WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:     | 1 ||

«А.Г. ГОрНФЕЛЬЛ •. ч ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО РСФСР МОСКВА — ЛЕНИНГРАД КРИТИКО-БИОГРАФИЧЕСКАЯ СЕРИЯ ГОРБОВ, Д. — Жизнь и творчество Б е р а н ж е. Стр. 131. Ц. 75 к. ГРИГОРЬЕВ, Рафаил. — М. Г о ...»

-- [ Страница 2 ] --

Меньше всего может сделать поэзия для внедрения нового слова в обиход — гораздо меньше, чем техника, чем наука и даже чем начальство. Ее словотворчество лишено той принудительности, какую имеют слова науки и техники. Там не слова, там термины, а у поэзии нет терминов. Наука находит новое явление, новую категорию, техника изобретает новый механизм, власть создает новое учреждение, и вместе с этими новшествами дапы их названия, и названия эти должны войти в употребление. Ученый говорит: это перекись водорода, это предложный падеж, это бипом Ньютона, Это антисептика, это молекула, это дедукция. Техника создает новые орудия сбережения человеческой силы п называет их: это наковальня, это турбипа, это анилин, это аэроплан. Власть создает новые институты и называет их: это проконсул, это боярская дума, это дееспособность, это государственная роспись, это комиссар, это домкомбед. Слово вообще подвижпо, неопределенно, ёмко: слово никогда не имеет одного значения, потому что все зиачущее, многозпачно. Но здесь — в том виде, как оно дано, в той цели, с которой оно дано, нет никакой ёмкости, никакой многозначности. Термины должны быть определенны, а определение, т.-е. ограничение есть отрицание подвижности, беспредельности. Зато здесь есть обязательность .

Нельзя назвать кислород, мирового судыо, аспирин, водопровод как-нибудь иначе и нельзя пе называть их никак: этого повелительно требует обиход, этого требует быт. Но поэзия не отвечает требованиям бытового обихода, она отвечает требованиям мысли и чувства; ее необходимость ие так абсолютна, не гак повелительна. Ее новые слова не термины; они бесконечно нужны творящему человеку, они пужны участвующему в его работе сотворческому множеству, они нужны писателю и нужны читателю, по их неизбежность есть неизбежность иного порядка, в ней пет ии тени той внешней довелительности, какая присуща новообразованиям технической изобретательности, научной терминологии, политического строительства .

Влияние литературного слова сказывается не в том, что опо непременно остается; оно сказано было однажды и, быть-может, останется однажды сказанным. Но воздействие его несомненно: оно выразило новое ощущение, оно выразило новую мысль, и эта новая Форма нового настроения не пройдет бесследно. Привьется слово поэта или не привьется, это дело не только его силы, его выразительности, его удачности; здесь могут действовать еще десятки привходящих условий; но останется впечатление, им произведенное, и так или ішаче скажется. Может остаться и новый метод, новый принцип. Если потребность в новых средствах поэтического выражения назрела, то эти новые средства неизбежны. Да, быстро умирают отдельные словечки Футуристов, но там и сям проскальзывают новые словообразования, за которыми чувствуются новые начала, новое отношение к литературному слову. .

Сегодня только чувствительный — слишком чувствительный — Андрей Белый поддался этому влиянию, но влияние это — пока что в лирике — есть, и очень возможно, что язык поэзии воспользуется кое-чем из того, что в озорной Форме предложено новаторами .

Пройдет это первичное озорство, пройдет иреднамеренная крикливость, наше ухо привыкнет к рекламному визгу, явятся эклектики, которые смягчат первоначальное впечатление, и новое в поэтическом языке покажется нам_обычным, заурядным, пошловатым .

Надо только помнить, что новые слова творят не литературные творцы, что повседневная речь живет вне гениальных создателей, что оставшиеся в языке новые слова часто остаются не потому, что создатели их были очень талантливы, но потому, что они раздались в подхо-I дящий момент, пришлись кстати, а то п просто были ска- | заны громко. Как долго было необходимой категорией в русской публицистике словечко третий элемент, а удачливым создателем его был не мыслитель, не публицист, а просто действительный статский советник Кондоиди .





Принято обвинять газеты в порче языка; обвинение это не очень тяжко потому, главным образом, что заслуги прессы в создании языка громадны; но русская печать за немногими исключениями была, в самом деле, всегда менее граМуки слова .

мотна, чем европейская; теперь же уровень ее в этом отношении понизился до чрезвычайности — и вместо того, чтобы быть школой языка для новых читательских масс, она развращает их стиль и мысль своей неправильностью, неточностью выражения, неспособностью оценить подлинный смысл и удельный вес употребляемого слова. Примеры нетрудно найти на каждом газетном столбце. Беру случайный и — намеренно — не слишком грубый пример. Предо мною заметка из «Красной Газеты» (10 марта 1921 г.). Здесь говорится о производстве «работ по электроФикации громадной площади земли», об «усовершенствовании ЭлектроФикации бывшего (sic!) имения кн. Николая Николаевича», о том, что в 18 совхозах Петроградской губернии «устраивается новая электроФикацпя» .

Репортер, давший эту заметку, и редакция, ее напечатавшая, очевидно, совершенно не ощущают, что электроФикация есть процесс перехода от какой-нибудь силы к электрической, а не законченное уж :

применение электричества к каким-нибудь работам, Г .

что поэтому никак нельзя нашу электроФикацию ни усовершенствовать, пи восстановить, ни устроить но вую — все это надо выразить иначе. И грамотности здесь будет не педантическая верность каким-то книжным законам стилистики, а отчетливость мысли .

Кстати о грамотности в конструкции этого столь употребительного термина.

Почему электроФикагг а не электрификация? Откуда это о? Мы говорим:

фальсификация, руссиФикация, МИСТИФИКЭЦИЯ, ФортиФикация, ратификация, квалификация, гратификация и т. д. Чего же ради и иа каком основании электрификация будет исключением? Можно и должно говорить электромотор, электродвигатель, электромеханик и т. д. во всех комбинациях, но не в сочетании с производными от facio. 1 VII .

К сожалению, в области, о которой идет речь, сила разумного довода немногим выше силы принуждения, власть разума не выше разума власти. В том-то беда, что ревнителей чистоты и правильности родй речи, как и ревнителей добрых нравов, никто ушать не хочет. Они почтенны для тех, кому не ворят ничего нового, и не слышны тем, кто нарушает их высокие заветы. За них говорят грамматика \ догика, здравый смысл и хороший вкус, благозвуиз и благопристойность, но из всего этого натиска рамматики, риторики и стилистики иа бесшабашную, образную, безоглядпую живую речь не выходит «.чего. Конечно, часто новизна в языке отвратиельна, потому что неправильна, поверхностна, без

<

С тех пор как появилась эта статья, уродливая Форма

ктрифиіеация исчезла. Пора бы и безграмотную лицензию тить юнцией (немецкое Lizenz от латинского licentia) .

* вкусна, потому что свидетельствует о чуж„ом и неприятном нам строе мысли. Поверхностность — вот что чаще всего оскорбляет нас в новом словечке. Не в том дело, что оно отказывается от почтенной старины, но в том, что отказывается от пее, на наш взгляд, без всякой внутренней необходимости. Лишь бы повое, а какое новое — все равно. Так у дикарей, как известно, словарь претерпевает радикальные изменения на протяжении одного—двух поколений. И чаще всего наше чувство протестует не столько против самых словечек, сколько против того, что за ними .

Их неточность и неправильность, их безграмотность и чужеродность не были бы так несносны, если бы не были очевиднейшим выражением внутренней пошлости и крпвлянпя, неискренности и легкости в мыслях необычайной. Иногда они исчезают так же легко, как появляются, иногда остаются, но тревожат нас при появлении неизменно. Это удобрение, которое наваливают перед нашими окнами: возможно, что на нем вырастут и благоуханные цветы и полезные овощи. Но пока что дышать тяжело. Минувшей весной — в связи с Фабричными волнениями и кронштадтскими событиями — но газетам запестрели словечки: волынка, волынщик, волынить; весьма возможно, что эти более или менее новые обозначения довольно старого российского явления останутся в обиходе. Нг тут же выплыли из матросского жаргона жоржикі буза, клёши, клёшпая психология и даже клёпшая истерика,—и я думаю, что это лингвистическое отражение матросской моды (штаны cloche) русского словаря не обогатит. И, конечно, не потому, что звучит оно гнусно, по потому, что слишком тесно связано с преходящим, с моментом. Это бранное слово ad hominem, иа четверть часа. А хорошо оно или не хорошо, о том нас не спрашивают. Доводы от разума, науки и хорошего тона действуют па бытие таких словечек не больше, чем курсы геологии на землетрясение. С течением времени их бессмысленность и безвкусица стираются в обиходе, становясь доступными только изощренному чутью и историческому исследованию, и опи рассасываются в мощном организме языка .

истории Французского языка, столь замечательной именно вниманием и строгостью к чистоте, правильности и пристойности литературной и обиходной речи — десятки примеров того, как входили в употребление слова, решительно отвергнутые знатоками и ценителями. Малерб позволил себе ввести слово insidienl. Академия долго не принимала его, находя «пеприятным и противным». Создано слово exactitude-, «чудовищем было оно для меня при его рождении, и, однако, к нему привыкли» — говорит Вожла .

один из создателей академического словаря. Savoirfaire— виднейший знаток, отец Буур, говорит: «это новое слово не удержится и, быть-может, уже вышло из употребления» ; с тех пор прошло два с половиной века, и слово живет и проживет еще много веков .

Вольтер отвергал persifler, mystifier, galiser. Когда сто лет тому пазад Французская Академия обсуждала, должен ли войти в ее словарь глагол baser, то ФИЛОСОФ и политик Ройе-Коллар воскликнул: «если оно войдет, то я выйду!». Но оно вошло. Недаром и политическая партия, руководимая Ройе-Колларом, носила название доктринеры. Пред лицом живых явлений как страшно быть доктринером. Лет двадцать пять тому назад слово «открытка» казалось мне типичным и препротивным созданием одесского наречия; теперь его употребляют все, и оно действительно потеряло былой ПрИВКуС ПОШЛОЙ улИЧНОЙ боЙКОСТИ. Этот Г.уФФике зншенуит_легкре отношение, бесцеремонность, ііренебрежрнир- Кто впервые сказал курилка, столовка, Мариинка, зажигалка, проколка? Конечно, іе пожилой человек с спокойным темпераментом, ' охранительным мироощущением, с бережным виинием к языку, а человек живой, молодой духом, »ропливый, бойкий. Но ^будущее) принадлежит молости, и до какой степени мы зависим от приятого, от обычного, видно, например, из того, что Мариинка нас возмущает, Александринка коробит меньше, к предварилке мы привыкли, а московские пцы — Варварка, Ильинка, Лубянка и даже — ль неуважительно —'Покровка, Сретенка, Воздвиженка кажутся просто незаменимыми. В Москве Знаменка и Владимирка естественны, но дурным тоном показалось бы нам, если бы так назвали в Петербурге Знаменскую и Владимирскую : так условны эти причуды языка, так из бытовых грубостей они становятся психологическими и стилистическими тонкостями .

Когда перевалишь далеко за середину жизненной дороги, не легко миришься с новшествами, необходимость которых кажется сомнительной и даже, например, слово « в ы я в л я т ь », появившееся в начале нового века, до сих пор не приемлемо для моего словаря. Само по себе оно не плохо и выражает известный оттенок мысли, но оно было и остается несерьезным, оно запечатлено умничающей позой, ложным притязанием на глубину, погоней за модой, теми интеллигентскими «исканиями», за которыми пет никакой жажды истины и чувства ответственности,— и меня неизменно коробит это словечко. Я не одинок в этом ощущении, но из этого нашего ощущения ничего не воспоследует: слово прижилось и останется, и облагородится давностью. Останется, верно, и извиняюсь, — но неужто останется пока? Последнее появи- ) лось недавно — во время войпы, — в известных кругах вместо «до свидания» стали говорить «пока», и этот перевод немецкого einstweilen или Французского bientt ужасает. Но этот эстетический ужас бессилен .

С ним совершенно не считается бойкая девица, упоенная своим бойким туалетом и своим бойким словарем .

Лет пять назад извиняюсь вызвало целую полемику .

Пришло это выражение с улицы, но нашло литературных сторонников, которые ссылались на то, что его употреблял еще чеховский дядя Ваня.

С обычным благородством «Новое Время», в арсенале которого лингвистическая демагогия всегда занимала видное место, на ряду с доводами от науки, патриотизма и хорошего тона, выдвинуло также аргументы сыскного порядка : ученый противник нового выражения установил, что одного из его сторонников зовут Эдуард Карлович; это было, конечно, существеннее ссылок на этимологию и патетических восклицаний:

«Целесообразно ли и достойно ли русского человека, сознательного и себя уважающего, пользоваться выражением, по недоразумению пущенным в ход не русским... Не будем же портить нашего чудного языка .

Пусть подобные несуразные искажения речи не идут далее обихода и моды трамвайных кондукторш и прилавка». И с дядей Ваней пурист «Нового Времени»

разделался легко: то, что герой Чехова употребляет Это выражение, не есть для него доказательство законности его; «разумеется — уверяет он — такая находка свидетельствует только о наблюдательности нашего писателя в сФере воспроизведения характера и контрастов речи в устах разных слоев народа, а отнюдь не есть освящение Чеховым этого выражения для языка литературного». Эти «уста разных слоев народа» (хорош стиль!) бесшабашная передержка .

Нововременский пурист, очевидно, пытался внушить мысль, что дядя Ваня принадлежит к этим презренным слоям народа, и речь его столь же мало может служить образцом правильности п литературности, как и речь трамвайной кондукторши, приказчика и т. д. Увы, мы слишком хорошо знаем Чехова и любим дядю Ваню, чтобы забыть, что Иван Петрович Войницкий — дядя Ваня — культурный человек, сын тайного советника и сенатора, коренной русский, прекрасно владеющий родиым языком. Если выражение «извиняюсь» — он употребляет его дважды в раз говорах с разными лицами — «свидетельствует о наблюдательности» Чехова, то это значит, что двадгцать пять лет тому назад просвещенный русский человек, принадлежащий к высшему обществу — по удостоверению достовернейшего свидетеля — употреблял выражение «извиняюсь». После этого, казалось бы, едва ли можно настаивать па том, что словечко это «противно духу русского языка» .

Должен, однако, покаяться: доводы иововременца мне кажутся нечестными, по и свидетельство Чехова— не решающим дела. Погрешности Чехова против чистоты русской речи отмечались не раз. Он вырос на юге в междуплемеппом Таганроге, учился в греческой школе, и надо удивляться, что погрешностей этих не оказалось в его речи гораздо больше. Да и у кого из русских классиков—начиная с Пушкина— нет этих погрешностей? Что Чехов говорит «она выглядывает семнадцатилетней» («Он и она») это еще куда ни шло: классик употребил провинциализм, который может войти в литературную речь; вчера это была погрешность, завтра это канон: ничего не поделаешь. Но что Гаев («Вишневый сад»), старый барин, помещик, помнящий крепостное право, говорит: «Ты, Люба, выглядишь лучше» — это промах художника .

Чеховы так говорили, Гаевы — едва ли .

Чехов родился в мещанской семье, был сидельцем в отцовской мелочной лавчонке, — и, однако, душевной тонкостью и какой-то культурной подлинностью запечатлен для нас его облик. По собственному признанью, он «выдавливал из себя раба», — хотя надо помнить, что и вся семья Чеховых, как она выясняется в литературе, бесконечно далека от какойлибо низменной пошлости и грубости. Вот если бы словечко «извиняюсь»—родившись вместе с Чеховым в низах, не носило слишком явных следов своего существа, с ним легче было бы примириться. Дело совсем не в том, что оно не соответствует духу русского языка — какой уж это дух, если его и Чехов не чувствовал, — а в том, что оно слишком соответствует духу нашей современности. Слишком очевидно, что в новейшем употреблении это выражение получило новый оттенок смысла. Когда дядя Ваня взволнованно и задушевно говорил любимой женщине: «Ну, моя радость, простите, извиняюсь», он в самом деле чуствовал себя виноватым и просил об извинеиип. Теперь это выражение стало бессознательным, почти междометием, и улица, бросая его, не вкладывает в него былого содержания. Если вам в трамвае говорят «извиняюсь», то это значит только, что, толкнув вас однажды, вас толкнут дважды и трижды,.. Слово произнесено, но смысл в него не вложен. Как же не протестовать против него? Оно победило нас, по не убедило .

VIII .

Так неизбежно мы колеблемся между ощущением, что слово отвратительно, и сознанием, что оно неотвратимо, от убеждения в его беззаконности приходим к утверждению какой-то его законности. Правомерны обе наши тенденции: это прогрессивность и консерватизм, это вдыхание и выдыхание человеческой мысли. Оттого неизменно борьбу приходится вести на два Фронта, равно непоколебимых. Если иметь в виду непосредственные цели, то, мы знаем, борьба с так называемой порчей языка безнадежна, как борьба с его чистильщиками. Пуризм — как всякий консерватизм — есть вещь почтенная и неистребимая, очень нужная и очень мало творческая. Консерватизм есть некоторое недоверие—недоверие к свободной игре человеческих сил, в которой—творчество .

Непосредственных целей своих он не достигает. Сколько ни скажи разумных слов против глупых и наглых слов, как ухажер или танцулька, они—мы это знаем— оттого не исчезнут, а если исчезнут, то не потому, что эстеты пли лингвисты ими возмущались .

Но не умрет и сказанное по их поводу разумное слово: сомневаться в этом значило бы сомневаться в человеческой мысли. Оно не подействует_непосредственно, но отклики его будут живы. Пуризм естествен— это главное, и нет причин отвергать его; надо только придать ему должную гибкость, надо осознать его пределы и его возможности, надо отказаться от дурной привычки механически ссылаться на свой тонкий вкус, на свое неразложимое чутье. Все это надо сделать осмысленным и жизненным. Мало чуткости к старому, нужна и чуткость к новому. Пусть новое слово, созданное потому, что оно было действительно необходимо, легко убедит нас в этой своей необходимости. Дело человеческое, оно может быть удачно и неудачно, но если в нем есть отзвук его неизбежности, если оно очевидно заполняет какой-то пробел, если оно хотя бы своим новым звуком выражает какой-то новый — пусть ничтожнейший — оттенок ощущения или мысли, мы не встретим его непримиримым отрицанием. Но если этого нет. то отвращение к нему неизбежно и борьба с ним правомерна. Ибо это борьба не против слова, а против того, что за ним; против душевной пустоты, против попытки заткнуть словом прорехи мысли и совести .

Мы можем помнить, что судьба нового слова не зависит ни от нашего разумного негодования, ни от пашего эстетического одобрения. Но мы не можем н не должны отказываться от себя, от своего здравого смысла, от своего вкуса, от своего пуризма, не педантского, не наступательно-реакционного, не шовинистского, но пуризма культурного, благожелательного, гибкого, связывающего традицию прошлого с творчеством будущего .

Да, вкус и верность грамматике, уважение к традиции и словесной благопристойности не создали ничего, но не раз они направляли создание. Для того и обороняют границы родной страны, чтобы в ее пределах в свободном проявлении развивались творческие возможности. Пусть бесплодны и даже вредны наши попытки бороться со стихией, мы не бессильны в попытках овладеть ею и подчинить ее высшим целям .

Нельзя загородить поток, но можно направить его. Нельзя искорейить ни пошлое тяготение к новым словечкам, ни озлобленную ненависть к новому слову, но можно учить людей разумно и бережно относиться к своему языку .

Лищь немногие услышат это старое слово в то время, как тысячи соблазнятся новым словечком, но когда этим тысячам нужно будет подлинное новое Слово, они придут за ним к этим немногим .

СТРАНЫ И НАРОДЫ В ЯЗЫКЕ .

–  –  –

ГОСУДАРСТВЕННОЕ И З Д А Т Е Л Ь С Т В О РСФСР

МОСКВА — ЛЕНИНГРАД, ; Ч

-. .

Б. ТОМАШЕВСКИЙ

ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫч

ПОЭТИКА Второе исправленное издание С О Д Е Р Ж А Н И Е : Определение поэтики. Э Л Е М Е Н Т Ы СТИЛИСТИКИ. Речь художественная и речь практическая. К л а с с и ф и к а ц и я п р о б л е м с т и л и с т и к и. Поэтическая лексика. I. Отбор слов различной языковой среды (Варваризмы. Диалектизмы. Архаизмы. Неологизмы. Прозаизмы). 2. Изменение значения слова (поэтическая семантика). (Метафора. Эпитеты. Аллегория. Метонимия .

Перифраз.) Поэтический синтаксис. (Необычные согласования. Необычный порядок слов. Изменение узуального значения синтаксической конструкции.) Эвфония. I. Количественная эвфония (эвритмия». 2. Качественная эфония. Графическая форма. СРАВНИТЕЛЬНАЯ М Е Т Р И К А .

Стих и проза. I. Метрическая система. 2. Силлабическая система .

3. Тоническая система. 4) Стихосложение в России, а) Цезура,

б) Рифма, в ) Анакруза. 5) Русские классические размеры, а) Двусложные размеры, б) Трехсложные размеры, в) Четырех-и пятисложные размеры, г) Акцентные размеры. ТЕМАТИКА. Сюжетное построение. 1. Выбор темы. 2. Фабула и сюжет. 3. Мотивировка. (I) Мотивировка композиционная. 2) Мотивировка реалистическая. 3) Мотивировка художественная. 4. Герой. 5. Жизнь сюжетных приемов .

Литературные жанры. 1) Жанры драматические. 2) Жанры лирические. 3) Жанры повествовательные: а) Прозаическое повествование. б) Стихотворное повествование (поэма). Б и б л и о г р а ф и я п о э т и к и. Указатель новейшей избранной литературы по поэтике .

Составил С. Д. Б а л у X а т ы й. — П р е д м е т н ы й указатель .

к .

Стр. 232. Ц. 1 р. 1 0

ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ

–  –  –



Pages:     | 1 ||



Похожие работы:

«Л. С. ЛИХАЧЕВА ЭТИКА: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Учебное пособие МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б. Н. ЕЛЬЦИ...»

«ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ ВУЗЕ КАК ОСНОВА МЕЖКУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ Материалы международной научной конференции Санкт-Петербург, 10 декабря 2018 г. Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Санкт-Петербургский государственн...»

«УДК/ББК 316.7 /60.561.3 ПОЛИТИКО-КУЛЬТУРНЫЕ ОСНОВЫ УПРАВЛЕНИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОМ МЕНЕДЖМЕНТЕ Карпова Н.В., доцент, канд. социолог. наук, доцент кафедры политологии и социологии политических п...»

«Н.А. Кутекина Традиционный костюм тарножан XIX начала XX века Статья посвящена костюму ж ителей Тарноги X IX -н а ч а л а X X века. В одном из интереснейших локальных цент ров традиционной культуры выявлено много мест ных особенностей одежды. Мы анализируем состав муж ского и ж енского костюмов, конструкцию отдельных предмет...»

«ISSN 2411-1503 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра археологии, этнографии и музеологии Лаборатория междисциплинарного изучения археологии Западной Сибири и Алт...»

«012840 Область изобретения Настоящее изобретение относится к области производства рекомбинантных белков. Более конкретно, оно относится к применению бессывороточной культуральной среды, содержащей антиоксидант, для продукции рекомбинантных димерных гонадотропинов. Антиоксидант может быть выбран из группы, состоящей...»

«Министерство культуры Тульской области. Государственное профессиональное образовательное учреждение Тульской области "Новомосковский музыкальный колледж имени М.И . Глинки" Новомосковское территориальное методическое...»

«Тренинги Мастер-классы Проект направлен на Профориентационные адаптацию учащихся и экскурсии выпускников образовательных учреждений Санкт-Петербурга Хакатоны ТВОЙ среднего профессионального и высшего обра...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.