WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«ЦЕННОСТНЫЙ АНАЛИЗ РУССКОГО ЭПОСА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА. ЧАСТЬ 21 УДК 82-131(091) DOI: 10.24411/1997-0803-2019-10205 А. С. Миронов Московский государственный институт ...»

ISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель

АКСИОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД В БЫЛИНОВЕДЕНИИ:

ЦЕННОСТНЫЙ АНАЛИЗ РУССКОГО ЭПОСА

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА. ЧАСТЬ 21

УДК 82-131(091) DOI: 10.24411/1997-0803-2019-10205 А. С. Миронов Московский государственный институт культуры Автор продолжает цикл статей о становлении ценностного анализа в былиноведении и рассматривает период второй половины XX века. Этот период характеризуется повсеместным применением к анализу ценностей былин классового подхода, затруднявшего непредвзятое аксиологическое исследование. Идеализируя богатырей, наделяя их привычным набором «общегероических» качеств, советские учёные лишались возможности исследовать особый «психологизм» былин, в которых герой не завершён, но движется к победе, сражаясь с собственными слабостями и страстями. Советские эпосоведы оказались в методологическом тупике. С одной стороны, они ощущали мощный аксиологический (и как следствие – дидактический) «заряд» эпоса. С другой стороны, учёные не могли описать конкретные ценности былин (кроме абстрактного «патриотизма» и ещё более отвлечённого «гуманизма»), потому что игнорировали отрицательный духовный опыт эпических героев. Чтобы оправдать нравственно сомнительные поступки богатырей, приходилось подгонять под эти поступки наспех реконструируемые «критерии морали» русских, якобы кардинально менявшиеся с течением времени .

Ученики и последователи В. Я. Проппа, пытавшиеся применить к былинам метод структурного анализа, а также наработки так называемой финской школы, стремились выявить в русском эпосе типовые «сюжетные схемы», сопоставимые с внешне похожими схемами эпоса других народов. На этом

–  –  –

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

–  –  –

Ключевые слова: русский эпос, былина, былиноведение, русский эпический герой, ценности русского эпоса, аксиология русской былины, аксиологический подход, В. П. Аникин, В. П. Адрианова-Перетц, С. С. Аверинцев, Д. В. Балашов, В. В. Блажес, В. В. Иванов, У. С. Конкка, Б. А. Рыбаков, В. Я. Пропп, Б. Н. Путилов, В. Н. Топоров, В. В. Чердынцев, Н. Г. Черняева .

A. S. Mironov Moscow State Institute of Culture, Ministry of Culture of the Russian Federation (Minkultury), Bibliotechnaya str., 7, 141406, Khimki citi, Moscow region, Russian Federation

AXIOLOGICAL APPROACH IN EPIC STUDIES:

VALUE ANALYSIS OF THE RUSSIAN EPIC IN THE SECOND HALF

OF THE XX CENTURY. PART 2 The author continues the series of articles on the formation of value analysis of Russia epos (bylins) considers the period of the second half of the XX century. This period is characterized by the widespread class approach to the analysis of the values of epics, complicating an unbiased axiological study .

Idealizing heroes, giving them a familiar set of “absherona” qualities, Soviet researchers were deprived of a chance to explore the special “psychology” of the epics, where the hero is not complete but is moving to victory, battling their own weaknesses and passions. Soviet epic scholars found themselves in a methodological impasse. On the one hand, they felt a powerful axiological (and as a consequence





– didactic) “charge” of the epic. On the other hand, scientists could not describe the specific values of epics (except

Abstract

“patriotism” and even more abstract “humanism”) because they ignored the negative spiritual experience of epic heroes. To justify morally dubious actions of the heroes, it was necessary to adjust under these acts hastily reconstructed “criteria of morality” of Russians, allegedly cardinally changing over time. Students and followers V. I. Propp, who tried to apply to the epics method of structural analysis, as well as developments of the so-called “Finnish school”, sought to identify in the Russian epic typical “story schemes”, comparable to externally similar schemes of the epic of other peoples. On this basis, they wanted to show the genetic connection of epics with the rites that modern ethnographers recorded in peoples at an early stage of development. These examples indicate the weakness of the structuralist approach and its incompatibility with the analysis of the meanings and values of the epic. Supporters of the initiation school, developing a comparative-typological method, identified and classified only the standard nodes of the epic composition, playing a technical role and easily correlated with the “common places” of folk poetics of different peoples. This article made a General conclusion that the unique ideological and artistic content of the epics is not “fit” in the classification model of story diagrams and remained outside the bold typological comparison, which is so rich in works of the Russian participating the 1970th and early 1980th .

Keywords: Russian epic, the Bylina, believed, the Russian epic hero, the values of the Russian epic, the axiology of the Russian byliny, the axiological approach, V. P. Anikin, V. P. of Hadrian-Peretz, S. S. Averintsev, D. V. Balashov, V. V. Blaes, V. V. Ivanov, S. U. Konkka, B. A. Rybakov, V. Y. Propp, B. N. Putilov, B. N. Toporov, V. V. Tcherdyntsev, N. G. Chernyaeva .

Для цитирования: Миронов A. C.  Аксиологический подход в былиноведении: ценносный анализ русского эпоса во второй половине XX века. Часть 2 // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2019. № 2 (88). С. 48–70. DOI: 10.24411/1997-0803-2019-10205

–  –  –

былиноведы были вынуждены оправдывать ему как ни в чём не бывало. Садко в начале даже те поступки богатырей, которые вы- былины рискует головой ради золота (бьётзывали заведомо негативную реакцию этой ся о «велик заклад» с Новгородом), а затем самой аудитории. раздаёт всё своё золото и отказывается торТак возвеличивался нравственно не- говать вовек. Наличие противоречий, легко однозначный завоевательный поход кол- объяснимых динамикой ценностного цендуна Волха (заметим, что любому слуша- тра героя, его духовным становлением, сотелю эпического певца было очевидно, что ставляло проблему для советских исследоэтот герой, вопреки предзнаменованиям, вателей и подталкивало к игнорированию не состоялся как русский богатырь, но про- «неудобных» сюжетов, либо – к выводам явил себя исключительно в качестве кол- о внутренней смысловой противоречиводуна, к тому же остался царствовать в чу- сти былин, о «слоистой» системе ценностей жой стране). Так восхвалялся буян и бого- эпоса .

хульник Васинька Буслаев. Так приходилось В. П. Аникин, например, справедливо В. Г. Смолицкому утверждать, что в сюже- утверждал, что эпос был «нравственным те об убийстве Дунаем его гордой жены от- кодексом», возвеличивал «социальные и разился «глубокий гуманизм былины», «но- нравственно-этические идеалы народа» [4, вое отношение к женщине, новые критерии с. 10–11], былины передавали «массовое миморали» [36, с. 129–130]. Чтобы оправдать ровоззрение» [3, с. 131]. Однако описания нравственно сомнительные поступки бога- конкретных концептов «нравственного котырей, приходилось подгонять под эти по- декса» в работах исследователя не находим .

ступки наспех реконструируемые «крите- Более того, отсутствие духовного измерения рии морали» русских, якобы кардинально при рассмотрении былин привело учёного менявшиеся с течением времени. к выводу о том, что в русском эпосе сталкиПолучалось, что былинный богатырь ваются «идейные и образно-тематические всегда прав. С точки зрения сторонников приметы творчества разных исторических исторической школы – потому что его об- эпох» [4, с. 12], что приводит к смысловой раз отражает воспоминания народа о важ- «многослойности» .

нейших событиях истории, о некогда акту- Это утверждение не только оборачиваальных задачах национальной или классо- лось отрицанием универсальных ценностей, вой борьбы. С точки зрения последователей пронизывающих весь корпус былин, но и структурно-типологической (или новой ми- понуждало выявлять кажущиеся ценностфологической, ритуалистской, инициаци- ные противоречия внутри конкретной быонной) школы богатырь всегда прав пото- лины. Эти противоречия объясняли контаму, что его подвиг демонстрирует модельное минацией разновременных сюжетов .

поведение в соответствии с некими давно Например, песню о Садке В. П. Аникин забытыми древними ритуалами. расчленял: с одной стороны, он выделял Нередко в рамках одной былины герой «исконно древнее повествование» о попадаведёт себя противоречиво: Добрыня сража- нии героя к «владыке водных стихий», треется со Змеёй, потом заключает с ней мир, бующему человеческой жертвы. С другой затем нарушает его. Илья Муромец сперва стороны, во второй части былины ему висерчает на Владимира и устраивает бунт, а делся нелепо наслоившийся поздний «шутзатем спасает князя и продолжает служить ливо-весёлый рассказ» о «чудаковатом морISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель

–  –  –

сти жалости-сострадания (к пленнице), воз- восмешении) благодаря принципу инверсии держанности (герой страстно желает всту- можно – теоретически – трактовать как воспить в связь с освобождённой красавицей, поминание об обрядовых практиках инцено всё же заставляет себя поинтересоваться ста у славян [38, с. 22] (а дом Соловья на дуеё «родом-племенем») и чести (речь идёт не бах – как воспоминание о «мужском доме») .

о рыцарской чести, что характерно было бы Пользуясь этой логикой, можно прийти к для западноевропейского эпоса, но – о чести любым желаемым выводам. Например, накак атрибуте девушки). падение старшей дочери Соловья (Пельки Предположение о том, что изначальной Соловеевны) на Илью и последующее накаидеей является кровосмесительная связь с зание дерзкой богатырки можно толковать сестрой, девальвирует смысл былины о Ка- как инверсию инцеста и на этом основании зарине в том виде, в котором она дошла до предполагать, что, согласно древнему «иснас. Это лишает песню не только ценност- ходному» мифу, Илья Муромец есть сын Соного «послания», но и главных поэтических ловья Разбойника .

достоинств. Исчезает эффект обманутого Итак, изучение эпоса как «знаковой сиожидания слушателей, уже готовых к счаст- стемы» открывало широкий простор для ливому любовному финалу, отбрасывает- самых смелых предположений – которые ся и напряжённый внутренний конфликт в не замедлили явиться. В том же 1965 году ценностном центре героя (страсть – состра- геохимик В. В. Чердынцев применяет к быдание). Наконец, былина утрачивает сюжет- линной фактуре методологию В. Я. Проппа ную перспективу (герой теряет шанс вер- (использованную им для анализа волшебнуться к родителям уже в качестве избави- ной сказки), чтобы выявить в старинах слетеля сестры). ды инициаций с обрядом смерти и воскреСледуя логике Б. Н. Путилова и других сения, «мужских домов», ритуального самосторонников неомифологической школы, убийства вождя-шамана и проч .

реальное содержание былины (трактуемое Работа пестрит огрехами: зачатие Волха как результат позднейших искажений) име- от змея названо «непорочным»; насмешлиет ценность лишь постольку, поскольку в вая формула блудной связи без брака («женём прослеживается архаический смысло- нитьба вкруг ракитова куста») почитается вой код. Для реконструкции этого кода учё- «древней формой» брачного ритуала; конным пришлось выдвинуть теорию «инвер- фликт Маринки и добрыниной тётушки насии» обрядовых черт во вторичной знако- зван «поединком двух магов» вопреки тому вой системе эпоса. Например, отрицание факту, что вторая участница так и не приинцеста в былине о Казарине предлагалось менила никакой магии, дело ограничилось считать доказательством обратного, то есть угрозами (более того, во многих вариантах свидетельством широкого распростране- звучит угроза применить не магическую, но ния инцеста в качестве обрядовой практики физическую силу). Верной приметой матривосточных славян. архата автор считает «неактивность» отца В удобстве такой методологии для ис- былинного героя – вполне естественную следователей сомневаться не приходится: ввиду относительной краткости и «малосодаже полное уничтожение Ильёй Муромцем бытийности» русских эпических песен (при сыновей и дочерей Соловья Разбойника (на этом В .

В. Чердынцев не упоминает о весьма том основании, что все они погрязли в кро- активной роли могучих отцов таких былинISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель

–  –  –

русского народа трактуются учёным как позднейшее внедрение столь мощных мотиобрывки разрозненных, противоречивых ваций произошло для маскировки архаичеархаичных смыслов. В результате идейно- ского ритуального смысла. В былинах самохудожественное целое былины распадается. убийство всегда имеет отрицательные ценНапример, ценностный концепт «неупад- ностные координаты; их невозможно сбличивости», воздержания от блуда, который зить с ритуальным самоубийством во благо утверждается в былине о Садке, Чердын- рода, имевшим по определению положицев трактует как архаичный ритуал воздер- тельное ценностное значение .

жания от близости в первую брачную ночь Приведённые примеры указывают на и полагает, что соблюдение этого ритуа- слабость структуралистского подхода и его ла является «необходимым условием воз- несовместимость с анализом смыслов и ценвращения Садка из потустороннего мира» ностей эпоса. Ещё в 1959 году об этом писас. 19]. ла У. С. Конкка: «сюжетная схема заслоняет Если согласиться с В. В. Чердынцевым, собой живое художественное произведение, то возникает вопрос: зачем было герою вы- часто насильно подводя под одну рубрику бирать самую некрасивую из дочерей мор- произведения, совершенно различные по ского царя, если он планировал воздержи- своим идейно-художественным устремлеваться только в первую ночь, а уже начиная ниям» [16, с. 13]. Исследователь предупресо второй ночи собирался насладиться лю- ждала, что «произведения, совершенно пробовью молодой жены? С христианской точ- тивоположные друг другу по духу, по идейки зрения герою лучше выбрать некраси- ной направленности, могут иметь одну и ту вую («паршивую», «шелудивую» Чернавку) же сюжетную схему» [16, с. 13], и приводидля того, чтобы избежать соблазна – пото- ла в качестве примера сказку про великого му что женатый Садко отнюдь не влюблён в грешника (разбойника). При внешнем сходЧернавку и, напротив, скорбит по оставлен- стве сюжетной схемы этой сказки, бытовавной в Новгороде жене. Смысл поступка Сад- шей у разных племён и в разные историчека совершенно ясен слушателю-христиани- ские эпохи, у каждого народа было различну, однако этот смысл теряется, если допу- ное понимание иерархии грехов и престустить, вслед за В. В. Чердынцевым, что речь плений, совершаемых героем и его жертвой идёт о матриархальном ритуале воздержа- [16, с. 14] .

ния только в первую ночь. Как можно видеть, У. С. Конкка указыПытаясь усмотреть в былинах черты вала на ценностный анализ фольклора как ритуального самоубийства вождя, В. В. Чер- на верное средство предупредить насильдынцев указывает на былинного Дуная и ственное сближение «сюжетных схем». Тем князя Михаила, а также тщательно отбира- не менее, как писал В. П. Аникин, с середиет редчайшие, единичные (то есть не попав- ны 1960-х годов «фольклористы некоторых шие в традицию) варианты песен, где сводят академических институтов … поддались сосчёты с жизнью Алёша Попович и Добры- блазну усвоения приёмов структуралистиня Никитич. Учёного не смущает то, что во ческой лингвистики», что привело к «неразвсех этих случаях духовная мотивация ге- личению ими формы воплощения содержароя очевидна: это смятение от горя (Дунай, ния (язык, речь) и самого содержания (рекнязь Михаил) или позора (Алёша, Добры- зультата художественного “предметного” ня). Едва ли можно согласиться с тем, что мышления)» [15] .

ISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель

–  –  –

поневоле поддаётся натиску Настасьи; Ма- щим заглавием: «Мировоззрение русского ринка тоже пытается женить на себе Доб- народа в эпических произведениях» (1972) .

рыню против его воли; Дунай ищет неве- Автор пытался доказать, что не только истосту не себе, но своему князю, свою же буду- рические песни, но и былины отразили ценщую супругу он встречает в поле; Садко уже ности классовой борьбы, причём преимуженат и всеми силами стремится избежать щественно «идеологию населения, котосвязи с дочерью морского царя. Коварную рое бежало на юг и составило основную интригу Алёши, отбивающего жену у побра- массу отрядов Болотникова»  [14,  с.  125] .

тима, нельзя назвать «героической борьбой В. И. Игнатов полагал, что ему удалось расза невесту»; «сватовство» Ивана Годинови- крыть «агитационную направленность эпича оборачивается предательством невесты ческой поэзии, её политическую и воспитаи её казнью. Даже борьба Хотена Блудовича тельную роль» [14, с. 4], и на этом основаза прекрасную Чайну связана с необходимо- нии утверждал, что «традиционный эпос»

стью восстановления чести хотенковой ма- служил «важнейшим идейным оружием в тушки. Наконец, Запава Путятична не толь- борьбе» с врагами, в том числе «внутреннико не пытается избежать свадьбы, но свата- ми» [14, с. 124] .

ется сама. Попытку аксиологического анализа быТему охоты Б. Н. Путилов трактует как лин находим также в исследовании В. П. Адметафору», связанную с обрядом сватов- риановой-Перетц (1974), однако и эта работа ства, и находит «сюжетную реализацию пронизана идеей борьбы с «внутренними»

этой метафоры в былине о Михайле Поты- врагами, в частности – атеистическим паке (невеста – Марья – Лебедь Белая, жених – фосом. Автор бездоказательно приписывала охотник)» [30, с. 79]. Однако, как следует из христианству изобретённые ею самой конбольшинства вариантов былины о Потыке, цепты «пассивных добродетелей» (фатализм Лебедь прилетает к Михайле по собствен- и нежелание «преодолевать препятствия»), ной инициативе, и, как слушатель выясня- чтобы затем указать на их отрицание в эпоет со временем, не Михайло охотится на не- се как на примету антирелигиозного мировесту, но – наоборот: Лебедь Белая пытается воззрения .

По её мнению, на христианской очаровать его, чтобы свести в могилу (и из- «идеологической основе вырастал тип гебавить своего отца от выплаты дани, за ко- роя, который и в личных, и в общественных торой, собственно, и прибыл Потык). столкновениях побеждал покорностью, а не Подобные натяжки, вызванные недо- борьбой, тип, принципиально отличный от статком аксиологического анализа, стали наделённого здоровым жизнеутверждаюмаркером инициационной школы – впро- щим мировоззрением героя устной сказки и чем, они производили большое впечатле- героической былины» [2, с. 26] .

ние на студентов и молодых учёных, востор- Объективный ценностный анализ быженно воспринимались в свободомысля- лин скорее всего привёл бы В. П. Адриановущих интеллигентских кругах – на фоне на- Перетц к осознанию того, что смирение и метившегося застоя «исторической» школы, покорность воле Божией не снижает, а поа также пугающих рецидивов классового вышает активность русского эпического геподхода в советском эпосоведении. роя, принимающего богатырскую миссию В ряду явлений последнего рода выде- деятельной любви (жалости-сострадания) .

лим работу В. И. Игнатова с многообещаю- В былине «покорность» воле Божией проISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель

–  –  –

эпический певец оправдывает тем, что бо- сти славянских древностей» В. В. Иванова гатырь был ещё «младёшенек» и «глупёше- и В. Н. Топорова. Авторы полагали, что в нек». Невозможно предположить негатив- смысловой глубине русского эпоса залеганое отношение певца к Добрыне в момент, ют сюжеты «основного мифа», отражающекогда он плачется матушке о своей «беста- го ритуалы, связанные с культом языческоланности», или – классовую ненависть к го бога-громовержца .

князю Владимиру, когда тот (один во всём Такой подход, по сути, уничтожал перКиеве) приходит плакать на свежую моги- спективы ценностного анализа русского лу заживо погребённого Михайлы Потыка. эпоса, поскольку подразумевалось, что собОдним из главных принципов былин- ственный смысл былин (в том виде, в коной поэтики является, по нашему мнению, тором они дошли до нас) является наноспродуцирование эмоционального «резонан- ным, испорченным. Мотивация Алёши Поса» в душе слушателя, достижение симпа- повича, возмущённого поведением княгитии по отношению к герою за счёт сближе- ни Апраксии, позорящей князя и публично ния отдельных элементов ценностных цен- подвергающей бесчестью институт законтров героя и слушателя. Эти моменты сим- ного брака, уже не имеет в глазах исследовапатии («со-страстия») корректируют цен- теля ценности – это лишь позднейший, «наностный центр слушателя, утверждая в его носной» смысл, от которого былину нужно сознании соответствующий концепт эпиче- «очистить», чтобы показать под ним фрагского мировоззрения. Допустить, что в эти менты реконструируемого «основного микатарсические моменты аудитория былин- фа». Реконструкторы как бы уничтожали ного певца воспринимает героя как классо- сам объект исследования – былину как хувого врага, на наш взгляд, невозможно. дожественное произведение, имеющее собОткровенно провальные попытки при- ственный смысл, вполне доступный певцу и менения классового подхода к анализу бы- традиционной аудитории и не нуждающийлин сопровождались в научном дискурсе ся в «раскодировании» учёных .

1970-х годов бездоказательными рассужде- Если принять точку зрения В. В. Иваниями о том, что фольклор есть «вырази- нова и В. Н. Топорова, то приходится притель мировоззрения трудовых масс», «идео- знать, что вопрос о мотивации героя – ислогии и художественных вкусов трудового ходный и ключевой пункт аксиологического народа» [32, с. 6–7], а основными «идеями» анализа – абсурден. Потому что у былинноэпоса являются «необходимость защиты го героя, в понимании авторов, отсутствурусской земли», «непокорность» и «непри- ет реальная мотивация, его действия не миримость» [17, с. 138, 169]. На этом фоне вызваны внутренними либо внешними привыгодно смотрелись новые работы предста- чинами, но лишь иллюстрируют протокол вителей инициационной школы. В них ут- древних ритуалов («выбор девушки» и «обверждалось, в частности, что «эпос развива- ливание её водой, сопровождаемое песняется из шаманского мифа» [20, с. 300], исто- ми магического свойства», «приготовление ки глубинной семантики эпоса обнаружива- особой куклы, которую хоронят или толись «в континууме мифологических веро- пят», «действия, имитирующие изгнание ваний, отчасти закреплённых в ритуально- змей», «добывание огня», «ритуальное пирмагической практике»  [23,  с.  196]. В  1974 шество», «захоронение покойника» и т.д. [13, году вышли в свет «Исследования в обла- с. 106–107]) .

ISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель

–  –  –

ства публикаций, авторы которых пытались зывал это «предопределённостью будущих установить связь былинных сюжетных схем событий» в былине. «Эпический психолос тем или иным гипотетическим обрядом гизм» свойствен, по мнению исследоватеславянской древности. ля, лишь некоторым героям (Алёша, ВасиЭ. В. Померанцева полагала, что былин- лий Буслаевич) и является «позднейшим»

ный Садко сделался пленником морско- привнесением .

го царя потому, что не совершал ритуаль- Пытаясь выявить «типические черты»

ных жертвоприношений [25, с. 163] (выше богатырей, Ю. И. Юдин справедливо (вслед мы говорили о том, что рассмотрение цен- за О. Миллером) отмечает «самоотверженностных координат сюжета позволяет вы- ность» Ильи Муромца, однако не понимаявить более простой смысл: Садко находит- ет природы этого качества (былинный конся во власти морского царя, который сделал цепт богатырской силы как «тяжкого бреего богатым). мени», ответственного служения и «переДалее Э. В. Померанцева утверждала, даривания» своего таланта [21, с. 803–804]) что в основу былины легли те же мотивы, и потому полагает, что «нравственное чувкоторые находим в «быличках о демони- ство справедливости и богатырского долга»

ческих существах», и перечисляла эти мо- является «ничем не мотивированным свойтивы, намереваясь доказать тем самым бли- ством богатыря» [40, с. 66] .

зость былинного сюжета суеверным расска- Недостаток ценностного анализа призам о жертвах водяному дьяволу. Однако вёл исследователя к ряду ложных выводов .

перечень «общих» мотивов, составленный Так, учёный цитирует Илью Муромца, когЭ. В. Померанцевой, не содержал ключевых да тот отпускает трёх «царей неверных» и сюжетообразующих мотивов былины – ни наказывает «пойти по своим местам» и расмотива разрывания струн (вопреки воле сказать, что «свята-та нонь Русь не пуста морского царя), ни мотива избрания са- стоит», ещё есть на Руси «сильние богатымой некрасивой из дочерей поддонного вла- ри» (Григорьев, III, 56). На этом основании дыки. Ценность сострадания-жалости к то- Юдин полагает, что Илья «гордится тем, что нущим корабельщикам, равно как и цен- очистил дорогу к Киеву» и «осознаёт больность воздержания от прелюбодеяния, не шое общегосударственное значение своих вписывалась в теоретическую схему иссле- подвигов» [40, с. 44]. Между тем в системе дователя. ценностей былины важное место занимает Под редакцией Э. В. Померанцевой вы- самобытный концепт «славы», понимаемой шла книга Ю. И. Юдина «Героический эпос», как молва о русском богатырстве, которая автор которой, стремясь «подтянуть» бы- распространяется по свету и предупреждалинные сюжеты к реконструируемым про- ет захватнические походы иноземных царей токолам архаичных ритуалов, подчёрки- (с этой целью богатыри и хвастают об уже вал, что образы Добрыни, Ильи Муромца совершённых подвигах на пиру у князя Влане  раскрываются изнутри», потому что димира). Наказ Ильи Муромца трём «царям «эта неразработанность заключена в са- неверным» направлен на достижение именмом художественном задании былины» [40, но этой цели, однако Ю. И. Юдин смешивас. 38–39]. Имелась в виду «заданность» ис- ет былинный ценностный концепт коллекхода древнего ритуала независимо от того, тивной славы русского богатырского рода что происходит в душе героя; учёный на- – с пониманием индивидуальной славы геISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель

–  –  –

запреты и уговоры, как правило, нарушают- нравственных норм, характеризующих исся именно «положительными» героями: До- тинного героя» [27, с. 213], не применима к брыня едет к морю, несмотря на матушки- сюжету русского эпоса .

ну заповедь; он же демонстративно наруша- Показательна неудачная попытка Пует ритуал поведения в шатре Дуная, Садко тилова описать былинный концепт жалоне выполняет обет о постройке церкви по- сти через понятие «гуманности», которую сле спора с Великим Новгородом и т.д. Эти Добрыня якобы проявляет по отношению примеры бессмысленно приводить потому, к Змею, когда заключает с ним мир и станочто открытый последователями В. Я. Проп- вится его «крёстным братцем» [27, с. 236] .

па «закон» инверсии черт мифического ге- В данном случае удивляет неспособроя и его противника, позволял трактовать ность исследователя прочитать аутентичнарушение ритуала положительным героем ный ценностный код сюжета: заключение эпоса как верную примету соблюдения это- мира со Змеёй оценивается эпическим певго самого ритуала в якобы более древней, но цом однозначно негативно, Добрыня назван позднее искажённой версии сюжета. «глупёшеньким». Не миролюбие и «гуманИ всё же ценностные координаты мно- ность» проявляет герой, как это кажется гих былинных мотивов не оставляют, на Б. Н. Путилову, но жестокосердие по отнонаш взгляд, возможности для такого объяс- шению к пленникам Змеи («русским полонения. Что побуждает Илью нарушить доб- нам»), томящимся в её пещерах, а также – ровольно возложенную на себя заповедь не уклонение от богатырской миссии. Сердкровавить сабли в день Святой Пасхи? Он це героя в этом случае не «разгорается», как нарушает обет из сострадания («жалости») должно разгораться «неутерпчивое сердце к людям в осаждённом городе (вместо того, богатырское» .

чтобы радоваться светлому празднику, жи- Традиционная аудитория понимает, что тели города на пасхальной службе в храме герой совершает ошибку, даже преступлеплачут, «каются-причащаются», готовясь к ние, – и будет наказан впоследствии, что и скорой смерти от «тёмной силушки»). Бы- происходит. Кроме того, «гуманность» Доблина показывает высочайшую ценность со- рыни ведёт к тому, что предсказание «свястрадания – подобно тому, как эта ценность тых отцов» о победе героя над Змеёй остаутверждается в евангельском сюжете о Спа- нется неисполненным и будет трактовано сителе, позволившем взалкавшим ученикам как ложное («святые отцы писали – прописобирать колосья в день субботний. «Суббо- салися»), что эпической аудиторией прочита для человека, а не человек для субботы» тывается как «бесчестье» .

(Марк, 2. 23-27) – эти слова Христа выража- Можно предположить, что в рассмоют суть выбора, сделанного эпическим геро- тренном нами случае свобода предметного ем: нарушение «мёртвой» заповеди в данном исследования былинного концепта была случае есть абсолютно значимый элемент скована диктатом инициационной догмы:

содержания былины и не может объяснять- исследователю важно было показать, что ся «инверсией» некогда существовавшего герой и его противник – не враги на самом сюжета, в котором герой успешно соблюдал деле, но лишь партнёры, акторы древнего ритуальный запрет браться за оружие. Фор- ритуала, связанного с проглатыванием и мула Б. Н. Путилова о том, что «строгое сле- изверганием его участника. Однако сблидование этим правилам … входит в кодекс жение «сюжетных схем» не убедительно ISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель

–  –  –

Как можно видеть, сравнительно-типо- родов. При этом уникальное идейно-худологический метод позволял представителям жественное содержание былин не «вписыинициационной школы выявить и класси- валось» в классификации типовых сюжетфицировать только стандартные узлы бы- ных схем и оставалось за рамками смелых линной композиции, играющие техниче- типологических сопоставлений, которыми скую роль и легко соотносимые с «общими так богаты работы российских эпосоведов местами» фольклорной поэтики разных на- 1970-х годов и начала 1980-х .

Примечания 1. Аверинцев С. С.  Поэтика ранневизантийской литературы. Москва : Coda, 1997. 343 с .

2. Адрианова-Перетц В. П.  Древнерусская литература и фольклор / АН СССР. Институт русской литературы (Пушкинский дом). Ленинград : Наука. Ленингр. отделение, 1974. 171 с .

3. Аникин В. П.  Как распутать путы // Вопросы литературы. 1964. № 6. C. 128–131 .

4. Аникин В. П.  Русский богатырский эпос : пособие для учителя. Москва : Просвещение, 1964. 191 с .

5. Балашов Д. В.  Из истории русского былинного эпоса («Потык» и «Микула Селянинович») // Русский фольклор. Том. XV. Социальный протест в народной поэзии. Ленинград : Наука, 1975. С. 26–54 .

6. Бахтин М. М.  Эпос и роман (О методологии исследования романа) // Вопросы литературы и эстетики. Москва : Художественная литература, 1975. С. 447–483 .

7. Бахтин М. М.  Эстетика словесного творчества / примечания С. С. Аверинцева, С. Г. Бочарова .

Москва : Искусство, 1979. 423 с .

8. Блажес В. В.  Содержательность художественной формы русского былевого эпоса : учебное пособие по спецкурсу для студентов филологических факультетов / МВ и ССО РСФСР. Уральский государственный университет имени А. М. Горького. Свердловск : Уральский университет, 1977. 80 с .

9. Богатырев П. Г.  Некоторые задачи сравнительного изучения эпоса славянских народов // Исследование по славянскому литературоведению и фольклористике : Доклады советских учёных на IV Международном съезде славистов / Академия наук СССР. Советский комитет славистов ;

ред. канд. филол. наук А. Н. Робинсон. Москва : Изд-во Академии наук СССР, 1960. С. 211–251 .

10. Бонч-Бруевич В. Д.  В. И. Ленин об устном народном творчестве // Советская этнография. 1954. № 4 .

С. 117–131 .

11. Былина, якобы записанная «со слов крестьянина» И. А. Ядовиным и сообщенная в редакцию «Москвитянина» учителем из Шенкурского уезда Никифором Борисовым // Москвитянин. 1843 .

Часть 6, 11. С. 7–16 .

12. Гацак В. М.  Эпический певец и его текст // Текстологическое изучение эпоса. Москва : Наука, 1971 .

С. 7–46 .

13. Иванов Вяч. Вс., Топоров В. Н.  Исследования в области славянских древностей. Лексические и фразеологические вопросы реконструкции текстов. Москва : Наука, 1974. 342 с .

14. Игнатов В. И.  Мировоззрение русского народа в эпических произведениях начала XVII века .

Ростов на Дону : Изд-во Ростовского университета, 1970. 154 с .

15. Кафедра русского устного народного творчества: история и сотрудники. Публикация на сайте филологического факультета МГУ. [Электронный ресурс]. URL.: http://www.philol.msu.ru/~folk/ old/hist&sotr/f1.htm 16. Конкка У. С.  «Финская школа» о сказке // Вопросы литературы и народного творчества. Труды Карельского филиала АН СССР. Вып. XX: Вопросы литературы и народного творчества. Петрозаводск : Госиздат Карельской АССР, 1959. С. 3–29 .

17. Кравцов Н. И., Лазутин С. Г.  Русское устное народное творчество : учебник для филологических специальностей университетов. 2-е издание, испр. и доп. Москва : Высшая школа, 1983. 448 с .

18. Лифшиц М. А.  Мифология древняя и современная. Античный мир. Мифология и эстетическое воспитание // Собрание сочинений : в 3 томах. Москва : Изобразительное искусство, 1984-. Том I .

1984. С. 61–91 .

19. Мачинский Д. А.  «Дунай» русского фольклора на фоне восточнославянской истории и мифологии // Русский Север : Проблемы этнографии и фольклора : [сборник статей] / АН СССР, Институт Теория культуры этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая ; [отв. ред. К. В. Чистов, Т. А. Бернштам]. Ленинград :

Наука : Ленинградское отд-ние, 1981. С. 156 .

20. Мелетинский Е. М.  Поэтика мифа / [Академия наук СССР, Институт мировой литературы имени А. М. Горького]. Москва : Наука, 1976. 407 с. (Исследования по фольклору и мифологии Востока) 21. Миллер О. Ф.  Илья Муромец и богатырство киевское : Сравнительно-критические наблюдения над слоевым составом народного русского эпоса. Санкт-Петербург : тип. Н.Н. Михайлова, 1869. 895 с .

22. Миронов А. С.  Авторские «былины» Л. Н. Толстого как определяющий фактор искажённой рецепции эпоса в российском эпосоведении, педагогике, искусстве конца XIX – начала XX в. // Вестник РГГУ. 2018 .

23. Неклюдов С. Ю.  О функционально-семантической природе знака в повествовательном фольклоре // Семиотика и художественное творчество : [сборник статей] / АН СССР, Институт мировой литературы имени А. М. Горького, Венгерская академия наук, Институт литературоведения ;

[ред. коллегия: Ю. Я. Барабаш (отв. ред.) и др.]. Москва : Наука, 1977 .

24. Песни, собранные П. Н. Рыбниковым : [Ч. 1–4] / [сост.] П. Н. Рыбников ; [изд., авт. предисл.] П. Безсонов, Д. Хомяков. Москва : Типография А. Семена, 1861–1867. Часть 1: Народные былины, старины и побывальщины : собственность собирателя. 1861. 524 с .

25. Померанцева Э. В.  Народные верования и устное народное поэтическое творчество // Фольклор и этнография : [сборник статей] / отв. ред. д-р филол. наук Б. Н. Путилов] ; АН СССР. Институт этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая. Ленинград : Наука. Ленинградское отд-ние, 1970 .

С. 158–168 .

26. Путилов Б. Н.  История одной сюжетной загадки (былина о Михайле Казарине) // Вопросы фольклора : [сборник статей] : [посвящён памяти М. К. Азадовского] / Томский государственный педагогический институт ; [ред. доц. Я. Р. Кошелев]. Томск : Изд-во Томского университета, 1965 .

С. 9–21 .

27. Путилов Б. Н.  Методология сравнительно-исторического изучения фольклора / Академия наук СССР, Институт этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая. Ленинград : Наука, Ленинградское отд-ние, 1976. 242 с .

28. Путилов Б. Н.  Об эпическом подтексте (на материале былин и юнацких песен) // Славянский фольклор : [сборник статей] / [отв. ред. Б. Н. Путилов и В. К. Соколова]; АН СССР. Институт этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая. Москва : Наука, 1972. С. 3–17 .

29. Путилов Б. Н.  Сюжетная замкнутость и второй сюжетный план в славянском эпосе // Славянский и балканский фольклор : [сборник статей] / АН СССР, Институт славяноведения и балканистики. Москва : Наука, 1971. С. 75–94 .

30. Путилов Б. Н.  Эпос и обряд // Фольклор и этнография. Обряды и обрядовый фольклор / отв. ред .

Б. Н. Путилов ; АН СССР. Институт этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая. Ленинград :

Наука. Ленингр. отд-ние, 1974. С. 7–81 .

31. Путилов Б. Н.  Экскурсы в теорию и историю славянского эпоса = Essays on the Theory and History of the Slavic Epos. Санкт-Петербург : Петербургское востоковедение, 1999. 288 с .

32. Русское народное поэтическое творчество : пособие для вузов / под общ. ред. проф. П. Г. Богатырева. 2-е издание, доп. и испр. Москва : Учпедгиз, 1956. 620 с .

33. Рыбаков Б. А., Новикова А. М.  Былины // Русское народное поэтическое творчество : учебное пособие / под ред. А. М. Новиковой. 2-е издание. Москва : Высшая школа, 1978. С. 198–199 .

34.  Садков корабль стал на море //  Новгородские былины /  Изд.  подгот. [и  статью написали] Ю. И. Смирнов и В. Г. Смолицкий. Москва : Наука, 1978. С. 212–217. (Литературные памятники) .

35. Смирнов Ю. И.  Славянские эпические традиции: Проблемы эволюции / АН СССР. Институт славяноведения и балканистики. Москва : Наука, 1974. 263 с .

36. Смолицкий В. Г.  Былина о Дунае // Славянский фольклор и историческая действительность :

сборник статей / отв. ред. А. М. Астахова и др. ; Академия наук СССР. Институт этнографии имени Н. Н. Миклухо-Маклая. Институт русской литературы. Москва : Наука, 1965. С. 109–131 .

37. Успенский Б. А.  Филологические разыскания в области славянских древностей : (Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского). Москва : Изд-во МГУ, 1982. 245 с .

ISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель 38. Чердынцев В. В.  Черты первобытно-общинного строя в былинах // Где, когда и как возникла былина? : Посмертный сборник. Москва : Эдиториал УРСС, 1998. С. 22–23 .

39. Черняева Н. Г.  Русские эпические песни Карелии. Петрозаводск : Карелия, 1981. 310 с .

40. Юдин Ю. И.  Героические былины. (Поэтическое искусство). Москва : Наука, 1975 .

References 1. Averintsev S. S.  Poetika rannevizantiyskoy literatury [Poetics of the early Byzantine literature]. Moscow, Publishing house “Coda”, 1997. 343 p. (In Russian) 2. Adrianova-Peretts V. P.  Drevnerusskaya literatura i fol’klor [Old Russian literature and folklore]. Leningrad, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1974. 171 p. (In Russian) 3. Anikin V. P.  Kak rasputat’ puty [How to untangle a bundle]. Voprosy literatury [The problems of literature] .

1964, no. 6, pp. 128–131. (In Russian) 4. Anikin V. P.  Russky bogatyrsky epos [Russian heroic epic]. Moscow, Publishing House “Prosveshchenie”, 1964. 191 p. (In Russian) 5.  Balashov  D. V.    Iz istorii russkogo bylinnogo eposa (“Potyk” i “Mikula Selyaninovich”) [From the history of the Russian epic epic (“The Potyk” and “Mikula Selyaninovich”)]. In: Russkiy fol’klor .

Tom XV. Sotsial’nyy protest v narodnoy poezii [Russian folklore. Vol. XV Social protest in folk poetry] .

Leningrad, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1975. Pp. 26–54. (In Russian) 6. Bakhtin M. M.  Epos i roman (O metodologii issledovaniya romana) [Epos and novel (On the methodology of the study of the novel)]. Voprosy literatury i estetiki [The ptoblems of literature and aesthetics]. Moscow, Publishing house “Imaginative literature”, 1975. Pp. 447–483. (In Russian) 7. Bakhtin M. M.  Estetika slovesnogo tvorchestva [Aesthetics of verbal creativity]. Moscow, Art Publishing House, 1979. 423 p. (In Russian) 8.  Blazhes  V. V.    Soderzhatel’nost’ khudozhestvennoy formy russkogo bylevogo eposa [Content of the artistic form of the Russian epic]. Sverdlovsk, Publishing house of the Ural State University, 1977. 80 p .

(In Russian) 9. Bogatyrev P. G.  Nekotorye zadachi sravnitel’nogo izucheniya eposa slavyanskikh narodov [Some tasks of comparative study of the epos of Slavic peoples]. In: Robinson A. N., ed. Issledovanie po slavyanskomu literaturovedeniyu i fol’kloristike. Doklady sovetskikh uchenykh na IV Mezhdunarodnom s”yezde slavistov [Study on Slavic Literary Studies and Folklore Studies. Reports of Soviet Scientists at the IV International Congress of Slavists]. Moscow, Publishing house of the Academy of Sciences of the USSR, 1960. Pp. 211– 251. (In Russian) 10. Bonch-Bruevich V. D.  V. I. Lenin ob ustnom narodnom tvorchestve [V. I. Lenin about oral folk art] .

Sovetskaya etnografiya [Soviet ethnography]. 1954, no. 4, pp. 117–131. (In Russian) 11.  Bylina, yakoby zapisannaya “so slov krest’yanina” I. A. Yadovinym i soobshchennaya v redaktsiyu “Moskvityanina” uchitelem iz Shenkurskogo uyezda Nikiforom Borisovym [Bylina, allegedly recorded “according to a peasant” by I. A. Yadovin and reported to the editor of “Moskvityanin” by a teacher from Shenkursky district Nikifor Borisov]. Moskvityanin. 1843, part 6, 11. Pp. 7–16. (In Russian) 12. Gatsak V. M.  Epicheskiy pevets i yego tekst [Epic singer and his text]. In: Tekstologicheskoe izucheniye eposa [Textual study of the epos]. Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1971. Pp. 7–46. (In Russian) 13.  Ivanov  Vyach. Vs., Toporov  V. N.    Issledovaniya v oblasti slavyanskikh drevnostey. Leksicheskie i frazeologicheskie voprosy rekonstruktsii tekstov [Research in the field of Slavic antiquities. Lexical and phraseological issues of text reconstruction]. Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1974. 342 p .

(In Russian) 14. Ignatov V. I.  Mirovozzrenie russkogo naroda v epicheskikh proizvedeniyakh nachala XVII veka [World view of the Russian people in the epic works of the beginning of the XVII century]. Rostov, Publishing house of the Rostov State University, 1970. 154 p. (In Russian) 15.  Kafedra russkogo ustnogo narodnogo tvorchestva: istoriya i sotrudniki. Publikatsiya na sayte filologicheskogo fakul’teta MGU [Department of Russian folklore: history and staff. Publication on the website of the Philological Faculty of Moscow State University]. Available at: http://www.philol.msu .

ru/~folk/old/hist&sotr/f1.htm (In Russian)

Теория культуры

16. Konkka U. S.  “Finskaya shkola” o skazke [“Finnish School” about a fairy tale]. In: Voprosy literatury i narodnogo tvorchestva. Trudy Karel’skogo filiala AN SSSR. Vypusk XX: Voprosy literatury i narodnogo tvorchestva [Questions of literature and folk art. Proceedings of the Karelian branch of the USSR Academy of Sciences. Issue XX: Questions of literature and folk art]. Petrozavodsk, State Publishing house of the Karelian ASSR, 1959. Pp. 3–29. (In Russian) 17. Kravtsov N. I., Lazutin S. G.  Russkoe ustnoe narodnoe tvorchestvo [Russian oral folk art]. 2nd edition .

Moscow, Vysshaya Shkola Publishers, 1983. 448 p. (In Russian) 18. Lifshits M. A.  Mifologiya drevnyaya i sovremennaya. Antichnyy mir. Mifologiya i esteticheskoe vospitanie [Mythology is ancient and modern. Antique world. Mythology and aesthetic education]. Sobranie sochineniy, v3 tomakh, tom 1 [Collection works, in 3 vol., vol. 1]. Moscow, Fine Art Publishing House,

1984. Pp. 61–91. (In Russian) 19. Machinsky D. A.  “Dunay” russkogo fol’klora na fone vostochnoslavyanskoy istorii i mifologii [“Danube” of Russian folklore against the background of Eastern Slavic history and mythology]. In: Chistov K. V.,

Bernshtam T. A., eds. Russkiy Sever: Problemy etnografii i fol’klora. Sbornik statey [Russian North:

Problems of Ethnography and Folklore. A collection of articles]. Leningrad, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1981. P. 156. (In Russian) 20. Meletinsky E. M.  Poetika mifa [Poetics of Myth]. Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1976. 407 p .

(In Russian) 21. Miller O. F.  Il’ya Muromets i bogatyrstvo kiyevskoe: Sravnitel’no-kriticheskie nablyudeniya nad sloevym sostavom narodnogo russkogo eposa [Ilya Muromets and the Kiev Bogatyrdom: Comparative Critical Observations on the Layered Composition of the Popular Russian Epos]. St. Petersburg, 1869. 895 p .

(In Russian) 22. Mironov A. S.  Avtorskie “byliny” L. N. Tolstogo kak opredelyayushchiy faktor iskazhonnoy retseptsii eposa v rossiyskom eposovedenii, pedagogike, iskusstve kontsa XIX – nachala XX veka [The author’s “epics” of L. N. Tolstoy as the determining factor of the distorted reception of the epos in Russian epic studies, pedagogy, and art of the late XIX – early XX century]. RSUH/RGGU Bulletin. 2018. (In Russian) 23. Neklyudov S. Yu.  O funktsional’no-semanticheskoy prirode znaka v povestvovatel’nom fol’klore [On the functional and semantic nature of the sign in narrative folklore]. In: Barabash Yu. Ya.,etc. ed.  Semiotika i khudozhestvennoe tvorchestvo. Sbornik statey [Semiotics and artistic creativity. A collection of articles] .

Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1977. (In Russian) 24. Rybnikov P. N., comp.  Pesni, sobrannye P. N. Rybnikovym. V4 chastyakh. Chast’ 1. Narodnye byliny, stariny i pobyval’shchiny: sobstvennost’ sobiratelya [Songs collected by P. N. Rybnikov. In 4 parts. Part 1. Folk epic, antiquities and pastor: the property of the collector]. Moscow, Typography of the A. Semen, 1861. 524 p .

(In Russian) 25. Pomerantseva E. V.  Narodnye verovaniya i ustnoye narodnoe poeticheskoe tvorchestvo [Folk beliefs and oral folk poetry]. In: Putilov B. N., ed.  Fol’klor i etnografiya. Sbornik statey [Folklore and ethnography .

A collection of articles]. Leningrad, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1970. Pp. 158–168. (In Russian) 26. Putilov B. N.  Istoriya odnoy syuzhetnoy zagadki (bylina o Mikhayle Kazarine) [The Story of a Story Puzzle (epic about Mikhail Kazarin)]. In: Koshelev Ya. R., ed.  Voprosy fol’klora. Sbornik statey [Folklore problems. A collection of articles]. Tomsk, Publishing house of the Tomsk State University, 1965. Pp. 9–21 .

(In Russian) 27. Putilov B. N.  Metodologiya sravnitel’no-istoricheskogo izucheniya fol’klora [Methodology of comparative historical study of folklore]. Leningrad, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1976. 242 p. (In Russian) 28. Putilov B. N.  Ob epicheskom podtekste (na materiale bylin i yunatskikh pesen) [On the epic subtext (on the material of epic and youthful songs)]. In: Putilov B. N., Sokolova V. K., eds.  Slavyansky fol’klor .

Sbornik statey [Slavic folklore. A collection of articles]. Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1972 .

Pp. 3–17. (In Russian) 29.  Putilov  B. N.    Syuzhetnaya zamknutost’ i vtoroy syuzhetnyy plan v slavyanskom epose [The plot isolation and the second plot plan in the Slavic epic]. In: Slavyanskiy i balkanskiy fol’klor. Sbornik statey [Slavic and Balkan folklore. A collection of articles]. Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1971 .

Pp. 75–94. (In Russian) ISSN 1997-0803 Вестник МГУКИ 2019 2 (88)март–апрель 30. Putilov B. N.  Epos i obryad [Epos and Rite]. In: Putilov B. N., ed.  Fol’klor i etnografiya. Obryady i obryadovyy fol’klor [Folklore and ethnography. Rites and ritual folklore]. Leningrad, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1974. Pp. 7–81. (In Russian) 31. Putilov B. N.  Essays on the Theory and History of the Slavic Epos. St. Petersburg, Published by Center “Petersburg Oriental Studies”, 1999. 288 p. (In Russian) 32. Bogatyrev P. G., ed.  Russkoe narodnoe poeticheskoe tvorchestvo [Russian folk poetry]. 2nd edition. Moscow, 1956. 620 p. (In Russian) 33. Rybakov B. A., Novikova A. M.  Byliny. In: Novikova A. M., ed.  Russkoe narodnoe poeticheskoe tvorchestvo [Russian folk poetry]. Moscow, Vysshaya Shkola Publishers, 1978. Pp. 198–199. (In Russian) 34. Sadkov korabl’ stal na more [Sadko’ ship became the sea]. In: Smirnov Yu. I., Smolitsky V. G., comp .

Novgorodskie byliny [Novgorod epics]. Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1978. Pp. 212–217 .

(In Russian) 35. Smirnov Yu. I.  Slavyanskie epicheskie traditsii: Problemy evolyutsii [Slavic Epic Traditions: Problems of Evolution]. Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1977. 263 p. (In Russian) 36. Smolitsky V. G.  Bylina o Dunaye [Bylina about the Danube]. In: Astakhova A. M., ed.  Slavyanskiy fol’klor i istoricheskaya deystvitel’nost’. Sbornik statey [Slavic folklore and historical reality. A collection of articles] .

Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1965. Pp. 109–131. (In Russian) 37. Uspensky B. A.  Filologicheskie razyskaniya v oblasti slavyanskikh drevnostey (Relikty yazychestva v vostochnoslavyanskom kul’te Nikolaya Mirlikiyskogo) [Philological investigations in the field of Slavic antiquities (Relics of paganism in the East Slavic cult of St. Nicholas the Wonderworker)]. Moscow, Publishing house of Lomonosov Moscow State University, 1982. 245 p. (In Russian) 38. Cherdyntsev V. V.  Cherty pervobytno-obshchinnogo stroya v bylinakh [Traits of the primitive communal system in epic]. Gde, kogda i kak voznikla bylina? Posmertnyy sbornik [Where, when and how did the epic come about? Posthumous collection]. Moscow, Editorial URSS, 1998. Pp. 22–23. (In Russian) 39. Cherdyntsev V. V.  Russkie epicheskie pesni Karelii [Russian epic songs of Karelia]. Petrozavodsk, 1981. 310 p .

(In Russian) 40.  Yudin  Yu. I.    Geroicheskie byliny. (Poeticheskoe iskusstvo) [Heroic epics. (Poetic art)]. Moscow, Akademizdatcenter “Nauka” RAS, 1975. (In Russian)




Похожие работы:

«РУССКИЙ МУЗЕЙ Владимир БЕКЛЕМИШЕВ1861–1919 К 150-летию со дня рож дения Директор Русского музея Русский музей благодарит за помощь Владимир Гусев в осуществлении проекта Научный руководитель © ФГУК "Всероссийское художественное объединение „Государственная Евгения Петрова Третьяковская галерея“" © ФГУК "Вс...»

«Картотека проблемных ситуаций с использованием кейс технологий Картотека проблемных ситуаций. Образовательная область Физическое развитие Учебная ситуация: физкультурное занятие путешествие с преодолением препятствий Неизвестное Противоречие Потребность Тип (мотив) пробл...»

«Предмет: Музыка, введение новых знаний. Тема: Музыка Японии. Вид урока: Урок-путешествие. Продолжительность: 1 урок, 45 минут. Класс: 4 класс Технологии: Развивающее обучение; Обучение в сотрудничестве; Зд...»

«Сеть заведений стритфуда TO-GO формат VЛАVАШЕ VЛАVАШЕ предлагает блюда TO-GO формата, который так и называется – VЛАVАШЕ. Это значит, что вы можете перекусить не только у нас, но и взять VЛАVАШЕ с собой и пообедать в парке. Наш продукт уже является стритфудом – даже не просто уличной едой, а не...»

«Муниципальное казнное общеобразовательное учреждение "Средняя общеобразовательная школа №7" Публичный отчет директора МКОУ СОШ №7 Мусаевой Н.Н. перед родительской общественностью с. Я...»

«КЕБИНА Наталья Анатольевна СМЫСЛООБРАЗУЮЩИЕ ОСНОВЫ ФОРМИРОВАНИЯ И САМОРЕАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ Специальность 09. 00.11 социальная философия АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени доктора философски...»

«Ученые записки УО ВГАВМ, т. 54, вып. 2, 2018 г. растения горчицы белой сбор энергии оказался минимальным. В посевах гороха с горчицей белой он составил 3,5-3,6 ГДж/га, а с викой посевной не превысил 2,5 ГДж/га. Агрофитоценозы на основе зернобобовых культур и рапса я...»

«Выставка "Китай Китай" Художники Ай Вэйвэй Ай Вэйвэй родился в 1957 году в Бейджине. Ведущий китайский художник, работающий в жанрах скульптуры, инсталляции, фото, видео. Кроме того, Ай Вэйвэй занимается кураторской деятельностью, является социальным, политическим и культурным кр...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.