WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«Как изменяются сказки: к методу исследования Многие исследователи отмечают, что последнее время фольклор, в том числе волшебные сказки, заметно меняется. Явление это свойственно, ...»

А.В. Рафаева

Москва

Как изменяются сказки: к методу исследования

Многие исследователи отмечают, что последнее время фольклор, в том числе волшебные

сказки, заметно меняется. Явление это свойственно, естественно, не только русскому фольклору .

К примеру, литовская исследовательница Б. Кербелите даже отказывается от включения сказок,

записанных в последнее время, в свой указатель сказочных типов, поясняя это следующим

образом: «записи самого конца XX в. и начала XXI в. целесообразно классифицировать отдельно .

Среди них резко увеличилось число пересказов прочитанных в книгах сказок (не только литовских) и весьма разрушенных вариантов» ([Кербелите 2005, с. 10]). Об изменениях в современной русской фольклорной традиции пишет и Е.А. Костюхин. «Если классический фольклор бытовал преимущественно в деревне, то стихия фольклора современного – город .

Классический фольклор постепенно отмирает: уходят из жизни героический эпос, волшебные сказки, традиционные лирические песни – рождаются песни новой формации, частушки, анекдоты» ([Костюхин 2004, с. 24]). Ученый относит начало этого процесса к XIX в., к моменту отмены крепостного права и началу разрушения традиционных отношений в русской деревне, однако нет сомнения в том, что в последнее время подобные изменения ускоряются и под влиянием ряда других причин. К таким причинам можно отнести, в частности, изменение форм досуга, влияние современной массовой культуры и многие другие .

«Трагические события коллективизации и Великой Отечественной войны, внедрение советской, по преимуществу городской, массовой культуры (одну из сторон этого процесса можно охарактеризовать как распространение «телевизионной болезни») привели к тому, что традиционный фольклор перестал занимать главенствующее, определяющее место в жизни деревни.... Однако точнее было бы сказать, что активное бытование ряда фольклорных жанров сменилось пассивным» ([Власова, Жекулина 2001, с. 12]). Н.М. Ведерникова, анализируя волшебные сказки Москвы и Московской области, записанные в 1970–1989-х г.г., отмечает некоторые «общие тенденции, характерные для русской сказки… Одной из них стала «бытовизация», т.е. наполнение волшебной сказки бытовыми реалиями, что особенно отмечено в сказках последних десятилетий.... Можно отметить также некоторую галантность в беседах персонажей – обращение друг к другу на «вы», грамотность героев как показатель ума и пр.... И тем не менее, поступки героев соответствуют условиям традиционного сюжета» ([Ведерникова 1998, с. 21 – 22]). Однако, по замечанию исследовательницы, «бытовизация» волшебных сказом ярко проявляется и в некоторых записях 1860-х гг. «Споры о том, является ли бытовизация признаком разрушения традиционной волшебной сказки, не может иметь однозначного ответа», заключает Н.М. Ведерникова ([Ведерникова 1998, с. 22]). Противоположный процесс – «новеллизация» волшебной сказки – напротив, приводит к появлению в сказочных текстах психологических мотивировок, подробных описаний и других явлений, классической волшебной сказке не свойственных. Можно привести и многие другие признаки, свидетельствующие об изменении как роли волшебной сказки в современной традиции, так и самих сказок. В частности, к таким признакам относится смешение волшебной сказки с произведениями других жанров, так что произведение не может быть однозначно отнесено ни к одному из них. По свидетельству М.Н. Власовой и В.И. Жекулиной, «наиболее активно бытуют здесь (в Новгородской области – А.Р.) жанры с "гибкой" образноповествовательной структурой, которая проницаема для современных осмыслений, неодноплановых толкований» ([Власова, Жекулина 2001, с. 18]) .





Анализ изменений, происходящих в волшебной сказке, осложняется тем, что критерии, которые позволили бы однозначно отнести прозаическое фольклорное произведение к этому жанру, до сих пор не разработаны. По словам Е.А. Костюхина, «наши представления о волшебных сказках во многом сформированы идеями В.Я. Проппа: волшебные сказки – те произведения, что отвечают найденной Проппом композиционной формуле. Однако в каталоге Аарне-Томпсона немало сюжетов, помещенных среди волшебных сказок, не подчиняются пропповской схеме. Есть установка на волшебносказочное повествование, но схема дает сбои – и сказка выпадает из привычного ряда» ([Костюхин 1997, с. 15]). Как мы помним, В.Я. Пропп неоднократно определял сказки вообще как фольклорный жанр, в котором «в действительность рассказываемого ни исполнитель, ни слушатель не верят», волшебные же сказки выделял «не по признаку волшебности или чудесности (как думал Аарне), а по совершенно четкой композиции, по своим структурным признакам, по своему, так сказать, синтаксису, который устанавливается научно совершенно точно. Единство композиции для так называемой волшебной сказки есть признак устойчивый, исторически закономерный и существенный» ([Пропп 1998b, с. 28 – 29]). Однако для определения, относится ли некоторое произведение к жанру фольклорных сказок, вовсе не достаточно рассмотреть его композицию. Не будем сейчас углубляться в подробное изложение этого вопроса, напомним только, что сам В.Я. Пропп отмечал, что найденной им формуле может отвечать не только сказка, но и миф, и произведения других жанров, для которых подобное композиционное строение не является обязательным требованием .

Особенно большое значение определение жанровой принадлежности фольклорных призведений приобретает при составлении баз данных и компьютерной обработке фольклорных текстов. При подобных исследованиях необходим некоторый критерий или набор критериев, который позволил бы отобрать материал для исследования. Одним из возможных критериев для такого отбора могут служить указатели сказочных сюжетов, построенные по системе А. Аарне, – так называемый указатель Аарне-Томпсона (АТ) и национальные указатели, построенные по этой же системе. В частности, И.Л. Тумаркина как волшебную рассматривает любую сказку из сборника А.Н. Афанасьева, «если на нее есть ссылка хотя бы в одном сюжетном типе СУСа, относящемся к разделу волшебных сказок» ([Тумаркина 2004, с. 193]). В менее, может быть, наивной форме, этот критерий является очень широко распространенным. Однако использование указателя в качестве единственного способа определить принадлежность некоторой сказки к волшебным (или к любому другому жанру) затрудняется не только и не столько непоследовательностью неоднократно раскритикованной системы Аарне, не только тем, что не всякий сказочный сюжет, представленный в разделе волшебных сказок, действительно может быть однозначно отнесён к этому жанру1 .

«Представление о типичности сюжетов определяет оценку конкретных вариантов. Не соответствующие сюжетным схемам тексты воспринимаются как результат порчи произведения рассказчиком или его предшественниками.... Возможно, что упомянутая предпосылка подталкивала систематизаторов отсеивать "нетипичные" варианты: мы сталкивались с фактами, когда логически завершенные, хорошо записанные, но не соответствующие описанию сюжетного типа тексты не представлены в национальных каталогах в перечнях вариантов» ([Кербелите 2006, с. 94 – 95]). Таким образом, если соответствие указателям принять в качестве основного критерия, который позволит выделить волшебные сказки из всех произведений фольклорной прозы, велика вероятность пропустить нетипичные для волшебной сказки сюжеты и тем более не заметить изменения, происходящие с этим жанром в настоящее время. Заметим, что для произведений, занимающих промежуточное положение между волшебными сказками и другими жанрами, вероятность не попасть в поле зрение исследователя ещё выше: такие произведения отсеиваются или отсеивались как на этапе подготовки материалов к публикации, так и, по некоторым свидетельствам, во время полевой работы .

По-видимому, если основной целью исследования является изучение происходящих с волшебной сказкой изменений, а также, вероятно, и в некоторых других случаях, наиболее плодотворным будет "расширительное" определение этого жанра. К сходному выводу пришел Е.А. Костюхин, изучая сказки, которые плохо (конечно, с точки зрения героя) кончаются. «Обзор "нестандартных" сказок, расположившихся в указателе Аарне-Томпсона большей частью в разделе сказок волшебных, показывает, что все они смыкаются с иными видами фольклорной прозы, да и не только прозы. Самый простой выход – вообще исключить их из числа волшебных на том основании, что они под "стандарт" не подходят. Однако, как выясняется, в большинстве из них сохранены опорные точки пропповской "морфологии сказки". Другой выход – признать неустойчивость межжанровых границ и объявить такие сказки маргинальными. Это как бы волшебные сказки, ставшие результатом экспансии быличек. Отсюда их если не достоверный, то хотя бы полудостоверный характер. Но можно выходов и не искать, а признать, что В качестве только одного из примеров приведем тип АТ 365. В указателе СУС он описывается следующим образом: Жених-мертвец: невеста оплакивает убитого жениха; он является к ней и увозит в могилу. Этот сюжет в русской традиции чрезвычайно характерен для поверий и произведений несказочной прозы, неоднократно зафиксирован в соответствующих указателях (различные варианты этого сюжета в указателях несказочной прозы рассмотрены в статье [Рафаева 2005]). Для волшебной сказки этот сюжет едва ли можно назвать типичным .

художественный потенциал волшебных сказок шире привычного "как в сказке"» ([Костюхин 1997, с. 17]). Изучение таких "непривычных" сказок или "непривычных"вариантов широко известных сказок даст нам бесценный материал для ответа на вопрос, как же именно изменяются и, возможно, будут изменяться волшебные сказки .

В качестве рабочих признаков, которые позволят нам относить сказки если не к волшебным, то к промежуточным между волшебными сказками и другими жанрами, можно выделить следующие:

• полное или частичное соответствие композиции сказки формуле В.Я. Проппа;

• с определенной долей осторожности – соответствие сюжета сказки одному из типов, зафиксированному в указателях АТ или СУС в разделе волшебных сказок;

• наличие оппозиции между своим и чужим мирами, особенно в тех случаях, когда границу между своим и чужим миром пересекает герой сказки, а не сверхъестественное существо. На возможность пересекать границу между своим и чужим миром и активно действовать в обоих мирах как на существенную характеристику героя волшебной сказки обратила внимание В.Е. Добровольская (см .

[Добровольская 2001]);

• наличие оппозиции между предварительным испытанием на правильное поведение (часто соответствующим первой функции дарителя, выделенной В.Я. Проппом) и основным испытанием, ведущим к получению конечной сказочной ценности – царевны, диковинок и т.п. О важности этой оппозиции для волшебной сказке см .

[Мелетинский и др. 2001];

• наконец, наличие типичных для волшебной сказки формул (в некотором царстве, в некотором государстве; жили-был;, сказка вся, больше врать нельзя; скоро сказка сказывается и многих других), персонажей (Кощей, Баба-Яга), а в некоторых случаях – мотивов (таких, к примеру, бой со змеем), также может служить дополнительным признаком, позволяющим отнести рассматриваемый текст к жанру волшебной сказки, по крайней мере, к «маргинальной» или «периферийной», по выражению Е.А. Костюхина, его части .

Как уже говорилось выше, исследователи отмечают такие изменения, происходящие в волшебных сказках, как смена активного бытования пассивным (что приводит к появлению сильно сокращенных вариантов, фактически пересказов сюжета), влияние других фольклорных жанров (бывальщин, анекдотов), а также литературных произведений и телефильмов, насыщение сказок деталями, этому жанру несвойственными (бытовыми или, напротив, книжными) .

Рассмотрим эти и другие явления на примерах. Все примеры приводятся по опубликованным записям XX в., хотя многие трансформации подобного рода могут быть найдены и в более ранних записях и некоторые из них, к примеру, бытовизация, рассмотрены В.Я. Проппом в работе «Трансформации волшебных сказок». После названия сказки приводится ее номер по соответствующему источнкику, год записи и, в тех случаях, когда это возможно, номер (или номера) и название типа сказочного сюжета по указателю СУС. В некоторых случаях, особенно для длинных сказок, тексты приводятся не полностью .

1. Ослабление оппозиции свой – чужой Муж-собака (Пушк 13, 1927 г., СУС 425A Амур и Психея) Жил дед и баба. У них была дочка, девочка маленькая. И вот старик ходи на барщину работать. А девочку было зыбать некому. Вот стала сажать баба хлебы, а к ней пришла собака. Она и говорит: «Позыбли мою девочку, выросте она побольше, отдам за тебя замуж». Вот баба стала работать, а собака все стала ходить – зыбать ребенка .

Вон выросла девочка большая. Собака и говорит: «Отдавай теперь замуж за меня». И вот она отдала. И вот она стала жить с той собакой. Вот она днем – собакой, а ночью – молодцом. Вот она что ж делать? Вон всё ляге спать, а шкурку клал за головашки. Вот она взяла шкурку сожгла, девушка. А он тогда и сказал ей: «Ты больше меня не ввидишь» .

Вот она несколько время жила без нево. Говорит: «Как же мне ево ввидеть?» Пришла к старой бабушке и спрашивае: «Как мне ево ввидеть?» Ана и говорит: «Сноси ты трои чоботы железныи, тогда ты ево ввидишь!» Вот она достала эти чоботы и носила, его искала – и несколько лет его не видала, не находила. Ну, опять пошла. Ишла, пришла к старой колдовке и спрашивает: «Как бы мне ево ввидеть?» А баба и сказала ей: «Тогда ты ево увидишь, когда съешь три решета железнова бобу. Тогда он сам к тебе придет». И вот она тоже достала три решета железнова бобу и ела. Все съела, а все его не дождала. Прошло несколько время. Она пошла опять ево искать, пришла к старику

– тоже был колдун. Он ей и сказал: «Тогда ты ево ввидишь, когда достанешь с царского колодца воды живой. Достань и спрысни тое место, где сожгла шкурку. Тогда он к тебе придет». И вот она достала воды и спрыснула шкурку – явился еёный молодец. Тогда она от страху и от жадности ее – сколько лет он страдал через ее, что не пришлось с ней жить – она и умерла .

Эта сказка, за исключением начала и финала, довольно точно соответствует типу 425А Амур и Психея: девушка отдана чудовищу, превращающемуся ночью в красавца; она хочет взглянуть на него при свете; муж исчезает; она ищет его. Обычно, однако, в сказках этого и близких типов чудовище либо не конкретизируется (подчеркивается его страшный внешний вид, грубый голос), либо в качестве мужа героини выступают медведь или змея (уж). Заметим, что во всех этих вариантах, в отличие от рассматриваемого, уже внешний вид чудовища явно показывает его принадлежность к иному, нечеловеческому миру. Второе существенное отличие от рассматриваемого типа – это фактическое отсутствие отправки героини и поисков: героиня, чтобы вернуть мужа, должна выполнить вполне традиционные задания (сносить железную обувь, питаться железной пищей), однако с перемещением в иной мир это никак не связано, да и к желаемому результату не приводит. Героиня возвращаеся к тому месту, где сожгла шкурку, муж сам приходит к ней. То есть в рассматриваемой сказке как принадлежность мужа к иному миру, так и возможность героини действовать в ином мире, ослаблены. Заметим, что и финал сказки неблагополучен .

2. Ироническое отношение к сказочному сюжету и героям .

Цветочек аленький (Моск 41, 1989 г., СУС 425C Аленький цветочек) Давным-давно это было. Жил купец, и было у него три дочери. Две просто бабы, а одна с придурью. Все на романтику тянуло. Чего-то необыкновенного от жизни ждала .

… .

А тут часы уже стали бить, на площади-то. Она испугалась – и кольцо2 переодела. Очутилась в доме у зверя и видит: лежит он и почти помер от тоски.

Она его пожалела и как заголосит:

– На кого ты меня оставляешь, друг сердечный! Мне жизни без тебя не будет! Я тебя люблю крепко!

Тут он ожил и прпвратился в красавца писаного. и поженились они, и стали жить-поживать и добра наживать .

Мы не приводим текст полностью. Сюжет этой сказки вполне соответствует традиционному, однако отношение рассказчика к описываемым событиям явно ироническое. Это проявляется и в характеристике главной героини, и в мотивировке поведения купца, не нашедшего аленького цветочка (он бы плюнул, а знал, наверное, какой крик дома будет), и в комментарии исполнителя (Я вот хоть и мужик, а тебе скажу. Нас, мужиков, жалеть не надо, мы всегда этим пользуемся. А бабы у нас все жалельщицы. Ну вот всегда им всех жалко) .

В работе «Трансформации волшебных сказок» В.Я. Пропп так пишет о юмористической трактовке событий в волшебной сказке. «Героическая трактовка первичнее трактовки юмористической.... Так, обыгрывание змея в карты новее вступления с ним в смертный бой»

[Пропп 1998b, с. 237 – 238]). Заметим, что в данном примере отчетливо юмористическая трактовка происходящего сказителем никак не отражается на действиях персонажей сказки: как функции, так и их последовательность остаются неизменными .

3. Сложный сюжет с оригинальной авторской разработкой и рядом нетрадиционных деталей Царь и волшебник (Новг. 40, 1981 г., СУС 301D* Солдат находит исчезнувшую царевну, ср. также СУС 318 Неверная жена) Жил-был царь. Вот он пожанився и толковали с жаной, что как бы нам узнать, что кто у жене народится, у жены. Ну, они стали стараться, чтобы где бы узнать волшебника такого, ну, знахаря или волшебницу, волшебника – и оны поехали .

Вот оны поехали, всё же отыскали эту знахарку, как волшебницу, что раз человек все знает. Ладно. Вот оны приехали; ну эта узнала что кто оны.

Ну, она спрашивает, говорит:

– Что бы вы хотели, как вы попали сюда?

– Да вот, мы хотим узнать, что, может, вы подскажете, что кто у моей вот жане народится: сын или дочь?

– Хорошо, говорит, а я, говорит, безо всякого без раздумья, что у вас народится дочь. Только, говорит, у вас дочь будет находиться до семнадцати лет, а потом, говорит, у вас её украдут .

Ну, царь подумал, подумал, да и думает: что ж тут делать, а как же быть-то?

– А вот это уже вы самы, как царь вы должны самы уже заботиться об этим. Но до семнадцати лет. Вот и говорю, что у вас только она жить будет до семнадцати лет .

Служащее для перемещения в жилище «зверя страшного» .

Ну, и оны приехали домой и с жаной, и царь решил строить замок. и вот сколько он там построил, чтобы выстроить к семнадцати летам дочке. Вот и как раз семнадцать лет дочке. Она все интересовалась, что папа, а гля чего вы дом такой строите? А это же большущий, высоченный – это всё, замок.

А он говорит:

– Доченька, а это гли тебе .

Она говорит:

– А зачем?

– А чтобы здесь ты пожила, потому что мы знаем, что тебе, сказали, украдут. Украдет тебя волшебник, а знахарка нам рассказала, что вот так, что самы придумывайте, что если спасти хотите .

Ну и вот, оны выстроились; исполнилось ей семнадцать лет уже. Вечером оны ведут её в этот замок. Вот, закрыли, все – везде такой запор, что думается: никуда не денется. И вот наутро приходит, открывает дверь – а дочки нет. что делать? Как, кто украл – не знает. Теперь он что делает? Собирает арьмию. Ну, тут арьмию собрал, и тут арьмия, волнуются все, что война, наверно. А вот оны все быстро собрались, в строй встали .

[Клич о помощи]:

– Вот, говорит, кто у вас найдется такой человек, который, может быть, гипнозом владеет. И тогда, говорит, который умеет владеть, но, говорит, в первую очередь вы скажите, кто, наверное, слышали, что у меня дочь украли – я уже этого ня знаю. Так вот, я и хочу у вас спросить: кто бы нашелся, чтобы отыскать мою дочь?

[Герой вызывается, отправляется на поиски на корабле в сопровождении пятерых солдат. Узнавание волшебника-похитителя] .

Приходют – а он заранее, этот солдат-то, их уже гипнозом взял, этого волшебника, тово и другого. Но уже знал, кто оны. Да .

[Во время обеда герой закалывает вредителя вилкой. Унает о заговоре солдат с целью присвоить себе заслугу в освобождении царевны. Царевна тоже участвует в заговоре. Герой отказывается возвращаться вместе с солдатами и царевной, добирается сам с помощью чудесных предметов, полученных от младшего брата побежденного волшебника. Ложные герои и царевна идут в ресторан, где происходит узнавание истинного героя и обличение ложных. В награду царь предлагает герою руку царевны, тот отказывается] .

…Ну, и теперь царь предлагает этому господину прапорщику (герою – солдату в начале сказки – А.Р.), что мы ему должны предоставить комнату. Он предложил, что:

– Если она согласна за тебя идти, так я тогда не возражаю .

А он сам говорит:

– Нет, говорит, ваше величество царь-батюшко, я это не смогу сделать, потому что она все же царевна, а я прапорщик. Так какое право я имею это сделать? Я того не имею права .

– Ну, хорошо. Мы тогда тебе комнату отведем, обслуживающую нянечку. Также мы вас будем уважать. И что мы будем кушать, то и вам приносить будут. Все: и гулять будете. Все .

Ну вот, теперь яму отвели комнату, все это. Живут. И теперь, это, нянечка, носит яму кушанья.

А эта царевна пошла, царю сказала, что:

–Батюшка, а мне можно сходить его проведать: как ему тут нравится всё это житьё?

.. .

А она с целью пошла .

[попытка изведения героя и похищения чудесных предметов, прислуга (нянечка) помогает герою избежать смерти, наказание царевны и царя. Герой воцаряется и женится на помощнице]

– Вот, граждане (товарищей тогда не было, а братцы, братцы только были солдаты, которые вот такие уже, понимали что-нибудь, да). Братцы, я вот такой-то! У нас хищного царя нет, и царевны нет. Никаких прислуг, но прислуги пускай будут, оны не виновны: надо им тоже питаться. Так вот, вам я объявляю, что я царь. Наверно, слышали где-нибудь, что вот дочь была украдена, царевна, и вот я, как прапорщик, – меня вызвали, и я это зналу уже заранее, что украдена. И я её доставил ему. Так он вот меня ещё… Эта дочь мне начала мстить. Так вот, [я] теперь царем – все вы со мной, если вы согласны .

– Все, царь-батюшка, согласны. Всё будет у нас свободнее, как не так, как мы все под гнётом были, а будем мирно жить. А кто на нас напанет, мы не допустим до своей стране .

На этом-то он объявил, а потом он рассказал, уже после вот этого, что:

– Я женюсь на такой-то прислуге, которая она меня выручила и вот я теперь гля вас командовать буду, с вам вместе, чтобы мы дружно жили .

И вот на этом кончается. Оны остались, он на ней жанился, и остались оны вместе, стал он государем тоже .

Рассматриваемая сказка очень интересна. Она отличается большим количеством подробно разработанных деталей, по большей части не характерных для волшебной сказки, при сохранении общей сказочной структуры. К таким необычным, авторским деталям относятся, к примеру, желание царя и царицы узнать, будет у них сын или дочь, требование, чтобы спаситель царевны непременно владел гипнозом, волнение армии «что война, наверно», младший брат волшебникапохитителя в качестве дарителя (это мотивируется тем, что он находился «под гнётом» у старшего) и ряд других. Заметно и влияние советской идеологии, особенно в финале (сознательные солдаты, к которым обращается герой, выраженное намерение «мирно жить» при готовности защищаться от внешней агрессии «а кто на нас напанет, мы не допустим до своей стране», никак не связанной с сюжетом сказки или гнёт «хищного царя», также до того никак не проявлявшийся) .

4. Волшебная сказка как объяснение современного мироустройства Про летающую машину (Новг. 60, 1929 г., ср. СУС 575 Деревянный орел (голубь)) Позвал царь своих слуг и велел им напечатать объявление: тому, кто самую хитрую штуку на свете выдумает

– дать награду в сто рублей .

Является к царю один мастер:

– Я, царь-батющка, сделаю тебе хорошую штуку, только мне на инструмент двести рублей .

Дал ему царь двести рублей. Приходит к царю парень – ободранный, голодный:

– Царь-батюшка, я тоже хорошую штуку изобрету, да мне деньги на материалы нужны .

Дал и ему царь денег. Пошел этот парень в кабак, прошулял с друзьями да приятелями двести рублей .

Подходит время к царю с докладом идти .

[Парень с помощью приятеля-мужичка делает летающую машину. Испытание обоих соперников; мастер изобрел самовар, а до того «и царь, и все господа холодный квас пили». Герой показывает летающую машину в действии. Царь пожелал лететь после героя] .

Парень ему объясняет:

– Вот эту штуку верти да крути, – кверху поднимешься, а если книзу лететь…

– Ладно, ладно, – царь отвечает, – хорошую штуку выдумал. Однако своей головой царской я всё понял .

И полетел. Поднялся выше оболока, хотел вниз лететь, да не знает, как. Стал кричать – внизу люди не слышат. Так и унесло царя ниведь куда. А на его место выдумщик сел. С тех пор стали у нас оборванцы править да машины летать .

(Старые люди вперед знали, что пьяницы да оборванцы, да самая беднота страной править будут. И про иропланы знали. Мне матка моя побывальщину рассказывала) .

Если предыдущий пример представляет собой контаминацию двух сказочных типов с включением мотивов, традиционной волшебной сказке не свойственных, то в данном случае мы имеем усеченный вариант сказочного сюжета.

Вот как выглядит описание типа 575 в СУС:

Деревянный орел (голубь): спор о том, кто изготовит самый чудесный предмет; мастер делает деревянного орла; царевич летает на нем в башню к царевне; его ловят и хотят казнить;

улетает с места казни вместе с царевной) Как мы видим, сказительницу не слишком интересует судьба главного героя. Так, все мотивы, связанные с царевной и свадьбой, полностью исчезли из данного варианта сказки, воцарение же главного героя связано не со свадьбой, а с исчезновением царя. Зато у этой сказки появляется новая функция, волшебной сказке не свойственная, – объяснить современное сказительнице устройство мира. И то, и другое сближает рассматриваемую сказку с несказочной прозой, бывальщинами или преданиями .

5. Оригинальный сюжет с элементами волшебной сказки и сказки о животных Мальчик и волки (Ворон 11, 1967 г., оригинальный сюжет) Жил мальчик. У него была мать неродная. Она его не любила. Сказала она отцу: «Отвези его в лес, а иначе я уйду. Жить не буду» .

Ну, отец посадил его, значит, и повез. «Посиди, – говорит, – ягодков тебе наберу». А сам уехал. Он ждал, ждал и почувствовал, что бросил его отец. Стал плакать. Бродил ночь, плакал, плакал и уснул. Куда ж деваться!

Наутро встал и заплакал. Подходят к нему справа и слева два волка. Левый волк говорит:

– О чем плачешь, мальчик?

– Меня папа бросил .

– Ну, я тебя съем тогда. А правый волк говорит:

– Не тронь. Я его возьму себе .

И говорит мальчику:

– Ну, пойдем к моей бабушке .

Посадил его на спину и повез. Привез к бабушке-волчице, не сказал, что его отец бросил. Накормила она его, напоила, в волчью шубу одела и спать положила. Стал мальчик жить, помогать бабушке-волчихе и слушаться ее .

Вырос мальчик уже большой. Стал задумываться, печальней стал. И бабушка-волчиха говорит:

– Ты по своей бабушке соскучился?

Он говорит:

– Да, хочется мне домой .

Раз она и говорит правому волку:

– Ну, отвези его к его бабушке .

Посадил его волк и повез к бабушке, как Иван-царевич вез невесту свою. Пришел мальчик к своей бабушке и стал учиться на шофера. Выучился он на шофера и поехал на машине. Едет, встречаются ему волки правый и левый .

Левый волк попал ногой в капканы, перешиб ногу. Поднимает лапку, просит посадить его в машину.

Но мальчик отвечает:

– Ты меня съесть хотел, я тебя не посажу .

Поднимает лапку второй волк. Мальчик посадил правого волка в машину и отвез к его бабушке-волчихе .

Сказка эта отнесена собирателем, А.И. Кретовым, к разделу сказок о животных. В то же время для сказок о животных такое развитие сюжета совершенно нетипично. Как мы помним, основное содержание сказок о животных – это рассказ о ловких проделках, плутнях и обманах того или иного животного-трикстера, к примеру, лисы. Если в сказках о животных появляется человек, он тоже становится либо обманывающим, либо обманутым .

Совершенно иное строение имеет рассматриваемая сказка. Ряд мотивов (злая мачеха, оставление ребенка в лесу, испытание у лесной «бабушки-волчицы») позволяет если не прямо отнести эту сказку к волшебным, то сблизить ее с таковыми – или, если воспользоваться уже обсуждавшейся терминологией, отнести ее к периферии жанра волшебной сказки. Даже помощник-волк для русской волшебной сказки не является чем-то необычным. Конечно, эта сказка практически лишена «чудесных» элементов, однако и во многих вариантах сказки «Морозко» от падчерицы не требуются какие-то сверхъестественные умения, но лишь трудолюбие и отказ от жалоб (как и мальчик стал «жить, помогать бабушке-волчихе и слушаться ее») .

Интересная деталь, отличающая рассматриваемую сказку от волшебных, – это характер предварительного испытания, точнее, персонаж, проходящий предварительное испытание. В этой сказке предварительное испытание должны пройти волки, причем «правый волк» проходит это испытание (отказывается съесть мальчика) и в дальнейшем действует как помощник (ср. прямую отсылку в тексте – «как Иван-царевич вез невесту свою»). «Левый» же волк, пожелавший съесть мальчика и в дальнейшем не принимавший участия в его судьбе, по аналогии с известным пропповским персонажем может быть назван «ложным помощником». Эта деталь в сюжете сказки важна, поскольку в финале герой награждает помогавшего ему волка и отказывает в награде волку левому, т.е. мотив награды/наказания повторен дважды, в отрицательном и положительном варианте. Нет необходимости говорить, что, отдаляя рассматриваемый сюжет от волшебных, такая трактовка предварительного испытания не приближает его к сказкам о животных, поскольку для сказок о животных само наличие предварительного испытания не характерно .

Мы рассмотрели только некоторые случаи тех трансформаций традиционной волшебной сказки, которые можно отметить в записях XX века. Многие явления, такие, как замена персонажей (например, бабы-яги лешим), рационализация и появление мотивировок, редукция и расширение различных сказочных элементов, обращения (например, замена женского образа мужским) и ряд других рассмотрены в уже упоминавшейся работе В.Я. Проппа «Трансформации волшебных сказок». Попробуем теперь, ни в коем случае не претендуя на окончательность, выделить ряд критериев, рассматривая которые, можно было бы изучать происходящие в волшебной сказке изменения.

К таким критериям можно отнести:

1. Структура сюжета и мотивы сказки:

• набор функций Проппа (если такое выделение возможно) и их последовательность. Наличие или отсутствие таких парных функций, как бой – победа, задача – решение и др.;

• используемые в повествовании мотивы, их набор;

• количество сюжетообразующих мотивов, сложность сказочного сюжета;

• использование мотивов, в меньшей степени характерных для жанра (в рассмотренных сказках таким примером будет победа над вредителем с помощью гипноза и закалывания вилкой, см. пример 3);

• изменение ролей сказочных персонажей (например, предварительное испытание для волшебного помощника, см. пример 5) .

2. Персонажи:

• появление новых и использование старых имен персонажей, названий демонических существ и т.п.;

• изменение традиционных ролей сказочных персонажей (например, появление Змея в качестве волшебного помощника);

3. Язык, сказочные формулы, несюжетообразующие мотивы

• количество и разработанность «деталей» – несюжетообразующих мотивов, использование традиционных формул, зачинов, концовок;

• языковые особенности. Сохраняется или нет особый сказочный язык

4. Устность и книжность

• Влияние фольклорных жанров;

• Влияние произведений массовой культуры, литературы, телевизионных и кинофильмов .

Конечно, при увеличении количества текстов набор признаков, на которые имеет смысл обращать внимание при анализе, будет расширяться и уточняться .

Мы не можем наблюдать волшебную сказку в ее «классическом» состоянии. Не забудем, что научное собирание сказок началось в то время, когда этот жанр уже подвергся значительным изменениям. Однако жанр волшебной сказки изменялся неоднократно, пройдя долгий путь от архаических сказок, близких по структуре (а во многом – и условиям бытования) к мифу до тех сказок, которые нам известны сейчас. Как пишет В.П. Аникин, «В какой-то исторический момент сказки утратили образно-мифологическую логику и заменили ее новой. Произошло переоформление сказочных сюжетов – и, вероятно, это случалось не раз. Структура, связанная с мифологической логикой, оказалась разрушенной. Распавшиеся звенья прежней структуры стали свободными, обрели новое качество, а главное, были стронуты с привычных мест» [Аникин 2004, с. 84] .

О разрушении сказочной традиции говорится достаточно давно, однако и в последние годы собиратели записывают новые сказки, пусть и отличающиеся в каких-то чертах от сказок из сборника А.Н. Афанасьева, сложившиеся не без влияния современных реалий и условий бытования. Сохранится ли волшебная сказка как жанр? Войдут ли отмечавшиеся выше, равно как и многие другие, изменения в фонд сказочной традиции, или так и останутся яркими образцами индивидуального стиля талантливых сказителей? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, необходим прежде всего внимательный анализ имеющихся у нас волшебных сказок, как записанных в последнее время, так и более ранних записей. Однако закончить хотелось бы словами В.М. Жирмунского, который писал: «Если бы тематика сказки целиком исчерпывалась пережитками древних, давно исчезнувших обычаев и верований доисторической эпохи, сказка перестала быть живым явлением народного творчества, до сих пор волнующим слушателя и читателя своим человеческим содержанием».3 Литература Аникин 2004 – Аникин В.П. Теория фольклора. Курс лекций. – 2-е изд., доп. – М.: КДУ, 2004. – 432 с .

Афанасьев – Народные русские сказки А.Н. Афанасьева: В 3 т./ Подг. Л.Г. Бараг, Н.В .

Новиков. – М.: Наука, 1985 .

Ведерникова 1998 – Ведерникова Н.М. Народная проза Москвы и Московской области // Фольклорные сокровища Московской земли: Т.3. Сказки и несказочная проза. – М.: Наследие, 1998. – с. 7 – 27 .

Власова, Жекулина 2001 – Власова М.Н. Жекулина В.И. Традиционный фольклор Новгородской области // Традиционный фольклор Новгородской области. Серия Памятники русского фольклора. Сказки. Легенды. Предания. Былички. Заговоры. По записям 1963 – 1999 г. – СПб: Алетейя, 2001. С. 5 – 21 .

Ворон – Воронежские народные сказки и предания / Подг. текстов, сост., вступ. статья и прим. А.И. Кретова. (Афанасьевский сборник. Материалы и исследования. Вып. I).

– Воронеж:

Лаборатория народной культуры, 2004. – с. 91 – 310 .

Добровольская 2001 – Добровольская В.Е. Герой волшебной сказки: К проблеме генезиса и эволюции образа // Художественный мир традиционной культуры. Сб. статей к 75-летию В.Г .

Смолицкого. – М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2001. С. 37 – 67 .

Жирмунский 2004 – Жирмунский В.М. Фольклор Запада и Востока: Сравнительноисторические очерки. – М.: ОГИ, 2004. – 464 с .

Кербелите 2005 – Кербелите Б. Типы народных сказок: Структурно-семантическая классификация литовских народных сказок. М.: Российск. гос. гуманит. ун-т., 2005. – 724 с .

Цит. по работе: Чистов В.К. В.М. Жирмунский об «Исторических корнях волшебной сказки» В.Я. Проппа // Жирмунский В.М. Фольклор Запада и Востока: Сравнительно-исторические очерки. – М.: ОГИ, 2004. – С. 447 – 452 .

Кербелите 2006 – Кербелите Б. Новые возможности структурно-семантической классификации сказок // Проблемы структурно-семантических указателей: Сборник статей / под ред. А.В. Рафаевой. – М: РГГУ, 2006. – С. 93 – 112 .

Костюхин 1997 – Костюхин Е.А. Сказки, которые плохо кончаются // Живая старина, 1997, №4. С. 15 – 18 .

Костюхин 2004 – Костюхин Е.А.Лекции по русскому фольклору: учебное пособие для вузов. – М.: Дрофа, 2004. – 336 с .

Моск – Фольклорные сокровища Московской земли. Т.3. Сказки и несказочная проза. – М.:

Наследие, 1998. – 368 с .

Новг – Традиционный фольклор Новгородской области. Серия Памятники русского фольклора. Сказки. Легенды. Предания. Былички. Заговоры.

По записям 1963 – 1999 г.: – СПб:

Алетейя, 2001. – 534 с .

Пропп 1998a – Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки / Ст. Е.М. Мелетинского, А.В. Рафаевой, Сост., текстол. комм. И.В. Пешкова.– М.: Лабиринт, 1998. – 512 с. (Собрание трудов В.Я. Проппа.) Пропп 1998b – Пропп В.Я. Поэтика фольклора. / Сост., предисл. и комм. А.Н. Мартыновой .

– М.: Лабиринт, 1998. – 352 с. (Собрание трудов В.Я. Проппа) Пушк – Сказки и легенды пушкинских мест: записи 1927 – 1929 гг. / Записи на местах, наблюдения и исследования чл-корр. АН СССР В.И. Чернышева. Репринтное воспроизведение издания 1950 г. Спб: «Наука», 2004. – 344 с .

Рафаева 2005 – Рафаева А.В. Некоторые возможности компьютерного анализа фольклорных указателей // Проблемы компьютерной лингвистики: Сб-к научн. трудов / Под ред .

А.А. Кретова. – Вып.2. – Воронеж, 2005. С. 154 – 168 .

СУС – Сравнительный указатель сюжетов: Восточнославянская сказка / АН СССР. Отд-ние лит. и яз. Науч. совет по фольклору; Ин-т этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая; Сост. Л. Г .

Бараг, И. П. Березовский, К. П. Кабашников, Н. В. Новиков. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1979 .

— 437 с .

Тумаркина 2004 – Тумаркина И.Л. Подход к классификации сказочных сюжетов // Фольклор и художественная культура. Современные методолгические и технологические проблемы изучения и сохранения традиционной культуры. (Серия «Сохранение и возрождение фолклорных традиций», вып. 17) – М.: Государственный республиканский центр русского фольклора, 2004.– с. 178 – 193 .

АТ – Thompson S. The Types of the Folktale: A Classification and Bibliography. Anti Aarne's




Похожие работы:

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра русского языка как иностранного и методики его преподавания Мельчакова Наталья Николаевна ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ГРУППА "ФЛОРА ЛЕСА": ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Выпускная квалификационная работа бакалавра лингвистики Научный р...»

«ВЕСТНИК АНТРОПОЛОГИИ / НОВАЯ СЕРИЯ / 2018 № 2(42) ВЕСТНИК АНТРОПОЛОГИИ HERALD OF ANTHROPOLOGY № 2(42) 2018 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт этнологии и антропологии им. Н.Н . Миклухо-Маклая ========================================================= ВЕСТНИК АНТРОПОЛОГИИ HERALD OF ANTHROPOLOGY ===========================...»

«Составители: главный библиограф Н.В. Зотова главный библиограф Л.Ю. Семенова редактор: Н.С. Бирюкова дизайн обложки: Н.В. Алешина Библиотечный хронограф: информационный сборник [Текст] / ГБУК РО "Ряз. обл. универс. науч. б-ка им. Горького", группа научной информ. по культуре и искусству ; сост. : Н.В. Зотова,...»

«Цикл лекций по развитию гражданской культуры населения Красноярского края Лекция №6 Взаимодействие со СМИ органов государственной власти Игорь Астапов Мне бы хотелось построить сегодняшнюю встречу не в формате лекции, а в режим...»

«Хабибуллина Алсу Эдвардовна преподаватель Набережночелнинский институт (филиал) ФГАОУ ВПО "Казанский (Приволжский) федеральный университет" г. Набережные Челны, Республика Татарстан ИЗУЧЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ ОТОБРАЖЕНИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ ЧЕЛОВЕКА ВО ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ЕДИНИЦАХ Аннотация: в статье...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК КОНГРЕСС ПЕТЕРБУРГСКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ при поддержке Министерства иностранных дел Российской Федерации XIX МЕЖДУНАРОДНЫЕ ЛИХАЧЕВСКИЕ НАУЧНЫЕ ЧТЕНИЯ 23–24 мая 2019 года Чтения проводятся в соответствии с Указом Президента РФ В.В.Путина "Об увек...»

«1. Место государственной итоговой аттестации в структуре ОПОП Цели государственной итоговой аттестации проверка знаний, умений, навыков и личностных компетенций, приобретенных выпускником при изучении учебных д...»

«130 МАРИЯ СТЮАРТ И ЕЕ ОБРАЗ В ВОСПРИЯТИИ ФРАНЦУЗОВ М.А. Платэ (Москва, Россия) В данной статье рассматривается образ Марии Стюарт в восприятии французов и анализируется ее роль в культуре Франции. Образ Марии Стюарт сохраняет свою привлекательность и в...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.