WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«языка и литературы ФГБОУ ВО «Чувашский государственный университет имени И.Н. Ульянова»; г. Чебоксары; e-mail: ljudmila-borisova А.М. Иванова, доктор филологических наук, ...»

Вестник Московского университета. Сер. 22. Теория перевода. 2017. № 1

Л.В. Борисова, доктор филологических наук, доцент кафедры русского

языка и литературы ФГБОУ ВО «Чувашский государственный университет

имени И.Н. Ульянова»; г. Чебоксары; e-mail: ljudmila-borisova@yandex.ru

А.М. Иванова, доктор филологических наук, профессор кафедры

чувашской филологии и культуры, декан факультета русской и чувашской

филологии и журналистики ФГБОУ ВО «Чувашский государственный

университет имени И.Н. Ульянова»; г. Чебоксары; e-mail: amivano@rambler.ru

КЛАСТЕР «ДИКОРАСТУЩИЕ РАСТЕНИЯ»

В ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЕ МИРА

(русско-чувашские параллели) В статье приведены результаты сопоставительного лингвокультурологического анализа языковых единиц, репрезентирующих кластер «дикорастущие растения» в русской и в чувашской языковых картинах мира. Значительное место в исследовании занимает анализ устойчивых сравнений, метафор и традиционных народных символов, используемых в фольклоре. Лексика выбранной тематической группы формирует один из значимых фрагментов языковой картины мира этноса, и предпринятое исследование вносит определённый вклад в реконструкцию целостных языковых картин мира русского и чувашского народов, а также позволяет выявить некоторые особенности национального мировосприятия .

Ключевые слова: кластер, коннотация, концепт, культурный код, лингвокультурология, менталитет, сопоставительная семантика, языковая картина мира .

Lyudmila V. Borisova, Dr. Sc. (Philology), Associate Professor at the Department of Russian Language and Russian Literature, Chuvash State University, Cheboksary, Russia; e-mail: ljudmila-borisova@yandex.ru Alyona M. Ivanova, Dr. Sc. (Philology), Professor at the Department of Chuvash Philology and Culture, Chuvash State University, Cheboksary, Russia;

e-mail: amivano@rambler.ru

THE “WILD PLANTS” CLUSTER IN THE LINGUISTIC WORLD

IMAGE: RUSSIAN AND CHUVASH PARALLELS

The article offers a comparative semantic analysis of the cluster “wild plants” in the Russian and Chuvash linguistic world images. The authors analyze both direct and figurative meanings of the Russian and Chuvash words and set expression, as well as free combinations of words from a given thematic group. Also analyzed are polysemy, metaphors, symbols, connotations of various Russian and Chuvash words, phraseology and set similes in the Russian and Chuvash languages. Special attention is paid to the Russian and Chuvash folklore. The Russian and Chuvash words from any given thematic group are part of the linguistic world images of the Russian and Chuvash ethnic groups. The analysis makes its contribution to the reconstruction of the integrated linguistic world image and helps to reveal some peculiarities of the national world perception .

Key words: cluster, connotation, concept, cultural code, linguisticand cultural studies, mentality, comparative semantics, linguistic world image .

В основе данного исследования, выполненного в рамках прагматически ориентированной антропоцентрической парадигмы современного языкознания, лежит представление о том, что в семантике лексем закрепляются миропонимание и мироощущение народа, свой вариант образа мира. В статье представлены результаты сопоставительного лингвокультурологического изучения лексических и фразеологических единиц, репрезентирующих кластер «дикорастущие растения» в русской и чувашской языковых картинах мира1 .





Особое внимание уделено анализу переносных значений и культурной коннотации, поскольку у каждого этноса существуют свои образно-ассоциативные способы и средства переосмысления исходных значений во вторичной номинации .

Папоротникообразные растения, согласно древним дохристианским верованиям и русских, и чувашей, связаны с нечистой силой .

Древние славяне были убеждены, что в ночь на Ивана Купалу расцветает папоротник, его красный цветок помогает отыскать любой клад и может способствовать обогащению человека, обнаружившего и в полночь сорвавшего этот цветок. С рассмотренными религиозными верованиями древних славян связаны названия папоротника в русских диалектах: ключ-трава, разрыв-трава, огнецвет, царь-огонь, цвет-огонь. Согласно верованиям древних чувашей, с нечистой силой связаны не только папоротники, но и такие представители папоротникообразных, как плауны. Сравните чувашские названия этих растений: шуйттан хупаххи «папоротник (букв.: лопух злого духа шуйттан)», ие курк «плаун (букв.: трава духа ие)». Шуйттан, согласно древним чувашским верованиям, является верховным предводителем злых божеств и духов. Ие у тюркоязычных народов — это духи, постоянно пребывающие в каком-либо месте .

Такие представители дикорастущих злаков, как козлец (чув.:

ыраш кпи) и костёр (чув.: ухлм) в традиционном чувашском мировосприятии характеризуются женской символикой и положительной коннотацией. Сравните: Ыраш пуссинчи ыраш кпи / Чуна лплантармалли, / Ой, кинм, Праски, / Тупрмр пурн тумалли «(свад. песня) Козлец, растущий на ржаном поле, — / Отрада для души. / Ой, наша невестушка Прасковья, / Нашли мы жизненную опору» [ЧХС-4, 1979: 105]; ыр хрринчи ухлмне / ренех утсем иес ук. / Прле сн ачине / Качча кайса сав()нас ук «(нар. песня) Костром, растущим на крутояре, / Не сможет полакомиться рыжий конь. / Радости и счастья выйти замуж за юношу, с которым вместе выросла, / Мне не видать» [ЧХС-3, 1978: 445] .

1 См. также Борисова Л.В. Концепт «дерево» как лингвокультурный код //

Вестник Московского государственного гуманитарного университета. Серия «Филологическое науки». 2014. № 1. С. 34–46 .

Ещё один представитель дикорастущих злаков — пырей (чув.:

шурут) — в традиционной чувашской культуре характеризуется мужской символикой и обладает отрицательной коннотацией .

Сравните: ула трх анине / Шурут пустр малашне. / ак Трак хрсене / Тутар илтр малашне «(нар. песня) Придорожный земельный участок, / Пусть же он зарастёт пыреем. / Девушек этой деревни Трак / Пусть замуж берут татары» [там же: 42] .

Из однодольных лилиецветных растений в чувашской языковой картине мира культурной коннотацией характеризуются чемерица и вороний глаз. Наименованиям лилиецветных в русской языковой картине мира культурная коннотация не свойственна .

Чемерица (чув.: кикен) в чувашском устном народном творчестве используется для обозначения чего-либо плохого, негодного, сравнение с этим растением служит для выражения отрицательной оценки. Сравните: Кайрм сала улпе, / Килтм врман улпе. / Сала ул хйрл, / Врман ул пылчкл. / Хрсен вйи — влтрен, / Арынсен вйи — кикен «(нар. песня) Пошла я по сельской дороге, / Пришла по лесной. / Сельская дорога — песок, / Лесная дорога — грязь. / Игрища девушек — крапива, / Игрища юношей — чемерица»

[там же: 300] .

Отрицательная коннотация проявляется в чувашском варианте названия растения вороний глаз — хаяр ырли / тум-хаяр курк «букв.: ягоды злого духа хаяр / трава злого духа хаяр». Хаяр в древних чувашских религиозных верованиях – злой дух, насылающий тяжёлые, вплоть до смертельных, болезни .

Из осоковых растений в чувашской языковой картине мира культурной коннотацией характеризуются камыш (чув.: хмш) и осока (чув.: хях). Наименованиям осоковых в русской языковой картине мира культурная коннотация не свойственна. Камыш в чувашской культурной традиции характеризуется амбивалентной коннотацией. Сравнение человека с камышом, характеризующееся положительной коннотацией, в традиционной чувашской культуре используется для выражения любви, нежности.

Сравните:

Атл урл леш енче / ипрен ине хмш пур. / Мн ул урл ку енне / Нимрен хакл савни пур «(нар. песня) На противоположном берегу Волги / Растёт камыш, который тоньше нити. / На противоположной стороне большака / Живёт моя бесценная любимая» [там же: 429] .

Камыш в чувашской языковой картине мира может характеризоваться и отрицательной коннотацией. Сравните строки одной из чувашских народных песен: ич ют кил хмшлх, / Хмшлхра ленлх. / Кме трсан та чш-чш твать, / Тухма трсан та чш-чш твать. / Епле пырса крем-ши, / Епле пурнма плем-ши?

«(причитание невесты) Чужой дом [имеется ввиду дом мужа] — заросли камыша, / В камышиных зарослях гнездятся змеи. / Змеи шипят и при входе, и при выходе. / Как же мне войти в этот дом? / Как же мне суметь там жить?» [ЧХС-4, 1979: 168] .

В произведениях чувашского фольклора камыш часто упоминается в паре с осокой (чув.: хях), символизирующей что-либо бесполезное, негодное (Хяккн хях пухать «Лежебока соберет осоку»; Хяккна хях прчи, тет «Лежебоке достанутся только семена осоки»). Эта символика присуща и паре осока — камыш .

Сравните: Атл хрринче хях нумай, / Сухан тесе иес ук. / Атл хрринче хмш нумай, / Ыраш тесе вырас ук «(нар. песня) На волжском берегу много осоки, / Но её не поешь вместо лука. / На волжском берегу много камыша, / Но его не будешь жать вместо ржи»

[ЧХС-3, 1978: 53]. Анализируемая пара может также символизировать беспокойство, заботы, горести, переживания (Шпчксем автать ярнса / Хяхпалан хмш хушшинче; / Пирн ку мрсем иртсе пырать / Хуйхпа шухш хушшинче «(нар. песня) Раздаются соловьиные трели / Посреди зарослей камыша и осоки. / Проходит наша жизнь / Посреди горестей и забот» [там же: 52] .

Среди двудольных астроцветных / сложноцветных растений и в русской, и в чувашской языковых картинах мира культурной коннотацией характеризуются василёк (чув.: утмл турат), лопух / репейник (чув.: хупах / куршанак / тикенек), полынь / чернобыльник (чув.: армути / эрм), осот / бодяк (чув.: хурхух / пиен) и чертополох (чув.: тал пиен) .

Василёк в русской языковой картине мира характеризуется мужской символикой и положительной коннотацией.

Сравните:

«Ты зачем расцвёл, / Василёк, во ржи? / Ты зачем завлёк, / Дроля мой, скажи?» «Я затем расцвёл, / Чтоб красивым быть! / Я затем завлёк, / Чтоб тебя любить!» [Частушки? 1990: 434]. В чувашской языковой картине мира утмл турат «василёк» характеризуется женской символикой и отрицательной коннотацией. Сравните: Утмл турат усалли / Ыр анана сая яч. / ак ял хр, усалли, / Пирн шллма сая яч «(свад. корильная песня) Этот дрянной василёк / Испортил добрый участок. / Эта дрянная девчонка / Испортила нашего братца»

[ЧХС-4, 1979: 32] .

Лопух / Репейник в русской языковой картине мира характеризуется отрицательной коннотацией. Сравните русские паремии:

Высок репей, да чёрт ему рад. В одной из русских народных песен женщина использует отрицательно коннотированное сравнение с репейником свекра и свекрови: Не бывать репью вровень с тынником — / Не бывать свекру против батюшки! / Не бывать репью вровень с тынником — / Не бывать-то свекрови против матушки!

[ОП, 1983: 118]. В современном русском языке лексема «лопух»

выражает значение «простоватый, несообразительный человек» .

В чувашской лингвокультуре сравнение человека с лопухом (чув.:

хупах / куршанак / тикенек) используется для выражения отрицательного отношения: неприятия, осуждения, презрения. Сравните примеры из произведений чувашского устного народного творчества: ын арм ырла пек, хвн арм хупах пек «(посл.) Чужая жена подобна ягодке, а своя — лопуху» [ЧХП-ВС, 2000]; Тарн варти куршанакне / Ан татр та ан тивр, / Лартр вр ткиччен. / ак ялн хрсене / Ан пхр та ан илр, / Пурнччр шлсем киччен «(корильная песня) Растущий в глубоком овраге репейник / Не трогайте и не рвите, / Пусть стоит там до сброса семян. / Не смотрите на девушек этой деревни и не берите их в жены, / Пусть живут (в девках) до тех пор, пока не выпадут (от старости) их зубы»

[ЧХС-3, 1978: 59] .

Полынь / Чернобыльник в русской языковой картине мира полынь характеризуется отрицательной коннотацией. Сравните: Не я полынь-траву садил, сама, окаянная, уродилася; Чужая жена — лебёдушка, своя — полынь горькая. С полынью в традиционном русском сознании ассоциативно связываются горе, несчастья, страдания. Сравните: Я посею горе во чистые поле. / Ты взойди, мое горе, черной чернобылью, / Черной чернобылью, горькою полынью! [ОП, 1989: 227]; Мой милёночек уехал — / Только пыль на колесе… / Меня, горькую, оставил, / Как полынь на полосе! [Частушки, 1990: 82] .

В русской языковой картине мира имеет место концептуальная оппозиция мёд — полынь, возникшая на основе оппозиции сладкое — горькое и связанная с оппозицией хорошее — плохое.

Сравните:

Речи, как мёд, а дела, как полынь; Полынь после мёду горше самой себя .

Аналогичная концептуальная оппозиция представлена и в чувашской языковой картине мира. Сравните: Смахра — пыл тути, смахра — армути «(посл.) В словах — сладость мёда, в словах — горечь полыни»; Армути члхелл мар, пыл члхелл пул, те «(погов.) Да будет язык твой не полынным, а медовым» [ЧТ-ЧХК, 2003: 105]. Полынь (чув.: армути / эрм), с которой в традиционном чувашском народном сознании прежде всего ассоциируется горечь, характеризуется отрицательной коннотацией.

Сравните:

Трс смах армути тути калать «(посл.) Слово правды отдаёт полынной горечью»; Пччен пурн эрмрен те йрех «(посл.) Одинокая жизнь горше полыни» [ЧХП-ВС, 2000]. В чувашской лингвокультуре сравнение человека с полынью, так же, как и сравнение с лопухом, используется для выражения отрицательного отношения: неприятия, осуждения, презрения. Сравните примеры из произведений чувашского устного народного творчества: Армути пек арма кам юратса пурнтр? «(свад. песня) Кто уж будет любить жену, подобную полыни?» [ЧТ-ЧХК, 2003: 32]; Ана инчи армути арм пулас сасси пур «(свад. песня) Прошел слух, что огородная полынь собралась замуж» [там же: 67] .

Отрицательной коннотацией характеризуются в русской и в чувашской культурных традициях такие дикорастущие астровые растения, как осот и чертополох. В традиционном русском народном сознании символизируют что-либо плохое, негодное, ненужное, вредное. Сравните: Дай волю осоту, и огурцов на белом свете не станет; Чертополох да осот от соседа к соседу под тыном пробирается. В то же время следует отметить, что чертополох в традиционной русской культуре считается растением, служащим оберегом от нечистой силы, от злых духов. Этот факт подтверждают сами названия этого растения: чертополох (т.е. растение, которое способно всполошить, напугать чёрта) / чертогон-трава (т.е. трава, изгоняющая чёрта) / шишебарник (то, что может побороть шиша, то есть чёрта). Тал пиен «чертополох» и пиен «розовый осот / бодяк полевой» в чувашской языковой картине мира характеризуются отрицательной коннотацией. В целях оскорбления с этими двумя растениями сравнивали друг друга девушки и парни в корильных частушках. Сравните: ырма танл пиенне, / мр симс ларсан та, / Выльх пырса иес ук. / ак ялн хрсене, / мр хрте ларсан та, / Йкт аврнса пхас ук. «Даже если бодяк, вымахавший высотой с глубину оврага, / Будет стоять зелёным круглый год, / Скотина на него внимания не обратит. / Даже если девушки этой деревни / Будут красоваться в девках весь век, / Парни на них внимания не обратят» [ЧХС-3, 1978: 48]; Уй варринчи тал пиен — / урри ытла хркки. / ак ялн каччисем — / урри ытла хусаххи «В зарослях чертополоха, разросшегося посреди поля, / Половина растений — сухостой. / Среди парней этой деревни / Половина — холостяки»

[там же: 112]. В чувашских народных песнях чертополох (чув.: тал пиен) и розовый осот / бодяк полевой (чув.: пиен) символизируют также душевные муки, страдания. Сравните: Уклчара текех тал пиен ук, / Пулсассн та — йппи чикес ук. / Ман чремре текех куул ук, / Пулсассн та — ынна курнас ук «(нар. песня) На околице больше нет чертополоха, / А даже если и есть — шипы его не колют. / В моём сердце больше нет слёз, / А даже если и есть — люди их не увидят» [ЧХС-4, 1979: 349] .

Страдания, душевные муки, горести, несчастья, переживания символизирует в чувашской языковой картине мира также хурхух «осот полевой / осот молочайный». Сравните строки из чувашских народных песен: Пуян, пуян, тее, / Пуян мар, мян, / Мян мар, нуший. / Хул, ай, таран хурхух, / Хурхух мар, хурлх «(свад .

песня). Говорят, что семья, в которой тебе предстоит жить, богата, / Не богатства там полно, а лебеды, / Не лебеды, а беды. / По плечи там осот, / Не осот, а горе» [ЧХС-4, 1979: 44] .

Из бурачниковых растений в чувашской языковой картине мира культурной коннотацией характеризуется липучка (чув.: ана пыйти), которая в традиционной чувашской лингвокультуре характеризуется отрицательной коннотацией. Лексема «ана пыйти (букв.: вошь земельного участка)» в чувашском языке выражает переносное значение «(презр.) шваль, ничтожество (о человеке)»

[ЧРС, 1982: 34]. Наименования бурачниковых растений в русской языковой картине мира не характеризуются определённой культурной коннотацией .

Представитель гвоздичноцветных растений конский щавель (чув.: ут кпи) — в чувашской языковой картине мира характеризуется отрицательной коннотацией. Сравните строки из чувашской народной солдатской песни: Атл хрнчи ут кпи / Кайса татакан та ук. / Патшан ыр хулине / Ырласа каякан та ук «(солд. песня) Растущий на волжском берегу конский щавель / Никто не рвёт. / В славный город нашего царя / Никто не едет с удовольствием» [ЧХС-3, 1978: 107] .

Ярко выраженной культурной коннотацией и в русской, и в чувашской языковых картинах мира характеризуется ещё один представитель гвоздичноцветных растений — лебеда (чув.: мян).

В русском языковом сознании с лебедой связаны следующие ассоциации:

1) девушка, вызывающая негативную оценку, достойная порицания (В той деревнюшке малина / Целу зимушку манила. / А теперя — лебеда: / Не манит меня туда [ОП, 1989: 38]; Вырастили в огороде лебеду, людям — на смех, себе — на беду (о непутевой дочери); 2) горе, беда (В поле тебе лебеды, да в дом три беды (проклятие); Мужик на счастье сеял хлеба, а уродилась лебеда); 3) отсутствие достатка, бедность, нужда (Мы свата не знали, / Двора не угадали, / Теперь мы узнали / И двор угадали: / Весь двор под горою, / Зарос лебедою, / Сенцы под горкою — / Заросли лебёдкою [ОП, 1989: 32]. Лебеда (чув.: мян) в чувашской языковой картине мира характеризуется преимущественно отрицательной коннотацией: Мян мйр пани ук «(погов.) От лебеды не будет орехов»; Пирн пата пырсассн, / Мй, ай, таран мян, / Мян мар — пуян. / Пирн пата пырсассн, / Хул, ай, таран хурхух, / Хурхух мар — хурлх «(свад. песня) Когда переедешь к нам, / Увидишь лебеду по шею. / Не лебеда по шею, а богатство. / Увидишь также осот по плечи. / Не осот по плечи, а страдания»

[ЧХС-4, 1979: 44] .

Из зонтикоцветных растений культурная коннотация характерна для отдельных наименований зонтичных / сельдерейных (борщевик, дудник, сныть). Дудник (чув.: шма кпи) в чувашской языковой картине мира характеризуется женской символикой (один из многочисленных символов девушки) и положительной коннотацией .

Сравните: Шма кпи пит тутл: / Иртен-рен пит татать. / Элшел хр пит аван: / Иртен-рен ку хывать «Дудник очень вкусен, / Проходящие мимо него с удовольствием его срывают. / Девушка из деревни Эльжель очень красива, / Проходящие мимо неё с удовольствием ею любуются» [ЧТ-ЧХК, 2003] .

Борщевик (чув.: пултран) и сныть (чув.: серте) в чувашской языковой картине мира характеризуются мужской символикой .

Сравните: Анне ывл пуличчен, / Аа пултран пулас-мн… «Чем быть сыном моей матушки, / Лучше бы мне родиться мужской особью борщевика…» [там же: 153]; Серте ухмах, ай-хай, ухмах: / Юрлпрл шыв ине тухать те, / Пур хурлхне вл курать. / Пултран сл, ай-хай, сл: / Хвел енне тухать те, / Пур ырлхне вл курать. / Асл ывл ухмах, ай-хай, ухмах: / Чн малтан итнет те, / Пур йыврлхне вл курать. / Кн ывл сл, ай-хай, сл: / Чн кайран итнет те, / Пур ырлхне вл курать «Сныть глупа, ой, глупа: / Прорастает в земле, сырой от таяния снега и льда, / И ей достаются одни горести. / Борщевик умён, ой, умён: / Прорастает на солнечной стороне, / И ему достается всё благо. / Старший сын глуп, ой, глуп: / Подрастает раньше всех, / И ему достаются одни горести. / Младший сын умён, ой, умён: / Подрастает позже всех, / И ему достается всё благо» [ЧХС-4, 1979: 209] .

Из кувшинкоцветных растений в чувашской языковой картине мира культурной коннотацией характеризуется кувшинка белая / водяная лилия (чув.: ккрчен). Это растение в произведениях чувашского устного народного творчества может символизировать девушку или парня, служит для выражения любви, нежности и характеризуется положительной коннотацией. Сравните: Асл шыв хрринчи ккрчен / Шыва каяссн туйнать. / И, шыва кайин кайчч, / Ешл ули шел анчах. / Аппамах ыр Анна пур, / Сая каяссн туйнать. / И, сая кайин кайчч, / амрк пу шел анчах «(свад. песня) Кувшинка, растущая у берега широкой реки, / Кажется, рискует уплыть по воде. / А хоть бы и уплыла, / Жаль только её зелёных листьев. / Милая сестрица Анна, / Кажется, рискует пропасть просто так. / А хоть бы и пропала, / Жаль только её молодую головушку» [там же: 99]; Кл варринчи чечеке / Татса илсе пулмар. / Чун юратн ачине / Качча тухса пулмар «(нар. песня) Цветок, распустившийся посреди озера, / Сорвать я не смогла. / За парня, которого любила всей душой, / Замуж выйти я не смогла»

[ЧТ-ЧХК, 2003: 182]. Наименования кувшинкоцветных растений в русской языковой картине мира не характеризуются культурной коннотацией .

Отрицательной коннотацией характеризуется в русской языковой картине мира представитель розоцветных крапивных растений — крапива / жгучка / жалива / стрекава (чув.: влтрен). Сравните: Злое семя крапива: не сваришь из него пива. В традиционном русском народном сознании крапива может символизировать всё дурное, плохое, вредное, негодное. Сравните: Крапивное семя «чиновники, занимающиеся крючкотворством и взяточничеством»;

Крапивник «внебрачный ребенок»; Узнаешь, чем крапива пахнет;

С ним водиться, что в крапиву садиться; Хороша слобода, да крапивой поросла. В русском языковом сознании крапива обладает женской символикой. Сравните: На лицо красива, а на язычок — крапива; Не всякая мачеха — крапива, не всякая падчерица — маков цвет; Богоданны сестрицы — крапива жгучая. В традиционном чувашском народном сознании отношение к крапиве (чув.: влтрен) является амбивалентным. С одной стороны, чувашский фольклор содержит достаточно большое количество частушек, в которых представлены ассоциативные сравнения с крапивой, выражающие оскорбление .

Сравните: Карта умнчи влтрене / умр уса стермен, / Йытсем шрса стерн. / ак ялн хрсене / Ашш-амш стермен, / Яшсем пхса стерн «Крапива у забора / Выросла, политая не дождем, а собачьей мочой. / Девушек этой деревни / Вырастили не родители, / А парни» [ЧХС-3, 1978: 51]; Влтренн вррине / Акр мунча тррине. / ак ср йктсене / Ярр силос шткне «Семена крапивы / Следует посеять на крышу бани. / Этих пьяных парней / Следует бросить в силосную яму» [ЧХС-4, 1979: 392]. С другой стороны, немало и произведений чувашского устного народного творчества, в которых представлено положительное отношение к крапиве. Сравните: Вхтра влтрен те илемл «(посл.) В определённое время прекрасна и крапива» [ЧХП-ВС, 2007: 87]; Ачи вт ан тейр: / Вт пулсан та — влтрен пек, / ыпсассн — сухр пек «(нар. песня) Не говорите, что паренёк низкорослый, / Хоть он и не высок, но очень боек, / А уж если пристанет, то так просто от него не отвяжешься» [ЧХС-4, 1979: 45]. Чувашский фольклор содержит и произведения, в которых представлено нейтральное отношение к крапиве. Сравните: Влтренср пахча пулмасть «(погов.) Не бывает огорода без крапивы» [ЧХП-ВС, 2007: 92]; Влтрен хаяр, влтрен хаяр, / Влтрен хаяр, тее. / Алпа тытмасан, урапа пусмасан, / Влтрен прре те хаяр мар. / Пире хаяр, пире хаяр, / Пире хаяр, тее. / Тархтармасан, иллентермесен, / Эпир прре те хаяр мар «(нар. песня) Говорят, что крапива зла, / Если её не трогать руками, / Не топтать ногами, / Она нисколько не зла. / Говорят, что мы злы, / Если нас не злить, / Не обижать, / Мы нисколько не злы»

[ЧХС-4, 1979: 194] .

Одним из традиционных символов девушки является в традиционной чувашской культуре костяника (чув.: прлхен). Сравните:

Прчи-прчи прлхен / Прчи пр тенк трать вл. / Ой, ймк Зоя пур, / Пин те пр тенк трать вл «Ягоды костяники драгоценны, / Каждая ягодка стоит один рубль. / Наша сестрица Зоя драгоценна, / Она стоит тысячу и один рубль» [там же: 98]. Костяника в чувашской языковой картине мира характеризуется положительной коннотацией, это растение может выступать одним из символов счастья .

Сравните: улн пр аякки — хурлхан, / ул тепр аяккинче — прлхен. / Прлхенне пухакан — телейл ын, / Хурлханне пухакан — телейср «По одну сторону дороги растёт смородина, / По другую — костяника. / Тот, кто собирает костянику, — счастливый человек, / А тот, кто собирает смородину, — несчастный» [там же: 202] .

Женской символикой и положительной коннотацией характеризуется в традиционной чувашской культуре и такой представитель дикорастущих розоцветных розовых растений, как таволга (чув.:

туплха). Сравните: Шывн леш аяккинче / Юн пек хрл туплха, / Каса касса пулмар. / Леш вйра тусм пур, / Кайса курса пулмар «На противоположном берегу реки / Есть таволга, красная, как кровь. / Я не смог туда переправиться и сорвать её. / На том, другом, игрище есть девушка, / Но я не смог сходить туда и увидеть её»

[ЧХС-3, 1978: 117] .

Таким образом, проведённое исследование позволяет сделать вывод о том, что изучение механизма языковой категоризации мира, проводящееся на основе сопоставительного семантического исследования двух и более неродственных национальных языков, позволяет выявить своеобразие восприятия мира разными народами и характер его отражения в этнокультурных особенностях семантики языкового знака. Семантическое пространство каждого языка детерминировано наличием универсальных и этноспецифических концептуальных структур, формирующих облик национальной культуры. Сходства и совпадения в области культурной коннотации в анализируемых языках свидетельствуют о частичной общности образного фонда сравниваемых культур, обусловленной в том числе и длительным мирным проживанием на территории одного государства. Явления расхождения и лакунарности, обнаруженные в процессе исследования, обусловлены спецификой менталитета, истории, религиозных верований, что подтверждает определённую долю независимости в развитии каждой из сопоставляемых культур .

Список литературы ОП — Обрядовая поэзия / Сост. В.И. Жекулина, А.Н. Розов. М.: Современник, 1989. 735 с .

Obryadovaja poezija [Ritual poetry], Moscow: Sovremennik, 1989. 735 p. (in Russian) .

Частушки / Сост. Л.А. Астафьева. М.: Советская Россия, 1990. 656 с .

Chastushki [Limericks]. Moscow: Sovetskaja Rossija, 1990. 656 p. (in Russian) .

ЧРС — Чувашско-русский словарь / Под ред. М.И. Скворцова. М.: Русский язык, 1982. 712 с .

Chuvashsko-russkij slovar [Chuvash-Russian Dictionary], Moscow: Russkij jazyk, 1982. 712 p. (in Chuvash) .

ЧТ-ЧХК — Чваш тнчи. Чваш халх каларшсем / В.П. Галошев пухса хатрлен. Шупашкар: Чваш университечн издательстви, 2003. 164 с .

Chavash tenchi. Chavash halah kalarashesem [Chuvash world. Chuvash folk sayings], Shubashkar, Chavash universitechen izdatelstvi, 2003. 164 p. (in Chuvash) .

ЧХС-3 — Чваш халх смахлх: 6 т. / Отв. ред. Г.Ф. Юмарт. Шупашкар:

Чваш кнеке издательстви, 1978. 512 с. 3 том .

Chavash khalah samakhlakhe: v 6 tomakh. Tom 3: Jurasem [Chuvash folklore .

6 vols. Vol. 3: Songs], Shubashkar, Chavash kenege izdatelstvi, 1978. 512 p .

(in Chuvash) .

ЧХС-4 — Чваш халх смахлх: 6 т. / Отв. ред. Г.Ф. Юмарт. Шупашкар:

Чваш кнеке издательстви, 1979. 480 с. 4 том .

Chavash khalah samakhlakhe: v 6 tomakh. Tom 4: Jurasem [Chuvash folklore .

6 vols. Vol. 4: Songs], Shubashkar, Chavash i kenege zdatelstvi, 1979. 480 p .

(in Chuvash) .

ЧХП-ВС — Чваш халх пултарулх. Ваттисен смахсем / О.Н. Терентьева пухса хатрлен. Шупашкар: Чваш кнеке издательстви, 2007. 493 с .

Chavash khalah pultarulakhe. Vattisen samakhesem [Chuvash folklore. Proverbs],




Похожие работы:

«Новые технологии и понятие времени* С.Н. Коняев Двадцать лет назад вышла книга Дж.Фрезера. Познакомиться меня с ней "заставило" название "Time, the familiar stranger" 1. Автору этой, в общем то, научно популярной монографии удалось "схватить" неуло вимый...»

«Раздел II КУЛЬТУРНАЯ ПОЛИТИКА И КУЛЬТУРНАЯ ДИПЛОМАТИЯ Д. М. Ковба Институт философии и права Уральского отделения Российской академии наук Екатеринбург "Мягкая сила": привлекательность или манипуляция? В статье исследуется восприятие концепта "мягкая сила" раз...»

«152 Э.Б. Яковлева УДК 81’42 Э.Б. Яковлева ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИЗУЧЕНИЕ КОГНИТИВНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ПЕРЦЕПТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ НОСИТЕЛЕЙ РАЗНЫХ ЯЗЫКОВЫХ КУЛЬТУР (НА МАТЕРИАЛЕ СПОНТАННЫХ ПОЛИЛОГОВ)1 С целью изучения когнитивных особенностей перцептивно...»

«КЕБИНА Наталья Анатольевна СМЫСЛООБРАЗУЮЩИЕ ОСНОВЫ ФОРМИРОВАНИЯ И САМОРЕАЛИЗАЦИИ личности (г.,it. г"г Специальность 09 . 00.11 социальная философия ; АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени ^ * доктора философских наук гул Москва-2004 Работа выполнена на кафедре социальной и политической философии Московского...»

«Организация образовательной деятельности по Программе "Истоки. Воспитание на социокультурном опыте" Программа "Истоки . Воспитание на социокультурном опыте", авторы – профессор И. А. Кузьмин и профессор А. В. Камкин (далее – Программа) существенно наполняет образовательные области: "Социально -коммуникативная" "Познавательное развитие", "Р...»

«See discussions, stats, and author profiles for this publication at: https://www.researchgate.net/publication/330089080 Основные вехи морфемной актуализации категории неопределенного количества: меж...»

«КИЇВСЬКЕ МУЗИКОЗНАВСТВО №51 СВІТОВА ТА ВІТЧИЗНЯНА МУЗИЧНА КУЛЬТУРА: СТИЛІ, ШКОЛИ, ПЕРСОНАЛІЇ the causes and sources of borrowings in the music of Poulenc, various interpretations of this phenomenon in contemporary musicological research as well as the combination in his creativ...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" (НИУ "БелГУ") СОЦИАЛЬНО-ТЕОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ИМЕНИ МИТРОПОЛИТА МОСКОВСКОГО И КОЛОМЕНСКОГО МАКАРИЯ (БУЛГАКОВА) КАФЕДРА СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЫ СОЦИОК...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.