WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«высшего образования «Пермский национальный исследовательский политехнический университет» Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Пермский ...»

-- [ Страница 2 ] --

Вопрос о городе, в котором должен быть помещен будущий политехникум, остался открытым. Предлагалось выбор места для размещения будущего политехникума решить позже, с учетом ходатайств местных городов и земств [9, с. 68–71] .

Вопрос о выборе места для политехникума вновь поднимался на XXIX Очередной сессии ПГЗС в том же году. Некоторые гласные высказывались за Екатеринбург по причине ассигнования Екатеринбургским уездным земством 25 тысяч рублей для этих целей, обещания города отвести бесплатно место для учебного заведения, открытия частной подписки и «сочувствия» в этом вопросе главного начальника Уральских горных заводов. Другие гласные возражали, ссылаясь на то, что этот вопрос еще не рассмотрен большинством уездных земств. Собрание приняло постановление: вопрос выбора места для будущего политехникума оставить открытым, предоставив выбор места для будущего политехникума на усмотрение правительства [10, с. 81] .

Однако из столицы пришел отказ в открытии «уральского политехникума» и связано это было с тем, «что осуществить идею открытия на Урале высшего учебного заведения представляется в данное время весьма затруднительным по финансовым соображениям, тем более, что на проектируемое учебное заведение не имеется каких-либо местных воспособлений. С соображениями этими, как известно уже губернскому собранию, согласился и совет министров» [4, с. 4–5] .

Вопрос о создании в Екатеринбурге горного института обсуждался на VII (1899) и VIII (1900) съездах уральских горнопромышленников, проходивших в Екатеринбурге [30, с .

4]. Буквально одновременно с ходатайством об открытии уральского политехникума в 1896 году Министерство народного просвещения учредило в Сибири Томский технологический институт Императора Николая II, и это был уже второе высшее учебное заведение в отдаленном Томске, так как Сибирский университет в Томске открыли еще в 1888 году (решение об открытии университета было принято в 1878 году) [16]. На сооружение зданий для Томского технологического института разрешили в 1896 году кредит в 200 тысяч рублей… [6, с. 681]. Основное здание Томского технологического института построили за шесть лет (1896–1902) по проекту архитектора Р.Р. Марфельда, а занятия начались 9 октября 1900 года .

К 1 января 1902 года в Томском институте состоял 371 студент [18, с. 38], а после приема летом 1902 года – 591. Среди учащихся Томского технологического института преобладали выпускники реальных училищ – 293, или 49,6 %, и они были в основном из Оренбургского учебного округа, к которому относилась в том числе Пермская губерния [19, с. 14–15]. Например, из Красноуфимского реального училища учились два студента, кроме того Пермская губернская управа оплачивала одну стипендию в размере 275 рублей и Шадринская земская управа платила пособие одному студента 150 рублей [18, с. 38, 41]. Выпускники Оренбургского учебного округа занимали второе место по количеству учащихся – их было 89, или 15 % в 1902 году (из Восточно-Сибирского и Западно-Сибирского учебных округов учились соответственно 89 и 83 человек, а всего были представлены учащиеся из 14 учебных округов) [19, с. 15]. В 1911 году уже 10 стипендиатов от Пермского губернского земства учились в Томском технологическом институте [5, с. 1–2] .

Из-за отсутствия государственного финансирования открытие уральского политехникума затянулось почти на двадцать лет. Шла переписка с российскими министерствами, вопрос регулярно обсуждался губернским земским собранием на XXXIV (1903), XXXVI (1905), XXXVII (1906), XXXVIII (1907) сессиях, рассматривался школьной комиссией и на специальном совещании под председательством попечителя Оренбургского учебного округа в 1906 году .





На XXXIX Чрезвычайной сессии ПГЗС в 1907 году были зачитаны:

доклад Пермской городской управы, доклад школьной комиссии и постановление Пермской городской думы от 23 мая 1907 года по вопросу открытия в г. Перми высшего технического училища. Высказывались предложения о выделении финансовых ассигнований на эти цели. Гласный Гайль заявил, что непростительно земству бросить 25 тысяч рублей на дело высшего образования, когда далеко не удовлетворены еще потребности населения в низшем и среднем образовании. Собрание постановило: поддержать ходатайство города об открытии в Перми высшего учебного заведения указанного типа. Вопрос о выделении финансов на постройку такого учебного заведения был решен отрицательно. Голоса разделились поровну .

Председатель же отказался от права своего голоса [8, с. 26] .

Поворотным моментом в судьбе уральского политехникума стали успехи народного образования в Пермской губернии. Пермское земство делало все, чтобы достигнуть «общедоступности обучения». Было подсчитано, что для достижения «всеобщего обучения» детей школьного возраста в Пермской губернии необходимо было открыть 1590 новых школ. В период с 1908 по 1913 год происходит своеобразный «школьный бум» – открылось свыше 1000 школ. В 1914 году только 19 % детей школьного возраста оставалось вне школы. Пермь в этом отношении была бесспорным лидером – по переписи 1897 года в городе Перми только 20 % детей школьного возраста (от 8 до 11 лет) нигде не обучались, но уже в 1914 году общедоступность начального обучения в Перми была полностью достигнута. Например, в Екатеринбурге для этого необходимо было открыть восемь городских училищ [17, с. 124–125] .

Уже в 1909 году в Пермской губернии функционировало 35 средних учебных заведений, выпускники которых могли поступать в высшие учебные заведения [4, с. 1]. В 1914 году реальных училищ было восемь, где училось 2115 учащихся (Пермское – 530, Екатеринбургское – 456, Кунгурское – 214, Шадринское – 219, Оханское – 173, Чердынское – 178, Осинское – 150 и Нижнетагильское – 195) [17, с. 121]. После завершения учения в реальных училищах ученики могли «поступать в высшие специальные училища, подвергаясь только поверочному испытанию» или имели «право на вступление в гражданскую службу», где производились в первый классный чин [1, с. 636]. В том числе Пермская губерния была лидером по количеству учебных заведений профессионального характера, их было в 1914 году 12 с общим количеством учащихся 1574 (Красноуфимское промышленное училище – 287, Кунгурское техническое Губкина училище – 145, Нижнетагильское горнозаводское училище – 110, Турьинское горное училище – 138, Пермская торговая школа –196, Екатеринбургская торговая школа – 173, Уральское горное училище – 157, Пермское техническое железнодорожное училище – 87, Горнозаводское отделение при Пермском реальном училище – 47, Екатеринбургская художественная школа – 130, Пермское коммерческое училище – 68 и Пермское речное училище –36) .

Для ремесленного образования работали пять школ ремесленных учеников в г. Ирбите, с. Усолье, г. Чердыне, заводах Камбарском и Очерском и четыре низших ремесленных школы – в с. Усть-Кишерти Кунгурского уезда, в Михайловском заводе Красноуфимского уезда, Югокнауфском Осинского уезда и Алапаевском Верхотурского уезда [17, с. 122–123] .

В 1911 году Пермское губернское земство выплачивало 50 стипендий учащимся, обучающимся в высших учебных заведениях, в том числе не только в Российской империи – один стипендиат учился в Женевском университете, однако из этих стипендий 31 (62 %) оплачивалась за получение профессионального и политехнического образования [5, с. 1–2] .

В 1909 году Пермская губернская земская управа подготовила доклад Пермскому губернскому земскому собранию 40-й Очередной сессии свои предложения по поводу открытия уральского политехникума. В этом докладе был сделан вывод: «…на основании практики открытия других высших учебных заведений можно думать, что ожидать в ближайшем будущем открытия на Урале высшего учебного заведения всецело на средства казны нет больших оснований и что открытие это неизбежно связывается с крупными воспособлениями казне из местных источников» [4, с. 5] .

По мнению губернской управы, нужно было «безотлагательно приступить к составлению специального земского фонда, который мог бы в результате явиться крупным воспособлением из местных источников, в случае открытия на Урале высшего учебного заведения на средства казны» [4, с. 5]. В связи с этим губернская управа предложила Пермскому губернскому земскому собранию внести 50 тысяч рублей для нужд будущего «уральского политехникума» в смету на 1910 год. Причем по 50 тысяч рублей необходимо было вносить каждый год «в продолжении последующих девяти лет», в результате чего «…ко дню 50летия существования земских учреждений в губернии составился бы капитал в 500 тыс. рублей, а с наросшими на него процентом до 600 тыс. рублей, который, будучи вложен в дело открытия высшего учебного заведения, явился бы достойным завершением полувековых забот Пермского земства о развитии низшего и среднего образования и о поднятии производительности народного труда» [4, с. 5] .

Заседания Пермского губернского земского собрания 40-й Очередной сессии проходили с 1 по 20 декабря 1909 года. 11 декабря 1909 года по предложению председателя собрания Дмитрий Иванович Шаховского были проведены выборы «записками» кандидатов в члены комиссии «для разработки вопроса об открытии на Урале высшего учебного заведения» .

В комиссию избрали Иванова Павла Васильевича, Мамонтова Владимира Викторовича, гласных от Екатеринбургского уезда, Симонова Александра Максимовича, председателя Екатеринбургской уездной управы, барона Гейкинг Николая Апполоновича, гласного от Оханского уезда, Чердынцева Владимира Алексеевича, гласного от Осинского уезда, Гаврилова Александра Павловича, гласного от Пермского уезда [12, с. 141] .

Доклад комиссии «для разработки вопроса об открытии на Урале высшего учебного заведения» заслушивался на заседании Пермского губернского земского собрания 13 мая 1910 года (44-й Чрезвычайная сессия Пермского губернского земского собрания проходила с 10 по 16 мая 1910 года). Гласный от Оханского уезда барон Николай Апполонович Гейкинг прочитал доклад специальной комиссии. Председатель собрания Дмитрий Иванович Шаховский просил «высказаться по существу прочитанной записки» [13, с. 30] .

Целый ряд гласных скептично отнеслись как к «прочитанной записке», так и к самой идеи открытия «уральского политехникума» .

Гласный от Соликамского уезда Николай Андреевич Пивинский первым начал критиковать содержание записки: «…имеется много возражений по поводу возможности открытия политехникум на Урале … …здесь трудно будет подыскать профессорский персонал. … … контингент обучающихся у нас будет мал. … …с открытием высшего учебного заведения связаны большие расходы. Относительно горноразведочного дела можно было бы указать, что эта отрасль заводского дела могла бы удовлетвориться на Урале воспитанниками других высших учебных заведениях, например, Екатеринославского» [13, с. 31] .

Председатель Кунгурского уездного съезда Николай Эдуардович Штанге считал, что запиской вопрос об открытии высшего учебного заведения на Урале недостаточно освещен. Например, нужны более детальные данные о числе оканчивающих курс в данном районе в средних учебных заведениях, о спросе на специалистов на местных заводах. Затем не ясно, в чем необходимо изменить программы высших учебных заведений. Поэтому настоящий вопрос пока не следует рассматривать, а отложить его до очередного губернского земского собрания [13, с. 32] .

Однако критикам был дан отпор. Председатель губернской управы Алексей Иванович Мухлынин высоко оценил труд комиссии: «В силу постановления очередного губернского земского собрания, специально избранной комиссии предстояло собрать все материалы, могущие служить аргументами необходимости открытия высшего учебного заведения на Урале. … Теперь вопрос этот освещен комиссией со всех сторон, и если можно в чем упрекнуть комиссию, то только разве в том, что она составила свою записку слишком полно, слишком исчерпывающе» [13, с. 31–32]. В ходе дискуссии он дал резкую отповедь Николаю Андреевичу Пивинскому: «Непонятным является заявление Николая Андреевича о том, что для небольшого центра, каким является будто бы Урал, правительство не согласится открыть высшее учебное заведение. Нет, Урал представляет не маленький, а громадный центр горнозаводской деятельности, а сравнивать юг России с Уралом нельзя, – здесь имеется на лицо крайнее разнообразие рудных богатств. Не согласен с предложением отложить вопрос до очередного собрания. В настоящее время, когда известно, что об учреждении высшего учебного заведения ходатайствует Самара, нам медлить нельзя, надо торопиться с ходатайством. Чем раньше других мы выступим во всеоружии доказательств, тем скорее можем рассчитывать получить благоприятные результаты [13, с. 32–33] .

Собрание не только приняло доклад комиссии за основу, но и вынесло решение о выделении не 50 тысяч рублей ежегодно, а 500 тысяч рублей на открытие «уральского политехникума». В этот же день «представитель от земледелия и государственных имуществ» А.А. Дубенский предложил «увеличить материальные жертвы со стороны губернского земства на открытие на Урале политехникума сверх обещанных уже 500 тысяч рублей» [13, с. 44]. Предложение поручили рассмотреть на «сметной комиссии». На следующий день на заседании 14 мая 1910 года председатель Екатеринбургской уездной управы Александр Максимович Симонов доложил заключение «сметной комиссии»: не имея данных о том, какую сумму ассигнований со стороны местных общественных учреждений на устройство политехникума на Урале правительство считало бы достаточной, комиссия полагает вопрос о дополнительном ассигновании оставить открытым впредь до получения совершенно определенных сведений о том, при каком размере денежного участия местных учреждений правительство найдет возможным осуществить постройку на Урале политехникума. Губернское собрание по баллотировке присоединилось к настоящему заключению сметной комиссии [13, с. 44] .

В октябре-ноябре 1909 года при Пермской городской управе начала свою работу комиссия, состоящая из представителей городов и земств Пермской губернии, управляющего местного управления государственных имуществ и нескольких управляющих от крупных землевладельцев [3, с. 1]. Такая же комиссия работала при Екатеринбургской городской управе. 18 августа 1910 года состоялось совещание комиссии по открытию политехникума в Екатеринбурге. На совещании горный инженер Николай Иванович Михеев прочитал проект доклада, в котором изложил «мотивы и основания создание уральского политехникума в Екатеринбурге». После внесения поправок окончательно исправленный доклад Н.И. Михеева был принят [20, с. 3] .

На губернском собрании не приняли решение, в каком городе должен был открыт политехнический институт в Екатеринбурге или в Перми. По этому поводу в Пермской губернии развернулась настоящая дискуссия. Например, Камышловская управа и дума категорически высказались за постройку политехникума в Екатеринбурге, «как центре, к которому тяготеет наибольшее число горнозаводских лесных и сельскохозяйственных предприятий Урала» [21, с. 3]. В свою очередь Красноуфимский городской голова сообщил екатеринбургской городской управе, что Красноуфимская городская дума высказалась по вопросу о месте постройки политехникума за Пермь [21, с. 3] .

Этот спор перекинулся и в соседнюю Оренбургскую губернию, так как одновременно готовились предложения об открытии политехнического института в Самаре. Златоустовская городская дума на предложение самарского губернского земства поддержать ходатайство об открытии в Самаре политехнического института ответила отрицательно, так как она «ранее выразила пожелание пермскому земству об открытии политехникума в Екатеринбурге» [22, с. 3]. Городские головы городов Петропавловска и Верхнеуральска сообщили екатеринбургской городской управе, что городские думы этих городов постановили ходатайствовать об открытии на Урале политехникума именно в Екатеринбурге [22, с. 3] .

В разгар этой дискуссии об «уральском политехникуме» председатель Совета министров П.А. Столыпин и главноуправляющий землеустройством и земледелием А.В. Кривошеин совершали поездку по Сибири, Уралу и Поволжью для инспектирования результатов проведенных реформ. Во время поездки они посетили 13 уездов и восемь губерний, в том числе и Пермскую [23, с. 3, 141] .

6 сентября 1910 года председатель Совета министров и главноуправляющий землеустройством и земледелием в Екатеринбурге приняли местные земские и городские депутации. На этой аудиенции Екатеринбургская городская дума ходатайствовало об учреждении политехникума. В ночь на 7 сентября 1910 года П.А. Столыпин и А.В. Кривошеин прибыли из Екатеринбурга в Пермь. 7 сентября 1910 г. после приема на вокзале должностных лиц и депутаций они посетили епископа Пермского и Соликамского Палладия (Добронравова), а также губернскую земскую выставку и губернатора В.А. Лопухина с его супругой, который в свою очередь лично высказал свое мнение об открытии уральского политехникума не в Екатеринбурге, а в Перми [22, с. 3] .

Вернувшись в столицу, П.А. Столыпин в сентябре 1910 года направил письмо министру торговли и промышленности. В нем он в частности отмечал: «… Екатеринбургская городская дума и Пермская городская управа просят меня оказать поддержку их ходатайству… Причем Екатеринбургская дума и Пермская управа указывают на свой город, как на наиболее удобное место нахождения политехникума… Я полагаю подвергнуть вопрос об открытии соответствующих нуждам отдельных районов высших учебных заведений подробному обсуждению в Совете Министров» [2, с. 24] .

В конце 1910 года пермская городская управа подготовила записку об открытии в Перми политехникума, она была «изложена на 40 страницах большого формата и снабжена многими статистическими таблицами и картограммами» [24, с. 1]. По мнению составителей записки, «во всех крупных промышленных районах России» имеются высшие технические учебные заведения и «обиженным остается только Урал» [24, с. 1]. Пермское городское управление в записке подвергло критике доводы Екатеринбурга в пользу размещения там вуза. В ней «доказывается, что промышленность Екатеринбургского района уже вовсе не так велика, как екатеринбуржцы то желают показать» [24, с. 1]. Составители отмечают: «Пермь – географическое средоточие Урала: в то же время ее окружает много заводов, рудников, копей, солеварен, приисков, могущих быть показательными для будущего политехникума. В непосредственном же соседстве находятся громадные казенные пермские пушечные заводы, удобные для повседневного обозрения учащимися» [24, с. 1]. Сравнивая обороты промышленных предприятий конкурирующих городов и уездов, пермская дума приходит к выводу, что не екатеринбургский уезд превышает пермский в три раза, а наоборот, пермский превышает екатеринбургский в 7,5 раза .

Дума вычислила, что в Перми и уезде обороты простираются до 80,75 млн рублей (вместе с пароходством), а в Екатеринбурге – 12,75 млн. К этим цифрам в записке приводится обширное пояснение. Составители отмечают: в самом городе Перми насчитывается 42 учебных заведения, а во всех же прочих уездных городах Пермской губернии, в том числе и в Екатеринбурге, всего 101 училище. Население города быстро растет и с пригородами в данное время определяется цифрою в 108 тысяч человек. Записка останавливается на финансовой стороне дела. Ввиду разрешения городу 1,5 миллионного облигационного займа из него постановлено позаимствовать 500 тысяч рублей на политехникум. Город Пермь также отводил место под политехникум и давал кирпич по заготовительной стоимости и песок из городской дачи бесплатно. При разрешении политехникума в Перми пособие из местных средств равнялось 1230 тысячам рублей (1 230 000 рублей), в Екатеринбурге – 1 млн рублей [24, с. 1] .

Кстати, записка эта была издана в Московской городской типографии в 1911 году и подготовлена от имени известного российского общественного деятеля князя Георгия Евгеньевича Львова, будущего премьерминистра первого Временного правительства. Как пишет его многолетний друг и сотрудник Т.И. Полнер: Пермская городская дума пожертвовала большую сумму денег с тем, чтобы политехникум этот находился не в Екатеринбурге, а в Перми. Через князя С.Е. Львова (уральского заводовладельца, брата Г.Е. Львова) дума обратилась к Георгию Евгеньевичу с просьбою провести в Петербурге ее пожелание. Князь снарядил на Урал экспедицию из нескольких специалистов, в которой сам принял участие .

По возвращении в Москву составлена была обширная записка, в которой на основании собранного научного материала доказывались важность и своеобразие хозяйства Прикамского края и выяснялась необходимость создания высшего технического учебного заведения в северо-восточной части России [25, с. 245–246]. Как пишет Полнер, Георгию Евгеньевичу удалось лично вручить эту записку министру народного просвещения Л.А. Кассо, несмотря на то что тот скептически относился к Львову, и совершенно уклонялся от встречи с «красным князем» .

Кроме того, пермское городское управление обратилось за поддержкой в Пермский биржевой комитет. В свою очередь биржевым комитетом были возбуждены ходатайства об открытии в городе Перми политехнического института перед председателем Совета министров, министрами торговли и промышленности, финансов, путей сообщения и главноуправляющим землеустройством и земледелием. В своем коллективном ходатайстве члены биржевого комитета отмечали: «В настоящее время близится момент разрешения вопроса о бытии уральского политехникума, при чем честь обретения первого на Урале высшего рассадника знаний и наук оспаривают два города – Пермь и Екатеринбург, имеющие более или менее одинаковые на это шансы» [26, с. 2]. В заключении, перечисляя все преимущества Перми по сравнению с Екатеринбургом, в ходатайстве подчеркивается главная мысль: «Ассигнования на эту цель со стороны пермского губернского и уездного земств, самого города Перми и некоторых соседних городов и земств достигают суммы близкой к 1 250 000 рублей… … При этом все перечисленные суммы могут быть представлены во всякое время, между тем как ассигнования, якобы сделанные на екатеринбургский политехникум, должны иметь не большую цену, чем заведомо неверные утверждения представителей этого города о тяготении к Екатеринбургу всех вообще уральских горных и иных предприятий, хотя бы отстоящих от этого города на сотни и даже тысячи верст» [26, с. 2] .

В свою очередь городской голова Екатеринбурга А.Е. Обухов посчитал необходимым направить в Петербург на 13 страницах «Дополнение к докладной записке Екатеринбургской Городской Думы». Он отмечал, что вынужден заняться опровержением обвинений «в нарочитых неправильностях в изложении фактов», «заведомо неверных утверждениях», которые позволили себе выставить против него в аналогичной же записке члены Пермской городской думы. Оглавления этого дополнения говорили сами за себя: «Преимущества Екатеринбурга в отношении сельского хозяйства», «Преимущества Екатеринбурга в отношении лесного дела», «Преимущества Екатеринбурга в отношении горного дела», «Неосновательность возражений Пермской записки в отношении заводского дела», «Преимущества Екатеринбурга в отношении заводского дела», «Неосновательность возражений в Пермской записке в отношении заводского дела» [2, с. 23–24] .

8 июня 1911 года на заседании межведомственной комиссии в Министерстве народного просвещения, где рассматривался вопрос об уральском политехникуме, выступили: от Екатеринбурга горный инженер Николай Степанович Михеев, а от Перми – князь Георгий Евгеньевич Львов. По докладу Николая Степановича Михеева не задали ни одного вопроса, в то время как пермский представитель вышел из зала заседаний расстроенным, сказав, что Пермь проиграла и что ему члены комиссии устроили форменный экзамен, который он не выдержал. В тот же день в Екатеринбург полетела радостная телеграмма: «Междуведомственное совещание высказалось открытие горного института Екатеринбурге. Михеев» [30, с. 4] .

На самом деле окончательного решения еще не было принято. Ситуация стала более неопределенной после убийства П.А. Столыпина в сентябре 1911 года. В декабре 1911 году пермским городским управлением было возбуждено ходатайство «дополнительно к первоначальному» относительно открытия в Перми высшего учебного заведения по телеграфу перед новым председателем Совета министров В.Н. Коковцевым. В новом ходатайстве напоминали: «О внесении законопроекта об открытии в Перми, как центральном пункте всего северо-востока Европейской России, института имени Императора Александра II с отделениями сельскохозяйственным, горным и механическим» и «что на открытие проектируемого института ассигновано из городских средств полмиллиона рублей, отводится место под постройку и строительные материалы, по заготовительной стоимости, всего с земским ассигнованиями имеется 12 305 000 рублей, кроме места» [27, с. 3] .

В начале 1912 года Совет министров высказался за открытие в Екатеринбурге Горного института, а в апреле это решение было опубликовано в журнале совещания Совета министров за подписью Николая II [2, с. 25]. В июне 1912 года учебный отдел Министерства торговли и промышленности через пермского губернатора запросил екатеринбургское городское самоуправление о подтверждении пожертвования в 300 тысяч рублей и 15 десятин земли для нужд открываемого в Екатеринбурге Горного института. Екатеринбургская городская дума не только подтвердила сумму пожертвования, но выставила в залог «все городское имущество Екатеринбурга» [28, с. 3]. В результате на обеспечение Горного института были ассигнованы пермским губернским земством – 500 000 рублей, Оханским – 5000 рублей, Екатеринбургским – 200 000 рублей и Екатеринбургской городской думой 300 000 рублей, а всего 1 005 000 рублей. Сверх этого городское управление города Екатеринбурга решило отвести под постройку учебного заведения до 15 десятин необходимой земли и предоставить для практики студентов целую (6000 десятин) городскую лесную дачу [29, с. 2] .

Несмотря на то что Горный институт было решено открыть в Екатеринбурге, пермские городские власти не отказались от идеи высшего учебного заведения. В связи с этим министр просвещения Лев Аристидович Кассо обратился к пермскому городскому голове Павлу Александровичу Рябинину с предложением, что «с отклонением возбужденного городом ходатайства о политехникуме, за Пермью остается право ходатайствовать об учреждении в ней сельскохозяйственного института, дает ей надежду, что вновь возбуждаемое ходатайство не останется на этот раз не удовлетворенным» [14, с. 1]. В связи с этим началось проектирование в Перми сельскохозяйственно-лесного института, который должен был обслуживать шесть губерний – Пермскую Вятскую, Вологодскую, Уфимскую, Оренбургскую, Тобольскую [14, с. 2]. На расходы по устройству высшего сельскохозяйственного и лесного учебного заведения в Перми предусматривалось выделить Пермским губернским земством 500 тысяч рублей, городом Пермью 500 тысяч, Пермским уездным земством – 200 тысяч, а всего денежных ассигнований – 1 200 000 рублей. Кроме того, в городе Перми бесплатно отводился в городской даче участок земли в 200 десятин стоимостью около 600 тысяч рублей, а для устройства учебной фермы и в самом городе – 12000 кв. сажен стоимостью около 120 000 рублей для постройки зданий института, а всего земли – на сумму 720 тысяч рублей. Всего, таким образом, местных средств деньгами и землею выделялось 1 920 000 рублей, в том числе от города Перми на 1 220 000 рублей [14, с. 6] .

Однако в Перми в имперский период российской истории так и не состоялось открытие сельскохозяйственно-лесного института. В то же время, в Екатеринбурге все же Горный институт был открыт. Законопроект об его открытии Государственная дума приняла 14 июня 1914 года. 30 июня 1914 года Государственный совет принял Закон о Горном институте, а 3 июля 1914 года Император Николай II высочайше утвердил этот закон [30, с. 5]. В связи с этим Николай Степанович

Михеев послал в этот день такую шутливую телеграмму А.Е. Обухову:

«Ура! Наш увенчался труд .

Дают нам Горный институт .

И душу веселя свою, За Ваше я здоровье пью» [30, с. 5] .

По закону «Об учреждении Горного института в городе Екатеринбурге» планировалось открыть 14 кафедр: математики, теоретической механики, физики, химии, прикладной механики, электротехники, металлургии и другие. Курс обучения был рассчитан на четыре года .

В штате института могло состоять 19 ординарных и экстраординарных профессоров, 15 штатных преподавателей, шесть лекторов. Расход по содержанию и устройству Горного института составлял сумму не свыше 2 942 тысяч рублей [2, с. 25, 32] .

Весной 1915 года профессору Петроградского горного института Петру Петровичу фон Веймарну было сделано предложение занять пост ректора Горного института в Екатеринбурге. Осенью 1915 года Веймарнт приехал в Екатеринбург и возглавил Строительную комиссию .

Строительная комиссия энергично занималась и подготовкой учебного процесса. Проведенная работа позволила осенью принять на I курс 306 студентов. 9 октября 1917 года в читальном зале библиотеки им .

В.Г. Белинского было торжественно провозглашено открытие высшего учебного заведения [2, с. 26–27] .

Список литературы 1. 50834. 15 мая 1872 года Высочайше утвержденный устав реальных училищ Министерства Народного Просвещения // Полное собр .

законов Российской империи. Собрание 2-е: [в 55 т.]. – Т.XLVII. 1872. – Отд.I от № 50383–51051. – СПб.,1875. – С. 626–636 .

2. Главацкий М.Е. Рождение Уральского государственного университета. – Екатеринбург, 1995. – 256 с .

3. Доклад Пермской губернской земской управы Пермскому губернскому земскому собранию 40-й очередной сессии. По вопросам и ходатайствам, касающимся народного образования. – Пермь: Электротипогр. губ. земства, 1909. – 71 с .

4. Докладная записка Пермской Городской Думы по вопросу открытия в г. Перми сельскохозяйственно-лесного института. – Пермь:

Электро-тип. Чердынцева,1913. – 23 с .

5. Доклады Пермской Губернской Земской Управы Пермскому губернскому земскому собранию 42-й очередной сессии. Отдел 1-й Народное образование. – Пермь: Электро-типогр. губ. земства, 1912. – 146 с .

6. Екатеринбургская неделя. Газета политическая и литературная – 1896. – 1 декабря. – № 47 .

7. Екатеринбургская неделя. Газета политическая и литературная – 1896. – 11 августа. – № 31 .

8. Журнал № 11 XXVII очередной сессии губернского земского собрания, 13 декабря 1896 г. // Журналы Пермского губернского земского собрания 27 очередной сессии и доклады комиссий сему собранию. – Пермь: Тип. губ. зем. управы, 1897. – 129 с .

9. Журнал № 3 XXIX Чрезвычайной сессии губернского земского собрания, 27 мая 1907 г. // Журналы Пермского губернского земского собрания ХХХIХ чрезвычайной сессии и доклады комиссий и управы сему собранию. – Пермь: Тип. губ. земства, 1907. – Т. VII. – С. 48, 67, 15. 

10. Журнал № 6 XXX Чрезвычайной сессии губернского земского собрания, 19 марта 1898 г. // Журналы Пермского губернского земского собрания 30-й чрезвычайной сессии и доклады управы и комиссий сему собранию. – Пермь: Тип. губ. зем. управы, 1898. – Т. IX. – 443 с .

11. Журнал № 7 XXIX очередной сессии губернского земского собрания, 8 декабря 1898 г. // Журналы Пермского губернского земского собрания 29 Очередной сессии и доклады комиссий сему собранию. – Пермь: Тип. губ. зем. управы, 1899. – Т. ХV. – 359 с .

12. Журналы Пермского губернского земского собрания 40-й очередной сессии и доклады комиссий сему собранию. – Пермь: Электротипогр. губ. земства, 1910. – 440 с .

13. Журналы Пермского губернского земского собрания 44-й чрезвычайной сессии и доклады комиссий и управы сему собранию. – Пермь: Электро-типогр. губ. земства, 1910. – Оглавление. – 4 с. + Журналы Пермского губернского земского собрания. – 103 с. + Доклады Пермской губернской земской управы 111 с .

14. Записка по вопросу об открытии в Перми сельскохозяйственнолесного института. – Пермь: Типогр. Я.С. Гребнева, 1914. – 60 с .

15. Корчагин П.А. Пермское общество: губернская эпоха: моногр. – Пермь, 2009. – 126 с .

16. Ляхович Е. С., Ревушкин А. С. Очерк становления первого Сибирского университета – центра науки, образования, культуры. – Томск, 1993. – 98 с .

17. Обзор Пермской губернии за 1914 год. – Пермь: ТипоЛитография Губернского Правления, 1915. – 136 с .

18. Отчет о деятельности и состоянии Томского технологического института императора Николая II за 1902 год. – Томск: Акцидентная типогр. В. М. Перельман, 1903. – 42 с .

19. Отчет о деятельности и состоянии Томского технологического института императора Николая II за 1902 год. Приложение. – Томск:

Акцидентная типография В. М. Перельман, 1903. – 21 с .

20. Пермские ведомости. – 1910. – № 183. – 24 августа .

21. Пермские ведомости. – 1910. – № 190. – 2 сентября .

22. Пермские ведомости. – 1910. – № 195. – 8 сентября .

23. Пермские ведомости. – 1911. – 19 января. – № 14 .

24. Пермские ведомости. – 1911. – 21 декабря. – № 270 .

25. Пермские ведомости. – 1911. – 26 января. – № 20 .

26. Пермские ведомости. – 1912. – 23 июня. – № 137 .

27. Пермские ведомости. – 1912. – 27 июня. – № 140 .

28. Поездка в Сибирь и Поволжье. Записка П.А. Столыпина и А.В. Кривошеина. – СПб.,1911. – 170 с .

29. Полнер Т.И. Жизненный путь князя Георгия Евгеньевича Львова:

личность, взгляды, условия деятельности. – М.: Русский путь, 2001. – 464 с .

30. УГГУ: люди, события, факты (Жизнь вуза в средствах печати):

[посвящается 100-летию Уральского государственного горного университета] / сост. Л. Грязнова, И. Горбунова. – Екатеринбург, 2014. – 207 с .

–  –  –

К ВОПРОСУ О ВЛИЯНИИ ГЕОГРАФИЧЕСКОГО ПОЛОЖЕНИЯ

НА СОСТОЯНИЕ ПЕРМСКОГО ПУШЕЧНОГО ЗАВОДА

НАКАНУНЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Аннотация. Предпринимается попытка оценить преимущества и недостатки в географическом положении Пермского пушечного завода накануне Первой мировой войны. Сделан вывод о том, что преимуществом завода была его удаленность от границ. Но это преимущество возникло только в 1906 году, и до начала войны реализовать его не удалось. Собственная ресурсная база была скорее специфической особенностью уральских горных заводов, которая особых преимуществ не давала .

Ключевые слова: Пермский пушечный завод, Первая мировая война, географическое положение, промышленность .

Abstract. The article attempts to assess the advantages and disadvantages in the geographical position of the Perm gun factory on the eve of the First world war. It is concluded that the advantage of the plant was its remoteness from the borders. But this advantage arose only in 1906, and it was not possible to realize it before the war .

Own resource base was rather a specific feature of the Ural mining plants, which did not give special advantages .

Key words: Perm gun factory, world war I, geographical location, industry .

Исторически сложилось, что политический, экономический, культурный центр Российской империи находился на ее границе, а регионы, расположенные в географическом центре страны, являлись отделенной периферией. В конце XIX – начале ХХ века по мере развития транспорта удаленность «внутренней периферии» от центра превращалась из фактора, препятствовавшего экономическому развитию, в ее геополитическое преимущество; а расположение в центре становилось все более уязвимым для потенциального противника. Вследствие этого специалисты все чаще обращали внимание на потенциал оборонных предприятий внутренних Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 18-09-00427 «Фронтирная модернизация в России имперского периода: модели развития и закономерности трансформации» .

районов страны. Среди них особое место занимали горные заводы Урала и прежде всего Пермский пушечный завод. Он являлся крупнейшим в России предприятием по производству артиллерийских снарядов и третьим (после Обуховского и Путиловского заводов) по производству орудий .

Но в сравнении с ними обладал рядом преимуществ. Председатель Пермского национального общества в 1912 году охарактеризовал их следующим образом: «Местоположение Пермских пушечных заводов в центре своей страны, на судоходной реке Каме, на железнодорожной магистрали, соединяющей Сибирь с двумя столицами России, работающих на отечественном топливе и чугуне, высшего качества, выплавляемого из магнитных железняков – являются для государства чрезвычайно выгодными, а в стратегическом отношении стоящими выше всех прочих заводов, ибо они удалены как от восточной, так и от западной границы и даже в самых неблагоприятных для родины случаях могут питать отечественную армию или флот снарядами и пушками – качество, которого не имеют ни Петербургские, ни тем более западные заводы» [11, л. 3 об.]. А за полтора месяца до выстрелов в Сараево 1914 года артиллерийский приемщик капитан А.А. Пирожников по поводу географических преимуществ Пермского завода писал: «В случае открытия военных действий на западном театре все заводы, изготовляющие предметы Государственной обороны, расположенные у западной границы и даже в самом Петербурге, окажутся в сфере действий воздушных немецких эскадр, расположенных на нашей границе (Кенигсберг, Познань и т.д.), весь центр тяжести переместится на Урал (вне сферы досягаемости немецких летчиков), и в частности, на Пермский пушечный завод, как единственный в настоящее время орудийный завод, удаленный от границ» [8, л. 38 об.] .

Но к началу Первой мировой войны эти преимущества учтены не были. «Снарядный голод» 1914–1915 годов, слабая обеспеченность фронта тяжелой и гаубичной артиллерией, другие факторы техникоэкономического характера со всей очевидностью убеждали в том, что к войне промышленность была не готова. В августе 1915 года для выяснения причин и выявления виновников сложившегося положения была образована Верховная следственная комиссия. В ее материалах особо пристальное внимание было уделено Пермскому заводу: «Естественно было бы ожидать, что Пермский пушечный завод явится предметом особого внимания со стороны заказывающих ведомств…. Справедливо было бы рассчитывать, что Пермский завод разовьется в мощное и технически законченное предприятие…. Между тем к началу войны с Германией и Австрией названный завод далеко не соответствовал сим предположениям и, в частности, оказался вовсе не приспособленным к изготовлению орудий тяжелой полевой артиллерии» [5, с. 700]. Ответственность за неудовлетворительную готовность Пермского завода, так же, как и всей военной промышленности России, была возложена на Военное министерство .

Обсуждение причин неготовности военной промышленности продолжилось после революции 1917 года. Уральские инженеры разделяли позицию Верховной следственной комиссии. Так, В.Е. Грум-Гржимайло считал, что военные ведомства, «всегда унижавшие уральскую промышленность», были повинны в концентрации военной промышленности на западной границе России [15]. А.А. Маниковский, начальник Главного артиллерийского управления (ГАУ) в 1915–1917 годах, доказывал, что за «неудовлетворительное состояние» Пермского завода в равной степени ответственны и заказывавшие ведомства, и Горный департамент, в ведении которого находился завод. А поскольку завод оказался «общим «пасынком», то и результаты получились соответствующие» [18, с. 245]. Более последовательно идею ответственности Горного ведомства в своих работах проводил бывший начальник штаба генерал-инспектора полевой артиллерии Е.З. Барсуков.

Он писал:

«В действительности, из всех казенных заводов Пермский завод получал за последние 15 лет перед мировой войной наибольшие заказы от ГАУ, но выполнял их крайне медленно, встречая большие затруднения в стальном производстве», а потому «влачил довольно жалкое существование, имея, в общем, недостаточно мощное оборудование и принося убытки горному ведомству» [3, с. 158, 159] .

После Великой Отечественной войны поиск ответственных за неготовность к Первой мировой утратил свою актуальность. Проблема состояния военной промышленности в начале ХХ века перешла в разряд исторических; она стала частью изучения социально-экономического развития страны в эпоху империализма [1; 3; 5; 6; 16; 17; 21; 23] .

К настоящему времени историографией рисуется такая картина: накануне Первой мировой войны Пермский пушечный завод имел удобное географическое положение, но неправильная политика (Военного министерства, Горного департамента или правительства в целом) привела к тому, что этими возможностями воспользоваться не удалось. В данной работе предпринимается попытка ответить на вопрос: действительно ли географические положение Пермского пушечного завода накануне Первой мировой войны было столь благоприятным?

Следует отметить, что в историографии имеются наработки по изучению влияния географического фактора на развитие военной промышленности Урала. Однако авторы нередко делают категоричные суждения. Так, Д.В. Гаврилов в расположении уральской промышленности видит лишь одни преимущества («Недооценка геополитических выгод Урала, просчеты, допущенные правительством в 20–50-х годах XIX века, были усугублены в 80–90 годах XIX века, когда уже четко обозначилось противостояние в Европе» [7, с. 95]). В.В. Поликарпов, напротив, полагает, что применение геополитического метода не ведет к приращению знания, что это лишь «сдвиг в пропаганде с «марксистколенинских», «классовых» критериев к «геополитическим»» [20, с. 32] .

В данной работе предпринимается попытка учесть как преимущества, так и недостатки в расположении Пермского пушечного завода .

Место для Пермского пушечного завода было выбрано специально, с тем расчетом, чтобы не повторять ошибок, совершенных в результате организации первого сталепушечного предприятия – Князе-Михайловской фабрики. Фабрика (заложена в 1858 году) была построена на общей площадке со Златоустовским заводом и Оружейной фабрикой .

В Златоусте орудийному производству не хватало энергоресурсов, свободных площадей для строительства новых цехов; особую сложность представляла доставка оборудования и отгрузка готовой продукции .

В 1863 году (через пять лет после закладки Князе-Михайловской фабрики) на берегу р. Камы, севернее г. Перми, был заложен сталепушечный;

а в следующем году рядом с ним – чугунопушечный завод; в 1871 году они были объединены в единое предприятие – Пермский пушечный завод .

Завод был построен на пути транспортировки металла с Урала в Европейскую Россию. С востока (из Гороблагодатского, Златоустовского и Екатеринбургского округов) Пермский завод получал чугун, а готовая продукция (орудия и снаряды) отправлялись по судоходной Каме дальше на запад. В 1868 году, когда Пермские сталепушечный и чугунопушечный заводы перешли к валовому выпуску орудий, орудийные производства в Златоусте, Верхней Туре и Каменске были остановлены. Однако перенос орудийного производства с Уральского хребта в Приуралье не обеспечил ему существенных преимуществ. Во второй половине XIX века чиновники Военного министерства были твердо убеждены в том, что «Пермский завод, по отдаленности своей от центра артиллерийской технической деятельности и по условиям своей более казенной организации, несмотря на значительную самостоятельность в техническом отношении, не мог являться конкурентом» [2, л. 159] Обуховскому заводу, построенному 1863 году на окраине столицы .

Только после пуска в 1906 году прямого железнодорожного сообщения с Петербургом удаленность Пермского пушечного завода стала восприниматься не как препятствие, а, наоборот, как геополитическое преимущество. Чтобы успеть реализовать его до начала войны оставалось восемь лет. Из них четыре года пришлись на депрессию, но оставшиеся время было проведено с пользой .

В конце 1910 года Совет министров предписал Военному и Морскому министерствам сообщить Министерству торговли и промышленности сведения о заказах, планируемых на ближайшее десятилетие. Полгода ушло на то, чтобы заставить их передать эти данные .

Как оказалось, в ближайшие 10 лет армия планировала заказать артиллерийских орудий на 10,9 млн руб., снарядов на 54,9 млн руб., чугуна и стали на 3 млн руб., холодного оружия и шанцевого инструмента на 9,8 млн руб .

; флот – снарядов на 65 млн руб., металла на 22,6 млн руб. и 120 14-дюймовых пушек для линейных крейсеров типа «Кинбурн» на 22,8 млн руб.; всего на 189 млн руб. Осенью 1911 – зимой 1912 года был разработан трехлетний план реконструкции казенных горных заводов, в случае реализации которого заводы должны были ежегодно изготовлять 1/10 того, что было запланировано армией и флотом. Ключевая роль отводилась Пермскому пушечному заводу. На него предполагалось потратить 9 из 10,6 млн руб., предназначенных на реконструкцию. На эти средства предполагалось построить отделение крупнокалиберных орудий (с ежегодной производительностью 12 штук 14-дюймовых пушек), развернуть выпуск 14-дюймовых снарядов (до 4400 в год), установить дополнительное оборудование в орудийных и лафетном цехах и перестроить полигон. 1912 год прошел в борьбе с Военным и Морским министерствами, пытавшимися сорвать утверждение этого плана (оборонные ведомства не хотели попадать в полную зависимость от горных заводов) [24]. Но 14 декабря 1912 года царь утвердил этот проект, а 23 июня 1913 года Дума и Государственный совет приняли законопроект [22] .

План реконструкции был рассчитан на три года (1913 – начало 1916 года), но историей на его выполнение было отпущено чуть больше одного года .

Этот год был потрачен на пересмотр плана реконструкции (Морское ведомство успело разместить заказы на 14-дюймовые пушки на Обуховском заводе и несуществующем Царицынском, теперь флоту нужны были 16-дюймовые пушки, орудий такого калибра не изготовлял никто в мире);

выбор иностранной фирмы, которой поручалось строительство Отделения дальнобойных пушек (ею стала «Шнейдер–Крезо»). Когда началась война, планы по реконструкции пришлось кардинально поменять .

Итак, удаленность от границ стала преимуществом Пермского завода только после 1906 года, но реализовать его до Первой мировой войны не успели. Более того, в Военном ведомстве полагали, что уральские заводы находятся все же слишком далеко; регионами, расположенными на достаточно безопасном удалении от границ, считались Поволжье и Донбасс (что наглядно показала так называемая «Программа Маниковского») .

Рассмотрим иные особенности географического положения Пермского пушечного завода. В «наследство» от медеплавильных заводов он получил недостаточно обширные лесные дачи (в 1912 году – 155,9 тысячи десятин земли, из которых 145,6 тысячи десятин под лесом), и потому испытывал хронический дефицит топлива растительного происхождения, который компенсировался минеральным топливом. В 1912 году завод потребил 32,8 тысячи куб. сажень дров (около 1312 тысяч пудов), 3,7 тысячи коробов древесного угля (около 72,7 тысячи пудов), 653 тысяч пудов каменного угля, 216 тысяч пудов мазута и 13,4 тысячи пудов антрацита [13, л. 95 об. – 96]. С пересчетом на калорийный эквивалент (для дров – 0,27; древесного угля – 0,92; каменного угля – 0,8; антрацита

– 0,95; мазута – 1,37 [19, с. 81–87]) получается, что собственные дачи покрывали лишь 1/3 потребностей в сгораемом (дрова и древесный угль), а 2/3 удовлетворялись за счет минерального топлива, приобретаемого на рынке. Конечно, это лучше, чем 100%-ная зависимость от подвоза топлива из других регионов (или из заграницы), особенно если учесть транспортный кризис, разразившийся во время Первой мировой войны, но все же явно не достаточно. Кроме того, следует учесть, что заготовка топлива в собственной даче обладала своими недостатками:

во-первых, объемы возможной вырубки были ограничены ежегодным приростом древесной массы; во-вторых, заготовкой дров и угля занимались так называемые вспомогательные рабочие, (накануне войны к данной категории относился каждый четвертый рабочий). Когда началась война, они первыми попали под мобилизацию. Нехватка рабочих рук вызвала топливный кризис. В 1916 году для заготовки 43 тысяч куб .

сажень дров для Пермского завода пермский губернатор приказал мобилизовать в губернии 12 500 крестьян [10, л. 1]. Кроме того, фактор «своего» топлива негативно отразился в снабжении Пермского завода чугуном – размер выплавки чугуна на доменных заводах напрямую зависел от объемов заготовки древесного угля .

Завод был построен на берегу р. Камы, на затопляемом участке. Изза весеннего паводка в мае 1914 года завод не работал. Цеха начали прекращать работу 1 мая, а 8 мая не работал уже весь завод. 27 мая завод возобновил работу, но из-за забастовки рабочих основных цехов, потребовавших компенсировать потери в зарплате, эти цеха начали работать только 1 июня, а металлургические цеха приступили к работе только в июне. Это наводнение не стало неожиданностью – в 1902 году завод уже топило. К нему сумели подготовиться, материальные потери были не очень значительны (85 тысяч руб. на заводе и 12 тысяч руб .

имущество рабочих и служащих) [9, л. 84 об., 91–96]. Однако риск остановки завода на месяц–полтора из-за весеннего паводка и сокращение выпуска продукции на 7–10 % (что при довоенном объеме производства оценивалось в 0,6 – 0,7 млн руб.) ставило на повестку вопросы о способах борьбы с наводнением, «ибо последнее в случае войны причинит неисчислимые бедствия Государству»; об укреплении заводской территории, а также о новых, не доступных для паводка площадках, на которых будет развиваться завод [14, л. 61] .

Поиск новых мест для расширения завода был обусловлен еще и тем, территория завода протянулась узкой полосой вдоль р. Камы длиной в 7,5 км и шириной от 60 до 400 м. Завод оказался «зажат» между рекой (с запада), железной дорогой (с востока), железнодорожной станцией Пермь (с юга) и заливными лугами крестьян (с севера). В средней (широкой) части наблюдалась большая скученность цехов, загроможденность построек и полное отсутствие правильного транспортного потока [12, л. 3, 6] .

Итак, рассмотренный материал показывает, что из всего перечня преимуществ географического положения Пермского пушечного завода, отмечавшихся накануне Первой мировой войны, действительным преимуществом была только его удаленность от границ. Но оно возникло только в 1906 году, после того как Пермь была напрямую связана железной дорогой со столицей, и до начала войны реализовать его не удалось. Что же касается собственной ресурсной базы, то она была, скорее, специфической особенностью уральских горных заводов, которая особых преимуществ не давала. Сам же участок, на котором был построен завод, никаких особых преимуществ не давал, скорее наоборот, узкая полоса, уязвимая для наводнений во время весеннего половодья, рассматривалась как недостаток в расположении завода. То есть местоположение Пермского завода не давало ему преимуществ перед конкурентами, расположенными в столице и на ее окраинах .

Список литературы

1. Алексеев В.В., Гаврилов Д.В. Металлургия Урала с древнейших времен до наших дней. – М., 2008 .

2. Архив Военно-исторического музея артиллерии инженерных войск и войск связи (АВИМАИВиВС). Ф. 6. Оп. 1/2. Д. 84 .

3. Барсуков Е.З. Артиллерия русской армии. – М., 1949. – Т. II .

4. Бовыкин В.И. Из истории проникновения иностранного капитала в Россию («Пермское дело») // Научные доклады высшей школы. Исторические науки. – М., 1958. – № 11. – С. 66–73 .

5. Военная промышленность России в начале ХХ в. (1900–1917) .

Сборник документов. – М., 2004 .

6. Вяткин М.П. Горнозаводской Урал в 1900 – 1917 гг. – М., 1965 .

7. Гаврилов Д.В. Влияние геополитического фактора на развитие военного производства на Урале (ХVIII в. – 1917 г.) // Региональные структуры России в геополитической динамике. – Екатеринбург, 1995 .

С. 93–97 .

8. ГАПК. Ф. 276. Оп. 1. Д. 213 .

9. ГАПК. Ф. 276. Оп. 1. Д. 220 .

10. ГАПК. Ф. 276. Оп. 1. Д. 31 .

11. ГАПК. Ф. 65. Оп. 1. Д. 159 .

12. ГАПК. Ф. Р-33. Оп. 1. Д. 683 .

13. ГАСО. Ф. 24. Оп. 19. Д. 1549 .

14. ГАСО. Ф. 24. Оп. 20. Д. 3036 .

15. Грум-Гржимайло В.Е. Уральская железная промышленность в ее прошлом и будущем // Промышленный Урал. – 1920. – № 2. – С. 44–51 .

16. Дмитриев А.В. Основные тенденции в развитии горнозаводской промышленности Урала в период монополистического капитализма (1901–1917 гг.) // Вопросы экономической истории горнозаводской промышленности Урала периода капитализма (1861–1917 гг.). – Свердловск, 1989. – С. 26–54 .

17. История Урала в период капитализма. – М., 1990 .

18. Маниковский А.А. Боевое снабжение русской армии в мировую войну. – М., 1930 .

19. Некрасов А.С., Синяк Ю.В., Янпольский В.А. Построение и анализ энергетического баланса (вопросы методологии и методики). – М., 1974 .

20. Поликарпов В.В. Власть и флот в России в 1905 – 1909 годах // Вопросы истории. – 2000. – № 3. – С. 32–50 .

21. Поликарпов В.В. От Цусимы к Февралю. Царизм и военная промышленность в начале ХХ века. – М., 2008 .

22. ПСЗ РИ III. Т. 33. С. 637. № 39570 .

23. Шацилло К.Ф. Государство и монополии в военной промышленности России конца XIX в. – 1914. – М., 1992 .

24. Шумкин Г.Н. Состояние военного производства на Урале накануне Первой мировой войны // Уральский исторический вестник. – 2014. – № 1. – С. 59–68 .

–  –  –

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПЕРМСКОЙ ГОРОДСКОЙ ДУМЫ

ПО РАЗВИТИЮ ГОРОДСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

(1905–1917) Аннотация. Рассматривается опыт работы Пермского городского самоуправления в сфере развития городской промышленности. Характеризуются виды деятельности городских властей по развитию городской промышленности:

выдача разрешений на открытие предприятий, отведение городской земли под промышленное строительство, организация городских предприятий. Отдельное внимание уделено заботе местного самоуправление об охране окружающей среды. Отмечена также деятельность городского самоуправления по размещению эвакуированных заводов в годы Первой мировой войны Ключевые слова: пермское городское самоуправление, промышленность, предприятие, завод, разрешение на открытие промышленного предприятия, аренда, охрана городской среды .

Abstract. The article discusses the experience of Perm city government in the development of urban industry. Characterized by the activities of the city authorities for the development of urban industry: the issuance of permits for the opening of enterprises, the allocation of urban land for industrial construction, the organization of urban enterprises. Separate attention in the article is paid to the care of local government about environmental protection. The activity of the city government on locating evacuated factories during the First World War was also noted .

Key words: self-government of Perm city, industry, enterprise, factory, permission to open an industrial enterprise, rent, protection of the urban environment .

Исторический опыт городского самоуправления в различных сферах деятельности не потерял своей актуальности и в настоящее время .

В числе задач пореформенного городского самоуправления было покровительство местной промышленности. Пермская городская дума ответственно подходила к решению данной задачи, что было обусловлено статусом Перми как промышленного города. Определенные отношения складывались у городского самоуправления с казенными предприятиями, в частности, по вопросам отчуждения городской земли под их размещение. Но большее место в деятельности городской думы занимали взаимоотношения с частными промышленными заведениями и организация собственных предприятий. Можно выделить следующие направления думской деятельности по развитию городской промышленности: выдача разрешений на открытие или реконструкцию предприятий, на развитие их инфраструктуры, отвод городской земли под строительство промышленных объектов, строительство и сдача городских предприятий в аренду, принятие мер по охране окружающей среды от промышленных отходов .

Разрешение на открытие промышленных заведений пермская дума выдавала регулярно. Мелкие предприятия с числом работников до 10 человек открыть было проще всего. В основном открывались предприятия мукомольной сферы, механические и ремонтные мастерские, мыловаренные и пивоваренные заведения .

Богатейшие представители предпринимательского слоя в Перми, такие как Любимовы, Каменские, Тупицыны, Сорокины, Н.В. Мешков, также обращались в городское управление с прошениями об открытии или расширении своих предприятий. Данные предприниматели принимали широкое участие в жизни города. Купец П.П. Калинин завещал городу свою гвоздарную фабрику .

Получение разрешения не представляло в большинстве случаев особых затруднений. Прошения об открытии предприятия подавалось в органы городского самоуправления, вносилось в повестку дня думского заседания, затем происходило обсуждение гласными и принималось решение .

Тем не менее имело место самовольное открытие мелких предприятий .

Пермский техник-изобретатель Ю.З. Симановский без разрешения думы построил мастерскую с нефтяным двигателем. Ему велели перестроить здание и установить на трубе искротушитель [2, л. 79]. Данная мера должна быть проведена с целью уменьшения пожароопасности .

Формирующееся представление о городской экологии побуждало городское самоуправление требовать от владельцев предприятий мер по предотвращению загрязнения окружающей среды. Мещанке Охминовой в 1911 году не была разрешена постройка мыловаренного завода в третьей части города, в густонаселенном квартале [5, с. 415] .

А.Н. Дедюхин просил разрешения у думы на отвод загрязненной воды из принадлежащего ему пивоваренного завода на ул. Сибирской в р. Стикс или Медведку. Доверенный фирмы Поклевских – Козелл хлопотал о разрешении соединения принадлежащего фирме склада на ул. Пермской с городской сточной трубой на ул. Соликамской .

Ходатайство Дедюхина о разрешении прокладки труб для отвода грязных вод пивоваренного завода в ручей Медведку дума удовлетворила с условием прокладки труб на глубине не менее чем три аршина .

Арендная плата составила 100 рублей в год .

Но политика городских властей в экологической сфере могла быть и противоречивой. Так, городские думы губернии в целом предпринимали попытки перевести мукомольные предприятия с дров на минеральное топливо – торф или уголь, видимо, в целях экономии, что представляло больше опасности в плане загрязнения. Данная политика потерпела неудачу [11, с. 3] .

В годы первой русской революции актуальными стали вопросы о режиме работы мелких промышленных и ремесленных предприятий, введении восьмичасового рабочего дня. Пермская дума избрала особую комиссию по урегулированию отношений между хозяевами ремесленных мастерских и рабочими. В комиссию вошли гласные городской думы – Н.В. Павлов, Ф.Е. Круглов, Л.Г. Вульфиус, А.П. Гаврилов, Н.П. Седых .

На совместных собраниях комиссии и представителей рабочих и ремесленников не всегда удавалось достигнуть компромисса, вплоть до срыва собраний. Не помогало и участие городского головы [10, с. 4]. Все достижения по сокращению рабочего дня были нивелированы после революции. Владельцы предприятий на два часа увеличили рабочий день .

Дума выделяла городскую землю для строительства предприятий, чаще всего в аренду. Знаменитое мыловаренное заведение Термен появилось в 1909 году на Заимке. Аренда была рассчитана на пять лет, причем город оговаривал за собой право убрать заводик в случае надобности в земле [4, с. 123]. В 1916 году предприятие функционировало, следовательно, аренда была продлена .

Успешное развитие промышленности напрямую связано с железнодорожным строительством. Дума могла хлопотать перед государственными учреждениями о строительстве железнодорожных веток городского, губернского и даже общероссийского масштаба. В 1909 году гласные пермской думы на заседании 18 апреля приняли решение просить у казны средства на постройку железнодорожной ветки к пароходным пристаням: от Соляных амбаров до станции Заимки [4, с. 134] .

Пермская дума в вопросах железнодорожной коммуникации нередко выступала совместно с самоуправлениями других городов. Например, представители чердынских общественных учреждений, в том числе и городского самоуправления, приехали в Пермь с целью заручиться у губернского центра поддержкой в вопросе строительства железнодорожной ветки, соединяющей Сибирь с Архангельской железной дорогой, которая могла бы идти от станции Усолье Луньевской ветки через Соликамск, Чердынь, Троицк-Печорское, Ухту, согласно проекту Архангельской городской управы. Пермские городские власти решили поддержать чердынцев [5, с. 363]. 27 февраля 1913 года гласный А.П. Черногоров поднял вопрос о строительстве железной дороги от Воткинска до Нытвенского завода, которая соединила бы Пермь с магистралью Екатеринбург – Казань [2, л. 79, об.] .

Дума контролировала и устройство инфраструктуры промышленных предприятий города. Общество Алафузовских фабрик и заводов (текстильные и кожевенные предприятия) получило разрешение на устройство водопровода из Камы до завода [2, л. 349]. Доверенный Ижевского торгово-промышленного товарищества (пивоварение) М.И. Трахтенберг просил пермскую думу о разрешении постройки при заводе в Перми подвалов для хранения пива, ледников, машинного отделения, бондарки, кузницы, отделения для смолки бочек. Прежде чем давать разрешение, дума вынесла этот вопрос на обсуждение технической комиссии по поводу предполагаемого загрязнения городского воздуха [2, л. 384]. Вопрос был решен положительно .

Городские промышленные заведения или их подразделения могли сдаваться в аренду, условия которой должны были соответствовать интересам города. Крестьянин М.А. Осипов просил думу о сдаче ему в аренду кишечного заведения при городской бойне на пять лет с ежегодной 10%-ной прибавкой арендной платы с условием ремонта за городской счет. Городская дума поставила свои условия – аренда на три года по 2400 руб. в год и ремонт за счет арендатора. М.А. Осипов продолжил у города аренду кишечных заведений на три года с 1 января 1913 года с повышением арендной платы на 600 руб. в год (всего до 3 тысяч руб.) [3, л. 369, об.] .

Город мог покупать предприятия у частных лиц или строить сам. Доверенный Е.И. Любимовой Н.А. Думин в 1913 году предложил городским властям приобрести механический завод [2, л. 239]. В октябре завод был куплен под залог новых лавок на Черном рынке [2, л. 357] с условием, чтобы расходы на рабочих, пострадавших от несчастного случая, когда завод принадлежал Е.И. Любимовой, она и возместила [2, л. 446] .

В годы войны в губернии размещались эвакуированные предприятия .

Городское самоуправление вплотную занялось разработкой условий эвакуации в город фабрик и заводов. Главным являлось установление цен на участки, под них отводимые, и составление проекта договора [8, с. 3] .

В 1917 году одним из последних решений дореволюционной пермской думы было строительство городского кирпичного завода [9, с. 2, 3]. В феврале 1917 года в связи с необходимостью приобретения 80 тысяч кирпичей для строительства университетских зданий было устроено специальное заседание. Городских средств на покупку кирпичей не хватало. 250 тысяч рублей обязался внести Н.В. Мешков. Чтобы в будущем обеспечивать город кирпичом, гласный Н.Ф. Швецов предложил построить городской кирпичный завод [9, с. 2, 3]. За образец организации кирпичного дела должен быть взят как отечественный опыт (по примеру Казани), так и зарубежный (Германия) [1, л. 3–11] .

Повседневные дела также составляли неотъемлемую часть деятельности думы и во время войны. Ижевское товарищество получило разрешение устроить упаковочную на своей усадьбе. П.П. Ярославцев устроил кузницу на своем дворе, Ю.З Симановский пристроил каменное здание к мастерской, арендатор Бородулин возобновил аренду мойки на р. Егошихе [6, с. 415, 416], А.М. Гневашев возобновил аренду кузницы и усадьбы на Б. Ямской [6, с. 446]. Е.И. Мироновой 30 декабря было разрешено переоборудовать спичечную фабрику под содовый завод [6, с. 647] .

Даже в военные годы думы следили, чтобы предприятия не загрязняли городское пространство. Пермская дума особым постановлением в 1915 году предназначила специально для предприятий, опасных для окружающей среды, удаленные местности: на Заимке между р. Данилихой и железной дорогой, вправо от Сибирского тракта по Данилихе, на правой стороне от Казанского тракта за железнодорожным переездом [7, с. 3] .

Во время Первой мировой войны правящие круги осознали необходимость создания крупных региональных координирующих органов для мобилизации всех отраслей экономики на военные нужды. С этой целью были созданы Уральский областной военно-промышленный комитет и Уральское заводское совещание. Финансово-экономическими проблемами региона занимался и влиятельный Совет съездов уральских горнопромышленников. Пермь была приписана к Сибирскому комитету с центром в Новониколаевске. Съезд горнопромышленников в Екатеринбурге ходатайствовал об учреждении отдельного Уральского порайонного комитета для урегулирования массовых перевозок по железной дороге. Планировалось, что со всех горнозаводских грузов по 50 копеек с вагона будут идти на содержание комитета. В ноябре пермская дума уполномочила управу на поддержку ходатайства. Инициативу уральских промышленников не одобрило Министерство путей сообщения [6, с. 480] .

Таким образом, организация местной промышленности была одной из важнейших сфер деятельности пермского городского самоуправления. Промышленные предприятия разного уровня обеспечивали поступление налогов в городской бюджет. Выдача разрешений на открытие и реконструкцию промышленных заведений, выделений городской земли под их размещение, ходатайства о строительстве железнодорожных путей, помощь в организации работы эвакуированных предприятий, помощь военно-промышленному комитету свидетельствуют о разнообразии участия пермской думы в промышленном развитии города .

Список литературы

1. ГАПК. Ф. 88. Оп. 1. Д. 23 .

2. ГАПК. Ф. 512. Оп. 1. Д. 445 .

3. ГАПК. Ф. 512. Оп. 1. Д. 444. Л. 369 (об.)

4. Журналы Пермской городской думы за 1909 г. – Пермь, 1910 .

5. Журналы Пермской городской думы за 1911. – Пермь, 1912 .

6. Журналы Пермской городской думы за 1914 г. – Пермь, 1915 .

7. Пермские ведомости. – 1915. – № 333 .

8. Пермские ведомости. – 1916. – № 38 .

9. Пермские ведомости. – 1917. – № 27 .

10. Пермские губернские ведомости. – 1907. – № 80 .

11. Уральская жизнь. – 1907. – № 132 .

–  –  –

Аннотация. Рассматриваются вопросы модернизации промышленного производства в Российской империи как вызов для городского общественного управления по формированию промышленной повестки в деятельности городской думы. Анализируются делопроизводственные документы городской думы губернского города на предмет отношения гласных к организации промышленных заведений, влияние роста городской промышленности на формирование бюджета города, планирование городской среды по определению местоположения частного производства с учетом интересов горожан .

Ключевые слова: промышленные заведения, промышленная модернизация, Пермская городская дума, гласные, аренда земли, экологическая безопасность, железнодорожное строительство .

Abstract. The article deals with the modernization of industrial production in the Russian Empire as a challenge for the city public administration to form the industrial agenda in the activities of the city Duma. The paper analyzes the documents of the city Duma of the provincial city for the attitude of the public to the organization of industrial institutions, the impact of the growth of urban industry on the formation of the city budget, urban planning to determine the location of private production, taking into account the interests of citizens .

Key words: industrial institutions, industrial modernization, Perm city Duma, vowels, land lease, environmental safety, railway construction .

Пермская губерния к середине XIX века с экономической точки зрения имела колоссальные преимущества для промышленного развития по сравнению с другими регионами Российской империи. Предпринимательская деятельность династии Демидовых, Строгановых и других создала основу для развития, прежде всего, горнозаводской и соледобывающей промышленности губернии. Крупные и средние, частные и казенные предприятия позволяли формировать в регионе социальную базу наемных работников, квалификация которых в основном соответствовала уровню промышленных запросов при условии использования большой доли низкоквалифицированного подсобного труда. Для промышленных заведений Урала к 80–90-м годам XIX века техническое отставание, высокая себестоимость продукции, отсутствие учета запросов потребителей, труд низкой квалификации, слабое развитие инфраструктуры производства вели к поражению в конкурентном противостоянии не только с иностранными, но и отечественными производителями [10] Наряду с крупным производством активно развивались мелкое промышленное производство (кустарное), направленное на удовлетворение потребности основных слоев местного населения .

Небольшие производства были более мобильны в поисках потребителей и рынков сбыта, одновременно требовали меньших капиталовложений для своего основания .

Купечество Пермской губернии активно вкладывало капитал, накопленный в торговле, в основание мелких и средних производств, рост которых во второй половине XIX века и стал одним из видимых проявлений капитализма в Пермской губернии [11] .

Модернизация промышленного производства чаще являлась делом собственников и управляющих предприятий, на плечи которых возлагалось решение основных технических, инфраструктурных и кадровых вопросов .

Государственные и общественные структуры на региональном уровне откликались на вызовы промышленной модернизации медленнее, скорее с целью соответствовать требованиям имперских властей и регламентировать новые условия, в которых оказывалось население городов и заводских поселков в условиях спада или подъема в экономическом развитии, а также в контексте решения общих вопросов, например, образования. Так, Пермская городская дума выделила кредит на содержание горнозаводского отделения Алексеевского реального училища [4, с. 194] .

Промышленная модернизация становится своеобразным вызовом для административных структур по решению ими появившихся экономических вопросов. Органы городского самоуправления в этом смысле не были исключением. Важные вопросы содержания промышленных заведений рассматривались лишь на уровне принятия инициатив имперского характера [9]. Например, на заседании пермской думы по предложению губернатора был рассмотрен проект обязательного постановления об устройстве и содержании промышленных заведений и о надзоре за производством в них работ.

Для рассмотрения проекта была избрана комиссия, которая докладывала о результатах своей работы кратко:

«Комиссия имеет честь доложить, что, по ее мнению, все необходимые условия проектом предусмотрены и для замечаний на таковой не имеется в виду никаких оснований». С заключениями комиссии гласные думы единогласно согласились [5, с. 111, 140] .

Промышленные предприятия города во второй половине XIX века все чаще становились местом внедрения новых технологий, что являлось побудительным мотивом для обсуждения вопросов промышленной модернизации на заседаниях думы. Экономическая повестка городского общественного управления стала включать вопросы о постановке парового котла на фосфорном заводе Тупицыных в г. Перми, обсуждение проекта кондиций на эксплуатацию в Перми электрической энергии на примере использования ее на промышленных предприятиях города и др .

[6, с.176]. Однако данная тематика не являлась определяющей .

Городская дума Перми традиционно акцентировала свое внимание на вопросах создания благоприятных условий для развития городской среды, заботясь в первую очередь об удовлетворении социальных потребностей жителей. Вопросы развития городской промышленности долгое время не являлись приоритетными для обсуждения гласными города. Хотя, по сведениям городской управы на 1887 год, из общего пространства земли, принадлежащего городу (4381 десятина) на промышленные заведения отводилось 3,1 % (140 десятин и 2319 саж.), не намного больше земли было отведено на улицы и площади – 4,8 %, а леса, кустарники и выгоны составляли 69 % [3, с. 20]. Таким образом, земельные участки, отведенные под торгово-промышленные заведения, промыслы занимали весомое место среди освоенной городской среды .

Пермская городская дума реже, чем губернское и уездные земства, обсуждала вопросы экономического благосостояния региона, в том числе благодаря нормативным границам своей хозяйственной деятельности по Городовому положению 1892 года. Из 14 групп «предметов» ведомства городского общественного управления имелось указание на «воспособление … развития торговли и промышленности, устройство рынков и базаров, надзор за правильным производством торговли, устройство кредитных учреждений по правилам Устава Кредитного, а равно содействие устройству биржевых учреждений» [2] .

Практика городского самоуправления выстраивалась вокруг решения, прежде всего, торговых дел: устройство рынков и базаров, надзор за правильным производством торговли, устройство кредитных учреждений. Фактически реализовался принцип негласного «невмешательства» в промышленные дела предпринимателей до того времени, пока не последовали события «крупного калибра»: строительство железной дороги в регионе, открытие торгово-промышленной биржи .

При наличии нормативного регламента Городового положения 1892 года, ограничивавшего возможности общественного управления в вопросах промышленного развития, был некоторый «этическибытовой» барьер рассмотрения проблем промышленных заведений .

Большинство гласных думы – купечество, которое занималось не только торговыми делами, но и организовывало свои небольшие производства, являясь в современной терминологии мелкими, средними, а то и крупными предпринимателями. Так, среди гласных Пермской городской думы владельцами частных средних и крупных промышленных заведений города являлись: И.И. Любимов (судостроительный завод), В.К. Сорокин (чугунолитейный завод), И.Н. Суслин (спиртоочистительный завод), Е.К. Тупицын (фосфорный завод), В.Т. Югов (пороховой завод), П.П. Калинин (гвоздарный завод) и др. [1] .

Любое лоббирование своих интересов воспринималось как «недобросовестная конкуренция» и подвергалось критике еще в начальный период функционирования городского самоуправления. К 90-м годам XIX века даже незначительный намек на личную заинтересованность в своих делах при решении вопросов городского быта воспринимался как нечто непорядочное, что могло быть публично освещено печатанием в журналах Пермской городской думы, сказаться на выборе в гласные .

Данный императив был сформулирован гласным В.В. Грибелем: «Интересы немногих должны уступать пред остальным городским населением»

[7, с. 54]. Этическая норма – «забота о городе» – сказывалась в пожертвованиях для нужд города (домов, земель), хотя случаи несогласия с решениями города о нарушении интересов собственников промышленных заведений, безусловно, были. Наиболее серьезным был конфликт с И.И. Любимовым по поводу решения городской думы о передаче земли в пользу строившейся ветки Пермь-Котласской железной дороги [7, с.152] .

Некоторый экономический рост начала 90-х годов XIX века в регионе способствовал увеличению доходной части бюджета города, создавая условия для его профицита. В середине 90-х годов XIX века «расходов произведено менее, чем поступило доходов» [4, с. 329, 336]. Условиями роста доходной части бюджета города стало как увеличение стоимости городского недвижимого имущества (по оценке управы из 226 имуществ жителей города у 119 повысилась оценка на 51 738 руб.), так и появление новых объектов налогообложения (оценочный сбор в пользу города взимался по 1 % c рубля). Значительно увеличились и поступления с арендной платы, взимаемой, в том числе, и с производств, организованных на арендованных у города землях. В 1893 году участки земли в арендном содержании разных лиц для торговопромышленных заведений приносили доход в 1364 руб., третья по значимости статья доходов с городских арендованных земель после пароходных пристаней и торговых балаганов у пароходных пристаней [8, с. 6, 7]. Через 10 лет доход с этих земель был запланирован в размере 1830 руб., а в реальности составил больше – 3007 руб., что демонстрирует материальную значимость роста мелкого промышленного производства для городского бюджета .

Пермской городской думой была выработана практика рассмотрения вопросов о сдаче в аренду мест из земельного фонда города под организацию промышленных заведений. Был установлен фиксированный срок аренды (до 12 лет) и обязанность арендаторов «в случае надобности в этом участке для города ранее окончания срока аренды… должен освободить без всякой претензии к городу» [4, с. 8, 31]. Постепенно сложились три модели предоставления в аренду земли владельцам для организации промышленных заведений: покупка завода с правом аренды земли, предоставление земли в аренду под определенное производство за фиксированную плату, организация торгов арендуемых участков с предоставлением арендного содержания предложившему более «выгодную для города плату» [6, с. 47] .

Наиболее обсуждаемым городским производством для нужд города стало кирпичное дело. В середине 80-х годов в условиях экономического спада городские арендаторы – владельцы кирпичных производств обращались в городскую думу с просьбой снизить арендную плату в силу невозможности сбыта кирпичей, скопившихся на складах [11, с. 44]. Вопрос о снижении платы перестал быть актуальным в условиях начавшегося с конца 80-х годов экономического подъема и были установлены общие основания аренды для всех кирпичных заводов города, к началу ХХ века они составили из расчета 82 руб. 50 коп. за десятину [6, с. 7]. В начале XX века в городе отмечается недостаток кирпича как следствие строительного бума и «пожарной безопасности», «почему полезно иметь лишнего заводчика», – заявляет гласный П.П. Калинин .

На заседаниях обсуждается вопрос о назначении торгов по передаче арендуемых участков под кирпичное производство в руки более эффективных хозяев, приносящих большую прибыль городу [6, с. 2] .

Помимо кирпичного дела на арендованных городских землях организовывали кузнечные, салотопенное, канатно-прядильное, пороховое и другие производства. Вопрос о разрешении организовать промышленные заведения был в ведении губернских властей. Общественное управление лишь давало согласие, рассматривая выгодность предприятия для города, возможность его организации в той или иной части города, его экологическую безопасность .

Заявителями на организацию производств на арендованных землях являлись как крестьяне близлежащих к городу волостей (крестьянин Култаевской волости А.П. Минологов – на организацию кузницы и др.), так и купцы и мещане г. Перми (пермский мещанин А.И. Покидкин – на организацию канатно-прядильного производства, купец В.Т. Югов- доверенный правления Русского общества – для выделки и продажи пороха и др.) [4, с. 8, 31; 5, с. 177]. Отмечается некоторая избирательность гласных в выборе арендаторов земли для открытия производств. Так, по предварительному заключению городской управы между двумя претендентами на аренду «кирпичеделательного» завода – пермской мещанкой Е.И. Драгуновой и сарапульским мещанином И.С. Мощевитиным – выбор делается в пользу первой, так как второй – «это лицо постороннее в городе и совершенно ему не известное» [6, с. 9] .

В аренду для мелкой промышленности отдавалась не всякая городская земля, а та, которая по Высочайше утвержденному плану города Перми была назначена под «заведения смрад и нечистоту производящие», – земли за р. Данилихой, на заимках [7, с. 30]. Разрешенное губернским начальством промышленное заведение, обсуждалось городской думой на предмет его экологической безопасности. Появление вопросов загрязнения окружающей среды от производств, связанных с нечистотами, спровоцировало обсуждение вопросов загрязнения долин рек Камы, Данилихи, Егошихи на последующих заседаниях городской думы. Инициаторами этого вопроса стала наиболее опытная думская группа, состоящая из городских гласных, имеющих уже 10-летний стаж: И.И. Любимов, М.М. Гладышев, А.А. Малеев. Они обратили внимание на бытовые свалки, скотские кладбища, нечистоты от солдатских и торговых бань как причину загрязнения городской среды и необходимость контроля за ними со стороны санитарноисполнительной комиссии города [4, с. 111] .

До 90-х годов кварталы, назначенные под «заведения, смрад и нечистоту производящие», группировались вокруг определенных производств «стихийно»: складывались улицы, где предприимчивые горожане организовывали свои производства, ориентируясь на опыт близлежащих подобных заведений. Однако, рост города к началу XX века требовал обсуждения вопросов месторасположения промышленных заведений – ранее считающиеся отдаленными постепенно становились центром города, что требовало отодвигать промышленные районы города на «заимки». Изменение предназначения городского места приводило к пониманию важности регулирования городской застройки промышленными заведениями: «В прежнее время место было удалено от заселенных кварталов, а теперь близко, чтобы в будущем не переводить заводы, то для них следует отвести более отдаленную местность…» [5, с. 30] .

Данная ситуация способствовала планомерному распределению городской думой мест для тех или иных производств. Так, разрешение организации заведения для обработки кишок в черте города (для колбасных заведений города или для выделки струн с целью сбыта заграницу) вызвало всестороннее обсуждение вопроса. Приступивший к своим обязанностям новый состав городской думы предложил устроить данное заведение не на территории, где были ранее организованы подобные заведения, а при городских бойнях. Гласный Н.Н. Суслин, предложивший это обсуждение, заявил, что «при тех условиях выделки кишок... неизбежно заражение воздуха, а главное почвы… зловоние распространяются по всей местности…, необходимо устройство кишечного заведения при городских бойнях, где санитарные условия будут исполняться строже». Гласный И.П Бенедиктов указал, что там « проводится железная дорога и возможно будет вокзал… подобное заведение там не в интересах города» [5, с. 31] .

От планирования местоположения экологически неблагоприятных заведений город становится инициатором создания своих производств, выделяет средства для обустройства кишечного заведения при городских бойнях и о сдаче его в аренду на шесть лет с платою 900 руб. в год при очистке нечистот на счет города. Дума выделила кредит и организовала выбор места заведения с учетом пожеланий городского санитарного врача [5, с. 111] .

Наличие промышленных заведений, безусловно, создавало опасность пожаров, загрязнения вод и земель и пр. При обсуждении вопросов безопасности города вопрос о заводах возникал незамедлительно .

Так, Пермский общественный пожарный комитет посчитал важным просить владельцев, имеющих заводы на заимках, обустроить теплый пожарный бак и иметь пожарные инструменты, однако комитет также распорядился запретить при пожарах на заводах давать тревожные свистки, а извещать о них по телефону. Данное требование было опротестовано гласными П.П. Калининым и И.И. Любимовым, вызвало дискуссию среди гласных. Дума в итоге постановила «бить тревогу при всяком случае с перерывами» [5, с. 80] Инфраструктурные проекты стали важной отправной точкой в развитии промышленности города. Проект городской думы об устройстве железнодорожной ветки по пристаням р. Камы в течение нескольких лет «муссировался» в городской думе. Многие гласные – предприниматели – понимали, что «без устройств ветки может упасть торговля и промышленность, так как удешевление перевозки товаров имеет значение». И.И. Любимов и И.М. Воропай сетовали, что Пермь отстает от п. Левшино «куда ввиду удобства погрузки и выгрузки товаров перешли многие…». Однако этот проект был поглощен более грандиозным проектом – строительством ветки Пермь-Котласской железной дороги [5, с. 121] .

Промышленной модернизации в отдаленных районах империи, безусловно, способствовали крупные инфраструктурные проекты, в частности, строительство железной дороги. Понимали это и гласные Пермской городской думы. Они выступили с ходатайством перед министрами финансов и путей сообщения, что готовы бесплатно «отчуждать» городскую землю при сооружении Пермь-Котласской железной дороги. Рачительные хозяева города, однако, не забывали и своей выгоды. Условием безвозмездности станет учет интересов города в отношении моста чрез Каму в пределах городского владения и направления линии города, снижение рисков с ее строительством для горожан, предоставление земли вдоль Камы без нарушения интересов города (судоходства). Гласные И.И. Любимов, Н.В. Мешков, И.Н. Суслин, городской голова А.В. Синакевич и городской архитектор В.В. Попатенко осмотрели строящуюся железную дорогу у р. Данилихи и пришли к выводу, что «ввиду того, что город не может остаться равнодушным, чтобы фабрики, заводы, нижние пристани и все население заречной части города были отделены рельсовым путем в особенности потому, что с заводов и буксирных пристаней часто временно провозятся предметы большой тяжести … устроить ныне же удобный и широкий путь с тунелью в насыпи пути железной дороги… съезды же Владимирский (под Кафедральным собором), обязательно должен быть под рельсами и с Монастырской улицы к пассажирским пристаням по виадуку под рельсами» [4, с. 120–130]. Настойчивые требования городской думы привели позже к компромиссному согласию с железнодорожным управлением при реализации проекта .

Таким образом, промышленная модернизация России стала своеобразным вызовом для формирования экономической политики городской думы в вопросах планирования и развития промышленных заведений города уже в 90-е годы XIX века, создав базу для ее формирования в начале XX века. Постепенно складывалась экономическая повестка для заседаний городского общественного управления, которая актуализировала значимость роста мелкой и средней промышленности г. Перми .

Список литературы

1. Баяндина Н.П. Пермь купеческая. – Пермь: Изд-во «Пушка», 1997. – 160 с .

2. Городовое Положение 1892. Глава первая. Положения общие [Электронный ресурс]. – URL: http://emsu.ru/lm/monf/library/MUN4/6.htm (дата обращения: 10.10.2018) .

3. Журналы Пермской городской думы за 1887 год. – Пермь, 1888 .

4. Журналы Пермской Городской Думы за 1896 г. – Пермь, 1897 .

5. Журналы Пермской Городской Думы за 1897 г. – Пермь, 1898 .

6. Журналы Пермской Городской Думы за 1900 г. – Пермь, 1901. – 241 с .

7. Журналы Пермской Городской Думы за 1901 г. – Пермь, 1902 .

8. Отчет Пермской городской управы о движении сумм и капиталов городского общества за 1893 год. – Пермь: Типо-литогр. Заозерского, 1894 .

9. Труды Комиссии высочайше учрежденной для составления проекта Положения об устройстве и содержании промышленных заведений и складов и о надзоре за производством в них работ / М-во фин. Деп. торговли и мануфактур. – СПб.: Тип. В. Киршбаума, 1898. – Т. 4. – 217 с .

10. Урал в контексте российской модернизации: сб. статей. [Текст] / под ред. Н.Н. Алеврас и др. – Челябинск: Изд-во «Каменный пояс», 2005. – 448 с .

11. Черныш М.И. Развитие капитализма на Урале и Пермское земство. – Пермь, 1959. – 241 с .

–  –  –

АНАЛИЗ МАРКЕРОВ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ, ЗЕМСТВА И ГОРНОЗАВОДСКОЙ

ПРОМЫШЛЕННОСТИ ПЕРМСКОЙ ГУБЕРНИИ

В МЕСТНОЙ ПЕРИОДИЧЕСКОЙ ПЕЧАТИ 1905–1917 ГОДОВ Аннотация. Горнозаводская промышленность Пермской губернии начала XX века являлась значимым актором экономических и социальных процессов в регионе. Большая часть этих событий незамедлительно отражалась на страницах местной периодической печати. Анализ массива публикаций по теме при помощи методов компьютерной лингвистики и исторической информатики позволил выявить слова-маркеры наиболее часто поднимаемых вопросов в диалоге между государством и горнозаводским сектором региона .

Ключевые слова: Digital Humanities, историческая информатика, компьютерная лингвистика, компьютерное источниковедение, новая и новейшая история, экономическая история, горнозаводская промышленность .

Abstract. The mining industry of the Perm Province of the beginning of XX century was a significant actor of economic and social processes in the region. Most of these events immediately fell on the Wanderers of the local newspaper periodical Press. The analysis of the array of publications on the topic, using the methods of computer linguistics and historical informant allowed to identify the words-markers of the most frequently raised issues in the dialogue between the State and the mining sector of the region .

Key words: Digital Humanities, Historical informatics, computer linguistics, computer source, new and newest history, economic history, mining industry .

Исследование посвящено детальному изучению пермской губернской периодики как важному источнику по истории горнозаводской промышленности Пермской губернии в период между двух революций 1905–1917 годов. Анализ источников позволяет выделить фазы различного экономического и социального состояния горнозаводской промышленности: докризисный период, 1905 год – начало первой революции, кризисные 1906–1910 годы (кризисный период для уральской промышленности [1]), послекризисный – до 1912 года, период войны и рубежа революции 1917 года. Источники этого периода наиболее интересны для изучения еще и тем, что впоследствии позволяют моделировать политические и экономические процессы в горнозаводской промышленности Пермской губернии в разных экономических условиях на коротком промежутке времени .

В основе исследования лежат междисциплинарные подходы, в частности информационный подход, благодаря которому становится возможным использование современных методов сохранения и изучения исторических источников. Такой подход позволяет провести количественный анализ и уже на его основе проанализировать и дать интерпретацию качественным характеристикам исследования. Также в исследовании применен системный подход, в рамках которого источники рассматриваются как единая система. Структура источника рассматривается как элементы – логические блоки системно организованной информации с помощью связей между их уровнями, – а также теория модернизации [3]. Процессы, происходящие в горнозаводском секторе и вообще в промышленности России начала XX века, в полной мере могут быть описаны с помощью ее основных положений .

Полнота и эффективность разработки данных проблем в значительной степени определяются необходимостью изучения источниковой базы и новых методов анализа источников. Данный аспект важен ввиду изменений в исторической науке. Применение методов Digital Humanities, в частности, исторической информатики и компьютерного источниковедения, особенно важно при изучении истории горнозаводской промышленности на материалах губернской периодики. Периодическая печать – это особенный тип исторических источников, требующий систематического подхода в анализе .

Основой исследования послужил весь доступный комплекс газет пермской губернской периодики: «Пермская жизнь», «Пермская земская неделя» и «Пермские губернские ведомости» за 1905–1917 годы .

Периодика 1914–1917 годов оцифрована и переведена в машиночитаемый формат Центром цифровой гуманитаристики Пермского университета .

Публикации из газет «Пермские губернские ведомости» и «Пермская земская неделя» 1905–1914 годов также были оцифрованы и переведены в машиночитаемый формат автором. Весь доступный комплекс пермской губернской периодики за 1905–1917 годы составил 2345 газет .

На начальном этапе все источники были подвергнуты внешней и внутренней критике. При помощи предметно-тематического и формально-логического анализа были выявлены основные информационные блоки в источниках, проведена их классификация и созданы ключевые слова, которые были использованы для проведения контент-анализа публикаций .

Для реализации этапа заполнения базы данных был использован принцип «дальнего чтения», разработанный Франко Моретти [6], позволяющий в сжатые сроки обрабатывать большие корпусы текста, в основе которого лежит принцип рассмотрения текста с «дистанции», не вглядываясь в мелкие детали .

Для организации источников была разработана реляционная база данных на основе программного обеспечения Microsoft Office Access

2016. Для всех текстов была разработана единая модель, включающая в себя как основную информацию из источника: название газеты, номер, дата выхода, название статьи, автор и сам текст, так и дополнительные метаданные: рубрикацию и тематику. Структура базы данных содержит четыре таблицы. Основная таблица содержит 1007 строк с публикациями из губернской периодики (10 070 полей записей), имеющих отношение к истории горнозаводской промышленности края (рис. 1) [4] .

Рис. 1. Основная таблица базы данных с публикациями из периодики .

Тема «Взаимоотношение с государственной властью»

Следующим этапом стал статистический анализ статей при помощи формирования соответствующих запросов к базе данных, позволяющий получить обобщенную информацию об основных сюжетах в горнозаводской промышленности 1905–1917 годов, освещенных в губернской периодике. В результате частотного анализа по категориям был выделен ряд смыслов, связанных с взаимоотношениями государственной власти и горнозаводской промышленности Пермской губернии [5] .

Из диаграммы на рис. 2 видно, что вопрос о пожарах и вовлечении горнозаводского сектора в борьбу с ними также занимал значимое место на страницах рассматриваемых губернских газет .

Рис. 2. Частота встречаемости вопросов взаимоотношения государственной власти с горнозаводским сектором 1905–1917 годов .

Тема «Аграрный вопрос и горнозаводская промышленность»

Государство стремилось проводить политику профилактики пожаров и укрепления противопожарных дружин. Земская статистика показывает, насколько серьезной угрозой являлись пожары для деревни и заводов. От одного пожара могли выгорать целые деревни из сотен домов или даже заводские комплексы. Системы пожаротушения отличались низким качеством и малой эффективностью. Для Урала, как и для большей части России, причинами пожара чаще всего становились печные трубы и соломенные крыши. Именно поэтому государственная власть взаимодействует с горнозаводской промышленностью и принимает обязательства по выкупу кровельного железа в установленных нормах. Кровельное железо поставлялось заводами земству по уже сниженной цене. В газетной периодике встречается объяснение снижения стоимости металла тем, что заводчики, стремясь помочь людям справиться с пожарами и получить выгодные условия на торговлю и госзаказы, охотно помогали земствам снабдить кровельным железом население .

Так, в выпусках «Пермской земской недели» за 1907–1908 годы приводятся статистические данные за период с 1906 по 1907 год, согласно которым только в Пермской губернии 5689 хозяевами было куплено кровельное железо, что составило в общем объеме около 18 тысяч пудов. Общая сумма продаж кровельного железа через земства на этот период составила более 340 тысяч рублей .

В дальнейшем наблюдается увеличение объемов продаж кровельного железа. Это становится возможным с развитием практики предоставления займов и кредитов населению для закупки кровельного железа в 1907 году. Подобная схема взаимодействия государства и горнозаводских предприятий не только обеспечивала постоянный рынок сбыта кровельного железа внутри региона, но и отвечала стремлению местного самоуправления к развитию возможностей для жителей губернии в защите их домов от пожаров. В конечном итоге данная политика приводила к значительному снижению количества пожаров, что видно из сводок противопожарных дружин, помещавшихся в периодике за 1908– 1914 годы. Но вскоре займы и кредиты стали давать о себе знать ростом долгов по ним. Так, уже к началу 1910 года задолженности населения перед государством в счет покупок кровельного железа только по Пермской губернии составляли более 2,5 млн рублей .

Еще одним немаловажным аспектом взаимодействия государственной власти и горнозаводской промышленности Пермской губернии, получавшим отражение в губернских газетных изданиях, является земельный вопрос. Взаимоотношения в этой области мало освещены в делопроизводственной и отчетной документации горнозаводских комплексов, в то время как земства гордились своим участием в решении данной проблемы, и в газетах часто публиковались статьи по данной теме .

С помощью контент-анализа также была проведена выборка статей о взаимоотношении государственной власти и горнозаводского сектора по вопросам землеустройства горнозаводского населения в Пермской губернии .

Как видно из диаграммы (рис. 3), отражающей результаты частотного анализа публикаций по аграрной тематике, в период первой революции происходит спад интереса к аграрному вопросу в горнозаводской промышленности, но с началом Столыпинских реформ снова наблюдается рост .

Рис. 3. Частота встречаемости публикаций, связанных с аграрным вопросом в горнозаводской промышленности и государстве В этот период волнующим общественность вопросом становятся «отруба», возможность получить землю. Первый после революции 1905–1907 годов пик интереса к земле отмечен в 1908 году, и в это же время горнозаводская промышленность Урала начинает испытывать очередной кризис, вопрос выживания предприятий постепенно на время смещает аграрную тему со страниц газет. Однако уже с 1910 года ввиду того, что тяжелое состояние горнозаводского сектора сохраняется, аграрный вопрос встает с новой силой. Закрывающиеся горнозаводские предприятия оставляли безработными сотни рабочих, которым требовался земельный надел для дальнейшего существования. Перед началом Первой мировой войны наблюдается рост количества статей по теме аграрного устройства бывших рабочих с привлечением к обсуждению региональной власти .

Начиная с конца 1914 – начала 1915 года, как это видно на рис. 3, происходит резкий спад интереса к аграрному вопросу, что обусловливается получением уральскими горными предприятиями военных госзаказов. В этот период предприятия закрываются реже, а некоторые расширяют производство, увеличивают штат рабочих, что в свою очередь способствует ослаблению интереса как в периодике, так и среди населения к аграрному вопросу в регионе .

С 1906 года органы местного самоуправления, в частности земства, использовали губернские горнозаводские комплексы для развития агрономической деятельности в периферии Пермской губернии. Почти при каждом заводе существовал земский агроном, командированный туда от земства для обучения рабочих и крестьян новым прогрессивным методам земледелия и для внедрения современных средств обработки земли .

Сотрудничество органов местного самоуправления и горнозаводских предприятий обнаруживается в статьях, которые описывают финансовое положение земских агрономов на горных предприятиях, где они получали жалование, складываемое из начислений земства и выплат завода. В данном случае заводчики выступали «спонсорами» аграрного просвещения крестьян и рабочих .

Период с 1905 по 1910 год – очень неспокойное время в Пермской губернии. Руководствуясь законом от 2 декабря 1905 года, по указу губернатора то и дело вводятся чрезвычайные охранные положения на горнозаводских предприятиях. Ужесточается наказание за проведение забастовок и тому подобное, например, за попытку подбить рабочих Мотовилихинского завода на забастовку следовал арест до трех месяцев или штраф до 3 тысяч рублей. Мотовилихинский завод, к слову, за эти годы практически не выходил из зоны чрезвычайного положения, находясь под усиленной охраной. На частновладельческих предприятиях порядок поддерживался еще и путем вооружения самих рабочих для защиты как поселка, так и завода в целом .

Результаты анализа губернской периодики позволяют увидеть тематическое распределение информации о модернизационных процессах и уровнях взаимоотношений горнозаводского сектора и государственной власти в период между двумя революциями (1905–1917), изучить изменения в этом как на региональном, так и на всероссийском уровне .

Особым типом соприкосновения интересов государственной власти и горнозаводской промышленности представляется борьба с винными лавками. Страницы губернской периодики открывают нашему взгляду непробудное пьянство, процветавшее в Пермской губернии вплоть до 1917 года .

На заводах при поддержке земств (в частности, под руководством земских врачей) создаются общества трезвости, заводчики не раз пишут открытые обращения в Государственную думу с просьбами о закрытии питейных заведений на территории завода или заводской деревни .

На графике (рис. 4) можно проследить динамику изменения интереса пермской губернской периодики к вопросу пьянства в горнозаводском секторе региона в период 1905–1917 годов .

Рис. 4. Частота встречаемости публикаций, связанных с проблемой пьянства горнозаводского населения Пермской губернии, 1905–1917 годы Как видно из рис. 4, с начала 1905 года по конец 1906 наблюдается небольшой спад освещения проблемы пьянства в горнозаводском секторе Пермской губернии, что обусловливается ростом интереса общественности к внутриполитическим вопросам страны. После 1906 года, вплоть до конца 1909 года вопросы пьянства снова занимают значительное место в публикуемой информации о горнозаводской промышленности региона. С приходом кризиса в горнозаводскую промышленность Урала тема пьянства уходит на второй план, но не исчезает, периодически вытесняя со страниц газет экономические вопросы (1911 год). С середины 1913 года и вплоть до 1917 года на графике можно увидеть стабильный рост освещения проблем пьянства в горнозаводском секторе, что, безусловно, связано с тяжелыми социальноэкономическими последствиям войны для России .

Периодически в газетных публикациях часто встречается информация об этой противоречивой проблеме, непростой для государства внешний многомиллиардный долг сдавливал бюджет страны, а винная монополия в том же 1907 году приносила порядка 300 млн рублей в год .

Но даже в таких условиях заводчикам удается убедить государственную власть в выгоде сокращения питейных заведений путем приведения статистики травматизма и смертности на производствах, а также с использованием жалоб жен рабочих, мужья которых пропивают в винных лавках все подчистую. И в 1908 году Дума передает на рассмотрение Министерства финансов законопроект, направленный на начало антиалкогольной компании. Законопроект был рассмотрен и 20 октября передан в Комиссию по борьбе с пьянством. В реальности потребовалось более двух лет, чтобы законопроект начал действовать, и только в ноябре 1911 года. Дума приняла закон «О мерах борьбы с пьянством (об изменении и дополнении некоторых, относящихся к продаже крепких спиртных напитков, постановлений)», который наделил общину правом самой решать, необходима винная лавка на территории общины или нет, в принятии решения должны были принимать участие и жены .

Единодушным голосованием некоторые общины и заводские управы смогли избавиться от тотального пьянства на своей территории .

На фоне нестабильной экономической обстановки в горнозаводском секторе на Урале и нарастающих случаев беспорядков (начиная с 1907 года), на заводы периодически отправляются ревизоры и научные экспедиции, призванные не только разрешить экономический застой на предприятиях и улучшить способы производства, но и помочь найти новые месторождения взамен истощившихся. Публикации по данной теме занимают порядка 8 % от всех публикаций по горнозаводской тематике за период 1909–1911 годов .

В этот период горнозаводская промышленность выживает в тяжелейших экономических условиях, о чем свидетельствуют десятки газетных статей о банкротстве предприятий или об их крупных задолженностях. Подобные статьи, размещаемые обычно в рубриках о Пермской губернии, реже в «подвальных» авторских статьях, не могли не волновать общественность региона. Закрытие завода грозило безработицей сотням рабочих и лишало возможности нормального существования заводских поселков .

Нехватка горючего в период 1907–1909 годов была одной из наиболее частых причин закрытия мелких и средних заводов, освещенных в губернских СМИ. Предприятия, закупающие уголь в период спада закупок, остро ощущали необходимость поиска нового типа топлива. Торф, в избытке залегающий на Урале, мог стать таким источником. Но, как сообщают «Пермские губернские ведомости», торфом обеспечивали производство считанные предприятия, большинство использовало древесный уголь или попросту дерево, которого становилось все меньше из-за активной вырубки для той же горной промышленности. Снижение производительности труда на фоне дефицита топлива приводило к банкротству .

Предприятия тратили на выплату налогов больше, чем могли заработать, и собственники предпочитали взрывать домны и демонтировать заводы вместо выплаты налогов и поиска топлива для запуска производства. Земства часто ходатайствовали о рассрочке задолженностей и о выдаче ссуды таким предприятиям, но губернская власть, как правило, не считала необходимым поддерживать умирающие заводы .

Использование периодической печати как источника для изучения горнозаводской промышленности Пермской губернии позволяет поновому взглянуть на взаимоотношения государственной власти и заводов и ввести новые данные о горной промышленности в научный оборот .

Из публикаций видно, что в период с 1908 по 1912 год идет ощутимое сокращение количества неконкурентоспособных предприятий, что обусловливает бурный рост крупных заводов и активное расширение (строительство) новых. Государство практически никогда не выкупало мелкие заводы, которые находились в состоянии банкротства. А заводчики в свою очередь просто уничтожали целые комплексы, чтобы избавится от налогового бремени. В печати обращалось внимание на то, что вместе с техническим переоснащением на пермские горные заводы приходит производственный травматизм в «индустриальных» масштабах. Волна сотен несчастных случаев подхлестнула активное развитие горнозаводской медицины. Высокие зарплаты врачей и своевременное снабжение больниц медикаментами вкупе со страхованием от несчастных случаев на производстве благоприятно повлияло на положение рабочих .

Применение в исследовании современных методов, основанных на информационных технологиях, позволило не только решить проблему с обработкой большого массива источников, организации и хранения информации, но и получить определенные количественные и качественные данные. Следует отметить, что применение компьютерных методов анализа значительно снижает процент субъективности самого исследователя .

Анализ губернской периодики 1905–1917 годов дал возможность проследить динамику процесса зарождения системы социального обеспечения в горнозаводском секторе начала XX века. Становление данного процесса завершается к 1910 году .

В период 1904–1907 годов в печати остро ставятся вопросы финансового и производственного краха, освещается кризис на предприятиях .

1908–1914 годы – период финансового подъема и привлечения иностранного капитала в отрасль. Однако начиная с Первой мировой войны, прослеживается ухудшение состояния в горнозаводском секторе в целом: продовольственные кризисы, дефицит сахара, приостановка страховых выплат, ухудшение медицинского обслуживания и задержка заработной платы. Ухудшение условий существования горнозаводской промышленности прослеживается вплоть до 1917 года [2] .

Несмотря на присутствие цензуры и особенностей взгляда на проблемы горнозаводского сектора у каждого издания, можно говорить о достаточно высокой степени достоверности информации, опубликованной в газетах. Аналитические статьи и корреспонденция о положении на заводах и в отрасли практически полностью соответствуют делопроизводственной документации, хранящейся в архивах. При перепечатке отчетов и постановлений также не было выявлено несоответствий с исходным источником .

Таким образом, пермские губернские газетные издания как комплекс источников являются значимым историческим источником по горнозаводской промышленности Пермской губернии, отражающим с определенной полнотой, достоверностью и репрезентативностью как статистические данные, так и ключевые проблемы, процессы и события на предприятиях и в отрасли в целом .

Список литературы

1. Адалюв В.В. Об оригинальном строе и некоторых особенностях развития горнозаводской промышленности Урала // Вопр. истории капиталистической России. – Свердловск, 1972 .

2. Ашмарина С.В. Социальное страхование рабочих в России в конце XIX – начале XX веков (на материалах горнозаводских предприятий Урала): автореф. дис.... канд. ист. наук. – М., 2002 .

3. Бородкин Л.И. Общее и особенное в процессах модернизации России в XIX–XX веках: методологические аспекты // Цивилизации. – 2017. – Вып. 10 .

4. Ященко А.В. Горнозаводская промышленность Пермской губернии: информационное моделирование исторических источников (1900– 1912 гг.) // Исторические исследования в цифровую эпоху: информационные ресурсы, методы, технологии: материалы XV Международной конференции ассоциации «История и компьютер», Москва – Звенигород, 7–9 октября 2016 г. – М.: МАКС Пресс, 2016. – С. 173–174. (Информационный бюллетень Ассоциации «История и компьютер». – № 45. Спец .

выпуск) .

5. Ященко Ю.В., Ященко А.В. Взаимоотношение государственной власти и горнозаводской промышленности Пермской губернии на рубеже XIX и XX веков: постановка проблемы. Россия и мир в конце XIX – начале XX века (VIII): материалы IX Всерос. науч. конф. молодых ученых, аспирантов и студентов (23–22 апр. 2016 г.), посвящ .

100-летию Пермского университета / гл. ред. И.К. Кирьянов; Перм. гос .

нац. исслед. ун-т. – Пермь, 2016. – С. 119–127 .

6. Franco Moretti, Atlas of the European Novel 1800–1900. – London & New York: Verso, 1998 .

СЕКЦИЯ 2 .

РАЗВИТИЕ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

В Г. ПЕРМИ В СОВЕТСКУЮ

И ПОСТСОВЕТСКУЮ ЭПОХУ

–  –  –

ПРОМЫШЛЕННОСТЬ Г. ПЕРМИ

В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Аннотация. Анализируются изменения в составе рабочего класса с начала войны, перестройка всей организаторской и хозяйственной работы, агитационная работа, направленная на практический результат, формы и методы производственно-технического обучения, направления совершенствования производства .

Ключевые слова: Пермь, промышленность, война, производственное обучение, соревнование .

Abstract. In article are analyzed changes to composition worker class with begin wars, realignment whole organizational and economic work, agitation work, directed on practical result, the forms and methods production-technical education, directions of the improvement production .

Key words: Perm, industry, war, production education, competition .

С началом войны в составе рабочего класса произошли значительные изменения. Основную массу нового пополнения составляли женщины и молодежь. Уже в начале войны на промышленных предприятиях Пермской области работало 200 тысяч человек, в основном молодежь (что составляло от 40 до 80 % от общего числа рабочих) [2, л. 4] .

Митинги и собрания являлись одним из эффективных средств мобилизации производственных коллективов на выполнение плана, повышения общественной активности трудящихся. В Перми в сентябре 1941 года после митинга рабочих завода им. Дзержинского сразу же начался сбор теплых вещей и облигаций в фонд обороны. Повсеместно на предприятиях труженики Прикамья на собраниях брали повышенные производственные обязательства, выносили решения отчислять однодневный заработок ежемесячно до конца войны в фонд обороны Родины. Часто производственные организации проводили митинги и собрания на отстающих участках производства, а также в связи с новыми заданиями по выпуску продукции для фронта. Так, в январе 1942 года на пермском моторостроительном заводе работа двух сменных цехов шла замедленными темпами. Это угрожало срывом выполнения плана. Собрали общий митинг рабочих и служащих обоих цехов. Руководители цехов в своих выступлениях говорили о том, что выполнение производственного задания находится под угрозой срыва, о мерах по ликвидации отставания. В выступлениях рабочие требовали устранения недостатков в организации производственного процесса, давали обязательство перевыполнять задания, всеобщему осуждению подверглись бракоделы и отстающие. После митинга были ликвидированы «узкие» места производства, улучшено обеспечение технологического процесса, организовано соревнование. В результате оба цеха вышли из прорыва, перевыполнили производственную программу [1, л. 17] .

Значительную организаторскую работу проводили производственные коллективы в рабочих общежитиях. Как правило, молодежные организации предприятий раскрепляли цеха и отделы по общежитиям, для этого создавали специальные агитколлективы (из числа цеховых агитаторов) для работы в общежитиях. В администрации предприятий выделялся специальный работник (инструктор), отвечавший за этот участок работы, устанавливался порядок посещений общежитий. В молодежных интернатах, кроме этого, организаторскую работу вели политорганизаторы [6, л. 35] .

Нередки были случаи, когда с помощью агитаторов улучшались бытовые условия тружеников. Так, на одном из заводов рабочий постоянно засыпал в ночные смены – и ни порицания, ни уговоры не помогали. Тогда агитатор сходил к нему домой, оказалось, что у молодого рабочего нет койки. Агитатор помог приобрести ее. Труд агитатора не пропал даром, рабочий стал хорошо трудиться и днем, и в ночную смену [7, л. 185] .

Работа с женщинами занимала важное место в организаторской работе на производстве. Распространены были такие формы работы, как обращения передовиков производства, руководителей женских бригад и женских коллективов к работницам, женские митинги, разнообразные собрания женщин (городские, районные, квартальные), собрания женщин-передовиков, собрания женщин по профессиям, собрания жен и матерей фронтовиков и т.п .

Специфической формой организаторской работы среди женщин являлись женские советы, возникшие еще до войны. Но до войны женсоветов было немного, создавались они в основном в крупных городах, состояли преимущественно из домохозяек и занимались почти исключительно культурно-бытовыми вопросами. Война, чрезвычайные условия эвакуации и перестройки народного хозяйства выдвинули перед женсоветами новые, более ответственные задачи, заставили их расширить круг своей деятельности, умножить свой актив. В начале войны они создавались при райвоенкоматах, затем появились на предприятиях и получили широкое распространение с середины 1942 года. Так, к концу 1942 года на предприятиях Пермской области работали 359 женских советов, в которых было 1576 человек [14, с. 215]. На крупных предприятиях (например, Пермский ремонтный завод, фабрика «Пермодежда»

и др.) выборы женсоветов проходили на делегатских собраниях, на остальных предприятиях проводились общие собрания женщин. Женсоветы имели различные секции: производственную, жилищно-бытовую, детскую, культурно-массовую, общественного питания и рабочего снабжения. Женсоветы следили за работой столовой, много заботы проявляли общественницы, встречая новых рабочих. Приводили в порядок постельные принадлежности, размещали по квартирам, общежитиям, ежедневно дежурили в общежитиях. Женсоветы рассылали письма фронтовикам. Своей работой женсоветы напрямую помогали производству. Женсоветы проводили агитационно-массовую и организаторскую работу среди женщин по привлечению их на работу, контролировали производственную деятельность вновь принятых, помогали девушкам осваивать новые специальности, оказывали разнообразную помощь семьям красноармейцев и т.д .

Популярны были плакаты и лозунги, посвященные работе отдельного рабочего, бригады или смены. Они были весьма предметны, пропагандируемый в них материал подавался выпукло, рельефно. Широкое распространение получали рифмованные лозунги, они посвящались стахановцам, важным событиям. Например: «Твоя деталь тем дорога, что мчится в танке на врага», «Бить обнаглевших мерзавцев в упор сделанный нами поможет мотор». Выпускались рифмованные лозунги с напоминанием о трудностях борьбы на фронте, по сравнению с которыми нужно забыть о трудностях в тылу: «Товарищ! Силы не жалей .

Бойцу на фронте тяжелей», «Товарищ! Как с заданьем? Стой! Не выполнил? Не уходи домой», «Кто хнычет? Только подлецы! Ишь, берегут здоровье. Ведь из-за трусов храбрецы должны расплачиваться кровью»

[8, л. 102–103] .

Активно использовались в производственной работе заводские многотиражные газеты. Многотиражки были поистине рабочими газетами, так как писали в них сами рабочие. Так, редакция многотиражки «Молотовский рабочий» (Пермский завод им. Ленина) за 1944 год получила от рабочих корреспондентов (рабкоров) 675 писем. На Пермском заводе им. Дзержинского за 1941–1944 годы был выпущен 1401 номер многотиражной газеты «Дзержинец», в которых было помещено более 17 тысяч рабкоровских писем [9, л. 234]. Действенности рабкоровской информации редакции добивались путем вырезок или неопубликованных писем и посылки их в соответствующие организации .

Серьезную помощь в производственной работе оказывала стенная печать. Стенгазеты выпускались на предприятиях, как правило, 1–2 раза в месяц (хотя на ряде предприятий недостатком в работе стенгазет являлось приурочивание их выпуска к праздничным датам и торжественным событиям). На Пермском заводе им. Ленина с января по май 1945 года. было выпущено около 100 номеров [10, л. 13]. Порой стенгазеты были необычными, своеобразными. Например, материал стенгазеты перепечатывался на машинке (в нескольких экземплярах и несколько раз в месяц) и тут же отсылался в цеха и на те участки, рабочим которых было трудно (по графику, из-за удаленности) познакомиться со стенгазетой. Или такой вариант: каждый день к началу обеденного перерыва на специальной доске в цеху наносились краткие заметки, четко написанные мелом (затем их переписывали в журнал) .

Это и была стенгазета. Рядом с ней, например, вывешивалась карта, на которой отмечались боевые действия Красной армии. В результате информация напрямую сказывалась на эффективности производственной работы .

Активно помогало производству и заводское радиовещание. Радиоточки устанавливались в корпусах предприятий, в заводских столовых. Содержанием передач часто являлись ежесуточные, а иногда, когда выполнялось особо важное задание и почасовые результаты работы отдельных коллективов, рабочих. Заводские передачи проводились, как правило, 2–4 раза в сутки (по 20–30 мин). Тематика заводского вещания была разнообразной и нередко своеобразной. Например, проводились передачи для рабочих отдельных профессий, в которых с рассказом об опыте своей работы выступали знатные люди завода, стахановцы. Заводские редакции практиковали и радиомитинги .

Чаще всего они проводились по поводу стахановского рекорда, окончания боевого задания или перед началом работ по выполнению ответственного задания. А во время особо важных передач у репродукторов, установленных у проходных заводов, на площадях дежурили агитаторы, организаторы, чтобы вовремя дать разъяснение передаваемых сообщений .

Действенность заводского радиовещания была высокой. На Пермском заводе им. Свердлова в июле 1942 года после выступления по радио одного из лучших бригадиров фронтовой бригады объявили себя фронтовыми еще две бригады. На одном из заводов наркомата путей сообщения в октябре 1944 года был проведен радиомитинг, посвященный организации соревнования. Выяснилось, что один из цехов не справлялся с выполнением программы. Тогда по инициативе редакции радиовещания было созвано молодежное собрание цеха. В результате организовали дежурные молодежные посты. Заводское радио ежедневно информировало о работе цеха, у микрофона с опытом своей работы выступали передовики. Это способствовало тому, что цех вышел из прорыва, был восстановлен нормальный ритм работы [11, л.89] .

Вообще Великая Отечественная война поставила перед тылом сложные задачи. Уход в армию сотен тысяч квалифицированных рабочих вызвал на предприятиях огромную нехватку рабочих рук. Молодых рабочих обычно сразу ставили к станкам, и это нередко приводило к порче оборудования, травматизму. Производственно-техническое обучение призвано было исправить положение. На предприятиях создавались специальные комиссии по производственно-техническому обучению. На ряде заводов была введена должность помощника начальника цеха по обучению молодых рабочих .

Интересной формой связи технической учебы являлись производственные экскурсии молодых рабочих на предприятии по маршруту детали, узла, которые они изготовляли. Увидев путь детали в технологическом процессе производства, увидев деталь в готовой машине, узнав ее роль в конструкции, рабочие более осмысленно относились к своему труду .

Молодые рабочие повышали квалификацию и сами становились наставниками в производственно-техническом обучении. Так, на заводе им. Ленина в Перми молодой рабочий А. Кутузов обучил за 1944 год 10 молодых рабочих, его ученик В. Постников овладел тремя специальностями и мог работать на всех 25 станках своего участка [15, л. 89] .

Опытные новаторы помогали молодежи и словом и делом. Прикрепление опытных кадровых рабочих к молодым играло важную роль в производственном процессе. Причем квалифицированные рабочие не только передавали молодым свой производственно-технический опыт, но и занимались повышением их культурного уровня, давали советы, как организовать свободное время, расходовать зарплату и т.д. Это было тем более необходимо, что значительная часть новых рабочих приходила на производство впервые и жила без семей, в общежитиях .

Эффективным рычагом подъема производительности труда было соревнование. Так, в сентябре 1943 года администрация Пермского завода сельскохозяйственного машиностроения рассмотрела вопрос о состоянии работы по организации соревнования в одном из цехов. Вскрыв серьезные недостатки, администрация завода потребовала от руководителей цеха повышения уровня работы по организации соревнования .

С целью выработки мероприятий по претворению в жизнь этого постановления было проведено общецеховое собрание, приняты необходимые решения. После этого производственная работа в цехе, на всех участках значительно улучшилась. Коллектив цеха вышел в передовые и в 1943 году дважды завоевывал первенство в соревновании металлургических цехов наркомата [13] .

Главная цель соревнования заключалась в повышении производительности труда, эффективности производства. Охват соревнованием был массовым, на многих предприятиях почти абсолютным. Так, в Перми на заводе им. Ленина в соревновании участвовало 95 % работающих [12, л. 102]. В Пермской области рост производительности труда в промышленности ежегодно в годы войны доходил до 45 % [3] .

Широкий размах в годы войны получило движение ударников, стахановцев, двухсотников, тысячников. Активно использовались успехи на фронте для мобилизации производственных коллективов на ударную работу. Этим событиям посвящались стахановские вахты, дни высокой производительности труда. Так, на одном из заводов Перми в честь освобождения Новороссийска и победных боев на Смоленском направлении рабочие объявили 19 сентября 1943 года днем высокой производительности труда. Один из краснознаменных цехов предприятия достиг рекордной производительности труда, выполнив 7,3 % месячной программы, другой цех в честь взятия Брянска выполнил за день 6 % месячной программы [4] .

В конце 1941 года на промышленных предприятиях страны возникли фронтовые молодежные бригады. Почетное звание «фронтовой» получала та бригада, которая систематически перевыполняла производственные нормы в 2–4 раза, и члены бригады имели не только лучшие показатели по сравнению с другими рабочими при одинаковых условиях труда, но и были воспитателями, наставниками, передавали свой опыт, в бригаде был хороший морально-политический климат. Нормой для фронтовых бригад считалось не покидать станки, пока не выполнено задание. «Комсомольская правда» писала в те дни: «Фронтовые бригады – это воплощение патриотического подъема и самоотверженности молодых рабочих, отдающих все во имя победы над врагом. Они не знают слов "трудно" и "невозможно". Они знают одно: "Надо – будет сделано"» [5] .

Так, 15 декабря 1941 года на моторостроительном заводе в Перми была создана молодежная бригада, возглавил которую Геннадий Семенов. В январе 1942 года ей было присвоено звание «Фронтовая бригада имени Николая Гастелло». Интересно, что членам «фронтовой» бригады было по 14–15 лет. Бытовые условия были ужасные: в квартирах холод, не хватало еды, одежды, обуви. А ребята не уходили из цехов сутками. И бригада Г. Семенова не была исключением. В таких же условиях, иногда и в более тяжелых, трудились и другие фронтовые коллективы. Трудиться так самоотверженно, так беззаветно люди не стали бы ни под каким насилием, ни под какими репрессиями (тем более не из-за дополнительных пайков для стахановцев, как иногда пишут). Люди искренне верили в свою Родину, в правоту своих идей .

Большое распространение получили декадники и месячники сбора рационализаторских предложений, рейды по проверке их внедрения, выпуск «бюллетеней рационализаторов», специальных листовок, стенгазет, газет и плакатов, рубрики в помощь рационализаторам в газетах. Созывались конференции и слеты рационализаторов и изобретателей, организовывались выставки и общественные смотры организации труда. Режиму экономии посвящались лекции, беседы агитаторов, причем на некоторых предприятиях дифференцированно (по отдельным группам, профессиям рабочих). Так, об экономии топлива беседы проводились отдельно с кочегарами, об экономии металла – с резчиками и сварщиками, об экономии электроэнергии – с мастерами и т.д. В Перми ряд предприятий совместно с Домом техники организовал постоянно действующую выставку по режиму экономии (показ положительных и отрицательных примеров) и специальную консультацию для изобретателей. Здесь изобретатели и рационализаторы имели возможность ознакомиться с описанием самых различных изобретений как в стране, так и за рубежом .

Результатом организаторской работы явился широкий размах рационализации и изобретательства. За войну в Пермской области внедрено в производство свыше 55 тысяч рационализаторских предложений, давших государству экономический эффект на 400 млн рублей [16, л. 89] .

Большую роль в разгроме сильного и жестокого врага сыграл Урал .

Около половины артиллерийских орудий и минометов, более 2/3 танков давал Урал (60 % средних и 100 % тяжелых танков от общего числа выпускавшихся в стране). Труженики края производили танков и самоходно-артиллерийских установок (САУ) больше, чем вся Германия вместе с оккупированными ею странами. Три танковых уральских завода выпустили 64 тысячи танков и САУ. Три уральских артиллерийских завода дали фронту свыше 130 тысяч орудий. Только один завод им. Ленина в Перми выпустил более 48 тысяч орудий .

Подсчитано автором .

Список литературы

1. ГАПК. Д. 128 .

2. ГАПК. Ф. 564. Оп. 1. Д. 58 .

3. Звезда. – 1943. – 21 сент .

4. Звезда. – 1967. – 14 апр .

5. Комсомольская правда. – 1941. – 23 дек .

6. ПермГАСПИ. Оп. 1. Д. 3 .

7. ПермГАСПИ. Оп. 37. Д. 170 .

8. ПермГАСПИ. Ф. 1. Оп. 22. Д. 434 .

9. ПермГАСПИ. Ф. 105. Оп. 1. Д. 54 .

10. ПермГАСПИ. Ф. 105. Оп. 1. Д. 35а .

11. ПермГАСПИ. Ф. 1753. Оп. 1. Д. 41 .

12. ПермГАСПИ. Ф. 77. Оп. 36. Д. 56 .

13. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 12. Д. 34, 57 .

14. Ученые записки Пермского института. – 1959. – Вып. 21 .

15. Центр хранения документов молодежных организаций (ЦХДМО) .

Ф. 1. Оп. 8. Д. 253 .

16. ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 8. Д. 253 .

–  –  –

ПОЛИТИКА ПО УКРЕПЛЕНИЮ ТРУДОВОЙ ДИСЦИПЛИНЫ

НА ОБОРОННЫХ ПРЕДПРИЯТИЯХ Г. МОЛОТОВА

В ПЕРИОД ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Аннотация. Анализируются три основные направления в профилактической политике местных властей по снижению издержек нарушений трудовой дисциплины на промышленных предприятиях г. Перми в период Великой Отечественной войны: усиление карательных санкций для принуждения к труду; идеологическое воздействие для формирования общественного мнения против нарушителей; проведение мероприятий по улучшению жилищно-бытовых условий, охраны и оплаты труда .

Ключевые слова: Великая Отечественная война; прогул; трудовое дезертирство; военный трибунал; прокуратура; карательная политика .

Abstract. In article three main directions in preventive policy of local authorities on decrease in costs of violations of labor discipline at the industrial enterprises of Perm in the period of the Great Patriotic War are analyzed: strengthening of retaliatory sanctions for coercion against work;

ideological influence for formation of public opinion against violators;

holding actions for improvement of domestic conditions, protection and compensation .

Key words: Great Patriotic War; truancy; labor desertion; military court; prosecutor's office; retaliatory policy .

Проблематика данного исследования затрагивает малоизученный аспект трудовых правоотношений периода Великой Отечественной войны. Следует согласиться с мнением исследовательницы А.Ш. Кабировой относительно того, что «в советской историографии, как правило, рассматривалась лишь патриотическая и героическая сторона трудовой деятельности граждан … Поэтому вне научного поля ученых оставались факты девиантного поведения рабочих на производстве» [1, с. 169, 170] .

Однако многочисленные нарушения трудовой дисциплины как форма своеобразного социального протеста трудящихся против сверхэксплуатации и снижения уровня жизни стали объективной реальностью периода войны, что не могло не стать предметом научного интереса современной историографии. Появляются исследования, либо целиком посвященные, либо включающие в себя самостоятельные сюжеты по проблемам трудовой дисциплины на уровне отдельных регионов [14; 15;

16], отдельных промышленных предприятий [2; 18], в том числе и некоторых пермских [17]. Между тем анализ эффективности многообразной по своим методам политики партийно-государственных властей для снижения экономических издержек от нарушений трудовой дисциплины все еще является важной задачей для исследований на современном этапе историографии .

В качестве источников для написания статьи автор задействовал большой пласт делопроизводственной документации, хранящейся в Пермском государственном архиве новейшей истории. Данный выбор объясняется, прежде всего, тем, что в тогдашней политической системе партийные органы ВКП(б) выполняли многообразные координирующие функции, являясь важнейшим звеном в механизме управления экономикой. В партийные органы стекался большой объем материалов, на основании которых можно анализировать политику по укреплению трудовой дисциплины, проводимую хозяйственными, профсоюзными, комсомольскими, государственными структурами. Среди делопроизводственной документации следует выделить документы информационноотчетного характера, представленные многочисленными докладными записками, отчетами и информациями нижестоящих парткомов и руководством предприятий о проводимых мероприятиях, отчетами карательных структур (прокуратуры, военных трибуналов, народных судов) о репрессивной политике в отношении нарушителей трудовой дисциплины. Организационно-распорядительная документация представлена, прежде всего, постановлениями бюро партийных комитетов, резолюциями партийных форумов, которые обязывали тех или иных субъектов провести определенные мероприятия. Подчас такие решения принимались после публикаций передовиц в центральных средствах массовой информации .

Взаимосвязь проводимых мероприятий свидетельствует о целенаправленной политике властей по укреплению трудовой дисциплины, которая была особо актуальна именно для оборонных предприятий. Эти предприятия, масштабы производства на которых обеспечивались наибольшим количеством работников, стабильно фигурировали в качестве организаций с наивысшими показателями по количеству нарушений трудовой дисциплины. В городе Молотове (Пермь) к таковым в наибольшей степени относились завод № 19 им. И.В. Сталина, завод № 10 им. Ф.Э. Дзержинского, завод № 98 им. С.М. Кирова, завод № 172 им .

В.И. Ленина. Так, согласно докладу прокурора Сталинского (здесь и далее будут использованы существовавшие в период войны названия) района г. Молотова Зубовского для прокурора Молотовской области Куляпина, при некотором снижении показателей по количеству дезертиров по шести оборонным предприятиям района за второе полугодие 1943 года «положение на заводах с трудовой дисциплиной остается тревожным, особенно на заводе им. Сталина… Весной 1943 года завод им. Сталина отдавал такое количество дел, равное делам с остальных пяти предприятий района» [11, оп. 22, д. 415, л. 1]. Большими были и масштабы привлечения к уголовной ответственности за трудовые преступления. Согласно записке того же прокурора (для секретаря Сталинского горрайкома ВКП(б) Михайленко) от 6 марта 1943 года о состоянии трудовой дисциплины на военных заводах Сталинского района, по заводу № 260 за 1942 год было предано суду по указу от 26 декабря 1941 года 9 % от списочного состава рабочих, по указу от 26 июня 1940 года аналогичный показатель за 1942 год и первый квартал 1943 года составлял уже 12 %. По заводу № 19 с 1941 года по первый квартал 1943 года было отдано под суд по указу от 26 июня 1940 года 29 % общего числа заводских рабочих (из них 5,9 % были осуждены повторно), а по указу от 26 декабря 1941 года за период 1942 год – первый квартал 1943 года показатель составил 5,9 % [13, оп. 1. д. 153. л. 11] .

Вопросы, связанные с нарушениями трудовой дисциплины во время войны, были в центре внимания местных органов власти, поскольку от решения данной проблемы зависело выполнение производственных задач. Отраслевые подразделения партийных комитетов обязывали отделы найма и увольнения предприятий, нижестоящие парткомы и первичные парторганизации присылать с заданной ежемесячной периодичностью информацию о количестве нарушителей трудовой дисциплины (по их разновидностям) по цехам, их социально-профессиональном портрете (возраст, пол, стаж работы на предприятии, сфера занятости, уровень образования, наличие судимостей за аналогичные преступления), количестве возвратившихся дезертиров, количестве вернувшихся из прокуратуры дел, количестве полученных из суда и военных трибуналов приговоров. Аналитическая информация о тенденциях и динамике карательной политики приходила в соответствующие парткомы по линии прокуратуры, органов гражданской и военной юстиции .

Такая методика позволяла выявить наиболее «проблемное» предприятие, организовать его инспектирование на предмет изучения причин «катастрофического положения». Следует отметить, что подобные проверки предприятий проводились не только партийными, но и комсомольскими органами, а также независимо от них по линии прокуратуры и органов наркомата юстиции, а также военных трибуналов. Полученные материалы и аналитические выводы о причинах роста нарушений являлись основанием для принятия на бюро парткома соответствующего постановления с целью «проработки» виновных и возможного устранения причин проблемы. Для этих же целей на местном уровне власти собирались многочисленные инструктивные совещания (например, с обсуждением проблем табельного учета, правильного заполнения оформляемых на нарушителей дел, информирования о новациях законодательства) с разнообразными целевыми группами с участием приглашенных представителей прокуратуры, судов, милиции. Аналогичный перечень мероприятий проводился и при выходе нормативно-правовых актов общесоюзного уровня .

В этом случае значительно снижался круг виновных и упрощался поиск методов решения проблемы укрепления трудовой дисциплины, поскольку это изначально содержалось в тексте документов .

Можно выделить три направления политики местных властей по профилактике нарушений трудовой дисциплины на предприятиях оборонной промышленности г. Молотова. При этом мероприятия по данным направлениям во многом носили кампанейский характер .

Первое направление, безусловно, связано с усилением верховными органами власти карательных санкций за некоторые разновидности нарушений трудовой дисциплины. Исследователи фиксируют в качестве тенденций развития репрессивного законодательства превращение отягчающих обстоятельств в новые составы преступлений, а также чрезмерное дробление статей [3, с. 310]. Так, в целях «безусловного закрепления рабочих и служащих на предприятиях военной промышленности»

26 декабря 1941 года Президиум Верховного Совета СССР издал указ об увеличении срока тюремного заключения до 5–8 лет за самовольный уход работника с предприятий военной промышленности (авиационной, танковой, вооружения, боеприпасов, военного судостроения, военной химии), а также предприятий других отраслей, обслуживающих военную промышленность по принципу кооперации (согласно указу Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года, срок тюремного заключения за самовольный уход составлял 2–4 месяца) [6]. Согласно постановлению СНК СССР 18 октября 1942 года «О порядке снабжения продовольственными и промышленными товарами рабочих промышленных предприятий», руководство предприятия обязывалось в отношении работников, совершивших прогул, отпускать хлеб по сниженным нормам с момента вынесения решения суда и до отбытия наказания в порядке исправительно-трудовых работ [4, ст. 2]. Еще до выхода данного постановления даже в ремесленных училищах кроме проведения воспитательной работы стали применять к неработающим ученикам снижение выдачи хлеба (до 400 г вместо положенных 800 г), а на Лысьвенском металлургическом заводе – изымать у пойманных дезертиров продовольственные карточки и выселять из ведомственных квартир [12, оп. 8, д. 181, л. 259–260] .

При этом местные партийные органы и прокуратура достаточно последовательно придерживались принципа наказуемости виновного и недопущения наказания для невиновного. На совещании помощников директоров по кадрам и начальников отделов кадров по предприятиям Кировского района г. Молотова от 29 августа 1941 года с повесткой дня «Об окончательном изжитии нарушений трудовой дисциплины по предприятиям Кировского района» районный прокурор Верещагин на ряде примеров отметил бумажно-бюрократический подход и «перестраховку» начальников отделов кадров к оформлению нарушителей трудовой дисциплины, что выражалось в отдаче под суд рабочего без тщательного расследования причин нарушения [9, оп. 1, д. 219, л. 17–18] .

В справке на имя секретаря Молотовского горкома ВКП(б) по кадрам Курбасова от секретаря Кировского горрайкома ВКП(б) Гандельмана (апрель 1943 года) также отмечалось «бездушное и формальное отношение» администрации цехов завода № 98: «За каждым случаем нарушения трудовой дисциплины не видят живых людей и тех истинных причин, которые являются источниками нарушений... Имеют место факты массового привлечения к судебной ответственности рабочих по причинам болезни, отсутствия одежды и обуви… Чтобы отделаться от этого дела побыстрее, канцелярским путем оформляют материал для привлечения к судебной ответственности, в результате чего получается, что большое количество дел прекращается при рассмотрении отделом найма завода, не доходя до суда, или же на самом суде» [9, оп. 1, д. 249, л. 81]. Фиксируются случаи недовольства местными партийными органами решениями администрации предприятий по отдаче под суд и последующим «суровым» осуждением народными судьями добросовестных работников (передовиков производства, работающих по 10–11 часов, подписывающихся на заем, обучающихся в свободное время военному делу, не имеющих дисциплинарных проступков), которые совершили единичные нарушения трудовой дисциплины [9, оп. 1, д. 219, л. 54–54 об.] .

Само содержание инициированной сверху карательной политики вызывало противостояние различных ведомств. Для хозяйственных руководителей на первый план неизбежно выходили интересы производства. Поэтому при определенных случаях они могли оформить дело на работников, совершивших вынужденных прогул, который сказался на неудовлетворительной работе предприятия; в других случаях – предоставлять работникам административные отпуска, вовсе «не замечать»

ряд правонарушений или косвенно игнорировать решения суда, если это соответствовало производственным интересам. Для органов суда и прокуратуры приоритетом являлось соблюдение законов и рост «правильных» статистических показателей их работы. Партийные инстанции были заинтересованы в повышении политической благонадежности населения и создании легитимной политической атмосферы в период войны. Разнородность ведомственных интересов приводила к конфликтным ситуациям: хозяйственники обвиняли судебные структуры в «слабой карательной политике», благоприятствующей, по их мнению, росту дезертирств; органы юстиции жаловались в парткомы на не выполняющих законы хозяйственных руководителей (в качестве характерного примера можно упомянуть продолжавшийся в военное время конфликт между областным прокурором Д.Н. Куляпиным и директором завода № 19 А.Г. Солдатовым по поводу привлечения к уголовной ответственности ряда высокопоставленных работников этого завода за неосновательную отдачу под суд рабочих). Партийные органы могли критиковать (и привлекать к строгой партийной ответственности) и тех, и других по своим политическим соображениям .

Необходимо заметить, что законодательством поощрялось исправление «нарушителя». Так, согласно упомянутому постановлению советского правительства от 18 октября 1942 года, при выполнении «прогульщиком» в течение месяца норм выработки и добросовестном исполнении своих трудовых обязанностей директору предприятия разрешалось восстанавливать ему по истечении месяца такой работы отпуск хлеба по прежним нормам [4, ст. 2]. После неэффективной политики по розыску и возврату дезертиров советское руководство в конце декабря 1944 года меняет тактику, объявляя амнистию дезертирам, вернувшимся на производство до 15 февраля 1945 года [5]. В случае возвращения нарушителя изменялся как состав преступления (в таком случае уголовное дело переквалифицировалось с дезертирства на прогул), так и степень наказания (с тюремного срока на исправительно-трудовые работы с вычетом части заработной платы) .

В современной историографии специалисты весьма критически оценивают результаты карательной политики в отношении нарушителей трудовой дисциплины. Предпринимаемые меры практически не давали нужных результатов, кроме роста статистики судимости; проблема нарушений трудовой дисциплины (особенно дезертирств) по-прежнему оставалась очень острой [3, с. 331, 332; 7, с. 78, 79] .

Второе направление связано с активизацией пропагандистского ресурса для объяснения трудящихся о недопустимости нарушений трудовой дисциплины в военное время. Особенно актуально это было в 1941– 1942 годах на фоне военных неудач на фронте и перестройки советской экономики на военные рельсы. От партийных комитетов достаточно часто исходили установки о рассмотрении нарушений трудовой дисциплины как «дезорганизацию тыла Красной армии в период Великой Отечественной войны» [10, оп. 1, д. 224, л. 40, 41]. При этом официальная оценка властями нарушителей трудовой дисциплины соответствовала духу военного времени. Так, решение бюро Лысьвенского горкома ВКП(б) (август 1942 года) обязало руководителей парторганизаций «обращать особое внимание в агитмассовой работе на проведение наступательной агитации, направленной против прогульщиков, предъявлять им требования как к изменникам Родины – пособникам фашизма» [12, оп. 8, д. 181, л. 259–260]. В информации заместителя секретаря парткома завода № 10 им. Дзержинского Шистерова о проделанной работе по укреплению трудовой и государственной дисциплины (декабрь 1942 года) принципиально и «по-партийному» констатировалось, что «всякие нарушения трудовой дисциплины есть преступление перед Родиной. Лодырь в тылу

– что трус на фронте. И тот, и другой предают интересы нашей Родины»

[12, л. 277–278]. В целях повышения гласности получаемых от судов и военных трибуналов приговоров получила развитие на оборонных предприятиях практика использования стенгазет, многотиражек, цеховых общих собраний рабочих, вывешивание в цехах списка дезертиров [11, оп. 22, д. 415, л. 31об.]. Данные мероприятия предполагали создание нетерпимого отношения к нарушителю трудовой дисциплины на его месте работы для последующего возможного исправления .

По мере улучшения ситуации на фронте повышается значение мероприятий в рамках третьего направления – улучшения материальных и жилищно-бытовых условий трудящихся. Безусловно, судебные, партийные, комсомольские органы по своим каналам получали информацию о причинах нарушений трудовой дисциплины, имели представления о социальном портрете «прогульщика» или «дезертира». Органы прокуратуры и военных трибуналов по инструкциям были обязаны выяснять при допросах причины дезертирства. Так, согласно отчету прокурора Сталинского района г. Молотова, «путем анализа дел, отданных в прокуратуру в ноябре–декабре 1943 года, прокуратура стала обнаруживать заметное увеличение количества дезертиров за счет плохих бытовых и особенно жилищных условий рабочих по заводу им. Сталина .

… По итогам анализа прокуратура в декабре 1943 года путем личного посещения рабочих бараков и вовлечения в эту работу работников ЖКУ завода и райжилуправления провела широкую комплексную проверку жилищных и бытовых условий рабочих на заводе им. Сталина». На основании полученных от проверки результатов прокурор поставил перед аппаратом районной прокуратуры задачу: «Методами прокурорского надзора … еще больше усилить борьбу за создание рабочим жилищных и бытовых условий и тем самым добиться ликвидации дезертирства»

[11, оп. 22, д. 415, 2,6]. Аналогичные проверки проходили по инициативе партийных и комсомольских комитетов г. Молотова, которые вскрывали крайне нелицеприятную ситуацию в жилищно-бытовых условий в общежитиях для молодых рабочих, организации их питания на производстве, систематические нарушения трудового законодательства как главную причину большой текучести молодых кадров, роста дезертирства и нарушений трудовой дисциплины (примером может служить докладная записка секретаря Молотовского обкома ВЛКСМ М. Попова на имя секретаря Молотовского обкома ВКП(б) Галайдина о фактах формально-бюрократического отношения к молодым рабочим руководителей заводов № 10, 260, 98 Наркомата боеприпасов СССР (март 1943 года) [12, оп. 9, д. 131, л. 168–175] .

На основании получаемой информации местные органы власти намечали мероприятия по профилактике трудовых правонарушений, прежде всего дезертирств с производства. Так, получив информацию о том, что подавляющее большинство нарушителей трудовой дисциплины на предприятиях Краснокамска за январь–июль 1942 года представляют собой пришедшие на производство рабочие и выпускники школ ФЗО и РУ, в силу низкой квалификации получающие малую заработную плату, местный горком ВКП(б) подверг критике директорат предприятий и секретарей парторганизаций за то, что «мало заботятся о том, чтобы вновь пришедшие на производство рабочие получили в более короткий срок ту или иную специальность», что стало основанием для принуждения «треугольников» предприятий к проведению мероприятий по повышению квалификации молодых работников [12, оп. 8, д. 181, л. 110–112] .

Получила ограниченное развитие и инициатива с мест. Так, в рамках реализации постановления СНК СССР от 29 июня 1944 года на заводе им. Дзержинского на период с 1 августа по 1 сентября 1944 года был объявлен месячник общественного смотра поднятия трудовой дисциплины. Согласно положению, подписанному председателем заводской комиссии Матвеевским, целями месячника были объявлены полная ликвидация расхлябанности среди коллектива, прекращение невыходов на работу по неуважительным причинам, сна в ночную смену на производстве, изготовления в рабочее время для себя предметов домашнего обихода и других нарушений, в уплотнении рабочего дня, ликвидации недостатков в табельном учете и пропускной системе. Для их реализации было организовано изучение причин нарушений указов и проведение профилактических мероприятий для снижения нарушений, выявление в течение 1–2 суток причин неявки на работу и проверка больных на бюллетене, ликвидация преждевременного ухода рабочих с производства, ликвидация простоев по вине рабочих и администрации цехов, качественное и своевременное оформление материалов в судебные органы на нарушителей. Цеха соревновались друг с другом по ряду показателей: снижение нарушений трудовой дисциплины, правильное ведение табельного учета, отсутствие длительно невыясненных причин невыхода на работу, отсутствие спящих на рабочем месте, отсутствие случаев изготовления для себя предметов домашнего обихода, отсутствие случаев позднего начала работы и раннего ее окончания. В качестве премий для работников трех лучших по данным показателям цехов значились: путевки в дом отдыха (по 50, 30, 10 штук соответственно), дрова с доставкой на дом (200, 100, 50 кубометров), отрезы на костюмы (30, 10, 5 штук), мануфактура (500, 300, 150 метров), организация двухразового питания (500, 300, 100 блюд) [11, оп. 22, д. 415, л. 18–21] .

На заводе № 172 им. Молотова с 1 ноября 1944 года по 1 января 1945 был проведен двухмесячник общественного смотра по закреплению рабочих кадров. Согласно приказу директора завода от 23 октября 1944 года, двухмесячник предусматривал комплексные мероприятия по улучшению жилищно-бытовых условий работников, улучшению организации рабочего снабжения, правильному использованию работника на производстве. Предполагались мероприятия и по укреплению трудовой дисциплины, которые сводились к ежемесячному инструктажу и премированию табельщиков цехов за хорошие показатели работы, назначении мастеров ответственными за своевременный уход и приход рабочих на работу, ограничению для начальников цехов практики широкого предоставления отпусков без сохранения, запрету командировок рабочих по месту прежнего жительства, оказанию всяческого содействия рабочим в переводе их семей из других местностей для совместного проживания [11, л. 85–89] .

В рамках кампании по борьбе с дезертирством получило развитие привлечение к ответственности директората предприятий за ненадлежащее создание минимальных условий быта и труда. Так, в принятом в порядке выполнения решений вышестоящих органов постановлении Кагановического горрайкома ВКП(б) директора предприятий и секретарей парторганизаций предупреждались, «что наличие дезертирства на оборонных предприятиях является позорнейшим фактом в жизни парторганизаций». В качестве «страшилки» приводился пример с привлечением к уголовной ответственности помощника директора завода «Коммунар». Этим же постановлением директору завода «Коммунар» за «бездушно-бюрократическое отношение к молодым рабочим» (необеспечение обувью, одеждой, бельем, не создание бытовых условий) был объявлен выговор без занесения в учетную карточку с предупреждением: «Если не будет принято мер к прекращению дезертирства, директор будет привлечен к строжайшей партийной ответственности» [8, оп. 1, д. 219, л. 189–190] .

Таким образом, политика по укреплению трудовой дисциплины в период войны свидетельствовала о безусловном понимании местными органами власти истинных причин разнообразных по видам нарушений трудовой дисциплины на пермских (и не только) оборонных предприятиях. Проводимые по трем направлениям мероприятия имели свои ограничения. Так, политика по улучшению материальных, жилищнобытовых условий ограничивалась (даже в конце войны) достаточно скудными ресурсами предприятий, которые можно было направить на данные цели. Карательная политика, навязываемая Центром, неизбежно трансформировалась в ведомственные конфликты, где каждая сторона пыталась приспособить ее под свои прагматичные нужды, а методом ее проведения стала кампанейщина. Именно это предопределило лишь некоторое снижение остроты проблемы девиантного поведения трудящихся оборонных предприятий .

Список литературы

1. Кабирова А.Ш. Влияние правовых и социально-экономических факторов на трудовое поведение рабочих в промышленности Татарской АССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945) // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. – 2014. – Т. 4, № 3. – С. 169180 .

2. Килин А.П. «Во всем виновата война»? Социально-бытовые условия трудящихся Ирбитского мотоциклетного завода в годы Великой Отечественной войны // Документ. архив. История. Современность. – 2015. – Т. 15. – С. 90114 .

3. Кодинцев А.Я. Государственная политики в системе органов юстиции СССР в 1933–1956 гг.: дис. … д-ра юридич. наук. – Екатеринбург, 2010 .

4. О порядке снабжения продовольственными и промышленными товарами рабочих промышленных предприятий: Постановление СНК

СССР 18 октября 1942 года. [Электронный ресурс]. – URL:

http://stalinism.ru/sobranie-sochineniy/tom-xviii/postanovlenie-snk-sssr-18oktyabrya-1942-goda-o-poryadke-snabzheniya-prodovolstvennymi-i-promyshlennymi-tovarami-rabochikh-promyshlennykh-predpriyatij.html (дата обращения: 21.09.2018)

5. Об амнистии лицам, самовольно ушедшим с предприятий военной промышленности и добровольно возвратившимся на эти предприятия: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 30 декабря 1944 года [Электронный ресурс]. – URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/ online.cgi?req=doc;base=ESU;n=35099#048206053030890383 (дата обращения: 21.09.2018) .

6. Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 года [Электронный ресурс]. – URL: http://www.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base= ESU;n=3990#09100055075670468 (дата обращения: 21.09.2018) .

7. Папков С.А. Карательное правосудие на трудовом фронте в СССР в 19411945 гг. // Вопросы истории. – 2011. – № 12. – С. 7280 .

8. ПГАНИ. Фонд Индустриального районного комитета КПСС г. Перми. Ф. 106 .

9. ПГАНИ. Фонд Кировского районного комитета КПСС г. Перми. Ф. 1996 .

10. ПГАНИ. Фонд Краснокамского городского комитета КПСС .

Ф. 1290 .

11. ПГАНИ. Фонд Пермского городского комитета КПСС. Ф. 1 .

12. ПГАНИ. Фонд Пермского областного комитета КПСС. Ф. 105 .

13. ПГАНИ. Фонд Свердловского районного комитета КПСС г. Перми. Ф. 231 .

14. Подрепный Е.И. Кадровые проблемы новых заводов авиационной промышленности СССР накануне и в первый период Великой Отечественной войны (на материалах Горьковской области) // Актуальные проблемы гуманитарных и социально-экономических наук. – 2015. – Т. 9, № 1. – С. 117–123 .

15. Точенов С.В. Волнения и забастовки на текстильных предприятиях Ивановской области в 1941–1942 годах // Вестник Ивановского государственного университета. – 2004. – № 2. – С. 1627 .

16. Тряхов И.С. Трудовая дисциплина на предприятиях Владимирской области в годы Великой Отечественной войны // Вестник РУДН .

Серия: История России. – 2015. – № 3. – С. 7180 .

17. Тюшняков С.М. Завод № 172 в реалиях военного времени 1941 г. // Magistra Vitae: электронный журнал по историческим наукам и археологии. – 2016. – № 1. – С. 121–127 .

18. Хасанова Ю.А. Дезертирство в годы Великой Отечественной войны с Магнитогорского металлургического комбината // Студент и наука (гуманитарный цикл) – 2018: матер. междунар. студенческой науч.-практ. конф. (Магнитогорск, 21–23 марта 2018 г.). – Магнитогорск, 2018. – С. 7579 .

–  –  –

ДИРЕКТОРА ОБОРОННЫХ ЗАВОДОВ Г. ПЕРМИ

(1937–1938 ГОДЫ): СОЦИАЛЬНЫЙ ПОРТРЕТ Аннотация. Рассматривается социальный портрет директоров оборонных заводов г. Перми, репрессированных в 1937–1938 годах: И.И. Побережского, П.К. Премудрова, И.И. Петрашко, А.Г. Малышева и Ф.А. Ланцетова. На основе архивно-следственных дел реконструируются основные черты социального портрета: возраст, образование, партийный стаж, социальное происхождение, опыт работы. В результате делается вывод о том, что социальные характеристики не могли быть причиной репрессий .

Ключевые слова: политические репрессии, директора заводов, оборонные заводы, большой террор, Пермь, Урал, социальный портрет .

Abstract. In the present work we examine the social portraits of the directors of of Perm's munition factories, who have been purged in 1937-1938.: I. I Poberezhskii, P.K. Premudrov, I. Petrashko, A.G. Malyshev and A.F. Lanzettov. Our primary sources are archival materials and investigative cases. The paper reconstructs the main features of their social portraits: age, education, party record, social origin, work experience. As a result, it is concluded that purge cannot be a result of the victim's social characteristics .

Key words: political repression, factory directors, defense plants, great terror, Stalins purges, Perm, the Urals, social portrait .

Годы большого террора для директоров пермских оборонных заводов оказались тяжелым испытанием: за 1937–1938 годы были репрессированы пять руководителей крупнейших оборонных предприятий города Перми: И.И. Побережский, директор завода № 19, П.К. Премудров, директор завода № 172, И.И. Петрашко, директор завода № 10, А.Г. Малышев и Ф.А. Ланцетов, друг за другом возглавлявшие завод № 98. Это были очень разные люди по происхождению и образованию: И.И. Побережский, знавший несколько иностранных языков, бывавший по служебным делам за границей, например в США, и И.И. Петрашко, который, как он выразился на одном из своих допросов, все «двадцать лет своей партийной работы» «помогал»

органам ЧК–ОГПУ в качестве осведомителя под псевдонимом А.Д. Сибирский. Надо отметить, что о репрессированных директорах оборонных заводов написано немного. Среди монографий в первую очередь следует отметить книгу «Охота на красного директора»

О.Л. Лейбовича [6], посвященную И.И. Побережскому, деятельности Премудрова посвящена статья В.В. Шабалина «Спаситель Мотовилихи» [7], об остальных неизвестно практически ничего .

Поэтому основным источником вполне предсказуемо стали архивноследственные дела. Историки, работающие с подобного рода источником, знают, что дела бывают разными: в одном мы найдем лишь несколько формальных документов, а в другом – целый клад разнообразных материалов. В рамках проведенного исследования автор ознакомился с архивноследственными делами Премудрова, Петрашко, Малышева, Ланцетова .

Дела эти многотомные, объемные, изобилующие различного рода техническими экспертизами, письмами, жалобами и прочим, большим количеством допросов и передопросов, что и позволило реконструировать элементы социального портрета директоров оборонных заводов. Реконструкция биографических данных И.И. Побережского проводилась по открытым источникам и опубликованной монографии О.Л. Лейбовича [6] .

Социальный портрет директора завода предполагается реконструировать по нескольким параметрам: возраст, образование, партийный стаж, социальное происхождение, опыт работы .

Социальное происхождение. Большинство директоров заводов вопреки заявленному в 1920-е годы партийному курсу на формирование «рабочего ядра» имели крестьянское происхождение: Ланцетов сообщал, что он выходец из бедняцкой семьи, Малышев – крестьянинбедняк, Петрашко – выходец из крепостных крестьян. Лишь только один Премудров был потомственным рабочим, а Побережский и вовсе принадлежал некогда мещанскому сословию. Мы видим, что социальное происхождение при назначении на должность директора не играло никакой роли, руководствовались какими-то иными критериями, иначе И.И. Побережский никогда бы не занял свой пост .

Партийный стаж – важнейший из элементов социального портрета. Согласно анектным данным, представленным в архивноследственных делах, дореволюционный партийный стаж был только у Премудрова (с 1912 года), остальные директора были выдвиженцами периода Гражданской войны (Петрашко – с 1918 года, Малышев – с 1919 года, Побережский – с 1920 года, Ланцетов – с 1921 года). Следует отметить, что Побережский до вступления в РКП(б) с 1916 года состоял членом партии «Поалей Цион» – это крайне левая еврейская социал-демократическая партия, по политическим целям и идеологической платформе близкая к национал-большевизму [6, с. 18] .

Возраст. На момент ареста средний возраст составлял 41 год. Самым молодым директором был Ланцетов – 35 лет, Премудров – самым «возрастным» – 46 лет, Малышев – 40 лет, Петрашко – 42 года, Побережский – 41 год. Это были достаточно молодые люди, получившие образование при советской власти, довольно опытные управленцы (за исключением, пожалуй, Ф.А. Ланцетова) .

Образование. Полноценное высшее образование имели только двое: Побережский (Военно-воздушная инженерная академия им. Жуковского) и Ланцетов (Артиллерийская академия). Премудров (два курса промакадемии) и Петрашко – неоконченное высшее (в анкете арестованного в графе профессия и специальность он называет себя «инженертехнолог – практик») [2, л. 28]. Малышев, судя по анкетным данным, имел неоконченное среднее образование. Трудно представить, как человек с неоконченным средним образованием мог руководить оборонным заводом, но и высшее образование не было гарантией высокого профессионализма. Как отмечают исследователи, качество высшего технического образования в 1920–1930-е годы было крайне низким: «Мы не имеем в высшей технической школе по настоящий момент ни установившихся учебных планов, ни установившихся программ, ни установившихся методов преподавания, ни установившейся системы производственной практики, ни даже установившегося руководства»

[5, с. 87]. Что же касается качества абитуриентов, которые становились студентами технического вуза, то они «не знают не только тригонометрии, но даже арифметики, не понимают операции с дробями, не знают элементарной геометрии в пространстве. Трудности в освоении физики... дефекты в знании родного языка» [5, с. 87]. Если мы вчитаемся в письма Ланцетова, написанные собственноручно, то действительно увидим массу грамматических ошибок [4, л. 303]. Однако директора хорошо владели главным: умели писать письма и служебные записки нужным людям, ориентироваться в расстановке сил на партийном олимпе, благодаря чему и получили свой высокий пост .

Отметим один интересный факт. Как уже было упомянуто, Премудров учился в промакадемии в 1928–1930 годах. Как отмечает в своих показаниях Петрашко, «в конце 1928 года, в 1929 году в Промышленной академии им. Сталина – бухаринская “теория” правых встретила поддержку, и на базе дискуссий по данному политическому вопросу правым в промакадемии был дан бой, и сторонников правых убеждений Премудрова и других досрочно из промакадемии выпустили и направили их на заводы для практического способа “окунания” в рабочую среду, дабы в заводских организациях, рассеять те сомнения, какие у этих слушателей академии зародились» [2, л. 74] .

Опыт работы восстановить оказалось довольно трудно, поскольку мы можем оперировать только теми данными, которые есть в архивноследственных делах .

Премудров начал свой трудовой путь с ученика токаря на Илевском горном заводе. Окончил двухклассное училище. В 1921–1925 годах директор Нижегородского завода «Красная Этна» и одновременно председатель правления «Металлосишшкат ВСНХ» в Москве. В 1926–1928 годах председатель правления треста «Краматорские заводы» на Украине .

После досрочного выпуска из промакадемии, по показаниям Петрашко, в качестве наказания Премудров был направлен «для низовой практической партийной работы и изучения организационного принципа управления цехом» [2, л. 74]. В ноябре 1930 года П.К. Премудров промотделом ЦК ВКП(б) и наркомом Орджоникидзе назначен был директором завода № 172 им. Молотова .

Биографические сведения о Петрашко мы можем восстановить лишь из его показаний. А это довольно скупой биографический источник. Из показаний мы можем узнать, что Петрашко хорошо был знаком с партийной работой – в к 1920-х годах работал в Москве на заводе № 67 (бывший «Мастяжарт») ВСНХ СССР в качестве заместителя директора завода, после этого – на заводе «Большевик» в Ленинграде, после чего и был назначен в конце 1935 года директором завода № 10 им. Дзержинского в г. Пермь .

Вместе с тем он был хорошо осведомлен о внутренних проблемах московского главка – ГВМУ. Однако важнейшая его деятельность, пожалуй, состояла в другом. Он был секретным сотрудником ОГПУ-НКВД, как он себя именовал, под псевдонимом А.Д. Сибирский [2, л. 89], причем, несмотря на лишение свободы сроком на пять лет, арест жены и отправку сына в детский дом, с 1940 по 1952 год он продолжал быть осведомителем. Показания Петрашко – многостраничные, рукописные, со своей характерной стилистикой, в которых в каждой строке сквозит недовольство своим положением и зависть к более успешным коллегам .

Единственной возможностью реконструировать биографию Малышева стало письмо его жены Марии Ксенофонтовны с просьбой о реабилитации, датированное 30.07.1955 года [1, л. 3–4]. Первой ступенью карьерного роста Малышева стала служба в действующей армии, когда он был избран делегатом от солдат в Совет. Позднее часть Малышева была отправлена на подавление Корниловского мятежа. После возвращения в Белебей, где он вступает в партию, отправляется создавать комитеты бедноты и национализировать помещичьи земли. Далее он замещает должность военного комиссара Белебеевского военкомата, а в 1921 году .

Малышева переводят в Уфу, где он становится губвоенкомом, командиром 4-го резервного полка. В 1929 году он уже командует 57-й дивизией в Свердловске. С военной работы, по воспоминаниям его жены, переходит на должность уполномоченного Наркомтяжпрома по Уралу в 1932 или в 1933 году, а в 1936 году был назначен начальником строительства и директором завода № 98 (Комбинат «К») [1, л. 3–4] .

Ф.А. Ланцетов, закончив Артиллерийскую академию, опыт работы имел небольшой – недолгое время проработал начальником цеха завода № 9 на Украине. Его биография довольно типична для того времени. В 17 лет пошел служить добровольцем на флот, после демобилизации в 1924 году до 1926 года работал в Василеостровском райкоме ВКП(б) г. Ленинграда в учетном отделе техническим работником, в 1927 году учился на курсах партработников при ЦК ВКП(б) в Москве. С 1928 года Ланцетов уже на ответственной партийной работе: работал инструктором райкома в г. Колпино и ответственным секретарем коллектива завода № 52. После окончания артиллерийской академии с 1935 по 1937 год (2,5 года) работал инженером – начальником цеха на заводе № 9 г. Шостки Черниговской обл. В сентябре 1937 года был выдвинут директором завода № 98 в г. Пермь несмотря на его «категорическое нежелание». Как отмечал в одном из писем Ланцетов, «я был выдвинут работать с начальников цеха директором такого большого комбината, мне надо было помогать, и я никогда в жизни не руководил таким предприятием и не строил даже деревянной хаты, а здесь нужно было выполнять программу и строить» [4, л. 256] .

Таким образом, мы видим, что основным трамплином для взлета была служба в армии и дальнейшая партийная работа. Это были в основном выдвиженцы, сделавшие карьеру в годы Гражданской войны .

Однако для реализации столь важной задачи, как индустриализация, оказались готовы не все. Виноватыми в организационных и технических провалах сделали директоров оборонных заводов. Приговоры были крайоне суровыми: А.Г. Малышев, П.К. Премудров, И.И. Побережский были расстреляны, Петрашко и Ланцетов получили пять лет лагерей, Петрашко благополучно освободился, а Ланцетов до освобождения не дожил, умер в лагерном госпитале в феврале 1942 года .

Список литературы

1. Архивно-следственное дело А.Г. Малышева // ПермГАСПИ .

Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 11929. Т. 2 .

2. Архивно-следственное дело И.И. Петрашко // Пермский архив социально-политической истории (ПермГАСПИ). Ф. 641/1. Оп. 1 .

Д. 10033. Т. 1 .

3. Архивно-следственное дело П.К. Премудрова // ПермГАСПИ .

Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 11996 .

4. Архивно-следственное дело Ф.А. Ланцетова // ПермГАСПИ .

Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 13797. Т. 1 .

5. Гусарова М.Н. Подготовка инженерных кадров в советской высшей технической школе в 1920–1930-е гг. // Известия Алтайского государственного университета. – 2011. – № 4–2 (72) .

6. Лейбович О.Л. Охота на красного директора. – Пермь: ИЦ «Титул», 2017. – 320 с .

7. Шабалин В.В. Спаситель Мотовилихи. О директоре завода им .

Молотова Петре Константиновиче Премудрове // Ретроспектива. – 2012. – № 1. – С. 3–9 .

В.Ф. Гладышев Клуб «Пермский краевед»

ПЕРМСКИЕ АЭРОСАНИ, ИЛИ КАК ЛЕСОКОМБИНАТ

«КРАСНЫЙ ОКТЯБРЬ» ВЫПОЛНИЛ ОСОБО ВАЖНОЕ

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЕ ЗАДАНИЕ

Аннотация. Описывается процесс производства необычного вида транспортной техники – аэросаней на пермском лесокомбинате «Красный Октябрь»

в годы Великой Отечественной войны. Рассматривается предыстория появления в России подобных транспортных средств. Анализируется опыт производства аэросаней в СССР в предвоенные годы, в том числе в военных целях .

Ключевые слова: аэросани, лесокомбинат «Красный Октябрь», Великая Отечественная война, Василий Каменский .

Abstract. The article describes the production process at the Perm timber factory " Krasnyi Oktyabr' " during the great Patriotic war of an unusual type of transport equipment – snowmobiles. The article deals with the pre-history of the appearance of such vehicles in Russia. The experience of production of motor sledges in the USSR in the prewar years, including for military purposes is analysed .

Key words: snowmobile, timber factory "Krasny Oktyabr", Great Patriotic War, Vasily Kamensky .

Старинное лесопильное предприятие, названное в советские годы «Красный Октябрь», расположено на берегах Камы и ее притока Мулянки. Основано было предприятие на базе лесопильни Балашовой, крупнейшей в царской России, существовавшей с 1909 года. В грозные годы Великой Отечественной войны мирное производство резко изменило свой профиль. Здесь начали выпускать продукцию военного предназначения, это автоматные ложе, телеграфные шесты, деревянные понтоны, спецупаковка, авиабрусок, лыжные палки, стандартные восьмиквартирные дома из бруса и др .

Осенью 1941 года на лесозаводе было создано секретное производство по выпуску аэросаней. Часть сведений о пермских аэросанях я получил от старейшего пермского краеведа Бориса Федотовича Субботина (1929–2018). Светлой его памяти посвящается это сообщение. В коллекции Субботина было собрано немало исторических раритетов и ценных документов. В свое время Б.Ф. Субботин позволил сфотографировать часть документов для газетной публикации. Мне не раз довелось писать на эту тему, и в дни торжеств, когда открывали памятник аэросаням на постаменте перед входом на предприятие, и во дни горестных утрат, расхищения и ликвидации «субботинской» экспозиции-первого в Перми частного музея [2, 4] .

Тема аэросаней для Перми не нова. Еще в 1910 году знаменитый футурист и авиатор Василий Каменский испытал на камской воде свой «аэроход», переделанный отважным и не очень удачливым летуном из обломков самолета «Блерио». Об этом событии сообщали российские центральные издания, например, иллюстрированный журнал «Искры»

в 1913 году озаглавил репортаж так: «Русское изобретение» [5] .

Интересно, что наш земляк испытал свой аэроход практически одновременно с конструктором Игорем Сикорским, будущим известным авиаконструктором, который в начале 1910 года изобрел трехместный аэроход. Идея витала в воздухе, как говорится, в тот период на Руси появлялись и другие энтузиасты, светлые умы. Назовем здесь несколько русских инженеров: Неждановский, Докучаев, Желтоухов. «Пермские губернские ведомости» в начале ХХ века нередко печатали сенсационные заметки о новых открытиях, связанных с покорением неба .

В 1909 году газета сообщила: «Вчера в Москве г-н Меллер около своей фабрики, на Ямском поле, испытывал сконструированные им сани, приводимые в движение пропеллером. Сани развивали очень хороший ход, достигающий, при благоприятных условиях 30 верст в час» .

Кто такой Меллер? Это был успешный московский предприниматель, который внимательно следил за техническими новинками. Его девиз: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское!» Началось, пожалуй, все с того, что в 1904 году в подмосковной усадьбе Кучино в аэродинамическом институте, основанном Н. Жуковским, был испытан прообраз аэросаней. Инженер Неждановский разработал легкие аэросани для натурных испытаний воздушных винтов. В 1905 году журнал «Воздухоплаватель»

впервые сообщил об этом изобретении. В заметке конструкция называлась «санями с воздушным винтом для передвижения по снегу». Изобретением заинтересовался заводчик Меллер. В 1907 году на его фабрике «Дукс» инженером Докучаевым был построен и испытан первый «лыжный автомобиль» – опытный образец с мотором «Дион Бутон» мощностью 3,5 л.с. Название «аэросани» появилось лишь в следующем 1908 году. В 1909 году на заводе Меллера появилась вторая модель – двухместные аэросани с 40-сильным двигателем ENV .

В советские годы этот необычный вид транспорта не был забыт. По необъятным просторам СССР в разные годы пролегло несколько маршрутов агитпробегов на аэросанях. Самый заметный состоялся в 1929 году с посещением и Перми. Это был всесоюзный аэросанный пробег по маршруту Москва – Ярославль – Кострома – Кинешма – Юрьевец – Макарьев – Мантурово – Котельнич – Вятка – Глазов – Пермь – Воткинск – Ижевск – Казань – Чебоксары – Нижний Новгород – Владимир – Москва (3625 км, 4 аэросаней)1 .

Собственно аэросани представляют собой, по определению, наземное транспортное средство, способное быстро передвигаться в условиях зимы с помощью мотора и винта. Сани крепятся на четыре лыжи (иногда на три). Аэросани выпускались разных видов: транспортные, санитарные. А когда началась война, возникла необходимость и в боевых аэросанях. Их делали уже не фанерными, а металлическими, с бронированными щитами .

В последние годы в разных городах нашей страны эту диковинку стали устанавливать на постаменты.

Пермь была, пожалуй, среди первых, а затем стали появляться памятники аэросаням в других местах:

в подмосковном Монино, в Коряжме Кировской области .

Сразу несколько типов аэросаней представлено в музее боевой техники в городе Верхняя Пышма. Здесь есть макет транспортных аэросаней НКЛ-16. Рядом стоят аэросани, разработанные в ОКБ Народного комиссариата речного флота, гл. конструктор М.В. Веселовский, выпускались с 1941 года. Этот тип аэросаней был снабжен серийным автодвигателем ГАЗ-М1 мощностью 50 л.с. и двухлопастным металлическим воздушным винтом .

Еще один тип НКЛ-26, конструкция Н.А. Андреева, – это боевые аэросани с броневыми щитами, пулеметом Дегтярева, которые оснащались Автор выражает признательность пермскому краеведу Михаилу Грифу за любезно предоставленную информацию об истории советских аэросанных пробегов .

авиационными двигателем М-11г мощностью 110 л.с.1. Поступали они на вооружение аэросанных батальонов. Использовались для проведения разведки, доставки грузов и раненых, патрулирования, курьерской службы .

Важную роль сыграли аэросани при обеспечении «дороги жизни» под блокадным Ленинградом .

Кроме того, к некоторым аэросаням добавляли специальный прицеп, на котором подвозили вооружение, боеприпасы и даже пушкусорокопятку .

В аэросанных батальонах было по три роты, в каждой – по 10 аэросаней. Плюс рота снабжения (10 грузовых аэросаней) и штабная рота .

Итого – 45 аэросаней с сотней бойцов, среди которых особая роль отводилась водителям-авиатехникам .

Производство аэросаней было размещено на шести предприятиях страны.

План выпуска этой продукции на 1941 год был с треском провален:

вместо 1475 штук было принято всего 155. Ветеран труда лесокомбината Геннадий Васильевич Парамошкин, работавший мастером ОТК, вспоминал, как он и еще два работника с завода «Коммунар» поехали в командировку в Москву на завод № 41 «для ознакомления с технологией производства аэросаней и получения технической документации». Приехали – а там полный раскордаж: «Заниматься нами было некому и некогда. Фашисты под Москвой, производство (аэросаней) было прекращено, завод готовился к эвакуации в Киров, получить детальное ознакомление не представлялось возможным. Самостоятельно знакомились с оснасткой… Прослушав несколько лекций Андреева Н.М (конструктора – прим. авт.), получив часть документации (полный комплект не был готов), вернулись домой…»

Однако уже на следующий год положение дел исправили. По данным краеведа И.В. Плотникова, в начале 1942 года было сформировано 18 аэросанных батальонов, а к маю того же года их число выросло до

49. Самое большое количество их доходило до 62. В Соликамске было дислоцировано специальное аэросанное училище и база аэросаней .

Всего на «Красном Октябре» было выпущено более 300 аэросаней .

Нужно учесть, что использовался этот необычный вид боевой техники Выпускались они и после войны, но уже в мирных целях: последний экземпляр таких аэросаней был изготовлен в 1959 году, использовался преимущественно в отдаленных северных районах для замены собачьих упряжкек .

только в зимнюю пору. Летом аэросанные батальоны расформировывались, а с 1944 года они уже не восстанавливались .

Отметим один характерный факт. Постановление ГКО (Государственного Комитета Обороны) «Об изготовлении 4000 аэросаней для Красной армии» появилось уже в первые недели войны (2 августа 1941 года).

И первым же пунктом в документе шло такое распоряжение:

«1.Утвердить к производству следующие типы аэросаней: а) аэросани для разведки и связи, тип НКЛ-26, на 4-х лыжах, экипаж 2 человека, мотор – М-11 (вылетавшие ресурс), скорость от 30 до 60 км в час (в зависимости от состояния дорог)…» [1] .

Подписал постановление заместитель председателя ГКО В.М. Молотов, чье имя носил на тот момент наш город. Обратим внимание на примечание в скобках: моторы поставлялись для аэросаней только выработавшие свой ресурс. Понимать это нужно только так: для боевых самолетов такие моторы не годились (их получали с молодого пермского моторостроительного предприятия № 19). Как правило, на роль испытателей аэросаней отряжали летчиков, находившихся на излечении .

Появилась и должность военпреда – военного представителя. На «Красный Октябрь» на эту должность в начале декабря прибыл старший лейтенант Луценко. Первый военпред был тоже бывшим летчиком .

В том, что это было особой важности правительственное задание, нет преувеличения. В уже упомянутом августовском постановлении ГКО для выполнения поставленной задачи – 4000 аэросаней – объединялись усилия нескольких министерств: Наркомлес (Наркомат лесной промышленности), Наркомречфлот, Наркомрыбпром, Наркомместпром, Управление промкооперации при Совнаркоме РСФСР. Нельзя не обратить внимания на суровый стиль приказа, категоричность и срочность заказа: «…Обязать Наркомлес снять с конструкторского бюро завода № 41 (это Москва – прим. авт.) все другие работы, не связанные с конструированием аэросаней». Наркомлес – это как раз в первую очередь в адрес молотовского лесозавода. А скооперироваться «Красному Октябрю» пришлось с местным заводом «Коммунар». На этом предприятии, расположенном совсем неподалеку, и тоже на берегу Камы, изготовлялись металлические узлы и детали аэросаней. Сборка и испытание саней проходили на лесозаводе .

А вот другой приказ того времени № 258 – директора Пермского лесокомбината «Красный Октябрь» т. Крылова1: «Прибывшего в распоряжение лесокомбината из Главспецдревпрома т. РИМША с 27 декабря 41 г. назначить начальником цеха № 3 – аэросанного производства .

Прием и сдачу дел произвести на ходу в суточный срок…»

Павел Брониславович Римша, литовец по происхождению, сумел принять новое дело «на ходу», опытный специалист сыграл важную роль в налаживании производства. Без «ЧП» не обходилось, но ведь все преодолели общими силами. Здесь, на пермской земле, симпатичный литовец обрел и свое личное, семейное счастье. Он женился на местной девушке Рите Потаповой, работавшей бухгалтером2 .

Изменения коснулись технологической цепочки, пришлось кардинально перестроить структуру производства. Новый цех товаров ширпотреба был переведен в аэросанный цех. Но главная проблема заключалась в отсутствии специалистов. Кадровых рабочих, ушедших на фронт, необходимо было заменить также в сжатые сроки. Около 90 % работников на лесозаводе были женщины. (Судьба предков автора этих строк также связана с лесозаводом: согласно пожелтевшей справке, дед наш трудился плотником 5-го разряда, мать – распиловщицей, отец, Федор Иванович, работал слесарем мехцеха, в августе 41-го он ушел на фронт, вернулся через два года инвалидом войны) .

Для коллектива небольшого лесопильного предприятия выполнение особо важного правительственного задания стало не только серьезным испытанием на прочность, но и определенным подспорьем, средством для повышения мастерства, дисциплины, производительности .

Чтобы перестроиться, как говорится, на марше и в сжатые сроки начать выпускать новую продукцию для фронта, труженикам тылового предприятия пришлось жить в ином ритме, без болтанки, по-военному собранно. Для рабочих были введены необычные строгости, связанные с секретностью производства (пропуска, режим) .

В документе от 28 декабря 1941 года все еще фигурирует название «пермский», видимо, пермяки не очень-то торопились стать «молотовчанами», ведь со времени переименования города прошло чуть больше года .

 В августе 1985 года, спустя сорок лет, Маргарита Александровна Римша приезжала из Москвы на родину, посетила и родной завод. В книге отзывов посетителей музея, которую все годы вел Б.Ф. Субботин, гостья написала, что «посетила музей в бывшем «доме республики» и была счастлива». («Дом республики» – так назывался еще в 1920-е годы деревянный двухэтажный клуб – прим. авт.).  Приведу фрагмент из своей беседы с жительницей улицы Интернациональная, многие из ветеранов предприятия коротали здесь свой век .

Беседовали мы с Ольгой Семеновной Буза (в девичестве Малковой) в конце 1990-х годов: «На этой улице всякие жили: и китайцы, и еврейцы (!), и русские, и татары… Привезли меня родители сюда в 1936 году .

Отсюда и в тюрьму забрали – за прогул в военное время получила пять лет. Я ж сама девчонкой была, – поясняет моя собеседница, – от матери нас пятеро осталось. Ну, вот я раз и осталась домовничать, старшая ведь была в семье. Военный трибунал дал мне “пятерку”. В Кунгуре отбыла все…» [3] .

Ввиду того, что рабочих рук не хватало, организаторам производства пришлось прибегнуть к нестандартному решению: просить Управление исправительно-трудовых колоний Молотовской области выделить заключенных из близлежащего лагеря (на реке Мулянке, возле поселка лесокомбинатовских). Две бригады зэков работали под присмотром в помещении автогаража на изготовлении лыж [7, с. 186] .

Из подростков сколотили бригаду монтажников, обучение проходило на практике, в цехе .

Как ни странно, но в многонациональном, поистине интернациональном трудовом коллективе лесокомбината рядом с русскими спокойно трудились люди иных национальностей, которых в годы сталинских массовых репрессий принято было относить к категории лиц с «подозрительными фамилиями». Про литовцев мы уже упомянули (кстати, прибалты, латыши и литовцы здесь появились еще в годы Первый мировой и Гражданской войн). Газосварщиком весь период «аэросанной эпопеи» безотказно трудился Иосиф Фердинандович Роде .

В числе первых работников цеха по изготовлению аэросанных корпусов идут фамилии столяров: И.В. Лебедев и В.Г. Волк. Вильям Генрихович Волк был высококлассным столяром, он смастерил первый комплект аэросанных лыж, а дальше уже все пошло как по маслу .

И дело было сделано, план начали выполнять. В ту пору на заводских собраниях и митингах зазвучала уверенная нотка: «С таким настроем, с таким коллективом свернем башку Гитлеру!»

Ратный труд уральских создателей чудо-саней был замечен и по достоинству отмечен. Руководитель лесозавода – директор Крылов и начальник цеха Римша – были удостоены орденов «Знак Почета» .

В июле 1942 года вручал им награды сам «Всесоюзный староста»

М.И. Калинин, председатель ВЦИК .

В 1943 году за выпуск этой очень нужной фронту продукции завод был награжден переходящим Красным знаменем Государственного Комитета Обороны. Многие труженики были удостоены почетных грамот, кстати, на бланках грамот с того времени появилось изображение аэросаней. Такие грамоты получил и Михаил Денисович Чекмарев, признанный в соцсоревновании 1944 года лучшим начальником цеха (Римша уже был переведен в Москву), и приемщик плотов Михаил Иванович Верхоланцев. Формулировка одна и та же: «За перевыполнение плана, высокое качество и самоотверженную работу в дни Великой Отечественной войны против немецко-фашистских захватчиков» .

В военную пору о тружениках «Красного Октября» был снят документальный фильм «Сталинский Урал» (Свердловская киностудия) .

Просмотр спецвыпуска, посвященного аэросаням, был организован прямо на предприятии. Кинопоказ стал для людей настоящим праздником, это было вдохновляющее событие, мобилизующее на новые трудовые подвиги. Простым людям, которые узнавали на экране себя и соседей, это запомнилось на всю жизнь .

Свою задачу аэросани, их изготовители и воины аэросанных батальонов выполнили с честью. Вот как отзывался о их действенности наш знаменитый полководец, командующий фронтом Константин Рокоссовский, один из маршалов Победы: «Во второй половине февраля немецкий лыжный отряд – до 200 с лишним солдат – ночью проник к нам в тыл, пересек дорогу, питавшую правое крыло армии всем необходимым. Создалось на время критическое положение. Главный наш связист полковник П.Я. Максименко был как раз в аэросанной роте. По его инициативе ее использовали для удара по врагу. Рота моментально выдвинулась в район, занятый немецкими лыжниками, развернулась и с ходу атаковала, ведя огонь из четырнадцати своих пулеметов. Немцы были рассеяны, истреблены. Спаслись только те, кому удалось добежать до кустов на опушке леса .

Взятые в этой стычке пленные в голос говорили, что эта атака их ошеломила: они приняли аэросани за танки и были поражены, почему же машины как будто летят по глубокому снегу…» (К. Рокоссовский, мемуары «Солдатский долг») .

Когда в конце 1980-х годов на площадке пермского лесокомбината «Красный Октябрь» был открыт памятник аэросаням, в прессе появились публикации, в которых эта транспортная единица называлась даже «летающим танком». В такой оценке присутствует, на наш взгляд, известный перебор, такое сравнение относится больше к штурмовикам «Ил-2». Но свою роль, пусть и не столь большую, аэросани в великой войне сыграли. Не случайно ведь немцы, глядя на русских, скопировали наши трофейные аэросани, изготовили два их типа, выпустив, с небольшими модификациями, под своими названиями: «Татра» (один заказ был размещен немцами на чехословацком предприятии) и «Макс Хеншель» .

Таким образом, Пермь «повязана» с аэросанной историей накрепко, если помнить не только военную пору, но и аэроход первопроходцаавиатора Василия Каменского, и агитпробеги .

Список литературы

1. Архив краеведа Б.Ф. Субботина .

2. Гладышев В. …И желтые астры // Вечерняя Пермь. – 1989. – 22 декабря .

3. Гладышев В. С Интернациональной воспрянет род людской? // Пермские новости. – 1997. – 27 ноября .

4. Голованева Н. Пермские аэросани // Вечерняя Пермь. – 1984. – 16 октября .

5. Каменский В. Путь энтузиаста: автобиографическая книга .

Пермь, 1968. – 96 с .

6. Личный архив автора .

7. Топография террора: история политических репрессий / сост .

С. Шевырин. – СПб.: Изд-во «Маматов», 2012. – 240 с .

–  –  –

РОЛЬ А.Г. СОЛДАТОВА В РАЗВИТИИ

ПЕРМСКОГО МОТОРНОГО ЗАВОДА (1942–1953 ГОДЫ) Аннотация. Рассматривается роль А.Г. Солдатова в развитии пермского моторостроения. Одни считали счастьем работать под его началом, другие обходили стороной, стараясь не попадаться на глаза. Но почти все, кто знал Анатолия Григорьевича, сходятся в одном: он – человек редких организаторских способностей, многогранно талантливый. В настоящее время историки и краеведы признают его большие заслуги в развитии нашего моторостроительного завода .

Ключевые слова: А.Г. Солдатов, Молотов, завод № 19 им. Сталина, ГКО, директор завода .

Abstract. The article presents the Anatoliy Grigorievich Soldatov’s role in the development of the Perm motor building. Some people were really happy to work under his leadership while others tried to avoid him and not to catch his eye. But despite that fact they all agreed that he was the man of unique organizational skills and talent. Nowadays historians and regional ethnographers recognize his significant role in the development of the Perm Engine Plant .

Key words: A.G. Soldatov, Molotov, Plant #19 named after I. V. Stalin, GKO, director of the plant .

В связи с началом Великой Отечественной войны создалась угроза важным экономическим районам на Западе и Юге СССР. Возникла необходимость немедленного перемещения промышленных предприятий из этих регионов на Урал, в Сибирь, Поволжье, Среднюю Азию .

Началась масштабная эвакуационная работа. За вторую половину 1941 года было перебазировано на Восток 2593 промышленных предприятия, в том числе 1523 крупных (на Урал – 667, в Западную Сибирь – 244, в Восточную Сибирь – 78, в Среднюю Азию и Казахстан – 308). Эвакуировано до 30 – 40 % рабочих, инженеров и техников [1, с. 11–12] .

На период военного времени все трудоспособное население городов было мобилизовано для работы на производстве и строительстве .

Указом «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время» от 26 июня 1941 года устанавливался рабочий день продолжительностью 11 часов, предусматривались обязательные сверхурочные работы, отменялись отпуска [12] .

На восток было вывезено более 10 млн человек (по некоторым данным – 17 млн человек). Создание в восточных районах страны военнопромышленной базы происходило в исключительно тяжелых условиях .

Люди в тылу работали круглосуточно, часто под открытым небом, в лютые морозы. Восточные районы страны стали главным арсеналом фронта и основной производственной базой страны .

Московский завод № 33, который возглавлял Солдатов, также пережил эвакуацию в город Молотов (Пермь в 1940–1957 годах назывался Молотовым). В августе 1941 года началась эвакуация завода № 33 в Молотов на производственную площадку существующего здесь аналогичного завода № 339 .

Эвакуация огромного предприятия в сложнейших условиях первых месяцев войны – отдельная история. Вряд ли сегодня удастся подсчитать, какие силы потребовались, но так или иначе оборудование было перевезено и смонтировано в кратчайшие сроки [11] .

Приказом по Наркомату от 28 октября 1941 года заводы № 33 и № 339 объединились в одно предприятие под общим номером – 33 .

Так война объединила два коллектива, а директором объединенного завода был назначен А.Г. Солдатов [6, с. 6–8] .

Война застала завод в состоянии коренной, как потом показала жизнь, ненужной перестройки производства двигателей воздушного охлаждения на двигатели водяного охлаждения. Вряд ли можно представить более тяжелое время в истории завода. Фронт требует моторы для самолетов, а завод не в состоянии их дать, так как двигатели с воздушным охлаждением морально устарели, а производство двигателей более мощных еще не организовали .

В конструкторском бюро, возглавлявшемся Аркадием Дмитриевичем Швецовым, уже был готов мощный двухрядный 14-цилиндровый мотор воздушного охлаждения, который на истребителе авиаконструктора Семена Алексеевича Лавочкина показал отличные результаты .

Производство же этого мотора удалось организовать только ко второй половине 1942 года .

Исключительно уместным и своевременным оказалось назначение в это время на завод нового директора. В мае 1942 года приказом Наркома авиационной промышленности Алексея Ивановича Шахурина Анатолия Григорьевича освобождают с занимаемой должности на заводе № 33 и назначают директором завода № 19 им. Сталина [6, с. 6–8] .

С приходом Солдатова в сводках Информбюро появилась строка:

«На заводе имени Сталина, где директором товарищ Солдатов, производственный план был выполнен на столько-то процентов» .

В судьбе Солдатова начался новый этап, позволивший ему наиболее рельефно раскрыть свои богатые возможности, яркий талант, глубокие знания, проявить себя во всей полноте. Уже через две недели после своего назначения Солдатов выступил с докладом на хозяйственном активе предприятия о задачах завода им. Сталина во втором полугодии 1942 года. Шла война. От завода требовали увеличения выпуска продукции. Необходимо было в кратчайший срок провести реконструкцию производства: перестроиться на изготовление нового двигателя АШ-82. Задача была исключительно сложная, так как времени на остановку производства не отводилось. Директор давал на реконструкцию очень короткие сроки, и исполнялись его приказы четко, без промедления .

«На заводе Анатолия Григорьевича звали "наш генерал", – рассказывает директор музея предприятия «Пермские моторы» Валерия Гаврилова. – Когда он шел по цеху, а ходил он обычно один, без свиты, всем было ясно: идет хозяин, человек, который знает здесь все и может каждого спросить за работу. И спросить довольно жестко» [10] .

По воспоминаниям тех, кому довелось работать с Солдатовым, «генерал» обладал удивительным свойством: он умел видеть общую картину происходящего, во всех деталях. Это было настоящее инженерное мышление. На производстве он знал все до мельчайших подробностей .

Но при этом умел делегировать полномочия и смог выстроить прекрасную линейную систему управления .

Солдатов пошел на рискованную реорганизацию производства, привлек при этом большие деньги и человеческие ресурсы. Нетрудно представить, что его ждало, не оправдайся его расчет. Но завод добился потрясающих успехов [10] .

Об этом периоде вспоминал начальник сборки П. Бакахин: «Изменилось главное – темп нашей работы. Нас перестало, наконец, лихорадить. Еще в мае мы стояли без дела 152 часа. В июне не было ни одного простоя. В первые дни было очень трудно попасть в график. Потом детали начали поступать без перебоев. Во второй половине месяца цех работал, как часы. Мы никогда раньше не чувствовали такой высокой требовательности и жесткого контроля. Зато никогда ранее не знали мы такой действенной помощи. Весь завод ставили на ноги, когда этого требовали интересы сборки» [10, с. 23] .

Более 30 тысяч моторов за четыре года войны дал завод фронту .

Истребители Ла-5, Ла-7, бомбардировщики Ту-2, Пе-8, Су-2, штурмовик Су-6, оснащенные пермскими моторами, в воздушных боях доказали свое превосходство над авиацией рейха [9, с. 26] .

Перестройка производственных участков дала возможность достичь более высокого рубежа по выпуску новых моторов. Это трудное время еще ярче высветило организаторские способности Анатолия Григорьевича, его предприимчивость, так необходимую тогда производству, людям. Перед заводом встали проблемы не только производственного характера, но и обеспечения питанием заводчан. Солдатов нашел пути для установления связей – колхозами, расположенными вблизи города, добился наибольшей отдачи от подсобного хозяйства «Мулянка». В цехах стали выдавать кроме продуктовых карточек так называемые коммерческие обеды для всех, кто оставался на сверхурочную работу после одиннадцатичасовой смены. Люди ценили эту заботу директора и отвечали высокопроизводительным трудом [2, с. 3] .

Вот как оценивал роль моторостроения в авиации народный комиссар авиационной промышленности военных лет Алексей Иванович Шахурин: «Если бы мы сделали самолеты, а не сделали двигатели, то вряд ли пришлось бы теперь рассказывать о преимуществах нашей авиации над немецкой. Как человек не может жить и двигаться без сердца, так и самолет не может жить и двигаться без мотора. Мотористы иногда шутят: мол если поставить мотор на ворота, то и они полетят. Жизнь самолету дает мотор, а сделать его еще труднее, чем самолет. Самолет создают в обычных условиях, за два – три года, двигатель – за пять – семь лет, а то и больше» [2, с. 3] .

В годы войны предприятия поощрялись переходящим Красным знаменем ГКО с целью роста производительности труда. Коллектив завода за период войны 19 раз завоевывал переходящее Красное знамя Государственного Комитета Обороны, оставленное ему на вечное хранение [7]. Также заводу была присуждена первая премия в размере миллиона рублей. Во вручении награды приняли участие фронтовые летчики, которые высоко оценили двухрядную звезду .

Сердечно, по-отечески заботился Анатолий Григорьевич о подростках, работавших на заводе. Сохранилась обошедшая многие газеты фотография, на которой за большими столами сидят вместе с директором пацаны и перед каждым банка варенья. И это было сделано не для саморекламы. По его распоряжению собирали эвакуированных беспризорников, распределяли их по детским домам [5, с. 3] .

Директор завода А.Г. Солдатов ввел в традицию устраивать своеобразные приемы отличившихся подростков у себя в кабинете, поотечески беседовать с ними и здесь же вручать им премии и подарки .

Невелика была премия: каждому – банка варенья и пару валенок. Впрочем, банка компота была в войну далеко не пустяк для 15-летнего подростка, давно не видавшего никакого лакомства [8, с. 2] .

По инициативе Анатолия Григорьевича были открыты пимокатные цеха, чтобы обеспечивать валенками рабочих, парикмахерские. По приказу Солдатова было построено пять поселков барачного типа, которые позже станут пермскими микрорайонами, – руководитель предприятия считал, что отдача от рабочих, у которых есть крыша над головой, выше, чем от тех, кто каждую минуту думает, где жить. Даже в тяжелейшие военные годы каждый рабочий завода был обеспечен жильем .

А.Г. Солдатов на партийном собрании завода подчеркивал: «Надо побольше смелости в решениях социально-бытовых дел. Например, инженер просит квартиру. Ему дали комнату 12 – 13 метров, он от комнаты отказывается, ему надо две комнаты по 15 метров, чтобы вместить рояль, пианино, а такой площадью мы не располагаем. Надо твердо сказать этому работнику, что в квартире он не нуждается, и он ее не получит. Начальники цехов должны быть действительными помощниками директора завода. Если они видят, что директор сделал упущение, не разобрал своевременно какое-то заявление, так вы должны подсказать директору и помочь рабочему» [3] .

Именно в это непростое время, в 1944 году, Солдатов принял для себя решение: пусть производством занимаются заместители, инженеры, его задача – создать условия для человека. И результаты оказались ошеломляющие – подстричься, постирать, сшить одежду и починить обувь, а также поесть можно было, не выходя с территории завода. Вся бытовая сфера была к услугам работников предприятия. И это сразу сказалось на производстве .

Он внес вклад в организацию производства авиационных моторов, которыми оснащались наши истребители и бомбардировщики. За время войны с конвейера завода сошли 31 864 мотора, то есть каждый день войны почти 2,3 мотора. Ими был оснащен каждый шестой самолет военно-воздушных сил СССР [7] .

По достоинству был оценен вклад в победу тружеников завода. За успешное выполнение заданий ГКО по организации массового производства боеприпасов 4 июня 1945 года коллектив завода награжден орденом Трудового Красного Знамени и орденом Красного Знамени, 90 % работников завода были награждены медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» [9] .

Были отмечены и заслуги Анатолия Григорьевича. 18 августа 1944 года СНК СССР присвоил ему звание генерал-майора инженерноавиационной службы и наградил орденом Ленина (1943), Кутузова I степени (1945) и Отечественной войны I степени (1945) [6, с. 6–8] .

После войны завод требовалось адаптироваться к работе в мирное время. В 1947 году убытки предприятия составили более 200 млн рублей. Потоки критики были направлены в первую очередь на Солдатова, но он не сдался и вернул заводу былую славу .

В послевоенные годы меняется не только облик завода, но и рабочих поселков. Уже в 1948 году они отличались своей ухоженностью. Коммунальное обслуживание признавалось образцовым. Рабочие поселки были полностью теплофицированы и заасфальтированы. После отмены карточек завод стал создавать сеть магазинов, помимо этого открывались библиотеки, дома культуры, детские сады. В это же время был создан большой медицинский городок и ночной санаторий на 90 коек .

Его главным принципом стало правило: «Я считаю, что мы должны подходить к человеку как человеку, а не как к рабочей единице»

[4, с. 76]. Директор крупного завода считал, что «завод – это не вся жизнь, это часть жизни. Вся жизнь складывается – завод плюс город, где он живет. Если мы сумели вызвать патриотизм к заводу, то патриотизма к городу у многих еще нет» [4, с. 75] .

–  –  –

1. Великая Отечественная Война 1941–1945 / под ред. М.М. Козлова. – М.: Изд-во «Советская Энциклопедия». 1985 .

2. Гельтман С. Нас вел за собой генерал. Ленинский путь. – 1986. – С. 3 .

3. Из протокола № 1 закрытого партийного собрания завода о работе завода. 1 июня 1944 года // ОИПМ. Ф. 4. Д. 14 .

4. Нечаев М.Г. А.Г. Солдатов – попечитель // Феномен Солдатова. Исследования. Воспоминания. Документы. (К 100-летию со дня рождения А.Г. Солдатова / отв. сост. Т.И. Силина. – Пермь: Пушка, 2004. – С. 57–76 .

5. Первов М. Страницы нашей истории. Генерал Солдатов // Звезда. – 1988. – 19 апреля. – С. 3 .

6. Светлаков В.Г. Генерал Солдатов: жизнь, ставшая легендой. – Пермь: Изд-во «Государственный архив Пермского Края», 2005. – С. 6–8 .

7. Светлаков В.Г. Жизни высокий пример [Электронный ресурс]. – URL: https://www.permarchive.ru/index.php?page=zhizni-vysokij-primer (дата обращения: 10.09.2018) .

8. Силина Т.И. Дети и война // Отдел истории пермского моторостроения (ОИПМ). Ф. 3. Д. 17. С. 2 .

9. Силина Т.И. Свердловский район: Время, события, люди. – Пермь: Изд-во «Пушка», 2001. – С. 26 .

10. Силина Т.И. Пять возвращений Анатолия Солдатова // Феномен Солдатова. Исследования. Воспоминания. Документы. (К 100-летию со дня рождения А.Г. Солдатова / отв. сост. Т.И. Силина. – Пермь: Пушка, 2004. – С. 23 .

11. Суворова И. Человек государственной важности // Российская газета – неделя – Пермский край – 2016. – № 7076 (208) .

12. Указ от 26 июня 1941 года «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время» [Электронный ресурс]. – URL: http:// www.consultant.ru (дата обращения: 05.09.2018) .

–  –  –

МОТОРНЫЕ ПИЛЫ МП-220 – МП-180 ПРОИЗВОДСТВА

ЗАВОДА ИМ. ДЗЕРЖИНСКОГО. ПРОИСХОЖДЕНИЕ, РАЗВИТИЕ,

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ В ЛЕСНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ СССР

Аннотация. Рассматривается начальный этап использования моторных пил в отечественной лесной промышленности и сравниваются планы двух первых пятилеток с реальным состоянием лесной промышленности в конце 1930-х годов. На примере моторной пилы МП-220 и завода им. Дзержинского показаны сложности, с которыми столкнулись конструкторы при разработке и производстве. Произведено сравнение конструктивных осоенностей отечественной пилы МП-220 и иностранных моторных пил .

Ключевые слова: цепные пилы, лесная промышленность, индустриализация, пятилетка, завод им. Дзержинского, ЦНИИМЭ .

Abstract. This work covers an early stage of using motor saws in Soviet forestry and compares plans of the first two five-year plans with the real state of Soviet forest industry at the end of the 1930s. Motor saw MP-220 and plant named after F.E. Dzerzhinsky are used as an example to show the difficulties that designers faced in motor saw design and production. It also compares the design features of Soviet saw MP-220 and foreign motor saws .

Key words: chainsaws, forestry, industrialisation, five-year plans, plant named after F.E. Dzerzhinsky, CNIIME .

Работы по изучению вопроса использования моторных пил на лесозаготовках начались в 1926 году в обычных лесозаготовительных предприятиях [2, с. 17], а впоследствии переместились на специализированные опытные станции. При этом использовались как зарубежные публикации, так и реальные моторные пилы, закупленные для экспериментов .

Первоначально рассматривались разные конструкции моторных пил. Это были не только цепные пилы, но и моторные пилы-ножовки .

Кроме того, рассматривались различные варианты ручных пил, которые мог бы использовать один человек .

Это была очень основательная исследовательская работа, в которой анализировались все аспекты использования моторных пил. Замерялся хронометраж как отдельных операций, так и всей рабочей смены. Рассчитывалась экономическая целесообразность и отдельных пил, и лесозаготовительного предприятия целиком. Результаты этих исследований внушали большой оптимизм, и моторные пилы предполагалось широко использовать .

Так, по плану развития Дальневосточного края на вторую пятилетку к 1937 году использование моторных пил при валке и раскряжевке должно было составить 52 % от всей программы [5, с. 115]. А в проекте по созданию Котласского ЦБК написано, что для выполнения программы Котласскому району потребуется 285 моторных пил «Ринко» и 4200 пружинных пил «Компис» [6, с. 60] .

Данные планы полностью соответствовали месту лесной отрасли в экономике страны. Лес был топливом, строительным материалом, сырьем для целлюлозно-бумажной промышленности и, являясь экспортным товаром, источником поступления иностранной валюты. Поэтому, несмотря на желание и попытки создать собственную конструкцию моторной пилы, Советский Союз проводит осенью 1930 года конкурс иностранных моторных пил и начинает их массовые закупки .

И если в 1928–1929 годах в лесной промышленности было семь моторных пил, а в 1929–1930 – 47, то в 1931 году их количество составило 310 штук, и в 1932 – 386 [7, с. 39] .

По современным меркам 300–400 моторных пил это очень мало, однако в 1930-х годах рынок моторных цепных пил только формировался, и такое количество было очень значительным. Хотя моторные пилы производились в США и странах Европы, они практически не использовались в процессе валки деревьев, а присутствовали в основном на складах для раскряжевки .

Наилучшей иллюстрацией в данной ситуации служит информационный блок на официальном историческом веб-сайте компании Stihl, созданном к 90-летию компании. Там изображена обложка русскоязычной инструкции (скорее всего, не настоящая) и есть текст, озаглавленный так: «Stihl борется с кризисом». В самом тексте сообщается, что в 1931 году Андреас Штиль отправился в Советский Союз, где получил заказ на «несколько сотен валочных машин Stihl». Там же указан объем ежемесячного выпуска пил Stihl – 28 штук .

Таким образом, планы по использованию моторных пил в СССР, не только превосходили аналогичные показатели в других странах, но и очень помогли Адреасу Штилю в становлении производства его собственных бензопил .

СОЗДАНИЕ МОТОРНОЙ ПИЛЫ МП-220 Несмотря на начавшуюся закупку иностранных моторных пил, оставалась необходимость в организации производства отечественных моделей. Этот вопрос пытались решить с конца 1920-х годов. Существовали различные прототипы бензиномоторных и электромоторных цепных пил, часть из которых пошли в серийное производство. Одной из серийных пил стала модель «ЦНИИМЭ-2», выпускавшаяся на пермском заводе им. Дзержинского под маркой «МП-220» .

Конструктором данной пилы был сотрудник ЦНИИМЭ (Центральный научно-исследовательский институт механизации и энергетики лесной промышленности) Николай Васильевич Уваров, до того работавший в ВНИЛИ (Всесоюзный научно–исследовательский лесопромышленный институт) и принимавший участие в изучении иностранных моторных пил. И прежде чем рассмотреть его конструкцию, нужно вернуться к иностранным пилам .

В начале 1930-х годов существовало два типа моторных пил:

– с поворотной пильной частью – конструкция как у бензопилы «Дружба», когда двигатель не меняет наклона;

– цельноповоротные – конструкция как у большинства современных бензопил, когда двигатель поворачивается вместе с пильной шиной .

Уваровым было разработано два варианта моторных пил, соответственно:

– ЦНИИМЭ-1 – с поворотной пильной частью,

– ЦНИИМЭ-2 – цельноповоротная .

Именно вариант ЦНИИМЭ-2 лег в основу отечественной моторной пилы МП-220 (в дальнейшем МП-220-А, МП-180 и МП-180 «Урал») .

Для того чтобы понять что это была за пила, необходимо рассмотреть иностранные цельноповоротные моторные пилы, принимавшие участие в конкурсе 1930 года, а именно модели Rinco A и Stihl A. Несмотря на внешние различия, это очень близкие по конструкции пилы .

В основе моторной пилы Rinco A (рис. 1) лежал мотоциклетный двигатель BEKAMO. В картер двигателя был встроен редуктор, передающий вращение на пильную цепь, агрегатное магнето и место крепления топливного бака. Вокруг двигателя располагалась скошенная металлическая рама, служившая одновременно и опорой моторного блока, и рукоятками, позволяющими работать пилой в разных положениях .

Очень быстро оказалось, что мотоциклетный двигатель перегревается из-за отсутствия набегающего потока воздуха (возникающего при движении мотоцикла). Производитель пытался решить этот вопрос, добавив трубку, подающую воздух на ребра охлаждения двигателя, но принципиально это ситуацию не изменило .

Рис. 1. Моторная пила Rinco A (модель 1927 года)

Stihl A (рис. 2) – это модель, которую начал выпускать Андреас Штиль, до того являвшийся продавцом бензопил Rinco. По сути эта модель является улучшенной версией Rinco A. В картер двигателя точно так же был встроен редуктор для привода пильной цепи, агрегатное магнето и место крепления топливного бака (рис. 3). Также была сохранена скошенная рама .

–  –  –

Принципиальным отличием Stihl A от Rinco A было положение двигателя и механизм охлаждения – присутствовали крыльчатка и кожух, направляющий поток воздуха от крыльчатки (были также и другие различия, но принципиальное устройство этих пил было одинаково) .

В 1931 году появляется новая модификация Stihl A (рис. 4), кроме всего прочего, имеющая скошенные «велосипедные» рукоятки вместо рамы. Конструктивно являясь близкой к Rinco A, эта модификация уже почти не имеет с ней внешнего сходства, и именно эту модификацию компания Stihl называет своей первой бензопилой .

–  –  –

Можно было бы предположить, что отечественные конструкторы пойдут по тому же пути – возьмут чужую пилу и изменят ее под возможности промышленности. В случаях с экспериментальной пилой «Пионер» и серийной пилой МП-300 так и было, однако с ЦНИИМЭ-2 ситуация была иной. Главной причиной этого было то, что зарубежные образцы не удовлетворяли требованиям, предъявляемым к моторным пилам со стороны руководства советской лесной промышленности .

На 7-й конференции ВКП(б) Семен Лобов, первый нарком Наркомата лесной промышленности, говорил следующее: «Надо найти способы механизации пилки, валки леса и разделки его. А это нелегкая задача. Пилы, которые до сих пор применяются за границей, не дали такого результата, чтобы на какой-нибудь из них можно было остановиться и поставить производство у себя этих пил. У нас сейчас работают около 400 моторных пил в лесу, но мы еще не добились таких результатов, чтобы можно было строить завод по производству той или иной пилы»

[1, с. 41] .

Это была трезвая оценка текущего состояния мирового рынка бензиномоторных пил. Парадокс заключался в том, что производство моторных пил было заложено в пятилетний план, однако никто в мире к тому времени еще не сделал пилу с нужными характеристиками. Это развязывает Уварову руки, и он проектирует лучшую в мире бензиномоторную пилу .

В результате проект цельноповоротной пилы ЦНИИМЭ-2 [11] получается:

– безредукторным – ведущая звездочка пильной цепи приводится в движение непосредственно от коленвала двигателя;

– с маховичным магнето .

Такая конструкция позволяет не делать тяжелый картер двигателя, как у Rinco A и Stihl A, что сразу дает выигрыш в весе. Дополнительно, вследствие отсутствия редуктора, вырастает скорость пильной цепи .

У ЦНИИМЭ-2 она становится больше 10 м/с против примерно 4 м/с у Rinco A и Stihl A. Проектный вес пилы с горючим должен был составлять почти 25,5 кг, но реальный вес прототипа оказался меньше – 21 кг в заправленном состоянии. С такой совокупностью конструктивных особенностей и характеристик ЦНИИМЭ-2 не просто становилась лучше иностранных цельноповоротных пил, а переместилась в следующее поколение пил и могла конкурировать с моделями, которые появились лишь через 10–15 лет .

Но это в теории, а на практике все гораздо сложнее. В 1935–1936 годах появляются статьи, в которых пермский завод им. Дзержинского обвинялся в том, что при освоении производства моторной пилы внес изменения в конструкцию, в результате чего было произведено несколько десятков не пригодных для использования моторных пил [12, 13] По словам Уварова, понадобилось участие руководящих работников наркоматов лесной и тяжелой промышленности для того, чтобы завод начал совместную работу с ЦНИИМЭ [10, с. 5] .

А так как историю лесной промышленности писал ЦНИИМЭ, а не завод им. Дзержинского, то в каноническом виде это стало звучать следующим образом: «Но вот, без всяких к тому оснований, завод им .

Дзержинского повысил вес пилы с 19,7 кг по проекту ЦНИИМЭ до 32,6, а в последних моделях “Урала” даже до 34,2 кг» [4, с. 74] (в данном случае имеется в виду «сухой» вес – без топлива) .

Несмотря на то что очевидной причиной повышения веса серийной пилы являлась полная нереалистичность запроектированного веса, у нас есть возможность разобраться в том, что же произошло и определить степень вины завода .

Летом 1936 года выходит статья [12], в которой описываются те самые изменения, которые внес завод.

Их девять:

1) замена игольчатого подшипника на шариковый – это странный поступок и тут завод полностью неправ;

2) крепление бензобака на двух шпильках вместо четырех – учитывая тот факт, что в борьбе с весом эти шпильки крепились прямо в двигатель, можно сказать, что все обе стороны неправы;

3) ручки пилы изменены с рамы на скошенные велосипедные «по типу пилы Штиль» – ровная рама была одним из главных эргономических элементов ЦНИИМЭ-2. Она позволяла стоять ровно (рис. 5), не сгибая спину и не держа одну руку выпрямленной, а другую согнутой, как это было у пил Rinco A (рис. 6). Несмотря на кажущуюся очевидность неправоты завода, на пилах МП-220 и МП-220А были именно такие «велосипедные» пуски, расположенные на разной высоте. В МПих сделали настраиваемыми, но к варианту «рама», так и не вернулись. То есть завод оказался прав;

Рис. 5. Валка дерева моторной пилой ЦНИИМЭ-2 (прототип)

–  –  –

4) в муфте сцепления убрана пружина – завод не прав;

5) изменение управлением сцепления, с боуден-троса на рычаг – боуден-трос был слабым местом в прототипе пилы ЦНИИМЭ-2, и впоследствии был использован тот же принцип, что использовал завод. Но зачесть это в однозначный плюс заводу не позволяет то, как именно этот принцип был реализован: тяга проходила рядом с пильной цепью и повреждалась при ее обрывах, также не было возможности быстрого отключения сцепления без опускания пилы на землю;

6) вместо гибкого бензопровода была поставлена латунная трубка с компенсатором – тут завод полностью неправ – такая реализация не позволяла нормально поворачивать карбюратор для перевода пилы в валочное положение;

7) завод внес изменения в конструкцию карбюратора – завод неправ;

8) замена седлающей пильной цепи цепью, которую горьковский завод выпускал для имеющихся у нас мотопил Stihl – желание Уварова использовать седлающую цепь не было таким уж необоснованным. Более того, после войны такие цепи получили распространение на пилах для одного человека. Поэтому, тут неправ завод. Эта неправота отягощается двумя фактами. Первое: цепь Stihl была низкоскоростной и не соответствовала характеристикам ЦНИИМЭ-2. Второе: более широкая цепь не только увеличила вес пилы, но и давала большую нагрузку на двигатель;

9) то самое с повышением веса. Тут заводу инкриминируется то, что вместо 21 кг в заправленном состоянии у прототипа, серийная пила стала весить 27,5 кг .

Однако если вспомнить то, что по проекту пила должна была весить 25,5 кг, вес 27,5 кг не выглядит сильным превышением. В итоге, после всех доработок с участием ЦНИИМЭ, пила МП-220 1936 года весила уже 35 кг, и в последующие 20 лет ее модификации имели вес более 30 кг .

Таким образом, можно сделать два вывода. Во-первых, в увеличении веса серийной пилы по сравнению с проектом виноват автор (ЦНИИМЭ и Н.В. Уваров) излишне оптимистичного проекта. И в целом данный момент излишне драматизирован. Во-вторых, часть изменений, внесенных заводом им. Дзержинского в конструкцию пилы, прижились, а это делает его соавтором моторной пилы МП-220 .

И даже после того, как завод им. Дзержинского «приземлил» излишне оптимистичный проект ЦНИИМЭ-2, для середины 1930-х годов это была достаточно хорошая пила. В дальнейшем данная пила прошла ряд модернизаций и производилась до начала 1950-х годов. Именно эту пилу в модификации МП-220А можно увидеть в фильме «Разгром немецких войск под Москвой», получившем в 1942 году премию «Оскар» .

Увидеть ту самую пилу, о которой говорилось ранее, можно в пермском музее. У нее на шильдике написано «МП-50», видимо, это обозначение по длине реза, а не по объему двигателя, но это именно та самая модель пилы, которая критиковалась Уваровым в 1936 году (рис. 7) .

Рис. 7. Моторная пила МП-50 (модель 1935 года)

Особенностями этой модели были:

– скошенные велосипедные рукоятки;

– рычажное включение сцепления, у которого тяга проходит в непосредственной близости от пильной цепи;

– металлическая трубка в качестве бензопровода .

Таким образом, если сравнивать эти три цельноповоротных пилы, то получается, что, несмотря на внешние различия, Stihl A конструктивно близка к Rinco A, но МП-220 имеет принципиальные отличия от внешне похожей на нее Stihl A .

Можно утверждать, что пила МП-220 – это собственная разработка ЦНИИМЭ и завода им. Дзержинского. Она не только не является копией конструкции Stihl A и Rinco A, но и конструктивно их превосходит. Более того, в вопросе отсутствия редуктора между двигателем и пильной цепью данная пила опередила мировой рынок на 15 лет. Иностранные модели, претендующие на звание «первой в мире безредукторной бензопилы»

относятся к концу 1940-х – началу 1950-х годов. (Нельзя с уверенностью утверждать, что «МП-220» была первой в мире безредукторной бензопилой. Правильно будет сказать: «самая ранняя из известных».)

ВНЕДРЕНИЕ МОТОРНЫХ ПИЛ В ЛЕСНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

Таким образом, в 1930-х годах в СССР были:

– большие государственные планы на использование моторных пил при лесозаготовках;

– моторная пила, которая даже после «приземления» в процессе ее серийного производства, была хорошей и в чем-то опережала зарубежные образцы .

Оставался лишь вопрос о внедрении моторных пил в лесную промышленность .

За рубежом попытки использования моторных пил в лесной промышленности наблюдаются с начала 1900-х годов. В основном это были стационарные или передвижные машины, и их практическое применение ограничивалось раскряжевкой. Несмотря на то что к середине 1930-х годов произошли существенные изменения в конструкции пил, они оставались тяжелыми и неудобными для использования в лесу .

Большие временные затраты на переход с пилой от дерева к дереву делали их использование на лесосеке экономически нецелесообразным [9, с. 14]. Несмотря на некоторые сдвиги в этой области, произошедшие во время Второй мировой войны и связанные с необходимостью увеличить производство древесины, окончательно ситуация изменилась лишь в 1950-х годах, вместе с массовым распространением бензопил для одного человека .

Ситуация в СССР была похожая, но со своей спецификой. Кроме эргономического фактора, связанного с весом моторных пил, существовала кадровая проблема. Дело в том, что в те годы на лесосеках трудились временные работники из крестьян. Они вели лесозаготовки с использованием ручного инструмента и гужевого транспорта. Эти люди не только не могли справиться с таким сложным механизмом, как моторная пила, но и в целом имели низкую квалификацию как лесорубы .

В своем докладе 1932 года это отмечал и нарком Лобов: «Ведь вопрос не в том, что наш лесоруб ленится работать, а канадский старательно работает, но у нас очень часто малоквалифицированные люди работают с плохими инструментами. Приходит деревенский паренек, который один год работает в лесу, а другой – года нет. Канадец – тот постоянно работает, это его профессия» [1, с. 41] .

В качестве одного из вариантов решения этой проблемы предлагалось включать «квалифицированных заводских рабочих» в бригады по механизированной валке [3, с. 134], но в условиях нехватки квалифицированных рабочих на самих заводах рассчитывать на их массовое использование при лесозаготовках было невозможно .

Другой важной проблемой, связанной одновременно с кадрами и экономикой, была оплата труда. Все планировавшиеся методы использования моторных пил предполагали переход к бригадам численностью 5–10 человек с жестким разделением труда. Подобные изменения ставили доход работников в зависимость от качества работы других участников цепочки и вызывали недовольство и опасение .

Если прибавить к этому кадровые проблемы в промышленности, следствием которых были проблемы с выполнением плана по выпуску моторных пил, связанные с их качеством, то не было никаких шансов на выполнение изначальных планов по механизации валки с помощью моторных пил .

Условным временем завершения попытки массового использования моторных пил (как бензо-, так и электро-) можно считать 1938 год, когда вместо перехода на моторные и пружинные пилы постановлением СНК от 15 ноября 1938 года был закреплен переход на лучковые .

И хотя в данном документе упоминаются моторные пилы, там есть четкое распоряжение «полностью перевести заготовку леса в 1939 году на лучковые пилы» [8, с. 324]. Также во второй половине 1930-х годов в профильной лесной прессе уже шла широкая агитационная кампания о том, как правильно работать лучковыми пилами. Таким образом, к началу третьей пятилетки планы по внедрению моторных пил в лесную промышленность не только не были выполнены, но и по факту были отменены .

ВЫВОДЫ

Несмотря на полный провал планов по механизации валки деревьев с помощью моторных пил, данный опыт был не столь однозначен. Для самой лесной промышленности эта ситуация скорее отрицательная – переход на лучковые пилы можно было начать еще в конце 1920-х годов. Ни отсутствие постоянных кадров на лесозаготовках, ни система оплаты труда этому не препятствовали. Тем более, что такие идеи звучали на самом верху. На сессии ВЦИК в 1929 году Николай Иванович Пахомов (председатель Нижегородского крайисполкома) сказал: «В Америке не особенно много пил “ринко”, но зато есть ручная пила, которая прекрасно работает и надо уметь только ею управлять». Однако желание быстрых и радикальных изменений взяло верх .

В вопросах проектирования бензо- и электромоторных пил был сформирован задел, который сыграл впоследствии позитивную роль:

– те люди, которые в 1930-х годах разрабатывали отечественные бензо- и электропилы, после войны создали электропилу К-5 и бензопилу «Дружба»;

– был накоплен опыт в разработке технологии механизированной валки леса;

– разделы, посвященные моторным пилам, появились в учебных планах лесотехнических учебных заведений. Это способствовало формированию кадров, готовых к работе с моторными пилами;

– и, наконец, у нас был завод, который с 1935 года занимался разработкой и серийным выпуском бензопил .

Таким образом, когда технологии дозрели и пришло время массового производства легких бензопил для одного человека, у нас в стране были научные, учебные и производственные кадры, которые позволили решить задачу по реальной механизации лесозаготовок. И пермский завод им. Дзержинского сыграл в этом далеко не последнюю роль .

Список литературы

1. XVII Конференция Всесоюзной коммунистической партии(б) (стенографический отчет). – М.: Партийное издательство, 1932. – 296 с .

2. Альбрехт К.И. Рационализация и механизация лесозаготовок. – Новая деревня Гос. тип. Евгении Соколовой, 1929. – 165 с .

3. Котлов В.В. Лесозаготовки. – М.; Л.: Гос. изд-во с.-х. и колхознокооперат. лит-ры, 1931. – 197 с .

4. Лесная промышленность СССР 1917–1957: в 3 т. / под ред .

В.А. Попова. – М.: Гослесбумиздат, 1957. – Т. 1: Лесоэксплуатация. – 258 с .

5. Материалы к плану развития народного хозяйства и социальнокультурного строительства ДВК во второй пятилетке (1933–1937 гг.). – Хабаровск, 1932 .

6. Проект задания Котласского целлюлозно-бумажного комбината .

Часть экономическая и техническая. Т. 2. – М.: Бумстрой, 1930 .

7. Пути развития лесной промышленности в СССР. – М.: Гослестехиздат, 1933. – 268 с .

8. Советская лесная экономика. Москва – Север, 1917–1941 гг.: сб .

док. и материалов / РАН; сост.: В.Г. Макуров, А.Т. Филатова. – Петрозаводск, 2005. – 440 c .

9. Соколов И.Г. На лесозаготовках США и Канады. – М.: Гослестехиздат, 1935. – 86 с .

10. Стогов В.В., Уваров Н.В. Работа ЦНИИМЭ по механизации трудоемких процессов лесозаготовок // Материалы по механизации лесозаготовок и лесотранспорта. – М.: Гослестехиздат, 1935. – С. 3–15 .

11. Уваров Н.В. Советская цепная бензиномоторная пила. – М.:

Гослестехиздат, 1936. – 84 с .

12. Уваров Н.В. Советские бензиномоторные пилы // Лесное хозяйство и лесоэксплоатация. – 1936. – № 6. – С. 25–50 .

13. Флястер И.И. Механизация лесозаготовок и задачи научно исследовательской работы (О работе ЦНИММЭ) // Лесная индустрия. – 1935. – № 9. – С. 23–28 .

–  –  –

ПЕРМСКИЙ МОТОРОСТРОИТЕЛЬНЫЙ ЗАВОД № 19

В ПЕРЕХОДНЫЙ ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД (1945–1950 ГОДЫ) Аннотация. Анализируются экономические и социальные аспекты перехода от массового выпуска военной продукции к производству мирного времени на примере крупного предприятия машиностроения – Пермского моторостроительного завода № 19 (ныне – АО «ОДК-Пермские моторы»). Этот период характеризовался освоением гражданского рынка, серьезным повышением требований к качеству продукции и выпуском более сложных изделий оборонного назначения. Важнейшую роль сыграла незаурядная личность директора Анатолия Солдатова .

Ключевые слова: конверсия, «ширпотреб», государственная поддержка, лояльность персонала, качество продукции, А.Г. Солдатов .

Abstract. The article analyzes the economic and social aspects of the transition from mass military production of WW2 period to peacetime production using the example of a large machine-building enterprise – Perm Engine Plant No. 19 (now – JSC "UEC-Perm Engines"). This period was characterized by the development of the civil consumer market, a serious increase in the requirements for the quality of products and output of improved defense products. The most important role was played by the outstanding personality of the director Anatoly Soldatov .

Key words: conversion, "consumer goods", state support, personnel loyalty, product quality, A.G. Soldatov .

НАЧАЛО ПРОБЛЕМ ПЕРЕХОДА НА МИРНЫЕ РЕЛЬСЫ

Сокращение военного производства на заводе № 19 последовательно началось с июня 1945 года. Предполагалось, что объем оборонной продукции в 1946 году будет снижен на 60 %. Фактически так и произошло – было выпущено 2900 моторов вместо 7112 в 1945 году (при этом план на 1946 год составил 3800 моторов). В стоимостном выражении оборонная продукция упала еще больше, до 35 % от показателя 1945 года .

При этом существенного сокращения рабочих не произошло .

В 1945 году на заводе имелось 14 тысяч рабочих, в 1946–50-е годы их численность колебалась в районе 12 тысяч. Сохранению кадров руководство завода придавало огромное значение еще во время войны. Несмотря на запретительные меры, существовала значительная текучесть – несколько тысяч человек в год (в 1944 году числилось 1800 «дезертиров»). После окончания войны угрозой для нормальной работы завода стал отток квалифицированных кадров эвакуированных (табл. 1) .

–  –  –

«Мы не можем отпустить всех людей, которые прибыли на завод по эвакуации, это значит полностью остановить цеха 39, 37, 11 и ряд других. Массового переселения на старые места быть не может и не будет» – говорил А.Г. Солдатов в июне 1945 года [4, л. 173] .

На начальном этапе производства мирного времени руководство завода было обеспокоено снижением выработки и заработков в связи с переходом на 8-часовой рабочий день (в военный период смены длились по 11 часов). В результате сокращения рабочего дня средний заработок рабочего в июне 1945 года упал на 25 % .

«Сейчас с точки зрения текучести дела у нас обстоят благополучно, но если мы не сделаем выводов из цифр заработной платы, а экономика определяет все, то некоторые очень серьезно подумают – не уйти ли туда, где можно заработать побольше» [5, л. 68] .

К концу года задача «подтягивания» зарплаты до уровня военного времени была решена за счет выплаты премиальных. Средняя месячная зарплата рабочего составила 762 рубля, или 95 % к средней зарплате при 11-часовой смене. При этом среднечасовой заработок поднялся на 30 % [6, л. 55] .



Pages:     | 1 || 3 | 4 |



Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" Школа: Информационных технологий и робототехники Направление подготовки: 15.04.06 Мехатроника и робототехника Отдел...»

«МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТ ПО СТАНДАРТИЗАЦИИ, МЕТРОЛОГИИ И СЕРТИФИКАЦИИ (МГС) INTERSTATE COUNCIL FOR STANDARDIZATION, METROLOGY AND CERTIFICATION (ISC) ГОСТ МЕЖГОСУДАРСТВЕННЫЙ IEC 60730-2-13“ СТАНДАРТ Автом атические электрические управляю щ ие устройства бы тового и аналогичного назначения Ч а с т ь 2-13 ЧАСТНЫЕ ТРЕБОВАНИЯ К...»

«УДК 661.1:662.76 ШОДИЕВ Голибджон Гаюрович ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ГАЗИФИКАЦИИ УГЛЯ ФОН-ЯГНОБСКОГО МЕСТОРОЖДЕНИЯ ДЛЯ СОВМЕЩЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА ТЕПЛА И ХИМИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ 05.17.01– технология неорганических веществ ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени...»

«ОДМ 218.2.071-2016 ОТРАСЛЕВОЙ ДОРОЖНЫЙ МЕТОДИЧЕСКИЙ ДОКУМЕНТ МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ПРОЕКТИРОВАНИЮ КОЛЬЦЕВЫХ ПЕРЕСЕЧЕНИЙ ПРИ СТРОИТЕЛЬСТВЕ И РЕКОНСТРУКЦИИ АВТОМОБИЛЬНЫХ ДОРОГ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ДОРОЖНОЕ АГЕНТСТВО (РОСАВТОДОР) Москва 2016 цели оценки недвижимости ОДМ 218.2.071-2016 ПРЕДИСЛОВИЕ 1 РАЗРАБОТАНЫ:. МОСКОВСКИМ АВТОМОБИЛЬ...»

«ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ 2017 СОДЕРЖАНИЕ 1. Общие сведения об образовательной организации. 3 2. Образовательная деятельность. 6 3. Научно-исследовательская деятельность. 27 4. Международная деятельност...»

«МИНИСТЕРСТВО ТРАНСПОРТА И КОММУНИКАЦИЙ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ "БЕЛДОРНИИ" ИННОВАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ И МАТЕРИАЛЫ, ПРИМЕНЯЕМЫЕ В ДОРОЖНОМ ХОЗЯЙСТВЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ "БЕЛДОРНИИ" РЕСПУБЛИКАНСКОЕ ДОЧЕРНЕЕ УНИТАРНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ "БЕЛОРУССКИЙ ДОРОЖНЫЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ "БЕЛДОРНИИ"...»

«Публичная оферта на предоставление услуг сотовой радиотелефонной связи системы PREPAID в сети ООО "COSCOM" Общество с ограниченной ответственностью "COSCOM" торговая марка "Ucell" (сокращенное наименование ООО "CO...»

«Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ "Грани познания". № 4(57). Октябрь 2018 www.grani.vspu.ru УДК 376.37(373.2):004.588 Е.А. ЧАЛЫШЕВА, В.Г. ЯРИКОВ (Волгоград) ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИНФОРМАЦИОННО-КОММУНИКАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ ПРИ КОМПЕНСАТОРНОЙ РЕСТРУКТУРИЗАЦИИ КОНСОНАНТИЗМА У ДЕТЕЙ ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА С НАРУШЕНИЯМИ РЕЧИ Поставлена задача р...»

«Spellman High Voltage. Ваш поставщик источников питания для масс спектрометрического оборудования Q TOF LC TOF GC TOF MALDI TOF ICP MS SIMS Масс спектрометрия Капиллярный электрофорез Электростатические линзы ВЫСОКОВОЛЬТНЫЕ ИСТОЧНИКИ ПИТАНИЯ ДЛЯ МАСС СПЕКТРОМЕТРИИ Если Вам нужен модульный источни...»

«Основные сведения об электронных приборах. Классификация электронных 1. приборов по виду рабочей среды: полупроводниковые, электровакуумные, газоразрядные.2 . Теория полупроводникового р-n перехода. Структура р-n перехода. Больцмановское равновесие.3. Зонная диаграмма р-n перехода. Высота потенциального барь...»

«HP Photosmart C4340 All-in-One series Вводное руководство * # Уведомления компании Hewlett-Packard Сведения, содержащиеся в настоящем документе, могут быть изменены без предварительного уведомления. С сохранением всех прав. Воспроизведение, адап...»

«Список дополнит. научно-методических работ по линии РЦ ИМТО 1. Попечителев Е. П., Пахарьков Г. Н. О концепции дополнительного профессионального образования в области биомедицинской инженерии в России // Материалы научно-практ. конф. Медицинские информационные системы – МИС-2000, Таганрог, 2000. С 195-197.2....»

«Секция 1: Инновационные технологии получения и контроля неразъемных соединений в машиностроении Экспериментальные данные приведены в таблице 1 Таблица 1 Образец с содержаниСредний размер зерна, Поперечный размер Длина "веток", мкм ем W, г мкм "ствола", мкм 0,525...»

«ЕЦБ не предложил реальных действий 3 августа 2012 Драги нажал на тормоз. чтобы сохранить мотивацию к снижению дефицита бюджетов и внедрению структурных реформ . Другой недостаток программы 26 июля президент...»

«Ф Е ДЕР АЛЬ Н О Е АГЕН ТС ТВО ПО ТЕХНИЧЕСКОМ У РЕГУЛИРОВАНИЮ И МЕТРОЛОГИИ ГО С ТР НАЦИОНАЛЬНЫ Й 55557.3 стандарт — российско й (ИСО 18185федерации 3:2007) К О Н Т Е Й Н Е Р Ы ГР УЗ О В Ы Е ПЛОМБЫ ЭЛЕКТРО ННЫ Е Част ь3 Характеристика окружающей среды ISO...»

«f Адм, Губернатора СПб № 07-105-4750Л 8-0-0 от 18 04.2018 г К О Н Т РО Л Ь Н О -С Ч Е Т Н А Я ПАЛАТА С А Н К Т -П ЕТ Е РБУ РГА Губернатор Санкт-Петербурга Антоненко пер., д. 4, Санкт-Петербург, 190107 тел./факс (812)314-37-26 e-mail: ksp@kbp.org.ru, http://www.ksp.org.ru Г.С.П олт...»

«22 О ВВОДЕ В ДЕЙСТВИЕ РТМЗб.18.32.6-92 УКАЗАНИЯ ПО ПРОЕКТИРОВАНИЮ УСТАНОВОК КОМПЕНСАЦИИ РЕАКТИВНОЙ МОЩНОСТИ В ЭЛЕКТРИЧЕСКИХ СЕТЯХ ОБЩЕГО НАЗНАЧЕНИЯ ПРОМЫШЛЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ (технический циркуляр ВНИПИ Тяжпромэлектропроект N 360-93 от 15 января 1993 г.) Настоящий руководящий технический материал (РТМ), разработ...»

«БУДЬКО АНДРЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ Разработка и исследование технологии и технических средств повышения качества разобщения продуктивных горизонтов снижением количества свободной воды затворения на ранних...»

«МИХАИЛ ИЗРАИЛОВ ЖИЗНЬ, ПОХОЖАЯ НА ШУТКУ?! ТОМ 2 Издание второе, исправленное и дополненное Нью-Йорк МИХАИЛ ИЗРАИЛОВ ЖИЗНЬ, ПОХОЖАЯ НА ШУТКУ?! Том 2 Издание второе, исправленное и дополненное Издатель: Анна Гольд...»

«Электронный журнал "Труды МАИ". Выпуск № 57 www.mai.ru/science/trudy/ УДК 621.452.3 Исследование распыливания топлива пневмомеханическими форсунками А.М. Ланский, С.В. Лукачев, С.Г. Матвеев Аннотация В статье рассмотрены результаты эксперимен...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.