WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«Иванов inslav Институт славяноведения РАН Материалы круглого стола ЦЛИ Balcanica. 6 БАЛКАНСКИЙ ПОЛИЛОГ: КОММУНИКАЦИЯ В КУЛЬТУРНО-СЛОЖНЫХ СООБЩЕСТВАХ ПАМЯТИ ВЯЧЕСЛАВА ВСЕВОЛОДОВИЧА ...»

-- [ Страница 1 ] --

inslav

Вячеслав Всеволодович

Иванов

inslav

Институт славяноведения РАН

Материалы круглого стола ЦЛИ Balcanica. 6

БАЛКАНСКИЙ ПОЛИЛОГ:

КОММУНИКАЦИЯ

В КУЛЬТУРНО-СЛОЖНЫХ

СООБЩЕСТВАХ

ПАМЯТИ ВЯЧЕСЛАВА ВСЕВОЛОДОВИЧА ИВАНОВА

Москва, 2018

inslav

РЕКОМЕНДОВАНО К ПЕЧАТИ УЧЕНЫМ СОВЕТОМ ИНСТИТУТА СЛАВЯНОВЕДЕНИЯ РАН

Издание подготовлено в рамках проекта «Язык и культура в полиэтничных и поликонфессиональных сообществах Юго-Восточной Европы XXI века: междисциплинарное исследование» (Программа фундаментальных исследований Президиума РАН «Культурно-сложные сообщества: понимание и управление»)

Рецензенты:

к.ф.н. М. В. Завьялова чл.-корр. РАН А. Л. Топорков

Р е д кол л е г и я :

И. А. Седакова (отв. ред.), М. М. Макарцев, Т. В. Цивьян Балканский полилог: коммуникация в культурно-сложных сообществах .

Памяти Вячеслава Всеволодовича Иванова / Отв. ред. И. А. Седакова, ред. М. М. Макарцев, Т. В. Цивьян. – Москва: Институт славяноведения РАН, 2018. (Материалы круглого стола ЦЛИ Balcanica. 6.) – 224 с .

DOI: 10.31168/2619-0842 ISSN: 2619-0842 ISBN: 978-5-7576-0425-1 В сборник вошли материалы круглого стола, организованного Центром лингвокультурных исследований Balcanica в память о выдающемся ученом, академике РАН Вячеславе Всеволодовиче Иванове (1929–2017). Тема коммуникации в ситуации бии полилингвизма, сосуществования разных языков и конфессий раскрывается с учетом многих балканских традиций, от древности до наших дней. Републикуются две работы Вяч.Вс. Иванова: о древних Балканах и их населении и о развитии письменности .

В оформлении обложки использована фотография с. Стакевцы, область Белоградчика, Болгария. 2001 .

Автор: И. А. Седакова На фронтисписе фотография Вячеслава Всеволодовича Иванова. Москва, Дом Балтрушайтиса. 28 августа 2012 года .

Автор: И.А. Седакова © Коллектив авторов, текст, 2018 © Институт славяноведения РАН, 2018 inslav СОДЕРЖАНИЕ От редколлегии

Вяч. Вс. Иванов Восточные индоевропейцы, анатолийцы и носители древнебалканских культур

Вяч. Вс. Иванов О древнебалканской письменности

Н. Н. Казанский Балканские исследования Вячеслава Всеволодовича Иванова..............26 Т. В. Цивьян Балканский билингвизм: заметки на полях

М. С. Морозова Выбор языка и переключение кодов в балканском полилоге (на примере билингвального сообщества Веля-Гораны, Черногория)

А. А. Новик Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в.

М. М. Макарцев Метаязыковое комментирование в славянской речи Албании..............92 К. А. Климова Язык как базовый элемент этнической самоидентификации понтийских греков в киберпространстве

И. А. Седакова Болгарские словесные формулы как коммуникативные акты в балканском контексте

А. А. Плотникова Предметный и вербальный коды в народной культуре боснийских и сербских мусульман

inslav 4 Содержание  K. С. Задоя, Е. Э. Будовская Ритуальные диалоги в святочной обрядности Украинских Карпат....149 Н. В. Злыднева «Балканский» код художественного сообщения и проблема адресата

Л. И. Акимова Разговоры в афинском некрополе





В. Я. Петрухин

О балканских мотивах в русском летописании и миниатюре:

навье коло

О новых публикациях

–  –  –

Центр лингвокультурных исследований BALCANICA Института славяноведения РАН продолжает серию публикаций материалов круглых столов (см .

ниже список). На этот раз исследователи обсуждали важнейшую для Балкан тему — коммуникацию в условиях би- и полилингвизма, сосуществования языков разных семей, языков и диалектов и разных этнокультурных и этноконфессиональных культурных традиций: «Балканский полилог: коммуникация в культурно-сложных сообществах» (3 апреля 2018 г.). По устоявшейся традиции, вместе с докладами мы публикуем материалы дискуссий, полагая, что возможность живого обсуждения проблем — одно из преимуществ круглого стола .

Впервые круглый стол ЦЛИ Balcanica проходил без участия Вячеслава Всеволодовича Иванова (21.08.1929 — 7.10.2017), в день, почти совпавший с полугодием его ухода от нас. Книга посвящена его памяти. Вячеслав Всеволодович Иванов (вместе с В. Н. Топоровым и Н. И. Толстым) стоял у истоков развития палео- и античной балканистики, сравнительно-исторических, типологических и семиотических исследований в Институте славяноведения .

Мы выбрали две его балканистические работы из наших прошлых сборников: они посвящены особо интересовавшей его теме древних Балкан, их населения, развития письменности .

Н. Н. Казанский предложил новые этимологические решения в проекции на балканистические штудии Вячеслава Всеволодовича. С. М. Толстая в выступлении на дискуссии коснулась работ Вячеслава Всеволодовича по грамматике современных балканских языков .

Центром круглого стола стала «балканская коммуникация» (языковые и культурные контакты), тема, которая была и остается основным мотором балканистики. Материалы сборника посвящены коммуникативным практикам на Балканах, в том числе и невербальным. Балканский полилог рассматривается в разных аспектах, и прежде всего как умножение не только числа участников, но и числа идиомов, на которых происходит общение, причем в него вносит свой вклад внешний участник — интервьюер и/или исследователь .

Существенно, что рассматривается не только словесный, но и визуальный код (статьи Л. И. Акимовой об Элевсинских стелах): рельефные стелы inslav 6 От редколлегии (V–IV вв. до н. э.) анализируются как участники диалога с прохожим, то есть диалога двух миров. Коммуникативный потенциал миниатюр в древнерусских летописях и балканские мотивы, нашедшие в них отражение, исследовал В. Я. Петрухин. Нетривиальную трактовку оппозиции адресант/адресат в рамках визуальных аспектов коммуникации и художественного «послания»

(message) в разных типах художественных и изобразительных текстов предложила Н. В. Злыднева .

Собственно лингвистические темы касаются, по преимуществу, би- и полилингвизма и «оперативного» переключения кодов, ориентированного на динамический контекст смены и умножения участников, то есть выработки стратегии, необходимой в балканской коммуникации. Язык как основной маркер идентификации в рамках оппозиции свой/чужой подвержен действию центробежной и центростремительной силы: сохранение своего и чуткость к восприятию чужого парадоксальным образом способствуют сохранению своего идиома (который остается ярким маркером самоидентификации), о чем пишет в своей статье Т. В. Цивьян .

В этом контексте особо важным представляется интерпретация «свежих» полевых данных: результат работы участников круглого стола в разных точках Балканского  Пространства. Анализ современного состояния коммуникативных практик и моделей общения на Балканах позволяет глубже проникнуть в механизм (само)идентификации в ракурсе универсальной оппозиции свой/чужой, где «третьим лишним» может оказаться интервьюер. Особую роль играет предложенное петербургскими балканистами понятие симбиотических сообществ, в которых разные этноязыковые и этнокультурные традиции оказываются одновременно спаянными и противопоставленными (славяно-неславянские — с преимущественным вниманием к албанскому) и славяно-славянские диалоги/полилоги на уровне языка, фольклора и ритуала (статьи А. А. Новика, М. С. Морозовой, М. М. Макарцева, И. А. Седаковой; А. А. Плотниковой, К. С. Задоя и Е. Э. Будовской) .

Новые коммуникативные практики — через интернет-сайты и социальные сети (К. А. Климова), то есть движение по виртуальному балканскому пространству (дублирующему реальное пространство) — ставят новые задачи перед теоретической балканистикой .

Сборник завершает презентация двух новых изданий, имеющих важное значение для развития югославистики и балканистики, — П. Ивича «Сербский народ и его язык» (М., 2017) и Н. В. Котовой «Язык албанцев Украины  в середине ХХ века. Тексты и словарь» (М., 2017) .

inslav От редколлегии

Тема коммуникации в полиэтнических, полилингвальных и мультиконфессиональных балканских зонах будет продолжена на предстоящих в 2019 г .

«Балканских чтениях 15: Балканский тезаурус: коммуникация в сложно-культурных обществах на Балканах». Этот балканский симпозиум в более широкой перспективе рассмотрит специфическую коммуникативную ситуацию на Балканах: с одной стороны, определяемую балканским языковым союзом, а с другой — его определяющую .

С этого выпуска «Материалы круглого стола ЦЛИ BALCANICA»

официально зарегистрированы в качестве серийного издания .

Для удобства навигации по предыдущим выпускам серии мы приводим их полный список со сквозной нумерацией (см. ниже) .

–  –  –

1. Мартеница. Mrior. ’. Verore…: Материалы круглого стола 25 марта 2008 года / Отв. ред. И. А. Седакова, ред. М. М. Макарцев, Т. В. Цивьян. Москва: Институт славяноведения РАН, 2009. — 148 с. (Материалы круглого стола ЦЛИ Balcanica. 1)

2. Salix sonora: Памяти Николая Михайлова / Отв. ред. И. А. Седакова, М. В. Завьялова. Москва: Пробел, 2011. — 336 с. (Материалы круглого стола ЦЛИ Balcanica. 2)

3. Троица.  Rusalii. .  Rrshajt… К мотиву зеленого в балканском спектре: Материалы круглого стола 17 апреля 2012 года / Отв. ред .

М. М. Макарцев, ред. Д. С. Ермолин, И. А. Седакова, Т. В. Цивьян. Москва: Институт славяноведения, 2013. — 190 с. (Материалы круглого стола ЦЛИ Balcanica. 3)

4. Начало.   .  Fillimi.  nceputul… Рождество и Новый год на Балканах. Материалы круглого стола 25 февраля 2014 года / Отв. ред.:

И. А. Седакова, ред. М. М. Макарцев, Т. В. Цивьян (ред.). Москва:

inslav 8 От редколлегии Институт славяноведения, 2014. — 160 с. (Материалы круглого стола ЦЛИ Balcanica. 4)

5. Балканский дейксис и балканские (языковые) жесты. Памяти Татьяны Михайловны Николаевой / Отв. ред. М. М. Макарцев, ред. И. А. Седакова, Т. В. Цивьян. Москва: Институт славяноведения РАН, 2017. — 128 с .

(Материалы круглого стола ЦЛИ Balcanica. 5)

–  –  –

ВОСТОЧНЫЕ ИНДОЕВРОПЕЙЦЫ, АНАТОЛИЙЦЫ И НОСИТЕЛИ

ДРЕВНЕБАЛКАНСКИХ КУЛЬТУР 1

1. В период, непосредственно предшествовавший историческому, восточные индоевропейцы (термин, понимаемый с точки зрения индоевропейской диалектологии как обозначение носителей языков, объединенных общими инновациями типа аугмента и другими одинаковыми преобразованиями глагольной системы, именного склонения, лексики: индо-иранских, армянского, древнегреческого и македонского, фригийского) разделены на собственно восточную группу (арийцы, в том числе митаннийские — в верховьях Евфрата; праиранцы, двигавшиеся южной группой через Иран и северной группой, контактировавшей с северокавказским и картвельским, на Кавказ, в Южное Приуралье — где ее след найден в вероятно полиэтнической культуре Синташты-Аркаима — и в Среднюю Азию; прануристанцы на пути к Афганистану и праиндо-арийцы, включая и предков носителей позднейших дардских языков, к востоку и югу от прануристанцев в соприкосновении с древней культурой долины Инда и ее западными и северными продолжениями; наконец, предки армян в исторической Армении рядом с Митанни, где носители месопотамского арийского сосуществовали с северокавказцами-хурритами, и с позднехурритским царством Урарту) и западную — греков в Греции, прилегающих областях Балкан и Эгейского мира и фригийцев (на Балканах к северу от греков-дорийцев). Между двумя этими восточно-индоевропейскими группами находятся анатолийцы, образующие единый языковой союз при явных следах более раннего

Первая публикация данной статьи: В поисках «ориентального» на Балканах. Анstrong>

тичность. Средневековье. Новое время. 24–26 марта 2003 года / Ред. И.А. Седакова, Т.В. Цивьян. Москва, ИСл., 2003 (Балканские чтения - 7). С. 8–12 .

Первая публикация следующей статьи: Мартеница. Mrior. ’. Verore…:

Материалы Круглого стола 25 марта 2008 года / И. А. Седакова (отв. редактор), М. М. Макарцев, Т. В. Цивьян. М.: ИСл., 2009 (Материалы круглого стола ЦЛИ Balcanica. 1). С. 13–23 .

inslav 10 Вяч. Вс. Иванов

противопоставления южно-анатолийского (лувийско-ликийского) и северно-анатолийского (хеттский, палайский, к которым, вероятно, в некоторых отношениях примыкал лидийский) как двух разных индоевропейских диалектов. Анатолийцы, по-видимому, способствовали разделению восточных индоевропейцев, произошедшему до начала обособления групп индоевропейских диалектов, противопоставлявшихся по характеру изменения палатальных как языки centum (греческий, фригийский и северно-анатолийские — хеттский и палайский, вероятно лидийский) — satm (остальные восточно-индоевропейские и южно-анатолийские). Можно полагать, что до этого разделения все восточные индоевропейцы находились компактной массой близ исторической прародины к югу от Кавказа, севернее гипотетической индоевропейской группы, отраженной в самых ранних месопотамских текстах по Уиттакеру .

2. До предполагаемого переселения греков на Балканы из Малой Азии (см. работу О. Карруба) лувийцы были обитателями Греции (что было давно предположено на основании характера топонимов на --, --) и повлияли на терминологию ритуальных и мифологических текстов греков, чья религия сложилась под влиянием лувийской, что подтверждается отождествлениями типа др.-греч. (=)()-  «Парнас как дом богов» = иероглифич. лув. parnas-as «относящийся к дому» и (конь, согласно «Теогонии» Гесиода, несущий молнию Зевса) = клинописи, лув. piaai «сияющий» (эпитет нового бога Грозы, введенного в новой хеттской столице, находившейся в Лувии, новохеттским царем Муваталлисом, сопоставимым в этом отношении с Эхнатоном). Возможное лувийское влияние (скорее всего, более позднего времени) на (малоазиатских) греков можно было бы предположить, если принять предложенное археологом Корфманном сравнение известного из хеттских текстов анатолийского бога Апалиунаса (сопоставленного с Аполлоном еще в пионерской работе Э. Форрера 80 лет назад) с троянским изображением бога на стеле у южных ворот раскопанной им цитадели Трои VI .

3. Предполагаемый Уоткинсом и Нейманом лувийский пласт населения Трои согласуется с находкой иероглифических лувийских печатей на троянской территории. Лувийцы могли быть жителями Трои, находившейся на стыке их ранней южнобалканской области расселения inslav Восточные индоевропейцы, анатолийцы и носители древнебалканских культур и (позднейшей?) юго-западно-малоазиатской, начиная со времени их обитания на Восток от Греции. Можно думать, что лувийско-греческий конфликт на северо-западе Малой Азии продолжал древний спор того времени, когда лувийцы были вытеснены с Юга Балкан греками перед микенским периодом (по Чедвику, за семь веков до него — около 2100 г .

до н. э. в 3-й раннеэлладский период, т. е. примерно тогда же, когда лувийские и хеттские имена местных жителей зафиксированы в ранних документах из староассирийских колоний в Малой Азии). Обитали ли лувийцы перед тем и на Крите, что могло бы следовать из суффикса топонимов типа названия Кносса, должно выясниться после дешифровки текстов на линейном письме А и критской иероглифики. К северу от Греции, занятой лувийцами, могли находиться предки фракийцев, позднее контактировавшие с лувийцами в Трое (см. последнюю книгу Л. А. Гиндина и согласующуюся с направлением его фракологических работ о населении Трои указанную М. Базедовой фракийскую параллель к одному из недавно найденных погребений близ Трои VI в Бешик-Тепе) .

Фригийцы проникают в эту область, вероятно, ко времени миграции греков на Балканы (где к северу от ахейских греков — носителей восточно-греческих диалектов поселяются говорившие на западно-греческом диалекте дорийцы и предельно близкие по языку к грекам македонцы) .

Троя как многоязычный город могла включать в состав своего населения и группу, говорившую на том диалекте северокавказского, из которого развивается позднее этрусский. В Троянской войне коалиция лувийцев, фракийцев, фригийцев и этрусков противостояла ахейскому греческому войску Аххиявы .

4. В свете новейших открытий лувийских иероглифических надписей и печатей и их интерпретации Хокинзом становится ясным, что к концу истории Хеттской империи снова усиливается лувийское царство Мира-Арцава, в которое раньше входил и Илион-Уилуса (Троя). В то время с ним взаимодействовали греческие порты Аххиявы — Милет, Эфес .

К моменту Троянской войны Хеттская империя переставала существовать, и грекам — владыкам Аххиявы мешала только Уилуса-Троя. Хитрость Муваталлиса, в интересах погибавшей империи раздробившего прежнюю Арцаву (Лувию времени составления древней редакции хеттских законов, когда страна была независимой, — в среднехеттский inslav 12 Вяч. Вс. Иванов период ослабления хеттов князь Лувии вел самостоятельную переписку с египетским фараоном, используя арцавский хеттский диалект как дипломатическое койне) на несколько государств, обернулась против этих новых образований. Каждое из них, включая и Уилусу, было слишком маломощным, а Уилуса из них всех была наиболее удаленным от центра Хеттской империи и потому наименее защищенным княжеством внутри группы этих лувийских (теперь ставших самостоятельными) областей, которые должен был бы защитить хеттский протекторат. Прежде хетты гарантировали независимость этих мелких княжеств (как раньше всей Арцавы-Лувии) от Аххиявы. Поэтому при ослаблении хеттской военной мощи эти остатки Арцавы — былой Лувии — погибают под ударами греков .

5. Продолжение с 1988 г. раскопок в Хизарлыке подтвердило отождествление его с Троей, предложенное еще Фрэнком Кэлвертом, роль которого документально доказана лишь в последние годы, и развитое (не всегда удачно) Шлиманом. Радиокарбонная дата катастрофы Трои VI 1080 г. до н. э. при всей ее дискуссионности согласуется с той (за 407 лет до Первой Олимпиады, т. е. в 1183 г. до н. э.), которую дал в третьем веке Эратосфен и приняли многие авторы эллинистического времени и вслед за ними — еще в 1873 г .

— Фрэнк Кэлверт. В этом случае троянская катастрофа совпадает с падением Хаттуссаса и гибелью Хеттской империи. Можно реконструировать катаклизм, перевернувший отношения между народами в Анатолии и прилегающих частях Балкан и вызвавший движение фригийцев на восток, где они заняли исконные хеттские области, и народов моря, которые частично отождествимы с индоевропейцами надежно (ахейцы = Aqqajwaa) или совсем гадательно (напр., тохары = Tjekeryu?, ср. гипотезу Хеннинга о тохарах на Древнем Ближнем Востоке), но включали и неиндоевропейцев, в частности вероятных предков этрусков .

6. Фригийцы легко проникают с Балкан на Север Малой Азии после того, как снят лувийский и хеттский заслон, ее оборонявший. После победы ахейских греков у лувийцев остается только Ликия-Писидия, Кария и сидетская область (ареал распространения тех южно-анатолийских языков, которые интенсивно исследуются в последние годы) на Западе и Юге Малой Азии и Тархунтасса — лувийские княжества inslav Восточные индоевропейцы, анатолийцы и носители древнебалканских культур Юго-Востока — на севере Сирии близ ареала хурритов (хуррито-лувийский симбиоз на Юге Малой Азии и в ее центре характерен для позднехеттского времени) .

7. С лингвистической и этнологической точки зрения загадкой остается лидийский язык. Хотя отдельными чертами он связан с хеттским и лувийским (ср. название «воды» в лидийско-арамейской билингве kof = хет. hар- при спорности других отражений ларингальных в лидийском), некоторые архаизмы лидийского могут относиться к еще более раннему времени (противопоставление в единственном числе окончания среднего рода имен -d и общего или одушевленного рода -s *-s при использовании этой оппозиции и в именах в других ностратических и афро-азиатских языках и только в местоимениях во всех остальных индоевропейских, включая хеттский и лувийский) или же свидетельствовать о диалектных связях за пределами анатолийского внутри индоевропейского (3 л. ед. ч .

прошедшего времени типа е-1  *еs-1[о-], рус. бы-л с тохарскими соответствиями). Неясной остается ситуация предков исторических лидийцев в хеттский период и до него .

8. Остается открытым вопрос о языке носителей древнебалканской культуры, обладавшей древнейшей известной в мире недешифрованной письменностью (VI–IV тыс. до н. э.). Идея Софии фон Торма, во второй половине XIX в. собравшей хранившуюся в музее в Клуже коллекцию предметов древнебалканской культуры Трансильвании, которая имеет точные аналоги в ранней Месопотамии, в основном согласуется с новыми данными, но влияние могло идти не на Балканы, а с Балкан. Если подтвердится наличие индоевропейских элементов в самых ранних месопотамских текстах, письменность которых во многом напоминает дренебалканские памятники типа надписи из Винча, можно высказать гипотезу, по которой ранняя письменность на Балканах повлияла на более позднюю месопотамскую, возможно связанную с индоевропейским диалектом (отличавшимся от предполагаемого енисейского типа, позднее использовавшего клинопись шумерского, видного в глагольных префиксах b-,  d-). В таком случае, вопреки Крамеру, письменная история не «начинается в Шумере»: она началась (или продолжилась, если принять древность спорного письма из Глозеля на юге Франции, для которого

inslav 14 Вяч. Вс. Иванов

термолюминисцентное исследование говорит в пользу весьма ранней даты) на Балканах. Следы ранней (вероятно, преимущественно слоговой) системы письма можно видеть в нескольких отчасти сходных письменностях Восточного Средиземноморья типа критских линейных А и Б, кипрского и иероглифичекого лувийского. Характер части символики этого типа в Эгейском ареале сопоставим с более северной ранней древнебалканской и может говорить о перенесении центра на юг с севера, где — как на территории Болгарии — древнебалканская культура, отразившаяся в золотом кладе Варны, была уничтожена насильственно. Следы восточных влияний, делающих древнегреческую культуру частью древнеближневосточной, в основном относятся ко времени до западной миграции греков, хотя контакты Греции с Востоком продолжались и позднее .

–  –  –

О ДРЕВНЕБАЛКАНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ

О древнебалканской культуре VI–IV тыс. до н. э. и порожденной ею системе письменных знаков уже приходилось писать; постараюсь не повторять уже обсужденные в предшествующих публикациях (Иванов 1983;

1984) вопросы, если к тому не вынуждают вновь открытые факты. Из этих последних, касающихся проблемы позднейшего продолжения черт данной культуры (см. обзоры идей и данных о ней: Топоров 1986 и 1989;

Сафронов 1989, глава 6: 71–94) в позднейших традициях Восточного Средиземноморья, мне хотелось бы вернуться к проблеме единиц измерения. Выявленное Петрузо единство измерения веса во всей минойской (эгейской) области (Иванов 1983: 7) согласуется с недавним наблюдением Мишель, которая нашла, что десятичная система измерения и счета объединяет критскую культуру времени линейного письма А («минойского»), исконное население городов Малой Азии рубежа III и II тыс. (времени составления документов староассирийских купцов, пользовавшихся другой шестиричной системой, вывезенной ими из Месопотамии) и позднейшее лувийское иероглифическое письмо (Michel 2006; Иванов 2008). Последнее в недавнее время начали считать автохтонным для той же Малой Азии .

Если (как мне кажется возможным и с точки зрения систем письма, впрочем, пока еще не дешифрованных) минойский Крит и весь минойский эгейский мир и близкие к нему области Древней Малой Азии в культурном отношении частично продолжали наследие погибших перед тем культур более северной части Балкан, то эта система измерения могла бы быть одним из свидетельств единства всей этой более южной области (о предыдущих гипотезах относительно древнебалканских знаков для числительных см. Иванов 1983: 9). В новейших работах к таким числовым знакам на сосудах среди прочих относят, которые появляются обычно в нижней части сосуда) .

Это обстоятельство — нахождение знака, для которого с большим или меньшим вероятием предположено значение счетного, в нижней (не столь заметной, как бы деловой) части сосуда подinslav 16 Вяч. Вс. Иванов черкивают авторы недавнего специального исслледования (Altschuler, Сhristenfeld 2003). Они используют этот факт для доказательства того, что древнебалканские надписи, в своем большинстве написанные на сосудах и часто состоящие всего из одного слова (преимущественно предполагаемого числительного), имели чисто экономическую функцию. Эта точка зрения, в существенной мере зависящая от правильности определения счетного характера знаков, противоположна взглядам многих исследователей, настаивающих на преимущественной (или исключительной) ритуальной (сакральной) функции недешифрованного письма (Lszl 2002– 2003; Haarmann 1995; Merlini 2002, 2008a, ср. о смене этих точек зрения Winn 1992, 2003) .

Иccледователи древнебалканских cимволов для чисел полагают, что «гребенкообразные» символы типа могут расшифровываться по формуле 10+n (8n3). Cоответственно приведенный выше первый знак может значить 16; примеры чтения остальных знаков см.

в таблице 1:

–  –  –

Таблица 1. Предполагаемые древнебалканские знаки для чисел 13–17 .

Исследование знаков с точки зрения их нахождения в определенных частях сосудов позволило выделить насколько групп, различающихся по функциям .

Только в надписях из Турдоса заметна тенденция отнести символы вероятного пиктографического происхождения к нижней части сосуда. На других памятниках эти знаки (типа ) находятся в наиболее заметных для наблюдателя частях сосуда .

inslav О древнебалканской письменности 17

Лишь небольшое число знаков (включая ) встречаются в любой части сосуда, в том числе и в группах знаков (для этих же знаков можно указать наибольшее число внешних параллелей в других древних системах письма (Haarmann 1995), хотя чисто типологическое объяснение вполне возможно ввиду принадлежности их к числу архетипичеких в смысле Юнга или элементов Symbolarium’а по Флоренскому) .

Для надписей на сосудах в некоторых местах раскопок (в частности, в Медведняке и в Баньице) характерны встречающиеся только в нижней части сосуда чаще всего изолированные знаки .

Их можно было бы признать либо отметками гончара или владельца (знаками собственности), либо (по аналогии с недавно открытыми Дрейером древнейшими египетскими надписями конца IV тыс.) ярлыками, относящимися к определенному типу изделий. Типологическое сравнение с древнеегипетским кажется особенно полезным, так как оно показывает, что некоторые знаки, сохранявшие первоначальную функцию ярлыков предметов, могли включаться позднее в пространные ритуальные тексты .

К ним в древнебалканских текстах относятся таблетки из Тартариа, но в нижнем правом углу таблетки на рис. 1 можно видеть числовые знакии согласно цитированному их анализу .

–  –  –

В созданный в последние годы Марко Мерлини банк данных по древнебалканской письменности входит всего 4410 случаев использования знаков в корпусе из 954 надписей, включающих не менее 2 знаков, и 819 предметов, на которые нанесены знаки (Merlini 2008a, b) .

Исследованиями минувшей половины века подтверждена достаточно широкая область распространения и употребления знаков и всей связанной с ними археологической культуры Винча, см. карту 1 .

Карта 1. Основные археологические культуры древней Центральной и (Юго-) Восточной Европы времени позднего неолита .

С точки зрения письменных знаков, функция которых не вполне ясна, не исключена связь культуры Винча с Трипольской .

В ареал распространения древнебалканской письменности входила наряду с Трансильванией (где в Турдосе сто с лишним лет назад София фон Торма первая нашла письменные знаки, тщательно ей скопирован

–  –  –

ные в до сих пор полностью не изданных рабочих заметках, см. частичное их воспроизведение: Merlini 2002) и соседними частями Венгрии и Румынии (возможно еще и Молдовы и Юго-Восточной Украины, что зависит от включения в корпус и трипольских надписей, ср. о них Мельник, Ткачук 2000; Відейко 2002) также Болгария, Македония и Северная Греция, Албания, Сербия, Босния (см. карты: Winn 2003). Поэтому из предлагаемых сейчас названий «древнеевропейское» (письмо) кажется слишком широким, а «дунайское», наоборот, узким. «Древнебалканское»

остается достаточно удобным обозначением, хотя венгерские находки и выходят за пределы области, им очерченной .

Хронологические рамки надписей удостоверяются археологическими датировками. Наиболее существенными представляются даты для табличек, нейденных в Тартариа. Поскольку они оказываются заведомо более ранними (примерно на тысячу лет), чем самые древние образцы безусловно сходных с ними древнемесопотамских (предклинописных или «прото-шумерских»), то они могут потребовать переоценки всех первых этапов истории шумерского письма, хотя пока шумерологи (и шире — подавляющее большинство историков письма) к такому преобразованию своей области исследования не готовы; к числу немногих исключений принадлежит Хаарманн (Haarmann 2002, 2008). Указанные еще Софией фон Торма (но тогда большинством ученых не воспринятые) глубокие анлогии ее трансильванских раскопок и древнемесопотамских (шумерских, Torma 1894) подтвердились благодаря открытию в 1961 г .

табличек из Тартариа. С протошумерскими или раннеюжномесопотамскими памятниками раннего письма эти таблички (ср. рис.1) сходны не только формой, но и характером деления текста на горизонтальные ряды и вертикальные полосы .

В последнее время предпринимались попытки разделить знаки на группы, различающиеся хронологически. Существенным представляется выделение наиболее ранней группы знаков (рис.2), позволяющее наметить историю письма .

–  –  –

Рис. 2. Хронологическая схема различия символов по S. Ager Дополнительные предположения об истории древнебалканской письменности можно извлечь из попыток выделить основные элементы знаков, из которых постепенно могли образовываться их комбинации и более сложные знаки, их включающие. Представляются убедительными inslav О древнебалканской письменности наблюдения Гимбутас над некоторым основным набором тех первичных элементов, которые в них выделяются, рис.

3:

–  –  –

Хаарманн (Haarmann 1995) наметил способы комбинирования основных символов с дополнительными (диакритическими). Знаки, сведенные им воедино (табл. 2), встречаются на антропоморфных фигурках, а на сосудах не появляются в нижней части, так же как и знаки .

Остается неясным, как истолковать роль дополнительных знаков в таких случаях, как q, e, d, l, c, b .

–  –  –

Складывается впечатление, что древнебалканские знаки прошли нам неизвестный путь развития. Мы застаем эту систему символов в VI тыс .

до н. э. уже достаточно отработанной. В дальнейшем осуществляется спе

–  –  –

циализация знаков по жанрам (сосуды, фигурки и т. п.). Конец употребления в основной (более северной части) Балкан был связан с вторжением с севера и гибелью всей цивилизации. Детали этих исторических событий остаются неясными .

CОКРАЩЕНИЯ IS — International Symposium The Danube script: Neo-Eneolithic writing in Southeastern Europe, Museum of History, CASA Altemberger, Brukenthal National Museum, Sibu, Romania. May 18–20, 2008 .

PK — Sign Inventory of the Old European Writing. Электронное издание: Prehistory Knowledge project: http://www.prehistory.it/mappadeisegni1i.htm ЛИТЕРАТУРА Відейко М. 2002 — Відейко М. Трипільська цивілізація. Київ, 2002 .

Иванов 1983 — Иванов Вяч. Вс. История славянских и балканских названий металлов. М., 1983 .

Иванов 1984 — Иванов Вяч. Вс. Древнебалканская культура и письменность // Балканские исследования. Вып. 9. М., 1984. С. 5–14 .

Иванов 2008 — Иванов Вяч. Вс. Анатолийские личные имена и слова в староассирийских текстах XX–XVIII вв. до н. э. — древнейшие cвидетельства об индоевропейских языках // Вопросы языкознания. 2008. № 2. С. 3–29 .

Мельник, Ткачук 2000 — Мельник Я., Ткачук И. Семіотичний аналіз трипільськокукутенських знакових систем (мальований посуд). Івано-Франківськ, 2000 .

Сафронов 1989 — Сафронов В. А. Индоевропейские прародины. Н. Новгород, 1989 .

Топоров 1986 — Топоров В. Н. Древнебалканская неолитическая цивилизация ДБН: общий взгляд // Балканы в контексте Средиземноморья. Проблемы реконструкции языка и культуры. М., 1986 .

Топоров 1989 — Топоров В. Н. «Балканское» и его истоки: древнебалканская неоэнеолитическая цивилизация // Советское славяноведение. 1989. № 4 .

Ager S. Old European / Vina / Danube script — электронное издание Omniglot:

http://www.omniglot.com/writing/vinca.htm Altschuler, Christenfeld — Altschuler, E. and N. Christenfeld. The Number System of the Old European Script. Электронное издание arXiv:math/0309157, v1 [math .

HO] 9 Sept. 2003 .

Gimbutas 1991 — Gimbutas, M. The civilization of the Goddess. San Francisco, 1991 .

inslav 24 Вяч. Вс. Иванов Haarmann 1995 — Haarmann, H. Early Civilization and Literacy in Europe. An

Inquiry into Cultural Continuity in the Mediterranean World. Berlin; New York:

Mouton de Gryuter, 1995 .

Haarmann 1998 — Haarmann, H. The development of sign conceptions in the evolution of human cultures // Posner V. et al. (eds.). A Handbook on the Sign — Theoretic Foundations of Nature and Culture. Berlin, 1998 .

Haarmann 2002 — Haarmann, H. On the Nature of Old European Civilization and its Script // Studia Indogermanica Lodziensia. Vol II. 2002 .

Geschichte der Schrift. Monaco, 2003 .

Haarmann 2008 — Haarmann, H. Changing the Canon: Research on Ancient Writing Systems Beyond the Mesopotamian Bias // IS 2008 .

Lszl 2002–2003 — Lszl, A. Signications Regarding the Sacral Writing on the Cult Objects from the Carpathian-Balkan area // L. Nikolova (ed.). Early Symbolic System for Communication in Southeast Europe. BAR International Series, 1139 .

Vol. I. 2002–2003, pp. 57– 64 .

Simboluri sacre pe obiectele de cult. Semnicatii. Festschrift fr Florin Medelet zum

60. Geburstag, 2004, pp. 17–59 .

Database for spiritual life, signs and symbols // Signs of civilization. International Symposium, May 2004. Novi Sad .

Makkay, J.A. Tartariai leletek. Akadmiai Kiad, Budapest,1990 .

Merlini 2001 — Merlini, M. Signs, inscriptions, organizing principles and messages of the Balkan-Danube script. Rome: Prehistory Knowledge Project, 2001: http:// www.prehistory.it/scritturaprotoeuropai.htm Merlini 2002 — Merlini, M. Inscriptions and messages of the Balkan-Danube script. A semiotic approach. Dava International, 6, 2002: http://www.iatp.md/ dava/Dava6/ Merlini__6_/merlini__6_.html Merlini 2003a — Merlini, M. Quando la Grande Dea ci insegn a scrivere// Hera .

2003, 39: 80–85 .

Merlini 2003b — Merlini, M. Scrisuri primordiale din Vechea Europa// Dava International, 8, 2003, http://www.iatp.md/spell.asp?asa=http://www.iatp.md/ dava/merlini_8/merlini_8.html .

Merlini 2003c — Merlini, M. Scrierea Dunarii: trei sdari pentru present // Dacia magazine, 2003, №5. P. 13 .

Merlini 2003d — Merlini, M. Un monumento alla scrittura pi antica // Hera, 2003 .

№ 45. P. 6 .

Merlini 2003e — Merlini, M. Il codice segreto della grande Tessitrice // Hera, 2003 .

№ 45. P. 70–74 .

Merlini 2004a — Merlini, M. La scrittura nata in Europa? Rome: Avverbi Editore .

2004 .

Merlini 2004b — Merlini, M. Milady Trtria// Dacia magazine. 2004. № 14. P. 11–17

inslav О древнебалканской письменности 25

Merlini 2004c — Merlini, M. Did Precucuteni and Cucuteni cultures develop a script // World Congress of the Trypilhan Civilization, Kyiv, 2004 .

Merlini 2005 — Merlini, M. Semiotic approach to the features of the “Danube Script’ // Documenta Praehistorica. 2005. № 32. Pp. 233–251 .

Merlini 2008a — Merlini, M. Synchronizing the life cycle of the sign systems as a productive cultural wealth within the trajectory of the Danube civilization (Summary) .

14th Annual Conference of the European Association of Archaeologists, Valetta, Malta, 16–20 September, 2008 .

Merlini 2008b — Merlini, M. Key Features of the Danube Script Based on the Databank DatDas. Summary // IS 2008 .

Michel 2006 — Michel, C. Calculer chez les marchands Assyriens du dbut du IIe millnaire av. J. C. Электронное издание, отредактированное в 2006: culture MATH site expert ENS/DESCO .

Owens, G. Balkan Neolithic Scripts. Kadmos, 1999. Bd. 38 .

Torma 1894 — Torma, Zsoa. Ethnographische Analogien. Jena, 1894 .

Winn 1981 — Winn Shan, M. Re-writing in Southeastern Europe: The Sign System of the Vina Culture ca. 4,000 BC. Western Publishers. Calgary: 1981 .

Winn 1992 — Winn Shan, M. A Neolithic Sign System in Southeastern Europe // M. Le Cron Foster, L. J.Botscharow. The Life of Symbols. San Francisco, 1992 .

Winn 2003 — Winn Shan, M. The Old European Script. Further evidence, Economic and religious stimuli. online: Prehistory Knowledge, Virtual museum of the Inscriptions, The Global Prehistory Consortium at Euro Innovanet. 2003 .

Winn 2004 — Winn Shan, M. From Vinсa Script and academic scepticism to Danube Script and the ritual use of signs. Symposium “Signs of civilization”, 2004 .

–  –  –

БАЛКАНСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

ВЯЧЕСЛАВА ВСЕВОЛОДОВИЧА ИВАНОВА

Для меня воспоминания о Вячеславе Всеволодовиче Иванове неразрывно связаны с воспоминаниями об Институте славяноведения и балканистики, еще располагавшемся в Трубниковском переулке, куда я регулярно приезжал к нему в 1975–1976 гг. на занятия по хеттскому языку, которые посещали многие сотрудники ИСл. Вячеслав Всеволодович читал с нами хеттские тексты по хрестоматии Фридриха, снабжая их широким комментарием, далеко выходившим за чисто лингвистические рамки. Я с ностальгией вспоминаю и эти регулярные чтения, и конференции, которые проводил тогда Институт, доклады Вячеслава Всеволодовича Иванова и Владимира Николаевича Топорова, которые всегда были в курсе последних открытий и свежих идей, и тот неподдельный интерес к тому, что делалось в Институте, со стороны коллег и студентов: далеко не всегда аудитория вмещала всех желающих присутствовать на чтении докладов, а сама атмосфера этих конференций отражала столь интенсивную работу над безграничным материалом духовной жизни разных народов, что уже широта постановки обсуждавшихся вопросов давала ощущение глотка свежего воздуха .

Мне довелось слушать многие доклады Вячеслава Всеволодовича в Москве, Петербурге и Лос-Анджелесе, и я вспоминаю встречи с ним в разные годы — в возглавляемом им Институте мировой культуры при МГУ, в здании Академии наук на Ленинском проспекте, в саду Фонтанного Дома, в Институте лингвистических исследований РАН, куда он несколько раз приезжал оппонировать, в РГГУ, где он читал лекции и вел консультации .

Вячеслав Всеволодович всегда обращал внимание на новые крупные открытия в гуманитарных науках, и в память о нем мне хочется сказать несколько слов об открытиях, о которых почему-то не сообщают средства массовой информации и которые минимально обсуждаются в нашем филологическом сообществе .

inslav Балканские исследования Вячеслава Всеволодовича Иванова

Прежде всего я хочу остановиться на открытиях, коренным образом меняющих наши представления о появлении человека в Европе, удревнив этот процесс более чем на миллион лет (Амирханов 2017). Раскопки, которые велись на Северо-Восточном Кавказе (Республика Дагестан, Россия) с 2005 г., показали наличие стоянок, чья древность определяется в 1 800 000 лет (стоянка Мухкай 2а), что коренным образом меняет наши взгляды на появление человека в Евразии. Стоянки на побережье Азовского моря (1 500 000–1 200 000 лет) показывают картину заселения и развития, отличную от той, к какой мы привыкли. Во всех этих случаях датировки проверены геомагнитными методами, а само обнаружение поселений такой древности заставляет по-иному рассматривать вопросы истории, культуры и языка, включая лингвистические карты и новые возможности распространения культур и языков. Как подходить с точки зрения гуманитарных наук к этим (безусловно, заслуживающим доверия) новым знаниям, не совсем ясно .

Вячеслав Всеволодович застал и обсуждал открытие, которое сделал Е. Н. Черных (Черных 2006), объяснивший переход от бронзового века к железному тем, что источники металла на Урале оказались перекрыты в результате переселения, уничтожившего древние разработки меди, которые в этих местах были возобновлены только во времена Петра Первого .

Вячеслав Всеволодович активнейшим образом использовал атлас типологических явлений World Atlas of Language Structures (WALS), и мне вспоминается его доклад, где он сопоставлял достоверно установленное генетическое родство homo Altaiensis (денисовского человека) с папуасами и лингвистические особенности, отличающие языки папуасов Новой Гвинеи. Вячеслав Всеволодович высоко ценил работы Ю. Е. Березкина, показавшего распространение фольклорных сюжетов; выход из Африки древнейших из этих сюжетов Ю. Е. Березкин датировал возрастом в 60 тыс. лет (Березкин 2008, см. также последние публикации: Березкин 2017; Березкин 2018) .

Если оглянуться на историю гуманитарного знания за последние полтора столетия, то самые разительные изменения можно увидеть в том, что в ходе развития науки почти на полтысячелетия была передвинута граница между тем, что наука XIX в. относила к мифологии, и историческим знанием. Так, до раскопок Г. Шлимана и до открытий А. Эванса раннюю историю Греции зачастую относили к мифологии .

inslav 28 Н. Н. Казанский

В 1915 г. Б. Грозный дешифровал хеттские тексты, а уже в 1920-х гг .

Э. Форрер определил тексты, в которых упоминаются жители страны Аххиява, отождествленные с ахейцами. Это открытие имело чрезвычайно важное значение для балканского языкознания. В 1948 г. Х. Боссерт открыл лувийские иероглифические тексты в Кара-Тепе, что дало новый толчок для исследования анатолийских языков и для нового осмысления взаимодействия народов Эгеиды .

Греция II тыс. до н. э. уже несколько раньше, с открытием памятников эгейской культуры, превратилась в предмет исторического изучения. В 1952 г. (после дешифровки текстов линейного письма В) в руках историков оказались тексты, благодаря которым началось историческое изучение Европы II тыс. до н. э. Здесь на основе источников — как клинописных текстов, так и линейных — можно более детально говорить о периоде конца XIII в. как о времени исторических влияний и взаимодействий. С моей точки зрения, это было одним из самых крупных достижений в области гуманитарных наук .

За последние годы значительно пополнились сведения о народах моря в египетских источниках (см. монографию: Сафронов 2018), а также хеттские и греческие данные, включая хозяйственные таблички и предметы, безусловно прошедшие длительный путь, — такие, как найденные на акрополе беотийских Фив цилиндрические печати с вавилонской клинописью. Среди печатей обнаружены и древние, еще III тыс. до н. э., и более поздние, датируемые второй половиной XIII в. до н. э. Правдоподобно предположение, что все эти предметы происходят из храма Мардука в Вавилоне, захваченного в 1225 г. до н. э. войсками Тукульти Нинурта I (1243–1207), и что они были вывезены в его новую столицу, строившуюся недалеко от Ассура. Предполагают, что в Фивы печати могли попасть в качестве военной добычи или дипломатического дара .

В любом случае эти находки свидетельствуют о контактах и исторических взаимодействиях (см. Казанский 2016) .

Вячеслав Всеволодович посвятил несколько работ специально Балканам (полная библиография работ была издана: Невская и др. 2007), сосредоточившись по преимуществу на мифологических сюжетах — например, в статье о вурдалаках, которая появилась в сборнике в честь 70-летия Татьяны Владимировны Цивьян (Иванов 2007). Основная группа работ Вячеслава Всеволодовича, касающихся Балкан, посвящена сопоставлению

inslav Балканские исследования Вячеслава Всеволодовича Иванова

древнегреческих текстов с малоазийскими традициями — например, статья «К проблеме соотношения древнегреческой и хаттской традиций» (Иванов 1983). Убедительные параллели между хатт. tauwaa tup/wii  и хеттским naharatt-ueritema  с одной стороны и греч.    , что Вячеслав Всеволодович переводил как «Страх и Ужас», отчетливо показывают древние связи между Балканами и Малой Азией .

Напомню, что первая диссертация Вячеслава Всеволодовича была посвящена структуре корня в хеттском языке. Неудивительно поэтому, что его взгляд на Балканы был во многом взглядом из Малой Азии и основывался на анатолийских текстах, переводы которых — плод многолетних филологических изысканий — собраны в книге «Луна, упавшая с неба», названной так по одному из хаттских текстов. Это тот случай, когда отечественная культура была обогащена древними текстами, вернувшимися из небытия .

Вместе с тем Вячеслава Всеволодовича интересовал балканский языковой союз и вообще языковые союзы, а также его интересовали древние связи Балкан с Малой Азией. В статье, опубликованной в сборнике «Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев .

Методология и историография» (Иванов 1976), больше внимания уделено славянскому материалу на фоне широких индоевропейских параллелей .

Во второй половине 1970-х гг. в Институте славяноведения проходила активная работа в этом направлении. В том же сборнике была опубликована и статья А. В. Десницкой «Эволюция диалектной системы в условиях этнического смешения (из истории славяно-албанских языковых контактов)» (Десницкая 1976), и я с удовольствием напомню, что первый доклад, посвященный поискам прародины индоевропейцев в Малой Азии, Вячеслав Всеволодович в начале 1970-х гг. делал именно в Институте лингвистических исследований, который тогда возглавляла Агния Васильевна .

В годы становления Вячеслава Всеволодовича как лингвиста, благодаря гипотезе Ганса Краэ была сделана попытка распознать следы древнеевропейского языка, от которого остались только топонимы и гидронимы, заимствованные сменившими их языками. Эти исследования продолжаются и сейчас трудами Вольфганга П. Шмида и его учеников, которые исследуют даже рефлексы праиндоевропейских ларингальных в древнеевропейском (Bichlmeier 2013). Как можно видеть, данное направление развивается. Важно, что появляются новые находки и новые обобщения .

inslav 30 Н. Н. Казанский

Упомяну о недавно вышедшей книге Дагмар Водтко, которая принимала участие в создании труда «Nomina im indogermanischen Lexikon» (Wodtko, Irslinger, Schneider 2008), издавала надписи Испании, а сейчас составила очерк лузитанского языка (Wodtko 2017), о котором до последнего времени мы ничего не знали: текстов на лузитанском всего четыре, плюс вкрапления в латинских надписях этой области Иберийского полуострова. Тщательное исследование этих (хотя и фрагментарных) материалов отражает то направление науки, которому сочувствовал Вячеслав Всеволодович, — направление, заложенное еще монографией Пауля Кречмера «Введение в историю греческого языка» (Kretschmer 1896), где подробно описаны языки народов, с которыми греки могли контактировать в рамках средиземноморского мира .

Монументальная книга «Индоевропейский язык и индоевропейцы», написанная Вячеславом Всеволодовичем совместно с Тамазом Валериановичем Гамкрелидзе (Иванов, Гамкрелидзе 1984), открывала широкие перспективы для изучения как путей становления грамматической структуры отдельных индоевропейских языков, так и изоглосс, объединяющих отдельные индоевропейские языки или даже праиндоевропейский с другими языковыми семьями .

Для Вячеслава Всеволодовича были важны реконструкции текстов, среди которых балканские тексты сохраняли свое важное значение, — например, статья «Древнебалканский и общеиндоевропейский текст мифа о герое — убийце пса и евразийские параллели» (Иванов 1977а), в которой также акцент делается на малоазийские материалы (царь Кандавл) в сопоставлении с кельтскими, германскими, славянскими традициями .

То, что сделал Вячеслав Всеволодович в области балканистики, в первую очередь касалось взаимодействия Балкан и Анатолии во II тыс .

до н. э. Я хотел бы напомнить об итоговой статье «Древние культурные и языковые связи южнобалканского, эгейского и малоазийского (анатолийского) ареалов», где Вячеслав Всеволодович рассматривал и идеи, которые заимствовались из одного ареала в другой, и сопутствовавшие термины, например обозначение колесницы, запряженной конями .

Такие колесницы в хеттских текстах обозначались просто как «кони» .

В микенском греческом в отличие от повозок, в которые могли запрягать парнокопытных, боевые колесницы, запряженные конями, назывались «конскими» (мик. i-qi-ja), что сохраняется в гомеровском эпитете

inslav Балканские исследования Вячеслава Всеволодовича Иванова

- ‘сражающийся с колесницы’. Вот такого рода совпадающие обозначения, напоминающие кальки, привлекали внимание Вячеслава Всеволодовича. Разбирая контакты и прямые связи между этими языками и культурными ареалами, Вячеслав Всеволодович обратил внимание на совпадение идеограммы для коня в микенской графике и знака лувийской иероглифики, одновременно подчеркнув ритуальное значение головы коня во многих традициях (Иванов 1977б: 13, прим. 34) .

В этом же направлении установления древних культурных и языковых контактов шла работа и над статьей «К истории древних названий металлов в южнобалканском, малоазийском и средиземноморском ареалах» (Иванов 1977в). Эти работы, в которых исследовались результаты контактов между родственными и неродственными языками в ареалах, отстоящих на значительные расстояния, во многом соотносились с достижениями ареальной лингвистики, но также открывали пути для новых идей в области расселения носителей языков. В одном из докладов последних лет Вячеслав Всеволодович настаивал на том, что пути расселения индоевропейцев следует реконструировать не только по суше, но и по водным просторам. Действительно, восстановление корня, обозначающего ладью и корабль в праиндоевропейском языке, никем не ставится под сомнение, а отдельные участки путей расселения в эпоху бронзы уже давно восстанавливались археологами как морские. Такие представления не отменяют сухопутных переселений, но значительно приближают к реальности реконструкцию путей расселения, поскольку многие участки суши фактически должны были быть в те времена непроходимыми. С этой точки зрения речные и морские пути оказываются чрезвычайно важными для воссоздания общей картины расселения носителей индоевропейских языков .

Балканская проблематика входила также в те исследования, которые Вячеслав Всеволодович осуществлял в области грамматики. Я не могу не упомянуть книгу, на которую в последнее время я не видел ни одной ссылки, — «Славянский, балтийский и раннебалканский глагол. Индоевропейские истоки» (Иванов 1981), — многие идеи которой, несмотря на то что прошло немало времени и формальная реконструкция значительно продвинулась вперед, остаются актуальными. Мы просто их недостаточно используем. Например, механизм падения ларингальных в индоевропейских языках. Обычно в учебниках и компендиумах сообщается, inslav 32 Н .

 Н. Казанский что они выпадали, после чего происходило компенсаторное удлинение гласного. Другие возможности, например восприятие гласного с ларингальным как дифтонга и, как следствие, монофотонгизация дифтонга, даже не рассматриваются. Не рассматривается и тот механизм, который Вячеслав Всеволодович предлагал в качестве объяснения, основываясь на типологии: «падение ларингальных типологически соответствует падению редуцированных в славянском». Неясно, как применить эти идеи на практике, но, безусловно, правильно помнить, что общая «типология редукции» столь же недостаточно разработана, как и «типология падения», но — вне зависимости от возможности практического применения идеи — есть все основания охранять ее от забвения .

Вячеслав Всеволодович постоянно был обращен к новому, всякий раз пытаясь новые факты и новые интерпретации включить в систему, которая во многих случаях также оказывалась новой. Такое чутье и вкус ко всему новому отнюдь не исключали уважительного и внимательного отношения к идеям предшественников, вне зависимости от того, насколько они были приняты современниками и последующей научной традицией. Поэтому в ряде случаев Вячеслав Всеволодович обращался к лингвистическим идеям, которые многим представлялись устаревшими, и отстаивал их, справедливо видя неслучайное там, где сейчас принято видеть случайное совпадение .

Приведу характерный, с моей точки зрения, пример такого отстаивания интерпретации вопреки едва ли не общему мнению. Мне вспоминается последний доклад Вячеслава Всеволодовича на заседании Отделения историко-филологических наук РАН, в котором он настаивал 1 на правильности предложенного еще Б. Грозным сопоставления славянских *dъlgostь (ст.-слав. длъгость, сербохорв. дугост f. ‘длина’, словен .

dolgst f. ‘длина’, ст.-чеш. dlouhost, словац. dlohos  f. ‘длина, долгота’, в.-луж. dugos f. ‘длина’, польск. dugos f. ‘длина, продолжительность’, др.-рус. дългость, длъгость f. ‘продолжительность’, укр. двгiсть, род .

Как делал это и ранее (Иванов 1984). В частности, к используемым формам

он добавил литовское ilgastlis, подразумевающее ilgasts не только в значении ‘тоска’, опираясь на текст Балиса Сруоги: Kaip ibristi man, vargdienei, tok plat  platuml,  tok  gil  ilgastl? ‘Как выбрести мне, несчастной, из столь широкой широтушки, из столь глубокой долготушки?’ .

inslav Балканские исследования Вячеслава Всеволодовича Иванова

пад. -остi f. ‘долгота, длина’. В славянских языках это интерпретируется как «производное с суфф. -оstь от прилагательного dьlgъ» (ЭССЯ V 1978: 207). Славянские сопоставления, кстати, позволяют, как это заметил в ЭССЯ О. Н. Трубачев, дополнительно вычленить суффиксальное *-gh-: dlH2-ghe/o- (греч., скр. dirgh-, авест. darga, др.-перс. darga, хетт. dalugaes NomPl. ‘длинный’) .

Д. Водтко не решилась включить это прилагательное в состав и.-е .

имен, а в недавней работе Шт. Хофлер решительно отмел саму возможность сопоставления: «Identifikation von heth. dalugati- ‘Lnge’ mit poln. dugos, tschech. dlougost ‘Lnge’ ist somit nur eine Scheingleichung»

(Hfler 2018: 125). Следует отметить, что возражения против сближения хеттских и славянских форм сформулировал еще Э. Бенвенист, писавший, что совпадение между двумя языками выявляет не «историческую идентичность», а «близость результатов независимого развития»

(«une convergence entre des dveloppеments distincts» — Benveniste 1962:

89). Ш. де Ламбертери, анализируя конглютинат *-osti- на фоне прилагательных на -u, обращает внимание на разницу в огласовке корня форм положительной степени прилагательных и огласовки имен среднего рода на -es-/-os (Lamberterie 1990: 631). Это различие исчезло во всех и.-е .

языках, за исключением греческого и индо-иранских. В качестве примера де Ламбертери приводит слав. *dlgost и хетт. dalugati-, которые оба, по его мнению, должны быть независимо подновленными формами от основы на -es-/-os, а основа, уже на самых ранних стадиях получившая расширение *-ti-, изменила огласовку корня в соответствии с моделью, свойственной прилагательным (греч. повлияло на при правильном и более древнем ). Ш. де Ламбертери считает возможным найти в греческом языке более древнюю систему аблаута в этом корне ( :, соответствующую инновации :

или скр. mrd- : ramradas) и делает окончательный вывод: «Греческое

-о- нельзя возводить к и.-е. *-о-, поскольку это стало бы анахронизмом»

(С. 632). Такой вывод мне представляется излишне ригористичным. Если предполагать тройное совпадение суффиксации, то появится *dolH2u-ghos-ti (хетт. и слав.) / *dolH2i-gh-os (греч.), причем греческая форма будет в исходе основы отличаться от хетт. daluki- (cf. dalugae (NomPl.), dalugau (AccPl.) ‘длинный’). Существенным является то, что в хеттских текстах dalugati- n. ‘длина’ встречается в паре c palhati- n./c., образованным inslav 34 Н. Н. Казанский от palhi- ‘широкий’ 2. По способу словообразования к ним может быть добавлено еще и pargati- n. ‘высота’, наряду с pargatar n. ‘высота’ также образованное от прилагательного: parku-. В хеттском языке все три слова имеют огласовку корня *-о-. Отметим и неожиданное *-о- в суффиксе:

*-osti. Основа положительной степени приведенных прилагательных имеет исход на -u- и на -i-, на что обратил специальное внимание Дж. Рау 3, связавший *-u- и *-i- с системой В. Каланда. При этом абстрактные существительные, образованные от этих прилагательных, имеют единообразный исход на *-osti .

Отстаивать правомерность сопоставления хеттских и славянских слов Вячеслава Всеволодовича заставляли не абстрактные соображения, а более широкий и независимый взгляд на проблему. Я думаю, что он был прав, настаивая на сохранении сопоставления, поскольку для носителей как праславянского 4, так и хеттского языка суффикс *-osti должен был

Чикагский словарь хеттского языка (CHD 1964: 65) приводит следующие контекstrong>

сты, включая размеры скалы, с которой Кумарби зачал Улликумми: «The dimensions of the great rock with whom Kumarbi has sex and begets Ullikummi:) n~a dalugati 3 DANNA pal-ha-a-ti [~ma~a ... DANNA] 1/2 DANNA~ya ‘In length she

was three miles; in width [she was...] and a half miles’ KUB 33.98 + KUB 36.8 I 15Также рассматриваются контексты, в которых сообщается о дородности дочери моря Сертапсурухи: «The dimensions of Sertapuruhi, the daughter of the Sea:

dalugatiya [... pal-]a-a-ti-ma-a 1 DANNA ‘she (measures) [...] in length and she (has) a mile ill [w]idth’ KUB 33.109 i 7-8 cf. StBoT 14:381» .

В последнее время Дж. Рау (Rau 2009: 130) рассматривал «associative adjective suffix *-osti, which appears in Hittite pargasti ‘high’ ~ parku ‘high’, dalugasti ‘length’ ~ daluki- ‘long’, palhasti ‘width, breadth’ ~ palhi ‘broad’» в сопоставлении со слав .

zost *H2emg’he/os-tos ‘narrow’ (при лат. angustus) ~ *H2emg’he/os-ti ‘narrowness’ .

В отличие от Э. Бенвениста он пытается отказаться от неделимого *-sti, замечая, что в конечном итоге субстантивация представляет собой результат превращения в прилагательное с основой на -to абстрактного прилагательного с основой на -s, и сравнивает для примера *H2emg’he/os ‘узость’ (вед. mhas- ‘теснота, узость’, младоав. zah- ‘стесненность, отчаяние’ *H2emg’hos-to- ‘узкий, ограниченный’ (ср. лат. angustus ‘тесный, узкий’) *H2emg’hos-ti ‘узость’ ( OCS zost) .

Напомню, что Вячеслав Всеволодович датировал праславянский язык следующим образом: «Основные этапы развития праславянского языка лежат между концом общеславянской общности в I тысячелетии н. э. и предполагаемой миграцией западных индоевропейских племен из Азии в Северное Причерноморье (или на Балканы), начавшейся вскоре после разделения индоевропейских диалектов

inslav Балканские исследования Вячеслава Всеволодовича Иванова

выступать как некоторое единство. Именно поэтому, исходя из хеттского языка, Вячеслав Всеволодович считал, что сформировавшийся уже в праязыке конглютинат *-osti расширил сферу своего приложения, став более продуктивным в славянских языках. В случае с хеттским dalugati- ситуация усугубляется тем, что основа также содержит суффикс *-gh-, присутствующий в скр. drgh, иран. darga, греч., лит. lgas, ст.слав. dlg, а также гот. tulgus со значением ‘крепкий’ .

К единому корню с огласовкой *-о- можно возводить и славянские, и хеттские формы, причем palhi- Вячеслав Всеволодович еще в своей кандидатской диссертации сближал с русским полый 5. Семантика широты в слове поле ощущалась по крайней мере в литературе, начиная с переводов «Песен западных славян» у Пушкина, причем выражение  широкое поле вместо чисто поле основывается, вероятно, на представлениях о том, что степь  широкая. Характерно, что ни степь, ни поле не определяются прилагательным длинный. Стоит, вероятно, отметить, что заднеязычный суффикс, возможно, встречается также при корне *pelh2- + *-g-os, в случае если греческое обозначение моря действительно связано с идеей шири 6 .

около III тысячелетия до н. э.» (Иванов 1976: 46). Такие широкие хронологические рамки языковых процессов не исключали возможностей сохранения в отдельных ветвях совпадающих архаичных грамматических черт, к числу которых Вячеслав Всеволодович относил и разбираемый сложный суффикс .

См. (Иванов 1955: 350). Совершенно очевидно, что русское полсть, обозначающее ковер и войлок, сближать с palhati- нет ни малейших оснований, но со словом поле и дальше с лат. plnus, palam etc. — можно .

Так у П.

Шантрена (Chantraine 1968: 872), но, как замечает Беекес по поводу возможности связать вслед за Фриском и Шантреном и, - [f.] ‘plain, plain of the sea, etc.’, ‘athwart, transverse, sloping, curved’ и :

«However, nothing confirms a connection of with the root *pelh2- ‘to spread out’, and the connection with /- is phonetically impossible. Thus, the word rather seems to be Pre-Greek» (Beekes 2010 s. v.). Тем не менее, обозначение просторных пространств словами, образованными от этого корня, встречается: ср. рус. поле, которое возводят к *pol-i-om, cf. OHG feld n. ‘field’ (Derksen 2008: 411) и *polsа f., рус. полоса («The same root *pol- may be present in OHG falg f. ‘plowed field’, OE fealg ‘fallow’»). Беекес не упоминает возможные связи не только с, но и, лат. plga, греч. и, на которые обращал внимание П. Шантрен .

inslav 36 Н. Н. Казанский Уже Э. Бенвенист, скептически отзываясь о цельнолексемном сопоставлении слав. *dlgost и хетт. dalugati-, предлагал рассматривать такое совпадение между славянскими и хеттскими данными в более широком контексте, выделяя суффикс *-sti, представленный в ряде индоевропейских языков (балтийских, армянском, а возможно, и в санскрите) 7 .

В недавней статье Шт. Хофлер заменяет в *-osti конечное *-ti на *-te/o-, желая найти греческие примеры, однако такая подмена не дает убедительных результатов. Приведенное им в качестве параллели греч .

f. ‘ячмень’ явно не может быть вписано в отчетливые словообразовательные ряды. Кроме того, наблюдается и некоторая неопределенность в самом значении слова f., которое засвидетельствовано со значением ‘ячмень’ в словаре Гезихия (с отсылкой к кипрскому диалекту) и в поэме Никандра (Nicandr. Alex. 106), но схолий к Илиаде (Schol. Il. 6, 506) трактует его как фессалийское слово, обозначающее ‘злаки’ вообще. Семантическая неопределенность усугубляет ненадежность реконструкции в развитии семантики данного слова (возведение его к *H2ek’-os ‘Spitze, Granne’). Такая интерпретация не дает ни соответствия для интересующей нас словообразовательной модели (*-os + *-ti не равно *-os + *-te/o-), ни объяснения для развития формы от прилагательного к существительному, обозначающему абстрактный признак. Еще менее убедительна приводимая Хофлером параллель с лат. scelestus ‘преступный’ при sceles- ‘преступление’, где отчетливо видно развитие от существительного к прилагательному, то есть обратное тому, что мы наблюдаем в славянских и хеттских примерах. В пользу принятого сейчас сценария независимого развития форм может говорить и несовпадение рода абстрактных существительных — в славянских это женский род, в хеттском — по преимуществу средний, хотя palhati- n./c. ‘ширина’ бывает и общего рода .

Наряду с этим хеттский язык демонстрирует дублетные формы с тем же абстрактным значением, образованные с помощью суффикса -tar  *-tr, естественно принадлежащие (как положено словам, относящимся к гетероклитическому склонению) к среднему роду. Различие в роде абстрактного существительного может подтверждать идею о разном происхождении суффиксов, однако в славянских языках широко представлены Это Вячеслав Всеволодович. отметил в своей рецензии на книгу Э. Бенвениста

–  –  –

inslav Балканские исследования Вячеслава Всеволодовича Иванова абстрактные существительные среднего рода, образованные от глаголов (терпеть — терпение, понимать — понимание), так что прямого запрета на средний род нет и в них. Обычно отделяют в *-osti начальное *-os, связывая его с именами среднего рода на *-еs/-os .

Для русского языка такая словообразовательная модель у существительных, образованных от прилагательных (глупый — глупость, милый — милость, серый — серость и т. д.), вполне продуктивна и обозначает абстрактный признак. Для хеттского языка примеры ограничиваются прилагательными, обозначающими размер предмета, но сама словообразовательная модель находит прямые параллели и в хеттском языке .

Мы не обязаны думать, что единожды образованное слово с абстрактным значением в неизменном виде просуществовало тысячелетия, но также известно, что словообразовательные модели, перестав в какой-то период быть продуктивными, сохраняются в языке не только в виде застывших форм, но и как потенциальная способность вновь обрести продуктивность (Реформатский 1979). В данном случае совсем не обязательно говорить о близком родстве анатолийских языков с балтийскими и славянскими (напомню, однако, о книге: Иванов 1965). Можно говорить о сохранении сложного суффикса (конглютината) в независимых языковых системах, каждая из которых представляет собой самостоятельную традицию. Таким образом, речь не идет о восстановлении праславянского во II тыс .

до н. э., но лишь об общих истоках, позволяющих изучать связи славянских и анатолийских языков с точки зрения сохранения архаизмов .

Вячеслав Всеволодович при реконструкциях в большей степени доверял возможности восстановить какой-то фрагмент праязыкового текста, предложить его интерпретацию, причем самостоятельный взгляд исследователя был всегда шире чисто лингвистического, даже когда речь шла о собственно лингвистических проблемах .

Вспоминая Вячеслава Всеволодовича, нельзя не упомянуть о книге, которую он назвал «Лингвистика третьего тысячелетия», сделав попытку предсказать те направления, которые определят лингвистические поиски в будущем. Насчет всего тысячелетия уверенности быть не может, но не вызывает сомнений, что по крайней мере на ближайшие десятилетия актуальные и важные проблемы Вячеслав Всеволодович обрисовал ярко и полно .

И сомнений в том, что исследование многих из поставленных Вячеславом Всеволодовичем вопросов будет развиваться именно так, у меня нет .

–  –  –

ЛИТЕРАТУРА Амирханов 2017 — Амирханов Х. А. О датировке многослойной стоянки Айникаб 1 на Северо-Восточном Кавказе (в связи с проблемой первоначального заселения человеком Евразии) // Труды отделения Историко-филологических наук. 2016. М.: Наука, 2017. С. 221–232 .

Березкин 2009 — Березкин  Ю.  Е. Мифы Старого и Нового Света: из Старого в Новый Свет: мифы народов мира. М.: Астрель, АСТ, 2009 .

Березкин 2017 — Березкин Ю. Е. Рождение звездного неба. Представления о ночных светилах в исторической динамике. СПб.: Кунсткамера, 2017 .

Березкин 2018 — Березкин Ю. Е. Отражение картины мира в традиционных нарративах: реконструкция глобальных тенденций распространения и хронологической последовательности появления мотивов мифологии // Археология, этнография и антропология Евразии. 2018. Т. 46, № 2. С. 149–157 .

Гамкрелидзе, Иванов 1984 — Гамкрелидзе Т. В., Иванов Вяч. Вс. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ праязыка и протокультуры. Тбилиси: Издательство Тбилисского университета, 1984 .

Десницкая 1976 — Десницкая А. В. Эволюция диалектной системы в условиях этнического смешения (Из истории славяно-албанских языковых контактов) // Королюк В. Д. (отв. ред.). Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. М.: Наука, 1976. С. 186–197 .

Иванов 1955 — Иванов  Вяч.  Вс. Индоевропейские корни в клинописном хеттском языке. Дисс. М., 1955 .

Иванов 1963 — Иванов  Вяч.  Вс. E. Benveniste. Hittite et indo-europen. Etudes comparatives // Вопросы языкознания. 1963. № 4. С. 127–136 .

Иванов 1965 — Иванов  Вяч.  Вс. Общеиндоевропейская, праславянская и анатолийская языковые системы (Сравнительно-типологические очерки). М.:

Наука, 1965 .

Иванов 1976 — Иванов  Вяч.  Вс. Язык как источник при этногенетических исследованиях и проблематика славянских древностей // Королюк В. Д. (отв .

ред.). Вопросы этногенеза и этнической истории славян и восточных романцев. М.: Наука, 1976. С. 30–47 .

Иванов 1977a — Иванов  Вяч.  Вс. Древнебалканский и общеиндоевропейский текст мифа о герое — убийце пса и евразийские параллели // Судник Т. М., Цивьян Т. В. (сост., ред.). Славянское и балканское языкознание. Карпато-восточнославянские параллели. Структура балканского текста. М.: Наука, 1977. С. 181–213 .

<

inslav Балканские исследования Вячеслава Всеволодовича Иванова

Иванов 1977б — Иванов Вяч. Вс. Древние культурные и языковые связи южнобалканского, эгейского и малоазийского (анатолийского) ареалов // Балканский лингвистический сборник. М.: Наука, 1977 .

Иванов 1977в — Иванов Вяч. Вс. К истории древних названий металлов в южнобалканском, малоазийском и средиземноморском ареалах // Славянское и балканское языкознание. Античная балканистика и сравнительная грамматика. М.: Наука, 1977. С. 3–27 Иванов 1983 — Иванов Вяч. Вс. К проблеме соотношения древнегреческой и хаттской традиций // Гиндин Л. А., Клепикова Н. П., Невская Л. Г. (ред.). Славянское и балканское языкознание. Проблемы языковых контактов. М., 1983 .

С. 53–61 .

Иванов 1984 — Иванов Вяч. Вс. О возможности этимологического отождествления слов, относящихся к одинаковым словообразовательным типам в родственных языках (праслав. *dъlg-ostь = хетт. dalugati) // Сопоставительное изучение словообразования в славянских языках. Тезиcы международного симпозиума. М., 1984. С. 29–32 .

Иванов 1985 — Иванов Вяч. Вс. Славянский, балтийский и раннебалканский глагол. Индоевропейские истоки. М.: Наука, 1981 .

Иванов 2007 — Иванов Вяч. Вс. Балканские имена «вурдалака» и их происхождение // Николаева Т. М. (отв. ред.). Балканские чтения 9. Terra balkanica .

Terra slavica. К юбилею Татьяны Владимировны Цивьян. 6 февраля 2007 .

Москва: Институт славяноведения, 2007. С. 70–79 .

Казанский 2016 — Казанский Н. Н. Из комментариев к фиванским текстам микенского времени (TH Av 100) // Вестник древней истории. 2016. Т. 76. № 4 .

С. 853–873 .

Невская и др. 2007 — Вячеслав Всеволодович Иванов / Сост.: Невская Л. Г., Пчелов Е. В., Свешникова Т. Н., Херолд К. М.: Наука, 2007. (Российская Академия наук. Материалы к библиографии ученых. Литература и язык. Вып. 30.) Реформатский 1979 — Реформатский А. А. Очерки по фонологии, морфонологии и морфологии. М., 1979 .

Сафронов 2018 — Сафронов А. В. Очерки по истории Восточного Средиземноморья в XIV–XII вв. до н. э. М.: Институт востоковедения РАН, 2018 .

Черных 2006 — Черных Е. Н. Каргалинский горно-металлургический комплекс и медистые песчаники Приуралья // Деревянко А. П., Молодин В. И., Тишков В. П. (ред.). Этнокультурное взаимодействие в Евразии. Т. 1. М.: Наука,

2006. C. 181–191 .

ЭССЯ — Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. Вып. 1–. / Под ред. О. Н. Трубачева. М., 1974– .

inslav 40 Н. Н. Казанский Beekes 2010 — Beekes  R.  S.  P. Etymological Dictionary of Greek. Vol. I–II .

Leiden, Boston .

Benveniste 1962 — Benveniste . Hittite et indo-europen. Paris: Adrien Maisonneuve, 1962 .

Bichlmeier 2013 — Bichlmeier H. Einige ausgewhlte Probleme der alteuropischen Hydronymie aus Sicht der modernen Indogermanistik — Ein Pldoyer fr eine neue Sicht auf die Dinge // Acta Linguistica Lithuanica. 2013. Т. 66. Р. 11–47 .

Chantraine 1968 — Chantraine P. Dictionnaire tymologique de la langue grecque .

Histoire des mots. Paris: Klincksieck, 1968– .

CHD 1994 — The Hittite Dictionary of the Oriental Institute of the University of Chicago. Chicago, 1994 .

de Lamberterie 1990 — de Lamberterie Ch. Les adjectifs grecs en -. Smantique et comparaison. T. II. Louvain-la-Neuve: Peeters, 1990 .

Derksen 2008 — Derksen R. Etymological dictionary of the Slavic inherited lexicon .

Leiden: Brill, 2008 .

Hfler 2018 — Hfler  St. Die anatоlische s-Stmme: flexivischer Archaismus oder Kategorie im Zerfall // 100 Jahre Entzifferung des Hethitischen. Morphosyntaxische Kategorien in Sprachgeschichte und Forschung. Akten der Arbeitstagung der Indogermanischen Gesellschaft vom 21. bis 23. September 2015 in Marburg / Hgg. von E. Rieken unter Mitwirkung von U. Geupel und Th. M. Roth. Wiesbaden: Reichert Verlag, 2018 .

Kretschmer 1896 — Kretschmer  P. Einleitung in die Geschichte der griechischen Sprache. Goettingen, 1896 .

Rau 2009 — Rau J. Indo-European Nominal Morphology: The Decads and the Caland System. Innsbruck, 2009 .

Wodtko 2017 — Wodtko D. Lusitanian: language, writing, epigraphy. Zaragoza: Universidad de Zaragoza, 2017 .

Wodtko, Irslinger, Schneider 2008 — Wodtko D. S., Irslinger B., Schneider C. Nomina im indogermanischen Lexikon. Heidelberg: Winter Universittsverlag, 2008 .

Nikolai N. Kazansky (Saint Petersburg)

BALKAN STUDIES AMONG WORKS OF VYACH. VS. IVANOV

ABSTRACT: The paper discusses Vyach. Vs. Ivanov’s views concerning interrelations between Balkan and Asia Minor areas in the 2nd millennium BC .

Special attention is drawn to Vyach. Vs. Ivanov’s ideas about probable etymological connections of Hittite dalugati- and Slavic *dlgost .

inslav Балканские исследования Вячеслава Всеволодовича Иванова

KEY WORDS: Vyach. Vs. Ivanov, Greek and Hittite areal relations, Anatolian and Slavic parallels, etymology of Hittite dalugati- n., palati- n./c., pargati- n .

NOTE ON THE AUTHOR: Nikolai N. Kazansky — Member of the Russian Academy of Sciences, Head of the Indo-European department of the Institute for Linguistic Studies, RAS. Email: nkazansky@iling.spb.ru РЕЗЮМЕ: Работа посвящена взглядам Вяч. Вс. Иванова, касающимся связей между Балканами и Малой Азией во втором тысячелетии до н. э .

Специально рассматриваются идеи Вяч. Вс. Иванова о возможном этимологическом параллелизме хеттск. dalugati- и слав. *dlgost .

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Вяч. Вс. Иванов, греческие и хеттские ареальные связи, анатолийско-славянские схождения, этимология хеттских dalugatin., palati- n./c., pargati- n .

ОБ АВТОРЕ: Казанский Н. Н. — академик РАН, научный руководитель Института лингвистических исследований РАН, заведующий отделом сравнительно-исторического изучения индоевропейских языков и ареальных исследований ИЛИ РАН. Email: nkazansky@iling.spb.ru

ДИСКУССИЯ ПОСЛЕ ДОКЛАДА Н. Н. КАЗАНСКОГО

С. М. Толстая: Проблематика хеттского языка в общеевропейской перспективе и специально хеттской всегда была актуальна для Вячеслава Всеволодовича. Если говорить о славистических работах, то самая крупная его работа по славистике — о глаголе, где славянские, праславянские глагольные формы рассматривались на фоне индоевропейском (В. В. Иванов. Славянский, балтийский и раннебалканский глагол. Индоевропейские истоки. М.: Наука, 1981). Я не говорю о его совместной работе с Владимиром Николаевичем Топоровым по реконструкции древнеславянской духовной культуры. Хочу сказать о том, что хеттская перспектива присутствовала и тогда, когда Вячеслав Всеволодович обращался к собственно славянским материалам. Первый пример — это его ранняя статья (1957 г.), посвященная глаголу «пасти». Он труден для этимологов, потому что совмещает в себе две разные семантические сферы: с одной

inslav 42 Н. Н. Казанский

стороны, значение ‘пасти скот’; с другой — значение, связанное со спасанием, запасами. Они настолько разные, что многие этимологи считали их или хотели считать омонимами. Вячеслав Всеволодович сравнил славянский глагол «пасти» с хеттскими текстами, в которых глагол «пасти» имеет значение более общее — ‘спасать, держать, хранить’. Он показал, что это значение является первичным для славянского и для европейского языков на основании хеттских материалов, а значение ‘пасти скот’ — вторичным .

Второй пример. Когда мы обнаружили и записали в Полесье купальский обряд, в котором на купальский костел, на шест, который устанавливали на середину костра, водружали конскую голову, и опубликовали свои записи, Вячеслав Всеволодович написал статью, в которой сравнил этот засвидетельствованный в 1970-е годы ритуал с древним хеттским ритуалом такого же типа, который свидетельствует о культе коня и его головы .

Это говорит о широчайшем лингвистическом и этнокультурном кругозоре Вячеслава Всеволодовича Иванова .

–  –  –

БАЛКАНСКИЙ БИЛИНГВИЗМ: ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ 1

В контексте нашего круглого стола и наших традиций было бы естественно ждать от заметок «на полях» собственных полевых записей. Увы, моя балканистическая биография, вопреки моей воле, сложилась так, что я могу оставлять свои заметки только на полях чужих работ, а самой мне работать «в поле» не пришлось .

И на этот раз — билингвистические наблюдения «чужими глазами» .

Небольшое вступление (или отступление). Когда мы, то есть наш Балканский центр, несколько лет назад предложили тему «Балканский тезаурус», мы не смогли сформулировать ее точно, вернее, не смогли придать ей какие-то определенные границы, и было негласно решено, что это будет тема предельно широкая, охватывающая как можно больше «балканской территории». Если определение «балканский языковой союз» сохраняется, то оно уже имеет иное наполнение, сохраняя тем не менее идею общности, идею сближения — но до определенного предела .

Этой идее я бы предпослала мотто on communiquе «мы общаемся», взятое из текста, который к Балканам не имеет абсолютно никакого отношения. Оно — из воспоминаний Ахматовой о Модильяни: фраза, которую тот постоянно повторял. Действительно, мотор, который «движет»

Балканы (по крайней мере, семиотические), основан на коммуникации par excellence, на коммуникации в самых разных ее видах и, прежде всего, языковой. Здесь происходит почти парадоксальная вещь (она хрестоматийна, но всё-таки стоит ее повторить): постоянное межъязыковое и междиалектное общение не привело на Балканах к lingua franca, будь то некий «внешний» язык (например, турецкий) или единый «общебалканский» .

Статья написана в рамках проекта «Язык и культура в полиэтничных и поликонфессиональных сообществах Юго-Восточной Европы XXI века: междисциплинарное исследование» (Программа фундаментальных исследований Президиума РАН «Культурно-сложные сообщества: понимание и управление») .

–  –  –

Балканцы — homines balcanici — по-своему преодолевают последствия вавилонского столпотворения: они понимают языки друг друга, сохраняя собственный язык как наиболее сильное и надежное средство самоидентификации и сохранения границ .

Поэтому необыкновенно важно исследование билингвизма (и, далее, полилингвизма в широком смысле слова). Мои примеры здесь и далее взяты из последнего выпуска серийного издания Albanohellenica, 2018. 6, публикации материалов албано-греческой конференции 2014 г .

Статья К. Брауна и Б. Джозефа (Brown, Joseph 2018) посвящена греко-албанскому билингвизму и возникновению, как они их называют, гибридных форм: «In situations of language contact, in which multiple resources — in the form of multiple languages — are available to speakers, it can be observed that speakers of any of the languages involved sometimes produce forms that are not fully one language or the other. We refer here to such forms as “hybrids”» .

Это еще одна иллюстрация к возникновению типологических схождений, имеющих на выходе балканский языковой союз.

Авторы рассматривают возникновение гибридных форм на синтаксическом, дискурсивном, паралингвистическом, морфологическом и фонологическом уровнях, а также случаи переключения кодов, характерные для «билингвистических ситуаций»:

–  –  –

В балканской перспективе мне кажется особенно интересным и важным даже не само переключение кодов, а отношение говорящего к такого рода переходам, точнее, степень осознания этого момента. Здесь опять-таки нет простых решений. Я помню рассказ Олега Сергеевича Широкова inslav Балканский билингвизм: заметки на полях о его полевых исследованиях балканских языков в конце 50-х годов прошлого века. Тогда полем был Ташкент, где греки (и другие балканцы) были приняты СССР как политические беженцы и жили, по сути, в резервации. О. С. искал носителей албанского языка, но таковые не признавались, называя себя греками (тоже знакомая балканская ситуация). О. С .

сказал своему информанту «Ты же дома говоришь с женой по-албански!»

(a parte, что, конечно, было ошибкой) — и получил ответ: «А она необразованная женщина, родного языка не знает». – Иллюстрация регламентированного code-switching .

Я, кстати, сделала в свое время ту же ошибку, что и О. С., когда ехала в поезде из Белграда в Скопье. Доброжелательные соседи одобрили мой сербский. Я же их высокомерно поправила, возразив, что говорю по-македонски.

Тогда они деликатно изменили формулировку, спросив:

а как вышло, что вы так хорошо понимаете по-сербски. И только когда все вышли в Нише (да и то далеко не сразу), я поняла, в чем дело, поняла, в частности, и то, что в самоотождествление личности влезать нельзя, особенно на Балканах .

Возвращаясь к билингвизму. В петербургской балканистической школе, в частности в связи с МДАБЯ, собран ценнейший материал по современному балканскому билингвизму. В данном случае я обращаюсь к статье А. А. Новика и А. Н. Соболева, опубликованной в том же выпуске Albanohellenica (Sobolev, Novik 2018): авторы говорят о первостепенной роли билингвизма в балканистических процессах. Не касаясь ни общей теории, ни анализа симбиотических групп (определение, предложенное авторами), я приведу только один пример билингвизма, замечательный тем, что информантка не замечает перехода с одного языка на другой. Греческий и албанский составляют для нее единое языковое пространство. Речь идет о сюжете «Баба Марта» (с которого, кстати, мы начинали наши круглые столы). Информантка рассказывает сюжет по-гречески, а затем переходит на песню по-албански. Интервьюеры пытаются выяснить, на каком языке ей рассказывали эту историю, по-гречески или по-албански: вместо этого она перечисляет тех, от кого ее слышала. Бесполезными оказываются и попытки «переориентировать» информантку с греческого на албанский .

Наконец, сложными путями выясняется что она «не гречанка». При этом язык определяется по месту, откуда она родом .

–  –  –

Так перед нами возникает новая ипостась билингвизма: языки инкорпорированы в единое пространство, и определить закономерности переключения кодов (при сохранении каждого языка) весьма сложно. Может быть, Александр Александрович Новик более подробно опишет эту ситуацию .

К сожалению, я только по резюме смогла ознакомиться с недавним докладом М. С. Морозовой и А. Ю. Русакова «Албанско-черногорское языковое пограничье: в поисках “сбалансированного языкового контакта”». В докладе анализируется социолингвистическая ситуация в билингвальном сообществе села Веля-Горана, которое находится в общине Бар, в полиэтничном и поликонфессиональном микрорегионе на юге Черногории. Славянско-албанский языковой контакт в Веля-Горане связан с традицией смешанных браков и на первый взгляд демонстрирует черты «сбалансированности». Однако представление современной ситуации в Веля-Горане в виде ряда микроситуаций, или сценариев, реализуемых на уровне отдельной семьи и индивидуальном уровне, раскрывает ее внутреннюю неоднородность. Далее, семейные истории и генеалогии некоторых жителей Веля-Гораны позволяют авторам доклада рассмотреть билингвальную ситуацию в селе in statu nascendi и продемонстрировать, что наличие и постоянный приток албаноязычного населения являются ключевыми факторами длительного сохранения билингвизма в Веля-Горане. В докладе показано, что с лингвистической точки зрения языковой контакт в Веля-Горане приводит к достаточно медленному и незначительному изменению контактирующих идиомов (увеличение числа лексических и синтаксических калек). «Сбалансированность» контакта и «открытый» характер сообщества выступают в роли факторов, сдерживающих более быстрые и радикальные изменения .

inslav Балканский билингвизм: заметки на полях

Это остается проблемой для обсуждения балканских схождений и балканского тезауруса. Получается, что прочно сохраняющийся и активный билингвизм не имеет на выходе объединения контактирующих языков — пожалуй, слишком сильный вывод. Осторожнее было бы сказать, что балканизмы связаны с контактами неким более сложным образом. Би/полилингвизм (так же, как и этнокультурные схождения) играет двоякую роль: поддерживая общение и понимание друг друга в широком смысле (on communique), он в неменьшей степени обеспечивает сохранение различий, столь важное для homo balcanicus .

ЛИТЕРАТУРА

Brown, Joseph 2018 — Brown,  Сhristopher  G., Brian  D.  Joseph. On hybrid forms in language contact: Some evidence from the Greek of Southern Albania) // Albanohellenica, 2018. 6. P. 49–57 .

Fourikis 1918 —  . // 5.. 210–232 .

Sobolev, Novik 2018 — Sobolev, Andrey, Aleksandr Novik. Studime etnolinguistike n Himar dhe n zonn e Vurgut (Materialet e ekspedits 2014) // Albanohellenica, 2018. 6. P. 33–47 .

Tatiana Civjan (Moscow) BALKAN BILINGUALISM: SOME NOTES ON THE MARGINS

ABSTRACT: This article based on the field records of the bilingual conversations in the Albanian-Greek contact zones scrutinizes the processes of development of the Balkan Sprachbund. The author argues that bilingualism maintains comprehension and guarantees preservation of the idioms which serve as vivid markers of self-identification .

KEY-WORDS: bilingualism, contact zones, typology, self-identification, Albanian, Greek languages NOTE ON THE AUTHOR: Tatiana Vladimirovna Civjan. Doctor of Letters, main researcher of the Department of Typology and Comparative Linguistics,

inslav 48 Т. В. Цивьян

Institute for Slavic Studies, Russian Academy of Sciences. Email: tvcivjan@yandex.ru РЕЗЮМЕ: В статье на примере полевых записей билингвальных коммуникаций в зонах албано-греческих контактов рассматриваются процессы развития балканского языкового союза. Автор приходит к выводу, что билингвизм обеспечивает взаимопонимание, способствуя сохранению отдельных идиомов — ярких маркеров самоидентификации .

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: билингвизм, контактные зоны, типология, самоидентификация, албанский, греческий ОБ АВТОРЕ: Татьяна Владимировна Цивьян, д. ф. н., главный научный сотрудник Отдела типологии и сравнительного языкознания Института славяноведения РАН. Email: tvcivjan@yandex.ru

–  –  –

ВЫБОР ЯЗЫКА И ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ КОДОВ

В БАЛКАНСКОМ ПОЛИЛОГЕ (НА ПРИМЕРЕ БИЛИНГВАЛЬНОГО

СООБЩЕСТВА ВЕЛЯ-ГОРАНЫ, ЧЕРНОГОРИЯ) 1

1. ВВЕДЕНИЕ Разнообразие би- и полилингвальных ситуаций, наблюдаемых в различных регионах Балканского полуострова, дает богатый материал для изучения того, как функционируют языки в полиэтничном и полилингвальном сообществе и какие факторы определяют выбор языка говорящим .

В балканском полилоге языков и культур одной из основных стратегий речевого поведения билингвов является переход с одного языка на другой в рамках одного дискурсивного единства, или переключение кодов (ПК) .

В обширной литературе о билингвизме и ПК прочно утвердилось мнение о том, что выбор стратегии речевого поведения, осуществляемый билингвальным говорящим (выбор только одного из двух языков либо их попеременное использование, т. е. ПК), имеет социальную мотивацию и несет определенную функциональную нагрузку (Gumperz 1982; Heller 1988; Myers-Scotton 1993; 2006). В антропологических исследованиях речевое поведение может рассматриваться как акт идентичности (act of identity), поскольку, выбирая стратегию, приемлемую для сообщества, к которому принадлежит или хотел бы принадлежать говорящий, он тем самым отождествляет себя с этим сообществом (Le Page, Tabouret-Keller 1985: 181). Ведущая исследовательница билингвизма К. Майерс-Скоттон отмечает, что языки в билингвальном сообществе, как правило, имеют разный статус и неодинаковые социальные функции и, выбирая тот или иной язык, члены этого сообщества «отражают собственные представления о себе и о своих взаимоотношениях с другими участниками Исследование выполнено при поддержке гранта РНФ № 14-18-01405 «От сепарации до симбиоза: языки и культуры Юго-Восточной Европы в контакте» .

–  –  –

коммуникации» (Myers-Scotton 2006: 143). Модель описания процессов выбора, предложенная К. Майерс-Скоттон (Myers-Scotton 1993; 2006) 2, предполагает, что выбор языка может быть маркированным и немаркированным (marked choice, unmarked choice). При ПК в отдельно взятом диалоге или полилоге билингвальный говорящий выбирает то один, то другой язык, выполняющий в сообществе определенную функцию .

Немаркированный выбор «имеет место тогда, когда говорящий следует установившимся в языковом сообществе правилам речевого поведения и переключается в соответствии с ожиданиями слушающего»; маркированный — «в том случае, если говорящий … сознательно производит переключение таким образом, что это замечается собеседником как отклонение» (Головко 2001: 299). В некоторых сообществах, по мнению К. Майерс-Скоттон, тенденция к постоянному переключению между двумя языками в диалоге может быть интерпретирована как немаркированный выбор, который несет информацию «о двойных идентичностях (выделение К. Майерс-Скоттон. — М. М.) или причастности к обеим культурам, которые описываются этими языками» (Myers-Scotton 2006: 167) 3 .

В настоящей статье описываются стратегии выбора языка в славянско-албанском билингвальном сообществе, которое проживает в селе

См. в (Myers-Scotton 2006: 154 и сл.) обзор основных моделей, которые приstrong>

меняются для описания выбора языка билингвальными говорящими: 1) теория коммуникативной аккомодации (Communication Accommodation Theory), разработанная социальным психологом Г. Джайлзом и его коллегами (Giles et al. 1991);

2) модель маркированности (Markedness Model) К. Майерс-Скоттон; 3) конверсационный анализ (Conversational Analysis), применение которого к билингвальной коммуникации принято связывать с именем П. Ауэра (Auer 1998). Аккомодативная модель в большей степени ориентирована на предпочтения собеседника:

поведение говорящего описывается с точки зрения его стремления / нежелания корректировать собственное речевое поведение, чтобы расположить к себе собеседника / дистанцироваться от него. С точки зрения теории конверсационного анализа социально значимые функции и значения, стоящие за выбором языка, создаются собеседниками непосредственно в процессе коммуникации .

Е. В. Головко пишет о ситуациях, в которых коммуниканты не просто переключают коды в соответствии с принятыми в языковом сообществе конвенциями, но, по-видимому, «неспособны разделить два кода» (например, волоф и французский в Дакаре). Такое переключение кодов предлагается называть немотивированным (Головко 2001: 301) .

inslav Выбор языка и переключение кодов в балканском полилоге Веля-Горана на юге Черногории. Материалом для исследования служат записи диалогов и полилогов с участием моно- и билингвальных говорящих, сделанные в ходе полевой работы в Веля-Горане осенью 2014-го, весной 2015-го и осенью 2015 года. Выбор языка билингвами Веля-Гораны описывается в терминах модели маркированности (Markedness Model) К. Майерс-Скоттон. Рассматриваются два способа одновременного использования двух языков: «переход с одного языка на другой в рамках одного дискурсивного единства» (переключение кодов, ПК) и «говорение на одном языке с включением элементов другого языка» (смешение кодов, СК) (Русаков 2004: 69), с преимущественным вниманием к первому 4 .

Проводимый анализ языкового материала направлен на выяснение того, как на наличие или отсутствие ПК влияют индивидуальные особенности коммуникантов (возраст, пол, происхождение, уровень языковой компетенции и др.), и какие конвенции и «правила», регламентирующие выбор языка и ПК, существуют в сообществе Веля-Гораны. Результаты исследования могут послужить моделью коммуникации в билингвальном микросообществе, представляющем собой образец одного из характерных типов полиэтничных и полилингвальных сообществ Балканского полуострова .

2. СВЕДЕНИЯ ОБ ИЗУЧАЕМОМ СООБЩЕСТВЕ .

СМЕШАННЫЕ БРАКИ И ЯЗЫКОВАЯ СИТУАЦИЯ

Село Веля-Горана (чрнг. Velja Gorana) расположено в полиэтничном и поликонфессиональном микрорегионе на юге Черногории, между городами Бар и Улцинь. Большую часть населения Улциня и его окрестностей К. Майерс-Скоттон в своих работах рассматривает ПК на границе предложений (intersentential CS) и ПК внутри предложения (intrasentential CS) как внутренне единое явление (Myers-Scotton 1993; 2006; Русаков 2004: 68). П. Мэйскен, в отличие от К. Майерс-Скоттон, противопоставляет переключению между предложениями (code switching) «смешение кодов» (code mixing), которое происходит внутри предложения, подчеркивая, однако, что между некоторыми видами ПК и СК может не быть существенной разницы (Muysken 2000). В настоящей работе, вслед за А. Ю. Русаковым (2004), используется терминология, близкая к терминологии П. Мэйскена, и применяется подход, близкий его взглядам. Наряду с собственно лингвистическими критериями, основанием для разграничения двух явлений является неодинаковое использование ПК и СК говорящими с разной речевой компетенцией (см. примеры) .

inslav 52 М. С. Морозова

составляют албанцы (преимущественно мусульмане, но есть и католики) .

В районе Бара живут православные черногорцы, а также имеется исламизированное славяноязычное население. Славяноязычные мусульмане проживают в племенных областях Мрковичи (чрнг. Mrkovii или Mrkojevii / алб. Mrkot), Туджемили и Пода (чрнг. Tuemili, Poda). Веля-Горана находится на периферии территории мрковичей, большая часть которой лежит на плоскогорье к югу от Бара .

Жители Веля-Гораны, расположенной на славянско-албанском языковом «пограничье», в непосредственной близости от албанских сел, поддерживают брачные связи не только с мрковичами, но и с албанцами Черногории и пограничных районов Албании. «Горанцы» (чрнг. goranac) часто берут в жены албанок, а дочерей нередко выдают в албанские села .

По свидетельствам сербских этнографов и диалектологов, подобная ситуация была характерна для Веля-Гораны и других «пограничных» с албанцами сел (Vukii, Meure, Leskovac, Pelinkovii) на протяжении всего ХХ века, а возможно, и ранее (Јовићевић 1922: 113; Вуjoвић 1969: 82–83) .

Благодаря традиции смешанных браков и связанному с ней притоку албаноязычного населения, в Веля-Горане «постоянно воспроизводится  длительное состояние двуязычия достаточно больших групп людей» (Соболев 2015: 542). Языковой репертуар жителя села, как правило, включает два языка, которые в настоящей статье условно обозначены как «албанский» и «черногорский». Варианты лингвонимов, употребляемые разными говорящими (srpski ‘сербский’ / crnogrski ‘черногорский’ / gornsko ‘по-горански’), в статье не анализируются и не используются. Как факт, нерелевантный для данного исследования, не принимается во внимание внутренняя неоднородность обоих идиомов — сочетание локальных черт говора мрковичей и общечерногорских диалектных особенностей в славянском идиоме Веля-Гораны и гетерогенность албанского идиома, о которой см. в (Морозова 2017а) .

В сельском сообществе Веля-Гораны можно выделить несколько групп говорящих с неодинаковым речевым поведением, определяющими факторами которого являются возраст, пол и происхождение (Морозова, Русаков 2018). Основные группы, или социолингвистические профили, говорящих старшего и среднего возраста, речевое поведение которых анализируется в настоящей статье, показаны в таблице 1. Полную версию таблицы с отражением всех возрастных групп, в том числе детей, у которых стратегии inslav Выбор языка и переключение кодов в балканском полилоге выбора языка и ПК специально не изучались, и характеристикой использования языков в различных домейнах см. в (Морозова, Русаков 2018) .

–  –  –

ПРИМЕЧАНИЯ К ТАБЛИЦЕ

1. Порядок перечисления языков в столбце «язык(и)» отражает порядок их усвоения .

Первым указывается язык, усвоенный в раннем детстве, т. е. в возрасте до пяти лет .

2. Порядок перечисления языков в столбце «общение внутри села» отражает то, как говорящие используют их в коммуникации: первый — язык, который используется чаще, второй — реже .

3. В скобках указан язык, которым носитель владеет пассивно (по утверждению других членов сообщества, «понимает, но не говорит») .

4. Буквами (а) и (б) обозначены разные языковые компетенции внутри одного профиля. Например, женщины среднего возраста, которые происходят из сел мрковичей («мрковки»), в Веля-Горане владеют только черногорским (а), либо черногорским и албанским (а). Следует подчеркнуть, что в современном сообществе Веля-Гораны двуязычны в основном пожилые «мрковки». В среднем поколении единственный пример усвоения второго (албанского) языка женщиной из монолингвального села мрковичей, отмеченный в таблице астериском *, зафиксирован в семье О., которая по мужской линии состоит из этнических албанцев и использует албанский в качестве основного языка внутрисемейного общения .

inslav 54 М. С. Морозова

Как видно из таблицы, взрослое мужское население Веля-Гораны составляют билингвальные «горанцы».

Они, как правило, усваивают албанский язык в детстве от бабушек и матерей-албанок (Морозова 2017a:

225; Морозова 2017b: 138). Отмечено, однако, что мальчики начинают говорить по-албански позже, чем девочки (Морозова, Русаков 2018). Не в последнюю очередь это связано с тем, что старшие родственники мужского пола предпочитают общаться с маленькими детьми на черногорском, а матери-албанки «не заставляют» сыновей говорить по-албански, если те «не хотят» .

Женскую часть сельского сообщества составляют «мрковки» (женщины из монолингвальных сел мрковичей, чрнг. mrkovka) и более многочисленные албанки, которые овладевают вторым языком после замужества .

Женщины-уроженки Веля-Гораны в таблице не отражены, поскольку девушек, как правило, выдают замуж в другие села, и на языковую ситуацию в Веля-Горане они после этого не влияют. Для албанок усвоение второго языка является обязательным, в то время как «мрковки» могут не говорить по-албански (или «не говорить, но понимать») даже после длительного проживания в Веля-Горане (Морозова, Русаков 2018). Примечательно, что пожилые албанки в Веля-Горане, по их собственному утверждению, используют черногорский значительно чаще, чем албанский, «забывая» родной язык. У более молодых албанок подобной смены доминации не наблюдается, и в общении со всеми билингвальными родственниками и соседями они свободно используют албанский язык .

3. БАЛКАНСКИЙ ПОЛИЛОГ В ВЕЛЯ-ГОРАНЕ .

ВЫБОР ЯЗЫКА И ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ КОДОВ

Речевое поведение билингвальных говорящих, социолингвистические профили которых показаны в таблице 1, отражено в нижеследующих примерах полилогов, записанных в Веля-Горане в присутствии или при непосредственном участии одного или нескольких исследователей. Примеры дают представление не только о том, как происходит коммуникация между членами сообщества, но и о «правилах», регламентирующих общение с наблюдателем, который к данному сообществу не принадлежит (подробнее о проявлениях «парадокса наблюдателя» в Веля-Горане см. (Морозова 2017b)). Реплики на черногорском и соответствующие им переводы inslav Выбор языка и переключение кодов в балканском полилоге на русский язык выделены курсивом; реплики на албанском и их переводы приводятся без выделения. Комментарии, не являющиеся частью высказываний, и авторские дополнения в переводах даются в квадратных скобках .

–  –  –

Реплики 1–3 иллюстрируют стратегии выбора языка, типичные для данного сообщества. Как следует из таблицы 1 и подробно показано в (Русаков, Морозова 2018), молодые албанки чаще (практически всегда) общаются с билингвальными домочадцами и соседями на родном языке .

Последние предпочитают отвечать по-албански, «подстраиваясь» под поведение собеседниц(ы), и поведение Б, избегающего ПК в беседе с А1 и А2, вполне соответствует этой стратегии .

inslav Выбор языка и переключение кодов в балканском полилоге

Переключение с албанского языка на черногорский происходит, когда Б обращается к исследователю (4). Это согласуется с ранее высказанными соображениями о влиянии наблюдателя, который не является членом сообщества, на речевое поведение мужчин в Веля-Горане: «билингвальные мужчины-горанцы в присутствии стороннего наблюдателя склонны подчеркивать свою “горанскую” (славянскую, поскольку Горана является частью славяноязычной краины Мрковичи) идентичность» (Морозова 2017b: 141). Попытка исследователя перейти на албанский язык, продублировав на нем фразу, только что сказанную по-сербски (8), вызывает интерес Б, но не меняет стратегии его поведения. Ситуация меняется, когда Б убеждается в том, что другие участники полилога демонстрируют свою лояльность исследователю и готовы общаться с ним / в его присутствии по-албански (10, 14). В результате Б и В продолжают беседу на албанском языке как наиболее предпочтительном с точки зрения собеседниц-албанок (15–19) .

Переход с одного языка на другой в рассматриваемом полилоге практически всегда происходит вместе со сменой говорящего. Исключением являются две реплики, в которых говорящие переключаются с албанского на черногорский (3) и с черногорского на албанский (10). Вначале в восклицании Ne, bre! говорящий Б, который вел разговор на албанском языке, употребляет междометие bre, используемое при обращении или для выражения удивления в ряде балканских языков, и предпочитает албанскому отрицанию jo ‘нет’ сербское/черногорское ne (3). В связи с этим можно предположить, что в языковом сообществе Веля-Гораны черногорский играет роль прагматически доминантного языка (pragmatically dominant

language), который, по определению Я. Матраса, служит для билингвальных говорящих источником дискурсорегулирующих элементов — междометий, сентенциальных и фокусных частиц, союзов и пр. (Matras 1998:

293–294). Поэтому включения на этом языке в албанскую речь могут встречаться и у албанок, в языковом репертуаре которых он занимает скорее субдоминантное положение. Далее албанка А1, довольно эмоционально отвечая на реплику (9), произнесенную на черногорском, также употребляет славянское отрицание ne, после чего переходит на албанский, чтобы произнести шутку (10). Переключаясь на албанский язык, она, по-видимому, хочет быть уверенной, что ее шутку оценит, вместе с остальными, собеседница А2, которой проще понимать албанскую речь .

inslav 58 М. С. Морозова ПРИМЕР 2. Несколько исследователей, владеющих в той или иной степени литературным сербским и албанским языками (в расшифровке полилога один из исследователей обозначен как В), беседуют с пожилой билингвальной албанкой А (1952 г. р., живет в Веля-Горане около 50 лет). Беседа происходит в присутствии Б, пожилого жителя соседнего монолингвального села Мала-Горана, который, по его словам, немного понимает, но не говорит по-албански. А отвечает на вопросы о своем прошлом, заданные исследователями по-албански .

–  –  –

Видно, что ПК в речи А довольно последовательно происходит при смене адресата. Выбор языка при этом, по-видимому, зависит от представлений А о языковых компетенциях собеседников, к которым она обращается. В частности, к исследователям, которые, по ее мнению, лучше знают албанский язык, она обращается исключительно по-албански .

На реплики (2) и (4), произнесенные Б и В на сербском/черногорском,

inslav Выбор языка и переключение кодов в балканском полилоге

А отвечает на том же языке, поскольку ее собеседники ранее демонстрировали менее высокую компетенцию в албанском. Обращаясь ко всем слушателям, А предпочитает черногорский: Uzmite,  poslite  smi,  jt  ‘Возьмите, угощайтесь, давайте’  (3). Нередко она дублирует на этом языке сказанное по-албански (1, 5). Вероятно, такая стратегия поведения обусловлена в равной степени присутствием двух сторонних наблюдателей: представителя монолингвального сообщества соседнего села, а также наблюдателя «извне» (исследователя В), недостаточно хорошо владеющего албанским .

Переключение с албанского языка на черногорский и употребление распространенного сербского/черногорского эмоционально-экспрессивного выражения bga  mi ‘ей-богу!’ в реплике (1), как представляется, не мотивировано ожиданиями слушающих и установками говорящего .

Оно может быть интерпретировано с точки зрения прагматической доминации черногорского в сообществе Веля-Гораны .

ПРИМЕР 3. Исследователь В, владеющий литературным сербским и албанским языками, беседует на албанском с билингвальной албанкой А (1975 г .

р., живет в Веля-Горане более 20 лет; черногорский, по ее словам, она усвоила только после замужества). Входит свекровь А, билингвальная «мрковка» Б (1939 г. р., родом из села Мала-Горана, живет в Веля-Горане около 60 лет), и, дождавшись паузы, начинает разговор с невесткой .

–  –  –

Стратегия поведения каждой из собеседниц в приведенном диалоге (реплики 3–8) представляет собой, скорее, отказ от ПК. Поскольку беседа, очевидно, неприятна им обеим, можно подумать, что этот отказ является преднамеренным (мотивированный выбор). Однако более длительное наблюдение над использованием двух языков в семье А и Б показали, что подобные диалоги, ведущиеся на двух разных языках, являются в ней нормой. Для А, как и для других албанок среднего возраста, основным языком общения является албанский. На этом языке отвечают на ее реплики и общаются с ней все члены семьи, кроме Б, которая владеет албанским как вторым языком, усвоенным после замужества, но в абсолютном большинстве ситуаций использует в коммуникации родной язык (ср. с пожилыми албанками, у которых родной язык с возрастом практически выходит из употребления и занимает субдоминантное положение) .

Можно заключить, что отказ от ПК, как и рассмотренное выше ПК «в интересах» собеседника, в целом не противоречит «правилам» коммуникации внутри изучаемого билингвального сообщества .

ПРИМЕР 4. Исследователь В, владеющий литературным сербским и албанским языками, беседует с пожилой билингвальной «мрковкой» Б (1939 г .

р., родом из села Мала-Горана, живет в Веля-Горане около 60 лет) .

Исследователь просит Б (по-сербски) рассказать о семье, из которой происходит Б .

–  –  –

Как видно из примера, (преднамеренный) переход исследователя на албанский язык в реплике (2) вынуждает Б сделать аналогичный выбор и переключиться на албанский, подстраиваясь под собеседника. Тем не менее в конце реплики (3) она снова переходит на родной язык, дублируя на нем только что сказанное по-албански. В сравнении с поведением других пожилых билингвов («горанец» в примере 1 и албанка в примере 2), которые, как правило, делают выбор в пользу языка собеседника и в соответствии с его ожиданиями, поведение Б могло бы быть интерпретировано как маркированный выбор. Однако из диалога с участием той же информантки, приведенного в примере 3, видно, что подобный отказ от использования языка, на котором говорит собеседник, входит в число возможных стратегий речевого поведения в изучаемом сообществе .

ПРИМЕР 5. Фрагмент беседы исследователя B с «мрковкой» А из монолингвального села Куне (ок .

1970 г. р.), которая около 30 лет назад вышла замуж в Веля-Горану в семью О., состоящую по мужской линии из албанцев (в семье говорят преимущественно по-албански). Беседа с самого начала ведется на албанском языке .

–  –  –

В то время как приведенные ранее примеры 1–4 отражали по большей части случаи ПК, пример 5 иллюстрирует СК, которое в целом представляет собой не слишком частотное явление в речи билингвов Веля-Гораны. В албанской речи билингвальной «мрковки», которая достаточно хорошо владеет албанским языком, выученным в семье супруга, присутствуют неадаптированные вставки наречий (серб./чрнг. perfktno ‘отлично’) и падежных форм существительных (вместо соответствующих форм алб. Mrkot употребляется номинатив мн. ч. серб./чрнг. mrkojviti и генитив мн. ч. mrkojvita), а также включения более протяженных фрагментов высказываний на черногорском (znti lkit se prezvala…). Наиболее вероятно, что СК в данном случае не является социально мотивированным и лишь отражает некоторую неполноту компетенции билингвального носителя в албанском языке. Заметим, что подобные примеры не встречаются не только в речи билингвов старшего возраста, которых отличает сбалансированный билингвизм с высокой компетенцией в обоих языках (даже если один из языков используется в реальной коммуникации значительно реже, чем другой), но и у албанок того же возраста, говорящих на черногорском .

Употребление в примере серб./чрнг. li  ‘но’ и sto  ‘тоже’, наряду с данными примера 1 и наблюдениями, сделанными на более обширном материале (Соболев и др. 2018: 32), позволяет заключить, что использование в албанской речи дискурсорегулирующих элементов из прагматически доминантного языка — черногорского — является общей особенностью билингвов, речевое поведение которых рассматривалось в этом параграфе .

inslav Выбор языка и переключение кодов в балканском полилоге

4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Анализ речевого поведения билингвов Веля-Гораны показал, что представители разных групп, или профилей, которые различаются полом, возрастом и происхождением, могут использовать неодинаковые стратегии выбора языка в билингвальной коммуникации внутри сообщества. У некоторых билингвов предпочтения в выборе языка и стратегии речевого поведения могут меняться с возрастом. «Горанцы», как правило, осуществляют выбор языка и (если необходимо) переключают коды в рамках полилога, «подстраиваясь» под собеседника .

Однако для них больше, чем для других членов сообщества, характерно выбирать черногорский, а не албанский язык в присутствии стороннего наблюдателя, вне зависимости от того, на каком из двух языков проходит общение. Албанки старшего возраста чаще всего выбирают язык в зависимости от собеседника (результатом применения этой стратегии в полилоге становится ПК при смене адресата), в то время как албанки средних лет и молодые девушки предпочитают со всеми говорить по-албански. «Мрковки», выучившие албанский язык только после замужества, в любом возрасте предпочитают использовать «свой» язык в коммуникации .

С точки зрения правил речевого поведения, существующих в сообществе Веля-Гораны, и ожиданий коммуникантов, которые являются членами этого сообщества, немаркированным  выбором, по-видимому, может считаться:

1) ПК в рамках диалога/полилога. Согласно определению К. Майерс-Скоттон, само ПК может быть немаркированной стратегией в билингвальных сообществах, внутри которых два в целом неравноправных языка используются как равные (Myers-Scotton 2006: 165). По-видимому, таким сообществом является Веля-Горана .

2) Отказ от ПК. Если отказ связан с присутствием стороннего наблюдателя, с точки зрения сообщества Веля-Гораны он может быть интерпретирован как немаркированный выбор. В частности, использование черногорского в ситуации, когда собеседник-наблюдатель говорит по-албански, может подчеркивать «горанскую» (славянскую) идентичность. Отказ от ПК в беседе с членами своего сообщества

–  –  –

(например, использование черногорского, даже если все участники беседы говорят по-албански) также представляет собой немаркированный выбор, ибо такое поведение, по мнению сообщества, не нарушает ожиданий говорящего .

Как представляется, длительное и равноправное (т. е. без видимой доминации) сосуществование двух языков в Веля-Горане приводит к высокому уровню «языковой толерантности» сельского сообщества, которая проявляется, в частности, в приемлемости самых разных сценариев речевого поведения. Эта «толерантность» становится, в свою очередь, одним из важных факторов, поддерживающих стабильность билингвальной ситуации в селе. Интересен вопрос, насколько положение дел, наблюдаемое в Веля-Горане, является (или являлось) типичным для других микросообществ Балкан и характерным для балканского полилога в целом .

ЛИТЕРАТУРА И ИСТОЧНИКИ

Вуjовић 1969 — Вуjовић Л. Мрковићки диjалекат (с кратким освртом на сусjедне говоре) // Српски диjалектолошки зборник. Књ. XVIII. Расправе и грађа .

Београд: Институт за српскохрватски jезик, 1969. С. 73–399 .

Головко 2001 — Головко Е.  В. Переключение кодов или новый код? // Европейский университет в Санкт-Петербурге. Труды факультета этнологии. Вып. 1 .

СПб.: Изд-во ЕУ в Санкт-Петербурге, 2001. С. 298–316 .

Јовићевић 1922 — Јовићевић А. Црногорско приморје и Крајина // Српски етнографски зборник. Књ. 11. Уред. Ј. Цвијић. Београд, 1922. С. 1–171 .

Морозова 2017a — Морозова М. С. Албанский говор или говоры Гораны? Генезис и функционирование // Вестник СПбГУ. Язык и литература. 2017. Т. 14 .

Вып. 2. С. 222–237. DOI: 10.21638/11701/spbu09.2017.207 .

Морозова 2017б — Морозова  М.  С. Парадокс исследователя на Балканах: переключение кодов у билингвальных информантов при интервьюировании // Балканский тезаурус: Взгляд на Балканы извне и изнутри. Балканские чтения 14. Тезисы и материалы. Москва, 18–20 апреля 2017 года / Ред .

колл.: M. M. Макарцев, И. A. Седакова, Т. В. Цивьян. М.: ИнСлав РАН, 2017 .

С. 137–143 .

inslav Выбор языка и переключение кодов в балканском полилоге

Морозова, Русаков 2018 — Морозова М. С., Русаков А. Ю. Черногорско-албанское языковое пограничье: в поисках «сбалансированного языкового контакта» // Словне. 2018. В печати .

Русаков 2004 — Русаков А. Ю. Интерференция и переключение кодов (севернорусский диалект цыганского языка в контактологической перспективе). Дис .

… докт. филол. наук. СПб., 2004 .

Соболев 2015 — Соболев  А.  Н. Мрковичи (и Горана): языки и диалекты черногорского Приморья в контексте новейших балканистических исследований // B. Demiraj (hrsg.). Sprache und Kultur der Albaner. Zeitliche und rumliche Dimensionen. Akten der 5. Deutsch-albanischen kulturwissenschaftlichen Tagung (5.Juni 2014, Buimas bei Pogradec, Albanien). Wiesbaden: Harrassowitz, 2015 .

С. 533–556 .

Соболев и др. 2018 — Соболев  А.  Н., Кисилиер  М.  Л., Козак  В.  В., Конёр  Д.  В., Макарова  А.  Л., Морозова  М.  С., Русаков  А.  Ю. Южнославянские диалекты в симбиотических сообществах Балкан. Доклад на XVI Международном съезде славистов, Белград, 19–27 августа 2018 года. СПб.: Наука, 2018 .

55 с. (= Acta Linguistica Petropolitana XIV, 2018. Отдельный оттиск). DOI:

10.30842/alpi23065737190818 .

Auer 1998 — Auer P. Bilingual conversation revisited // P. Auer (ed.). Code-Switching in Conversation: Language, Interaction and Identity. London; New York,

1998. P. 1–24 .

Giles et al. 1991 — Giles  H.,  Coupland  J.,  Coupland  N. Accommodation theory:

communication, context, and consequence // Giles H., Coupland J., Coupland N .

(eds.). Contexts of Accommodation: Developments in applied sociolinguistics .

Cambridge: Cambridge University Press, 1991. P. 1–68 .

Gumperz 1982 — Gumperz J.  J. Discourse Strategies. Cambridge: Cambridge University Press, 1982 (Studies in International Sociolinguistics 1) .

Heller 1988 — Heller M. Introduction // M. Heller (ed.). Codeswitching: Anthropological and Sociolinguistic Perspectives. Berlin; New York; Amsterdam: Mouton de Gruyter, 1988. P. 1–24 .

Le Page, Tabouret-Keller 1985 — Le Page R.  B., Tabouret-Keller A. Acts of Identity: Creole-based Approaches to Ethnicity and Language. Cambridge: Cambridge University Press, 1985 .

Matras 1998 — Matras Y. Utterance modifiers and universals of grammatical borrowing // Linguistics 36 (2), 1998. P. 281–331 .

inslav 66 М. С. Морозова Muysken 2000 — Muysken P. Bilingual Speech: A Typology of Code-Mixing. Cambridge: Cambridge University Press, 2000 .

Myers-Scotton 1993 — Myers-Scotton С. Social Motivations for Codeswitching: Evidence from Africa. Oxford: Clarendon Press, 1993 .

Myers-Scotton 2006 — Myers-Scotton С. Multiple voices. An Introduction to Bilingualism. Malden, MA: Blackwell Publishing, 2007 .

Maria Morozova (Saint Petersburg)

LANGUAGE CHOICE AND CODESWITCHING IN THE BALKAN POLYLOGUE (A CASE OF THE

BILINGUAL COMMUNITY OF VELJA GORANA, MONTENEGRO)

ABSTRACT: The article describes strategies of language choice and codeswitching (CS) in the Slavic-Albanian bilingual community, which lives in the village of Velja Gorana in the south of Montenegro. An attempt has been made to find out how individual features of communicants (age, sex, origin, linguistic competence, etc.) influence the presence or absence of CS, and what conventions and rules governing the language choice and CS exist in the community. The study is based on dialogues and polylogues with the participation of monolingual and bilingual speakers, recorded during the field trips in Velja Gorana in the years 2014 and 2015 .

KEY WORDS: language choice, codeswitching, code mixing, (un)marked choice, Slavic-Albanian bilingualism, mixed marriages NOTE ON THE AUTHOR: PhD, research fellow at the Institute for Linguistic Studies of the Russian Academy of Sciences (ILS RAS), lecturer at the Department of General Lingustics, Faculty of Philology, Saint Petersburg State University (SPbSU). Email: morozovamaria86@gmail.com РЕЗЮМЕ: В статье описываются стратегии выбора языка и переключения кодов (ПК) в славянско-албанском билингвальном сообществе, которое проживает в селе Веля-Горана на юге Черногории. Предпринята попытка выяснить, как на наличие или отсутствие ПК влияют индивидуальные особенности коммуникантов (возраст, пол, происхождение, уровень языковой компетенции и др.) и какие конвенции и «правила»,

inslav Выбор языка и переключение кодов в балканском полилоге

регламентирующие выбор языка и ПК, существуют в изучаемом сообществе. Материалом для исследования служат записи диалогов и полилогов с участием моно- и билингвальных говорящих, сделанные в ходе полевой работы в Веля-Горане в 2014–2015 годах .

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: выбор языка, переключение кодов, смешение кодов, (не)маркированный выбор, славянско-албанский билингвизм, смешанные браки ОБ АВТОРЕ: Мария Сергеевна Морозова, к. ф. н., научный сотрудник Института лингвистических исследований Российской академии наук (ИЛИ РАН), старший преподаватель кафедры общего языкознания филологического факультета Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ). Email: morozovamaria86@gmail.com

–  –  –

Предки нынешних жителей албаноязычных сел Украины покинули область Корчи (Юго-Восточная Албания), по нашим оценкам, в XVI столетии, обосновавшись на востоке Болгарии, преимущественно на территории нынешней Варненской области 2. Затем, в начале XIX в., под усиливающимся гнетом османской администрации албанцы вместе с частью болгарского и гагаузского населения переехали в пределы Российской империи, осев в селе Каракурт (в нынешнем административном делении — Болградский район Одесской области Украины) и селах Гаммовке, Девнинском и Георгиевке (Приазовский район Запорожской области Украины) (Наулко 1998). На протяжении длительного периода — около пяти веков — говор албанцев развивался под сильным влиянием болгарского, гагаузского и русского языков (Voronina et al. 1996; Жугра, Шарапова 1998 117–151; Kaminskaja, Novik 2011: 112–117; Морозова 2013;

Морозова 2016а: 147–168; Морозова 2016б: 421–506). Контакты с далекой балканской родиной практически не фиксировались .

В начале XXI в. происходят первые попытки обучения албанцев Украины (главным образом школьников и молодежи) «стандартному» албанскому языку — этому способствует довольно запоздалое возвращение интереса к собственной диаспоре со стороны различных ведомств Албании — Министерства Европы и иностранных дел, Министерства культуры, министра диаспоры республики и т. д. Политика включения албанцев Украины в программы поддержки диаспоры предполагает подготовку специалистов, преподавание спецкурсов и ведение факультативов албанского языка, обмен делегациями, фольклорными коллективами, ознакомительные Работа выполнена при поддержке СПбГУ. Мероприятие 6, 2018 г .

Подробно об истории переселения, его причинах и условиях см. соответствующие главы коллективной монографии (Новик и др. 2016, 1; Новик и др. 2016, 2) .

inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

поездки по метрополии и по стране расселения диаспоры и т. п. (Новик:

ПМА 2015). В данном случае «вторжение извне» привело к подготовке преподавателей албанского языка из имеющихся кадров (учитель-историк в с. Каракурте, учитель химии в с. Девнинском), которые, в свою очередь, с большим энтузиазмом предпринимают попытки учить албанскую молодежь литературному языку. В то же время на деле такой подход оборачивается ситуацией, когда сверху пытаются «стандартом» вытеснить идиом албанцев Украины (АОЕ: Новик: Албанцы Украины 2016) .

Непростая картина складывается и в сфере самоотнесения/самоидентификации албаноязычного населения Украины. Албанская этнолокальная идентичность жителей сел Каракурта, Гаммовки, Георгиевки и Девнинского размывается волнами идентичности (нередко навязываемой) «стопроцентных албанцев» — албанцев Албании, что приводит часто к казусным ситуациям. Примером может послужить «отмена» на местном административном уровне в с. Каракурте бытовавшего прежде традиционного костюма 3 и «ввод в строй» одежды, характерной для округа Тираны (Средняя Албания) (илл. 1) с преимущественно мусульманским населением 4. Таким образом, православные албанцы Украины на праздники и во время выступления ансамбля художественной самодеятельности стали надевать костюмы, являющиеся ярким маркером принадлежности к исламу: традиционные шаровары у женщин, характерные головные уборы у мужчин и т. д.

(см., к примеру, об одежде албанцев-мусульман:

Stublla 2007: 310–324). Вместе с реалиями в говор албанцев Украины стали соответственно проникать и лексические заимствования из албанского языка XXI в. (АОЕ: Новик: Албанцы Украины 2016) .

Попытки выстроить коммуникацию между метрополией и группой диаспоры, имеющей сложившиеся стереотипы принадлежности к своим и довольно успешно функционирующей на протяжении многих веков идиом, привели пока лишь к взаимной «напряженности». Сложившаяся ситуация требует научного мониторинга и анализа .

Подробно о традиционной одежде албанцев Украины см.: Новик 2016: 153–418 .

Отношение к такой трансформации со стороны сельчан, как ни странно, положительное. Многие в таком инновационном подходе не усмотрели подмены традиционного суррогатным. А отказ в получении фольклорных костюмов для проведения торжеств воспринимается как настоящая обида (Новик: ПМА 2018) .

–  –  –

Илл. 1. Выступление ансамбля художественной самодеятельности .

Албанский танец. С. Каракурт, Болградский район, Одесская область. 2018 г .

Фото из архива автора. Файл валэ .

ИДИОМ: БОРЬБА ЗА ГОВОР

Согласно результатам проводимого нами мониторинга — с 1998 по 2018 г., — большинство жителей албаноязычных сел Украины высказывают опасение по поводу сохранения албанского языка и албанской идентичности уже в ближайшие десятилетия (АМАЭ: Новик 1998;

АОЕ: Албанцы Украины 1998; АМАЭ: Новик 2002б; 2005; 2006; 2007;

2008; 2009а; 2009б; Новик: ПМА 2009; АМАЭ: Новик 2010а; 2010б;

2011а; 2011б; 2011в; 2011г; 2012а; 2012б; 2013а; 2013б; Новик: ПМА 2013; АМАЭ: Новик 2015в; Новик: ПМА 2015; АОЕ: Новик: Албанцы

Украины 2016; Новик: ПМА 2018), см. например:

inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

–  –  –

При этом уровень и оценка такого подхода к языковой и этнической ситуации чаще всего напрямую зависят от этнической принадлежности самих интервьюируемых 5. Так, жители сел Каракурта, Гаммовки, Георгиевки и Девнинского, относящие себя к русским или украинцам, склонны считать, что «всё албанское себя уже изживает, скоро уже совсем ничего не останется. На албанском уже никто не говорит! Только бабки старые… … Их дети по-албански уже не говорят. А внуки и тем более» (Новик: ПМА 2013) .

Такие оценки чаще приходится выслушивать от людей, которые приехали в села несколько десятилетий назад или в последние годы, — они, как правило, не учили албанский, не имели опыта коммуникации по-албански и даже не пытались что-то узнать о своих иноэтничных соседях .

Совершенно другие оценочные мнения фиксируются со стороны русских и украинцев, которые проживают в селах длительное время, родились здесь или вышли замуж за албанцев / женились на албанках .

Как правило, люди, состоящие в браке с албанцами, акцентируют внимание на живучести албанского языка, албанской культуры, албанской идентичности: «Албанцы очень дружные. Они придерживаются своих традиций, никогда от них не отказываются. Детей учат албанскому»

(АОЕ: Албанцы Украины 1998). Чаще всего невестки, попадающие в дом к албанцам, учат албанский — они могут за многие годы так и не научиться на нем разговаривать, зато неплохо понимают. Среди албанцев такие компетенции оцениваются как знание языка 6. Вместе с тем и среди

А в случае, когда материалы собираются, а в дальнейшем интерпретируются и пуstrong>

бликуются самими местными жителями или уроженцами изучаемых сел, то и от этнической принадлежности интервьюеров, см.: (Пантов Ф., Пантов В. 2010: 104–109;

Пантов Ф., Пантов В. 2011: 390–403; Пантов Ф., Пантов В. 2012–2013: 125–133) .

Похожие процессы и явления отмечены нами также среди греков Приазовья — здесь также понимание греческого оценивается как знание языка (АМАЭ: Новик 2001; 2002А). О греческом населении Украины, в частности Мариупольщины, см. фундаментальные труды: (Греки 2004; Пономарьова 2006) .

–  –  –

этой категории опрошенных высказываются опасения, что со временем албанский говор в селах может исчезнуть (Новик: ПМА 2009) .

В селах Каракурте, Гаммовке, Георгиевке и Девнинском албанцы изначально поселились вместе с болгарами и гагаузами. При этом Каракурт основывался балканскими колонистами как поселение албанско-болгарско-гагаузское (Буджак 2014). Гаммовку заселили албанцы и гагаузы .

Девнинское и Георгиевка — несмотря на то, что позиционируются современными жителями как изначально «чисто албанские села», — имели со времени заселения выходцами с Балкан в 1860-е годы небольшое число болгар и представителей других этносов. Со временем этническая пестрота состава населения лишь усилилась (АМАЭ: Новик 1998). Свои, которыми традиционно считаются албанцы, болгары и гагаузы, в оценках сохранения родного языка и идентичности демонстрируют очевидную вариативность подходов. Болгары и гагаузы чаще всего указывают на чрезвычайную «способность албанцев к сохранению» в иноязыковой и иноэтничной среде (Там же). При этом стоит указать на существенные отличия ситуации в Каракурте и приазовских селах. В Каракурте албанцы живут в окружении болгароязычных и гагаузоязычных поселений, численность которых весьма значительна.

Болгары и гагаузы, живущие в Каракурте, имеют возможности самых разносторонних контактов со своими компатриотами (в языковом и этническом отношении) (АМАЭ:

Ермолин 2011). Албанцы же в Каракурте представляют собой определенный этнический «эндемик», не связанный непосредственно с остальным албаноязычным миром. Вместе с тем албанцы упорно сохраняют язык и идентичность, что порой вызывает зависть у соседей: «Вон их так мало, а они продолжают говорить по-албански … и детей своих учат .

Мы быстрее всё теряем» (АМАЭ: Новик 2011а; 2011б). С точки зрения болгар и гагаузов, предки которых поселились в Российской империи одновременно с албанцами, последние демонстрируют большую способность к сохранению языка, культуры и идентичности, чем представители их этнических групп, несмотря на явное численное меньшинство. Сразу стоит оговорить, что это лишь субъективный взгляд наших информантов на сложившуюся ситуацию. Реально по-болгарски и по-гагаузски в округе разговаривают, в школах ведутся занятия и проводятся факультативы по обоим языкам, выпускники школ продолжают обучение в высших учебных заведениях Болгарии и Турции и т. д. Просто по сложившемуся inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

устойчивому стереотипу «албанцы более способны к выживанию» (АОЕ:

Албанцы Украины 1998) .

В албанских селах Приазовья ситуация отличается от той, что фиксируется в Одесской области. В Гаммовке, изначально основанной албанцами и гагаузами, по-гагаузски уже никто не разговаривает. Старшее поколение, владевшее идиомом, ушло, а молодежь говорит по-русски .

При этом автор записывал интервью с гагаузами Гаммовки на гагаузском еще в 1998 г. (АМАЭ: Новик 1998). Сельские жители считают, что «албанский задавил гагаузский», вытеснив его постепенно как средство общения в селе. Девнинское и Георгиевка, в которых изначально было незначительное число болгар, постепенно стали восприниматься как «чисто албанские» в силу преобладающего албанского населения и распространенности албанского языка. В Девнинском и Георгиевке сравнения всегда велись и ведутся не с учетом ситуации в соседних болгароязычных селах Приазовья, а исходя из взгляда «внутри села». Поэтому албанский язык и сохранение албанской идентичности воспринимаются как устойчивые данности, заслуживающие уважения и приводящиеся нередко в качестве примеров. «Вон у албанцев даже дети разговаривают на языке. Одна девочка недавно в школе сказку по-албански рассказывала — ей бабушка передала» (Новик: ПМА 2013). (В данном случае, зафиксированном в 2013 г., школьница из Девнинского разучила короткий рассказ из албанской книги, выданной учителем, для школьного конкурса .

Этот факт получил известность в селе. Школьница в действительности совсем не владеет идиомом.) Так или иначе, не албанцы — болгары и гагаузы — оценивают сохранение албанского языка и идентичности как устойчивое. Совершенно другое отношение к складывающейся ситуации мы фиксируем у самих албанцев. Кратко его можно охарактеризовать как тревожное. Большинство опрошенных нами информантов (за годы экспедиционной работы 1998–2018 гг. их насчитывается несколько сотен 7) высказывают опасения по поводу сохранения родного языка и культуры.

Многие опасаются, что «пройдет еще пара десятилетий — и по-албански говорить уже никто не сможет» (Новик: ПМА 2009; АОЕ:

Новик: Албанцы Украины 2016) .

Список информантов, с которыми работал автор и его коллеги до 2016 г., см .

в коллективной монографии: (Новик и др. 2016, 2: 541–550) .

–  –  –

Попытки возродить родной язык и сохранить албанскую культуру предпринимаются сельскими жителями уже несколько десятилетий. Особенно активными они стали в последние три-четыре года 8 .

Так, в 1990-е годы в с. Жовтневом (вернувшем себе прежнее название Каракурт в 2016 г.) выходила газета «Рилиндя» (алб. диал. Возрождение) (Морозова 2016а: 151). По замыслу редакции и авторов, публикация периодического издания на албанском говоре и русском языке должна была способствовать сохранению идиома большинством жителей. Однако финансовые проблемы и разногласия в сельском сообществе привели к приостановке выхода данного периодического издания .

В албаноязычных селах Украины неоднократно предпринимались попытки обеспечить преподавание идиома детям и школьникам — так как именно в этом большинство жителей видит возможность сохранения родного языка. Еще в последние десятилетия советской власти велись разговоры о возможности отправки выпускников школ для обучения на албанском отделении филологического факультета Ленинградского государственного университета им. А. А. Жданова. Исключительную настойчивость в этом вопросе проявляла Агния Васильевна Десницкая (1912–1992). Наши информанты (А. К. Узун, 1936 г. р., С. А. и А. С. Ивановы и др.) из с. Каракурт до сих пор пересказывают ее пламенные речи, обращенные к сельчанам, чтобы они отправляли детей на учебу в Ленинград: «Я вот русских детей учу албанскому языку. А у вас албанские дети, для которых албанский — родной! Присылайте их к нам учиться!» (АМАЭ: Новик 2011а; 2011б). Неоднократно призывали к обучению в ЛГУ выпускников школ из албаноязычных сел и участники многочисленных экспедиций Института языкознания (Ленинградская часть) АН СССР, Ленинградского государственного университета, Института этнографии АН СССР им. Н. Н. Миклухо-Маклая и других учреждений .

Но плану, по которому кто-нибудь из сельчан отправится на учебу в Ленинград, а затем вернется в родное село и станет там преподавать албанский язык, было не суждено осуществиться .

Для сравнения можно привести аналогичные факты попытки возрождения традиstrong>

ций потомками арнаутов — переселенцев с Балканского полуострова и островов Средиземноморья на берега Таганрогского залива Азовского моря в последней четверти XVIII столетия (см. подробно на данную тему: Сборник 1884; Зенюк 2013; АМАЭ: Новик 2015а; 2015б; Новик 2015: 163–182; Новик 2017; Зенюк б/г) .

inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

Новым этапом «вербовки» студентов из числа жителей албаноязычных сел стали 1990–2000-е годы. После распада бывшего СССР, приобретения независимости Украиной, демократизации жизни на постсоветском пространстве в определенном смысле наладились культурные, гуманитарные связи с метрополией — албаноязычным ареалом на Балканах. В села Одесской области и Приазовья стали приезжать журналисты, артисты фольклорных групп, дипломаты, исследователи и пр. из Македонии, Албании, Косово. Албанцев стали посещать представители диаспоры из Италии и других стран (Новик: ПМА 2013). Такие визиты носили, как правило, краткосрочный характер, однако они оставляли глубокий след в общественной жизни сел. У албанцев Украины рос интерес к родине предков, возникало желание посетить Балканы, познакомиться с культурой компатриотов, сохранять родной язык .

Немаловажный фактор в процессе ревитализации традиционной культуры и возрождения интереса к идиому среди албанцев Украины —влияние комплексных этнолингвистических экспедиций, проводившихся практически ежегодно в период с 1998 по 2013 г. исследователями, преподавателями, аспирантами и студентами МАЭ РАН, Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН, Санкт-Петербургского государственного университета и ИЛИ РАН. Приезд очередной экспедиции воспринимался в каждом селе как исключительно важное событие 9. Опросы информантов, визиты в дома местных жителей, разговоры по душам, совместные трапезы способствовали возрождению интереса к истокам собственной культуры и родному языку (АОЕ: Новик: Албанцы Украины 2016). Лингвистические анкеты, лексические программы, фонетические блоки, как правило, заставляли сильно напрягаться даже ключевых информантов, прекрасно владевших идиомом. Нередко случалось, что опрашиваемые в течение года решали сложные лингвистические головоломки: а как будет это слово или такая конструкция в родном говоре? Часто информанты радостно сообщали: «Я целый год думала, как это слово по-албански! И вот вспомнила — давай записывай!»

(Новик: ПМА 2009) .

Так же реагируют местные жители на работу научных экспедиций и в других регионах. См., к примеру, интервью, записанное в с. Маргаритово Азовского района Ростовской области (АОЕ: Новик 2015: Масявра_НИ_самосознание) .

–  –  –

Как мы отметили выше, не менее весомым стало влияние работы экспедиций и на традиционную культуру албанцев Украины. К этому времени многие ритуальные практики, бытовые установки, предметный мир претерпели существенные трансформации под влиянием глобальной массовой культуры 10.

С приездом наших экспедиций всё большее число наших информантов стало заявлять, что «раньше было лучше, соблюдали старинство, праздники отмечали, а сейчас стали ленивые» (Новик:

ПМА 2009). Практически все опрашиваемые (важно, что это люди разных возрастов) сходились в мнении, что «свадьбы были прежде веселее, праздники более эмоциональные, торжества по-настоящему делались»

(Новик: ПМА 2013). Стала отмечаться ревитализация старинных ритуальных практик — в первую очередь это касается семейной обрядности (родинной, свадебной, похоронной и поминальной) .

Однако и в 2000–2010-е годы обеспечить преподавание на албанском языке (хотя бы в форме факультативов в школах) в Одесской области и Приазовье не удалось. Автор в итоге длительных переговоров сумел в 2010 г. получить квоты для студентов из албаноязычных сел Украины в Университете Приштины (Косово) и Университете Тираны (Албания) .

Ректоры названных учебных заведений выделили по два места каждый с полной оплатой обучения, проживания и питания для выпускников школ Каракурта, Гаммовки, Девнинского и Георгиевки. Однако никто из сельских ребят не решился на поездку в далекие Албанию и Косово — родители просто побоялись отпускать своих чад в неспокойный, как им казалось, регион. Когда в Каракурте, благодаря деятельности председателя сельсовета Елены Дмитриевны Жечевой, нашлись всё же желающие поехать на учебу (АМАЭ: Новик 2011а), квоты были просрочены, и нужно было добиваться их заново .

Безусловно, не стоит преувеличивать роль научных экспедиций и студенческих филологических практик в деле возрождения интереса к собственной этнической культуре и родному языку со стороны албанцев Украины. Они сыграли, конечно, свою роль, но движение было обусловлено в первую очередь внутренними факторами: желанием албанцев Украины определить свое место среди других групп населения, передать свой Об инновациях в системе народных верований и представлений см.: (Новик 2012: 52–71) .

inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

язык и культуру потомкам, восстановить — а вернее, наладить — связи с «потерянной» родиной. Эти векторы определяли этнические процессы в изучаемой группе албанской диаспоры .

В ПОИСКАХ УСКОЛЬЗАЮЩЕЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

Новый виток самопозиционирования себя как албанцев происходит в указанных селах после 2013–2014 гг. — времени бурных политических событий на Украине («Майдан»). Это самым серьезным образом повлияло и на поиски  этничности среди албанцев диаспоры. При условном разделении населения Украины на тех, кто видит будущие перспективы для своей страны в рамках европейского геополитического пространства, и тех, кто остается приверженцем «прорусского» пути развития, многие граждане Украины пытаются осознать, определить и сделать достоянием гласности свою позицию (АОЕ: Новик: Албанцы Украины 2016) .

В этой ситуации албанцам пришлось искать свой собственный выбор — и он оказался в поле декларирования национальной/этнической платформы. При этом этническое, как правило, превалирует над остальными векторами развития общества и страны, один из которых поддерживает каждый конкретный житель албаноязычных сел, конфессиональной принадлежностью (отмечу кратко, что значительное число жителей Каракурта в последние десятилетия стали членами различных христианских и пр .

сект) и т. д. (АМАЭ: Ермолин 2011; Новик: ПМА 2015) .

Среди населения албаноязычных сел стало чрезвычайно популярным позиционировать себя албанцем, призывать к возрождению традиционных культурных достижений, разговаривать по-албански (илл. 2) .

В данный процесс были втянуты и те, кто никогда прежде не говорил по-албански и даже не имеет албанских корней (АОЕ: Новик: Албанцы Украины 2016). На этом фоне востребованность преподавания албанского языка стоит очень остро. И она была быстро обеспечена: чтобы стать полноправным членом европейского сообщества и Европейского союза (эта цель декларируется властями страны), Украина начала всячески поддерживать — и на словах, и на деле — этнические меньшинства (Моя освіта 2018). Были разработаны соответствующие государственные программы поддержки языков и культуры населяющих Украину этносов: албанцев, болгар, греков и др. В 2014–2018 гг. в албаноязычные

–  –  –

села Украины состоялись визиты важных представителей албанского государства: чрезвычайного и полномочного посла Республики Албания в Польше госпожи Шпресы Куреты, министра диаспоры господина Пандели Майко и др. (илл. 3). В результате визитов и договоренностей с Министерством образования и науки Украины были подписаны соглашения, согласно которым представители албаноязычных сел Одесской и Запорожской областей получили возможность обучаться албанскому inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

–  –  –

языку: в течение года на факультете истории и филологии или в течение месяца на летних курсах по албанскому языку в Тиранском университете .

Интересно, что подобную возможность предоставили учителям химии, истории и т. д., но только не филологам! Этот выбор зависел от самих участников программ и утверждался Министерством образования и науки Украины. Не всегда сельские учителя владели идиомом. Так, если Наталья Кирчева, учитель истории из Каракурта, с детства владеет идиомом (Новик: ПМА 2015) (илл. 4), то Оксана Шило из с. Девнинского, учитель химии, украинка, совсем не знала албанского, когда приехала inslav 80 А. А. Новик в Тирану учиться на год (АОЕ: Новик: Албанцы Украины 2016) (илл. 5) .

Получив знания и полагающийся диплом о степени владения албанским литературным языком, учителя вернулись в родные села, где стали преподавать школьникам, условно (в лучшем случае) владеющим говором, стандартный язык Албании. В результате вместо желаемого обучения родному языку (по изначальному замыслу жителей сел) или литературному языку (по объективным причинам — в Тиранском университете господствует языковой стандарт) школьникам преподают микс полуязыка — полуговора, не имеющего отношения к языку как к системе: синтетические формы получаются искусственными и не имеют шансов к воспроизведению и сохранению .

Вместе с тем такая система преподавания албанского языка дала некоторые результаты: многие посещающие факультативы молодые люди выучили отдельные фразы на литературном языке и пытаются щеголять ими как среди односельчан, так и перед камерами приезжающих репортеров. Подобные эксперименты выдаются в качестве знания, то есть сохранения идиома албанской диаспорой Украины .

В последние несколько лет фиксируется движение за сохранение традиционной культуры, возрождение ритуальных практик, популяризацию албанской кухни (Новик: ПМА 2013). Однако часто такие устремления приводят не к ревитализации явлений и реалий, а к их бездумному заимствованию у албанцев Балкан. Так, к примеру, албанская кухня в Буджаке и Приазовье является исключительно богатой и устойчивой на протяжении длительного времени — по крайней мере с момента переселения в пределы Российской империи. Тем не менее некоторые представители диаспоры пытаются заимствовать хоть что-то из кухни компатриотов метрополии, чтобы выделиться на фоне соседей и подчеркнуть свои албанские корни. Особенно актуальным это становится во время проведения сельских праздников, фольклорных фестивалей и т.

д.:

Не забудь про специи. Они в деревнях должны быть, в деревнях .

Какая-то эксклюзивная трава — или что они там добавляют. Или меню найди! Может, если ты мне посоветуешь какое-нибудь блюдо албанское, недорогое, буду тебе очень признателен. Чтобы оно было именно албанское. Я буду делать праздник вина, с каракуртскими гармонистами, фестиваль. … inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

–  –  –

Как правило, изложенное в научных работах становится своеобразным руководством к действию для активистов возрождения албанского языка и культуры в селах Буджака и Приазовья. Здесь важно указать на то, что подобные явления типичны не только для албанцев, но и для большинства этносов и этнических групп, представляющих меньшинство в регионе проживания 12 .

Особую реакцию жителей албаноязычных сел Украины вызывают визиты высокопоставленных чиновников, дипломатов, а также контакты с официальными лицами министерств иностранных дел и других ведомств. С одной стороны, это воспринимается как проявление властями (здесь неважно, какой страны) интереса к данной этнической группе .

С другой стороны, от любого подобного визита или контакта ждут быстрой помощи — прежде всего материальной, выраженной в конкретных делах, проектах и т. п .

Большую ревность у представителей диаспоры вызывают попытки дипломатических работников (албанских и украинских) организовать Речь идет, судя по всему, о научных работах Андрея Васильевича Шабашова, преподавателя Одесского национального университета им. И. И. Мечникова. — А. Н .

Такие факты отмечались и были описаны автором, например, у греков Приазовья .

–  –  –

культурно-просветительную работу в центрах, в которых исторически албанцы не проживали. Объяснить такое отношение можно желанием привлечь больше внимания и средств к своим родным поселениям:

–  –  –

Албанцы Украины сравнивают работу дипломатических представителей разных стран в этой стране. Турецкая республика и Республика Болгария представлены посольствами на Украине, здесь также открыты их генеральные консульства. В этих странах существуют специальные программы по поддержке диаспор. Республику Албания на Украине официально представляет чрезвычайный и полномочный посол Албании в Республике Польша, территориально находящийся в Варшаве. Помочь ситуации призван назначенный почетный консул Республики Албания в г. Харькове, который делает всё возможное для развития двусторонних отношений. Однако его благотворительная деятельность нередко вызывает критику, так как албанское сообщество ожидает большего участия в различных проектах с его стороны (ПМА 2018) .

Итак, мы являемся очевидцами попыток конструирования новой идентичности — на базе существующей уже более пяти веков платформы представлений о себе и своих компатриотах, а также не прекращающихся на протяжении последних пятидесяти лет (начиная с 1970-х годов) стремлений сохранить родной язык, на котором еще говорят люди разных возрастов — включая детей .

ВЫВОДЫ Среди албанцев Украины фиксируется устойчивое желание сохранить язык и собственную идентичность, несмотря на вызовы времени: общие процессы глобализации, стирание границ традиционного и инновационного, меняющиеся геополитические векторы развития, подминающие inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

этничность и этническое. Во многом попытки возродить идиом, а также реалии и явления традиционной культуры продиктованы духом сопротивления этим вызовам. Для людей становится исключительно важной связь с собственными корнями в быстроменяющемся мире (АМАЭ: Новик 1998) .

В начале XXI в. отмечены попытки обучения населения албаноязычных сел Украины литературному (так называемому стандартному) албанскому языку. В определенной степени такие возможности позволяют некоторым албанцам Буджака и Приазовья освоить албанский язык (даже тем, кто не владел идиомом), в большинстве же случаев такое насаждение «стандарта» сверху способствует лишь путанице в сознании носителей языка: многие информанты отмечают, что «большинство теперь не знают, как это правильно по-албански» (даже те, кто исключительно хорошо владеет идиомом!) .

Происходящие процессы у жителей албаноязычных сел Буджака и Приазовья требуют дальнейшего изучения и анализа. При этом методы удаленного анкетирования и общения с информантами посредством современных средств связи выходят, необходимо признать, на первые позиции. Дальнейшая полевая исследовательская работа будет продолжена автором, она обещает принести новые результаты .

ИСТОЧНИКИ

АМАЭ — Архив МАЭ РАН АМАЭ: Ермолин 2011 — Ермолин Д. С. Семейная обрядность молдаван, албанцев, гагаузов. Кишинев — с. Жовтневое (Каракурт) — Одесса. Полевая тетрадь. 2011 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 2021. 34 л .

АМАЭ: Новик 1998 — Новик А. А. Албанцы Украины. Запорожская, Одесская области. Полевые записи. Автограф. 1998 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2 .

№ 1726. 202 л .

АМАЭ: Новик 2001 — Новик  А.  А. Греческое население в украинских селах Приазовья (район Мариуполя). Полевые записи. Ксерокопия. 2001 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 1745. 93 л .

АМАЭ: Новик 2002а — Новик А. А. О традиционной культуре греков Приазовья. Донецкая область. Полевые записи. Ксерокопия с автографа. 2002 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 1749. 68 л .

inslav 84 А. А. Новик АМАЭ: Новик 2002б — Новик  А.  А. Об албанцах Украины. Г. Мелитополь — с. Георгиевка — г. Одесса. Полевые записи. Ксерокопия с автографа. 2002 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 1750. 104 л .

АМАЭ: Новик 2005 — Новик А. А. Об экспедиционной поездке в г. Мелитополь, с. Георгиевку, г. Одессу. Копия дневника. Автограф. 2005 г. // Архив МАЭ РАН. Ф. К-1. Оп. 2. № 1796. 83 л .

АМАЭ: Новик 2006 — Новик  А.  А. Изучение традиционной культуры урумов, албанцев. Приазовье. Полевые записи. Копия. Автограф. 2006 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 1805. 49 л .

АМАЭ: Новик 2007 — Новик А. А. Изучение традиционной культуры албанцев .

Приазовье. Полевые записи. Копия. Автограф. 2007 г. // Архив МАЭ РАН .

К-1. Оп. 2. б/н .

АМАЭ: Новик 2008 — Новик А. А. Изучение традиционной культуры албанцев .

Приазовье. Полевые записи. Копия. Автограф. 2008 г. // Архив МАЭ РАН .

К-1. Оп. 2. б/н .

АМАЭ: Новик 2009а — Новик А. А. Традиционная культура албанцев Приазовья .

Приазовский район, Запорожская область, Украина. Ксерокопия полевого дневника. 2009 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 1934. 95 л .

АМАЭ: Новик 2009б — Новик А. А. Отчет об экспедиционных исследованиях в Приазовье в июле-августе 2009 г. Принтерный вывод. 2009 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 1935. 85 л .

АМАЭ: Новик 2010а — Новик А. А. Приазовский отряд 2010. Полевая тетрадь .

06–26.07.2010. Ксерокопия тетради. 2010 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2 .

№ 1983. 122 л .

АМАЭ: Новик 2010б — Новик А. А. Отчет об экспедиционных исследованиях в Приазовье в июле 2010 г. 06–26.07.2010. Принтерный вывод. 2010 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 1984. 58 л .

АМАЭ: Новик 2011а — Новик А. А. Каракурт–2011. Традиционная культура албанцев, болгар и гагаузов Буджака. Полевая тетрадь. Ксерокопия. Апрельмай 2011 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 2039. 100 л .

АМАЭ: Новик 2011б — Новик  А.А. Отчет об экспедиционных исследованиях в Буджаке в мае 2011 г. Принтерный вывод. Апрель-май 2011 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 2040. 38 л .

АМАЭ: Новик 2011в — Новик  А.  А. Приазовский отряд 2011. Традиционная культура албанцев, болгар и гагаузов Приазовья, Украина. Полевая тетрадь .

Ксерокопия. Июль 2011 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 2043. 100 л .

АМАЭ: Новик 2011г — Новик  А.  А. Отчет об экспедиционных исследованиях в Приазовье в июле 2011 г. Принтерный вывод. Июль 2011 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 2044. 24 л .

inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

АМАЭ: Новик 2012а — Новик А. А. Приазовский отряд 2012 г. Изучение традиционной культуры и языка албанцев, болгар и гагаузов Приазовья. Полевые записи. Ксерокопия тетради. 06–21.07.2012 // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2 .

№ 2109. 95 л .

АМАЭ: Новик 2012б — Новик А. А. Отчет об экспедиционных исследованиях в Приазовье. Принтерный вывод. 06–21.07.2012 // Архив МАЭ РАН. К-1 .

Оп. 2. № 2110. 14 л .

АМАЭ: Новик 2013а — Новик А. А. Приазовский отряд 2013 г. Изучение традиционной культуры и языка албанцев, болгар и гагаузов Приазовья, Украина .

Полевые записи. Автограф. 11–25.07.2013 // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2 .

№ 2173. 188 л .

АМАЭ: Новик 2013б — Новик А. А. Отчет об экспедиционных исследованиях в Приазовье в июле 2013 г. Принтерный вывод. 11–25.07.2013 // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № 2174. 26 л .

АМАЭ: Новик 2015а — Новик А. А. Приазовский отряд 2015. С. Маргаритово .

Традиционная культура русских и украинцев Приазовья. Бывшие поселения арнаутов: греков и албанцев. С. Маргаритово, г. Азов Ростовской области России. Полевая тетрадь. Автограф. 10.07. — 24.07.2015 // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2. № временно б/н. 97 л .

АМАЭ: Новик 2015б — Новик  А.  А. Отчет об экспедиционных исследованиях в с. Маргаритово, г. Азов. Азовский район Ростовской области России .

Июль 2015 г. Принтерный вывод. 10–24.07.2015 // Архив МАЭ РАН. К-1 .

Оп. 2. б/н. 20 л .

АМАЭ: Новик 2015в — Новик  А.  А. Албания. Традиционная культура албанцев Албании, ювелирное дело, албанцы и славяне. Полевые записи. Автограф. 29.07. — 16.08., 08.09. — 30.09. 2015 г. // Архив МАЭ РАН. К-1. Оп. 2 .

№ б/н. 36 л .

АОЕ (научно-вспомогательный фонд) — Архив отдела европеистики МАЭ РАН АОЕ: Албанцы Украины 1998 — Албанцы Украины. Материалы комплексной экспедиции Ю. В. Ивановой, А. А. Новика и И. В. Уварова в Приазовье и Буджак в июле-августе и ноябре 1998 г. Рукописи, автографы, анкеты, бланки // Архив отдела европеистики МАЭ. Приазовский отряд 1998 .

АОЕ: Новик 2015: Масявра_НИ_самосознание — Новик А. А. Масявра_НИ_самосознание. Аудиозапись интервью. 2015 // Архив отдела европеистики МАЭ РАН. Маргаритово 2015 .

АОЕ: Новик: Албанцы Украины 2016 — Новик  А.  А. Албанцы Украины. Материалы изучения албанцев Приазовья и Буджака в январе–августе 2016 г .

inslav 86 А. А. Новик Рукописи, автографы, анкеты, бланки // Архив отдела европеистики МАЭ .

Приазовский отряд 2016 .

Новик: ПМА 2009 — Новик А. А. Полевые материалы автора. Расшифровки интервью с жителями села Георгиевка, Приазовский район, Запорожская область. Анна Кирилловна Бурлачко, албанка, 1940 г. р. 2009 г .

Новик: ПМА 2013 — Новик А. А. Расшифровки записей интервью с жителями с. Георгиевки и Девнинского. 2013 г. // Архив отдела европеистики МАЭ .

Приазовский отряд. Новик А. А. 2013 г. Автограф. 25 л .

Новик: ПМА 2015 — Новик А. А. Полевые записи в Албании (расшифровки записей интервью с жителями г. Тираны (Албания), с. Жовтневого (Украина)) .

2015 г. // Архив отдела европеистики МАЭ. Приазовский отряд. Новик А. А .

2015 г. Автограф. 12 л .

Новик: ПМА 2018 — Новик А. А. Полевые материалы автора. Расшифровки интервью с жителями села Каракурт, Болградский район, Одесская область .

И. Р., албанец, 1959 г. р. 2018 г .

Фотоиллюстративный фонд: Новик 2017 .

ОПУБЛИКОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ

Сборник 1884 — Сборник статистических сведений по Екатеринославской губернии. Т. 1. Ростовский на Дону уезд и Таганрогское градоначальство. Сост .

Стат. Отделением Екат. Губ. Зем. Упр. Екатеринослав. 1884 .

ЛИТЕРАТУРА Буджак 2014 — Буджак: историко-этнографические очерки народов юго-западных районов Одесщины. Книга для чтения / Ред.: А. И. Киссе, А. А. Пригарин, В. Н. Станко. Одесса: PostScriptum-СМИЛ, 2014 .

Греки 2004 — Греки России и Украины / Сост., отв. редактор Ю. В. Иванова .

СПб.: Алетейя, 2004 .

Жугра, Шарапова 1998 — Жугра А. В., Шарапова Л. В. Говор албанцев Украины // Этнолингвистические исследования. Взаимодействие языков и диалектов / Отв. ред. Ю. К. Кузьменко. СПб.: Изд-во ИЛИ РАН, 1998. С. 117–151 .

Зенюк 2013 — Зенюк  Д.  И. Могила Маргариты Блазовой в селе Маргаритово Азовского района // Историко-археологические исследования в г. Азове и на Нижнем Дону в 2011 г. Азов, 2013. Вып. 27. С. 231–268 .

Зенюк б/г — Зенюк Д. И. Историко-археологические и эпиграфические свидетельства греческо-албанского переселения на побережье Таганрогского залива inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

(конец XVIII — XIX в.) // Этноконтактные зоны России, Украины, Молдовы и Румынии / Отв. редактор А. А. Новик. СПб.: МАЭ РАН, 2018. (В печати) .

Морозова 2013 — Морозова М. С. Говор албанцев Украины: эволюция диалектной системы в условиях языкового контакта: автореф. дис. … канд. филол .

наук. СПб., 2013 .

Морозова 2016а — Морозова М. С. Албанский говор села Жовтневого в условиях языкового контакта: по материалам экспедиций 2011–2013 годов // ACTA LINGUISTICA PETROPOLITANA. Труды Института лингвистических исследований РАН / Отв. ред. Н. Н. Казанский. Т. XII. Ч. 3. I. Исследования по балканистике. II. Лингвистическая судебная экспертиза: типы, методы, решения. III. Varia / Ред. М. Л. Кисилиер, И. Е. Кузнецова, А. Ю. Русаков .

СПб.: Наука, 2016. С. 147–168 .

Морозова 2016б — Морозова М. С. Говор албанцев Украины: грамматический очерк // Новик А. А., Бучатская Ю. В., Ермолин Д. С., Дугушина А. С., Морозова М. С. «Приазовский отряд». Язык и культура албанцев Украины / Отв .

ред. А. А. Новик. СПб.: МАЭ РАН, 2016. Ч. I. Т. 2. С. 421–506 .

Наулко 1998 — Наулко В. I. Хто i вiдколи живе в Українi. Київ: Голов. cпецiалiз .

ред. лiт. мовами нац. меншин України, 1998 .

Новик 2012 — Новик А. А. Демоны судьбы, души умерших младенцев и возможность изменить будущее в верованиях албанцев Украины. Полевые материалы 2008–2010 годов // Аспекты будущего по этнографическим и фольклорным материалам: Сборник научных статей / Отв. редактор Т. Б. Щепанская .

СПб.: МАЭ РАН, 2012. С. 52–71 .

Новик 2015 — Новик  А.  А. Экспедиция в с. Маргаритово 2015 г.: по следам балканских колонистов // Материалы полевых исследований МАЭ РАН .

Вып. 16 / Отв. ред. Е. Г. Федорова. СПб.: МАЭ РАН, 2016. С. 163–182 .

Новик 2016 — Новик А. А. Традиционная одежда албанцев Приазовья и Буджака // Новик А. А., Бучатская Ю. В., Ермолин Д. С., Дугушина А. С., Морозова М. С. «Приазовский отряд». Язык и культура албанцев Украины / Отв .

редактор А. А. Новик. СПб.: МАЭ РАН, 2016. Ч. I. Т. 2. С. 153–418 .

Новик и др. 2016, 1 — Новик  А.  А.,  Бучатская  Ю.  В.,  Ермолин  Д.  С.,  Дугушина А. С., Морозова М. С. «Приазовский отряд». Язык и культура албанцев Украины / Отв. редактор А. А. Новик. СПб.: МАЭ РАН, 2016. Ч. I. Т. 1 .

Новик и др. 2016, 2 — Новик  А.  А.,  Бучатская  Ю.  В.,  Ермолин  Д.  С.,  Дугушина А. С., Морозова М. С. «Приазовский отряд». Язык и культура албанцев Украины / Отв. редактор А. А. Новик. СПб.: МАЭ РАН, 2016. Ч. I. Т. 2 .

Пантов Ф., Пантов В. 2010 — Пантов  Ф.  В.,  Пантов  В.  С. Очерки истории и этнографии албанских переселенцев Юга Украины. Ч. 1: Краткая inslav 88 А. А. Новик история албанских переселенцев Приазовья // Лукоморье: археология, этнология, история Северо-Западного Причерноморья. Одесса, 2010. Вып. 4 .

С. 104–109 .

Пантов Ф., Пантов В. 2011 — Пантов Ф. В., Пантов В. С. Очерки истории и этнографии албанских переселенцев Юга Украины. Ч. 2: Болгарские албанцы в Таврической губернии // Лукоморье: археология, этнология, история Северо-Западного Причерноморья. Одесса, 2011. Вып. 5. С. 390–403 .

Пантов Ф., Пантов В. 2012–2013 — Пантов Ф. В., Пантов В. С. Очерки истории и этнографии албанских переселенцев Юга Украины. Ч. 3: Воспоминания о культурных особенностях жителей села Девненское Приазовского района Запорожской области // Лукомор’я: археологія, етнологія, історія Північно-Західного Причорномор’я. Одеса, 2012–2013. Вип. 6. С. 125–133 .

Пономарьова 2006 — Пономарьова  I.  С. Етнiчна iсторiя грекiв Приазов’я (кiнець XVIII — початок XXI ст.). Iсторико-етнографiчне дослiдження. Київ:

Реферат, 2006 .

Kaminskaja, Novik 2011 — Kaminskaja  L.,  Novik  A. E folmja e shqiptarve t Ukrains (t dhnat e ekspeditave 2008–2009) // Studime Albanologjike. Gjuhsi / Kryered. Aljula Jubani-Bengu. Tiran: Universiteti i Tirans, Fakulteti i Historis dhe Filologjis, 2011. № 1. Viti XVI. F. 112–117 .

Stublla 2007 — Stublla Sh. Mbijetesa (Aspekti muzeor). Prishtin: XHAD, 2007 .

Voronina et al. 1996 — Voronina I., Domosileckaja M., Sharapova L. E folmja e shqiptarve t Ukrains / Prkthyes M. Vejzaj. Shkup: Shkupi, 1996 .

ИНТЕРНЕТ-ИСТОЧНИКИ

Моя освіта 2018 — Моя освіта — реферати, конспекти, доповіді. (Электронный ресурс). Режим доступа: http://moyaosvita.com.ua/pravovedenie/nacionalnayapolitika-ukrainy/ (дата обращения: 16.10.2018) .

ИНТЕРНЕТ-ИЗДАНИЯ Новик 2017 — Новик  А.  А. Экспедиционные исследования в селе Маргаритово (Приазовье): в поисках исчезнувших арнаутов // Advances in Social Science, Education and Humanities Research (ASSEHR). Volume 122: 45th International Philological Conference (IPC 2016). ATLANTIS PRESS, 2017 .

С. 415–418. PDF file. ISSN: 2352-5398. (Электронный ресурс). Режим доступа: https://www.atlantis-press.com/proceedings/ipc-16/25879716 (дата обращения: 04.11.2017) .

inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

Alexander A. Novik (Saint Petersburg)

ALBANIANS IN UKRAINE: ALBANIAN “STANDARD” LANGUAGE VS ALBANIAN LECT AND

IDENTITY IN THE 21ST CENTURY

ABSTRACT: The author analyzes ethno-cultural processes among the Albanians in Ukraine during the last two decades. He especially focuses on the attempts to save the Albanian dialect that the community undertakes. The study pays attention to the revitalization of traditional culture what is perceived by the locals as a continuation of Albanian cultural code in the Western Balkans .

The research is focused on the transformation of identity and positionality of the Albanians of Budjak and the Azov Sea region surrounded by poly-ethnic settlements in the globalizing word .

KEYWORDS: Albanians in Ukraine, lect, literary language, identity, revitalization, traditional culture NOTE ON THE AUTHOR: Novik Alexander Alexandrovich. Candidate of History. Chief of the Department of European Studies, Peter the Great Museum of Anthropology and Ethnography (the Kunstkamera) of the Russian Academy

of Sciences, Associate Professor in Saint Petersburg State University. Email:

njual@mail.ru РЕЗЮМЕ: В исследовании анализируются этнокультурные процессы у албанцев Украины в последние десятилетия, а также, в первую очередь, попытки сохранения албанского говора, предпринимаемые сообществом .

Внимание уделяется ревитализации традиционной культуры, которая воспринимается представителями диаспоры как продолжение культурного кода албаноязычного ареала на западе Балкан. Исследовательский интерес фокусируется на трансформации самоотнесения и самопозиционирования албанцев Буджака и Приазовья в полиэтничном окружении в новых условиях .

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: албанцы Украины, говор, литературный язык, идентичность, ревитализация, традиционная культура ОБ АВТОРЕ: Новик Александр Александрович, к. и. н., заведующий отделом европеистики Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого

–  –  –

(Кунсткамера) Российской академии наук, доцент Санкт-Петербургского государственного университета. Email: njual@mail.ru

ДИСКУССИЯ ПОСЛЕ ДОКЛАДА А. А. НОВИКА

Д. С. ЕРМОЛИН: Я хотел бы обратиться к докладу Александра Александровича. Это действительно вопрос интересный и неоднозначный. Мы видим постепенный переход: академик Н. С. Державин называл их арнаутами, потом албанцами, а теперь они ощущают себя частью shqiptaria, албанского мира. В этом очень важна роль как культурных, научных, дипломатических, так и личных контактов. Тот же Facebook дает возможность личной коммуникации. Мой приятель из Каракурта уже ездил в Албанию в качестве туриста, установил там какие-то дружеские связи, теперь общается с албанцами по Facebook, учит стандартный албанский язык и уже вписывает себя в албанский мир. С болгарами ситуация была иная — когда они уходили в пределы Российской империи, они уже были болгарами. А когда уходили наши албанцы, они еще не были албанцами. То есть у них наблюдается градуальное изменение идентичности. При этом изменились и технологии, поскольку теперь мы можем общаться вне времени, вне пространства .

А. А. НОВИК: На одном из моих слайдов на доске было написано самоназвание — shqiptar, я видел документальный фильм, где ребенок говорит:

«Jam shqiptar» ‘Я албанец. Если бы мы сейчас издавали наш двухтомник, то уже должны были бы упомянуть, что у них фиксируется этноним shqiptar, пусть пока и на протяжении всего лишь полугода .

Д. С. ЕРМОЛИН: Но интересно и то, что туда активно ездят журналисты, в частности из той же Западной Македонии, из Косова, у нас есть такие знакомые. Для носителей косовского албанского албанский говор воспринимается как нечто с приставкой «пра-», они стараются вставлять слова из говора в свою речь («Как говорят в наших, албанских селах...») .

Для них это тоже некоторая архаика, естественно, искусственная .

inslav Албанцы Украины: албанский «стандарт» vs. говор и идентичность в XXI в .

А. А. НОВИК: Когда там были Десницкая и Иванова сразу после Второй мировой войны, они им рассказывали какие-то вещи, которые мы зафиксировали в книге, но теперь это всё другое. В одной из экспедиций я зафиксировал, что: «Мы из Атлантиды. Это ученый человек говорил, он приезжал к нам в экспедицию, Рамадан Чилько». Он военный, офицер, приехал, рассказал вот такое. Но это, правда, вымерло потом .

–  –  –

МЕТАЯЗЫКОВОЕ КОММЕНТИРОВАНИЕ В СЛАВЯНСКОЙ РЕЧИ

АЛБАНИИ 1 Метаязыковое комментирование в этнографическом и лингвистическом интервью тесно связано с проблематикой диалога/полилога, занимавшей важное место в работах Вяч. Вс. Иванова. Известно, что в интервью такого рода собеседник может выстраивать свою декларируемую идентичность с учетом коммуникативной ситуации, тематики разговора и динамики контекста, что оказывает влияние как на содержание нарратива, так и на подбор дискурсивных средств (Макарцев 2017). С этим связана проблема наблюдателя. Мы изучаем языковые и культурные практики через наблюдение и участие, но нам приходится считаться с неизбежным фактом: в нашем присутствии эти практики меняются. В частности, информанты часто сознают, что репрезентируют свое сообщество, и сообразно с этим выстраивают свой дискурс .

Существенно, что в случае лингвистического интервью язык является и темой разговора, и средством коммуникации, что создает потенциально конфликтную ситуацию между практикой и целью коммуникации для информанта: если целью коммуникации является представление идиома как обладающего определенными качествами (древность, чистота, правильность, похожесть/непохожесть на другие идиомы и т. д. 2), то ряд явлений практики могут противоречить этим заявленным качествам (или, во всяком случае,

Статья написана в рамках проекта «Язык и культура в полиэтничных и поликонstrong>

фессиональных сообществах Юго-Восточной Европы XXI века: междисциплинарное исследование» (Программа фундаментальных исследований Президиума РАН «Культурно-сложные сообщества: понимание и управление») .

Ср. определение идентичности по М. Бухольц и К. Холл: «реализация культурного семиозиса, воплощаемая в производстве релевантных социополитических связей сходства и различия (similarity and difference), аутентичности и неаутентичности (authenticity and inauthenticiy), легитимности и нелегитимности (legitimacy and illegitimacy)» (Bucholtz, Hall 2004: 382) .

inslav Метаязыковое комментирование в славянской речи Албании

восприниматься информантом как противоречащие им). Кроме того, исследователь в большинстве случаев не связан с сообществом и является чужим — и эта чуждость в определенные моменты может актуализироваться .

Всё это имеет ряд следствий, отражающихся на выборе информантом тех или иных элементов языка в диалоге с исследователем. Существенным представляется разграничение плана содержания и плана выражения .

С точки зрения плана содержания можно выделить повторяющиеся темы, связанные с рефлексией над языком (собственно метаязыковое комментирование, проблематика которого активно разрабатывается в последнее время, см. Пилипенко 2017, с библиографией) .

С точки зрения плана выражения можно определить дискурсивные средства, к которым в последнее время привлечено внимание ряда исследователей: (авто)исправления, слова-заполнители (fillers), междометия, нефонологические звуки и т. д. Например, так их комментируют М. Хаяси, Г. Реймонд и Дж.

Сиднелл:

«Особый интерес к такого рода заминкам (troubles) в коммуникации восходит к убеждению в том, что они предполагают (или раскрывают) аутентичную реальность, кроющуюся за поведением, обусловленным практикой, или в том, что они представляют собой “окно” в мир мышления или в глубины личности, идентичности и социальных связей, в других случаях скрытые социальными нормами, опытом или вежливостью»

(Hayashi, Raymond, Sidnell 2013: 1) 3 .

Промежуточное место между планом содержания и планом выражения занимают формульные выражения. С одной стороны, они состоят из значащих единиц языка, это часто целые высказывания. С другой стороны, они входят в инвентарь средств структурирования дискурса .

В настоящей статье я хотел бы остановиться на некоторых дискурсивных средствах метаязыкового комментирования, которые используются разными группами славянского населения Албании и связаны с ситуацией ‘The perception that such troubles are special derives from a belief that they entail (or reveal) an authenticity obscured by more “practiced” behavior, or that they offer a window into the mind, or the depths of personhood, identity, and social relations, otherwise obscured by socialization, experience, or politeness’ .

–  –  –

языковых контактов. Славянское население гетерогенно по языку и религии. Его представители, часто внутри одного речевого сообщества (speech community), ориентируются на разные стандартные славянские языки (Макарцев 2018). Это создает ситуацию, в которой особую важность при общении с не-членами сообщества приобретают вопросы идентичности. В то же время разнородность и разобщенность славяноговорящих групп в Албании, отсутствие коммуникации между ними задают вариативность способов метаязыкового комментирования в типологически схожих ситуациях .

В работе эта вариативность будет прослежена через ключевые точки, на основании ряда примеров из моей полевой работы в Албании. Примеры (1–2) взяты из полуструктурированных интервью на разные темы .

Пример (3) — из интервью по этнолингвистической программе для изучения балканославянского ареала (Плотникова 1996). Примеры (4–9) — работа по опроснику в иллюстрациях «Frog where are you» (Mayer 1969, см. описание опросника в Strmqvist, Verhoeven 2004) .

МЕТАЯЗЫКОВОЕ КОММЕНТИРОВАНИЕ ЧЕРЕЗ ЯЗЫКОВЫЕ

НОМИНАЦИИ Оставляя за пределами анализа метаязыковые высказывания (перечисление характеристик собственного языка и других языков, рассказ о языковой ситуации и т. д.), я хотел бы начать с прямых языковых номинаций .

Они представляют собой декларацию языковой и связанной с ней культурной идентичности, в данном случае — локальной. Она часто задается через практику различения (distinction — Bucholtz, Hall 2004): свое определяется через не-свое. Хотя эти высказывания могут иметь свободную форму, их структура обусловлена целью высказывания — назвать свой язык, что предопределяет их однотипность у членов разных сообществ (такого рода коммуникативной цели по определению соответствует конечный набор возможных высказываний: «я говорю на языке Х», «мой язык —

Х» и под.). Это придает им вид формулы, хотя они и возникают ad hoc:

(1) EM: I mi dojde tua eden od Skopja, eden ma, mlad bje … i bje na porti, ustana, i mi ree toj: “Zborvi makedonski ti?” — “Nje, jeskaj zborvam kajnas, ne zborvam makedonski”, mu rekoj jeskaj. “o esti kajnas?” — “Kajnas esti jezik” …. I ree: “Ti mor, ti nesi bobotjenka, ti nesi albanska, ti inslav Метаязыковое комментирование в славянской речи Албании esi makedonska”. — “Nje, jeskaj nesam makedonska, jesam albanska, toko origjinata naa esti bulgaro-slave, nje makedonski, bulgaro-slave”. — “Nje, zborva jangl”. — “Nje, ne zborvam jangl jeskaj”. — “A kombsijata?” — “Kombsijata albanska” .

‘И ко мне приехал один мужчина из Скопье, молодой. И он встал в дверях и спросил: “Ты говоришь по-македонски?” — “Нет, я говорю на кайнас, я не говорю на македонском, — ответила я. — Что такое кайнас?” — “Кайнас — это язык”. И он сказал: “Ты — не бобоштенка, ты не албанка, ты — македонка”. — “Нет, я не македонка, я албанка, только наше происхождение — болгаро-славянское, не македонское, а болгаро-славянское”. — “Нет, ты ошибаешься”. — “Нет, я вовсе не ошибаюсь”. — “А по национальности ты кто?” — “По национальности я албанка”’ (Полевые материалы автора (ПМА) Бобоштица: 2010) 4 .

Здесь информантка эксплицитно, через номинацию определяет и язык, на котором она говорит, и свою национальную принадлежность. Такого рода высказывания, с одной стороны, лежат на поверхности, но с другой — часто ситуативны и не могут быть достаточными для суждений о самоидентификации идентичности интервьюируемых. Так, когда в 2017 году я посетил ту же информантку со студентами из Летней школы в Конице, среди которых был македонец, она несколько раз уточнила, что язык, на котором говорили в селе, — македонский. Это затрагивает ряд вопросов, связанных с позициональностью: идентичность одного из исследователей влияет на то, как декларируют свою идентичность информанты .

Отметим также, что для такого рода высказываний, конечно, существенно наличие «чужого» (внешнего человека, исследователя), поскольку в повседневной коммуникации между своими необходимость в назывании языка общения не возникает. Если же его нужно как-то обозначить, то часто используется номинация «наш язык», «говорить по-нашему» (это очень

Пример опубликован в (Макарцев 2011), но в данном случае нас интересует не соstrong>

держание примера и его связь с идентичностью конкретной группы, а формула как пример языковой номинации. Данные информантов приводятся в конце статьи. Все примеры расшифрованы и переведены мною, в примерах из Бобоштицы ударение отмечено, если оно падает на любой иной слог, кроме предпоследнего .

Курсивом отмечены случаи переключения кода на албанский язык; гибридные славянско-албанские формы не отмечаются .

–  –  –

распространенная номинация среди славян Албании, ср., напр., Новик 2013 о Голоборде; Мангалакова 2008 и Тончева 2011 о Горе; к этому же автоним для славянского диалекта Бобоштицы и Дреновы — kajnas ‘как мы) .

МЕТАЯЗЫКОВОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ КАК ФОРМУЛЬНЫЙ НАРРАТИВ

В (Макарцев 2017) я описал устойчивый формульный нарратив, который сформировался у одной из моих постоянных информанток в ответ на повторяющиеся вопросы исследователей:

(2) EM: Seloto nae esti selo o ima zborvano jeziko kajnas. (I) Ne se znje od koga esti zborvan soj jezik. Ima mnogo-mnogo-mnogo vjekovi o esti zborvan. Seloto na, l’uditi ot seloto na ese so origina princovi. h, tua. (II) I svjeto selo zborvjee kajnas. Jeziko na nesti ni bulgarski, ni makedonski, toko esti kajnas. (Iа) Esti mnogo jezik vet. Ne se znje od koga vjekovi se zborvi soj jezik. I nadvor l’uditi ka zborvjeje “dobro utro”, “dobar den”, “dobar veer”, “kaj osunajte”, “kaj odite”, “o rabotite”, (IIа) svjeto selo zbrovjee na jaziko kajnas. Sega zborve, ese malo, petmina esme nie o zborvime soj jazik. Ime dojdeno tua mnogo l’udi, studjusi, a do, o da zborve i da najde od koga se zborvi soj jazik. Imame zborvaj… toko neme izvadeno nje, od koga se zborvi soj jazik.... 5 Daskala na kajnas nema pateno tua vo Bobotica. Jeziko esti nauen duke.. .

e... duke zborvjenje. Nje vo daskala. Nie pian’e. A so garciti ima bandjeno dvje daskale tua. Edna za upe i edna za djeca. I sija, i interesojve sija studjusi vo, slavi o grjede, kaj gu mate naueno jeziko bez pisan’e. E, zborvjeme doma, u nas soj jezik se zborvjee. Otkoga se rodjee (III) jendoto i mu zborvjeje “dobredojde”, mu veljeje jendotu ka se rodjee, mu veljeje naite babe, najete mame, “dobredojde”. “Mirseardhe” .

‘Наше село — это село, которое говорило на языке кайнас. Неизвестно, с какого времени говорили на этом языке. На нем говорят много-многомного веков. Наше село, люди из нашего села по происхождению принцы. Ага, здесь. И всё село говорило на кайнас. Наш язык не болгарский, не македонский, но язык кайнас. Это очень старый язык. Неизвестно, с каких веков говорят на этом языке. И на улице, когда люди говорили Пропущено около пяти минут: один из присутствующих прерывает нарратив Эльпи вопросом о влахах, за которым следует еще несколько .

inslav Метаязыковое комментирование в славянской речи Албании “доброе утро”, “добрый день”, “добрый вечер”, “как спалось”, “куда идете”, “как дела”, всё село говорило на языке кайнас. Сейчас говорят, их мало, нас пятеро, которые говорят на этом языке. Сюда приезжало много людей, исследователей, чтобы поговорить и выяснить, с какого времени говорят на этом языке. Мы говорили… но они не нашли, с какого времени говорят на этом языке Школы на кайнас в Бобоштице не было. Язык учили, говоря .

Не в школе. Не через письмо. А при греках тут было две школы .

Одна для девочек, одна для мальчиков. И эти, и эти исследователи интересовались, славянские, которые приезжают, «откуда вы выучили язык без письма». Ну, говорили дома, у нас на этом языке говорили .

Когда рождался ребенок, и ему говорили «добро пожаловать», говорили ребенку, когда он рождался, говорили наши бабушки, наши мамы, «добро пожаловать». Mirseardhe ‘Добро пожаловать’ (албанск.)’ (Запись Й. Линдстедта, 2014, Бобоштица) .

Формулы «язык кайнас используется в селе с давних времен», «на этом языке говорили все жители», «на этом языке говорили родители с детьми» возникают в диалогах информанта с разными исследователями вновь и вновь (см. больше примеров в Макарцев 2017). Их совокупность можно рассматривать как устойчивый нарратив, периодически актуализирующийся в дискурсе информанта. Это комплексная формула особого рода, которая существует на уровне дискурса и реализуется в виде серии формульных высказываний. Ее функция — в сжатом виде передать информацию о языке сообщества, важную по мнению информанта .

МЕТАЯЗЫКОВОЕ КОММЕНТИРОВАНИЕ НА УРОВНЕ ПРЕСУППОЗИЦИИ

Высказывание может содержать метаязыковое комментирование и на уровне пресуппозиции:

–  –  –

В этом примере я задаю сербам-мусульманам, переселенцам из Санджака в область Фиера в Южной Албании, вопрос из социолингвистического опросника (Плотникова 1996). Помимо того, что они не опознают стандартный язык — что ожидаемо, поскольку он не преподается в школе и они не имеют с ним прямого контакта, — отметим, что автоним для языка относится не к ассерции, а к пресуппозиции, как часть общего знания. Для суждений о самоидентификации информантов такой вид комментирования значительно более показателен, чем перечисленные выше .

МЕТАЯЗЫКОВОЕ КОММЕНТИРОВАНИЕ ОТДЕЛЬНЫХ СЛОВ

И КОНСТРУКЦИЙ

Метаязыковое комментирование отдельных слов и конструкций часто осуществляется через устойчивые выражения, которые можно рассматривать как самостоятельные языковые единицы. Как было сказано выше, ситуация общения с исследователем выбивается из повседневных практик информантов. То, что в центре нашего общения находится их язык (как вы называете это? как вы говорите об этом?), обусловливает большее внимание к используемому языку и необходимость комментировать те или иные явления, которые при разговоре с членами своего сообщества в комментировании не нуждаются. Проиллюстрирую самый распространенный маркер — «так мы это говорим». Обычно он сопутствует двум разновидностям слов и предложений .

Либо это диалектное слово, которого, как информант предполагает, исследователь не знает:

(4) MM: A to stana tua? o imjee na glavata toj? RM: A-a, e skren. E skrena i e storena... cop-cop, nuk e di. Traline-traline, thrim-thrim. Traline o velime nie, pana ozdolu i mu vele traline .

‘ММ: А что тут произошло? Что у него было на голове? RM: А-а, он сломан. Она сломалась и превратилась... cop-cop,  nuk  e  di (“в кусочки, не знаю”). В кусочки, thrim-thrim (‘кусочки’). Кусочек, как мы говорим, она упала вниз и это называют “кусочек”’ (ПМА Дренова (Корча) 2013) .

inslav Метаязыковое комментирование в славянской речи Албании (5) SB: Kueto gu ima kladeno glavata vo vzoto. Tashti, izmjete, ka mu velime nie, go ima, go ima vo glavata, a gore .

‘SB: Собака засунула голову в вазу. Tashti (‘теперь’), сапоги, как мы их называем, они у него на голове, вот, наверху’ (ПМА Бобоштица 2016) .

Либо это албанское слово, заимствованное ad hoc (или воспринимаемое как заимствованное) для понятий, для которых информант не знает или не помнит славянской номинации .

–  –  –

По моему мнению, на употребление информантом маркера «так мы это называем» влияет моя позициональность и позициональность информанта. Мы оба двуязычны и владеем как албанским корчанским интердиалектом, так и славянским диалектом Бобоштицы-Дреновы. Информант проходил социализацию на обоих идиомах, диалект Бобоштицы-Дреновы для него является эритажным языком. Я выучил оба идиома во взрослом возрасте, при этом на албанском (в данном случае на корчанском интердиалекте) я могу осуществлять полноценную коммуникацию (хотя я и воспринимаюсь как чужой по ряду параметров), а для славянского диалекта мой уровень владения определяется сочетанием пассивных и активных умений (кроме того, в моем случае существует интерференция с другими диалектами и стандартными идиомами, прежде всего со стандартным македонским). Из этого следует, что, когда я играю активную inslav 100 М. М. Макарцев роль в коммуникации, я не всегда следую норме диалекта (пусть и вариативной в речи самого информанта), и в ряде случаев мне приходится формулировать свои вопросы на албанском языке. С другой стороны, эритажный диалект для информанта обычно имеет символическую ценность, но не представляет собой средства полноценного общения как минимум в течение последних нескольких десятилетий, а иногда и с детства или ранней юности .

В этой ситуации компетенции информанта и исследователя пересекаются, но остается значительная зона непересечения 3. 1. 5 .

4. 2. 6 .

Илл. 1. Языковые компетенции исследователя и информанта Левый круг схематически изображает языковые компетенции информанта, правый круг — исследователя. Верхняя часть кругов относится к компетенциям в области албанского языка (1, 3, 5), а нижняя (2, 4, 6) — в области кайнас. Соответственно, зона 1 относится к пересекающимся компетенциям в области албанского языка, а зона 2 — к пересекающимся компетенциям в области кайнас. Зоны 3 и 4 — компетенции информанта в области албанского и кайнас (возможно, других славянских языков и диалектов). Зоны 5 и 6 — компетенции исследователя в области албанского и кайнас. Поскольку все носители диалекта являются эритажными говорящими, в ряде случаев исследователь может быть более компетентным (например, когда информант не может вспомнить слово из лексикона диалекта, известное исследователю от других информантов или из письменных источников, см. примеры 8 и 9). Очевидно, что существование зоны 6 информантом может не осознаваться. Относительный масштаб зон условный .

inslav Метаязыковое комментирование в славянской речи Албании

Как кажется, маркер «так мы это называем» сигнализирует следующее: информант предполагает, что языковой знак (обычно лексический) в сфере действия этого маркера не принадлежит области общего знания диалекта, то есть зоне 2 на иллюстрации. Иными словами, этот языковой знак или является албанским (зоны 1 и 3) 6, или является специфическим для кайнас явлением и неизвестен исследователю (зона 4) .

В аспекте сказанного случаи, иллюстрируемые примером (8), могут вызывать вопрос: зачем маркер «мы так это называем» используется при несомненно славянском слове +aba .

(8) SB: Tua esti ena endo i ena komn… kush sht… MM: Kue. SB: Kue .

MM: Dobre. o ine tie? o ine siez? SB: Pule? Soz, nie mu velime aba, esti vo vazo, ne gledam dobre .

‘SB: Тут мальчик и одна... kush sht (‘кто это’)? ММ: Собака. SB: Собака .

ММ: Хорошо. Что они делают? Что они делают? SB: Смотрят? Этот, мы его называем “жаба”, в вазе, я плохо вижу’ (ПМА Бобоштица 2016) .

В качестве основания для интерпретации я приведу фрагмент разговора с другим информантом:

(9) RM: Tua e eno kue. Maleko. Ima uiti goljemi i nodzjete. I eno detjeto tua .

Doma ese. Noa. Zar eje... oti eje tua... nema salce i eje meseinata. Ne znam

ka mu vele tua to spi soj. Tua to e? Eje ena... MM: Vesh, veshje. MMh:

Rroba е. Знаете ли го на кайнас? Ей такова, както е моето. RM: Ne znam .

MM: Dobro. I toa — bretkosa. RM: Ne go znjem, ne go znjem, zaboravi to .

MM: Dobro. RM: arv eje, krib? MM: Ne, ne e arv. RM: Zmija eje gjarpr, zmija. Bretkosa ne znem. MMh: Е така скача. MM: I jede muvi, jede molci. RM: Muva nema tua. MM: Ne, taa jede. Taa moe da pojede muva .

MMh: И след дъжд мънички излизат. MM: Sedi vo blato. Znaete, na albanski znaete. RM: Bretkosa go znjm je. Po albanski (g)o znjm. Toko ka mu vele po jazikot na ne go znjem. Go znjem je o saz je muve, pie: “Go-gogo”. MMh: А “жаба” чували ли сте? RM: o? MMh: Жаба. RM: Zhab .

aba e po al’banski. Zhab e bretkos. Po albanski e. MM: Dobro. RM: Ma И, возможно, будет опознан как таковой исследователем, поскольку соотноше

–  –  –

na ee eno vele zhabarok. MMh: Кой вика? RM: Zhaba  t  vogla, zhabarok. A zhaba... mu vele lopatka. Ot ese sie. MM: Dobro. Da vidime to ima drugo .

‘RM: Тут собака. Маленькая. У нее большие уши и лапы. И мальчик тут. Они дома. Ночь. Разве это... потому что тут... нет солнца и есть луна. Не знаю, как называют то, где он спит. Тут что? Это... ММ:

(албанский:) Одежда. MMh: Rroba ‘одежда’. Вы знаете это на кайнас?

Вот такая, как у меня. RM: Не знаю. ММ: Хорошо. А это — bretkosa (‘лягушка’). RM: Я не знаю, я не знаю, я забыл. ММ: Хорошо. RM: Это червяк, krib (‘червяк’)? ММ: Нет, это не червяк. RM: Змея это gjarpr  (‘змея’), змея. Как будет bretkosa (‘лягушка’), я не знаю. MMh: Она вот так прыгает. ММ: И ест мух, насекомых. RM: Здесь мух нет. ММ: Нет, она ест. Она может съесть муху. MMh: После дождя еще маленькие такие вылезают. ММ: Она в болоте сидит. Знаете, на албанском вы знаете. RM: Что такое bretkosa (‘лягушка’), я знаю. На албанском я это знаю. Но как это говорят на нашем языке, я не знаю. Я знаю, что она ест мух, говорит: “Ква-ква-ква”». MMh: А слово “жаба” Вы когданибудь слышали? RM: Что? MMh: “Жаба”. RM: Zhab  (‘лягушка’) .

aba — это по-албански. Zhab  (‘лягушка’) это bretkos  (‘лягушка’) .

Это по-албански. MM: Хорошо. RM: И еще одно называют zhabarok  (‘лягушонок’). MMh: Кто называет? RM: Zhaba  t  vogla  (‘маленькие лягушки’), zhabarok (‘лягушонок’). A лягушек... называют lopatka  (‘головастики’). Потому что вот они. MM: Хорошо. Посмотрим, что еще есть’ (ПМА Дренова (Корча) 2016) .

Слово +aba, являющееся славянским заимствованием в албанском и существующее и в кайнас («jba, grenouille» — Mazon 1936: 455), не осознается как свое и поэтому включается в категорию ad hoc заимствований, которое помечается маркером «мы так это называем» .

Перечисленные виды маркеров, наряду с собственно метаязыковым комментированием на уровне темы высказывания, играют существенную роль в выстраивании дискурса славян Албании в диалоге с исследователями. При их помощи говорящий заявляет об идентичности своей группы (примеры 1–3). Кроме того, с их помощью актуализируется внешний статус собеседника-исследователя (примеры 4–9) .

inslav Метаязыковое комментирование в славянской речи Албании

–  –  –

ЛИТЕРАТУРА Макарцев 2011 — Макарцев  М.  М. Проблема идентичности и система ценностей у носителей славянского говора in statu moriendi // Эволюция ценностей в языках и культурах / Отв. ред. И. А. Седакова. Москва: «Пробел»,

2011. С. 151–168 .

Макарцев 2017 — Макарцев М. М. Идентичность и власть, перформанс и практика в полевом исследовании. К изучению балканославянских идиомов в неславянском окружении // Актуальные этноязыковые и этнокультурные проблемы современности. Этнокультурная и этноязыковая ситуация — языковой менеджмент — языковая политика. Москва: Языки славянской культуры,

2017. С. 261–294 .

Макарцев 2018 — Макарцев М. М. Да-формы в славянских идиомах Албании .

К типологии албанско-славянских языковых контактов // Славянское языкознание. XVI Международный съезд славистов. Белград, 20–27 августа Анонимизированный, имена информантов заменены на индексы .

–  –  –

2018 г. Доклады российской делегации / С. М. Толстая (отв. ред.). М.: Институт славяноведения РАН, 2018. С. 206–224 .

Мангалакова 2008 — Мангалакова Т. Нашенци в Косово и Албания. София, НИБА консулт, 2008 .

Новик 2013 — Новик  А.  А. Вопросы идентичности // Голо Бордо (Gollobord), Албания. Из материалов балканской экспедиции РАН и СПбГУ 2008–2010 гг .

А. Н. Соболев, А. А. Новик (ред.). Санкт-Петербург; Mnchen: «Наука» / «Otto Sagner», 2013. С. 177–181. (Materialen zum Sdosteuropasprachatlas, Bd. 6 / Hrsg. H. Schaller und A. Sobolev.) Пилипенко 2017 — Пилипенко  Г.  П. Метаязыковые высказывания старообрядцев Латгалии // Славянский альманах 2017. Вып. 3–4. М., 2017. С. 380–407 .

Плотникова 1996 — Плотникова А. А. Материалы для этнолингвистического исследования балканославянского ареала. М.: Институт славяноведения и балканистики РАН, 1996 .

Тончева 2008 — Тончева В. Живот на граница (Голо Бърдо, Гора и Мала Преспа, Република Албания) // Български фолклор 2, 2011. С. 14–23 .

Bucholtz, Hall 2004 — Bucholtz Mary, Hall K. Chapter 16. Language and identity // A companion to linguistic anthropology / Duranti A. (ed.). Blackwell, Oxford, Carlton: Blackwell 2004. P. 369–394. DOI: 10.1002/9780470996522.ch16 Hayashi, Raymond, Sidnell 2013 — Hayashi M., Raymond G., Sidnell J. Conversational repair and human understanding: an introduction // Conversational Repair and

Human Understanding / Hayashi M., Raymond G., Sidnell J. (eds). Cambridge:

Cambridge University Press. (Studies in Interactional Sociolinguistics). P. 140 .

DOI:10.1017/CBO9780511757464 Mayer 1969 — Mayer M. Frog, where are you? Sequel to A boy, a dog and a frog. New York: Dial Books for Young Readers (a division of Penguin Putnam Inc.), 1969 .

Mazon 1936 — Mazon A. Documents, contes et chansons slaves de l’Albanie du Sud .

Paris: Librairie Droz, 1936. (Bibliothque d’tudes balkaniques — V.) Strmqvist, Verhoeven 2004 — Strmqvist S., Verhoeven L. (eds.). Relating events in narrative. Volume 2: Typological and contextual perspectives. Mahwah, NJ; London. Lawrence Erlbaum Associates, Inc., 2004 .

Maxim Makartsev (Moscow/Oldenburg)

METASPRACHLICHE KOMMENTIERUNG IN DER SLAVISCHEN REDE IN ALBANIEN

ZUSAMMENFASSUNG: In diesem Artikel werden folgende Arten des metasprachlichen Kommentierens in der slavischen Rede in Albanien untersucht:

inslav Метаязыковое комментирование в славянской речи Албании Sprachbezeichnungen, komplexe narrativ-strukturierende Formeln, sprachliche Prsuppositionen, metasprachliche Markierung von einzelnen Wrtern und Konstruktionen, die durch die gemeinsamen/unterschiedlichen Sprachkompetenzen des Sprechers und des Interviewers bedingt sind .

SCHLSSELWRTER: metasprachliche Kommentierung, Slaven in Albanien, Sprachinseln, Textstruktur, Identitt .

ZUM AUTOR: Maxim Maximovich Makartsev, Kandidat der philologischen Wissenschaften (Ph. D.), wissenschaftlicher Sekretr des Zentrums fr Sprachkulturelle Forschung BALCANICA. Wissenschaftlicher Obermitarbeiter des Instituts fr Slavistik, Russische Akademie der Wissenschaften. Wissenschaftlicher Mitarbeiter des Instituts fr Slavistik, Carl von Ossietzky Universitt Oldenburg. Email: maxim.makartsev@uni-oldenburg.de АННОТАЦИЯ: В статье рассматривается несколько видов металингвистического комментирования в славянской речи Албании: языковые номинации, комплексные формулы, которые структурируют нарративы, языковые пресуппозиции, метаязыковое маркирование отдельных слов и выражений, обусловленное общими/различными языковыми компетенциями информанта и исследователя .

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: метаязыковое комментирование, славяне Албании, языковые острова, структура текста, идентичность ОБ АВТОРЕ: Максим Максимович Макарцев, к. ф. н., ученый секретарь Центра лингвокультурных исследований Balcanica, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН. Научный сотрудник Института славистики, Университет им. Карла фон Осецкого, Ольденбург.

Email:

maxim.makartsev@uni-oldenburg.de

–  –  –

ЯЗЫК КАК БАЗОВЫЙ ЭЛЕМЕНТ ЭТНИЧЕСКОЙ

САМОИДЕНТИФИКАЦИИ ПОНТИЙСКИХ ГРЕКОВ

В КИБЕРПРОСТРАНСТВЕ

С конца 90-х годов XX века в отечественной и зарубежной фольклористике актуализируются исследования современных форм традиционной культуры, в том числе интернет-фольклора. Однако, несмотря на активное обсуждение этой тематики, до сих пор, насколько известно, нет устоявшегося общепринятого термина, охватывающего все проявления творчества в интернете, и используются термины «кибернетический», «виртуальный» фольклор, «интернет-лор» (с дефисом или без) .

С. Ю. Неклюдов пишет об этом явлении: «Теперь у нас на глазах рождается четвертая форма — тексты сетевых коммуникаций (“интернетлор”), также обладающие многими свойствами фольклора (воспроизведение в изменяемых копиях, использование определенного набора клише, часто — анонимность и пр.). Таким образом, интернет по сравнению с книжной традицией воспроизводит многие качества дописьменной, архаической коммуникации — любой присланный текст можно дописать, переписать, сократить, развернуть и т. д. Здесь культура как бы возвращается к своей предыдущей фазе, к пластичности форм, к безавторству и т. п. В силу этого, кстати, интернет как среда вполне может изучаться фольклористическими методами» (Неклюдов 2003: 5–24) .

Интернет в современном мире воспринимается уже не только как источник и средство получения информации, но и как важнейший инструмент социальной коммуникации, пространство общения, обладающее особым кибернетическим «вневременным временем», то есть временем on-line, как пишут в своей статье «К вопросу об исследовании интернет-творчества» А. С. Каргин и А. В. Костина (Каргин, Костина 2007: 9). Такое свойство традиционной культуры, как формирование общего представления о мире, его ценностно-смыслового ядра, в условиях сетевого пространства выражается в виде визуализации и вербализации

inslav Язык как базовый элемент этнической самоидентификации.. .

основных элементов традиционной картины мира и представляется чрезвычайно интересным для этнографического, антропологического и этнолингвистического исследования .

Для нашего исследования интересен социально-этнический аспект функционирования интернетлора, где возникают проблемы малых этнических групп, в нашем случае — греков-понтийцев. В 1998 г. М. Постер ввел понятие «виртуальная этничность», с помощью которого он описал сочетание и взаимодействие реальных и виртуальных компонентов в формировании современных этнических групп (Poster 1998). Исследованиям малых этнических групп в интернете посвящен целый ряд работ отечественных коллег, например статья Н. А. Власкиной «Казаки on-line: прагматика и способы использования компонентов традиционной культуры казачества в интернет-пространстве» (Власкина 2013). Подробная статья А. В. Головнёва, С. Ю. Белоруссовой и Т. С. Киссер рассматривает механизмы формирования киберэтничности в целом, а также иллюстрирует их на примере киберэтничности татар и нагайбаков (Головнёв, Белоруссова, Киссер 2018). М. А. Пожидаева в статье, посвященной интернет-технологиям в коммуникации диаспоры, пишет: «Интернет-технологии представляют собой новый социальный капитал мигрантов, ранее не существовавший .

Очевидный аспект компьютерно-опосредованной коммуникации (КОК) состоит в том, что она выходит за пределы пространства и времени. Однако КОК также поддерживает процесс взаимодействия тем, что основывается или поддерживается деятельностью реального сообщества. С другой стороны, виртуальные сообщества обладают потенциалом не только “связывать” индивидов, но и объединять их, создавая эмоциональные связи» (Пожидаева 2013: 23). В процессе изучения деятельности диаспор в интернете появляется новая терминология; так, говорят о «диджитал-диаспорах» (digital diasporas), «киборг-диаспорах» (cyborg diasporas) или виртуальных воображаемых этнических онлайн-сообществах (virtual online imagined ethnic communities) (Головнёв, Белоруссова, Киссер 2018: 103) .

Для национального сообщества греков-понтийцев в киберпространстве характерна этническая активность; при этом чаще всего для идентификации используется принцип стихийного национального самоопределения, основанный на таких аспектах, как этнический статус (грек, понтиец, ромей), конфессиональная принадлежность (православный), а также социальный и культурно-исторический аспекты .

inslav 108 К. А. Климова В интернет-пространстве представлены традиционные консолидирующие сообщества, например сайт «Московское общество греков» (http:// www.greekmos.ru/ 1), а также другие тематические и новостные сайты (https://www.greek.ru 2, http://www.pontos-news.ru 3) .

Существует также достаточно молодой «единый портал для греков и филэллинов» Yagrek (https://yagrek.ru/ 4), созданный известным представителем греческой диаспоры Москвы, популярным актером, режиссером и продюсером Яннисом Политовым. Этот сайт освещает все новости, связанные с греческой диаспорой, не только в России, но и во всем мире, выполняя в том числе консолидирующую роль; объединяет греческую молодежь России, информирует о различных фестивалях, праздниках и конкурсах. Так, например, на сайте подробно освещался прошедший 22–23 сентября 2018 г. ежегодный фестиваль греческой культуры в Москве «Акрополис», одним из главных организаторов которого выступил опять же Яннис Политов. Им же была предпринята попытка создания специализированной социальной сети для греков и филэллинов, которая просуществовала с 15 августа 2016 г. до начала 2018 г. на сайте https://yagrek.com .

Во всех популярных социальных сетях русскоязычного интернета существует множество пабликов, призванных объединить греков. В сети «Одноклассники» по ключевому слову «греки» найдено 930 групп, по слову «грек» — 1539 групп, по слову «понтийцы» — 30 групп .

В сети Facebook по ключевому слову «греки» поиск выдает 37 групп с числом участников от 992 до 1 человека. Самые многочисленные группы сети Facebook: «Сухумские греки в Москве» (992 человека), «Греки России» (250 человек), известные греки России (179 участников). Также популярностью среди российских греков пользуется сеть «ВКонтакте», где по ключевому слову «греки» обнаруживается 650 групп, а «понтийцы» — 8 групп. Наиболее многочисленной и интересной из групп этой социальной сети является паблик, который еще до недавнего времени назывался «Типичный грек», но с марта 2018 г. был переименован в «Yagrek»

http://www.greekmos.ru/ (дата обращения 01.10.2018) .

https://www.greek.ru (дата обращения 01.10.2018) .

http://www.pontos-news.ru (дата обращения 01.10.2018) .

https://yagrek.ru (дата обращения 01.10.2018) .

inslav Язык как базовый элемент этнической самоидентификации.. .

и вошел в общую группу социальных пабликов, объединенных порталом Yagrek 5. На 1 октября 2018 г. паблик насчитывает 16 583 подписчика .

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ САМОИДЕНТИФИКАЦИИ НА ПРИМЕРЕ

ГРУППЫ «YAGREK» В СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ «ВКОНТАКТЕ»

–  –  –

на понтийском диалекте — 6, представляли смешанный вариант (понтийский и русский) — 18, были на новогреческом языке — 2 .

Диаграмма 1. Использование языков в надписях к мему «Типичный грек»

Вторым по популярности является мем «Типичная яя» («Типичная бабушка»). Он состоит из фотографии «типичной» пожилой женщины в черной одежде и с платком на голове, что соответствует образу понтийской бабушки (см. илл. 14). Всего нами был зафиксирован и обработан 101 мем, из них имели надписи на русском языке — 46, на понтийском диалекте — 31, представляли смешанный вариант (понтийский и русский) — 23, были на языке урумов — 2 .

Диаграмма 2. Использование языков в надписях к мему «Типичная яя»

Третий популярный мем — «Типичная гречанка». Он представляет собой фотографию молодой красивой девушки с темными волосами Диаграмма 3. Использование языков в надписях к мему «Типичная гречанка»

Итак, в надписях к мемам, обнаруживается преимущественное использование русского языка для всех характерных групп, при этом наибольший процент (99%) использования русского языка наблюдается у мема «Типичная гречанка», а наименьший — у мема «Типичная яя»

(44%). Понтийский диалект используется в мемах «Типичный грек»

(3% — в чистом виде, 8% — в смешанном) и «Типичная яя» (31% — в чистом виде, 23% — в смешанном). При этом для мемов «Типичный грек» и «Типичная гречанка» характерно сравнительно редкое использование новогреческого (1%). Таким образом, использование понтийского диалекта в рамках рассматриваемого интернет-паблика практически inslav 116 К. А. Климова совпадает с картиной, описываемой современными диалектологами «в поле»: носителями диалекта являются в основном женщины старшего возраста, реже — мужчины, а молодые девушки почти никогда не знают диалекта .

В. Е. Иванов выдвигает идею, что интернет стимулирует «новые социокультурные процессы» (Иванов 2000: 54). В случае с формированием и поддержанием национальной идентичности понтийских греков можно говорить об особой роли интернета как надтерриториального виртуального пространства, способствующего этнической консолидации .

Как представляется, основные элементы базовой этнической самоидентификации греков-понтийцев в социальных пабликах являются характерными и для внесетевой реальности: это национальный язык или диалект, музыка и танцы, специфические блюда национальной кухни, религия, особенности семейно-родовой организации, особое внимание к событиям национальной истории. Основные интернет-мемы паблика ограничены доминирующими стереотипными образами, составляющими «портрет» современного грека-понтийца. Наиболее любопытным представляется тот факт, что носители традиции сами культивируют эти стереотипные представления, трансформируя их, таким образом, в ключевые элементы этнической самоидентификации .

В то же время описываемая традиция не имеет четких локальных границ, в отличие от традиционных ареальных полевых исследований, что обусловлено прежде всего спецификой самого «поля» бытования интернет-фольклора .

Как показало наше первое поверхностное знакомство с интернет-фольклором греков понтийской диаспоры, достаточно большое число молодых пользователей — подписчиков паблика владеет разговорным понтийским диалектом, не только проявляя пассивное знание расхожих бытовых фраз, но и вступая в комментариях к мемам в дискуссии на диалекте, что позволяет сделать предварительный утешительный вывод о современном состоянии понтийского диалекта .

ЛИТЕРАТУРА Власкина 2013 — Власкина Н. А. Казаки on-line: прагматика и способы использования компонентов традиционной культуры казачества в интернет-пространстве // inslav Язык как базовый элемент этнической самоидентификации.. .

Фольклор XXI века: Герои нашего времени. Сост. М. Д. Алексеевский. М.,

2013. С. 204–212 .

Головнёв, Белоруссова, Киссер 2018 — Головнёв А. В., Белоруссова С. Ю., Киссер Т. С. Веб-этнография и киберэтничность // Уральский исторический вестник. 2018. № 1 (58). С. 100–108 .

Иванов 2000 — Иванов  В. Е. Интернет в формировании диалогического пространства в социокультурной среде // Мир психологии. 2000. № 4. C. 52–56 .

Каргин, Костина 2007 — Каргин А.С., Костина А.В. К вопросу об исследовании интернет-творчества // Folk-art-net новые горизонты творчества. От традиции — к виртуальности. Сборник статей. М., 2007. С. 9–26 .

Неклюдов 2003 — Неклюдов С. Ю. Фольклор современного города // Современный городской фольклор / ред. А. Ф. Белоусов, И. С. Веселова, С. Ю. Неклюдов. М., 2003. С. 5–24 .

Пожидаева 2016 — Пожидаева М. А. Интернет-технологии как средство диаспорной коммуникации // Идеи и Идеалы. 2016. № 1. Т. 2. С. 22–29 .

Poster 1998 — Poster  M. Virtual ethnicity: Tribal identity in an age of global communications // CyberSociety 2.0. Revisiting Computer-Mediated Communication and Community. Thousand Oaks, 1998. P. 184–211 .

Ksenia Klimova (Moscow)

LANGUAGE AS THE MAIN ELEMENT OF THE ETHNIC IDENTITY OF THE PONTIC GREEKS IN

THE CYBER SPACE

ABSTRACT: The paper makes an attempt to research the consolidating ethnic communities in popular social networks on the example of the “Vkontakte” network. The main elements of the basic ethnic identity of the Pontic Greeks in the social media publics are the ethnic language (Modern Greek or Pontic dialect), music and dances, specific dishes of national cuisine, religion, and characteristics of the family-clan organization. The Pontic dialect is used to create the most popular memes. The language choice for a meme depends on the specific features of the image used as a basis. A large number of young subscribers have a command of Pontic dialect, and can show not only a passive knowledge of common phrases, but also can comment on memes in the discussion that develops in the dialect .

KEY WORDS: Internet, cyberspace, Greeks, Pontic Greeks, Pontian dialect, self-identification, social media

–  –  –

NOTE ON THE AUTHOR: Ksenia A. Klimova — PhD, associate professor, Lomonosov Moscow State University, Philological Faculty, Byzantine and Modern Greek Department (Moscow, Russia). Email: kaklimova@gmail.com РЕЗЮМЕ: Доклад посвящен исследованиям консолидирующих этнических сообществ популярных социальных сетей на примере сети «ВКонтакте» .

Основными элементами для базовой этнической самоидентификации греков-понтийцев в пабликах являются национальный язык (новогреческий литературный или понтийский диалект), музыка и танцы, специфические блюда национальной кухни, религия, особенности семейно-родовой организации. Понтийский диалект для создания наиболее популярных мемов применяется неравномерно, что обусловлено спецификой того или иного используемого образа. Достаточно большое число молодых пользователей — подписчиков пабликов, посвященных понтийской культуре, владеет понтийским диалектом, не только проявляя пассивное знание расхожих бытовых фраз, но и вступая в комментариях к мемам в дискуссии на диалекте .

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: интернет, киберпространство, греки, понтийцы, понтийский диалект, самоидентификация, социальные сети ОБ АВТОРЕ: Ксения Анатольевна Климова, к. ф. н., доцент кафедры византийской и новогреческой филологии филологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова (г. Москва). Email: kaklimova@gmail.com

КОММЕНТАРИИ К ДОКЛАДУ К. А. КЛИМОВОЙ

А. А. НОВИК: Лет двадцать назад мы с Еленой Всеволодовной Перехвальской ездили с нашими студентами в экспедицию к мариупольским грекам .

До этого мы встретили такую цитату — по-гречески там говорят только люди преклонного возраста, люди среднего возраста могут понимать, но не говорят, молодые вообще не понимают и не говорят. Через двадцать лет здесь больше не будет звучать греческая речь. Это цитата из текста, написанного в середине XIX века. Прошло уже даже не сто лет, а скоро будет двести. Тем не менее это всё как-то воспроизводится. И мы тогда с Еленой Всеволодовной написали следующее: владение греческим и его

inslav Язык как базовый элемент этнической самоидентификации.. .

употребление — статусная вещь. Когда люди достигают определенного возраста, им почему-то по статусу уже полагается, собираясь на посиделки, говорить на идиоме. Странно, но, когда происходит обучение, непонятно — просто в какой-то момент они начинают говорить на диалекте .

Это и греков касается, и в какой-то степени наших албанцев Украины .

Н. Н. КАЗАНСКИЙ: Спасибо, Ксения Анатольевна, было интересно видеть приведенные вами материалы. Это свежо, это то, что наверняка одобрил Вячеслав Всеволодович, потому что последние его работы были посвящены тому, что надо заниматься корпусными вещами, как раз, как у вас .

Приятно, что понтийские греки заслуживают такого внимания. Трогательно, что, говоря по-турецки, они думают, что говорят по-гречески, я имею в виду урумов. Трогательно то, что сохраняется устная устойчивая традиция, это было в высшей степени интересно .

–  –  –

БОЛГАРСКИЕ СЛОВЕСНЫЕ ФОРМУЛЫ

КАК КОММУНИКАТИВНЫЕ АКТЫ В БАЛКАНСКОМ КОНТЕКСТЕ 1

Балканский языковой союз (БЯС), обнаруживающий множество схождений в области грамматики, синтаксиса и фонологии, что было отмечено учеными еще в XIX в. и позднее сформулировано в качестве базовых принципов типологического союза Н. С. Трубецким и К. Сандфельдом, располагает значительным фондом общебалканской лексики, в том числе и словесных формул (далее СФ). Уже в начале XX в. в своей диссертации, посвященной лексике, П. Папахаджи рассматривает и некоторые идентичные клишированные обороты, идиомы, фразеологизмы, ключевые концепты, необходимые компоненты речевого общения, встречающиеся в языках БЯС (Papahagi 1908). О «неслучайности» совпадений, многочисленных параллелей во фразеологических корпусах балканских языков писали К. Сандфельд (Sandfeld 1930: 205) и другие исследователи

БЯС (Калдиева-Захариева 2005: 360). С констатации этого факта начинает свою недавно опубликованную статью В. Фридман (Friedman 2018:

27), обращаясь затем к общебалканским фразеологизмам, имеющим безличную конструкцию .

Формирование той части словаря, которая присуща всем лексическим системам языков БЯС, — процесс сложный, многоэтапный; языковые и историко-культурные факторы взаимовлияний и заимствований в их комбинации не изучены. Безусловно, соседство народов на Балканах, контактные зоны, «переходные» регионы (с учетом изменений политических границ в XIX–XX вв.), би- и полилингвизм балканцев значительно способствовали формированию и модификации общебалканского лексического и фразеологического фонда .

Статья написана в рамках проекта «Язык и культура в полиэтничных и поликонфессиональных сообществах Юго-Восточной Европы XXI века: междисциплинарное исследование» (Программа фундаментальных исследований Президиума РАН «Культурно-сложные сообщества: понимание и управление») .

inslav Болгарские словесные формулы как коммуникативные акты.. .

В наши дни ученые отмечают перспективность рассмотрения балканских языков в составе языкового союза не только с позиций langue, но и parole (в терминологии Ф. де Соссюра). О важности прагматики пишет П. Асенова (Асенова 2002: 56); о роли изучения коммуникативного подхода к балканизмам на примере комплексного изучения заимствований, часть которых составляют СФ, говорят на балканистических симпозиумах В. Фридман и Б. Джозеф. Такой подход приняли участники проекта «Малый диалектологический атлас балканских языков»

(МДАБЯ, под руководством А. Н. Соболева), которые включили вопросы по словесному этикету в лексические вопросники (Домосилецкая, Жугра 1997; МДАБЯ 4; 5). Кстати, именно работая по вопросникам МДАБЯ, в селах Болгарии нам удалось собрать важнейшие свидетельства об использовании турецких словесных клише — приветствий, благопожеланий — вместо болгарских, а также типичные балканские СФ (см. ниже) .

Насколько нам известно, комплексных академических исследований балканских СФ проведено не было, хотя отдельные статьи и монографии публикуются (Friedman 2015; Friedman, Joseph 2018; Каминская, Жугра 2003; Петровић 2006). Некоторые СФ исследует в своей монографии П. Асенова и специально отмечает, что «клишированные выражения, так называемые перформативы, появление которых в определенных коммуникативных ситуациях обязательно, почти не дают вариаций в балканских языках» (Асенова 2002: 56) .

Исследователи балканских языков указывают на скудность записанных материалов по СФ и речевому этикету (как повседневному, так и ритуальному). Вербальные клише «разбросаны» по отдельным изданиям, чаще всего труднодоступным. Сборников, представляющих все балканские СФ или хотя бы один тип СФ во всех балканских традициях, нет. Отдельные СФ можно найти в собрании, изданном в Болгарии, «Балканская народная мудрость» (БНМ 1968), в словаре балканской фразеологии (FFB 1999) и одно- или двуязычных словарях фразеологии, в сборниках пословиц (В. Караджича, М. Цепенкова, Д. Лукатоса, Д. Занне и др.) .

Из болгарских тематических сборников следует отметить публикации болгарских благопожеланий и проклятий (Дабева 1937; Дабева, 1934; Крумова-Цветкова 2010), сборники пословиц и поговорок (Славейков 1972) .

–  –  –

Другими источниками материалов по словесному этикету служат толковые и двуязычные словари, диалектные (отчасти и этимологические) словари, фольклорные и этнографические сборники .

Словесные формулы — важная и обязательная часть любой коммуникации — отличаются двумя противоположными тенденциями: консервативной и новаторской. Многие СФ и компоненты речевого этикета представляют собой устоявшиеся, нередко усеченные конструкции, без прозрачной внутренней формы, ср. болг. «Здрасти» («Привет»), «Заповядай», «Заповядайте» («Прошу вас», букв. ‘Приказывай’, ‘Приказывайте’) 2, оставаясь при этом частотными и общеупотребительными. Параллельно этому корпус клишированных фраз постоянно меняется, пополняется заимствованиями и кальками; кроме того, возрождаются и стилизуются устаревшие формулы. Тенденции к сохранению «застывших» СФ и одновременно к их трансформации, обновлению особенно заметны в сложнокультурных обществах с развитым би- и полилингвизмом, в которых сосуществуют разные этносы и исповедуются разные конфессии. Яркий пример таких обществ дают Балканы, и именно там СФ получают колоссальную семиотическую нагрузку, выступают в коммуникации балканцев маркером идентичности, объединяя «своих» и разъединяя «чужих» .

Задача этой статьи — обобщить наши многолетние занятия болгарскими СФ (в общеславянском и балканском контексте), см. статьи «Оповещение», «Приветствия», «Приглашать», «Приговоры» (совм. с Т. А. Агапкиной), «Проклятия» (совм. с Л. Н. Виноградовой), «Прощание» в пятитомном словаре «Славянские древности» (СД 1–5), разделы в монографии (Седакова 2013) 3, выступления и публикации статей (Седакова 2008; 2018) .

Мы укажем на ряд важных моментов в изучении прагматики вербальных клише, их место в коммуникации болгар с учетом уже отмеченной балканской специфики и динамику их модификаций. Необходимо принимать

Ср. этот интересный балканизм в албанском языке: вежливое «urdhёro» (sing.),

«urdhёroni» (plural) ‘Приказывай’; ‘Приказывайте’ (благодарю А. А. Новика за информацию). Утраченная семантика этикетного выражения иногда актуализируется в болгарском, ср. ответ на приглашение «Заповядай» — «Не съм дошъл да заповядвам» («Пожалуйста, заходите», букв. ‘распоряжайтесь’ — «Я пришел не распоряжаться») .

См. наши публикации по теме (СЭБ: 253–279) .

inslav Болгарские словесные формулы как коммуникативные акты.. .

во внимание, что многовековое влияние турецкого и греческого (а затем и русского/советского) языков поддерживало в Болгарии ситуации билингвизма/диглоссии. Именно так характеризовал языковую ситуацию в Болгарии профессор М. Янакиев, вспоминавший свое детство в обстановке болгарско-турецкого двуязычия; см. также о различных аспектах и причинах двуязычия/многоязычия в Болгарии (Николова 2006; б/г) .

Прежде всего отметим многочисленность СФ и их обязательность в болгарской коммуникации. Разговор начинается, ведется и завершается не только обычными приветственными и прощальными формулировками, но и постоянно сопровождается дополнительными клише. Уже наше первое общение с болгарами в 1970-е гг. показало значительную разницу между вербальной коммуникацией в СССР и Болгарии, в частности наличие болгарских формул для разных речевых ситуаций и их обязательность: клише «Бог да го прости» после упоминания имени умершего и «Жив и здрав да е» — ребенка, при покупке — слова продавщицы «Със здраве да го носиш» («Носи на здоровье»); прощания-пожелания — «Приятно четене» («Приятной работы в библиотеке»), «Приятно гледане»

(«Приятного просмотра») и т. д. Уже тогда в болгарском языке существовали те формулы, которые пришли в русский язык недавно, ср. болг. «До чуване» при прощании в телефонном разговоре и рус. разг. «Услышимся», а также болг. «Хубав ден» и рус. «Хорошего дня» и др. Эта особенность болгарского языка обсуждалась на занятиях нашими преподавателями Н. В. Котовой и М. Янакиевым в МГУ, затем была ими обозначена (к сожалению, тезисно) в грамматике, предназначенной для русскоговорящих, в разделе «Словесный этикет» (Котова, Янакиев 2001). Этот момент очень важен, поскольку традиционные учебники болгарского языка для иностранцев и разговорники сфокусированы на литературных СФ, которые нередко далеки от реальной коммуникации или уже ушли в прошлое; в любом случае они не учитывают всего разнообразия общения и коммуникативных ситуаций .

СФ — термин слишком широкий, включающий и фразеологизмы, идиоматические выражения, образные сравнения, пословицы, этикетные фразы и пр. В данной статье мы отсекаем пословицы, фразеологизмы, сравнительные обороты и будем говорить о тех клише, которые выстраивают речевое общение и представляют собой коммуникативные акты .

Это приветственные и прощальные фразы, благопожелания и проклятья, inslav 124 И. А. Седакова приговоры (присловья), формулы оповещения, приглашения и поздравления. Такие клише звучат в повседневной, ритуализованной или сугубо обрядовой обстановке, в определенном контексте. Иногда коммуникация сводится к обмену приветственными или пожелательными формулами, благословлению или, наоборот, к проклятию. Вербальное клише может быть квинтэссенцией ритуала (Агапкина, Виноградова 1994). Некоторые из них служат основой целого ритуального комплекса с немалым числом общебалканских реалий, действий, участников, которые описываются «узнаваемой» во всех балканских языках лексикой, например приглашение, болг. калесване (Седакова 2008) .

Этиологические легенды болгар подкрепляют тезис о том, что надо владеть СФ и правилами их употребления в полной мере. Согласно одному из вариантов легенды, из-за того что строители не ответили на приветствие Иисуса Христа, они никогда не бывают богатыми. Рассказывают, что Иисус Христос проходил мимо стройки и произнес: «Добър ден, да ви помага Господ» («Добрый день, да поможет вам Господь»). Строители крыли крышу, спешили и промолчали. Тогда Господь Бог их проклял, чтобы они работали, а деньги бы у них не заводились (Родопи: 247) .

Естественно, что использование СФ начинается с раннего детства, о СФ в воспитании (реплики-ответы, благопожелания, проклятья и др.) см. (Седакова 2013). Детей приучают здороваться и подшучивают над тем, кто входит в дом без приветствий: «Дал ти Бог добро! Добре дошел. Къде ти е добро утро?» — «Остил го зад врата» («Дай тебе Бог добра! Добро пожаловать! А где твое „Доброе утро“?» — «Он его за дверью оставил») (СбНУ 1936/42: 99) .

СФ на родном языке служат маркером идентичности и демонстрации своего идиома, ср. статью М. М. Макарцева в настоящем сборнике:

I svjeto selo zborvjee kajnas. Jeziko na nesti ni bulgarski, ni makedonski, toko esti kajnas. Esti mnogo jezik vet. Ne se znje od koga vjekovi se zborvi soj jezik. I nadvor l’uditi ka zborvjeje “dobro utro”, “dobar den”, “dobar veer”, “kaj osunajte”, “kaj odite”, “o rabotite”, svjeto selo zbrovjee na jaziko kajnas .

(И всё село говорило на кайнас. Наш язык не болгарский, не македонский, но язык кайнас. Это очень старый язык. Неизвестно, с каких веков говорят на этом языке. И на улице, когда люди говорили «доброе утро», inslav Болгарские словесные формулы как коммуникативные акты.. .

«добрый день», «добрый вечер», «как спалось», «куда идете», «как дела», всё село говорило на языке кайнас.) Знание устойчивых фраз и контекста употребления свидетельствует о владении традицией, в том числе ее локальными и конфессиональными вариантами, о включенности в конкретное сообщество, о принадлежности к «своим»; незнание же СФ и правил вступления в диалог может привести к коммуникативным неудачам. Развернутая цитата об опыте общения со старообрядцами в Румынии иллюстрирует это положение:

…Многие представители среднего и молодого поколения липован (староверы Добруджи. — И.  С.) долгие годы воспитывались и жили в отрыве от чисто старообрядческой среды. При встрече с истинными представителями нашей традиции они оказываются в весьма неудобных ситуациях. … Чаще всего речь идет о том, что при общении используют новые формулы вежливости. А они-то нашей традиционной культуре как раз не подходят. Авторы этой заметки припоминают с чувством сожаления подобное недоразумение… Во время посещения города Тульчи по своим журналистским делам мы хотели побеседовать с отцом Евлампием. Навестили его дома. Хотя и были приняты священником и попадьей, настоящего разговора и тем более взаимного понимания не получилось. Подумали о нашей неудаче и пришли к выводу, что не соблюли обычный при этом этикет. Входя в дом, перед порогом надо помолиться, трижды перекреститься со словами: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас!» На это хозяйка или хозяин отвечают: «Амин!»

Потом посетитель спрашивает: «Можно?» Ему отвечают «Христа ради»… При встрече ни в коем случае не говорят «Здравствуйте», как это было в нашем случае, а «Доброе утро», «Добрый день» или «Добрый вечер» .

За угощения благодарят не словом «Спасибо», а «Спаси Христос за хлеб и соль». При уходе посетитель говорит: «Спаси Христос!» и добавляет «Простите!» Ему отвечают: «Бог простит» (Иванов, Евсеев 1995) .

Старообрядцы Румынии хотя и являются закрытой, консервативной конфессиональной группой, тем не менее включены в балканскую сложнокультурную коммуникацию и подвержены влияниям румынского (а отчасти и болгарского) языка, в том числе и в области СФ. Так, в ходе

–  –  –

наших полевых исследований в старообрядческом селе Камень/Каркалиу (Тульча) в Румынии в 2006 г. была зафиксирована СФ «Что делаешь?», которая произносилась при встрече не с целью уточнения, чем занят человек, а именно как приветствие и не требовало развернутого ответа .

Эта СФ является калькой с румынского «Ce mai faci?». Подобное приветствие мы фиксировали и в болгарском селе старообрядцев Татарица (Силистренско), где «Что делаешь?» уже будет калькой с болгарского «Какво правиш?», то есть налицо общебалканская семантика приветственных формул и их заимствование/калькирование 4 .

Именно начальные и завершающие СФ, пожалуй, меняются наиболее динамично и находятся в прямой зависимости не только от языковой, но и от политической ситуации. Исследователи отмечают, что бльшая часть болгарских приветствий и формул прощания (болг. поздрав) преимущественно заимствованы из других языков или являются кальками (Стефанова 1991). Так, общепринятые болг. лит. «Здравей, здравейте»  («Здравствуй, здравствуйте»), разг. «Здрасти» из русского распространились не так давно, на памяти более пожилых людей они стали употребляться параллельно с более типичными традиционными приветствиями, соответствующими времени суток: «Добро утро», «Добър ден», «Добър вечер» (Котова, Янакиев 2001: 820; Крумова-Цветкова 2010: 85). При этом в ходу еще со времен социализма и до сегодняшнего дня итальянское «Чао» при встрече и прощании .

Более старые жители сел помнят турецкие приветствия (селям, колайгеле,  сабайлай  орсун), которые были общепринятыми, использовались параллельно с болгарскими. Много примеров такого двуязычия дает болгарская литература XIX в.: «„Гечмиш ола, бай Марко. О, Иванчо влезе“. — „Добър вечер, бай Марко“» (Иван Вазов), цит. по: Крумова-Цветкова 2010: 99. В болгарском селе Равна (Провадия) в 1997 г. 80-летний информант сообщил мне, что в его детстве использовались лишь турецкие этикетные формулы; это же подтверждают и Н. В. Котова и М. Янакиев (Котова, Янакиев 2001: 820) 5 .

Подобное приветствие-вопрос встречается и в других языках, ср. рус. «Как дела», англ. «How do you do» .

По сообщению этого же информанта, обращения также были на турецком языке:

бабушки обращались к девочкам къзъм (МБТР: 116; БЕР 3: 185 — звательная inslav Болгарские словесные формулы как коммуникативные акты.. .

Ранее, в экспедициях в болгарские села Бессарабии в 1980-е гг., мы фиксировали «застывшие» турецкие формулы приветствий, приведенные выше, и болгарские диалектные формулы прощания: «Остани със здраве», «Дал ти Бог добро». И до сих пор в селах и метрополии, и диаспоры среди людей старших поколений доминируют типично болгарские диалектные архаичные СФ — например, при встрече в пути: «Добра среща», на что надо ответить «Добра стига», и др .

Выражение «До виждане» и другие словосочетания с предлогом «до»

не характерны для болгарского языка; они появились в середине XX в .

(Крумова-Цветкова 2010: 105). На наших глазах пожелание при расставании «Всичко хубаво», которое было в ходу в 1980-е гг., постепенно заменилось на «Всичко добро», что заметили Н. В. Котова и М. Янакиев в своей грамматике (Котова, Янакиев 2001: 820), сейчас же первая фраза используется практически только старшим поколением болгар. Заметно участились формулы с компонентом «легкий», идентично традиционным «Лека нощ», «Лек път». Болг. лек ‘легкий’ вошло в парадигму множества пожеланий при прощании: «Лек ден», «Лека работа», (жарг.) «Лека, доходна и безаварийна» 6 («Легкого, доходного и безаварийного вечера» — пожелание таксистам) и другие окказиональные формулы подобного типа .

Болг. «Прощавайте» сохранило свое значение и не подверглось влияниям (в том числе русскому); в современном языке прощавам по-прежнему означает «целовать руку и просить прощения в Прощеное воскресенье;

прощаться с покойником» (БД 8: 158). В значении «Прощайте» функционирует болг. «Сбогом» .

К СФ можно условно отнести реверсивные обращения старших родных к младшим. Так, бабушка обращается к внуку бабиното, мать к ребенку — маминото, что является усечением словосочетания «бабиното, маминото дете» (Котова, Янакиев 2002: 829; Жугра 2017). Это балканизм, известный всем языкам БЯС (но такая формула распространена и за пределами Балкан). Еще большее усечение наблюдается в диалектах — так, форма от тур. kz ‘девочка’, kzm ‘дочь’), к мальчикам чюжюм (чоджум от тур .

ocuum, зват. от ocuk ‘дитя, ребенок’ РЧДБЕ: 990; РРОДД: 567), а дети звали отца буб (от тур. baba ‘отец’ МБТР: 174) .

См. https://www.bgjargon.com/word/meaning/Лека%20и%20доходна, проверено 20.11.2018 .

–  –  –

в Средней Болгарии и в наши дни можно услышать обращения-частицы, которые носители диалекта возводят именно к реверсивным формулам:

ба — бабушки к внуку, ле — тети (леля) к племяннику, ка  —  старшей сестры к младшим сестрам и братьям (по сообщению Маргариты Карамиховой, с. Златарица Великотырновской обл., 2018) .

Другие СФ — благопожелания, проклятия, приговоры, поздравления и др. — до сих пор в ходу не только в селах и деревнях, но и в городах .

Более того: как кажется, сейчас в Болгарии — вместе с возрождением интереса к народной культуре, ритуалам и обрядам, национальной одежде — наблюдается переход пассивной части СФ в активную. Это отчетливо прослеживается в языке интернета и в общении в социальных сетях, например в Facebook. Частотными становятся такие словесные реакции, как поздравления в их диалектной, народной форме «Да илядиш» (по случаю дня рождения, появления на свет младенца и пр.), «Зло да не те намери» и др .

Вместе с развитием праздничности, что типично для многих народов в глобальном масштабе (ср. определение homo feriens, Sedakova 2011), развиваются и поздравительные формулы. Набирающим обороты праздником становятся в Болгарии именины 7, которые не так часто, как в России, связаны с церковной обрядностью, представлением о святом/святой, ангеле, а концентрируются вокруг имени собственного. Очевидно, такое отношение к имени следует считать балканизмом 8; это отмечал еще П. Папахаджи и приводил сходные СФ во всех балканских языках, в том числе и обозначение дня именин через имя: «Днес ми е името» — «Сегодня у меня имя» (Papahagi 1908: 148). Поздравительные формулы включают в себя мотивы прославления и долговечности имени: «Да ти се чуе името», «Да е живо името ти», что коррелирует с болгарской традицией выбора имени «родового», переходящего от деда к внуку. Интересное развитие в интернет-коммуникациях получают СФ-реплики на сообщение о смерти или о поминальной дате. Наряду с традиционными клише «Бог да го / По аналогии с аббревиатурой ЧРД — «Честит рожден ден» («С днем рождения») сейчас используется ЧИД — «Честит имен ден» («С именинами») .

Имя является ключевым понятием в проклятиях и клятвах, ср. «Да не направиш името си» («Чтоб ты не дожил до именин»), «Да не ми е името» («Чтоб меня не так называли») http://ibl.bas.bg/rbe/lang/, s. v. Име (проверено 20.11.2018) .

inslav Болгарские словесные формулы как коммуникативные акты.. .

я прости», «Лека пръст» стала употребляться и заимствованная (глобализованная) клише-аббревиатура RIP, а также значительно участились мотивы света: «Да му / й е светъл пътят», «Да има светлината по пътя» и др .

Возможно, это следует связать с болгарским ритуалом возжигания свечей возле умирающего, чтобы он не умер без света, и последующим использованием свечей и кадила при поминовении. Но есть еще один момент, на который следует указать, — возможно, здесь восстанавливается общебалканская формула, поскольку в других языках БЯС, в частности албанском, пожелание светлого пути — традиционная словесная реакция на известие о смерти кого-либо (устное сообщение албанского исследователи Неби Бардоши). Здесь сказывается и западное влияние массовой культуры и представления о «свете в конце туннеля». Глобализация способствует распространению общих (особенно англо-американских) СФ и встраиванию их в национальные языки, но она также усиливает тенденции по сохранению национальных различий, по возрождению традиционных речевых моделей, созданию новых, основанных на архаических моделях .

В заключение подчеркнем важность диахронии в изучении функционирования БФС, его членов и их СФ. По мнению Т. М. Николаевой, генетические языковые группы и семьи (например, славянская) уводят исследователя в прошлое, к корням, тогда как ареальные и типологические языковые союзы (балканский) — в будущее (Николаева 2007). Последние 20 лет дали ученым важный срез ближайшей диахронии, которая отмечается бурным развитием балканских национальных языков и усилением самоидентификации балканцев. Представляется, что сейчас сосуществуют две тенденции в развитии БЯС — конвергенция и дивергенция, акцентирование «независимости» языков, особенно тех, что не так давно стали государственными. Таким образом, возможен поворот от перспективного взгляда на БЯС к взгляду ретроспективному. В этом плане «балканскость» балканских словесных коммуникативных формул очевидна, и их изучение необходимо проводить в свете общебалканских исследований на новом теоретическом уровне, с учетом ретроспективы и перспективы, что остается важной задачей балканистов. Более подробный сравнительный анализ динамики СФ на материале всех балканских языков и диалектов, особенно в районах прямого контакта, а также би- и полилингвизма позволит более четко обозначить динамические процессы и их конвергентную или дивергентную основу .

–  –  –

ЛИТЕРАТУРА Агапкина, Виноградова 1994 — Агапкина Т. А., Виноградова Л. Н. Благопожелание: ритуал и текст // Славянский и балканский фольклор. М., 1994 .

Асенова 2002 — Асенова П. Балканско езикознание. Основни проблеми на балканския езиков съюз. Велико Търново, 2002 .

БД — Българска диалектология. Материали и проучвания. София, 1962–. Т. 1– .

БЕР — Български етимологичен речник. София, 1996. Т. 5 .

Бернштейн 1975 — Бернштейн С. Б. Болгарско-русский словарь. М., 1975 .

БНМ — Балканска народна мъдрост / Съст. Н. Ил. Икономов. София, 1968 .

Вежбицка 2007 — Вежбицка А. Речевые жанры [в свете теории элементарных смысловых единиц] // Антология речевых жанров: Повседневная коммуникация. М., 2007 .

Дабева 1934 — Дабева М. Български народни клетви. Принос към изучаването на народната душа и народния живот. София, 1934 .

Дабева 1937 — Дабева М. Пожелания и благословии у българския народ. Принос към изучаването на народната душа и народния живот. София, 1937 .

Домосилецкая, Жугра, 1997 — Домосилецкая М. В., Жугра А. В. Малый диалектологический атлас балканских языков. Лексическая программа. СПб., 1997 .

Жугра 2017 — Жугра А. В. Из наблюдений над коммуникативным поведением албанцев (термины родства в роли обращений) // Балканский дейксис и балканские (языковые) жесты. Памяти Татьяны Михайловны Николаевой. М.,

2017. С. 14–38 .

Иванов, Евсеев 1995 — Иванов А., Евсеев И. «В чужой монастырь со своим уставом не ходят» // Зори. Бухарест, 1995. № 2 .

Каминская, Жугра 2003 — Каминская Л. Н., Жугра А. В. Этнолингвистические заметки I. «Рождение» и «смерть» как «приход» и «уход» в народной традиции албанцев // Человек в пространстве Балкан. Поведенческие сценарии и культурные роли. Москва, 2003. С. 405–413 .

Калдиева-Захариева 2005 — Калдиева-Захариева Ст. Проблеми на съпоставително изследване на българската и румънската фразеология. София, 2005 .

Котова, Янакиев 2001 — Котова Н. В., Янакиев М. Грамматика болгарского языка для владеющих русским языком. М., 2001 .

Крумова-Цветкова 2010 — Крумова-Цветкова Л. Българските благословии, пожелания и клетви — част от националната самобитност и културното наследство. С речник на благословиите, пожеланията и клетвите. София, 2010 .

МБТР — Български тълковен речник с оглед към народните говори / Стъкми Ст. Младенов. Т. 1. София, 1951 .

inslav Болгарские словесные формулы как коммуникативные акты.. .

МДАБЯ 4 — Малый диалектологический атлас балканских языков. Серия лексическая. Том 1. Лексика духовной культуры / Ред. А. Н. Соболев. Mnchen, 2005 .

МДАБЯ 6 — Малый диалектологический атлас балканских языков. Серия лексическая. Т. 2. Человек. Семья / Ред. А. Н. Соболев. Mnchen, 2006 .

Николаева 2007 — Николаева  Т.  М.  Татьяна Владимировна Цивьян — балканист // Балканские чтения 9. Terra balcanica. Terra slavica. К юбилею Татьяны Владимировны Цивьян. М., 2007. С. 7–19 .

Николова 2006 — Николова  Н.  Билингвизмът в българските земи през XV– XIX век. Шумен, 2006 .

Николова, б/г — Николова  Н.  Българо-гръцкият билингвизъм като резултат на гръцката образователна политика през възраждането // https://liternet.bg/ publish11/nadka_nikolova/bilingvizym.htm .

Петровић 2006 — Петровић Т. Здравица код балканских словена. Београд, 2006 .

Родопи — Родопи. Традиционна и социалнонормативна култура. София, 1994 .

РРОДД — Речник на редки, остарели и диалектни думи в литературата ни от ХIХ и ХХ век. София, 1974 .

РЧДБЕ — Речник на чуждите думи в българския език. София, 1982 .

Сакар — Сакар. Етнографски проучвания на България. София, 2002 .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«ISSN 2222-551Х. ВІСНИК ДНІПРОПЕТРОВСЬКОГО УНІВЕРСИТЕТУ ІМЕНІ АЛЬФРЕДА НОБЕЛЯ. Серія "ФІЛОЛОГІЧНІ НАУКИ". 2014. № 2 (8) УДК 82.0 + 821.161.3.09 Е.А. ГОРОДНИЦКИЙ, кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник Центра исследова...»

«ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ Писатели и поэты Тевризского района рекомендательный библиографический указатель ББК 91.9:83.3(2Р 53 – Ом) П 34 Подготовила к выпуску С.Ю. Костина Литературное наследие. Писатели и поэты Тевризского района: рекомендательный...»

«Национальный туристический портал ГОРОД ГОРЬКОГО Нижегородская область Нижний Новгород Максима Горького отражен в автобиографии "Детство. В людях. Мои университеты". 8 ОБЪЕКТОВ 20КМ 4...»

«ПРОБЛЕМЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ ТРАДИЦИОННОГО ИНДИЙСКОГО ТЕКСТА М.Ф. Альбедиль О СИМВОЛИЧЕСКОМ ЯЗЫКЕ ВЕЩЕЙ Автор обращается к предметному миру, который всегда играл большую роль в традиционной индийской культуре. Вещи как знаковые средства культуры имел...»

«ПОЛОЖЕНИЕ о проведении чемпионата Амурской области по самбо среди мужчин, женщин, мужчин боевое самбо. Первенство среди юниоров, юниорок 1999 2000 (2001) г . Первенство среди юношей, девушек 2001 2002(2003) г.р (Номер-код вида спорта: 0790001411Я) г. Благовещен...»

«ВИРТУАЛЬНАЯ ЭТИКА В СИСТЕМЕ EDX VIRTUAL ETHICS IN EDX А.А. Сухов A.A. Sukhov suhovband@mail.ru ФГАОУ ВПО "Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б.Н.Ельцина" г. Екат...»

«WORLD FOLK VISION – РОССИЯ Всемирный Фестиваль-конкурс национальных культур и искусств 5-10 января 2019 Место проведения – г Сочи Аккредитованный отель – отель "Жемчужина", Официальный партнер гала концерта Зимний театр г. Сочи www.worldfolk.vision О КОНКУРСЕ Всемирный фестиваль-...»

«ISSN 2411-1503 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра археологии, этнографии и музеологии Лаборатория междисциплинарного изучения археологии Западной...»

«Аннотация к программам УД, ПМ Индекс Наименование УД, ПМ Краткая аннотация О.00 Общеобразовательный цикл Область применения программы: Программа предназначена для изучения дисциплины "Русский ОДб.01. Русский язык язык" в учрежден...»

«Утверждаю Утверждаю Согласовано Президент Амурской Министр по физической ектор региональной общественно^ культуре и спорту Амурской организацией Федерация области к 1зюдо” С.В. Лиманов апин 2019 г 2019 г. ПОЛОЖЕНИЕ о проведении перв...»

«Ю. Е. Березкин ЗООмОрфная ОпОра Земли — южнОаЗиатский след1 Лет десять назад я впервые заметил, что популярный в Западной Евразии мотив зооморфной опоры земли, который отсутствует в древних письменных памятниках региона, но популярен в "народной Библии" [Белова 2004: 109–112], обнаруживает параллел...»

«Ученые записки УО ВГАВМ, т. 54, вып. 1, 2018 г. Заключение. 1. Проведенными исследованиями установлено, что дезинфицирующее средство "Анолит КРИСТАЛЛ" обладает дезинвазионными свойствами относительно тест-культуры инвазионных яиц C. anseris и C....»

«1 Пояснительная записка Сборник составлен из работ участников IV Всероссийской детской исследовательской конференции "Наследие М.А . Балакирева: через века!". Это дань памяти личности, изменившей направление музыкальной мысли 19 века, осно...»

«Муниципальное казённое общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа №18" Изобильненского муниципального района Ставропольского края (МКОУ "СОШ № 18" ИМРСК) Приказ 30.09.2015 г. № 349-пр г. Изобильный Об организации мероприятий по сдаче норм ГТО В соответств...»

«О С Т Р А Н Е Н А И Р И ХУБУШКИЯ Ф. И. ТЕР-МАРТИРОСОВ Д л я выяснения ряда вопросов о материальной культуре Армении второй половины I тысячелетия до н. э . необходимо рассмотреть отдельные области Армянского нагорья, занятые этническими группами, в дальнейшем вошедшим...»

«НЕОДНОЗНАЧНОСТЬ МАССОВОЙ КУЛЬТУРЫ Автор: Н. Г. ХОРОШКЕВИЧ ХОРОШКЕВИЧ Наталья Геннадьевна кандидат социологических наук, доцент Уральского федерального университета (E-mail: natalin_gx@r66.ru). Аннотация. В статье рассматривается воздействие массовой культуры на человека. Термин массовая культу...»

«Электронное приложение к сборнику XXVII ЧЕЛОВЕК, ЗДОРОВЬЕ, ФИЗИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА И СПОРТ В ИЗМЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ HUMAN, HEALTH, PHYSICAL CULTURE AND SPORTS IN A CHANGING WORLD Коломна / Kolomna МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ МОСКОВ...»

«C.Z.U: 785.7:780.641.072.3(478)„19/20”(043.2) ГУСАРОВА АНАСТАСИЯ ФЛЕЙТА В КАМЕРНО-ИНСТРУМЕНТАЛЬНОЙ МУЗЫКЕ КОМПОЗИТОРОВ РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ ХХ – НАЧАЛА XXI ВЕКОВ СПЕЦИАЛЬНОСТЬ 653.01 – МУЗЫКОВЕДЕНИЕ Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора.искусствоведения и культурологии КИШИНЕВ, 2018 Дис...»

«Никонов Денис Олегович КАРТИНА МИРА ЭТНОСА, ПРЕДСТАВЛЕННАЯ В ТЕМАТИЧЕСКОМ КОМПОНЕНТЕ ЕДА (НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛИЙСКИХ, НЕМЕЦКИХ И РУССКИХ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ) В статье рассматриваются фразеологизмы с компонентом еда. Как показывает материал, такие обороты могут передавать широкий спектр значений: характеристика человека, его фи...»

«Школа и вуз в зеркале советского и российского кинематографа Москва, 2018 Файл загружен с http://www.ifap.ru Федоров А.В., Левицкая А.А., Горбаткова О.И., Челышева И.В., Мурюкина Е.В., Михалева Г.В., Сальный Р.В., Шаханская А.Ю. Школа и вуз в зеркале советского и российского кинематографа. М.: Изд-во МОО "Инфо...»

«Alexander Griboyedov Distress from Cleverness Александр Грибоедов Горе от ума.а Alexander S. Griboyedov DISTRESS FROM CLEVERNESS Тranslated Ьу Beatrice Yusem А. С. Грибоедов Горе от ума Комедия в четырех дейст...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского Философский факультет Рабочая программа дисциплины Восточные и западные типы культур: компаративный анализ...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.