WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:     | 1 ||

««Арнольд»: 1992 Аннотация Арнольд Шварценеггер. Человек-легенда нашего времени. Он не только побил все рекорды в культуризме и покорил Голливуд, но и стал примером ...»

-- [ Страница 2 ] --

Затем в резком контрасте следуют сцены городских окраин – Лу Ферриньо завтракает с семьей. Смысл ясен – в то время, как Арнольд торжествует на вершине, бедный Ферриньо завтракает в Бруклине. Мы уже слышали историю о том, как Арнольд в десятилетнем возрасте планировал уехать в Америку. Теперь мы видим малоизвестного небогатого Лу, который в двадцать четыре года все еще живет со своим родителями. Мы видим Лу еще ребенком. Его отец Матти с преувеличенным пафосом рассказывает о том, как он водил сына на первые публичные выступления Арнольда в Америке, а затем пошел с ним за кулисы. Лу просто очаровал Арнольда, который в это время пытался завоевать титул «Мистер Олимпия». Матти Ферриньо, бывший полицейский, занимается делом, которое – по мнению любого, кто видел начало фильма, – совершенно бесперспективно. Для того чтобы подчеркнуть это, фильм показывает Арнольда – воплощение здоровья и торжества – выходящим из моря. Затем он ложится на песок и делает вид, что дремлет, пока другой культурист сообщает ему о своем желании отправиться в Нью-Йорк навестить Лу. Хочет ли Арнольд ему что-нибудь передать?

Улыбаясь, Арнольд просит передать Лу и его отцу привет и наилучшие пожелания и мимоходом упоминает, что Ферриньо нуждается в помощи. После этого он подмигивает, по-доброму и в то же время насмешливо, так, что зритель сразу оказывается на его стороне .

Один за другим следуют кадры, в которых Лу накачивает мышцы, и изнывает под тяжестью тренировок, а Арнольд занимается с изяществом, перенося нагрузки спокойно, как хорошо смазанная машина. Затем снова на экране Лу и его отец, которые все больше впадают в отчаяние по мере приближения конкурса «Мистер Олимпия». И снова Арнольд в спортзале Голда. Он механически жует жвачку. Затем объясняет тактику своих тренировок, особо Венди Лей: «Арнольд»

подчеркивая выносливость и твердость в достижении цели, и добавляет, что даже когда он без сил роняет штангу, все равно не прекращает занятий. К этому моменту для зрителя становится ясным образ Арнольда – сексуально привлекательного, не гомосексуалиста, уверенного в себе, мужественного и преданного своему делу и своим начинающим друзьям. В этой части фильма на экране появляется Франко, причем последовательность кадров будит воспоминания о выступлениях цирковых силачей другой, докультуристской эры: Франко поднимает машину, надувает пластиковую бутылку до тех пор, пока она не лопается и проделывает другие вещи .

Следующий кадр – Арнольд помогает Франко тренироваться .

Действие перемещается в Южную Африку. У Арнольда берет интервью женщина-репортер, которая деликатно просит его рассказать, какой он представляет себе идеальную женщину. Арнольд отвечает, что ему нравятся все самостоятельные женщины, обладающие шармом. Затем в эпизоде возле бассейна Арнольд рассказывает о «подначке», которую подставил «сильному Майку», мюнхенскому культуристу, посоветовав ему кричать во время выступления. Когда Арнольд рассказывает эту историю, он чарующе забавен, привлекательно хитер и по-смешному обаятелен. Просто невозможно не любить его. В день конкурса Арнольд завтракает за одним столом с Ферриньо. Он ненавязчиво покровительствует всей семье. Арнольд сочувствует Лу. Он считает, что время проведения конкурса выбрано неудачно, так как Лу нужен по крайне мере месяц, чтобы войти в форму, и может случиться, что ему придется уйти из спорта, так и не став «Мистером Олимпия». С сияющей улыбкой Арнольд рассказывает, что уже сообщил своей матери приятную новость – титул «Мистер Олимпия» им завоеван .





Его обаяние захватывает. Арнольд после присуждения титула «Мистер Олимпия». Фильм показывает счастливого до экстаза культуриста, одетого в майку с надписью «Арнольд – номер первый». Фильм «Качая железо» вновь и вновь вдалбливает зрителю представление о подавляющем превосходстве Арнольда. В финальной сцене в автобусе, направляющемся в аэропорт, Арнольд щедро обещает Лу, что теперь, после победы, он придет к нему в гости отведать спагетти, тефтелей и штруделя, чтобы познакомиться с благословения матери Лу с его сестрой. Пришедший в полное замешательство Лу улыбается, он благодарен Арнольду за внимание. Публика, однако, понимает смысл завершающего удара Арнольда – он не удовлетворен тем, что полностью подавил самого Лу, следующим пунктом в программе культуриста – его сестра. Зрители влюбились в Арнольда. А вскоре влюбилась и вся Америка .

Он был обаятельным чемпионом, жестким победителем и, сверх всего, симпатичной пародией на злодея, который не только соблазняет свои жертвы, но и приводит в восхищение зрителей .

Всего лишь через несколько дней после выхода фильма «Качая железо» Джимми Картер принес присягу, вступая на пост президента США. Вместе с ним пришла эпоха более мягкой, доброй и пуританской Америки. По крайней мере в теории. Интересно, однако, что средства массовой информации не подняли на щит новую полурелигиозную эру Картера, а вместо этого создали культ героя – сначала из Шварценеггера, который провозгласил приоритет собственных амбиций, а затем из некоего Джей Р. Юинга. Премьера «Далласа» прошла 2 апреля 1978 года, через год и три месяца после того, как выход фильма «Качая железо» поставил Арнольда в центр внимания американской публики, как обожаемого хулигана и безжалостного победителя .

В каком-то смысле Арнольд, благодаря фильму, а потом и своим появлением на телевидении проложил дорогу Джей Р. Юингу. Через одиннадцать лет после выхода на экран первой серии «Далласа» актер Ларри Хогман, который играл Юинга, написал, что этот выдуманный персонаж стал моделью поведения для многих американцев. «Он понимает, что не существует нерушимых правил, что вокруг джунгли, и что слабые обречены на гибель». Джей Р. не занимается коррупцией; во всяком случае, то, что он делает, называется не более как стремлением «добиться поставленной цели». Джей Р. устанавливает собственные законы, главное – чтобы они работали, и они обычно работают. И мужчины, и женщины одинаково восхищались силой Джей Р., его способностью выйти сухим из любых ситуаций. «Джей Р., – по словам Хогмана, – человек, которому вся Америка втайне хочет подражать». Похоже, что-то же самое случилось и с Арнольдом Шварценеггером, и потому кинокритики полюбили его .

Ник Кон в журнале «Нью-Йорк» писал: «Шварценеггер освещает фильм, как неоновая лампа, каждый раз, когда он появляется на экране. Его физическая мощь уравновешивается юмором, всепроникающим обаянием и той же смесью сладкого и горького, забавной наглости и Венди Лей: «Арнольд»

забавной невинности, которой когда-то обладал Мохаммед Али». Газета «Сохо уикли»

отмечала: «Арнольд Шварценеггер обладает обаянием и умом, которые смешаны с какой-то роковой наглостью. Этому сочетанию противостоять невозможно». Ричард Шикель из журнала «Тайм» объявил, что если фильм приобретет популярность, то Арнольд станет «довольно влиятельной фигурой для средств массовой информации» и добавил: «Холодный, хитрый, по-мальчишески обаятельный, он излучает ту легкую уверенность в себе, которая свойственна людям, не сомневающимся с самого рождений, что они станут звездой в той или иной сфере… У Арнольда есть дар, который невозможно приобрести независимо от того, сколько спортсмен тренируется или сколько репетирует свою роль. Он все впитывает в себя, как губка. Это высший дар, какая-то магическая сила, которая заставляет его соперников отступать, а судей – выставлять наивысшие оценки». 19 февраля, когда фильм должен был пойти на экранах Вашингтона, критик из «Вашингтон пост» Гэри Арнольд предсказал: «Он несет свое феноменально развитое тело с такой легкостью, что все окружающие неизбежно оказываются очарованными… Трудно предвидеть, в каком направлении будет развиваться кинокарьера Шварценеггера. Могло бы быть забавным, если свести вместе под каким-нибудь предлогом его и немощного Вуди Аллена, может быть, в роли непобедимых сердцеедов, чтобы продемонстрировать прямо противоположные стили сексуальной привлекательности» .

Комментарий Гэри Арнольда предвосхитил одну из сюжетных линий блистательного фильма «Близнецы». Для рекламы фильма «Качая железо» был нанят ведущий специалист Нью-Йорка по связям с общественностью Бобби Зарем. Его мастерская кампания, естественно, была построена на прославлении Арнольда. И достигла невиданного успеха. Английский критик Александр Уокер писал: "Главная сенсация этой недели в Нью-Йорке – это Арнольд Шварценеггер. Он повсюду – во всех газетах и журналах, во всех колонках светской хроники .

Ни один ужин не считается удавшимся без новой пикантной детали из его жизни. В общем, если бы Роберт Рэдфорд2 вошел в ту же комнату, где находится Арнольд, ему, очевидно, пришлось бы потом годами подвергаться психоанализу, чтобы восстановить уверенность в себе". Арнольд стал любимцем сливок нью-йоркского общества. Его снимали для программы Си-Би-Эс «Кто есть кто», прославляли в «Элейн», им восхищалась сама Диана Урилэнд, которая сказала об Арнольде: «Очарователен. Он просто очарователен». Наследница «Фиата»

Дельфина Ратацци организовала прием в его честь, на котором были известные актеры Чарли Кэртис, Энди Уорхол, Скавулло, а также будущие тетки Арнольда по линии жены Пэт Лоуфорд и Жаклин Кеннеди-Онассис. Как пишет личный биограф Арнольда, Джекки умоляла дать согласие на то, чтобы стать редактором его следующей книги. Аурелия прилетела из Австрии на премьеру, вооружившись единственной английской фразой «Я мать Арнольда». В общем ничего другого ей и не понадобилось, поскольку судьба улыбалась ее сыну. Арнольд жил в «Парк Лейн Отель», имел в карманах стодолларовые банкноты, а фирмы «Мерседес» и «БМВ»

подарили ему по машине. Австрийская авиакомпания предложила бесплатно доставить Арнольда и пятьдесят его ближайших друзей на горнолыжный курорт. Мальчишка из Таля, который мог позволить себе есть мясо только по воскресеньям, был теперь любимцем Нью-Йорка и ужинал только в знаменитом ресторане «21». Мальчишка, который хотел достичь хоть чего-нибудь, смог получить почти все. Арнольда Шварценеггера, мечты которого воплотились в жизнь, успех опьянял. Он приобрел солидный опыт выступлений по телевидению. На передачу «Сегодня» Барбара Уолтере пригласила только Батлера и Гейнса и была, по слухам, огорчена, когда они привели с собой Арнольда. По словам Джорджа Батлера, Барбара подчеркнуто заявила, что ей совсем не нужен здесь этот «огромный комок мускулов» .

«Мы сели, – продолжал Батлер. – Но она сразу приняла по отношению к Арнольду враждебный тон, задав ему провокационный вопрос: „Вы принимаете стероиды?“ Барбара ожидала, что он будет отрицать все, но Арнольд красноречиво объяснил ей, что чемпион не может полагаться только на стероиды. „Вообще-то, – сказал он, – я от них не отказываюсь“. Затем Арнольд предложил Барбаре взять его за руку. Она схватила ее и с удивлением воскликнула: „Она же 2 Рэдфорд, Роберт (род. 1937) – американский актер, режиссер, продюсер, играл в театре и кино. Главная роль в фильме «Три дня кондора» (1975). – Прим. ред .

Венди Лей: «Арнольд»

совсем мягкая!“ С этого момента Арнольд держал Барбару в руках, он ее приручил. Она почувствовала, что это не феномен, а просто обычный человек. На такой жест способен был только Шварценеггер. Произвольность его реакции была настолько естественной, что Барбара была покорена. Какой-то дар свыше. Именно поэтому он так хорош». Хорошо известная обозревательница Лиз Шмидт тоже не могла противостоять обаянию Арнольда. На обеде с ним она, как и Барбара, потрогала его руку и позднее написала: «Это был один из запоминающихся эпизодов в моей журналистской биографии». Батлер и Гейне гордились новой звездой, которую они помогли создать. Гейне позже признался: «Арнольд – это как вершина Маттерхорн. Мы его не открывали, а просто первыми заметили. Арнольд и так знал, что станет знаменитым. Это было видно по тому, как он ходил, как держал себя. Духовно и интеллектуально это – один из самых восприимчивых людей, каких я только знал». Поклонники Арнольда продолжали преследовать его с невероятным упорством. Однажды во время показательного выступления в Детройте какая-то женщина попросила его снять рубашку. Он согласился, но потребовал от нее сделать то же самое. Женщина с готовностью разделась. Арнольд потом признался: «Я использовал этот ход не однажды, но на этот раз решил, что он станет последним» .

Шварценеггер оставался в центре внимания в течение всей весны 1977 года. В мае он полетел в Вену, где собрался показать «Качая железо» своим друзьям – владельцу спортивного зала Бернарду Циммерманну и его жене Эрике, бывшей «Мисс Австрия», у которой с Арнольдом совпадали дни рождения .

Сначала прокатная компания отказала ему в копии фильма. Но Арнольд умел уговаривать. Он ответил угрозой, что бойкотирует Каннский кинофестиваль, куда должен был приехать на просмотр фильма. И компания не могла устоять. Втроем они устроили праздничный обед в Хауэрмандле (Гринцинг, пригород Вены), заказав вермишелевый суп, венский шницель и штрудель. В венском отеле «Интерконтиненталь» Арнольд выступил членом жюри на конкурсе «Мистер Австрия». Потом был Каннский кинофестиваль, где он заверил кинокритика Александра Уокера: «Роли типа Тарзана не для меня. Понимаете, человек-обезьяна не был по-настоящему мускулистым парнем. В любом случае я предпочитаю фильмы, где эмоции проявляются отнюдь не в перепрыгивании с ветки на ветку, на что способна любая обезьяна» .

К июлю 1977 года успех Арнольда постепенно пошел на закат. Пришло время вернуться к частной жизни. Барбара Аутленд, первая любовь Арнольда, заняла ту часть его души, которая искала материнской любви. Его следующая избранница, Сью Мори, напротив, будила другие инстинкты, удовлетворяла ту сторону характера Арнольда, которой требовался праздник, драма и, конечно, море секса. Теперь, через двенадцать лет после этих событий, Сью красит волосы в рыжий цвет. Она вышла замуж, родила дочь и откровенно рассказывает о прошлом. Мори по-прежнему привлекательна с ее васильковыми глазами и точеной фигурой. Они встретились на пляже в Венис (штат Калифорния), в июле 1977 года. Сью была тогда блондинкой с атлетическим строением тела. В свои 25 лет она обожала роликовые коньки. Это была, по ее словам, «страсть с первого взгляда». Вместе с подружкой Сью смотрела «Качая железо» и мгновенно узнала Арнольда. Специально для него подруги устроили показательное выступление на роликовых коньках, а затем начали отчаянно флиртовать, стараясь привлечь его внимание. С Арнольдом была группа парней. Но на Сью он обратил внимание, хотя и поглядывал на других симпатичных девушек, расположившихся на пляже. В конце концов, Сью задиристо воскликнула: «Арнольд, да ты настоящий потаскун». Он на мгновение опешил, но быстро нашелся: «Я не потаскун, ведь потаскуны – проститутки». «Проститутка продает тело за деньги, а потаскун – это совсем другое», – ответствовала Сью. Решив воспользоваться открывшейся возможностью, Арнольд предложил: «Думаю, нам надо поехать ко мне домой. У меня есть словарь, и мы посмотрим, что это слово означает». Сью отказалась, быстро съездила на роликовых коньках в книжный магазин, взяла словарь и уточнила значение слов .

Вернувшись, она проинформировала Арнольда, что была права. Арнольд восхитился, спросил ее телефон и записал в маленькую книжечку. Она заметила, что рядом с ее именем он написал «роликовые коньки». В разгар их интимных отношений он снова показал ей эту записную книжку. Рядом с каждым именем и номером телефона была заметка типа «большая грудь» или «черные волосы», чтобы потом случайно не перепутать одну женщину с другой. В следующий раз они встретились через четыре или пять дней. Арнольд повел Сью в ресторан «Йестерди» в Венди Лей: «Арнольд»

Вествуде. Впоследствии она обнаружила, что в ресторане работала официантка – последнее увлечение Арнольда. Таков был обычный прием Шварценеггера – ухаживать за новой подружкой на глазах у предыдущей. И Сью испытала это на себе. «Наши отношения были заполнены всепоглощающей страстью», – рассказывает Сью, признаваясь, что Арнольд оказался потрясающим любовником, умеющим попеременно быть и жестоким, и нежным. Сью окунулась в эту связь с головой. Дочь адвоката из Беверли-Хиллз, она не была классической американской девушкой, как Барбара, но зато оказалась более страстной и менее покорной .

Арнольд, однако, быстро привел ее в чувство. В дни их знакомства Сью работала в салоне «Уидал Сассун». Арнольд сказал ей, что ему нужна женщина, которая вся посвятит себя его карьере и не станет заниматься собственными делами. Он нашел ей место в «Палм Салон» в Венис, расположенном рядом со спортзалом Голда, в котором Арнольд тренировался .

Физически крепкая, Сью много тренировалась, занималась бегом и продолжала кататься на роликовых коньках. Она любила танцевать – тем более что во время танцев Арнольд становился мягким и добрым ребенком. Их отношения складывались спокойно, доставляя радость и счастье. Ничего не зная о семейном воспитании Арнольда и о политических взглядах его отца, Сью однажды упомянула, что она наполовину еврейка: мать приняла веру ее отца .

Реакция Арнольда была мгновенной – он заявил, что сам почетный еврей. Через несколько дней после знакомства с Арнольдом Сью поселилась в его квартире на Девятнадцатой улице. Она решила, однако, не оставлять и собственной квартиры, поскольку знала, что Арнольд вскоре уедет в рекламное турне. Перед отъездом он изложил Сью характер их будущих отношений .

Как вспоминает Мори, договоренность состояла в следующем: «Когда он живет в городе, то будет верен мне, и я стану жить у него дома. Мы будем верны друг другу и тогда, когда переберемся в Лос-Анджелес. Ни я, ни он не должны искать приключений на стороне. Но когда Арнольд в отъезде, оба мы вправе делать все, что угодно, и встречаться с кем захочется». На первый взгляд Сью казалась собранной и уверенной в себе. Но, оглядываясь в прошлое, она считает, что Арнольд с его способностью улавливать внутреннее состояние своих близких, а особенно их слабости и уязвимые места, разглядел под внешним непреклонным фасадом ее подлинный характер. Он понял, что на деле она чувствовала себя беззащитной, подавленной его мощью. Арнольд тут же воспользовался этим, правильно рассудив, что Сью согласится на предложение о свободном характере их отношений. В конечном счете, Арнольду даже удалось убедить Сью, что и договоренность-то с ним произошла по ее инициативе. Прежде чем уехать в турне, Арнольд попросил Сью выполнить еще одно условие. Пока он в отъезде, сказал Арнольд, она может встречаться с кем угодно, но только не с культуристами .

Сью, которой не хотелось вообще ни с кем встречаться, кроме Арнольда, согласилась. Однако, как она это говорила, «в порядке самоутверждения» встречалась с другими мужчинами. Для Арнольда это было пыткой. «Его глубоко уязвляло, – рассказывала Сью, – что стоит ему уехать, как кто-то занимает его место. Он сказал мне: „Все женщины, с которыми я встречаюсь, напоминают мне о тебе, они даже похоже выглядят, у них такой же тип фигуры. Но мужчины, с которыми встречаешься ты, не могут походить на меня“. Я подтвердила, что такое действительно невозможно». Самым трудным для Сью был первый шаг. Однако вскоре они с Арнольдом брали читать друг у друга дневники, обсуждали детали прошлых встреч и увлечений, партнеров по сексу, вспоминали даже свои ощущения при посторонних связях.

Сью призналась как-то:

«Это было частью наших отношений, это нас возбуждало. Он что-то рассказывает мне, потом я что-то рассказываю ему. Но когда открывала себя я, он становился просто бешеным». Они не скрывали ничего, общаясь друг с другом. Поэтому Арнольд не чувствовал за собой вины, когда вернулся с теннисного турнира имени Роберта Кеннеди, который проходил в Форест-Хилле 28 августа. Он привез с собой плакат и повесил его на стену в их спальне, а заодно рассказал Сью, что на турнире встретил племянницу Джона Кеннеди – Марию Шрайвер .

Глава 11: Мария Арнольд в эти дни оказался в центре внимания, которого всегда добивался. Никто не испытывал и тени сомнения в том, что он был личностью – звездой кино. Одно упоминание его имени открывало двери на любые светские мероприятия, куда никогда не пускали обычных Венди Лей: «Арнольд»

культуристов. Естественно, что он в полной мере использовал эту ситуацию, и когда руководитель рекламной кампании «Качая железо» Бобби Зарем организовал для него приглашение на теннисный турнир имени Роберта Кеннеди в Форрест Хилле, Арнольд с удовольствием согласился. За этим приглашением последовало еще одно – провести выходные дни с семейством Кеннеди в Хайяннис-Порт. Арнольд целые годы старательно обучался вести себя так, как подобает джентльмену. Он стал в 70-х годах XX века повторением диккенсовского персонажа Пина Пиррина, который занимался самообразованием в ожидании больших перемен .

Теперь Арнольд одевался как выпускник одного из самых престижных университетов Северо-Востока США, с помощью Джо Уэйдера собирал и покупал произведения искусства. Он был уже не деревенским мальчишкой, а устоявшимся, комфортабельно устроившимся в жизни представителем Америки среднего класса, благодаря урокам Барбары Аутленд говорил со своей новой родиной на одном языке и, постоянно стремясь к овладению знаниями, неплохо разбирался в политике. Арнольд не ограничивался культуризмом, он вообще был хорошим спортсменом – занимался плаванием, парусным спортом, водными лыжами и мог соревноваться с лучшими представителями этих видов спорта. И хотя, оказавшись в Хайяннис-Порт, Арнольд утверждал, что испытывает такое чувство, словно вступает в новый, незнакомый мир, на самом деле он за свою жизнь уже подготовился к этим дням. Приглашение пришло сразу от обоих – Марии и ее брата Бобби. Сначала сложилось такое впечатление, что Арнольда просто хотели разыграть. Мария заверила его, что никаких специальных нарядов не потребуется: все будут одеты просто. Он прибыл в усадьбу без галстука и пиджака, тогда как все члены семейств Кеннеди и Шрайверов, одевшись в праздничные наряды, собирались в церковь. Бобби выручил его, одолжив свой костюм. Хотя одежда была с чужого плеча, Арнольд, как он вспоминал позднее, чувствовал себя совершенно свободно и естественно в течение всех трех дней, которые гостил в Хайяннис-Порт. Тедди Кеннеди и Сарджент Шрайвер знали по-немецки, а мать Тедди – Роуз владела им в совершенстве: «Роуз Кеннеди была просто великолепна. Она говорила на прекрасном немецком, поэтому все эти дни разговор шел на моем родном языке. Мы уходили надолго гулять вдвоем, вспоминали Австрию, ее музыку, искусство, оперу, книги, даже историю. Мне все время приходилось лезть из шкуры вон, чтобы не ударить лицом в грязь». Образ хрупкой старой женщины, главы клана Кеннеди, гуляющей с Арнольдом по Хайяннис-Порт, на первый взгляд немного неправдоподобен. Но, если призадуматься, то можно сделать вывод, что Арнольду действительно было легко с Роуз Кеннеди, которая всегда была восприимчива к сильным и амбициозным мужчинам. Муж Роуз, Джо, умер за восемь лет до того, как Арнольд впервые появился в Хайяннис-Порт. Он был американской легендой – мультимиллионер с характером флибустьера и моральными убеждениями разбойника с большой дороги. Джо оставил на семье такой же неизгладимый отпечаток своего характера, как и Густав Шварценеггер в своем доме. И действительно, часто цитируемый принцип Джо – «Нам нужны победители. Проигравшие здесь не требуются.» – очень похож на те идеи, которые Густав вбивал в голову Арнольда. Сам Арнольд однажды признался Деннис Уоррел из журнала «Тайм», что образ Джо Кеннеди произвел на него неизгладимое впечатление. С этим именем было связано много легенд. Однажды, когда в семье активно обсуждался вопрос о том, стоит ли Джону Кеннеди баллотироваться в конгресс, его сестра Юнис спросила Джо, что он об этом думает, на что старик ответил: «Запомни, не имеет значения, что ты представляешь из себя на самом деле, важно, что о тебе думают». Арнольд, который всю жизнь неустанно пропагандировал свой образ, не очень-то напоминавший оригинал, возможно, аплодировал бы такому высказыванию. Казалось невероятным, иронией судьбы, что Шварценеггер – искатель приключений, победитель, авантюрист, Джо Кеннеди сегодняшнего дня, – вошел в жизнь Марии Шрайвер, внучки самого Джо .

Будь она родом с Юга, Мария Шрайвер вполне могла бы послужить прообразом для героини Маргарет Митчелл – Скарлет О'Хара (Главная героиня романа американской писательницы Маргарет Митчелл «Унесенные ветром» – Прим. ред.). Как у настоящей ирландки, у нее упрямые очертания нижней челюсти, зеленые кошачьи глаза, водопад темно-каштановых волос. Несмотря на свое аристократическое происхождение, она обладала борцовским характером и вообще была волевой женщиной, которой суждено самой пробивать дорогу в жизнь. Хотя Марии, которая впитала в себя кровь двух семей – Кеннеди и Шрайверов Венди Лей: «Арнольд»

– не пришлось преодолевать особенно много препятствий, ее брат Бобби не раз говорил: «Если Мария решит чего-нибудь добиться, она этого непременно достигнет. Она страшно упорная» .

Часто говорят, что большинство женщин выходят замуж за мужчин, которые напоминают им отцов. Мария же поступила вопреки этой расхожей мудрости, выйдя замуж за человека, который помимо деда, напоминал ей мать, Юнис Кеннеди-Шрайвер. Юнис родилась в 1921 году. Она очень любила всякие розыгрыши и однажды пришла на бал, который давал ее брат Джон, в костюме беременной монахини. Юнис всегда была полна оптимизма и пользовалась в своей семье репутацией заводилы. Когда она училась в английской школе, то шокировала «добропорядочных» школьниц тем, что играла в хоккей на траве с такой агрессивностью и напором, словно это был американский футбол. Более того, Юнис была настолько упорной, что ее отец, Джо, однажды сказал: «Если бы эта девчонка была парнем, из нее получился бы чертовски хороший политик». Юнис обладает и огромной способностью к сопереживанию, близка со своей сестрой-инвалидом Розмари и каждое лето приглашает 50-60 детей-инвалидов в Тимберлаун – свою летнюю резиденцию, где окружает их любовью и вниманием. Забавно, но, подобно своему будущему зятю, она откладывала выход замуж до последней возможности .

Одно время ее имя связывали с сенатором Джо Маккарти, а потом ее друг Питер Хотчет за обедом в Сент-Регис-отель познакомил ее с Сарджентом Шрайвером. Шрайвер происходил из влиятельной балтиморской семьи, которая разорилась во время «великой депрессии». Он был хорошо образован, учился на стипендию в Йельском университете и работал помощником редактора журнала «Ньюсуик». Он ухаживал за Юнис семь лет, проявив недюжинную настойчивость, но, в конце концов, сдался и начал встречаться с другими женщинами. Как только Юнис услышала, что Шрайвер собирается жениться, она немедленно рванула из Европы обратно в США, объявив одной из своих подруг, что Шрайвер женится только на ней. Они обвенчались в 1953 году, а их единственная дочь Мария родилась 6 ноября 1955 года .

Мария часто рассказывала о своем детстве, подчеркивая влияние, которое оказала на нее мать. И все-таки она не стала типичной Кеннеди. Ее отец постарался самым активным образом повлиять на ее воспитание. Питер Кольер и Дэвид Горовиц приводят в своей книге «Семья Кеннеди» такой эпизод: когда один из детей Шрайвера упал и сразу же получил замечание – «Кеннеди не плачут», Сарджент обнял мальчика и сказал: «Ничего, можешь немного поплакать .

Ты Шрайвер». Однако чаще всего этические правила Юнис никем не оспаривались. Духовное влияние Роуз Кеннеди на ее дочерей было особенно сильно во всем, что касалось Юнис. Ее одноклассницы по школе «Общества Святого Сердца» часто удивлялись религиозному смирению Юнис. Как и мать Арнольда Аурелия, Кеннеди была исключительно религиозной женщиной, и Мария, в отличие от Арнольда, никогда не протестовала против истового католицизма матери. Она молится ежедневно, известна тем, что держит на своем рабочем столе четки из розового дерева и твердо привержена этическим принципам христианства. Свадьба родителей дала здоровый и счастливый пример детям. «Их брак был религиозным союзом, – говорила Мария. – Они ежедневно вступают в общение с Богом. Отец и мать поглощены своей работой, но интересы у них разные. Они постоянно заняты либо делами, либо с детьми, либо с друзьями. Я это наблюдала всю жизнь, и знаю, что тот, кто чего-нибудь добивается, уже не занят ничем другим. Для меня очень важно – все посвятить своей цели». Мария почти так же, как Арнольд, с детства привыкла к духу соревнования и соперничества со сверстниками. Она выросла с четырьмя братьями, и ей приходилось все время доказывать твердость характера и хотя бы минимум своего превосходства. Она вспоминает: «Когда ты единственная девочка в семье, приходится разбиваться в лепешку, чтобы тебя приняли в игру. Обмануть этих ребят невозможно. Если я не могла быть с ними на равных, то меня выгоняли с бейсбольной или футбольной площадки. Плакала ли я? Никогда. Они бы меня прогнали навсегда. Так я воспитала в себе твердость характера». Наследница части состояния, которое оценивается от 35 до 50 миллионов долларов, оставленного Джо Кеннеди своей дочери Юнис, Мария вроде бы выросла в замкнутом, безопасном мире. Но несмотря на попытки родителей оградить ее от окружающих, несчастья, преследующие клан Кеннеди на протяжении всей его истории, омрачили и ее юность. Ей было всего восемь лет и она училась только в третьем классе школы «Общества Святого Сердца» в Вашингтоне, когда убили Джона Кеннеди. Девочке исполнилось двенадцать – и был убит Роберт. Марию часто спрашивали, как она пережила гибель близких Венди Лей: «Арнольд»

родственников и несчастья, которые преследовали ее семью. Она неизменно отмалчивалась .

Когда Линдон Джонсон назначил Сарджента Шрайвера послом во Франции, семья переехала в Париж. Комната Марии выходила на Эйфелеву башню. Шрайверы всегда старались, чтобы Мария не оставалась запертой в позолоченной клетке, поэтому сначала ее послали в парижскую школу, а потом на короткое время в киббуц в Израиле. Однако, в конце концов, она оттуда сбежала. Решив расширить жизненные горизонты Марии, Юнис убедила ее заняться карьерой .

Мария вспоминает: «Когда кто-нибудь хвастался матери своей красивой дочерью, она сразу же спрашивала: а как у нее с мозгами? Мать всегда говорила мне: не думай, что внешность поможет тебе. Потому что ты красива сегодня, а завтра кто-то будет красивее тебя. Обязательно развивай свой ум, ведь, в конечном счете, именно это сделает тебя интересной». В 1972 году, когда Марии исполнилось 16 лет, она вместе с отцом много ездила по стране во время его предвыборной кампании (Сарджент Шрайвер был кандидатом на пост вице-президента у Джорджа Макговерна, кандидата в президенты от демократической партии) .

Во время этой поездки Мария в основном общалась с журналистами. Хотя обычно она была застенчива, с прессой чувствовала себя вполне свободно, отметив, что самыми влиятельными в этом мире являются представители телевидения. Ее отец начал карьеру в журнале «Ньюс уик», ее бабка, Роуз, некоторое время вела телепередачи, а дядя, как известно, стал мастером интервью .

Поэтому Мария после окончания колледжа отнюдь не случайно выбрала тележурналистику профессией своей жизни. Однако все это время Шрайверы охраняли свою принцессу, неотлучно следили за ней и, когда она отправлялась на свидания, требовали возвращения домой до полуночи. Тем не менее она имела двух любовников – одного в школе, другого в колледже .

В Джорджтаунском университете Мария специализировалась по американской истории и написала дипломную работу о первичных выборах Джона Кеннеди в Западной Вирджинии .

Она закончила университет 22 мая 1977 года, всего лишь за три месяца до того, как в ее жизнь вошел Арнольд Шварценеггер. Выходные дни в Хайяннис-Порт прошли удачно .

Арнольд, ставший настоящим американским джентльменом, прошел все испытания с поднятым флагом. Он всегда умел налаживать хорошие отношения со старшим поколением, и поэтому, играя в теннис с Сарджентом Шрайвером, в конце концов, с изяществом проиграл ему. Юнис взяла его с собой кататься на ее двадцатипятифунтовой лодке. Брат Марии Бобби сказал: «Я думаю, ей хотелось проверить твердость характера Арнольда, когда она заставила его проглотить не менее галлона воды». Арнольд смог быстро произвести впечатление на Бобби, тем более что тот видел фильм «Качая железо» и ко времени знакомства уже восхищался его главным героем. Но самое главное, Арнольд покорил Марию. Позже она рассказывала, что, встретив его на семейном теннисном турнире, сразу поняла: это живой человек, а не просто культурист. Тот факт, что Арнольд добился всего самостоятельно, был, по словам Марии, «результатом религиозного и семейного воспитания», которое очень ей импонировало. «Я просто в восторге от людей, – продолжала она, – которые могут преодолеть все препятствия, возникающие на пути к их мечте». Можно только догадываться, какое впечатление на Арнольда произвела Мария. По словам Джорджа Батлера, он понимал огромную разницу между собой, вышедшим из простой семьи, и той семьей, куда входил. Это всегда оказывало на него влияние. И хотя Арнольд, настоящий дипломат, никогда этой темы не касался, но даже святой, родившийся в Тале и вышедший из нищеты, был бы подавлен чистопородным «кеннедиизмом» Марии. То, что он понравился Марии, символизировало для него факт признания американским миром. Но думал он одно, а на публике говорил другое: «Она была полна самых различных амбициозных планов. Я был покорен ее чувством юмора и жизнерадостностью. В одном мгновение я понял, что именно Мария – женщина всей моей жизни, она была так жизнелюбива, так красива. Среди прочих достоинств меня покорило ее стремление к успеху». Вернувшись в Калифорнию, Арнольд рассказал друзьям о своей новой победе. Рик Уэйн вспоминает: «Мы все думали, что он заливает насчет Марии». Впоследствии Арнольда даже обвиняли в том, что он ухаживал за Марией только потому, что она – Кеннеди, с целью улучшить свой имидж, привлечь к себе внимание и удовлетворить собственное честолюбие. Напротив, защитники Арнольда доказывают, что его привлекли к ней собственные качества Марии – красота, жизнерадостность, ум. Помимо всего прочего, с момента их первой встречи она была ему безраздельно верна. Талантливая английская писательница Мюриэл Венди Лей: «Арнольд»

Спарк создала образ эдинбургской учительницы мисс Джин Броуди, девизом которой было:

«Дайте мне девушку в самом впечатлительном возрасте, и она моя на всю жизнь». Как и мисс Броуди, Арнольд умел найти девушек в таком возрасте и привлекать их на свою сторону. И Барбара Аутленд, и Сью Мори, симпатичные, образованные и происходившие из довольно состоятельных семей, были наивными и легко поддавались его влиянию. Мария, хотя с рождения уже обладала огромным состоянием и в двадцать один год с блеском несла на себе отпечаток этого богатства, в глубине души ничем не отличалась от Барбары и Сью. Она была красива, безупречно образована, но, независимо от внешнего бунтарства, столь же впечатлительна. Мария однажды сказала, что Арнольд поразил ее своей индивидуальностью .

Для нее он был единственным и неповторимым, и сразу это понял. Девочка, не желающая отставать от своих братьев, нашла в Арнольде мужчину, который мог победить и Кеннеди, и Шрайверов, причем в выигрыше оставалась она. Он был обаятелен, умен, способен бороться за свои цели и знал, как обращаться с женщиной. Было только одно препятствие – Сью Мори, остававшаяся за три тысячи миль в Калифорнии. Хотя в самом начале их отношений Мария не знала о ней, ей пришлось делить Арнольда с другой женщиной. В этом отношении она была, впрочем, не единственной из клана Кеннеди. И делить Арнольда ей пришлось не раз .

Глава 12: Мария и Сью Итак, в августе 1977 года Мария Шрайвер не знала, по всей вероятности, об отношениях Арнольда с Сью Мори. Сью, напротив, с самого начала была осведомлена о Марии. Арнольд рассказал Сью об их встрече, поведав ей, что его отношения с Марией были платоническими, она молода и «не больше, чем друг» для него. Сью, хорошо знавшая Арнольда, не поверила ему .

Между тем их взаимоотношения не прекратились: Сью проводила время у Арнольда и влияла практически на все стороны его жизни. Временами, однако, она поднимала бунт .

Арнольда было трудно удержать при себе – к нему часто обращались антрепренеры, желавшие заработать на его теле и его имени. Однажды некий бизнесмен предложил присвоить его гамбургеру имя Арнольда. Хотя Шварценеггер не проявил ни малейшего интереса к этой идее, он, тем не менее, согласился отобедать с этим человеком, взяв Сью с собой.

Она вспоминает:

«Арнольд все время поворачивался ко мне и спрашивал: „А ты как думаешь?“ Причем звучало это, как если бы он хотел сказать: „Вот здорово!“ Я понимала, что он собирается отказать этому парню, но не желала подыгрывать ему и не отвечала». Вокруг них постоянно роились собиратели автографов, бизнесмены и культуристы. Однако, когда их натиск ослабевал, Арнольд позволял себе расслабиться. Он катался со Сью на лыжах или стрелял по тарелочкам .

В такие моменты, по словам Сью, Арнольд был к ней очень внимателен. Зная, тем не менее, что он поддерживает связь с несравненной Марией Шрайвер, Сью временами трезвела в оценках, делая следующий вывод: «У него доброе сердце, но он так безмерно амбициозен и безжалостен .

А иногда похож на ребенка». После одного из своих воскресных похождений Арнольд заявился к Сью домой и «осчастливил» ее гонореей. «Я была вне себя от ярости, – вспоминает Сью. – Но Арнольд спокойно сказал: „Слушай, а если бы я заразил тебя насморком – ты тоже пришла бы в ярость? Тебе ведь известно, что я сплю с другими“. Они много путешествовали, но все время в пределах Западного побережья, поскольку Восточное быстро превращалось в заповедную зону Марии Шрайвер. Арнольд приобрел в Орегоне джип и поехал туда с Сью, чтобы забрать его .

По дороге Сью, страстная лыжница, читала „Книгу о лыжах“, и Арнольд, всегда старающийся учиться на слух, попросил Сью почитать ему. Она не удивилась: часто, рекомендуя ему ту или иную книгу, Сью читала ее вслух. Приехала Аурелия, и Арнольд вместе с Сью повезли ее в Палм-Спрингс, а затем – кататься на лыжах на калифорнийский лыжный курорт Мамонтову Гору. Сью и Аурелия, однако, не поладили друг с другом. Пребывание у нас Аурелии, – вспоминала Сью, – тянулась чрезвычайно долго. Она буквально не отходила от Арнольда и все время всучивала мне фотоаппарат, чтобы сфотографировать их вдвоем, а затем показывать карточки своим друзьям в Австрии» .

Вскоре обнаружилось, что кроме фотографий у Аурелии есть еще кое-что, чем она могла бы поразить друзей у себя дома. После того, как Арнольд в сентябре 1977 года приступил в Венди Лей: «Арнольд»

Филадельфии к исполнению обязанностей стажера на телестанции «Кей-Уай-Дабл-ю», его взаимоотношения с Марией начали приобретать все более серьезный характер. И Аурелия, к своему вящему удовольствию, вдруг оказалась в одной компании с Марией при посещении церкви. Рождественские праздники 1977 года Арнольд провел с Сью Мори, неожиданно пригласив ее проведать родителей Барбары Аутлеид. Барбара также была там одна. Со времени ее разрыва с Арнольдом прошло два с половиной года, а она все еще не могла окончательно забыть его. Сью Барбара нравилась, но по-человечески она не могла не испытывать радостного удовлетворения от того, что именно она, а не Барбара, была теперь царствующей королевой в жизни Арнольда. Тем не менее, радость Сью моментально испарилась, как только Арнольд сообщил ей, что Мария приедет в Калифорнию, чтобы встретить с ним Новый год. По сути дела, это означало: «Она приезжает, а ты убирайся прочь». Вместе с тем Арнольд заверил Сью, что Мария, как бы это ни выглядело со стороны, всего лишь его друг и не больше .

Арнольд и Мария встретили Новый год в ресторанчике в Санта-Монике вместе с его бывшим соперником и нынешним другом Фрэнком Зейном и его женой Кристиной .

Рассказывая Сью о ресторане, в котором официанты и официантки поют и танцуют в перерывах между сменой блюд, Арнольд ухитрился изобразить всю вечеринку словно невинный выход в церковь. Сью, хотя и несколько умиротворенная, чувствовала себя, тем не менее, отнюдь не в безопасности .

Она начала подслушивать под дверью, пытаясь уловить обрывки телефонных разговоров, и старалась сохранить счастливое выражение лица, но это было отнюдь не просто. «Изначально способность воспринимать все с юмором, – вспоминала она, – привил мне Арнольд. Затем это стало непременным условием. Когда мне совсем не было смешно, он прямо-таки сходил с ума и говорил тогда: „С тобой скучно“. Он хотел, чтобы его все время развлекали. Я чувствовала себя вынужденной делать это, чтобы сохранить его любовь». На Новый год Шварценеггер, который занимался рекламой книги «Арнольд: воспитание культуриста», вошедшей в десятку лучших бестселлеров «Нью-Йорк Тайме», взял Сью с собой в Денвер, а затем покататься на лыжах – в Эспен. Он первый раз приехал туда, и Сью, хорошо знавшая Эспен, показала ему город. Позже она слышала, как Арнольд делился с Марией по телефону впечатлениями о своей поездке в Эспен, тщательно умалчивая о том, что с ним была Сью. Вскоре Мария стала все чаще выбираться в выходные на Западное побережье. Арнольд не уставал повторять Сью: «Она молода, и я не сплю с ней, она не больше, чем друг». Сью пребывала на Западном побережье, Мария – на Восточном, а Арнольд хотел их обеих. Так что когда Мария приезжала в Лос-Анджелес, он лгал Сью, пытаясь одновременно убедить съехать с его квартиры именно на выходные. Перед друзьями Арнольд не скрывал, однако, свою двойную жизнь. Как это ни покажется странным, но Боб Шрайвер, работавший по совместительству в «Лос-Анджелес Геральд Трибюн», частенько захаживал к Арнольду домой, когда Сью была там. Уверенный в мужской солидарности, Арнольд даже не пытался скрывать от Бобби истинный характер своих взаимоотношений с Сью. Если Мария и спрашивала Бобби об интимных подробностях жизни Арнольда в Калифорнии, весьма вероятно, ее брат хранил верность кодексу чести, присущему семье Кеннеди, поступая так, как и Тедди, скрывший правду от сестры Юнис о похождениях Джека Кеннеди .

Весной 1978 года Сью и Арнольд уже отчаянно ссорились из-за Марии. Во время одной из таких ссор Сью бросила ему ключи, во время другой – выскочила из автомобиля посреди шоссе. Всегда хладнокровный и не забывавший сохранять баланс сил в свою пользу, Арнольд поехал дальше, оставив Сью на трассе .

Временами, однако, Арнольду не хватало хладнокровия. Через девять месяцев после того, как они начали появляться на людях вместе, Арнольд и Сью были уже на грани разрыва, Сью объявила, что уходит от Арнольда. Верная своему слову, она собрала вещи, забросила их в машину и уехала. Проехав несколько кварталов и подумав, что Арнольд остался один, она опомнилась и вернулась назад. И тут Сью убедилась, что Арнольд в самом деле любит ее .

«Когда я вошла в дом, то увидела, что он плачет. Я никогда не видела, чтобы мужчина так горько плакал. Он заливался слезами как младенец. Мы слились в объятьях, крепко прижались друг к другу, и я сказала, что остаюсь». В этот момент она знала, что он любит ее, уязвим и его уязвимость – в боязни быть покинутым .

Венди Лей: «Арнольд»

Двойная игра Арнольда продолжалась до августа 1978-го. Прошел год, после того как он встретил Марию. Ультиматум, однако, был поставлен Сью. Арнольд спровоцировал его. Он объявил Сью, что собирается отдохнуть на Гавайях со своими австрийскими друзьями Берндом и Эрикой Циммерманк. Сью, однако, приглашения не получила. Она знала, что он планирует взять с собой Марию, и решила больше не мириться со сложившейся ситуацией. На этот раз Сью по-настоящему уехала от него. Мария с Эрикой и Берндом поехали на Гавайи с Арнольдом, и казалось, что теперь она наконец-то заполучила его безраздельно .

Однако все было не совсем так, как это выглядело на первый взгляд. Через два месяца после разрыва Сью и Арнольд все еще тайно встречались. Их сексуальное влечение друг к другу оставалось очень сильным, и они продолжали подчиняться ему. Но однажды Арнольд увидел Сью за обедом с чернокожим приятелем, после чего, по ее словам, он заявил: «Сью, я хочу, чтоб ты знала, я больше не буду спать с тобой. Я не могу рисковать, чтобы Мария заразилась от меня». И все же их взаимоотношения выстояли, правда, в новой, отличной от прежней форме. Сью, которая после официального разрыва стала терапевтом, часто видела Марию в Санта-Монике вместе с Арнольдом, который, по своему обычаю, упорно возил ее туда же, где бывал с Сью .

Однажды Сью и Мария даже встретились в одном и том же зале, «Спорте коннекшн», где обе занимались гимнастикой. Встреча была сердечной. Сью ныне живет счастливой семейной жизнью со своим мужем неподалеку от Арнольда и за годы, прошедшие со времени их размолвки, временами встречает его в Венис или Санта-Монике. В 1985 году они обедали вместе у «Шинуа» на Мейн-стрит в Санта-Монике. Арнольд радостно поведал Сью все подробности своей последней любовной связи. Сью показалось, что его восторг по поводу этой интрижки подогревался ее тайным характером. Они ушли в воспоминания, и Сью припомнила Арнольду все свои обиды. «Да что ты, у нас были, самые великолепные отношения», – возразил Арнольд. Сью улыбнулась и ответила: «Может, у тебя и были. А я чувствовала себя незащищенной, мирящейся со множеством вещей, с которыми сейчас мириться бы уже не стала». Арнольд добавил непреклонно: «У нас все было великолепно», и сменил тему разговора .

В августе 1978 года Мария, которой Барбара Уолтере посоветовала не спешить браться за работу, перебралась все же из Филадельфии в Балтимор на телестанцию «Дабл-ю-Джей-Зет», преисполненная решимости продвинуться дальше по телевизионной стезе. Арнольд также преуспевал, организуя конкурсы культуристов и получая предложения о съемках в кино. 15 сентября Арнольд и Мария приехали в Новый Орлеан, на состязания боксеров Спринкса и Али в «Супердоуме». Арнольд никогда до этого не бывал в Новом Орлеане, так что их гидом стал великий культурист Бойер Коу, родом из Луизианы. Бойер пригласил Арнольда и Марию пообедать в карибском зале ресторана отеля «Поншартрен». Там он заказал на всех фирменное десертное блюдо «Торт высотой в милю», который действительно возвышался на фут и представлял собой заманчивую смесь итальянского мороженого типа мусса с орехами и фруктами, увенчанную взбитыми белками с сахарной пудрой и щедро политую густым шоколадным соусом. В предвкушении удовольствия Мария изготовилась было зачерпнуть полную ложку, как вдруг Арнольд схватил ее сзади за шею и ткнул лицом прямо в торт .

Племянница президента, внучка мультимиллионера и одна из принцесс Америки оказалась покрытой горами взбитого белка и ручьями шоколадного соуса. Бойер рассказывал, что Мария была, мягко говоря, удивлена. Арнольд же, завладевший вниманием всего карибского зала, естественно, остался доволен. По слухам, он разыгрывал эту шутку неоднократно. В интервью «Кейбл Гайд» в июле 1988 года он хвастался, что в запасе у него был вариант: сказать официантке, что крем прокис, предложить понюхать его, а затем ткнуть туда носом. В одном из интервью Мария, отвечая на вопрос журналиста, какие качества в Арнольде ей более всего нравятся, ответила: «чувство юмора». Хорошо подготовившийся к беседе журналист ехидно спросил: «Вы имеете в виду шутку с тортом; А она не вызывает у вас чувства протеста?» Мария ответила: «Не вызывает». «Даже когда в торт окунают вас?» – продолжал настаивать интервьюер. «Нет, конечно, нет», – был ответ. Мария, видимо, пыталась спасти свое лицо .

Публично ни Кеннеди, ни Шрайверы никогда не позволяли себе критиковать отношения Марии и Арнольда. На первых порах кое-кто из их друзей и знакомых считал, что Арнольд – крупнейшая неудача семьи Кеннеди со времени инцидента в Чаппакуиддике, обвинение, не Венди Лей: «Арнольд»

основанное на каких-либо фактах, а полностью на домыслах (В Чаппакуиддке машина, которую вел Эдвард Кеннеди, упала с моста в воду. Погибла его секретарша Мери Кокочне. Этот эпизод отрицательно повлиял на политическую карьеру Кеннеди. – Прим. ред.). Юнис Шрайвер, самая близкая из всей семьи к умственно отсталой сестре Розмари, превратила благотворительность в цель своей жизни. Она всегда приглашала Розмари провести лето с ней и ее семьей, а в конце шестидесятых годов основала «Спешиал Олимпикс», благотворительную спортивную организацию для умственно отсталых, действующую под эгидой Фонда Джозефа П. Кеннеди .

Юнис – ее председатель, а Сарджент Шрайвер – президент. Взаимоотношения Арнольда с Шрайверами побудили его участвовать в деятельности «Спешиал Олимпикс». Недаром Сью Мори, любившая и потерявшая его, всегда говорила о «добром сердце Арнольда». После своей первой встречи с Юнис, Арнольд стал в «Спешиал Олимпикс» почетным тренером по тяжелой атлетике, пост, который он до сих пор за собой сохраняет. Он сыграл существенную роль в разработке всей программы «Спешиал Олимпикс» по тяжелой атлетике, путешествуя по стране с показательными выступлениями и помогая собрать деньги на приобретение тяжелоатлетических снарядов. Арнольд объясняет это так: «Тяжелая атлетика чрезвычайно популярна среди подростков, поскольку в этом виде спорта легко совершенствоваться и они могут наглядно видеть результаты. Можно начать и с двух фунтов, но затем они смогут поднимать пять. И это сразу же приносит им удовлетворение». Позже, став звездой первой величины международного масштаба, Арнольд работал с восемнадцатилетними близнецами Марком и Майком Хембдами, страдающими синдромом Дауна. Общение с Арнольдом, как вспоминает их мать Сандра, принесло прекрасные плоды: «Они чувствовали, что Шварценеггер стал их личным другом. Он был по-настоящему искренен, и дети сразу же восприняли это. Они не знали его титулов: губернатор он там или кинозвезда, но знали, что могут обратиться к нему за помощью в любой момент». И сегодня Арнольд всегда отзывается на просьбы принять участие в проведении Специальных олимпийских международных игр для инвалидов, которые проводятся раз в четыре или пять лет. Он участвовал в рождественской Телевизионной программе Специальных олимпийских игр 1988 года, и премьера его фильма «Близнецы»

проводилась в их поддержку. Он всегда искренен, когда речь заходит о благотворительности .

Задолго до того, как Шрайверы и Специальные олимпийские игры вошли в его жизнь, Арнольд в середине семидесятых годов участвовал в благотворительных акциях, проводимых в тюрьмах по всей стране. Как только он получил известность как ведущий культурист Америки, в его адрес широким потоком хлынули письма от заключенных, горящих желанием получить советы по тренировкам. По словам Арнольда, он «обнаружил, что заключенные испытывают громадную нужду в том, чтобы занять себя полезным делом, так как потом, выйдя на свободу, они могли бы продолжать его. Для таких, как я, людей в некоторой степени известных и обладающих конкретными навыками, существует множество путей стать полезными обществу .

И я хотел, чтобы благотворительность занимала большее место в моей жизни». С этой целью он тратил много времени, посещая тюрьмы в качестве тренера и консультанта заключенных. По его словам, «занятия тяжелой атлетикой снижают агрессивность заключенных. Они дают выход части их разрушительной энергии и повышают уровень самооценки». Те, кому известны его садистские шуточки и зачастую жестокое психологическое воздействие на соперников, могут найти непоследовательность в рассуждениях Арнольда о благотворительности, но не следует забывать, что Шварценеггер никогда – ни в проявлениях своей личности, ни в своих действиях

– не отвечал привычным ожиданиям. Будучи способным на жестокость, он в то же время был готов проявить великую доброту и преданность делу, более значимому, чем его собственная личность .

В октябре 1978 года Арнольд поехал в Таксон (штат Аризона), чтобы принять участие в съемках фильма Хэла Нидхема «Злодей». Ему должны были заплатить 275 000 долларов за роль «симпатичного незнакомца» – ковбоя, чувствующего себя неловко с женщинами. Прочитав сценарий, он понял, что, в отличие от чрезвычайно популярного фильма «Кэт Баллу», эта пародия на вестерн была неинтересной. И все же он согласился на роль, поскольку, как он вспоминал, предстояло работать с Энн-Маргрет и Керком Дугласом. Арнольд рассчитывал поучиться у них. Хэл Нидхем вспоминает: «С Арнольдом ужасно приятно работать. Он очень забавный приятный парень. Это профессионал, который жаждет учиться. Арнольд выступал в Венди Лей: «Арнольд»

комической роли парня с татуировкой, партнера Энн-Маргрет. Я считаю, что у него получилось здорово». На Арнольда его партнеры-звезды также произвели впечатление. Он говорил, что Керк Дуглас «мускулистый, худой и находится в превосходной форме. Он не просто садился на лошадь, он вспрыгивал на нее». А об Энн-Маргрет, весившей 93 фунта по сравнению с его 215, Арнольд дипломатично заметил: «Энн может пробежать шесть миль и не запыхаться». Тем не менее, несмотря на хорошую физическую форму всех трех звезд, фильм, выпущенный на следующий год, оказался голой схемой. Как язвительно заметил один едкий критик, ни выражение лица Арнольда, ни его игра не шли ни в какое сравнение с мордой и поведением его лошади. Арнольд был задет за живое. Позже, однако, достигнув статуса суперзвезды, он забудет об этой обиде и приколет оскорбительную рецензию на видное место в своем офисе. На рождественские каникулы 1978 года Юнис Шрайвер хотела взять Марию с собой в Кению. Но Мария не решилась расстаться с Арнольдом и отправилась с ним в Вену. Единственной дочери Шрайверов, должно быть, трудно было сделать этот выбор. Ее решение не ехать с матерью в Кению служит лишним подтверждением все большего обретения ею самостоятельности. В Вене Арнольд и его приятельница Эрика Циммерманн повели Марию в знаменитую церковь Св. Стефана. Когда Эрика упомянула, что в этой церкви играются свадьбы и она с Берндом согласны оплатить все расходы, если Арнольд и Мария станут венчаться здесь, Мария густо покраснела. Арнольд, все еще регулярно тренировавшийся, занимался в гимнастическом зале Циммерманнов, а затем шел с Марией полакомиться штруделем у Хауэрмандля и выпить в тавернах Гринцинга в пригородах Вены. Они съездили на денек в Будапешт, завершив свое пребывание в Европе катанием на лыжах в Лехам-Арльберг. Затем – назад в Америку, и в завершение каникул – на Гавайи. Соединять деловые поездки с отдыхом – это было в стиле Арнольда. В мае 1979 года он взял Марию в Канны, где предпринял попытку протолкнуть злополучного «Злодея». Следующим его пунктом была Вена, а затем – Грац, чтобы проведать мать. Было очевидно, что Арнольд распространял сферу своей деятельности все шире. 10 ноября 1979 года он закончил на отлично обучение в университете Висконсина и получил степень (придуманную специально для него) по проблемам общего бизнеса в области международного маркетинга физической культуры. На кинематографическом фронте, несмотря на успех в фильме «Качая железо», возвестившем, казалось, его звездный путь, карьера Арнольда пока что застопорилась. Он отказался от 200 000 долларов за рекламу автомобильных шин, не согласившись на предложенный ему текст: «Привет, я наращивал силу последние пятнадцать лет, но не достиг половины той прочности, которую выдерживают эти шины…» Он также мудро отклонил роль одного из силачей Мэя Уэста в фильме «Секстет». Конечно, он не собирался отказываться от очередной роли культуриста. Возможно, благодаря знакомству с Керком Дугласом, чей сын Майкл играл в фильме «На улицах Сан-Франциско» главную роль, он участвовал в эпизоде-штампе, появившись на экране в качестве европейского культуриста, приехавшего в Америку после победы на ряде важных конкурсов. По мере того, как разворачивается сюжет, выясняется, что этот персонаж, не терпящий ни от кого отказа, убивает всех женщин, которые осмеливаются отвергнуть его домогательства. Культуризм продолжал занимать значительную часть жизни Арнольда, и осенью 1979 года он выступил комментатором для «Си-Би-Эс» на конкурсе «Мистер Вселенная» в Коламбусе (штат Огайо) .

Там он наблюдал, как Фрэнк Зейн завоевал титул «Мистер Олимпия» в третий раз. После презентации Арнольд задал Фрэнку сакраментальный вопрос: «Что вы ощущаете, став „Мистером Олимпия“ в третий раз?» Фрэнк, опьяненный победой, чувствовал себя королем вселенной, как ранее Арнольд, и, не моргнув глазом, ответил: «Арнольд, я горд даже больше, чем в тот раз, когда победил тебя!» Фрэнк Зейн, чувствуя себя в безопасности благодаря дружбе с Арнольдом и зная его как искусного мастера подначки, на языке у которого всегда было наготове язвительное замечание, не подумав, допустил оскорбление монарха. Ибо Арнольд в культуризме был больше, чем королем. Он был богом. Жестоким и ревнивым богом .

Богом, который никогда, ни при каких обстоятельствах не потерпит нелояльности. Фрэнк Зейн выставил его на посмешище. Фрэнк Зейн напомнил общенациональной телевизионной аудитории, что Арнольд однажды потерпел от него поражение и что он смертен. И Фрэнк Зейн заплатит за это .

Венди Лей: «Арнольд»

Глава 13: Австралия. Возвращение В середине семидесятых годов Арнольд узнал о том, что бизнесмен по имени Эдвард Дж .

Прессман купил права на экранизацию «Конана-варвара». Он был преисполнен решимости сыграть роль этого супермена из мультфильма Роберта Э. Хоуарда и знал, что Прессман собирается пригласить его в свой фильм. Ожидая вызова, Арнольд не терял времени зря, беря уроки актерского мастерства и стараясь избавиться от своего австрийского акцента. Продюсер фильма Де Лаурентис встречался с Арнольдом и раньше и наверняка не забыл этой встречи .

Как-то, обсуждая с Арнольдом возможность приглашения на роль Флэша Гордона в одноименном фильме, Де Лаурентис был поражен тактикой лобовой атаки, присущей Шварценеггеру. Когда Арнольд вошел в комнату, он бросил лишь один взгляд на тщедушного Де Лаурентиса, сидевшего за своим рабочим столом, и громогласно заявил: «Господи, зачем такому маленькому человечку такой громадный стол?» Брызгая слюной, Де Лаурентис попытался объяснить, что стол ему нужен для деловых бумаг, и резко завершил разговор .

Арнольду было отказано, но, тем не менее, он произвел сильное впечатление. Де Лаурентис хотел пригласить на роль Конана актера с именем, и когда ему назвали Арнольда, он обозвал его «нацистом», отказавшись даже начать разговор об этом варианте. Однако режиссер Джон Милиус разъяснил Де Лаурентису, что кроме Арнольда – самого мускулистого мужчины в мире

– они вряд ли найдут подобный персонаж, а делать из кого-либо точную копию Арнольда не имеет смысла. В результате Де Лаурентис пошел на попятную и, без особого удовольствия, отдал роль Конана Арнольду. Арнольд был вне себя от радости. Он полагал, что в роли Конана затмит Рокки Бальбоа и выйдет на уровень звезды мирового масштаба. «Мой внутренний голос, – заявил Шварценеггер, – еще никогда не подводил меня. Это будет действительно значительный фильм, совершенно новое явление. Мне все равно, что для этого потребуется, меня не волнует, что мне придется потратить на это год жизни и превратиться в зверя. Я знаю, фильм станет для меня чем-то невероятным». Съемки планировалось начать в Испании в конце октября 1980 года, и Арнольд тренировался усерднее, чем когда-либо. Телевизионная карьера Марии также становилась многообещающей. Она с готовностью объясняла, что часть уверенности в себе Арнольда передалась ей, помогая достичь успеха в избранной профессии .

Отмечая его способность отчетливо видеть поставленные цели и достигать их, Мария говорила:

«Он стал для меня положительным примером, когда я поставила перед собой задачу овладеть журналистикой». Сначала она хотела стать продюсером, но потом начала совершенствоваться, выступая в прямом эфире, и поставила перед собой цель к тридцати годам вести самостоятельную программу. Она часами наблюдала за женщинами-комментаторами на экране телевизора, изучая их методы, и стремилась подражать им. Мария была целеустремленным профессионалом и заслужила уважение журналистов, работавших с ней. Надо сказать, что груз фамилии Кеннеди – по крайней мере теоретически – не давил на нее. И все же она тщательно избегала интервьюировать кого-либо из членов семьи, рассматривая свою принадлежность к клану Кеннеди как некий недостаток. Мария говорила со злостью: «Все эти определения – дочь такого-то, приятельница такого-то, внучка такого-то, племянница такого-то – как я все это ненавижу!» Она все время старалась утвердиться как профессионал, как бы в противовес своей принадлежности к семье Кеннеди .

Постоянно проживая в Балтиморе, Мария редко бывала с Арнольдом вместе, хотя и навещала его в Лос-Анджелесе, а Арнольд частенько заскакивал в Нью-Йорк, сопровождая ее на различные торжественные мероприятия. Арнольд почти не изменил свой образ жизни в угоду Марии. Его жизнь продолжала строиться вокруг друзей, работы и его собственных устремлений, а не вокруг женщины, которую он открыто объявил своей любимой. Позже он объяснял, что среда, в которой выросла Мария, научила ее жить на виду. «Мария, – говорил он, – происходит из семьи, в которой женщины всегда были помощницами мужчин. Мария и ее семья не ограничивают меня, а помогают. Поэтому-то я и люблю ее так сильно». Их связь, что вполне понятно, привлекала определенное внимание прессы. Появляясь с Марией в свете, Арнольд, казалось, чувствовал себя несколько неуютно в непривычной одежде и, на первый взгляд, выглядел как принц-консорт (В Великобритании – муж царствующей королевы, сам не являющийся монархом. – Прим. ред.). Все, однако, было совсем не так. Он всячески пытался показать свою независимость и выйти из тени Марии. С Венди Лей: «Арнольд»

самого начала Арнольд испытывал нечто вроде извращенной гордости, провозглашая вслух свои политические пристрастия – явно не в струю демократической партии. Его взгляды на политику, горделиво хвастался он, не изменились с той поры, как ему исполнилось восемнадцать лет .

Он был стойким антикоммунистом, убежденным в необходимости сохранения смертной казни, консерватизма в экономике и минимума вмешательства со стороны правительства .

Короче говоря, это был несгибаемый консервативный республиканец. На протяжении многих лет он и Мария с трудом мирились с различными политическими взглядами, которых придерживался каждый из них.

Однако Мария говорила, что уважает точку зрения Арнольда:

«У Арнольда свое особое мнение по вопросам, которые он основательно продумал и может обосновать. Слушая его, я узнаю точку зрения своих оппонентов. До него я никогда не сталкивалась с настоящим республиканцем». Арнольд, хотя никогда и не давал демократам существенной форы, замечал: «Преимущество либералов состоит в том, что они готовы к восприятию нового. Это применимо и к семье Кеннеди. У меня к ним нет претензий. Я никогда не спорю с Марией о политике, поскольку прекрасно понимаю, что она, выросшая в соответствующем окружении, не может придерживаться республиканских взглядов». Ни Чаппакуиддик, ни рассказы о волокитстве Джека не уничтожили семью Кеннеди. Не могла к этому привести и любовная связь между закоренелым республиканцем Арнольдом и демократкой Марией Шрайвер. Связь Арнольда с Марией не могла повредить и ему. Правда политика привлекала внимание Арнольда. В 1977 году он заявил корреспонденту журнала «Штерн»: «Когда есть деньги, начинаешь со временем меньше интересоваться ими. А когда ты, кроме того, еще и лучший в кино, что еще может привлечь тебя? Возможно, власть. И ты уходишь в политику, становишься губернатором, президентом и так далее». Кеннеди, странным образом, стояли как бы вне политики. И его связь с ними могла лишь усилить его позиции, дав ему власть, вознеся его высоко над толпой и выводя за пределы культуризма, Голливуда и даже его собственного прошлого. В августе 1980 года Арнольд, известный теперь в мире культуризма главным образом как комментатор «Си-Би-Эс», вместе с Джимом Лоримером, продюсером культуристских шоу, посетил состязание на титул «Мисс Олимпия» в филадельфийском отеле «Шератон». Рик Уэйн, освещавший это событие для журнала Уэйдера, по завершении конкурса взял у Арнольда интервью. Как бы между прочим Рик задал Арнольду вопрос, не собирается ли он, уже пять лет не появляющийся на культуристском помосте, подумать о возвращении на него. «Нет, – твердо сказал Арнольд. – Никакие деньги не соблазнят меня снова выйти на сцену». Дальше он сказал Рику, что единственная причина, из-за которой он продолжает тренироваться, – это необходимость репетировать роль культуриста Микки Харджитея в предстоящем фильме «История Джейн Менсфилд». Мельком он обронил также, что планирует съездить на конкурс «Мистер Олимпия – 1980» в Австралию, так как подписал с «Си-Би-Эс» контракт на комментирование этого события. Завершая интервью, Рик изобразил дело так, что он поверил каждому слову Арнольда. Тем временем, на Западном побережье царствующий «Мистер Олимпия» Фрэнк Зейн потерпел серьезнейшую неудачу. За восемь месяцев до предстоящего конкурса, в ходе которого он рассчитывал в четвертый раз завоевать почетный титул, Фрэнк попал в автомобильную катастрофу и едва выжил. Не зная, сумеет ли он после больницы участвовать в конкурсе, Фрэнк попросил совета у Арнольда .

Катастрофа, сказал он, не прошла бесследно, ослабила его и выбила из графика тренировок .

Стоит ли ему все же побороться за титул «Мистер Олимпия – 1980»? Арнольд, которого Фрэнк по привычке продолжал считать своим другом и тренером, подумал секунду, а затем сказал, что глубоко убежден в том, что Фрэнку следует отстаивать свой титул .

Поразмыслив, Фрэнк, человек, которого на мякине не проведешь, как бы вскользь спросил Арнольда, не собирается ли тот сам поучаствовать в соревновании. Он едет в Австралию только как комментатор, – ответил тот, – и ничего больше. Фрэнк Зейн был не единственным, кто настроился на победу в состязании «Мистер Олимпия – 1980». Майк Ментцер, родившийся в Филадельфии культурист итало-немецкого происхождения, на четыре года моложе Арнольда, также был убежден в том, что 1980-й – это его год. В 1976-м он победил на конкурсе ИФББ «Мистер Америка», а в 1978-м – на конкурсе «Мистер Вселенная», после чего Джо Уэйдер пригласил его в Калифорнию. Там он вскоре стал героем нескольких статей журналов Уэйдера, Венди Лей: «Арнольд»

где его рекламировали в качестве новой великой надежды культуризма. В 1979 году Майк чуть было не нанес поражение Фрэнку Зейну на конкурсе «Мистер Олимпия». Теперь Ментцер был уверен, что уж в этом-то году титул «Мистер Олимпия» будет в его руках. Майк, изучавший до переезда в Калифорнию медицину в Вашингтоне, разработал новую систему подготовки, предусматривавшую резкое сокращение времени, отводимого для тренировок. Он считал, что короткие, но интенсивные занятия, которые дают более длительное время для отдыха, в конечном итоге сильнее укрепят мускулатуру, чем традиционные тренировки. По системе Ментцера, культурист должен интенсивно работать над развитием всех частей тела в течение девяноста минут не более, чем четыре раза в неделю. Ментцер полагал, что тело сперва восстанавливается после нагрузки, а уж затем начинается рост мышц, поэтому его «высокоинтенсивная» система тренировок эффективнее. Метод Ментцера распространился и завоевал популярность среди новой плеяды культуристов, получивших известность после ухода Арнольда со сцены. Арнольд же, отнюдь не обрубивший все свои корни в культуризме, конечно, знал о стремительно возраставшем влиянии Ментцера. Однако Майк, как это стало ясно, допустил роковую ошибку. Он позволил себе в тесно сплоченном, словно пауки в банке, кругу культуристов-чемпионов неодобрительно отозваться о методах подготовки Арнольда, утверждая, что они безнадежно устарели. Короче говоря, Ментцер публично заявил, что он превзошел Арнольда. Шварценеггеру это не понравилось. Ему не нравилось, когда кто бы то ни было заявлял о своем превосходстве. Так было всегда, с той самой поры, когда Арнольду исполнилось десять лет. За две недели до состязаний «Мистер Олимпия – 1980» Арнольд приболел и сбросил десять фунтов. Это не помешало ему дать интервью австрийскому журналисту Роману Шлиссеру, регулярно писавшему об Арнольде в своей колонке «Адабей»

венской газеты «Ди Кронен Цайтунг». И если бы Ментцер, Зейн и другие культуристы выписывали «Ди Кронен Цайтунг», да еще на свое счастье понимали по-немецки, они вовсе не удивились бы событиям, разыгравшимся через некоторое время в австралийском городе Сиднее. Ибо Арнольд прямым текстом заявил Шлиссеру: «4 октября в Сиднее будет провозглашен очередной „Мистер Олимпия“. Я лишь спортивный комментатор телекомпании „Си-Би-Эс“. Но титул этот получу я. Недаром я тренировался шесть недель… И буду бороться против Фрэнка Зейна, трижды становившегося „Мистером Олимпия“, и они все умоются слезами, когда я вновь стану победителем». Статья Шлиссера вышла в свет 28 сентября. До того, как Арнольд взорвет свою бомбу на конкурсе «Мистер Олимпия – 1980», оставалось всего шесть дней. Мария Шрайвер сопровождала Арнольда в поездке в Австралию, хотя первоначально отнеслась к идее возвращения Арнольда на сцену скептически. «Куда полезнее было бы, – заметила она своему жениху, – если бы ты выучил еще один иностранный язык .

Ведь ты был „Мистером Олимпия“ шесть раз». Но он уже все решил, и, естественно, она не могла не поддержать его .

Организацией конкурса занимался один из ближайших друзей Арнольда, функционер ИФББ Пол Грэхем. Знал ли он о том, что Арнольд примет участие в состязаниях, или нет – неизвестно, но в любом случае Пол договорился о том, чтобы под рукой для съемок предстоящего события находилась соответствующая команда .

Результатом стал фильм «Возвращение» – конечно, не такой, как «Качая железо», а скорее весьма тенденциозный отчет о конкурсе «Мистер Олимпия – 1980». Состязание проводилось в здании сиднейского оперного театра, и хотя Арнольд, ради камер Грэхема, изображал волнение, в оперный театр он прошествовал совершенно уверенный в себе. Когда его спросили о музыкальном сопровождении, Арнольд, небрежно вскинув голову, презрительно промолвил: «Что, музыка?

Какая музыка? Я пришел сюда показать свои мышцы. Ставьте любую пленку, какая вам понравится». Позже Серж Нубре, знавший его многие годы, заметит: «Я уверен, что Арнольд, а иначе это был бы не он, заранее осмотрел зал до последнего закоулка, прослушал свое музыкальное сопровождение и обеспечил все необходимые условия своего успеха». Только вечером, накануне конкурса, Бойер Коу узнал, что Арнольд собирается вновь выйти на сцену .

Понаблюдав за ним в раздевалке, Бойер отозвал Фрэнка Зейна в сторону и, с ноткой беспокойства за Арнольда, поинтересовался: «И зачем это Арнольду нужно? У него нет никаких шансов». И действительно, Шварценеггер не участвовал в соревнованиях последние пять лет, а ведь культуризм изменился за эти годы. Во времена Арнольда только три-четыре Венди Лей: «Арнольд»

спортсмена приближались к его уровню. Теперь таких было много. Более того, уровень соревнований существенно возрос, и «школа» культуристов стала менее импровизированной .

Вечером Арнольд подошел к Зейну и спросил, не хочет ли он разделить с ним раздевалку .

«Арнольд, – ответил тот, – ты что, решил выбить меня из колеи?» «О, нет, – сказал Арнольд. – Я и думать об этом не думал». Истина же, однако, состояла в том, что в этот вечер он собирался предпринять самый величайший психологический прессинг на противников за всю свою карьеру. ИФББ только что произвела коренной пересмотр правил, регулирующих проведение конкурсов «Мистер Олимпия». До 1980 года соревнования за этот титул проводились раздельно по двум весовым категориям. Сперва состязались мужчины весом более двухсот фунтов, затем

– менее двухсот фунтов, а потом уже победители в двух категориях соревновались между собой. Тот, кто выигрывал это состязание, и получал титул «Мистер Олимпия». Бойер Коу под различными предлогами выдвинул предложение ликвидировать категории спортсменов и проводить финал между шестью лучшими культуристами. Высший совет ИФББ утвердил предложение Бойера, и новые правила вступили в силу. Хотя апогеем конкурса «Мистер Олимпия» обычно служит шоу, результаты в основном определяются во время закрытого предварительного заседания судей. В 1980 году Арнольд, явившийся на конкурс, фигурально выражаясь, без пяти двенадцать, на этом заседании стал резко возражать против нового правила ИФББ. Он предпочитал, чтобы соревнование проходило по старой программе – по категориям .

Бойер Коу терпеливо разъяснял ему, что новое правило уже утверждено. Арнольд протестовал .

Тогда Майк Ментцер велел ему заткнуться. Бойер встал на защиту Арнольда, сказав Майку, что им следует все-таки выслушать точку зрения Арнольда. Арнольд, никогда не нуждавшийся в защитниках, обернул свой гнев на Коу, закричав: «Бойер, ну, будь же мужчиной». Затем, повернувшись к Ментцеру, он нанес удар молодой восходящей звезде, осмелившейся поставить под сомнение как его превосходство, так и методы тренировки. «Майк, – заявил он, – тебе следовало бы научиться не вываливать наружу свой здоровый жирный живот. Ты проиграл конкурс в прошлом году только потому, что был слишком жирен. И выглядел, черт его знает как, да и сегодня выглядишь не лучше». Майк Ментцер кинулся на Арнольда. И если бы Билл Перл и Бен Уэйдер не встали между ними, мозги усевшегося на стул Арнольда вполне могли бы разлететься от удара Майка, нависшего над ним в слепой ярости. Арнольд не полез больше в драку, но, вложив в свои слова всю свойственную ему иронию, буквально превратил в пыль Ментцера. Ибо с этого момента Майк Ментцер полностью забыл о конкурсе. И вновь Арнольду удалось выбить противника из колеи. Отныне по отношению к Майку Ментцеру Арнольд всегда брал верх. Стоило тому пройти мимо Арнольда, как его начинало трясти. На сцене, всякий раз, когда Арнольду удавалось подмигнуть Ментцеру, тот так зверел, что забывал напрягать мышцы. Фрэнк Зейн стал следующей мишенью Арнольда. Годом позже Арнольд в интервью так описывал свою тактику: «Я знал, что Фрэнк Зейн в момент соревнования будет весь в напряжении, поскольку он ни разу не рассмеялся за прошедшие шесть недель. Так что если бы мне удалось расколоть его хорошей шуткой, весь смех, который он скопил в себе, вырвался бы наружу стремительным потоком. Поэтому я специально заготовил для него анекдот и рассказал во время предварительного судейства. Он так зашелся от смеха, что сначала откинулся назад, а затем согнулся пополам. Судьи, естественно, все заметили и все записали. Они, вероятно, подумали: „Он несерьезно относится к состязанию“. После пяти лет отсутствия на соревнованиях было так интересно вновь использовать мои методы психологической войны». В интервью для «Возвращения», которое он давал до начала и во время конкурса. Арнольд утверждал, что чувствует себя неуверенно, впервые за пять лет вступая на помост. Но когда начал позировать под напряженные звуки «Исхода», он пришел в восторг от того, что ничего не изменилось. Ожидая результатов, он ликовал – захлестнутый энтузиазмом и уверенностью в себе, горящий желанием услышать результаты конкурса «Мистер Олимпия – 1980», убежденный в том, что победил. Как сказал один из судей на конкурсе 1980 года Дэн Хоуард: «Арнольд побеждает соперников до того, как они выйдут на сцену». И был прав. Хотя Арнольд тренировался всего восемь недель, а все остальные участники конкурса – год, тем не менее, именно его провозгласили «Мистером Олимпия – 1980». Зрители просто взбесились. Но это были совсем не те эмоции, к которым привык Арнольд. Пол Грэхем, директор фильма «Возвращение», с помощью редактора Джеффа Венди Лей: «Арнольд»

Беннетта, не включил в звуковую дорожку фильма взрыв эмоций, последовавший за объявлением о результате конкурса «Мистер Олимпия – 1980». Как рассказывал очевидец, «зрители пришли в бешенство, швыряли разные предметы и ругались.

Со всех сторон неслось:

„Обман, обман, обман“. Ни на одном конкурсе культуристов ничего подобного не было. Все присутствующие в зале освистывали Арнольда и кричали „дерьмо“. Арнольд рассвирепел, лицо его налилось кровью». Вне себя от злости, Арнольд ураганом пронесся по сиднейскому оперному театру, преследуемый по пятам группой репортеров. Уже почти достигнув выхода, он обернулся и увидел, что Мария не бежит за ним, а спокойно беседует с репортерами. По словам Гельмута Чернчика, Арнольд заорал во всю глотку: «Ты, глупая сука, я тебя жду. Иди сюда» .

Гельмут, знавший Арнольда с той поры, когда тот десятилетним увальнем пришел в Атлетический клуб, подумал про себя: «Этот парень из Австрии, у которого никогда не было ни гроша в кармане и который не знал по-английски ни слова, теперь позволяет себе говорить в таком тоне с членом семейства Кеннеди. Это просто поразительно». К победе Арнольда на конкурсе «Олимпия» многие отнеслись по-разному. Одни заявляли, что Арнольд был не в форме и что с его ногами вряд ли удастся теперь завоевать даже титул «Мистер Австралия» .

Другие считали, что, в сравнении с остальными участниками конкурса, Арнольд был в форме, но далеко не в лучшей. Были и более серьезные обвинения. Ведь все судьи конкурса «Мистер Олимпия – 1980» либо были друзьями Арнольда, либо имели с ним деловые отношения. И хотя никто публично не обвинил ИФББ в том, что конкурс был подтасован, у широкой публики сложилось именно такое мнение. Один из судей тем не менее не занял сторону Арнольда. Как это ни покажется удивительным, но его старый друг Дэн Хоуард присудил ему лишь четвертое место. Не желая, чтобы Арнольд узнал об этом от кого-либо еще, он разыскал его и откровенно заявил, что не считал его лучшим. Слова Дэна глубоко обидели Арнольда, и он не разговаривал с Дэном целый год. Когда же наконец смягчился, то сказал, словно обиженный ребенок: «Я не верю, что ты, мой друг, мог поставить меня четвертым». Осадок от «Олимпии – 1980» был чрезвычайно неблагоприятным и оказал воздействие на следующий конкурс «Мистер Вселенная среди профи», организованный Арнольдом и Джимом Лоримером через месяц в Коламбусе (штат Огайо). Арнольд еще раньше дал обещание, что тот, кто станет «Мистером Олимпия – 1980», будет приглашен на конкурс профи с показательными выступлениями. Но он не знал тогда, что сам завоюет этот титул. И когда зрители, присутствовавшие на соревновании «Мистер Вселенная среди профи», стали ждать, что Арнольд выйдет позировать, их ждало разочарование. Арнольд не вышел к ним. Тогда толпа освистала его. Могущество Арнольда начало рушиться. Только через шесть месяцев после конкурса Фрэнку Зейну удалось наконец встретиться с Арнольдом лицом к лицу. Фрэнк был убежден и продолжает быть уверенным в том, что неожиданное участие Арнольда в «Мистере Олимпия – 1980» было вызвано его критическим замечанием после прошлогоднего конкурса. «Я знал, что отчасти мотивом его была месть, – говорит Фрэнк. – Он определенно сделал так, чтобы вступить со мной в схватку .

Он ничего не говорил о своих намерениях, пока не прибыл на шоу со своей спортивной сумкой». Фрэнк и Арнольд встретились, как старые друзья, и позавтракали друг с другом .

Фрэнк сразу же затронул тему конкурса. Арнольд в ответ сказал: «Если бы Джимми Картер пошел к Рональду Рейгану и сказал: „Вот план, с помощью которого я рассчитываю выиграть у тебя на следующих выборах“, Рейган, естественно, воспользовался бы этим. Картер и Рейган – не друзья. Они – соперники. Так что это вопрос стратегии». Для Арнольда, когда вопрос стоял о победе в соревнованиях, дружба ничего не значила. Фрэнк и Арнольд все же остались друзьями. Но клеймо за Арнольдом осталось. Его критиковали за появление на помосте состязаний «Мистер Олимпия» в последнюю минуту и подтасовку результатов. Это омрачало победу Шварценеггера и уронило его авторитет в мире культуризма. К тому же Арнольд, с типичной для него бравадой, подлил масла в огонь, в торжествующих тонах расписав свою победу в борьбе за титул «Мистер Олимпия – 1980» в дополненном издании книги Джорджа Батлера и Чарльза Гейнса «Качая железо». Арнольд писал, что просто хотел «хорошенько повеселиться», удивить своих противников и «посмотреть, какими они будут выглядеть дебилами». Он рассчитывал, что они «сойдут с колеи» и «карьера, которую они планировали, будет в две секунды спущена в сортир». В результате конкурса «Мистер Олимпия – 1980»

Арнольд вполне мог лишиться своей короны в культуризме. Последнее слово, однако, осталось Венди Лей: «Арнольд»

за Шварценеггером, который, навестив Рика Уэйна вскоре после конкурса, сказал: «Я знаю, что сейчас у меня настанут трудные времена, но дайте мне год – может быть, даже полгода – и все забудут об этом шуме. А я все же завоюю титул „Мистер Олимпия“ семь раз». Так оно и вышло .

Глава 14: «Джейн Менсфилд» и «Конан-Варвар»

29 октября 1980 года «История Джейн Менсфилд» – фильм, в котором Арнольд сыграл роль Микки Харджитея, был показан по телевидению. Лоуни Андерсон, игравшая Джейн, в постельных сценах создала вместе с Арнольдом, по мнению зрителей, весьма страстную атмосферу. Говорили, что Андерсон привела в изумление режиссера, преждевременно завершив съемку одного из любовных эпизодов словом «конец», в то время как Арнольд буквально пылал от страсти. Позднее Лоуни скажет Арнольду: «Благодарю. Если я когда-либо буду разводиться, я позову тебя на помощь». Но как бы то ни было, когда этот фильм компании «Си-Би-Эс» вышел в свет, по всеобщему мнению, Арнольд излучал в нем шарм и обаяние, сравнимые лишь с теми, которые проявятся в фильме «Близнецы» восемь лет спустя. До начала съемок он встретился с Микки Харджитеем. Микки, завоевавший титул «Мистер Вселенная» на конкурсе НАББА 1956 года на одиннадцать лет раньше Арнольда, воплощал традиционный тип культуриста, достигшего славы до того, как – отчасти благодаря Арнольду – культуризм приобрел респектабельность и стал спортом больших денег. История Микки Харджитея – пример того, каких огромных успехов может достичь культурист, и вместе с тем – судьбы, которая могла бы выпасть на долю Арнольда, если бы не его интеллект, проницательность в выборе стратегии и искусная самореклама. Согласно фильму, Микки встретил Джейн во время своих выступлений в латиноамериканском квартале Нью-Йорка в группе силачей Мэя Уэста, которые, подобно всем, кто тогда занимался культуризмом, не воспринимались иначе как громадные куски мяса. Это отношение подчеркивается в эпизоде, когда Джейн ведет своего нового дружка к Конвею, руководителю ее студии. При виде Микки Конвей холодно замечает:

«Я полагаю, этот здоровяк и есть твой телохранитель, Джейн?» Хотя сцена относится к пятидесятым годам, предположение Конвея о том, что культуристы обречены быть не более, чем телохранителями, было хорошо знакомо Арнольду. Он и сам наталкивался на подобное пренебрежительное отношение к культуризму в начале семидесятых годов. Предположение руководителя студии о том, что Микки – культурист наверняка нанесет ущерб имиджу Джейн, также характерно для того времени. В фильме «История Джейн Менсфилд» культурист показан как персона «нон-грата». В целом, эпизоды фильма с Микки Харджитеем, в которых он изображается как нечто среднее между мальчиком из церковного хора и здоровенным недоумком, лишь подчеркивают происшедшие перемены в общественном статусе культуристов. В наши дни их не только приглашают руководители студий, но они вхожи даже в клан Кеннеди. Арнольд глубоко проникся жизнью Джейн Менсфилд и позднее говорил, что многое о шоу-бизнесе он узнал, изучая карьеру белокурой секс-бомбы. И в самом деле, история Джейн Менсфилд – женщины, вынужденной строить свою профессиональную карьеру, демонстрируя великолепное тело, хотя она и обладала высоким интеллектом – характерна и для Арнольда. Во всяком случае, его карьера могла бы оказаться сходной. По фильму, Джейн, с ее коэффициентом интеллектуального развития 162 и неуемным честолюбием, принимает решение эксплуатировать свое тело до тех пор, пока не станет знаменитой. Джейн надеется, что, когда она станет кинозвездой, то сумеет проявить и свой интеллект. Как и Арнольд, она придает большое значение рекламе и, подобно ему, анализируя причины привлекательности голливудских звезд, приходит к выводу: «Они не столько актеры, сколько статичные типажи» .

Обладая самым восхитительным телом в мире, она, как и Шварценеггер, соглашается играть посредственные роли в третьеразрядных фильмах типа «Геракл отправляется в Нью-Йорк», будучи убеждена в том, что со временем она «войдет в каждый дом», и тогда уж «им не останется ничего, кроме как давать мне такие сценарии, какие я пожелаю». Позднее Арнольд скажет о Джейн Менсфилд: «Ты вынуждена была утверждать себя там, где никто о тебе и не слышал. Тебе пришлось лепить саму себя. И по мере разрастания киноимперии, медленно, чтобы продюсеры не успели осознать это, возводить собственную маленькую крепость. И вдруг Венди Лей: «Арнольд»

они обнаружили, что уже ничего не могут сделать, и вынуждены идти к тебе, потому что у тебя есть то, что они хотят. Ибо ты прочно стоишь на ногах и твои фильмы неизменно приносят продюсеру или студии доход». К сожалению, фильмы с Джейн Менсфилд, за исключением картины «Это не ее вина», не приносили студии достаточной прибыли, и она попала в западню алкоголизма и проституции. Арнольд подобной ошибки не совершит. Вместе с тем, фильм «История Джейн Менсфилд» перекликается и с самыми мрачными сторонами жизни самого Арнольда. Так же, как и Микки Харджитей, он размышлял о судьбе Джейн: «Для нее было очень важно достичь успеха в жизни. Меня всегда интересовало, что толкало ее на постоянное стремление к славе». Вспомнив, что отец Джейн умер, когда ей было три года, Арнольд сам ответил на свой же вопрос: «Да, ей все время не хватало любви». В конце 1980 года, обедая с Риком Уэйном, Арнольд рассказал ему о своих планах сделать миллионный фильм. Рик было предположил, что он имеет в виду тот миллион долларов, в который встанут съемки фильма, но Арнольд милостиво просветил его на этот счет: «Ну, нет, я имею в виду, что этот фильм принесет миллион долларов мне». Такой картиной стал «Конан-варвар» .

Герой фильма – мускулистый сверхчеловек Конан, живший в мифическую Гиборейскую эру двенадцать тысяч лет тому назад – по словам сотворившего его в своей книге Роберта Хоуарда, «охвачен стратью убивать, всаживать нож в живую плоть поглубже, проворачивая окровавленное лезвие в кишках». Но сколько бы ни были пропитаны кровью и внутренностями рассказы Хоуарда о Конане – а, может быть, именно поэтому – но их почитатели буквально молились на своего героя. Единственный в семье и весьма болезненный ребенок, Хоуард, упражняясь, достиг веса в двести фунтов. Начиная с 1932 года, он написал двадцать один рассказ о Конане. Воплощенная в образе Конана философия Хоуарда представляет собой колоритную мешанину внутренних переживаний типичного самца, примером которых могут служить следующие слова Конана: «Не тронь меня, покуда я жив, дай мне познать вкус сочного кровавого мяса и терпкого вина, горячие объятия белоснежных рук, безумное вдохновение битвы, когда стальной отблеск клинка становится алым – вот тогда я удовлетворен. Пусть наставники, священники и философы размышляют над смыслом реальности и иллюзий. Для меня ясно одно: если жизнь – мираж, то мираж и я сам, а если это так, то иллюзия для меня – реальность. Я живу, сгораю от полноты жизни, люблю, убиваю и всем доволен». В 1936 году, в возрасте тридцати лет, узнав, что его мать при смерти, Хоуард застрелился. Его книги были изданы лишь после смерти писателя, и к 1982 году тираж первоначальных рассказов о Конане составил небывалую цифру. Теперь поклонники Конана со всех концов света с нетерпением ожидали появления своего любимца на экране. Смета расходов на производство фильма составила 19 миллионов долларов. Арнольд, на которого эта сумма не произвела ровно никакого впечатления, заметил, что Де Лаурентис вложил целых 24 миллиона в «Кинг-Конга» – подновленную версию киноклассики – фильм, который, несмотря на дебют очаровательной Джессики Ланж, с треском провалился. В течение всего периода съемок смета «Конана» была для Арнольда больным местом, поскольку Де Лаурентис не уставал проявлять обеспокоенность по поводу производственных расходов. Высокомерный Арнольд впоследствии не забудет ему этого. Режиссер фильма Джон Милиус, бунтарь по складу характера, также конфликтовал с Де Лаурентисом. Он купил статуэтку Муссолини и брал ее с собой на встречи с Де Лаурентисом, чтобы иметь возможность сказать: «Дино, пока ты говоришь со мной, вообрази, что я Муссолини». Милиус, кредитовавший постановку «Конана» на паях с Оливером Стоуном, родился в Сент-Луисе в 1944 году. Не попав на военную службу из-за болезни легких и хронической астмы, он признавался, что долгие годы ощущал себя виноватым. Джон работал над фильмом «Грязный Гарри», писал первоначальный сценарий для «Великой силы», выступил вместе с Френсисом Фордом Копполой в качестве соавтора «Апокалипсис сегодня», был режиссером фильмов «Диллинджер» и «Ветер и лев». Милиус провозглашал: «Мои политические убеждения необычны. Вероятно, я анархист». Около него крутилась банда дружков-мотоциклистов с очень подходящим названием «Мобильная ударная команда параноиков». Появляясь на съемочной площадке, «его помощники, – как рассказывал очевидец, – прищелкивали каблуками и вскидывали руку в шутовском нацистском приветствии». Работа с Милиусом давала уникальный опыт .

Арнольд говорил: «На съемочной площадке он ведет себя так, как будто командует Венди Лей: «Арнольд»

армией. Поэтому у всех такое чувство, будто это не кино, а настоящая битва. Я вновь ощутил себя водителем танка, как дома в Австрии…» Неординарный режиссер наиболее подходившего для Арнольда фильма Милиус вскоре становится его верным другом. К съемкам «Конана-варвара» приступили в морозную погоду в испанской провинции Сеговия. Затем съемочная группа перебралась в Альмерию, где ее изнуряли ужасающая жара и полчища москитов. Неустрашимый Милиус и его команда пробивались вперед, преисполненные решимости воссоздать Гиборейскую эру. Арнольд, бравший уроки боя на мечах, сам выполнял все трюки, поскольку философия Милиуса укладывалась в слова: «Боль – это только временно, а фильм – навсегда». Пообещав Арнольду, что во время съемок актер столкнется и с грязью, и с болью, Милиус сдержал свое слово. Почти обнаженного Арнольда затаптывали лошади, кусал верблюд, на нем места живого не было после сцены борьбы со змеей, в ходе которой он растянул связки колена. Готовый переносить любые испытания в интересах искусства, Арнольд объявил: «Джон хочет, чтобы на экране все выглядело настолько реально, насколько это возможно. Если на тебя нападает стервятник, то это должен быть настоящий стервятник. Если ты сражаешься на палашах, то это должны быть настоящие десятифунтовые палаши. Что, разумеется, опасно для актера». Неустрашимый Арнольд впоследствии опишет свои подвиги в «Конане-варваре» словами, прямо-таки проникнутыми героизмом: «Иногда приходилось делать нечто по-настоящему жуткое… В первом эпизоде на меня должны были напасть четыре волка, причем настоящих. Волков из клеток выпустили слишком рано. Я побежал назад, сорвался со скалы и рассек себе спину. Меня быстренько оттащили в медицинский трейлер, и доктор наложил на раны швы. На другой день мне предстояло сражаться с двадцатью лошадьми .

Третья лошадь всем крупом навалилась на меня, и я упал! Мне удалось встать, но меч пришлось бросить. Вы не можете представить себе радость сознания, что ты преодолел страх .

Мне уже безразлично ранят меня или нет. Я вдохновлен тем, что никакие испытания меня не страшат». В том же духе он позднее восторженно говорил: «Джон – это настоящий лидер на съемочной площадке. Он настолько заряжен энергией, что вдохновляет тебя выполнять все его требования. Он уговорил меня прыгнуть с сорокафутовой высоты в заросли самшита, чего, я думаю, никто бы не сделал. И ты понимаешь, что заводить разговор о страховке, значит сдрейфить». Короче говоря, Милиус, зачастую называвший себя «Мистер Самец», нашел в Арнольде самого походящего для этой роли человека. Вместе с тем, уверовав в физическую подготовку Арнольда, Милиус не питал особых надежд по поводу его актерских способностей .

«Шварценеггер неестественен, – говорил он. – Он выучит роль, он внесет в нее что-то свое, но он не актер». Милиус ревностно старался поправить положение и, когда ходил с Арнольдом стрелять по тарелочкам или на стенд, все время рассуждал с ним о характере Конана. При этом он запоминал выражение лица Арнольда и затем добивался его точного воспроизведения перед камерой. Однако, как бы Милиус ни стремился помочь ему, Арнольд был скован в постельных сценах с исполнительницей главной женской роли Сэндел Бергман. Принимая во внимание ставшую легендарной смелость Арнольда в отношениях с женщинами и его способность затаскивать их в койку, его неожиданной сдержанности трудно найти объяснение. Но он всегда говорил: «Постельные сцены – это очень-очень трудно. Одно дело, когда ты привык заниматься этим наедине в четырех стенах, и совсем другое, когда мы – обнажены, а вокруг – 120 грубых испанских парней, дышащих тебе в затылок. У тебя нет даже уверенности, на кого они жаждут поглазеть – на Сэндел или на тебя. Никого обычно не интересует, хочется ли нам пить в перерывах между дублями. Когда же снимают подобный эпизод, каждую минуту один из пяти парней, крутящихся здесь, спрашивает: „Арнольд, принести апельсинового сока?“ Чувствуешь себя весьма неуютно, и спасает только чувство юмора. Сэндел восседает на мне и начинает мычать, а я гляжу на нее и спокойно говорю: „И что это ты там такое делаешь?“ К тому же, когда мы снимали эти эпизоды, все шло молча – озвучивали потом. Так что мы четко слышали слова Джона: „Арнольд, перекатывайся наверх. Поцелуй ее. Коснись ее грудей“. А Сэндел все это время строила мне рожи». Сэндел Бергман, у которой в это время развивался роман с постановщиком трюков в «Конане» Терри Леонардом, находила любовные эпизоды забавными:

«Они не хотели показывать слишком много тела. Это было мило, но каждую минуту я могла услышать: „Сэндел, а ну-ка, подушку… подушку быстрей. Прикрой же Арнольду его агрегат“ .

Мы хохотали до истерики, до слез. Мария волновалась, что еще чуть-чуть, и мы с Арнольдом Венди Лей: «Арнольд»

воспылаем страстью друг к другу». И хотя Сэндел и Арнольд даже дали друг другу ласковые прозвища – Ганс и Гретель – Марии не стоило тревожиться. Все внимание Арнольда было сосредоточено на том, чтобы обеспечить «Конану-варвару» колоссальный успех. И его усилия не пропали даром. Фильм «Конан-варвар» вышел на экраны в Соединенных Штатах 14 мая 1982 года. Некоторые обозреватели, как, например, критик Питер Рейнер из «Лос-Анджелес геральд икземинер», были отнюдь не в восторге от игры Арнольда. «В „Конане“ у него почти нет возможностей продемонстрировать что-либо кроме своего тела, – писал Рейнер. – Он здесь не более эмоционален, чем телеграфный столб. Когда Шварценеггер, по идее, должен проявлять свой чувства к Валерии, это похоже на то, что он видит не ее, а половую тряпку». И все же «Конан» собрал 9, 6 миллиона долларов в первые же воскресные дни и стал самым популярным фильмом лета, принеся более 100 миллионов долларов дохода .

Одной из наиболее сильных сторон Арнольда всегда была самореклама. «Я – коммивояжер, – утверждал он. – Я точно знаю, что для этого требуется…» Теперь же, имея за спиной все ресурсы отдела рекламы студии «Юниверсал», он задумал приложить свой громадный талант для популяризации «Конана». Рекламная кампания Арнольда, в ходе которой в журнале «Пипл» был опубликован престижный разворот под заголовком «Арнольд Шварценеггер побеждает, как Конан и, возможно, как родня Кеннеди», делала упор на его деловой смекалке: особо отмечалось, что в настоящее время Арнольд ведет переговоры о продаже жилого квартала в центре Денвера более чем за десять миллионов долларов. Арнольд позаботился и о том, чтобы была упомянута его научная степень, полученная в Университете штата Висконсин, и его коллекция произведений искусства. В целом, он создавал имидж разностороннего и делового человека. Бравший у Арнольда интервью журналист подчеркнул, что Шварценеггер имеет уже все необходимые для кинозвезды высшего класса атрибуты – дом в испанском стиле стоимостью в 300 000 долларов в комплекте с джакуцци, домиком для гостей и серебристым «мерседесом» в гараже. Затем, естественно, шло упоминание о связи с семейством Кеннеди, причем Арнольд объяснял, что Кеннеди приняли его в свой клан окончательно, но что женитьба пока не входит в его планы. Тем временем, Мария тоже делала карьеру. Утвердившись в своем решение стать популярным ведущим прямого эфира, а не продюсером, она связалась с голливудским агентом и попросила его представлять ее интересы .

По словам Марии, она была ошеломлена, когда агент заявил ей, что она полновата для дикторской работы. Настолько ошеломлена, что сделала так, как он велел – сбросила вес, улучшила дикцию и научилась не помогать себе в разговоре «большими ирландскими фамильными руками». Ее усердие помогло получить место в Лос-Анджелесе в качестве ведущей «Вечернего журнала». Хотя Мария и Арнольд жили теперь на одном побережье, до свадьбы было еще далеко. В августе Арнольд отправился в Лондон, чтобы рекламировать «Конана». Он шутил: «Мария – такая пышка. Я ей говорю, что если мы поженимся и заведем детей, то с ее телом и моими мозгами им достанется в нашей семье все самое лучшее». Канул в прошлое культуризм, его место заняла жизнь кинозвезды, утонченной и уверенной в себе, сдержанно отвечающей на вопросы о романе с Марией Шрайвер. Известный отныне как звезда мирового экрана, бизнесмен, ценитель искусств и обладатель собственности, Арнольд Шварценеггер создал все своими руками в прямом смысле этого слова .

Глава 15: «Конан-Разрушитель»

1983 год начался для Арнольда не слишком удачно. Его мать, и так часто болевшая, слегла. В конце января он сел на самолет, чтобы дежурить при матери в госпитале Граца. Хотя ему и не хватало внимания в детские годы, хотя он оказывался вечно вторым после Мейнарда и не чувствовал родительской любви – все эти детские переживания не отразились на его отношении к матери. Зная, что она скучает без него, Арнольд приглашал Аурелию погостить у него в Америке по меньшей мере шесть недель в году. Выделив в своем доме комнату матери, он с удивлением наблюдал, как Аурелия, эта гордая австрийская домохозяйка, отстаивает свое право чистить его обувь и мыть посуду. С ней он обычно встречал Рождество или Новый год и доводил ее до потрясения, приглашая с собой на съемки фильмов, в которых участвовал. Хотя Арнольд прожил в Америке уже пятнадцать лет, он не отрывался от своих австрийских корней, Венди Лей: «Арнольд»

объясняя это тем, что, сменив европейский склад характера на американский, сохранил свою «европейскость». «Мне от этого не уйти, – говорил он, – и мне это нравится». И хотя Арнольд подал заявление о предоставлении ему американского гражданства, тем не менее, он обратился к своему старому наставнику Альфреду Герстлю, ныне влиятельному политику в Граце, с просьбой посодействовать и помочь ему сохранить также и гражданство австрийское. Двойное гражданство – дело необычное, но Герстль, связавшись с губернатором Штирии Джозефом Крайнером, устроил так, что Арнольд его получил. Никто не смог бы упрекнуть Арнольда в том, что он забывает об оказанных ему услугах. Впоследствии, во время выборов в Австрии он отблагодарит Герстля, приняв участие в его предвыборной кампании, выступая на телевидении, записываясь в рекламных роликах и во всеуслышание объявив, что своей карьерой он обязан Герстлю. Арнольд косвенно отдаст долг и Крайнеру, пригласив его в следующем, 1986 году на свою свадьбу с Марией. Характер его политических амбиций определяется и тем, что в самом ближайшем будущем Арнольд установит еще более тесные связи с другим ведущим австрийским политиком. 16 сентября 1983 года в «Шрайн-аудиториум» в Лос-Анджелесе Арнольд был провозглашен американским гражданином. Его инстинкт прирожденного шоумена подскажет, каким образом использовать неординарные обстоятельства этого события .

Он выжмет из представившегося случая все возможное, одев костюм в белую и голубую полоску и повязав красный галстук. Сжимая в руке небольшой американский флаг, Арнольд исполнил национальный гимн и, приложив руку к сердцу, вместе с двумя тысячами других иммигрантов, продекламировал Клятву Верности флагу и «республике, которую он символизирует». Когда торжественная церемония закончилась, он поцеловал Марию и сообщил группе журналистов, призванных засвидетельствовать историческое событие: «Я всегда стремился попасть на самый верх, а стать американцем – все равно, что стать игроком команды-победительницы». Затем Арнольд скрылся с Марией в поджидавшем их лимузине .

Будучи отныне американским гражданином, Арнольд хорошо понимал, какие рекламные выгоды можно извлечь, размахивая флагом в порыве патриотизма. И он никогда не упускал случая довести до всеобщего сведения свою веру в Америку и Американскую Мечту, производным которых был. В интервью журналу «Тайм» он говорил: «В Европе люди находят тысячи причин крушения своих планов… А у американцев великолепная история, необыкновенная уверенность в своих силах. Когда я приехал сюда, в Америку, мне показалось, что я попал в рай. Это было самым чудесным впечатлением в моей жизни. Все значительное случилось со мной после того, как я приехал сюда». Снова и снова он будет делать аналогичные

– поразительно эффективные заявления, ни одно из которых не нанесет ущерба его имиджу .

Говоря о том, что он всегда хотел преуспеть в бизнесе, Арнольд констатировал: «Вот почему я приехал в эту страну. Америка известна как страна больших возможностей. Когда сюда приезжает иностранец, эта страна представляется ему раем небесным, поскольку здесь никто не создает препятствий, мешающих делать деньги… Я всегда мечтал обосноваться в Америке. Я чувствовал, что это место – для меня. Мне не нравилось жить в маленькой стране, такой, как Австрия. Я сделал все, чтобы оттуда выбраться». Последнее заявление Арнольда должно быть огорошило австрийцев, которым Арнольд всегда с гордостью заявлял: «В глубине души я всегда останусь штирийцем». Американскую же публику, ублаготворенную патриотическими заявлениями Арнольда, возможно, в свою очередь, удивило его нежелание отказаться от австрийского гражданства. Маловероятно, конечно, чтобы они когда-либо узнали об этом, поскольку в своих интервью прессе он редко упоминал о двойном гражданстве. Арнольд прежде всего был политиком, а уж затем культуристом и актером. Как только Арнольд получил американское гражданство, слухи о его политических взглядах сразу же породили споры. Да и его друзья подливали масла в огонь. Чарльз Гейне поведал репортеру из «Эсквайра» Линн Дарлинг: «Размышляя о всех приоритетных ценностях, выдвинутых Рейганом, – патриотизме, бодрости духа, оптимизме, этике, упорстве в работе – я не могу представить себе человека, который заработал бы на этом больший капитал, чем Арнольд». Политические позиции Шварценеггера, несмотря на неоднократные колебания, теперь, казалось, определились .

В 1984 году он посетил съезд Республиканской партии в Далласе и выступил на завтраке с речью, заявив, что испытывает безграничную гордость в связи с тем, что на первых в своей жизни президентских выборах будет иметь возможность голосовать за такого человека, как Венди Лей: «Арнольд»

Рональд Рейган. О съезде он позднее с восторгом скажет: «Меня переполняет восхищение Рейганом… Потому что он делает невозможное – никогда не проигрывает выборов. У него есть настоящий контакт с людьми – вот почему он побеждает… О, Боже, когда мне будет столько лет, сколько Рейгану, я хотел бы сохранить такую же активность. Он замечательный человек» .

Будучи человеком не слов, а дела, Арнольд, ставший благодаря съемкам в фильмах и вложениям в недвижимость миллионером, поддерживает Республиканскую партию и в финансовом плане. Линн Дарлинг писала: «По существу, он – убежденный консерватор республиканского толка, ярый антикоммунист, черпающий веру в свободном предпринимательстве и подкрепляющий свои взгляды щедрыми взносами не только в фонд президентских предвыборных кампаний Рональда Рейгана, но и чуть ли не каждого калифорнийца-республиканца, выдвинувшего свою кандидатуру на какой угодно пост, вплоть до должности городского собаколова». Казалось, рождение «сенатора Шварценеггера» – всего лишь вопрос времени. Раздалась лишь одна настораживающая нотка, причем со стороны самого Арнольда. Когда в одном из интервью его спросили, существует ли вероятность его ухода в политику, Арнольд, отбросив в сторону свой патриотизм и высокопарные заявления, рассудительно заметил: «Я боюсь, что здесь я абсолютный профан». Если же не касаться политики, то карьера Арнольда в кино шла по восходящей, как и планировалось .

Осенью 1983 года он приступил к съемкам фильма «Конан-разрушитель» – продолжения «Конана-варвара». На этот раз, однако, режиссером был не Джон Милиус, а Ричард Флейшер .

Сначала Арнольд пригласил Флейшера к себе домой, чтобы тот посмотрел, как он сражается на мечах с мастером Ямасаки. По словам Арнольда, демонстрация прошла превосходно. Флейшер заметил: «Это – чистая фантастика, ничего лучшего я не видел ни у одного актера. Но, Арнольд, можно тебя на минуточку?» Тактично отведя актера в сторонку, Флейшер осмелился высказать предположение: «Мне об этом неловко говорить, но не мог бы ты накачать побольше мускулов?» Арнольд, несколько смущенный, откликнулся на этот призыв, стал посещать гимнастический зал, тренироваться с полной нагрузкой по пять часов в день, поглощать больше белковой пищи и, в конечном счете, набрал десять фунтов. Флейшер остался доволен. Однако в ноябре, когда в мексиканском местечке Саламаюка в пятидесяти милях к югу от границы начались съемки, все пошло отнюдь не гладко. Арнольд и съемочная группа остановились в отеле «Плаза Хуарец». Вскоре после их прибытия журналистка, ведущая в «Диарио де Хуарец»

страничку светской хроники, Алисиа Фигейроа подошла к Арнольду и семи другим членам труппы, расположившимся у гостиничного бассейна, и попросила сделать несколько фотографий. Арнольд не разрешил. Другие промолчали, и Алисиа начала их фотографировать, остановившись лишь тогда, когда один из актеров закрыл рукой объектив. Затем в дело вступил Арнольд, потребовав у нее «строгим», как впоследствии утверждала Алисиа, голосом пленку, и вынул ее из камеры. Хотя Арнольд и отдал ей за пленку пресловутые четыре доллара, Алисиа в своей колонке обозвала Арнольда «грубым и подлым» и сообщила об инциденте в Ассоциацию печати Хуареца, которая, в свою очередь, обратилась с жалобой к мексиканским иммиграционным властям, потребовав вышвырнуть Шварценеггера из страны. Вместо этого был выслан один из замешанных в происшествии у бассейна актеров, а Арнольду удалось остаться в стороне. Этот инцидент служит наглядной иллюстрацией неумения Арнольда справляться с непривычной ситуацией при общении с журналистами .

К примеру, в мае 1987 года на Манхеттене, когда он и Мария направлялись к отелю «Ридженси», их попытались сфотографировать. Чем это кончилось, можно узнать из отчета фотографа. «Шварценеггер подошел ко мне, – рассказал он, – заломил мне руку за спину, схватил сзади за волосы и потянул назад, скрутив меня… К моменту, когда мне удалось позвать на помощь полицию, Шварценеггеры уже скрылись за дверями „Ридженси“». В 1986 году нью-йоркский фотограф Майкл Шварц, приглашенный управляющим манхеттенского «Либерти Кафе» для съемок, также в полной мере испытал на себе гнев Арнольда. По словам Шварца, после того, как он начал снимать Арнольда за столом, тот встал, подошел к нему и сказал: «Если ты будешь еще меня фотографировать, я разобью тебе морду». В другой раз, в 1988 году, Арнольд был приглашен на ланч в честь сенатора от штата Техас Фила Грэмма в Национальную ассоциацию стрелкового оружия. Распорядитель на ланче Чарльтон Хестон спросил его, как это он, будучи республиканцем, одновременно входит в клан Кеннеди. Ответ в Венди Лей: «Арнольд»

хронику не попал, но когда другой журналист спросил, имеет ли он оружие, Арнольд обрезал:

«Я не собираюсь говорить на эту тему. Но, если хотите знать, республиканец ли я, то запишите:

я, как и Фил Грэмм, Фил Грэмм. Мы с ним братья по духу». Со времени своего первого интервью в Великобритании в 1968 году он не терялся в тех случаях, когда мог указать журналистам, что им следует писать, нежели когда вынужден был разрешать им свободно задавать вопросы и – по возможности правдиво и точно – освещать события так, как им заблагорассудится. В 1988 году на съезде Республиканской партии в Новом Орлеане эта скованность дала о себе знать при встрече с шестнадцатилетним журналистом из «Чилдренз Экспресс» Адамом Горовицем, который подошел к нему и спросил, зачем он приехал на съезд .

Вместо ответа, совершенно неожиданно для себя, он услышал предостерегающее «Назад!»

После чего разгневанный Арнольд отпихнул его. На протяжении всей карьеры Арнольд ошибочно полагал, что пресса принадлежит ему, как образцы товара – коммивояжеру, и что она чего-то стоит и заслуживает уважения, только если ее использовать как средство, помогающее продать последний фильм или разрекламировать его новейшую выдумку. Требуя позитивной рекламы и ничего больше, он зачастую приходил в ярость, когда в прессе появлялись отрицательные отзывы о нем. К примеру, если какое-либо издание публикует фотографию или статью, которые кажутся ему нелестными, Арнольд или его помощник по рекламе иногда обращаются к издателю с жалобой. В 1988 году Питер МакГау, редактор британской версии «МусклМэг Интернэшнл», издающейся в Ноттингеме и имеющей тираж на Британских островах в 35 000 экземпляров и в США – 150 000, устав от чрезмерного обожания Арнольда, продолжавшего преобладать в британской культуристской прессе, сыграл с искусным мастерством подначки шутку.

В осеннем номере журнала он дал рекламу будущей статьи:

«НЕОБЫКНОВЕННО. Арнольд разоблачен. Арнольд: дикие оргии у Сталлоне! Арнольд:

величайший пьяница! Арнольд: признаки помешательства налицо! Арнольд: запрещенная книга! Арнольд: шокирующие факты! Скверная шутка с Арнольдом Питера МакГау из „МусклМэг“, который знает о нем больше, чем кто-либо другой из журналистов». На самом деле «Арнольд» – это местечко близ Ноттингема, в котором есть дискотека под названием «У Сталлоне». Однако, каким бы незначительным ни был журнальчик, какое бы несущественное место он ни занимал в разработанной Арнольдом схеме средств массовой информации мира – такое рекламное объявление могло повредить его репутации. Редактору Питеру МакГау позвонила из Лос-Анджелеса секретарь Арнольда по связям с прессой Шарлотта Паркер, которая заявила: «Предполагаемая статья нанесет ущерб частной жизни Арнольда и его профессиональной карьере». Далее она стала угрожать серьезными последствиями, не имея при этом ни малейшей информации о содержании статьи. Пытаясь убедить МакГау, что его источники, какими бы они ни были, лживы, она намекнула, что в обмен на отказ от публикации оскорбительной статьи «можно было бы кое-что предпринять». Осенью 1989 года Арнольд сказал: «С течением времени я осознал – в Америке прекрасно то, что люди имеют свободу самовыражения». Это утверждение прозвучало несколько неубедительно для тех журналистов и авторов, кто сталкивался с цепкой хваткой Арнольда, пытавшегося подчинить их своей цензуре. И хотя случаи вмешательства Арнольда в дела прессы обычно имели место не до, а после той или иной публикации, они тем не менее усиливали впечатление, что «Большой брат»

Арнольд всегда начеку. То самое впечатление, которое он всегда старательно лелеял, не предпринимая никаких попыток развеять его. К августу 1983 года Мария привлекла к себе внимание всесильного Эда Джойса из «Си-Би-Эс». Посмотрев пленку с ее репортажем, предоставленную ее агентом Артем Каминским, он принял ее на работу в качестве корреспондента «Си-Би-Эс» по Западному побережью, чтобы поставлять «второстепенный материал» для «Утренних новостей». Она добывала новости вместе с обозревателем Пэт Коллинз и – в Нью-Йорке – с бывшей «Мисс Америка» Филис Джордж, выступавшей в роли главной ведущей. Мария, с ее высоким профессионализмом, вскоре затмила своих конкуренток .

Ее сюжеты были весьма разнообразными – от откровенного разговора с автором бестселлеров Дэниэл Стил до забавного репортажа со свадьбы Мадонны и Шина Пенна, или интимной беседы со звездой сериала «Династия» Линдой Эванс. В свои двадцать семь лет, она яростно отстаивала ценности, взращенные в ней католическим воспитанием, отказываясь, например, задавать Линде Эванс вопросы о ее личной жизни. «Я никогда и никому не задавала Венди Лей: «Арнольд»

постельных вопросов», – говорила она. Воспитание Марии продолжало оставаться поводом для пересудов в прессе. Мария как-то сказала: «Вы все видите меня в прямом эфире. Считайте, что мое отношение к семейству Кеннеди – мираж. Мои родители воспитали меня так, как могла бы быть воспитана любая другая двадцатисемилетняя девушка, пытающаяся сделать имя и добиться успеха в своей профессии». Мария и Арнольд быстро завоевывали репутацию классической пары восьмидесятых годов, живущей исключительно интересами работы. В Хуареце, во время съемок «Конана-разрушителя», Арнольд спал не более пяти часов в сутки .

Его единственная «измена» в Хуареце – жесткая постельная сцена с английской актрисой Сарой Дуглас, исполнявшей роль главной злодейки в фильме. Сара говорила печально: «Было полно пота и грязи, мелькающих ног. В общем, обычная похабная сцена». Фильм получил классификацию «РО» («только в сопровождении родителей») и вышел на экраны Америки на следующий год в июле, получив весьма посредственные отзывы критики, но собрав изрядные кассовые поступления. 1983-й, однако, завершился так же неудачно, как и начался. 29 декабря информационное агентство ЮПИ сообщило, что Арнольд и Мария попали в автомобильную катастрофу. Около полуночи на междуштатном шоссе номер 10, в девяноста милях к востоку от Лос-Анджелеса, Арнольд не справился с управлением, и джип, в котором они ехали, свалился под откос с высоты сорок футов. Мария получила легкие ранения.

Пресс-атташе Управления дорожной полиции Калифорнии Грег Трэнсу позже сообщил подробности этого происшествия:

«Шварценеггер собирался остановиться, чтобы передать руль мисс Шрайвер. По всей вероятности, он полагал, что к югу от предполагаемой стоянки, была еще одна полоса. В результате он пересек асфальтовый предупредительный выступ, выскочил на обочину и врезался в ограждение дороги». Трэнсу добавил, что Арнольд будет привлечен к судебной ответственности, поскольку управлял автомобилем без прав. Говорят, что люди водят автомобиль также, как живут, и что манера вождения отражает стиль жизни. Арнольд, как бы он ни был уверен, что каждый шаг не его жизненном пути предопределен заранее, в глубине души давал судьбе благодатную почву для неоправданной спешки. И хотя 1984 год начнется приятным в новогоднюю ночь благородным решением вставать каждый день в пять утра и читать в течение часа журнал или книгу – он, в конечном итоге, завершится похотью, сексом и безрассудством .

Глава 16: Джит 9 марта 1984 года в Лос-Анджелесе начались основные съемки «Терминатора» – фильма, завоевавшего Арнольду колоссальную известность. Первоначально Арнольд лишь пробовался на роль главного героя – Риза, но затем буквально влюбился в роль «терминатора» – киборга-убийцы из будущего, которому суждено было изменить ход истории. Он стал входить в эту роль и смело облазил все злачные места в центре Лос-Анджелеса, совершенствуя подобающее роботу выражение лица убийцы. Он был без ума от машин будущего и лазерных пистолетов, использовавшихся в фильме, равно как от автомата «Узи», который на съемочной площадке оберегали два агента ФБР. На протяжении всего фильма ему предстояло произнести всего пять-шесть фраз, и он набирал очки за счет того, что во время съемки не переодевался .

Его кожаная куртка и темные очки «терминатора», равно как постоянно повторяемое выражение «я еще вернусь» породили что-то близкое к помешательству публики в течение всей осени 1984 года, когда «Терминатор» вышел на экраны. Зрители обожали его в роли злодея, сходя с ума от восторга, когда он крушил полицейский участок. Один из самых кассовых фильмов 1984 года, «Терминатор» вошел также в десятку лучших фильмов года согласно публикации журнала «Тайм». Всю весну и лето 1984-го звезда Арнольда, казалось, восходила все выше. Выход на экраны в июле «Конана-разрушителя» еще более увеличил кассовые поступления, и все же успех «Терминатора» затмил даже этот фильм. Летом он выпустил пластинку с курсом физических упражнений, которая, наряду с книгами-бестселлерами по культуризму, еще более укрепила его позиции в области физической культуры и атлетизма .

Популярность Арнольда в прессе получила новый импульс после того, как он посетил съезд Республиканской партии в Далласе. Мария продолжала добиваться успехов в избранной ею области, прилежно работая на «Си-Би-Эс» тележурналистом в Лос-Анджелесе. И их роман Венди Лей: «Арнольд»

продолжал волновать воображение американской публики. Судьба, как обычно, была благосклонна к Арнольду. По крайней мере казалось, что это именно так. Все началось с того, что Дино Де Лаурентис, пролистывая груду журналов мод, впервые увидел лицо этой женщины. Ей шел двадцать первый год, и отмечена она была тем, что французы называют «lа beaute du diable» – красотой дьявола. Ее звали Бриджит Нильсен. Ей было суждено вскружить голову, околдовать и чуть не уничтожить двух наиболее ярких представителей мужского пола, которых когда-либо знавал Голливуд. Если бы вам удалось вызвать ее на откровенность, Бриджит на ломаном английском с налетом ее родного датского языка, на который по необъяснимой причине наложился южный говор обитателей луизианских болот, объяснила бы, что она – человек настроения, эмоциональный и страстный. Затем, изменив голос, как если бы она попыталась продемонстрировать чары, сравнимые по силе лишь с притягательностью ее удивительного тела, могла бы добавить: «Но это не мешает мне жить». Она всегда была словно ураган, не находящий покоя и безрассудный, снедаемая желанием вырваться из опостылевшей среды .

Родилась Бриджит в семье среднего достатка: отец – инженер, мать – библиотекарь. Семья включала также брата Дженна, на три года моложе ее. Проживали они в загородном домике с кирпичным фасадом швейцарского типа в Херлеве, на окраине Копенгагена. Годы спустя Бриджит очаровывала даже тех, кто, зная о ее репутации, относился к ней с предубежденностью. Школьницей она испытывала трудности в общении со сверстниками .

Более того, она им не очень-то нравилась. Она не чуралась компании, участвуя в школьном хоре и покуривая травку с другими девчонками в туалете, но вместе с тем все время чувствовала себя не на месте, не ко двору в датском пригороде. Она всегда стремилась самостоятельно зарабатывать деньги. Одиннадцатилетней – разносила почту, а затем устроилась на неполный рабочий день продавать хлеб в булочной. Пища тем не менее не представляла для Бриджит жизненной необходимости: в тринадцать лет ее рост составлял пять футов одиннадцать дюймов, а весила она каких-то жалких девяносто фунтов. Получив кличку «жираф» от своих одноклассников, Бриджит отличалась повышенной активностью и была подвержена поразительным всплескам энергии. Ее подростковые грезы могут рассказать многое: по ее словам, Бриджит всегда хотела стать ветеринаром и писать стихи. И ставя перед собой цели как общественно полезные, так и романтические, она никогда не могла окончательно решить для себя, кем все-таки будет – Флоуренс Найтингейл (Медсестра, героиня Первой мировой войны. – Прим. ред. ) или кем-то еще более блистательным. Ее отец Свен воспитывал в долговязой девушке-подростке уверенность в себе. Его девиз: «Будь вежливой и никогда не бойся задавать вопросы». Бриджит, как выяснилось, никогда не стремилась быть чересчур вежливой, ибо успех, которого она сперва и не очень-то добивалась, пришел к ней легко и быстро. В семнадцать лет Бриджит, наслаждавшуюся стаканчиком вина в кафе «Педерокса» копенгагенского района Грабодретр, случайно заметила фотограф Марианна Дирс .

Она спросила, не пробовалась ли Бриджит на фотомодель. Та ответила, что слишком уродлива для этой цели. Бриджит также поведала Марианне, что ненавидит свою жизнь, рассказав, как в школьные годы все время плакала, считая себя слишком высокой и худой. Поняв, что Бриджит потрясающе красива, Марианна предложила ей позировать. Затем послала фотографии в один из престижных копенгагенских домов моды, возглавляемый Трайс Томсен.

Трайс вспоминает:

«Я сразу же поняла, что эта девушка не похожа на других. Но, чтобы убедить ее поверить в себя, потребовалось время. Я решила сделать ей короткую прическу, подчеркнуть длинные ноги. Теперь она выглядела как богиня». Увидев свои фотографии, Бриджит сразу же прониклась чувством эгоцентризма и уверенности в себе. По словам Трайс, «Бриджит, наконец, осознала, что с ней происходит, и ее честолюбие возросло. Ею овладела решимость сделать себе имя. Любовники или друзья – все стало для нее не так важно. Амбиции взяли верх». Желая добиться успеха, Бриджит еще до восемнадцати лет ушла из дома, чтобы работать у Трайс, которая стала создавать из нее «лицо восьмидесятых». Следуя по проторенной дороге фотомоделей, она вступила на усыпанный золотом маршрут между Парижем, Миланом и Римом, переезжая с фотосеанса на фотосеанс. Когда ей исполнилось семнадцать с половиной, Бриджит начала работать на итальянскую фирму спортивной одежды, снимаясь у фотографа Монте Шэдоу, с которым провела три недели на Сейшелах. С самого начала она его покорила .

Венди Лей: «Арнольд»

Монте вспоминает: «Бриджит была высокой и сильной, пышущей здоровьем и очень сексуальной. Но странное сочетание. С одной стороны, она напоминала потерявшегося ребенка, а с другой – неукротимого и любившего приключения юнца. Через четыре дня после того, как мы приехали на Сейшелы, там начался переворот. Бриджит настаивала, чтобы ей разрешили пойти посмотреть на беспорядки, хотя я и приказал ей не высовываться. Тогда она ушла одна, и на несколько часов ее взяли заложницей. Бриджит импульсивный человек, никогда не обдумывающий свой следующий шаг». Будучи индивидуалистом по натуре, Джит, как ее называли близкие, тем не менее не была одинока. Некоторое время она нежилась в лучах той известности, которую тело амазонки принесло ей в Милане. По словам Монте, «на приемах Бриджит появлялась в чересчур открытых нарядах. Она любила, когда люди обсуждали ее и она была в центре внимания. Она была королевой Милана, диско-звездой». Вскоре она стала жить с миланским антрепренером фотомоделей Лукка Росси. Он обеспечивал ей чувство безопасности, пока она ждала успеха, который, как она считала, принадлежал ей по праву. Ее близкий друг, также миланский фотограф Риккардо Гэй рассказывает о Бриджит тех дней: «Не было сомнений, что она сделает себе имя. В ней чувствовалось нечто магическое, чувственное, стильное. Она была как вулкан чувств на пороге извержения». Однако, пока извержения не произошло, вулкан оставался спящим. В 1982 году Бриджит встретила музыканта, Каспера Уиндинга, и переехала в его трехкомнатную квартиру на копенгагенской Кронпринцессгаде .

Каспер преуспевал, любил Бриджит, и спокойная домашняя жизнь представлялась неизбежной .

Вскоре они поженились, она забеременела, и перспектива стать звездой моды вроде бы отдалилась. Ее будущее, на первый взгляд, казалось предопределенным, особенно после рождения сына Джулиана. Позже она будет утверждать, что хотела назвать Джулиана Сильвестром, в честь героя фильма «Рокки» Сталлоне, но Каспер, из чувства ревности к ее детской прихоти, не позволил ей этого сделать. Маловероятно, однако, что Каспер мог бы когда-либо удержать Бриджит. Она была женщиной волевой, не знала никаких тормозов и жаждала славы, так что, когда Дино Де Лаурентис предложил ей сниматься, никто, даже Джулиан, не мог удержать ее. На протяжении почти целого года Де Лаурентис искал свою Красную Соню – актрису на роль амазонки, героини его предполагаемого одноименного фильма, рассказывающего историю женщины – подобия Конана. Путешествуя по свету, он задался целью найти уникальную женщину, полную огня и страсти, способную воссоздать на экране образ легендарной воительницы Хоуарда. И вот счастливый случай – Бриджит Нильсен, украшающая собой обложку журнала мод. Рассмотрев ее фотографию, Де Лаурентис, известный ценитель женского тела, сразу понял, что свою Красную Соню он наконец-то нашел .

Последняя находка Де Лаурентиса, звезда будущего и открытие 1984 года, Бриджит Нильсен помчалась в Лондон, чтобы взять уроки боя на мечах у эксперта – Майка Финна. Там она дала свое первое интервью прессе на английском языке. Виктор Дэвис из «Лондон дейли экспресс»

нашел Бриджит «дружелюбной» и «добросердечной». Затем была студия Понтини в Риме, где без долгих проволочек, 24 сентября, планировалось приступить к съемкам. Американский режиссер Ричард Флейшер рассчитывал завершить фильм в течение одиннадцати недель, включая съемки на натуре в итальянской области Абруцци. Флейшер с восторгом вспоминал:

«У Бриджит – много задора, восхитительное тело, и вообще она – потрясающая девушка» .

Главные роли должны были играть Бриджит и еще две кинозвезды – вездесущая Сэндел Бергман и исполнитель главной мужской роли Арнольд Шварценеггер, который заинтересовал Бриджит своей мужской статью. Мария Шрайвер, охваченная, возможно, предчувствием неизбежной беды, советовала Арнольду не ездить в Рим и не соглашаться на роль в новейшей феерии Де Лаурентиса. Арнольд и вправду попытался выйти из игры под предлогом неприятия сценария, но не смог нарушить контрактные обязательства, связывавшие его с Де Лаурентисом .

И вот он в Риме, на съемочной площадке «Красной Сони», лицом к лицу – впервые в жизни – с Бриджит Нильсен. Каждый из них научился пользоваться своим обаянием, чтобы пленять всех, кто попадается на пути. Но сейчас они оба осознали, что встретились с достойным противником. Ибо со многих точек зрения Бриджит Нильсен была двойником Арнольда, его зеркальным отражением в женском облике, его вторым "я". Их обоих сжигало неукротимое честолюбие: Арнольда оно привело к одиссее по четырем континентам, завершившейся стабильной жизнью в Голливуде, Бриджит – заставило отказаться от маленького сына Венди Лей: «Арнольд»

Джулиана в Дании, оставив его со своим вскоре уже бывшим мужем Каспером. Оба они были искателями приключений – выходцами из Европы, преисполненными решимости покорить Америку. Их обаяние не знало преград и могло быть пущено в ход по первому желанию, они были неотразимы и могли поймать любого в свою паутину, из которой практически невозможно было выпутаться. Арнольд отточил каждую грань своего имиджа за годы карьеры на сцене. С Бриджит все было по-другому – в свои двадцать один год она уже необъяснимым образом стала обольстительницей мирового класса. Обаяние и шарм – опасный подарок богов, который хотя и открывает многие двери, но вместе с тем способен быстро завести обольстителя в области неизведанного, с которым он или она не смогут совладать. Не подлежит сомнению, что обаяние Бриджит Нильсен завело ее очень далеко и быстро приковало к ней беспрецедентное внимание прессы. Через три с половиной года после съемок «Красной Сони»

автор настоящей книги брала у Бриджит интервью и тем самым получила возможность заглянуть во внутренний мир этой женщины, превратившей в раба сперва Арнольда Шварценеггера, а затем Сильвестра Сталлоне .

В начале 1988 года, придя к ней, чтобы взять интервью для сенсационного материала в американском иллюстрированном журнале, я встретила Бриджит одетой в облегающий костюм от Аззедайн Алайи. Она была словно золотодобытчик – прямо таки увешана золотом: здесь украшение от Булгари, там – от Картье, а тут – созвездие бриллиантов в еще одной массивной золотой оправе изысканного итальянского фасона. Интервью было первым в американском журнале после развода Бриджит с Сильвестром Сталлоне, но она беспечно отвечала на все вопросы, не проявляя чувств, как будто все любовные дела Бриджит совсем не касались. Она потягивала пиво, прикуривала «Мальборо» одну сигарету от другой и давала понять, что интервью интересует ее не больше, чем жевательная резинка. Но все это до тех пор, пока я не заговорила об астрологии. Как-то между делом я заметила, что изучала этот предмет, и тут она вся преобразилась. Я упомянула, что ее солнечный знак – рак, и стало ясно – Нильсен преисполнена решимости продолжить дискуссию, надеясь услышать мое истолкование событий, предначертанных ей звездами. Внезапно на меня обрушилась лавина внимания и заботливости. Не выпью ли я амаретто? А, может быть, чуть-чуть коньяку? А, может каппучино? Или, коли вы англичанка, чашечка чая будет более уместной? О, какое у вас прекрасное обручальное кольцо! А давно вы замужем? А вы счастливы? Ее заинтересованность и стремление услужить казались совершенно искренними. В мгновение ока мы были сестрами из модного дома Алайи. Создавая атмосферу интимности, Бриджит, словно случайно, заметила, что очень хотела бы обсудить свое астрологическое предначертание. Если бы кто-нибудь при сем присутствовал, то вполне бы мог прийти к выводу, что в данный конкретный момент для Бриджит Нильсен, стремящейся вычислить по расположению звезд свою судьбу, я стала самым важным человеком в мире. Во время интервью, хотя с момента первой встречи Нильсен с Арнольдом прошел уже изрядный срок, на просьбу рассказать о нем она ответила весьма кратко: «Ну, я не так уж хорошо знала Арнольда». Это, однако, не соответствовало истине. В первые дни в Риме Арнольд дал ей понять, что они всего лишь работают вместе и что их взаимоотношения не будут выходить за рамки чисто деловых. Он еще не осознал, что у них с

Бриджит есть одна характерная черта, которая сыграет ключевую роль в судьбах обоих:

необычайно сильная воля к победе. Вспоминая решимость Арнольда не поддаваться ее чарам, Бриджит позднее поведала своему телохранителю Майку Кантацеззи: «Выхода не было. Я этого хотела, а значит, и должна была добиться во что бы то ни стало». И она своего добилась .

Вскоре после их первой встречи, Бриджит удалось соблазнить Арнольда. И, надо сказать, это было не очень-то трудно. По словам давнишней подружки Арнольда Сью Мори, он позднее сравнивал Бриджит с ней – чувственная и незакомплексованная, она хотела заниматься любовью где угодно, когда угодно и как угодно. Слухи об их взаимоотношениях настолько широко распространились, что даже «Венский курьер», обычно стремившийся уберечь имидж сына своей родины от нападок, 11 октября поместил заметку, рассказывающую о взаимных чувствах, вспыхнувших у Арнольда Шварценеггера и Бриджит Нильсен. В ноябре Аурелия Шварценеггер навестила Арнольда на съемочной площадке «Красной Сони» в Риме и к своему ужасу обнаружила, что он впутался в безумную связь с датской секс-бомбой Бриджит Нильсен .

Как только Аурелия увидела ее, обращаясь к Арнольду, она воскликнула: «Господи, кто эта Венди Лей: «Арнольд»

дура?» Привыкшая совершать престижные посещения церкви с Марией Шрайвер и предвкушая сладостную перспективу стать бабушкой, породнившись с Кеннеди, Аурелия, вполне земная и простая женщина, бросила на искательницу приключений, околдовавшую ее сына, взгляд, полный разочарования. Арнольд рассказал Сью Мори, что подозревающая неладное Мария внедрила в съемочную группу шпионов, доносящих о каждом его шаге. Это случилось после переезда актеров фильма «Красная Соня» в Абруцци на натурные съемки. Безрассудно закусив удила, Арнольд отказался оборвать свою любовную связь, поскольку он и Бриджит буквально пьянели от сексуальной близости друг с другом. Она была одержима им. И Арнольд, уже практически обрученный с Марией Шрайвер, понял, что он изо дня в день все больше влюбляется в Бриджит. Она вдохновляла Арнольда и презирала опасность, которую чуть ли не открыто навлекала на себя. Арнольд также, должно быть, смаковал это ощущение неизведанного – нечто такое, чего он, по всей вероятности, никогда не испытывал. Возможно, он никогда не проходил через обычные подростковые ритуалы ухаживания и никогда его не бросало в дрожь от сочетания страха и наслаждения, ужаса перед тем, что его сексуальные устремления могут быть обнаружены, и предвкушения сладости запретного плода. Да, он жил с Сью Мори, когда ухаживал за Марией, но это было в самом начале их взаимоотношений .

Теперь же они были вместе в течение уже более семи лет, и свадьба становилась практически неизбежной. Он, конечно же, избранник Марии. Но, несмотря на то, что Арнольд знал о ее шпионах, по возвращении из Рима, на обеде со Сью, он хвастался ей, как вместе с Бриджит обводил их вокруг пальца. Среди работников телевидения и кино бытовало выражение: «Все, что на натуре, – несерьезно». Это значит: когда камеры остановлены и картина завершена, интрижкам тоже приходит конец. Принимая во внимание присущий Арнольду самоконтроль и его способность принимать верные решения при любых жизненных обстоятельствах, в сочетании с умением использовать любое благоприятное стечение событий себе на пользу, можно было бы ожидать окончания романа с Бриджит по завершении съемок и отъезде из Рима .

Австрийская пресса намекала на эту интрижку, но слухи о ней в американские газеты и журналы еще не просочились. Мария, возможно, получала донесения от своих «шпионов», но измена Арнольда пока не стала предметом общественного обсуждения. Короче говоря, мосты, казалось, еще не были сожжены. В любом случае, если бы достоянием гласности стала связь Арнольда с Бриджит, практически не более чем молоденькой актрисулькой, это похоронило бы его роман с Марией, и он с треском был бы вышвырнут за ворота замка короля Артура, попутно разрушив до основания свой имидж в прессе. И, тем не менее, 9 декабря Бриджит и Арнольд вместе вылетели в Вену. Из-за тумана самолет прибыл из Рима, опоздав на полсуток. Они остановились в венском отеле «Хилтон». Затем, отбросив всяческую осторожность, Арнольд повел Бриджит к своему старому другу Бернду Циммерманну. Посещение циммерманновского «Центра здоровья» на Кайзерштрассе вылилось в довольно обширный прием, на котором присутствовали представители венской прессы. Кое-кто из журналистов, бросив взгляд на Арнольда и Джит, сразу же верно оценил ситуацию. К вящему удивлению собравшихся, Арнольд лишь укрепил их подозрения, позируя перед объективами вместе с Бриджит, крепко прижав ее к себе. Стоя рядом, они наяву воплощали арийский идеал – сильные, высокие, уверенные в себе. Бриджит, с такой же ослепительно обворожительной улыбкой на лице, что и у Арнольда, бесстыдно глядела прямо в камеру .

Она, возможно, осознавала, что они с Арнольдом – блистательная пара, которую, вероятно, отыскали и свели вместе сами боги. Этим субботним вечером Циммерманн, очарованный, должно быть, Бриджит, пригласил ее и Арнольда в принадлежащий Гуга Рейнпрехту бар «Гринцингер», где они пировали, наслаждаясь ветчиной, яйцами и кислой капустой, заедая все это булочками с тмином, а на сладкое лакомясь зальцбургскими пирожными и штруделями. Затем они вернулись в бар Климмта в «Хилтоне», где проговорили до двух часов ночи. Партнер Арнольда по бизнесу и его наставник Джим Лоример случайно или намеренно оказался в это время в Вене. Вспомнив об осторожности, Арнольд оставил Бриджит в «Хилтоне», отправившись с Джимом на воскресный завтрак с американским послом в Австрии Хелен Ван Дамм. Весьма вероятно – в свете последовавших событий – Арнольд поведал подробности своего страстного увлечения Бриджит старшему товарищу. Но и совет консервативного Лоримера порвать с Бриджит не произвел на Арнольда должного впечатления .

Венди Лей: «Арнольд»

И хотя Джит должна была покинуть Вену в это же воскресенье, Арнольд, воспротивившись этому, забрал ее с собой в Мюнхен. «Венский курьер», осведомленный об этом факте, отозвался заметкой на тему, где утверждалось, что Арнольд и Бриджит очень подходят друг другу. 27 декабря недремлющий «Курьер» сообщил, что Арнольд вовсю рекомендовал Бриджит своему агенту Лу Питту из «Интернэшнл Криэйтив Мэнеджмент». Арнольд неистово и откровенно восторгался Бриджит: «Она как райская птица. Если бы я мог, я завтра же привез бы ее в Голливуд». До сей поры американская пресса не замечала измены Арнольда. Но вместо того, чтобы возблагодарить звезды, Арнольд решил сыграть с судьбой злую шутку, взяв Бриджит с собой на ежегодные лыжные каникулы – чисто мужское развлечение, до которого Мария обычно не допускалась. На этот раз Арнольд поехал туда в компании Нильсен и трех приятелей – Эрика Холма, Бернда Циммерманна и Вольфганга Спикера, владельца центра здоровья в Мюнхене. В Аксамсе, крохотном лыжном курорте в двенадцати милях от Инсбрука, они поселились в отеле, принадлежавшем двум друзьям Арнольда – австрийскому чемпиону по лыжам Клаусу Хайдеггеру и его жене – американке Джейми, тренеру по аэробике. Хотя Аксамс дважды служил местом проведения зимних Олимпийский игр, в обычные дни это была типичная тирольская деревушка – идеальная декорация для любовного романа, требующего уединения. Однако Бриджит, никогда не мирившаяся с отсутствием внимания, вскоре взбудоражила всех местных жителей, покупая лыжное снаряжение в лавочке около отеля. Они прожили у Хайдеггеров лишь два или три дня, наслаждаясь пребыванием в типично швейцарской гостинице с сауной. Гостиница Хайдеггеров, сегодня уже сменившая владельца и название и известная как «Соннпарк», была милой, непретенциозной и простой – как раз такое место, куда Арнольд никогда бы не взял Марию. Во время их поездок в Австрию Мария и Арнольд путешествовали по высшему разряду, останавливаясь в одном из лучших отелей Граца или как-то раз – в «Шлосс Фушль» близ Зальцбурга, шикарном курортном местечке, частенько привечающем королей и королев. Мария и Бриджит, и это было очевидно, принадлежали к прямо противоположным мирам: Мария была оберегаемой – принцессой из рода Кеннеди, а Бриджит – яркой и любящей наслаждаться жизнью фотомоделью. Как это ни покажется забавным, но обе женщины не скрывали своих честолюбивых устремлений, хотя каждая по-своему. Находящаяся в привилегированном положении Мария работала над своей карьерой куда более усердно, в то время как Бриджит, умудренная улицей искательница приключений, была дилетанткой, не желавшей учиться своему мастерству сколько-нибудь продолжительное время. В то время как Мария стоически отказывалась пользоваться выгодами своего происхождения, обучаясь искусству достижения успеха, Бриджит, с ее непревзойденной внешностью и телом, упорно торговала только ими и ничем более. 9 января 1985 года «Тирольская хроника» опубликовала снимок всей компании за обедом у Хайдеггеров. Бриджит на снимке не было. Но Арнольд должен был понять, что американская пресса доберется до его любовной интрижки. Это был лишь вопрос времени. Как бы то ни было, но он слишком долго искушал судьбу – вероятно, подобно сенатору Гэри Харту, который последует по его стопам – подсознательно стремясь вырыть себе яму и пожертвовать своим блестящим будущим. И Гэри Харт, и Арнольд принадлежали к числу людей, обладающих властью и потенциальными возможностями, и оба явно наслаждались предоставившимся случаем подергать птицу счастья за хвост, попытаться пролететь у самого солнца, бросая вызов богам, способным уничтожить их. Чем больше щекочет нервы опасность, тем сильнее она опьяняет. Арнольд, самонадеянно отдавшись своему желанию, должно быть, полагал, что как бы близко к краю пропасти он ни осмелился подойти, все равно не сорвется. Однажды он сказал: «Я никогда не буду спускаться по безопасному склону, это скучно. Я все время иду на риск». Арнольд всегда ставил во главу угла честолюбие и успех, приносящий радости жизни. И все же на короткое время он отклонился от предначертанной ему судьбой прямой дороги, рискуя быть обнаруженным, выставленным на посмешище и ставя под смертельный удар свои отношения с Марией Шрайвер. Возможно, он так сильно рисковал, потому что где-то в глубине души надеялся, что эта интрижка взорвет его связь с Марией. Кроме того, он, возможно, в какой-то момент и в самом деле поддался такому искушению, чтобы связать свою жизнь с Бриджит. Как он позднее признавался Сью Мори, в Бриджит он влюбился. Не только в сексуальном плане, хотя, по его словам, она в этом отношении была чем-то невероятным, но и потому, что где-то в душе она Венди Лей: «Арнольд»

была уязвима и позволила Арнольду понять это. И так же, как он, она была отчаянной, не обращающей внимания на условности и, несомненно, чувственной. И все же рассудительный внутренний голос, редко подводивший Арнольда, должно быть, сказал ему, что Бриджит для него – это уж слишком: слишком уж опрометчивая, слишком безответственная. Арнольд не был бы Арнольдом, если бы не почувствовал, что Бриджит может не только уничтожить себя, но и их обоих. Касалось ли это любви или чего иного, но он всегда ставил самосохранение на первый план. Кроме того, помимо его животного инстинкта, был и еще один фактор, беспокоивший Арнольда, – отношение Бриджит к своему сыну Джулиану. Сью Мори рассказывала, что позже он признавался: «Я любил ее, но уважать не мог. Ведь она буквально выбросила своего сына на помойку… И для меня была слишком безрассудной». 11 января 1985 года он возвращался в Америку на «Конкорде» один. Одетый в коричневую кожаную куртку, Арнольд выглядел задумчивым и грустным. Может быть, он размышлял о том, что их благословленный звездами роман завершился и он видел ее в последний раз, и что Бриджит уже никогда больше не войдет в его жизнь. Может быть. Но скорее это было не так. Ибо Бриджит относилась к слепым силам природы и, как и сам Арнольд, сжигаемая честолюбием, была преисполнена решимости претворить в жизнь стремление своей души .

Глава 17: Арнольд, Бриджит, Мария и Сталлоне Вернувшись в Лос-Анджелес, Арнольд приступил к съемкам «Коммандос» – приключенческого боевика, близкого по стилю и содержанию к фильму Сильвестра Сталлоне «Рэмбо: первая кровь, часть II», имевшему феноменальный успех. Арнольд исполнял роль солдата войск спецназа, желающего уйти на покой и воспитывать дочь, но вновь берущегося за дело, когда его дочь похищают. Он проходит через неслыханные испытания, чтобы вызволить ее. Признавая, что «Рэмбо: первая кровь, часть II» и «Коммандос» весьма похожи друг на друга, продюсер Джоэл Силвер позднее скажет: «Конечно, „Рэмбо“ и „Коммандос“ имеют много общего. Это не просто история из жизни мультипликационных героев, действующих в немыслимо благоприятных условиях и побеждающих. Я думаю, что, поскольку в „Коммандос“ играл Арнольд, там есть чувство юмора, отсутствующее у Рэмбо». Когда в октябре 1985 года фильм вышел на экраны, он принес значительный кассовый сбор, хотя и не затмил «Рэмбо». С момента, когда Арнольд впервые встретил Сталлоне на церемонии вручения призов «Золотой глобус», прошло восемь лет, и верх пока брал Сталлоне, а не Арнольд. Благодаря своим отношениям с Марией и семейством Кеннеди, Арнольд в светской жизни затмил своего соперника. Но с появлением «Рэмбо: первая кровь, часть II» Сталлоне стал американской легендой, народным героем, удостоившимся быть принятым президентом Рейганом в Белом доме. Его личная жизнь могла быть уязвимой, особенно после исключительно скандального развода с женой Сашей, но в профессиональном плане Сталлоне был неуязвим. И, конечно же, Арнольд принял решение изменить ситуацию в свою пользу. Начиная с 1977 года, Сталлоне неизменно получал куда большие гонорары и обладал в Голливуде куда более сильным влиянием, нежели Арнольд. Короче говоря, Сталлоне был для Арнольда его Фрэнком Зейном, его Серджио Олива – человеком, победившим его, которого он, в свою очередь, был преисполнен решимости одолеть. Рекламируя «Коммандос», Арнольд дал старт кампании по смещению Сталлоне с престола. «Я бы разгневался, услышав свое имя рядом со Сталлоне, – заявил он журналисту Иану Хармеру. – Сталлоне применяет накладки для некоторых кадров крупного плана в своих фильмах. Я же – нет… Вероятно, в „Коммандос“ мы поубивали больше людей, чем Сталлоне в „Рэмбо“, но отличие в том, что мы не пытаемся оправдывать насилие патриотическими чувствами. Этот вечно развевающийся флаг – не больше чем куча дерьма .

Мой фильм получился лучше, чем у Сталлоне, и я готов подождать, чтобы время доказало мою правоту». Пресс-секретарь Сталлоне откомментировал это выступление так: «Сталлоне не желает вступать в спор о том, кто из них сильнее». В междоусобной войне, затеянной Арнольдом, он сделал первый выстрел. Возможно, он выжидал подходящего случая еще со времени их первой встречи. Реплики насчет «Коммандос» были первыми из его действий, нацеленных на то, чтобы взбаламутить воду и подорвать позиции Сталлоне. Следующий шаг Арнольд предпринял в июле 1986 года в интервью журналу «Джи Кью», отметив: «Я полагаю, Венди Лей: «Арнольд»

что Сталлоне, насколько я его знаю, все время слишком напряжен, даже когда он приходит в гимнастический зал – как будто постоянно участвует в соревнованиях. Если кто-то выполняет наклоны с нагрузкой 120 фунтов, он обязательно скажет: „А я смогу и со ста тридцатью“. Он одержим: это заметно по тому, как он одевается, как настойчиво пытается заниматься благотворительностью. Все это напускное, от Рокки, а не от души. Ну, вы меня понимаете, – Арнольд показывает на сердце. – Здесь нет любви. И люди это видят. Можно фальшивить на протяжении года, но в течение десяти лет – уже слишком трудно. В конце концов, все выходит на поверхность. Вот в чем основное различие между мной и Сталлоне». Журналистка Пэт X .

Броске рассказывала, что Сталлоне позвонил Арнольду и сообщил, что если бы не он, то Арнольд никогда бы не снялся ни в одном боевике. «Я сказал ему, что места здесь хватит нам обоим, – говорил Сталлоне. – Так чего ради обмениваться уколами?» Арнольд ответил, что «Джи Кью» исказил его интервью .

Примерно в то же время, когда Арнольд давал это интервью «Джи Кью», Рик Уэйн, работавший в журнале «Флекс», собрался опубликовать фотографию, сделанную Артом Зеллером, на которой были изображены Арнольд, Франко и Сталлоне у спортивных снарядов в гимнастическом зале «Уорлд Джим». Вдруг зазвонил телефон. Рик рассказывает: «Это был Арнольд. Он попросил меня не публиковать этот снимок. Или убрать его с фотографии. „Зачем мне это нужно, – сказал он, – оказаться на одном снимке вместе со Сталлоне?“ Эти слова прозвучали так, словно он отказывался рекламировать Сталлоне. Фотография никогда не была опубликована». Стало ясно, что Арнольд решил отомстить Сталлоне. Бриджит Нильсен была преисполнена решимости продолжить свой роман с Арнольдом. Формально Шварценеггер уведомил ее, что у них все кончено, подарив ей часы, о которых Бриджит позднее презрительно отзывалась как о недостойной ее дешевке. Тем не менее, несмотря на мизерный подарок, она чувствовала себя защищенной своими телесными чарами и была убеждена в том, что все еще имеет власть над Арнольдом. Бриджит решила преследовать его и дальше. В новом, 1985 году, Монте Шэдоу привез Нильсен в Сент-Моритц на короткие каникулы. Ее пригласили там на один престижный прием. Шэдоу вспоминает: «Бриджит была взбудоражена тем, что принц Монако Альберт собирается быть на приеме. Но она никак не могла смириться с тем, что Арнольд избавился от нее. Два или три раза по пути в Сент-Моритц я вынужден был останавливаться – она отчаянно пыталась связаться по телефону с Арнольдом и очень нервничала. Арнольд избегал ее и не брал трубку. Но она продолжала преследовать его и на четвертый день в Сент-Моритце ухитрилась связаться с Арнольдом. Бриджит сходила по нему с ума. Она не знала удержу, обожала секс и боготворила того, кто оказался сильнее ее. Она рассказывала мне, что всегда мечтала о невероятных, пышущих здоровьем, сильных, симпатичных и мускулистых мужчинах. Так что Арнольд был для нее идеалом. Бриджит отчаянно хотела Арнольда. Он уже отравил ее, она желала быть похожей только на него. Она делала все, чтобы выглядеть сильной, ибо хотела стать Сталлоне или Шварценеггером в женском облике. Бриджит – невероятно честолюбива». Как-то весной 1985 года Нильсен приехала в Америку – вроде бы для рекламы «Красной Сони», но на деле – с явной целью отвоевать Арнольда. Преуспела она в этом или нет – вопрос. Но одно не вызывает сомнений .

Бриджит определенно встречалась с Сильвестром Сталлоне. Причем по инициативе Нильсен, которая послала Сталлоне письмо и свою разящую наповал фотографию. Но существует и другая версия – отнюдь не Купидон, а Арнольд Шварценеггер собственноручно подстроил первую встречу Бриджит со Сталлоне. Ибо через некоторое время после возвращения из Австрии Арнольд поведал близкому другу, что он подговорил одного из знакомых устроить встречу Бриджит со Сталлоне, так как хотел избавиться от нее. В интервью, опубликованном в немецком издании журнала «Плейбой», Арнольд признавал, что Бриджит хотела выйти за него замуж. Когда он напомнил ей о своих обязательствах перед Марией, Нильсен заметила, что ее все равно никто не превзойдет. Тогда Арнольд предложил ей обратить свои чары на кого-либо еще. Бриджит была знакома с его юристом Джейком Блумом (вероятно, повстречав его в Риме во время съемок «Красной Сони»). Джейк как-то пригласил ее пообедать и там, по словам Арнольда, ее свели со Сталлоне, который с первого взгляда безумно влюбился в Бриджит. «Я был просто счастлив, – говорил Арнольд, – поскольку не хотел, чтобы она бегала за мной» .

Абсолютно не подозревая, что Арнольд с самого начала подстроил его новое любовное Венди Лей: «Арнольд»

увлечение, Сталлоне действительно был околдован Бриджит. Уже на пороге съемок «Рокки-IV»

в Канаде, он быстренько переписал сценарий, создав специально для Бриджит роль русской переводчицы, жены Ивана Драго, которого играл Дольф Лундгрен. Очевидец рассказывал:

«Бриджит не выносила ни малейшей критики в свой адрес… Она вела себя так, как если бы была звездой». И охотно принимала подарки: шубу из белой канадской лисицы и инкрустированные бриллиантами часы «Пантера» от Картье с гравировкой: «Я буду любить тебя до скончания века». Сталлоне – в отличие от Арнольда – был романтиком и подчинялся в большей степени велению сердца, чем разуму. Несмотря на импозантную внешность, когда речь заходила о любви, он становится мягок как зефир, а не крепчал как сталь. Одиночка, избегающий толпы и слишком тесного общения с людьми, Сталлоне, казалось, предпочитал оставаться наедине, а не в компании, в то время как Арнольд всегда любил находиться в центре внимания, быть душой различных сборищ. Сталлоне же – мужчина уязвимый, обращенный внутрь себя, временами незащищенный, подверженный переменам настроения, темпераментный и восприимчивый к женской лести – был для Бриджит после перенесенного ею разочарования превосходным объектом. Так же, как Арнольд пытался отделаться от Бриджит, Сталлоне желал с ней сближения. На съемках «Рокки-IV» у Сталлоне во время эпизода боя с Дольфом Лундгреном начался сердечный приступ. Его срочно отправили в больницу, куда за ним по горячим следам бросилась Бриджит. Тремя годами позже, рассказывая о съемках «Рэмбо-III» в Юме (штат Аризона), Сталлоне вспоминал: «Она была со мной двадцать четыре часа в сутки. Она даже спала у моей кровати. Медсестры умоляли ее покинуть палату. Но она отказалась… Я чувствовал себя очень одиноким после моего разрыва с Сашей. И искал, на кого бы опереться. Бриджит выглядела идеальной женщиной. Она посылала мне розы, окутывала меня любовью и была самой нежной в мире. Она выглядела скромной и преданной. Я еще не встречал таких добрых и самоотверженных женщин. Я сходил с ума от любви к ней». Исполняя роль Флоуренс Найтингейл у постели пленительной суперзвезды, Бриджит наконец-то в полной мере претворила в жизнь свои противоречивые подростковые мечтания. Она также, должно быть, знала, что Арнольд – главный соперник Сталлоне, и ее любовная связь может настолько задеть Арнольда, что тот попытается вернуть ее. И она утверждала свою власть над Сталлоне, не допуская к нему в палату даже его мать Жаклин. К маю 1985 года Бриджит еще крепче сомкнула капкан, в котором держала сердце Сталлоне .

Арнольд тем временем сконцентрировал свое внимание на недвижимости. 20 марта он уплатил почти миллион долларов за собственность в Денвере неподалеку от предполагаемого места строительства центра для общественных мероприятий стоимостью в 129 миллионов долларов .

Его последняя книга – «Энциклопедия современного культуризма», которая в рукописи составила тысячу страниц, должна была выйти в июле. «Красная Соня» вышла на экраны в июле и столкнулась с убийственной критикой (в одной рецензии ее называли «бесстыдно глупой», в другой – «дурацкой»), но, учитывая незначительность его роли в фильме, это не очень задело Арнольда. Вероятно, из уважения к Марии он не стал проталкивать картину, оставив всю рекламу на долю жаждущей славы Бриджит. Вместо этого он сосредоточился на своей новой роли в фильме «Жестокий обман» – многообещающем проекте, который должен был возглавить Де Лаурентис .

В общем, в профессиональном плане жизнь его вроде бы шла, как задумано. В личной жизни, однако, все было наоборот. Хотя документальных подтверждений и нет, весьма вероятно, Марии стала известна вся правда относительно связи Арнольда с Бриджит. Когда в 1986 году журналистка Моника Коллинз спросила ее, не желает ли она быть принцессой при царствующем мускулистом человеке, как, к примеру, Бриджит, обычно дипломатичная Мария взорвалась: «О, Бог мой, не надо об этом. Вы ее встречали? Боже мой». Известие об измене Арнольда направило, однако, события в устраивавшее Марию русло. В мае 1985 года, за четыре месяца до официальной отставки Бриджит, Арнольд, встретившись в сауне с Джимом Лоримером, стал размышлять с ним о женитьбе. Лоример сказал ему: «Арнольд, ты действительно прошел через очень многое. Твоя жизнь вместила куда больше, чем ты мог предположить. Единственное, чего у тебя не было и обязательно должно быть – это семья, дети и внуки. Так ты достойно завершишь жизненный путь. Тебе следует пройти все этапы. Ты живешь с Марией уже восемь лет. Мне кажется, что наступило время сделать ей предложение» .

Венди Лей: «Арнольд»

Через восемь недель Лоример получил от Арнольда и Марии, отдыхавших в Австрии, телеграмму: «Мы последовали твоему совету». Арнольд, бывший столь безрассудным с Бриджит, срежиссировал свое обручение с Марией весьма расчетливо. В день своего тридцативосьмилетия, вновь показав любовь к театральности, он повез Марию в Таль. Человек, всегда ненавидевший ординарность, Арнольд не хотел заурядности и в данном случае. Он пригласил Марию прокатиться на лодке по Талерзее, где все когда-то начиналось. Арнольд рассказывал об этом так: «Был великолепный солнечный день. Вокруг нас простирались прекрасные зеленые горы. Мы гребем, а я говорю себе: „Все складывается как нельзя лучше“ .

Никто не мог нас побеспокоить или помешать, как это частенько случалось, когда я куда-либо приезжал. Я подумал, что все это очень романтично. И сделал ей предложение». Мария вспоминала, что она ответила просто: «Здравствуй, Арнольд, а что такого особенного произошло сегодня? Разве я в последнее время была несказанно хороша? Разве я стала по-настоящему красивой?» Что ответил Арнольд, никто не знает. Американская пресса объявила об их обручении 10 августа. А за два дня до этого «Нью-Йорк дейли ньюс»

опубликовала второе крупное интервью в американской прессе Бриджит Нильсен. В своем первом, появившемся на страницах журнала «Пипл», она объявила: «Арнольд не так уж и хорош как мужчина», и, ответив утвердительно на вопрос, любит ли она Сталлоне, добавила: "Я молода, но пережила много. Нельзя сидеть в кресле и ждать, пока все произойдет само собой… Я готова зайти очень далеко. У меня колоссальная энергия. Я говорю себе: «А ну, пойдука я и на это». В своем интервью «Пипл» Бриджит «пошла на это», по сути в пику Арнольду. В интервью «Дейли ньюс», опубликованном 8 августа, Бриджит, отвечая на вопрос, не собираются ли они со Сталлоне пожениться, объявила на весь мир, и, самое главное, Арнольду:

«Собираемся. Я очень люблю Сталлоне». Принимая во внимание момент, когда было сделано это заявление, трудно не прийти к выводу, что кто-то предупредил Бриджит о намерениях Арнольда. Причем этот кто-то, зная о ее планах, хотел подготовить Бриджит к тому, что ее надеждам выйти замуж за Арнольда осуществиться не суждено. Тем не менее, она не признала себя побежденной. Майк Кантацеззи, ее личный телохранитель, в течение всех двадцати месяцев, когда она жила со Сталлоне, рассказывает: «Бриджит все еще была одержима Арнольдом. У нее были тонны фотографий, где они изображены вместе. Я видел эти снимки, когда вместе с ней дважды посещал ее родительский дом в Дании. Возвратившись в Лос-Анджелес, Бриджит продолжала кружить вокруг дома Арнольда в надежде увидеть его .

Некоторое время она дружила с приятелями Арнольда – Анной и Свеном-Оле Торсенами – и продолжала бывать в их доме, пытаясь узнать, не собирается ли наведаться к ним Шварценеггер. Она все время говорила об Арнольде и его мускулатуре. Она рассказывала мне, что Арнольд в постели великолепен». На первый взгляд могло показаться, что разочарование Бриджит – не более чем крушение девичьих грез, усугубляемое воспоминаниями о прекрасных, но ушедших днях. И все же кое-кто утверждает, что чувства Бриджит к Арнольду подогревались чем-то более существенным, нежели ностальгия по прошлому. В июле 1987 года вовсю распространялись слухи о любовной связи Бриджит как с Тони Скоттом, режиссером ее последнего фильма «Полицейский с Беверли-Хиллз-II», так и ее личной секретаршей Келли Санджер. Сталлоне объявил о своем разводе с ней. Хотя она и опровергала слухи, говоря о том, что ее более всего ранят сплетни об отношениях с Санджер, газеты и журналы по всему свету, от «Пипл» до «Вэнити Фэр», публиковали сообщения о пристрастии Бриджит к лесбиянству, сопровождаемые откровенно сексуальными снимками. Однако не только пресса пожинала жатву в связи со скандальным разводом. Арнольд Шварценеггер также не упустил свой шанс. В то время, когда имидж Сталлоне свелся к образу мужа-рогоносца, Арнольд случайно встретил брата Сталлоне Фрэнка в «Патрике Роудхаус» и в сочувственном тоне заметил ему: «Мне так жаль твоего брата. Я всегда знал, что Бриджит из себя представляет. Не успел только предупредить его». Если вспомнить, что Арнольд, не афишируя это, сам организовал первую встречу Сталлоне и Бриджит, его соболезнования, высказанные Фрэнку, вызывают в памяти «Качая железо» – фильм, сделавший Арнольда знаменитым и прославивший его способность умело пользоваться неудачами соперников. И те, кто изучал применявшуюся в прошлом тактику Арнольда, направленную на подрыв позиций его конкурентов, уверены в том, что точно так же, как раньше подначки («сахарную диету» и «технику крика»), теперь он мог Венди Лей: «Арнольд»

использовать против Сильвестра Сталлоне Бриджит Нильсен. Как заметила Сью Мори, "Арнольд, вероятно, знал, что от нее нельзя было ожидать ничего, кроме неприятностей, а причинить неприятность он хотел именно Сталлоне… Ну, прямо, как в фильме «Качая железо» .

Знал Сталлоне или нет о той роли, которую Арнольд сыграл в его преждевременно закончившейся семейной жизни, следующий шаг Шварценеггера, совершенно очевидно, не ускользнул от внимания Сталлоне. В ходе интервью «Плейбою» журналистка Джоан Гудмэн задала Арнольду вопрос: «Вы что, забыли своего друга – партнера высочайшего класса по фильмам-боевикам Сильвестра Сталлоне? Разве он не самый высокооплачиваемый актер?»

Арнольд ответил: «Во-первых, я ничего не знаю об этих гонорарах. А во-вторых, Сталлоне вовсе не мой друг. Он не приемлет меня. Изо всех доступных человеку сил я стараюсь проявлять дружелюбие к этому парню, но Сталлоне не желает ответить тем же. Что бы он ни делал, все выходит не так. Приведу пример. Не так давно мы завтракали вместе, поскольку снимаемся в фильмах одной и той же кинокомпании. Мы обсуждали вопрос, как бы сделать так, чтобы не стоять друг у друга на пути, и пытались договориться, когда этим фильмам следует выйти на экран. Разговор был во всем очень доброжелательным, но затем Сталлоне сказал: „Ты должен стать членом моего нового клуба“. Я спросил: „Какого?“ Он пояснил: „Это будет чисто мужской клуб, женщины туда не будут допускаться. Почти как в старые времена. Только мужчины. Мы будем сидеть вместе, покуривать тонкие сигары и хорошо проводить время“. Я сказал ему, что для меня это никак не подходит. Мы живем в переломное время, когда женщины борются за равноправие. Я сказал, что мне многое не нравится в эмансипации, но подобный клуб заденет чувства каждой толковой женщины в стране. За это лучше и не приниматься. Если ты хочешь собрать чисто мужскую компанию, приглашай ребят к себе домой: Я делаю именно так. Слушайте дальше: он нанял лучших рекламных агентов в мире, и все же они не смогли организовать такой клуб. Здесь вообще ничего нельзя было придумать, чтобы не подставить под удар самого себя и свой имидж. Это как с его гардеробом. Его белый костюм, надев который Сталлоне пытается выглядеть парнем что надо, всегда возмущает окружающих. А золотой перстень и золотые цепочки, которые прямо-таки взывают: „Вы только посмотрите, как я богат“. Все это только раздражает. Ну, как это никто не научил его не выпендриваться. Ему следовало бы носить ботинки от Л. Л. Бина и вельветовые штаны с рубашкой-шотландкой. Вот это было бы прилично: именно так должен выглядеть режиссер, а не напяливать на себя на площадке эту дурацкую меховую шубу». Ко времени появления интервью с Арнольдом в «Плейбое», именно Сталлоне скорее всего должен был быть недоволен Шварценеггером. Ведь, в конечном итоге, любил и потерял свою любовь, разведясь с Бриджит летом 1987 года. И вне зависимости от того, послужил Арнольд инициатором любовной связи между ними или нет, он, несомненно, был первым, а Сталлоне лишь следовал по проложенной им любовной тропе. Но почему тогда Арнольд не прекращал свои публичные нападки на Сталлоне? Прямая атака в печати одной крупной звезды против другой – вещь необычная, но Арнольд предпринял именно такой шаг, преднамеренно провоцируя Сталлоне в трех появившихся в прессе материалах. Если проанализировать публичные высказывания Арнольда, то они кажутся чем-то большим, чем обычная конкурентная борьба. И напрашивается вывод: язвительные комментарии Арнольда могли подогреваться его затянувшимся чувством к Бриджит, равно как застарелой ревностью и ненавистью к человеку, за которого она вышла замуж – сопернику по кино, упорно продолжавшему обгонять его по кассовым сборам. Нельзя исключать и того, что беспрецедентная атака Арнольда на Сталлоне была спровоцирована еще и его старыми заблуждениями, когда он без всяких последствий унижал и изводил своих наиболее уязвимых соперников. Но Арнольд забыл, что сейчас своим противником он избрал не какого-то никому не известного культуриста, которого толкнешь – и тот упадет поверженным, но Сильвестра Сталлоне, одного из могущественнейших актеров Голливуда. И все-таки Арнольду, должно быть, слышался голос Густава, эхом отдававшийся в глубине его души и побуждавший его нанести удар – заверить читателей «Плейбоя» и весь остальной мир в том, что «он – лучший». Когда Сталлоне задали вопрос, почему Арнольд выступил против него в «Плейбое», тот ответил: «Это – нечто, над чем следует поразмыслить на досуге. Что бы ни возникало в отношениях между двумя людьми, оно не должно выноситься на всеобщее обозрение. С такими вещами следует разбираться наедине». Позднее Арнольд, в Венди Лей: «Арнольд»

телевизионном интервью с Чентелом для передачи «Доброе утро, Америка», принес Сталлоне извинение. Арнольд утверждал, что в интервью «Плейбою» его отношение к Сталлоне было полностью искажено: «Я уважаю этого человека как актера, как режиссера и просто как человека. Не говоря уже о его вкладе в кино, он делает многое для окружающих и в плане благотворительности, и меньше всего мне хотелось бы каким бы то ни было образом оскорбить его». Редактор «Плейбоя» заявил, что журнал ничего не искажал, добавив: «Это сейчас он так говорит. Может быть, задним числом Арнольд и задумался, но отношение его к Сталлоне в тот конкретный момент было совершенно определенным». Сотрудники «Плейбоя» позже рассказывали, что не предназначенные для печати высказывания Арнольда о Сталлоне были еще более злыми, чем появившиеся на страницах журнала. Извинение, как бы то ни было, состоялось. Вместе с тем, небезынтересен постскриптум ко всему этому эпизоду Рика Уэйна:

«Джо Уэйдер научил Арнольда говорить „простите, пожалуйста“. Он научил его, что, в конечном счете, сказать „простите“ не так уж сложно. После того, как все услышали твое заявление, что такой-то и такой-то парень – дрянь, очень просто повернуть на 180 градусов и сказать „извините“. То, что ты сказал, уже опубликовано, но, извинившись, ты опять выглядишь достойно». Однако противостояние продолжалось. 17 сентября 1988 года «Шестая страница» газеты «Нью-Йорк пост» поместила заметку следующего содержания:

«Междоусобная война между самым мускулистым человеком Голливуда Арнольдом Шварценеггером и Сильвестром Сталлоне с каждым днем разгорается. Слай с группой телохранителей как-то зашел в один из ночных баров Лос-Анджелеса и, увидев на стене фотографию Арни, сказал хозяину, что если тот не снимет ее, то он уйдет и больше ноги его здесь не будет. Хозяин снял фото и отдал ее ребятам Слая, быстренько разорвавшим ее на клочки». Причины, по которым Сталлоне не выходил из борьбы, были налицо. Что касается Арнольда, то его враждебное отношение к Сильвестру оставалось загадкой. Фильм Шварценеггера «Близнецы», ставший «хитом» 1988 года, включал быстро промелькнувший кадр, в котором Арнольд проходит мимо афиши с рекламой «Рэмбо-III» с язвительной усмешкой на лице. И хотя в титрах «Близнецов» Сильвестру Сталлоне выражена благодарность, этот эпизод свидетельствует о том, что Арнольд все еще был одержим жаждой мести. Не прошло и месяца со времени объявления о разводе Нильсен и Сталлоне, как «Пипл»

сообщил, что Бриджит и Келли Санджер присутствовали на завтраке по случаю сорокалетия Арнольда в «Патрике Роудхаус». «Нильсен, поздравляя Шварценеггера, крепко прижала импозантного культуриста к груди, а затем вихрем пронеслась по кругу, демонстрируя мальчикам свое переливающееся всеми цветами радуги бикини под броней микро-мини платья». Через шесть месяцев после развода Бриджит с напускной храбростью объявила: «Я ни о чем не жалею. Мои дела идут лучше, чем когда-либо прежде». Вскоре ее личная жизнь действительно пошла на подъем и увенчалась широко разрекламированным романом со звездой команды «Нью-Йорк джетс» Марком Гастэно. Бриджит забеременела и 15 декабря родила мальчика (через два дня после того, как у Арнольда и Марии также родился ребенок). Хотя ее карьера в кино, кажется, застыла на мертвой точке, она и Марк живут с той поры в Аризоне и, по всей видимости, счастливо. И все это – вопреки тем, кто нашептывал, что Бриджит выбрала себе в качестве очередного партнера еще одно воплощение мужественности, чтобы попытаться пробудить интерес Арнольда и вновь заманить его в свои сети. К весне 1988 года Арнольд из кожи вон лез, чтобы убедить всех без исключения, что его любовь к Бриджит умерла навсегда .

Стоило бывшему тренеру Арнольда Гельмуту Чернчику, приехавшему к нему из Австралии в Лос-Анджелес, упомянуть имя Бриджит, как Арнольд разразился потоком брани. Однако все могло быть и не так как казалось. В первую неделю апреля 1989 года личный пресс-секретарь Нильсен Джоэл Броко сообщила, что Арнольд и Бриджит только что беседовали по телефону .

Каковы были истинные чувства Арнольда по отношению к Бриджит, неизвестно. Что же касается самой Бриджит, то слова «Я буду любить тебя до скончания века», выгравированные на часах «Картье», подаренных ей Сталлоне, могут с не меньшим успехом характеризовать ее глубокое и неизменное чувство к Арнольду .

Глава 18: Свадьба. Подарок Курта Вальдхайма Венди Лей: «Арнольд»

Арнольд и Мария были помолвлены. Свадьбу назначили на 26 апреля 1986 года. Стало ясно, что Арнольд снова вышел на прямую дорогу. После их возвращения 2 сентября из Австрии Мария заняла новые рубежи в своей карьере на телевидении, сменив бывшую «Мисс Америку» Филис Джордж в качестве основной ведущей в престижной программе «Утренние новости Си-Би-Эс». Мария испытывала сомнения, не достигла ли она успеха благодаря семейным связям или даже своему знаменитому жениху. К вящему разочарованию агента Марии – Арта Каминского, Арнольд и в самом деле сыграл некоторую роль в ее новом назначении на «Си-Би-Эс». По словам Эда Джойса, взявшего ее на работу после заключения сделки с Каминским, при уточнении некоторых деталей контракта, Арнольд выхватил у Марии трубку и заорал: «Эти условия не подходят. Сделка не состоится!», после чего швырнул трубку на рычаг. Каминский позвонил снова, но Арнольд не подпустил Марию к телефону. Ситуация в конечном итоге была урегулирована с помощью Бобби и Сарджента Шрайверов, объяснивших Арнольду, что в их семье заключенная сделка сомнению не подлежит. Арнольд сдался, сделка состоялась, и Мария должна была отправиться в Нью-Йорк на «Си-Би-Эс». С самого начала она полностью отдалась работе, проживая в полном одиночестве в нью-йоркском отеле. Каждый день она вставала в три часа ночи, чтобы за четверть часа добраться на такси от своего отеля до студии «Си-Би-Эс» на 57-й улице в западной части Манхеттена. В половине пятого утра Мария уже читала телетайпные сообщения, затем в четверть седьмого шла в гримерную и в семь утра выходила в эфир. Каждую пятницу Мария возвращалась самолетом в Лос-Анджелес, чтобы повидать Арнольда. Или, если он был на съемках, летела туда, где они проходили. Но будни, когда работа перед камерой завершалась, проходили скучно. Она отказывалась от приглашений отобедать и проводила свободное время, главным образом, катаясь на лошадях в Центральном парке. Не принимала Мария участия и в ночной жизни Нью-Йорка, избегая посещать популярные клубы типа «Палладиум» и предпочитая ходить на чай к друзьям. На «Си-Би-Эс», как рассказывал Питер МакКейб в «Плохих новостях у Черной скалы», «Мария любила повеселиться, и с ней тоже было весело, но временами она могла быть на удивление нетерпимой, когда нарушалось ее понятие о нравственности. Особенно, если ктонибудь из клерков развлекал ее разными историями про мужчин, про секс и всякие любовные похождения кинозвезд, которых она знала». Хотя она и преуспела больше, чем Филис Джордж, Марию постоянно раздирали противоречия: «Мне только и говорят, – писала она. – „О, она богата, красива и выходит замуж за Арнольда“. Так вот: каждый день я задаюсь вопросом, как бы мне прожить его так, чтобы позволить себе съесть пять булочек и не набрать десять фунтов. Да, у меня есть любимый, но он в трех тысячах миль отсюда, и это тяжело. Я здесь абсолютно одна .

Передо мной все время стоит дилемма: поехать на ближайшие выходные к родителям или к Арнольду. Это очень трудно. Достаточно ли я уделяю внимания моим друзьям, моим братьям?

Все время приходится изворачиваться». Теперь, когда они наконец обручились, отношения Марии и Арнольда должны были получить дальнейшее развитие, но тем не менее они встречались реже, чем когда-либо. На первый взгляд их жизнь врозь объяснялась работой Марии в Нью-Йорке и тем, что Арнольд не мог покинуть Лос-Анджелес. Но такая жизнь, казалось, устраивала Арнольда. Во всяком случае, эта странная ситуация явно затянулась .

Никогда не признававший устоявшихся обычаев, Арнольд, благодаря «Си-Би-Эс» и честолюбию Марии, и на сей раз ухитрился совместить свою будущую семейную жизнь с укоренившимися привычками. Он и Мария начнут жизнь как семейная пара на разных побережьях Америки и не предпримут ничего, чтобы изменить такой образ жизни. Марии предложили работу в Лос-Анджелесе в качестве интервьюера в другой программе «Си-Би-Эс» – предложение, позволявшее ей чаще бывать с Арнольдом, – но она отклонила его .

В ноябре 1985 года, за пять месяцев до дня свадьбы, Арнольд купил примерно за пять миллионов долларов особняк в испанском стиле на Пасифик Палисейдз, где его ближайшими соседями стали звезда сериала «Династия» Джон Форсайт и на некоторое время, по иронии судьбы, Сильвестр Сталлоне и Бриджит Нильсен. Дом располагался на двух акрах парка, раскинувшегося на террасах, которые вели к живописному ручью. Особняк, в котором насчитывалось семь спален и четыре ванных комнаты, имел все необходимые для дома голливудской звезды удобства: бассейн, теннисный корт и, разумеется, гимнастический зал. По словам Арнольда, он рассчитывал, что его дети будут расти в новом и просторном доме. 1 Венди Лей: «Арнольд»

ноября в Чикаго Арнольд приступил к съемкам фильма «Жестокий обман». В нем он исполняет роль агента ФБР, которого за превышение полномочий увольняют из Бюро. Рассчитывая вернуться на прежнее место, он уступает мольбам своего бывшего коллеги, обратившегося к нему с просьбой проникнуть в чрезвычайно опасную банду и уничтожить ее. В фильме предпринимается попытка очеловечить образ героя Арнольда – в сюжет введена жена-алкоголичка и интрижка с любовницей гангстера, роль которой исполняет Кэтрин Харрольд. Арнольд и Дино Де Лаурентис на протяжении всех съемок спорили об этой сюжетной линии. «Ну, нет! Ты трахаешь девушку! – настаивал Дино. – Ты ее трахаешь и отваливаешь! И идешь спать с женой!». Но Арнольд, интуитивно чувствовавший господствовавшие в стране настроения, был непреклонен: «Этим будешь заниматься ты, Дино .

Но не я. Я хочу выглядеть в фильмах значительнее, чем в жизни, а не хуже, не говоря уже о том, что общественное мнение склоняется к консерватизму». Эта тенденция, которую он так хорошо ощущал, чрезвычайно нравилась Арнольду. В самом деле, всего через месяц после помолвки с Марией он предложил свои услуги новому и в то время безупречному выразителю этики консерватизма, бывшему генеральному секретарю ООН Курту Вальдхайму. В сентябре 1985 года, когда обвинения о связях с нацистами в годы войны еще не были предметом яростных нападок общественности, Вальдхайм объявил о намерении выдвинуть свою кандидатуру на предстоящих президентских выборах в Австрии. Подруга Арнольда Эрика Циммерман познакомила Шварценеггера с венским архитектором Герхардом Велли, представителем организации «Молодежь за Вальдхайма». В результате, 12 сентября 1985 года Арнольд выступил в поддержку Вальдхайма. Он опубликовал открытое письмо к своим австрийским соотечественникам, в котором объяснял, что, на его взгляд, Вальдхайм – наиболее достойный претендент на высший в Австрии государственный пост. 4 марта 1986 года Всемирный еврейский конгресс впервые предал гласности преднамеренное сокрытие Вальдхаймом некоторых фактов из своего прошлого. Дальше-больше: 1 апреля конгресс подкрепил свои обвинения документами, из которых следовало, что Вальдхайм служил в оперативном отделе штаба части, участвовавшей в «Бойне у Козары» – нацистских зверствах в Югославии в годы войны. Наконец, 24 апреля министерство юстиции США дало рекомендацию не допускать Курта Вальдхайма на территорию Соединенных Штатов .

Через два дня в Хайяннисе (штат Массачусетс), Арнольд Шварценеггер взял в жены Марию Шрайвер. Подготовка к свадьбе заняла восемь месяцев. В феврале Мария и Юнис вылетели в Париж, чтобы с помощью Пэт Кеннеди-Лофорд выбрать свадебное платье для Марии у Диора на авеню Монтень. Торжества начались задолго до дня свадьбы. 22 февраля в «Икзайлс» на Манхеттене состоялся предсвадебный прием для счастливой пары и сорока гостей. Юнис и Сарджент Шрайверы, а также Джон Ф. Кеннеди-младший, Кэролайн Кеннеди и Бобби Шрайвер потягивали марочное итальянское вино и отведывали треску во фритюре, закуски из красного перца, прошюто (Окорок итальянского приготовления. – Прим. пер.), тушеных овощей и паштета со сливочным сыром рикотта. Затем следовала форель, а на десерт

– шоколадное суфле. Весь ужин, включая плату за аренду восьмидесятиместного ресторана, обошелся в 3 000 долларов. В апреле, в Санта-Монике для Арнольда устроили «мальчишник», подробности которого не афишировались. Говорили только, что это было из ряда вон выходящее событие, во время которого Арнольда заковывали в цепи и отдавали на милость повелительницы бала. Мать невесты, Юнис Шрайвер, прилетела в Хайяннис-Порт во вторник 22 апреля. На следующий день к ней присоединилась Мария, которая перед тем, как покинуть Нью-Йорк, не упоминая о свадьбе, сообщила зрителям «Утренних новостей Си-Би-Эс», что она на несколько дней берет отгул. На следующий день Мария появилась в отеле «Данфи Хайяннис», где занялась гимнастическими упражнениями и сделала массаж. В пятницу 25 апреля Арнольд, участвовавший в съемках фильма «Хищник» в Пуэрто-Валларта, прилетел в Хайяннис-Порт, арендовав для этих целей реактивный самолет «Лир». В тот же день Кэролайн Кеннеди устроила ланч в коттедже своей матери, расположенном во владениях Кеннеди .

Тридцать гостей лакомились чаудером (Густая похлебка из рыбы или моллюсков со свининой, сухарями и овощами. – Прим. пер.) из кружек, украшенных надписью «Мария и Арнольд .

Лучший чаудер». Вечером в арендованном Шрайверами по этому случаю изысканном клубе «Хайяннис-Порт Кантри Клаб», Аурелия выступила хозяйкой на обеде, служившем как бы Венди Лей: «Арнольд»

генеральной репетицией основного торжества. В ходе приема, получившего название «Австрийский пикник на берегу моря», гостей развлекал разудалый австрийский оркестр и обслуживали одетые в австрийские национальные костюмы официантки, а украсившие клуб полотнища были выдержаны в американских и австрийских национальных цветах. Сам обед тоже представлял собой ассорти из австрийских и американских блюд: венский шницель, омары, корзиночки с клубникой и торт-безе. Во время обеда Кэролайн Кеннеди, Сидни Лоуфорд-Мак-Келви и Кортни Кеннеди-Рух исполнили песню о трансконтинентальном союзе новобрачных. После этого шестеро подружек невесты внесли свой вклад, исполнила скетч «Старый МакАрнольд» на мотив песенки «У старого МакДональда ферма была». Подружки невесты, во главе с самой почетной – Кэролайн Кеннеди, преподнесли Марии подарок: набор из гребня, щетки для волос и зеркала чистого серебра в комплекте с серебряным подносом, на котором были выгравированы их имена. В ответ Мария одарила подружек черными лаковыми шкатулками с ручной росписью внутри, изображающей дом Роуз Кеннеди. Мария выглядела безмятежной и, казалось, вовсе не волновалась в связи с предстоявшим днем. По словам ее школьной подруги Тео Хейс, Мария до мельчайших деталей единолично руководила всеми свадебными приготовлениями. Список гостей служил предметом всевозможных догадок представителей мировой прессы, собравшихся в Хайяннис-Порт для освещения свадьбы. По просьбе Шрайверов-Кеннеди местная авиакомпания «Провинстаун-Бостон Эйрлайн», услугами которой должны были воспользоваться многие члены семьи и свадебные гости, закрыла доступ к своим компьютерам, чтобы какой-нибудь кассир не раскрыл прессе список гостей. В день свадьбы толпы любопытствующих начали собираться около белого, обшитого досками здания церкви Св.Франциска Ксавьера с шести утра. Недопущенные на свадебную церемонию репортеры стояли через дорогу на трибуне для зрителей, вытягивая шеи и толкаясь, чтобы занять удобное для съемок место, в то время как полчища полицейских, собранных по этому особому случаю, поддерживали правопорядок. В четверть одиннадцатого к церкви начали прибывать лимузины и арендованные автобусы с гостями и участниками свадебной церемонии .

Как пресса, так и собравшиеся у церкви толпы народа ожидали увидеть парад знаменитостей, сравнимый лишь с церемонией вручения премии «Оскар» в Голливуде. Но все были разочарованы. Ибо список не только гостей, но и участников свадьбы отражал верность жениха своему прошлому и верность невесты своей семье. Большинство из более или менее заметных голливудских звезд в него не попали. Принцесса Монако Каролина, Клинт Иствуд, Сильвестр Сталлоне и Бриджит Нильсен, которые, по слухам, должны были быть среди присутствующих, не появились. Однако такие знаменитости, как Сьюзен Сент-Джеймс, Том Брокау, Форрест Сойер и Эбигейл Ван Бюрен, прибывшая в белом «Роллс-ройсе», были здесь. В середине церемонии прибыла под приветственные возгласы толпы партнерша Арнольда по «Конану-разрушителю», вечная любимица публики Грейс Джоунс, одетая в облегающее платье от Алайи и закутанная в меха, под руку с Энди Уорхолом. Подружками Марии были Алекса Хэлеби, сестра Лизы Хэлеби, ныне королевы Иордании – Hyp; Шарлот Соумз Хэмбро, одна из давних приятельниц Марии; Тео Хэйс; телепродюсер Роберта – Холландер; кузина Сидни – Лоуфорд МакКелви; невеста Тимоти Шрайвера – Линда Портер; кузина Кортни Кеннеди-Рух;

давняя приятельница Рене – Мейер Шинк; а также писательница Ванда МакДаниэл-Радди, чей трехлетний сын, крестник Марии Джон Радди выступал в роли хранителя кольца. Со стороны жениха первым прибыл Франко Коломбо. Во главе группы, представляющей культуристское прошлое Арнольда, в качестве шаферов выступали Альберт Бусек, открывший Арнольда в Штутгарте; Свен-Оле Торсен, один из его ближайших друзей по культуризму; американский культурист Билл Дрейк; его партнер по бизнесу Джим Лоример; Нил Нордлинджер; а также Мицу Кавасима, антрепренер и друг Арнольда с Гавайев. Мужская половина семейства Шварценеггеров и Шрайверов замыкала список шаферов: Карл Шварценеггер, кузен Арнольда;

его племянник и крестник Патрик Кнапп; а также, разумеется, братья Марии. Юнис Шрайвер была одета в изумрудного цвета шелковый костюм от Диора в тон с изумрудными туфлями и шляпкой. Аурелия, в сиреневом платье под норковой шубой, тепло приветствовала всех без исключения, причем ее белозубая улыбка почти ничем не отличалась от улыбки невесты. На подъезде к церкви Арнольд велел водителю автомобиля притормозить. Затем, открыв окно лимузина и держа в руке сигару, широко улыбнулся толпе. Войдя в церковь, он лично Венди Лей: «Арнольд»

приветствовал почти каждого из пятисот гостей, заметив при этом: «Я и не думал, что здесь будет столько народа», а затем добавил: «Мы все немножко взволнованы». Как только он вошел в церковь, на него уже были нацелены три видеокамеры, готовые снимать свадебную процедуру с тем, чтобы, по словам Арнольда, «дома я смог бы поучаствовать в своей свадьбе» .

Мария, запоздавшая на несколько минут, подъехала на лимузине стоимостью 60 000 долларов .

Ее сопровождали подружки, все одетые в костюмы по эскизам, созданным самой невестой:

длинные юбки и гармонирующие с ними жакеты из муара, выдержанные в голубых, розовых и сиреневых тонах. Свадебное платье Марии от Диора из муслина с тугим корсажем французского кружева, как согласились все собравшиеся, было роскошным. Его шил Марк Боухан, также приглашенный на свадьбу. Стоячий викторианский воротник был украшен жемчугом, а сзади оно застегивалось на тридцать три обтянутые кружевом пуговицы. Шлейф был одиннадцати футов длиной, а букет состоял из ландышей, душистого горошка, французских роз Ариадны, касабланкских и амазонских лилий, орхидей, белых пионов, фрезии, цветущей вишни и дикой моркови, перетянутых лентами французского сатина. Собравшиеся у церкви приветствовали невесту криками: «Мария, Мария», и сошлись в том, что она прекрасна, словно принцесса из сказки, идеально подходящая своему Чарующему Принцу. Мария шла к алтарю под звуки свадебного марша из «Лоэнгрина» Вагнера. Службу, длившуюся больше часа, отправлял преподобный Джон Бэптист Риордан, прислуживал ему Эдвард Даффи, священник церкви Св.Франциска. Тедди Кеннеди, Юнис Шрайвер, Сарджент Шрайвер и Джим Лоример читали отрывки из Библии, а Опра Уинфри, знавшая Марию со времени совместной работы на местной телевизионной станции в Балтиморе, прочитала стихотворение Элизабет Бэррет Браунинг «О, как я люблю тебя», выбранное самой Марией. Из уважения к европейской традиции как жених, так и невеста одели обручальные кольца. Однако, по просьбе Марии, она и Арнольд были объявлены «мужем и женой», а не «мужчиной и женой его». Молодые покидали церковь. Звучала тема Марии из фильма «Звуки музыки». Счастливая пара была встречена на улице криками восторга, но отказалась целоваться на виду у фотографов. После церемонии Мария и Арнольд сели в поджидавший их лимузин и отбыли во владения Кеннеди. Прием состоялся под двумя шатрами, развернутыми на просторах лужайки Кеннеди. Он был грандиозен. Гостям запретили фотографировать. Тем не менее Уэг Беннетт – тот самый Уэг ранних лондонских дней, Уэг, знавший столько секретов Арнольда – пронес контрабандой под цилиндром свой верный «Кэнон» и то и дело щелкал затвором. Арнольд, которому донесли об этом, все же разрешил старому другу продолжить съемку. В результате, Уэгу удалось сделать на приеме более 350 запечатлевших славное событие фотографий, многие из которых появились впоследствии на страницах британского журнала по культуризму, издаваемого женой Уэга Дианой. Под первым шатром стол был накрыт для коктейля. Здесь собрались почетные гости: Бернд Циммерманн, Арт Зеллер и Уэг и Диана Беннетты. Они беседовали с Джекки Онассис, сдержанной и полной достоинства в ее темно-синем костюме, а также с другими знаменитостями. Стол под вторым шатром предназначался для обеда. Здесь же должны были состояться танцы. Его украшали четырнадцать цветущих фруктовых деревьев, включая грушу, вишню, яблоню, сливу и усыпанную цветами дикую яблоню. Учитывая довольно прохладную погоду – было всего около пяти градусов тепла – оба шатра обогревались. Остальные гости обедали за другими покрытыми розовыми скатертями столами, в центре которых стояли корзины с лилиями, розами, анемонами, душистым горошком и цветущей дикой морковью. Каждая корзина была скомпонована специалистами нью-йоркской «Роберт Изабелл Компани». Обед, приготовленный поварами «Криэйтив Гурмет», из Бостона, включал такие деликатесы как холодные омары, куриные грудки в шампанском с креветками и спаржей, паштеты и жюльен из овощей на гарнир, и после всего этого – десерт: продолговатая калифорнийская клубника, венские пирожные и фирменное австрийское блюдо – шоколад с марципанами. Свадебный торт, сотворенный Стивеном Хеснаном, шеф-поваром семейства Шрайверов, весил 425 фунтов и был семи футов в высоту. Представлял он собой восемь ниспадающих ярусов бисквита из всевозможных ингредиентов и был точной копией свадебного торта Юнис и Сарджента. Глазированный кремом, торт был украшен розовыми лентами, цветами, кружевами, белосахарными колокольчиками и увенчан фигурами невесты и жениха .

Под аккомпанемент оркестра из семи музыкантов под управлением Питера Дюшена Мария и Венди Лей: «Арнольд»

Арнольд станцевали первый вальс. К этому времени невеста сменила свои атласные туфельки на теннисные тапочки. Незадолго до свадьбы она оступилась и сломала палец ноги. Мария выглядела прекраснее, чем когда-либо. Ее лицо освещала радость. Это был ее день – день, к которому она шла с пятилетнего возраста. Она была теперь замужем, и Арнольд принадлежал ей. Во время приема Арнольд и Мария ускользнули от гостей, чтобы повидаться с Роуз Кеннеди, которая сильно болела и не могла присутствовать ни на свадебной церемонии, ни на приеме. Арнольд танцевал со своей тещей, затем с Джекки Кеннеди-Онассис. В перерыве он показал своей родне исполненный Энди Уорхолом на шелке портрет Марии. Обращаясь к гостям, Арнольд произнес: «Я люблю ее, и я всегда буду заботиться о ней. Не надо беспокоиться». В атмосфере любви, витавшей в воздухе, маловероятно, чтобы кто-либо в этом сомневался. Напутствуемые добрыми пожеланиями друзей, членов семьи и всех гостей, присутствовавших на их восхитительной свадьбе, Арнольд и Мария сели в частный реактивный самолет и взяли курс на Антигуа, где в роскошном отеле «Сент-Джеймс клаб» их ждал номер, в котором они должны были провести медовый месяц. Кеннеди и Шрайверы были удовлетворены, что Мария и Арнольд, наконец, поженились. Этель Кеннеди, в восторге от переполнявших ее чувств, сказала: «Это была самая прекрасная свадьба, на которой я когда-либо присутствовала». Давние друзья Арнольда были восхищены тем, что он помнит о них, и польщены, что их пригласили на столь престижную свадьбу. А мировая пресса заработала на сенсации, рассказав о сказочном союзе между наследницей Кеннеди и голливудской кинозвездой .

Арнольд, как и его отец, женился в тридцать восемь лет. Его холостая жизнь закончилась .

О своей новообретенной родне – Кеннеди-Шрайверах – он говорил: «Они всегда относились ко мне с большим уважением». И это было на самом деле так, хотя во время свадебного приема новоявленный тесть Арнольда Сарджент Шрайвер столкнулся с неприятностью, которая, как он позднее признался, оказалась для него полной неожиданностью. Произошла лишь одна маленькая неувязка, прозвучала только одна фальшивая нотка, грозившая, впрочем, омрачить радость празднества. На все добрые пожелания и надежды, на семейное счастье, любовь и согласие легла черная тень от подарка, преподнесенного одним человеком. Многие его восприняли как злой рок. Это были две куклы из папье-маше в полный рост. Одна – точная копия Арнольда – держала на руках другую – одетую в платье с облегающим лифом и широкой юбкой Марию. Куклы были присланы с родины Арнольда – Австрии – Куртом Вальдхаймом .

Выставленные на почетное место во время свадебного приема, они выглядели несколько зловеще, словно могли неожиданно раскрыться и выпустить на волю усмехающийся призрак Курта Вальдхайма, затаившийся в их туловищах. Ведь только накануне в прессе появилась очередная заметка о двойной игре Вальдхайма, его нацистском прошлом и о свидетелях нацистских зверств, в которых он мог быть замешан. Но, как бы то ни было, подарок мог остаться незамеченным, если бы не сам Арнольд. Может быть, он опять попытался отстоять свою независимость, – что, по словам одного из гостей, заставило Джекки Кеннеди-Онассис побледнеть – так или иначе Арнольд произнес следующие слова, записанные позднее присутствовавшим на свадьбе Энди Уорхолом себе в дневник: «Мои друзья не хотят, чтобы я упоминал имя Курта из-за всей этой недавней шумихи с нацистским прошлым и спором в ООН, но я люблю его, и Мария любит его, и потому – спасибо тебе, Курт». Терри Смит из «Си-Би-Эс», также присутствовавший на свадьбе, подтверждает, что заметки Уорхола отразили лишь суть высказываний Арнольда. Далее – и все испытали при этом неловкость – Арнольд продолжал превозносить Вальдхайма, добавив, что тот пал жертвой недружелюбных нападок прессы. Как оказалось, Арнольд отчасти был прав. С Вальдхайма и в самом деле была снята большая часть обвинений, прозвучавших в 1986 году. Но ведь в момент свадьбы эти обвинения были только что выдвинуты и мировое общественное мнение осуждало Вальдхайма. Поскольку на приеме присутствовали многочисленные представители прессы и демократической партии, выступление Арнольда в защиту Вальдхайма не прошло незамеченным, найдя отражение в целом ряде публикаций – от журнала «Пипл» до «Нью-Йорк дейли ньюс» и культуристской прессы. Впрочем, от своих слов в защиту Вальдхайма Арнольд так и не отказался. Точно так же, как он не отказывался и выступать в поддержку Вальдхайма. В мае 1986 года, через несколько недель после свадьбы Арнольда и Марии, Курт Вальдхайм был избран президентом Венди Лей: «Арнольд»

Австрии, набрав 54 процента голосов. Лауреат Нобелевской премии мира Илиа Визель сказал по этому поводу: «Избрание Вальдхайма австрийским народом – это пятно, которое ляжет на Австрию и на все человечество». Несмотря на нарастающий поток свидетельств о сомнительном прошлом Вальдхайма, в августе 1986 года Арнольд посетил австрийского президента в его летнем доме на озере Аттерзее близ Зальцбурга. Этот визит, чрезвычайно широко освещавшийся как в австрийской, так и в немецкой прессе, был весьма примечателен, ибо Вальдхайм, лишенный тогда права въезда в Соединенные Штаты (запрет, который так и не был отменен), редко принимал важных персон, так как был подвергнут остракизму во всем мире .

Вальдхайм разрекламировал визит Арнольда и, воспользовавшись моментом, позировал с ним для фотографов. Арнольд, казалось, не возражал против такого обращения и впоследствии описал это посещение как «частную и дружескую встречу старых приятелей». Сисси Вальдхайм, жена президента и первая леди Австрии, подала Арнольду на завтрак мюэсли (Пюре из сухофруктов и овсянки с молоком. – Прим. пер.), кофе и яичницу с ветчиной. Во время трехчасовой встречи президент, одетый в джинсы и спортивную рубашку, пригласил своего гостя пройтись вдоль озера. Согласно сообщениям в прессе, хозяин и гость продолжили затем разговор, причем Вальдхайм поблагодарил Арнольда за помощь в ходе предвыборной кампании. Осенью 1988 года, отвечая на вопрос журналистки Шарон Черчер о его приверженности Вальдхайму, Арнольд отказался назвать встречу с ним необдуманной .

Арнольд не несет и никогда не нес ответственности за политические пристрастия своего отца .

И все-таки, почему Арнольд, вместо того, чтобы осудить Вальдхайма за его двойную игру и попытку утаить нацистское прошлое, принялся публично защищать его. Друзья Арнольда и, как говорили, его жена хотели, чтобы он избрал иной путь .

Глава 19: Май 1986-Февраль 1990 Арнольд и Мария ушли с приема в честь их свадьбы 26 апреля в половине шестого вечера .

На следующий день в половине десятого утра Арнольд уже делал зарядку в отеле «Сент-Джеймс клаб» на Антигуа, где он проводил с Марией медовый месяц. После физических упражнений новобрачные приступили к позднему завтраку, причем свежеиспеченная г-жа Шварценеггер выглядела, по слухам, весьма соблазнительно в черном облегающем трико и с ярко-розовым бантом в волосах. Их медовый месяц на Антигуа в номере с садом на крыше отеля за 800 долларов в день проходил безмятежно. Но вскоре пришла пора вернуться к обыденной жизни, ибо жених и невеста, по обыкновению, Должны были идти каждый своим путем. 12 мая Мария вернулась к работе на «Си-Би-Эс», ведя репортаж с премьеры фильма «Снайпер» в «Астор плаза» на Манхеттене, а Арнольд отправился за три тысячи миль в Калифорнию. Трансконтинентальный характер их широко разрекламированной семейной жизни многих ставил в тупик, но, казалось, вполне устраивал Арнольда. Не прошло и четырех недель после окончания медового месяца, как он заявил: «Я очень независимый человек. Я могу жить один, но в то же время радуюсь, когда мы вместе. Временами нам с Марией не хватает времени, иногда у нас его слишком много. Но у нас все получается. Я не вижу в этом какой-либо проблемы». В июле 1988 года Арнольд все еще старательно работал над созданием имиджа благополучной семьи и, отвечая на вопрос журнала «Космополитэн», каким образом выдерживает испытания их семейная жизнь в связи с работой, которая так далеко отдаляет мужа и жену друг от друга, заявил: «Мария и я очень любим друг друга. Мы оба невероятно нуждаемся друг в друге – для меня нет большего счастья, как быть вместе с Марией, так же, как и для нее, быть вместе со мной. Едем ли мы куда-либо вдвоем, или катаемся на лошадях, или идем в картинную галерею, или просто проводим время с ее семьей или с моей матерью, нам хорошо вместе. Мы дорожим обществом друг друга так сильно, что планируем наши встречи, как и дела – все это расписано в наших планах, точно так же, как и работа». Хорошо понимая, чего ждет от него публика, Арнольд прилагал все усилия, чтобы подать свою недавнюю женитьбу как результат необычайного сексуального согласия. В те дни журнал «Пипл»

напечатал следующее его интервью: «Мы летаем на самолете туда-сюда, как только представится возможность и тратим на телефонные разговоры тысячи долларов… У нас – секс Венди Лей: «Арнольд»

по телефону». Но, чтобы такой образ жизни не вызвал интригующих сомнений, выступая в «Утренних новостях Си-Би-Эс», он особо подчеркнул все прелести Марии. Так, на вопрос ведущей Форрест Сойер Арнольд ответил: «Она буквально дьявол в постели. Повторяю, она в постели – сущий дьявол». Позднее он расписывал свою семейную жизнь в еще более радужных красках, утверждая: «Я не думаю, что женитьба как-то изменила меня… Говорили, я буду чувствовать себя скованным и не смогу, скажем, поехать кататься на лыжах, когда и куда захочу. Я – независимый человек. И ничего у меня не изменилось. В то же время следует, наверное, согласиться с мнением окружающих: после свадьбы я стал добрее, не так выпячиваю себя, держусь сдержаннее и становлюсь все большим домоседом». Арнольд и Мария воплощали собой идеал современной семейной пары: образ их здоровой, могущественной, преуспевающей и прекрасной семьи рекламировался по всей Америке на обложках самых популярных журналов. Для публики было очевидным, что союз Арнольда и Марии будет длиться долго, затягивая их обоих в водоворот активной деятельности, путешествий, светской жизни и никогда не прекращающегося успеха. Фильм «Жестокий обман» вышел на экраны 6 июня 1986 года и дал хорошие сборы. Критика отмечала: «В картинах, подобных этой, Шварценеггер выглядит весьма привлекательно. Пусть он делает таких побольше» .

В августе Арнольд съездил с Марией в Грац навестить мать. Когда Мария возвратилась в Америку, он с Аурелией поехал в Вену, где они остановились в «Хилтоне» и 22 августа присутствовали на премьере «Жестокого обмана» в венском кинотеатре «Колизеум». Затем, словно утверждая за собой добрачное право совершать чисто мужские путешествия, Арнольд поехал в Цюрих кататься на велосипедах с Берндом Циммерманом. Пришел сентябрь. Арнольд выезжает на конкурс «Олимпия – 1986», где завоевывает почетный приз. 6 ноября, в первый после свадьбы день рождения Марии, ее муж пригласил Венский хор мальчиков на вечеринку в честь праздника в их лос-анджелесский дом. После выступления маленькие певчие всласть полакомились креветками, гамбургерами, пирожными и экзотическими фруктами, получив затем в подарок майку с портретом Арнольда. Рождество 1986 года, а потом и новогодние праздники прошли, как было заведено Арнольдом еще в холостяцкой жизни: Рождество он провел с матерью в Зеефельде, после чего покатался на лыжах с Циммерманном, а затем возвратился в Америку, чтобы встретить Новый год с Марией. Первые месяцы после женитьбы показали, что Арнольд не собирается радикально менять свой стиль жизни. Позднее, отвечая на вопрос, какие причины Арнольд и Мария обычно находят для ссоры, Арнольд поведал Опре Уинфри в ее шоу: «Я думаю, что сейчас поступаю правильно, когда уезжаю из города ради рекламной кампании. Конечно, Марии хотелось бы, чтобы я оставался дома. Ведь она так нуждается во мне». При этом Арнольд саркастически кашлянул и затем добавил: «Да, мы временами спорим по поводу моих отлучек. Так ли уж необходимо мне быть в дороге столько времени? Так ли уж нужно кататься на лыжах тридцать дней каждую зиму? И двадцать из них – без нее, с друзьями. Так что я думаю, все это действительно ей не нравится – и мне бы, естественно, такое не понравилось. Все это можно понять». Возможно или невозможно понять, но, повторяем, стиль жизни Арнольда не претерпел изменений. В начале 1987 года Арнольд начал снимать «Бегуна» – оригинальный научно-фантастический фильм. 2 июня 1987 года он удостоился чести поставить свой автограф в Голливуде. Мария и Аурелия присутствовали при этом, Арнольд был тронут, горд тем, что он – сельский мальчик из Австрии – обладает теперь своей собственной звездой – за номером 1847 – на Голливуд-бульваре. ( В честь выдающихся голливудских киноактеров на вишневом тротуаре многокилометрового проспекта Голливуда выложены светлые звезды с обозначением имени актера и присвоенного ему номера. – Прим .

ред.) Вскоре он добился еще большего успеха. Новый фильм «Хищник» вышел на экраны 12 июня и за первые три недели принес невероятную сумму 34, 9 миллиона долларов, завоевав тем самым приз «Звезда года – 1987», присуждаемый Национальной ассоциацией владельцев кинотеатров. В «Хищнике» – фильме, который Арнольд снимал в Пуэрто Валларта как раз в канун свадьбы – он вновь выступает в героической роли специального агента, посланного в Южную Америку с заданием убить невидимого хищника из глубин Вселенной, обладающего тепловым зрением и способного сдирать с человека живьем кожу. Режиссер «Хищника» Джон Мак Тирнан высоко оценил способности Арнольда. «Его возможности как актера каждый день расширяются, – говорил Мак Тирнан. – Меня предупреждали, что придется делать по 112 Венди Лей: «Арнольд»

дублей, пока он не сыграет, как надо, но все оказалось иначе. Мы никогда не делали больше девяти, причем четыре из них по причине проблем с камерой и лишь два – игры Арнольда или какого-нибудь другого актера. Этот парень станет вторым Джоном Уэйном». Может, он и стал бы им. Но Арнольд начал потихоньку отходить от стереотипа и искать более многогранный образ. Правда, в то время это были лишь слабые попытки. Примечательно, например, его мечтательное высказывание: «Трудно делать героические фильмы и показать в них свою уязвимость». В частной жизни Арнольд старался не дать звездной болезни одолеть его и отказывался от найма телохранителей или шоферов. С ревом проносясь по Голливуду в собственном красном «Порше» или на «Харлей Дэвидсон», он утверждал: «Вы видите: звезды нанимают людей, чтобы те водили за них автомобиль, отвечали на телефонные звонки, назначали свидания, выбирали им одежду и подбирали за ними обувь. У них есть даже люди, которые ходят или бегают за них. А потом эти „звезды“ начинают удивляться, почему у них ничего не получается и они чувствуют себя оторванными от окружающих. Свой камин я предпочитаю растапливать сам. Мне нравится все делать самому. Мне нравится быть звездой и не выглядеть дураком». В ноябре 1987 года «Бегун» вышел на экраны и, по словам продюсера Кейта Бэришу, вызвал у женской половины зрителей наибольший восторг по сравнению со всеми прочими фильмами Арнольда. «Бегун», в котором в одной из главных ролей – ведущего шоу-игры будущего – снимался Ричард Доусон, рассказывает о первом фашистском режиме Америки, при котором в рамках напоминающей гладиаторские бои телевизионной программе под названием «Бегун» пленникам надлежит ускользнуть от разного рода убийц .

Напряженность сюжета несколько смягчается сценарным текстом, дающим Арнольду возможность привнести в него комедийные моменты. Джим Браун, например, спускается с небес на изрыгающем пламя портативном реактивном двигателе. Арнольд язвительно замечает при этом: «Здрасьте, приехали!». Казалось, он наслаждался проблесками дегероизации своего персонажа, утверждая, что скоро сделает комедию. И тот, кто следил за его карьерой, не испытывал никаких сомнений, что Арнольд, как всегда, достигнет поставленной цели. 1988 год начался, так, как и всегда у Арнольда – с катания на лыжах в Австрии .

Перед тем, как приступить к съемкам следующей картины «Красная жара», Арнольд, по просьбе режиссера Уолтера Хилла, сбросил десять фунтов. В фильме он исполнял роль русского милиционера Ивана Данко, направленного в Америку, чтобы отомстить за смерть одного из своих коллег и привезти в Россию его убийцу. Глядя, как он смотрится в форме русского милиционера – столь похожей на мундир Густава, который Арнольд примерял в детстве – Хилл заметил: «Секрет Арнольда – его лицо средневекового воителя, проникнутое великим, чуть ли не королевским достоинством». Согласно сценарию, русские изображались, как люди, которым не чуждо ничто человеческое. В свете наступающего потепления международного климата это был очень грамотный выбор. Арнольд, с его блестящей интуицией, предвосхитил настроения американцев. В отличие от тактики его взаимоотношений с конкурентами в мире культуризма, поведение Арнольда по отношению к коллегам в кино, кроме очевидного исключения в лице Сильвестра Сталлоне, сводилось к тому, чтобы помогать им, хвалить и пленять. Основным партнером Шварценеггера по «Красной жаре» был Джим Белуши. Арнольд, как этого ему и хотелось, произвел большое впечатление на Белуши, который позднее говорил: «Это очень интеллигентный актер. Я прозвал его „профессор“. Вне экрана говорил только он. Он научил меня, как приводить в порядок финансы, поступать с собственностью, организовывать рекламу…» Фильм, съемки которого проходили частично в Будапеште и Чикаго, начинается в русской бане, где Арнольд сталкивается с торговцем наркотиками. Эпизод в бане снимался в Шладминге, неподалеку от Граца. Радость Арнольда от того, что съемки проходят поблизости от его дома, была короткой – на съемочной площадке произошла трагедия. 6 февраля от внезапного сердечного приступа в возрасте пятидесяти четырех лет умер дублер Арнольда – Бенни Доббинс. По словам очевидца, Арнольд, хорошо относившийся к своему дублеру и только что преподнесший Бенни подарок в память об их совместной работе, глубоко переживал эту смерть. Он должен был присутствовать на ежегодном балу в Венской опере вместе с матерью и Марией, которая специально ради этого собиралась прилететь в Австрию, но отменил все свои планы из уважения к памяти Бенни. 9, 10 и 11 февраля съемочная группа работала в Москве. Это была первая американская труппа, Венди Лей: «Арнольд»

получившая разрешение производить съемки на Красной площади. Благодаря невероятной удачливости Арнольда и его чувству времени труппа «Красной жары» оказалась на Красной площади как раз в тот день, когда Горбачев объявил о выводе советских войск из Афганистана, подтвердив тем самым способность Арнольда точно предвосхитить политический климат .

«Красная жара» была показана 17 июня в полутора тысячах кинотеатров по всей стране. Однако фильм не принес ожидаемого успеха. Тем не менее он стал известен как картина, за которую Арнольд получил сногсшибательную сумму – 10 миллионов долларов. В довершение всего, обозреватель из «Нью-Йорк тайме» отвесил ему комплимент, написав: «Хотя г-н Белуши играет в фильме главную комедийную роль, самым комичным все-таки остается г-н Шварценеггер». В марте растущий авторитет в Голливуде позволил Арнольду держать вступительные испытания в мужском клубе «Фрайарз клаб». Самое длинное в истории клуба, оно продолжалось пять часов. Подначки так и сыпались со всех сторон. Доминировали при этом актеры комедийного плана, что позволило потом Арнольду играть в комедии Ивена Рейтмана под названием «Близнецы». Тремя годами ранее Арнольд в ходе встречи с Рейтманом выразил желание попробовать себя в комедийной роли. Рейтман заказал сценаристам разработку концепции такого фильма, которая в конечном итоге вылилась в сценарий «Близнецов» .

Весной 1988 года съемки шли полным ходом. Арнольд исполнял роль Джулиуса Бенедикта – человека, созданного в пробирке с использованием наследственного материала шестерых гениев и наделенного всеми лучшими чертами человеческого характера. Арнольду нравилось сниматься в комедии, и он моментально сыгрался со своим главным партнером Денни Де Вито, исполнявшим роль его брата-близнеца Винсента. На премьере «Близнецов» 5 декабря 1988 года режиссер Ивен Рейтман подошел к Марии Шрайвер и сказал: «Люди, наконец, поймут, почему ты вышла замуж за Арнольда». И он оказался прав. Этот фильм и в самом деле продемонстрировал неизвестную ранее грань таланта Арнольда – способность играть более мягкий и более ранимый характер, чем это было в предыдущих его фильмах .

Арнольд всегда был прирожденным комедиантом, хотя его отдающие садизмом шутки часто не попадали в цель. В «Близнецах» он сумел выложиться до конца, не проявляя при этом жестокости. В фильме юмор Арнольда – скорее ласковый, чем злобный, а его персонаж – исключительно обаятелен. И зрители по-настоящему полюбили его. На премьеру «Близнецов»

был приглашен Джордж Буш, полюбивший Арнольда. Он сказал, что «был весьма признателен его „близнецу“ в ходе прошедшей кампании». Арнольду нравился Никсон, он обожал Рональда Рейгана и, будучи теперь влиятельной силой в Голливуде, бросил все свое значительное влияние на поддержку предвыборной президентской кампании Джорджа Буша. Он не только оказывал финансовую поддержку предвыборному фонду Буша, но и участвовал в работе общенационального съезда Республиканской партии в Новом Орлеане, заявив: «Я активно поддерживал Рейгана, хочу послушать его последнее выступление и увидеть его и Нэнси» .

Арнольд агитировал за Буша, выступая с речами в различных районах страны, включая штаты Нью-Джерси и Огайо. Там, благодаря культуристским конкурсам, проводимым в Коламбусе уже более десятилетия, популярность Арнольда достигла пика. Поэтому знающие люди в Республиканской партии имели все основания сказать, что никто иной как Арнольд принес Бушу победу в штате Огайо. В начале 1990 года президент Буш вознаградил Арнольда за поддержку, назначив его председателем Совета по физической культуре и спорту при президенте. Участие Арнольда в предвыборной кампании принесло ему прозвище «Конан-республиканец» и подогрело слухи о том, что он собирается сделать политическую карьеру. Члены клуба «Арниа» все еще полагают, что политика – это судьба Шварценеггера. В октябре 1989 года «Нью-Йорк дейли ньюс» опубликовала заметку, автор которой сообщал, основываясь на дошедших до него слухах, что Арнольд «серьезно рассматривает» возможность выставить свою кандидатуру на пост губернатора Калифорнии. В январе 1990 года «Чикаго сан тайме» сообщила о планах Арнольда бороться за пост заместителя губернатора Калифорнии .

Между тем, жизнь Арнольда шла своим чередом: тренировки, киносъемки, реклама и путешествия. Финансовые поступления росли день ото дня, равно как и вложения в недвижимость, составляющие ныне значительную часть его состояния. В октябре 1989 года журнал «Форбс» оценивал доход Арнольда за 1989 год в 35 миллионов долларов – на шесть миллионов долларов больше, чем в 1988 году. Это выдвигало Шварценеггера на шестое место Венди Лей: «Арнольд»

по получаемому доходу в мире шоу-бизнеса, чуть-чуть позади занимающего пятое место Сильвестра Сталлоне, чей доход в 1989 году оценивался в 38 миллионов долларов. В 1987 году Мария оставила «Си-Би-Эс» и стала основной ведущей в передаче «Эн-Би-Си» «Сегодня воскресенье». Теперь она могла несколько больше времени проводить с Арнольдом, совершая поездки в Вашингтон, правда, лишь на один вечер в неделю. Но вскоре Марии предложили одну из самых престижных должностей в «Эн-Би-Си» с окладом, по слухам, в размере 475 000 долларов в год. В ее функции входило теперь не только вести передачу «Сегодня воскресенье», но также комментировать «Ночные новости Эн-Би-Си» по субботам и делать обзор ежевечернего центрального журнала новостей «Вчера, сегодня и завтра». В честолюбии и профессионализме Марии никто никогда не сомневался. Благодаря ее способностям и привычке упорно работать, передачи «Вчера, сегодня и завтра» с ее участием получили в целом благоприятные отзывы. Журнал «Ти-Ви гайд» дал ей прозвище «Мария Страйвер» («Борец»

(англ.)). И все же ее коллеги отзывались о ней как о недостаточно подготовленном специалисте, и, согласно заметке в «Ти-Ви гайд», она проявляла в работе странную смесь житейского опыта и наивности, присущей детям из привилегированной семьи". В дальнейшем, однако, профессиональные планы Марии пошли вразрез с ее семейной жизнью. Арнольд публично утверждал: «Мария хочет иметь пятерых детей, поскольку в ее семье их было пять, а я хочу двоих, потому что в моей семье нас было двое». Он объявил, что его дом на Пасифик Палисейдз был куплен с расчетом на будущих Шварценеггеров. Однако, хотя со времени свадьбы прошло уже три года, потомство никак не давало о себе знать. Знатоки культуризма поговаривали о стероидах, которые, как это было давно известно, при чрезмерном употреблении вызывают бесплодие и могли оказать на Арнольда негативное воздействие .

Впрочем, еще Сью Мори поставила перед ним этот вопрос в 1985 году, спросив, может ли он иметь детей или стероиды уже не позволят их зачать. Арнольд ответил, что никаких проблем здесь нет. «Я проверялся, все в порядке», – заверил он ее .

О том, что Мария беременна, было объявлено в мае 1989 года. Арнольд, особенно на публике, высказывал свой восторг. В передаче «Доброе утро, Америка» он рассказывал Чентэлу, как ждет не дождется своего маленького «Шварценшрайвера». «Нешнл энкуайрер» он поведал, что с нетерпением ожидает, когда станет отцом, и хочет быть заботливым папой .

Кэтрин Юнис Шварценеггер, первый ребенок Арнольда и Марии, родилась 13 декабря в больнице Св.Иоанна в Лос-Анджелесе. Будущее Кэтрин – наследницы королевства Шварценшрайверов – выглядит усыпанным золотом. Но каким образом ее рождение окажет влияние на образ жизни ее гордого отца остается вопросом. В период беременности Марии Арнольд виделся с ней приблизительно раз в две недели, участвуя в течение четырех месяцев в съемках фильма «Вспомнить все» на студии Чурубуско в Мексике. Боевик из межпланетной жизни планировалось выпустить на экраны летом 1990 года. Репутация Арнольда как звезды вдохнула новую жизнь в этот фильм, который продюсеры десять лет не могли поставить .

Арнольд добился утверждения сценария и состава киногруппы и решил значительную часть вопросов, связанных с запуском в прокат этого фильма. «Вспомнить все» должен был закрепить за Арнольдом титулы короля фильмов-боевиков и суперзвезды двадцатого века. Ожидание ребенка не изменило привычного течения жизни Арнольда. Обходясь лишь шестью часами сна в сутки, он вставал в шесть утра и в семь приступал к своей ежедневной часовой тренировке в «Уролд джим». Его появление в гимнастическом зале обычно порождало волнение, особенно среди женщин, которые стремились украдкой подобраться к нему, выпрашивая автограф. Без Марии Арнольд иногда пользовался «правом сюзерена», присущим любому завоевателю, испытывая радость от трофеев и прижимая их к себе несколько крепче, чем следовало бы .

Помимо спортивных игр и забав, он действительно наслаждался утренними тренировками. «Я расслабляюсь и сплетничаю с другими парнями, – писал Арнольд, – между комплексами упражнений. Это все равно как собраться поиграть в карты или посидеть за стойкой бара… У меня нет нужды идти в мужской компании куда-нибудь вечером». После тренировки он с группой культуристов шел завтракать, причем Арнольд платил за всех, кто присоединялся к нему. Он часто ходил в «Пэтрикс Роудхаус», где около половины десятого утра его можно было застать в одном из четырех кабинетов. Здесь его тепло приветствует хозяин ресторана Билл Фишлер, который неизменно подает Арнольду яичницу из трех яиц с луком и помидорами – Венди Лей: «Арнольд»

специально приготовленное блюдо, рецепт которого, по слухам, составлен Аурелией. Кроме того, он обычно съедал горячую английскую булочку и выпивал несколько чашек кофе .

Временами, вместо того, чтобы идти к «Патрику», Арнольд завтракал в кафе «Роуз» напротив его конторы в Венис, районе, все еще населенном хиппи – несколько странном месте для штаб-квартиры убежденного республиканца, как мог бы заметить сторонний наблюдатель. В этом кафе, расположенном поблизости от «Уорлд джим», он предпочитал есть овсянку и яйца .

Даже когда они с Марией бывают дома, обед доставляется из ресторана, если, конечно, Арнольд не жарит на открытом огне мясо, после чего сам моет посуду. Вместе с тем, Арнольд обычно предпочитает рыбу и цыплят. Сыр он тоже любит, но старается обходиться без него, как и без других молочных продуктов. Единственной поблажкой, которую он делает себе, это – сигары. В день Арнольд выкуривает две черные кубинские сигары «Давидофф» стоимостью 25 долларов за штуку. Во время вызвавшего споры интервью «Плейбою» он предупредил журналистку Джоан Гудмен, что интервью будет продолжаться, пока он не выкурит сигару. До беременности Марии Арнольд отдыхал с ней, играя в теннис, причем Мария неизменно выигрывала. Они также катались на лошадях: Мария – в английском седле, а Арнольд предпочитал седлать коня так, как это принято на диком Западе. Иногда они выезжали покататься на лыжах в Эспен, где у Арнольда есть близкий друг – магнат Дик Бьютера, останавливаясь там в отеле «Джером». В Эспене Арнольд любил ходить на завтрак в «Вьенерстьюб», наслаждаясь подлинно австрийским мюэсли. Родина Арнольда остается близкой его сердцу. Хотя мать навещает его в Калифорнии по меньшей мере два раза в год, он проводит в Австрии все возможное время. В 1988 году он ездил туда четыре раза: сперва – на съемки «Красной жары», затем – вместе с Марией, потом еще раз с Марией, тестем и тещей, Сарджентом и Юнис Шрайверами, и, наконец – один. Однажды, во время своего третьего визита на родину, после того, как Альфред Герстль сделал все необходимые приготовления, Арнольд, Аурелия, Юнис, Серджент и Мария в арендованном «Мерседесе» с наемным шофером совершили короткую поездку из Граца в Таль. Там лимузин остановился у дома 145 по Таль-Линак. Здесь вырос Арнольд. Блистательных гостей ждали Хельга Андервальт, ее три дочери – Сюзанна, Элизабет, Рут и сын Давид. Проходя по комнатам, Арнольд рассказывал о холоде, нищете, голодных ночах и мечтах своего детства. Давид Андервальт был примерно в том же возрасте, что и Арнольд, когда тот дал старт своей одиссее, впервые подняв штангу и отдавшись своей первой мечте. Сегодня Давид спит в той же комнате, где когда-то Арнольд, видит перед собой те же, что и Арнольд, развалины старого замка, ходит в ту же самую школу, и учится многому из того, чему Арнольд научился когда-то. Шварценеггер задал ему вопрос, кем Давид хочет быть, когда вырастет, но тот не нашел, что ответить. Тогда вмешалась Аурелия, рассказавшая историю о том, как десятилетний Арнольд, будучи спрошенным о своем желании, провозгласил: «Я не хочу никем быть. Я хочу ходить по миру с шляпой, палкой и обезьянкой». Андервальты, знающие, что он добился несравнимо большего, воззрились на Арнольда в изумлении. В 1988 году Арнольд дважды посещал Таль, и его односельчане были вне себя от оказанной им чести. Шварценеггер – их единственная знаменитость, и они как пчелы вились вокруг него, полные почтения и любви. Швейцарский драматург Фридрих Дюрренматт написал как-то пьесу – в экранной версии она называлась «Визит» (актеры Ингрид Бергман и Энтони Куинн) – о девочке-крестьянке, которая, еще подростком забеременев, была изгнана с позором из деревни. Через пятьдесят лет, богатая и знаменитая, она возвращается в деревню и подговаривает односельчан выследить и убить человека, от которого забеременела и который затем бросил ее. Слушая, как говорят о своем Арнольде жители Таля, кое-кто из которых когда-то презирал его, нельзя избавиться от впечатления, что во время одного из своих визитов он, как героиня пьесы Дюрренматта, сможет убедить их пойти ради него на все. И не то чтобы у Арнольда в душе пылала ненависть и жажда мести. Напротив. Разве может такое произойти с ним – победителем-триумфатором всегда и во всем? И все же его посещения Таля должны были приносить ему громадную радость. Ведь он прекрасно сознавал, как далеко ушел, сколь многого достиг, как высоко вознесся, пройдя через самоистязания, тренируясь, как одержимый, на протяжении всей своей молодости и выполняя поставленную перед собой задачу сделать жизнь полной чашей. А его современники остались там внизу, на земле и живут повседневной жизнью: ходят в кино, назначают свидания девушкам, так и оставшись Венди Лей: «Арнольд»

уравновешенными и заурядными. В отдельные редкие моменты он выражал эти чувства превосходства и удовлетворения. В Шладминге, во время съемок начальных эпизодов «Красной жары», к нему зашел старый друг Франц Хорманн. Арнольд, охваченный вспышкой ностальгии и теплых чувств, отозвал его в сторонку и признался: «А помнишь, в те давние годы вы играли и развлекались, а я нет. Я только и делал, что тренировался. Но теперь мой черед. Теперь я могу делать все то, чем вы занимались тогда и на что у меня никогда не хватало времени. Теперь я могу наслаждаться жизнью». В его признании не было – даже если напрячь воображение – ни грана злорадства. Подход Арнольда к жизни напоминал позицию великого романиста, лелеющего мысль о том, что персонаж, который он создал, безграничен во времени и станет вечной легендой. Ибо Арнольд всегда создавал себя сам, лепил из маленького нелюбимого мальчика-неудачника, барахтающегося в нищете. Он создал шедевр, который признан во всем мире и которым все восхищаются. И все же, возможно, только возвращаясь к своим истокам, он по-настоящему оценивает величие своих достижений и наслаждается тем, что из него получилось. Только в сравнении может он вкусить сладость победы .

Эпилог Арнольд Шварценеггер стал голливудской легендой, «Великим Гэтсби» наших дней, человеком, создавшим самого себя, чья непоколебимая вера в успех позволила покорить немыслимые вершины в поисках путей реализации избранной им судьбы. Его обаяние, интеллект и талант принесли ему все, что только могло пожелать его сердце: богатство, власть, лесть, деньги, успех. Но счастлив ли он? Или, может, он боится наступления утра, необходимости вновь писать сочинение, или ужасной перспективы, что отец вновь исчеркает его красным карандашом? Теперь, когда он покорил свою Вселенную, неужели он на заключительном этапе борьбы все еще говорит со своим собственным прошлым: «Да, пока все хорошо, но что будет на следующий год?» Так что же принесет наступающий год Арнольду Шварценеггеру, «Мистеру Сверхобаяние», прочно обхватившему своими широкими и мускулистыми руками весь мир? Чего еще, в самом деле, может желать Арнольд? И кем, в конечном итоге, он станет? В 1986 году, во время одной из редких вспышек самоанализа, он сказал: «Люди удивляются, насколько я изменился, но я все тот же. Я никогда не шел с молотка. Я всегда один и тот же, независимо от того, где я и с кем. Я чувствовал себя великолепно десять лет назад и чувствую себя прекрасно сейчас. Я полностью реализовал себя десять лет назад – и в работе, и в финансах, и в своих взаимоотношениях с людьми. И сейчас не отступаю. Мне иногда приходится даже притормаживать. Временами я слишком разгоняюсь и начинаю относится к окружающим нетерпимо. Я жду от каждого, что он все время будет восхищаться мною. Я слишком много ожидаю от людей, но мне действительно нечего в себе менять. В моей жизни нет больших разочарований. Я не хотел бы жить чьей-либо другой жизнью. Я не принадлежу к числу людей, которые, сложа руки, анализируют складывающуюся ситуацию. Это – самое плохое, что может быть в жизни». Возможно, и так. Вместе с тем, каким бы он ни казался удивительным, те, кто знает его, определенно вспомнят и о его неудачах, его слабостях, уязвимых местах в броне, которой он защитил себя, и о том, какие стимулы побуждают Арнольда действовать. По этому поводу Сью Мори рассказывала весьма характерную историю. Однажды в дни их романа она и Арнольд на пути в Эспен застряли в Денвере. Свирепствовал буран, и все авиационные рейсы были отложены. Они решили взять напрокат автомобиль и в прокатной конторе познакомились с неким джентльменом из Арканзаса. Поскольку Арнольду богатство еще только светило в будущем, он, чтобы сэкономить деньги, предложил этому джентльмену войти в долю и поехать с ним и Сью в Эспен вместе. "Арнольд всегда жаловался, что люди осаждают его и выпрашивают автографы, – рассказывает Сью. – Но когда Арнольд понял, что этот арканзасец не имеет о нем ни малейшего понятия, он не мог успокоиться. Всю поездку Арнольд рассказывал, кто он такой и кого из знаменитостей знает. Он даже показал этому джентльмену номер журнала «Тайм», в котором была помещена фотография Арнольда как одного из выдающихся людей года, и сказал ему: «Вот это я. Если ты когда-либо попадешь в Лос-Анджелес и захочешь побывать в особняке „Плейбоя“, то я могу тебя провести». Сью все время подчеркивала, что Арнольду необходимо Венди Лей: «Арнольд»

было внимание. «Каждому нравится быть желанным и нужным, ценимым и любимым, – говорил Арнольд. – Некоторые довольствуются тем, что их любит семья, или дети, брат или жена. Но некоторые хотят большего. Я принадлежу к их числу». Однажды он обнаружил, что перед зрителями может выжать в положении лежа на шестьдесят фунтов больше, чем на тренировках в гимнастическом зале. Может быть, в броне Арнольда и нет брешей. Может быть .

Но одна, наверное, все-таки есть – страх перед безвестностью. Мария Шрайвер как-то сказала:

«Люди, глубоко верящие в Бога, такие как моя бабушка, проникнуты, как бы это сказать, внутренней умиротворенностью. Они знают, что на пути наверх никому не причинили боли, не солгали и не сделали чего-либо, нарушающего их душевный покой. Несмотря ни на что, они очень сосредоточенные люди». Применимы ли рассуждения Марии к Арнольду, остается под вопросом. Но как бы то ни было, будущие историки вполне смогут рассматривать жизнь и карьеру Арнольда и культ героя, который он породил, как весьма характерную черту для мира, в котором мы живем, и, в особенности, для жаждущих успеха людей из восьмидесятых. Ибо, подобно Дональду Трампу ( Трамп Дональд – финансовый магнат США, владелец, казино «Атлантиксити». – Прим. ред.), Арнольд – представитель оригинальной породы героев, идол двадцатого века, создавший новую религию самоутверждения. Безжалостность, честолюбие и финансовый успех – вот из каких черт складывалась слава Арнольда. А отнюдь не из того, что он сделал для человечества. Со многих точек зрения Арнольд и в самом деле сотворил невозможное, усилием воли поставил с ног на голову классическое определение трагедии и превратил ее в успех. Великие трагические герои Шекспира сравнивались с совершенными статуями, несущими в себе смертельный изъян, который в конечном итоге превращал их в прах .

Однако жизнь Арнольда – живое опровержение этому. Он вступил в мир, не имея ничего кроме изъянов – гонимый, нелюбимый, мрачный неудачник с разрушительными наклонностями и грандиозными фантазиями – но поборол все эти изъяны, сорвал их оковы и создал то, что сегодня в буквальном смысле слова можно назвать статуей без изъянов. Арнольд, и это очевидно, имеет все: весь мир и все что угодно в этом мире. И все-таки чего-то в нем ему не хватает. Ибо нелюбимый ребенок, ребенок, неутешно плакавший долгими тальскими ночами, продолжает оставаться неутешным, а его любовь – невостребованной. Он может быть теперь и в самом деле одним из любимых сынов человечества, но никогда не станет любимым сыном своего отца. И сколько бы любви, сколько бурных приветствий, сколько восхищения и обожания ни досталось ему, всего этого не хватит, чтобы возместить ему давние дни детства, то, чего он так страстно желал, но никогда не получал в достатке. Но Арнольд не был бы Арнольдом, если бы не предпринял еще одну попытку. 11 марта 1989 года в «Ветеранз Мемориэл Аудиториум» он провел первый конкурс имени Арнольда Шварценеггера, выставив в качестве награды самые крупные призы, которые когда-либо знал культуризм. Он вернулся назад к тому, чему принадлежал: к своей семье, к успеху, к тому, в чем был неповторим. В Голливуде он никогда бы не стал первым, но в культуризме, среди тех, кто преклонялся перед ним, его превосходство, захлестываемое водопадом любви, было несомненным. Культуризм – единственная сфера, где Арнольд мог достичь состояния, близкого к пресыщению, получить всю любовь, которой так отчаянно добивался. Он ушел с помоста почти десятилетие назад, но все еще господствовал в этом виде спорта. Он втоптал в грязь и подверг унижению многих, кто считал себя выше его, и все они стали восхищаться им. И что бы они ни чувствовали по отношению к нему, как бы глубока ни была их горечь и как бы ни охвачены они были ревностью, они все равно радостно приветствовали его, вскакивая на ноги и крича до хрипа. Зал гремел: «Арнольд! Арнольд! Арнольд!» Радость публики была безграничной, оглушающей, всеохватывающей. Плотину любви прорвало, и любовь обрушилась на него, стоящего на помосте и улыбающегося. И – на мгновение – наконец-то реализовавшего себя. Навеки – побеждающий. Навеки – завоеватель. Навеки – величайший. Навеки – Арнольд .

Фотографии Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Венди Лей: «Арнольд»

Pages:     | 1 ||



Похожие работы:

«Глава II ДЕФОРМАЦИЯ ЧЕРЕПОВ ЭПОХИ РАННЕЙ БРОНЗЫ (КАЛМЫКИЯ) Традиция целенаправленного изменения формы головы у населения азово-каспийских степей эпохи бронзы известна давно на примере сильной кольцевой или лобно-затылочной деформации черепов из погребений ката...»

«Автор представляемого дневника, Андрей Андреевич Барташевич / так в документах, правильно Вартошевич/, 1899 -1949 гг ленинградский театровед. С 38-го по 14.У11.41, по ликвидацию в связи с войной Зав. литературной частью Ленинградского Театра драмы и ком...»

«2 СОДЕРЖАНИЕ Стр.1. Общие положения 4 2. Цель и задачи организации самостоятельной работы 4 3. Организация самостоятельной работы студентов 4. Формы самостоятельной работы студентов 5. Контроль выполнения самостоятельной работы 19 6....»

«УТВЕРЖДАЮ УТВЕРЖДАЮ Врио министра Министр спорта Сам^Ь/к0Й o6j сти социально-дедощгу^ического развития Сам-аоекои о6:iасти О.Э.Сайтов имонова 2012 года 12 года УЩЕРЖДАЮ През^^^Щазййарской областной Ьбдаественйй^Ьрганизации ^ — ~ ЗКОЙ культуры и сех категорий" В.Я.Киреев 2012 года "v " ПОЛОЖЕНИЕ о проведении XII Областн...»

«М и н и с т е р с т в о к ул ьт у р ы А р х а н г е л ь с к о й о бл а с т и Го с уд а р с т в е н н о е б юд ж е т н о е уч р е ж д е н и е к ул ьт ур ы А р х а н г е л ь с ко й о бл а с т и "ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АКАДЕМИЧЕСКИЙ СЕВЕРНЫЙ РУССКИЙ НАРОДНЫЙ ХОР" ЦЕННЫЙ ОБ...»

«УДК 821.111.0(73) DOI 10.22455/2541-7894-2018-4-72-77 Андрей ТАНАСЕЙЧУК "НА ПОЛЯХ" БИОГРАФИИ ДЖЕКА ЛОНДОНА Аннотация: Темой статьи являются последние два года жизни Джека Лондона (1815–1916). Автор указыв...»

«Согласовано Утверждаю Согласовано Председатель Амурской Генеральный директор Министр областной общественной ГАУ АО "РЦСП" по физической культуре и организации "Федерация спорту Амурской области Ю.А. Кретов...»

«МИНИСТЕРСТВО СПОРТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ, СПОРТА И ТУРИЗМА" А.А. Тарасенко, Т.Ю. Гуляева, Е.В. Мирзоева, С.В. Супрун МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО РАЗРАБОТКЕ ФОНДОВ ОЦЕНОЧНЫХ СРЕДСТ...»

«3. 2017 СОДЕРЖАНИЕ CONTENTS РАСТЕНИЕВОДСТВО PLANT RAISING Асланов Г. А., Новрузова Г. Х. Aslanov G. A., Novruzova G. H . Влияние удобрений на урожайность хлопчатника 2 Effect of fertilizers on cotton productivity. 2 Ерошенко Л. А., Бекенова Л. В., Кузнецова Н....»

«ФЕДЕРАЦИИ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ НАУКИ РОССИЙСКОЙ И Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования Нижегородский государственный университет им. И.И. Лобачевского (ННГУ) ПРИКАЗ ЗJ-1-ov f::;. 9. WIЧ № О Нижний Новгород О конкурсном отборе заявок на разработ...»

«Камеры для роста растений Климатические камеры www.awt.ru ISO9001 Эксклюзивный представитель в России и странах СНГ компания ООО АВТ МЕДИКЭЛС Содержание Камеры для роста растений REAICH-IN Камера для роста растений ADAPTIS-A100 REAICH-IN 2 Камера для проращивания семян G1000 REAICH-IN 5 Многоуровневая камера для роста рас...»

«Материал подготовила инструктор по физической культуре Прокопенко Ирина Владимировна Консультация для родителей на тему: "Сказки и рассказы о пользе физкультуры и спорта" Зачем нужны сказки и рассказы о спорте для детей, и какую роль они могут сыграть? Какие интересные рассказы для...»

«Государственное бюджетное учреждение культуры Республики Хакасия "Национальная библиотека имени Н.Г. Доможакова" Научно-методический отдел МУНИЦИПАЛЬНЫЕ БИБЛИОТЕКИ РЕСПУБЛИКИ ХАКАСИЯ в 2015 год...»

«B. Braynin, Y. Didkovskaya PROFESSIONAL MOBILITY OF YOUNG PEOPLE: ANALYSIS OF THE MAIN APPROACHES IN SOCIOLOGICAL SCIENCE Abstract The article substantiates the relevance of studying the processes relat...»

«Государственное бюджетное учреждение культуры города Москвы "Центральная универсальная научная библиотека имени Н. А. Некрасова" НА БЛАГО РОССИИ Рекомендательный библиографический указатель К 215-летию...»

«Муниципальное дошкольное образовательное учреждение "Детский сад №63 комбинированного вида" г.Кандалакша Дискуссионная презентационная площадка "Формирование звуковой культуры

«https://helda.helsinki.fi "E8" 2 ?M788 @CAA:3 45@=870 Obatnin, Gennadii Vladimir University of Tartu Press Obatnin, G V 2018, "E8" 2 ?M788 @CAA:3 45@=870 : : ?8A0=8N AB8;8AB8G5A:8E :==B0F89. in L Pild & T Stepanischeva (eds), !5@51@O=K9 25: 2 @CAA:9 ;8B5@0BC@5 8 :C;LBC@5 :=F0 XIX ?5@29 ?;28=K XX 22. 90-;5B8N A 4=O @645=8O.....»

«Ученые записки УО ВГАВМ, т. 54, вып. 2, 2018 г. растения горчицы белой сбор энергии оказался минимальным. В посевах гороха с горчицей белой он составил 3,5-3,6 ГДж/га, а с викой посевной не превысил 2,5 ГДж/га. Агрофитоценозы на основе зернобобовых культур и рапса ярового обеспечили сбор обменной э...»

«ПОЛОЖЕНИЕ О КОНКУРСЕ на участие в тематической образовательной программе ФГБОУ "МДЦ "Артек" "ДВЕРЬ СИНЕГО ЦВЕТА" Общие положения 1.1.1. Настоящее Положение регулирует процедуры и результаты конкурсного отбора для участия в Тематической образовательной программе"Дверь синегоцвета" (далее – Программа) проводимой в ФГБОУ "М...»

«Государственное автономное образовательное учреждение высшего образования “Московский городской университет управления Правительства Москвы” II Городская научно-практическая конференция "СОЦИАЛЬНО-КУЛЬТУРНОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ В ГОРОДЕ МОСКВЕ: ВЕДУЩИЕ ТЕНДЕНЦИИ И АКТУАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ" 25 октября 2018 года Пленарное заседание 10.00...»

«Чудова Татьяна Ивановна ОППОЗИЦИЯ СВОЙ/ЧУЖОЙ В КОНТЕКСТЕ ЗАСТОЛЬНОГО ЭТИКЕТА КОМИ (ЗЫРЯН) Статья посвящена рассмотрению правил приема пищи и поведения за столом в традиционной культуре коми (зырян). Строго регламентированные нормы бытовой тр...»

«№ 2 (87) 31 декабря 2018 г. 0+ ИСКУССТВО ПОБЕЖДАТЬ. ОБРАЗОВАНИЕ, НАУКА, СПОРТ: ИТОГИ ГОДА НГПУ Оценка качества образования в НГПУ – стр. 6–7 Как обеспечить регион вожатскими кадрами – стр. 10–13 Международное студенчество – стр. 14–15 ИСКУССТВО ПОБЕЖДА...»

«591.69-567.1/.5 КДУ 28.083.66 КББ Д Н.Д. Джимова Паразиты рыб как биоиндикаторы санитарного состояния водоемов (Рецензирована) яицатоннА, йоп в хыннежолопсар вонойар огокснигаиГ и огокспокйаМ вомеодов быр ануафотизарап анечузИ,,. 64 киц мымярп с ыдив хыроток овтснишьлоб вотизарап адив онежуранбО йолеБ игаиГ икьлУ кер хам....»

«ВВЕДЕНИЕ В настоящее время опасные и чрезвычайные ситуации различного характера являются объективной реальностью жизнедеятельности человека, несут угрозу его жизни, здоровью, влекут большие материальные потери и наносят огромный ущерб окружающей среде. Специалисты МЧС считают, ч...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ДОНЕЦКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ ГОУ ВПО "Донецкий национальный университет" ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО о проведении III МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ "Донецкие чтения 2018: образование, наука, инновации, культура и в...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.