WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

««Арнольд»: 1992 Аннотация Арнольд Шварценеггер. Человек-легенда нашего времени. Он не только побил все рекорды в культуризме и покорил Голливуд, но и стал примером ...»

-- [ Страница 1 ] --

Венди Лей

Арнольд

«Арнольд»: 1992

Аннотация

Арнольд Шварценеггер. Человек-легенда нашего времени. Он не только побил все рекорды

в культуризме и покорил Голливуд, но и стал примером подражания для сегодняшнего

поколения молодых людей. Что это – счастливая звезда или выдающееся усилие воли? Но эти

и другие вопросы отвечает эта книга, впервые переведенная на русский язык в 1992 году О.В .

Лазинским. Шварценеггер предстает перед читателем не божеством, не кумиром, а реальной

личностью. Одним из нас. Но чтобы стать таким, как он, надо быть героем «Терминатора» .

Книга содержит фотографии .

Венди Лей Арнольд Пролог 26 апреля 1986 года в римско-католической церкви Святого Франциска Ксавьера в Хайяннисе Арнольд Шварценеггер венчался с Марией Шрайвер. Слетевшиеся со всего мира на свадьбу в Масачусетс журналисты были убеждены, что уж они-то знают каждую мельчайшую подробность жизни жениха. Родом из заброшенной австрийской деревушки, в двадцать один год он, никому неизвестный культурист, прибыл в Америку без гроша в кармане, но с извечным арсеналом иммигранта – надеждой, тщеславием и беспредельной верой в Великую Американскую Мечту. Это теперь, благодаря врожденным достоинствам – трудолюбию, таланту, обаянию, уму, настойчивости и доброму отношению к людям, имя Арнольда Шварценеггера стало легендой и вошло в каждый дом. История его жизни завораживает миллионы поклонников во всем мире. Удостоенный семь раз звания «Мистер Олимпия», он стал первым атлетом, которому удалось превратить спортивные подмостки в источник золотого дождя. В то время как Джонни Вайсмюллер, Рег Парк, Стив Ривс, Джим Браун, Фред Уильямсон, О. Дж. Симпсон и Мерлин Олсон остались на обочине кинематографа, Арнольд преуспел в штурме серебряного экрана, получая сногсшибательные гонорары в 10 миллионов Венди Лей: «Арнольд»

долларов за фильм .

Арнольд Шварценеггер – это олицетворение классического героя, из нищего ставшего богачом. Он покорил Америку. И вот теперь, через восемнадцать лет после того, как он впервые вступил на ее землю. Арнольд вот-вот станет обладателем самой драгоценной жемчужины – предмета обожания многочисленных романтических воздыхателей Америки, племянницы Джона Ф. Кеннеди – Марии Шрайвер. В глазах прессы история Арнольда Шварценеггера – это великая американская сага борьбы за выживание, триумфа и успеха, вдохновляющая сказка про иммигранта, не упустившего свой шанс. Однако это далеко не вся истина. Пока гости, затаив дыхание, ожидали появления невесты в церкви, сторонний наблюдатель мог бы классифицировать их на группы и группки, где каждый человек представлял собой часть прошлого Арнольда и таил бы в себе один из множества ключей к постижению его жизненного пути. Присутствие этих людей было не только ярким свидетельством одного из самых восхитительных качеств Арнольда Шварценеггера – его верности своим друзьям, но и неизменной привязанности к тем, кто помог ему достичь колоссального успеха. Они приехали отовсюду – из Германии и Австрии – свидетели его нелегкого прошлого. Тут была и группа британских культуристов во главе с Уэгом Беннеттом, ревностно хранящая тайны юношеских ошибок Арнольда. И американские культуристы – знавшие Арнольда по первым годам пребывания в Штатах, когда он потерпел поражение. И те, не верящие в него, кого он затем завоевал и подчинил себе. Такие знаменитости, как Энди Уорхол и Грейс Джоунс, ныне равные ему и знающие Арнольда только как кинозвезду, такие бизнесмены, как Джим Лоример, помогавшие Арнольду нажить миллионы благодаря сделкам с недвижимостью и конкурсам культуризма, а теперь превозносящие его финансовую проницательность .





И, разумеется, здесь собрались все Кеннеди и Шрайверы: Жаклин Кеннеди Онассис, Кэролайн, Джон-младший, Тедди, Джоан и Этель, отец Марии – Сарджент Шрайвер и ее мать Юнис, когда-то любимая сестра Джона Фитцджеральда Кеннеди. Эта группа, как мог бы заметить сторонний наблюдатель, на первый взгляд, – самая престижная на свадебных торжествах Шварценеггера. Но в то же время и они, и сама невеста, видимо, знали о женихе меньше, чем кто-либо из присутствующих. Только двое из гостей, вероятно, более других имели представление о подлинной жизни Арнольда: лучший из лучших его друзей – Франко Коломбо, «кровный брат» Шварценеггера, чья карьера культуриста зеркально отражала его собственную, и родная мать – Аурелия, ослепительная в своем сиреневом платье, укрытая от холодной не по сезону погоды Новой Англии норковой шубой до пят, вероятнее всего, подарком сына. Когда Аурелия смотрела, как Арнольд и Мария идут к алтарю церкви, где в свое время Бобби и Джек Кеннеди помогали священнику, она, должно быть, изумлялась, как высоко вознесла ее судьба, благодаря тому, что высоко вознесла Арнольда. Ведь на этот раз кавалером Аурелии был сам Тедди Кеннеди, Густав, муж Аурелии и отец Арнольда, умер четырнадцать лет назад. Но, может быть, его душа наблюдала за происходящим. И, может быть, только Густав понял бы и оценил происходящее, аплодируя невероятной одиссее, перенесшей его сына из крохотной австрийской деревушки в Америку. Ведь Арнольд являл собой не только блеск и надежду, но также безжалостность и невидимую сторону Американской Мечты, мечты, которая, в конце концов, забросила его в самую сердцевину одного из могущественнейших семейств Америки. Только Густав мог бы в полной мере оценить блистательный триумф воли, которая дала имя Арнольду Шварценеггеру .

Глава 1: «Горы как львы»

Очаровательная австрийская деревушка Таль, раскинувшаяся в предместьях Граца, на земле Штирии, могла бы стать идеальной натурой для съемок фильма «3вуки музыки» .

Окруженная волнами холмов, озерами, горами и пышнозелеными лесами, Таль – воплощение безмятежности. Лошади пощипывают травку в нескольких шагах от центра деревни, где прохладной штирийской весной цветут кусты сирени и огненножелтые лютики тянутся вверх под раскидистым дубом, укрывающим их тенью, как это было десятилетия назад, и ничего не изменится впредь. И если красота Таля и его окрестностей может по праву соперничать с Венди Лей: «Арнольд»

любым пейзажем, запечатленным в «3вуках музыки», то и Густав Шварценеггер, отец Арнольда, наверняка, мог бы соперничать с Кристофером Пламмером в роли капитана Фон Траппа. Во всяком случае, и внешний вид, и обаяние и военная выправка были у Густава не хуже. Высокий, привлекательный и широкоплечий, он занимал должность начальника полиции и держался гордо, больше походя на князя из какой-либо оперетты Франца Легара .

Еще ребенком он привлек внимание императора Франца-Иосифа своей внешностью и благородством. Летний дворец Франца-Иосифа стоял неподалеку от дома Густава. Отец рассказывал Арнольду, как император пригласил его однажды прокатиться в королевской карете. Густав надолго запомнил ощущение приближенности к всесильному императору, после чего власть, во всех ее проявлениях, завораживала, его на протяжении всей жизни. Он был человеком контрастов – служака-военный и изящный денди, одевавшийся столь изысканно, что вполне заслужил бы прозвище «австрийского Кери Гранта». Обремененный земными заботами о семье, Густав был в то же время интеллигентным и обходительным человеком. Играл на шести музыкальных инструментах, превосходно владел флюгель-горном, исполняя на нем все, что угодно, от военных маршей до австрийской народной музыки. Музыка была его величайшей отрадой, центром всего существования. Поэтому в 1935 году он вошел в состав полицейского оркестра при жандармерии Граца, часто дирижировал им и до конца жизни не оставил своих товарищей оркестрантов. Однако не только этим оркестром ограничились интересы Густава Шварценеггера. Когда в Австрии создавалась нацистская партия, восемьдесят девять процентов населения бойкотировали ее, а вот Густав Шварценеггер подал заявление и 4 июля 1938 года стал членом партии. С 1933 по 1938 год нацистская партия в Австрии была запрещена. Но как только в марте 1938 года Австрию захватила Германия, этот закон был отменен, что дало как старым нацистам, так и новым их последователям возможность официально оформить свое членство в отныне уже легальной партии. Густав, хотя и принадлежал к австрийскому полицейскому корпусу, но вовсе не был обязан состоять в нацистской партии. Его вступительное заявление было бы немедленно отклонено, если бы в жилах Густава не текла чистая арийская кровь. Но в данном случае не могло быть никаких сомнений, Шварценеггеры (в буквальном переводе – «черные пахари») вели свою родословную на протяжении семи поколений и все, за исключением одного из предков, который прибыл в Австрию из Чехословакии, происходили из Штирии. Штирия, федеральное графство Австрии в юго-восточной части страны, граничит с Венгрией на востоке, Югославией на юге и австрийскими землями на западе и севере. Штирийцы гордятся своей независимостью и, в отличие от легкомысленных венцев, более патриотичны, ценя в себе, прежде всего, так называемый harter Kern («Твердый центр»). У них есть свой национальный костюм, который все они, в том числе и Арнольд, одевают по торжественным случаям. Говорят они на своеобразном диалекте, распространенном только в Штирии, и чужаки, с их «верхненемецким»

наречием не всегда понимают штирийцев. Семья Шварценеггеров происходила из Нойберга, расположенного поблизости от Мюрцзушлага к северо-востоку от Граца, где они слесарили и выплавляли сталь. Отец Густава – Карл умер молодым, став жертвой несчастного случая. Он был крупным, сильным человеком, и, как гласит семейное предание, от него Арнольд унаследовал свою физическую силу и мощь. Мать Густава – Цецилия Хинтерлейтнер, всегда одетая в элегантные голубые шелка, тоже была статной женщиной, дожившей до восьмого десятка, умудрившись избежать морщин. От Карла Цецилия имела трех сыновей – Франца, Алоиза, Густава – и дочь Циллию. Незадолго до смерти Карл Шварценеггер работал несколько лет в Вене на сталелитейном заводе Шмидта, оставив детей на воспитание бабушке. Густав в течение некоторого времени следовал по стопам отца, став металлургом. Затем он пошел служить в австрийскую армию, пышная форма которой идеально отвечала его воспоминаниям о прогулке в королевской карете. В нем всегда жил артист, обожающий внимание. В более поздние годы, когда его старший угрюмый брат Франц впадал в депрессию, Густав всегда готов был подбодрить его шутками. Атлетически сложенный, чемпион в игре керлинг, Густав получил прозвище «домашнего джентльмена» и отнюдь не торопился жениться. Как впоследствии и его сын Арнольд, он только к тридцати восьми годам пришел, в конце концов, к алтарю. Густав повстречал вдову некоего Герра Бармюллера – Аурелию Ярдни, уроженку Нойнкирхена близ Вены, в Мюрцштеге (область Штирия). Ясноглазая брюнетка с крупными, Венди Лей: «Арнольд»

выступающими вперед зубами, она в то время работала в военном ведомстве, распределяя продовольственные карточки. Хотя те, кто был знаком с Густавом и Аурелией, прекрасно знали, что Густав служил в военной полиции, дислоцированной в Бельгаи, Аурелия утверждала, что, встретившись с ним после войны, она абсолютно не представляла, чем конкретно он занимался в военное время и даже в какой стране служил. Как бы там ни было, Густав и Аурелия поженились в Мюрцштеге 20 октября 1945 года. Как относился к своей службе в годы войны Густав, неизвестно. Однако его решение вступить в нацистскую партию кое-что говорит о его политических взглядах. Хотя, как уже было сказано, значительная часть австрийцев не стали нацистами, многие из них, в особенности штирийцы, восторженно приветствовали вступление Гитлера в их столицу Грац. Энтузиазм жителей Граца настолько воодушевил Гитлера, что он даровал городу почетный титул «Die Stadt der Ehrenbung» («Великий город» – нем.). Австрийцы и поныне помнят триумфальный въезд Гитлера в Грац, когда толпы народа высыпали на улицы. Люди взбирались на фонарные столбы, чтобы хоть краешком глаза увидеть фюрера, и кричали «3иг хайль». Уровень безработицы в Штирии был высок, а рассказы о процветании государств под сенью «третьего рейха» широко распространялись. Так что в надежде на обеспеченное будущее штирийцы поддержали Гитлера. Ведь он не только обещал им рабочие места, но с вступлением в гитлеровскую молодежную организацию вселял в их сыновей гордость и надежду, не говоря уже о красивой форме и блестящем кинжале. Все это помогало забыть окружающую их беспросветную нищету. Кроме того, Гитлер, как и они, был австрийцем и в своей военной форме выглядел молодцом. Он казался им таким величественным, что даже тридцатью годами позже Арнольд якобы рассказывал своей подружке Сью Мори, как его мать, увидев Адольфа Гитлера, чуть было не упала в обморок от восторга .

В конце войны Аурелия и Густав переехали в Таль, насчитывавший в 1947 году около тысячи двухсот жителей. Здесь они поселились на втором этаже дома, полагавшегося Густаву по его новой должности – начальника полиции. Старинное здание за номером 145 по улице Таль-Линак принадлежало когда-то представителю местного высшего света барону Герберштейну. Холодное, с голыми деревянными полами, без центрального отопления и водопровода. Аурелия ходила по воду к источнику за сто пятьдесят ярдов от дома и отдавала одежду и белье, хотя по временам стирала сама, в местную прачечную. Ей приходилось все время бегать вверх-вниз по лестнице, принося воду или подавая еду, и с течением времени он нажила болезнь сердца. Она была покорной женой, готовой всегда повиноваться своему второму мужу и следовать установленным им правилам. Ее роль сводилась к готовке, уборке, стирке, вязанью, шитью и штопанью. Она была буквально помешана на чистоте – черта, которую унаследовал и ее сын Арнольд – постоянно приводила в порядок прическу, тщательно ухаживала за руками, внимательно следила за тем, чтобы ботинки и пряжки ремней Густава были надраены до блеска, а яблочные струдели испечены, и каждый день, до работы, приносила мужу чистую рубашку. Деньги для Шварценеггеров всегда были проблемой, поскольку Густав зарабатывал не более 250 долларов в месяц. Работа его, однако, отнюдь не обременяла, так как в обязанности тальской жандармерии входило, главным образом, наблюдение за туристами, ходившими по воскресеньям из Граца в Таль, чтобы искупаться в озере Талерзее. Рука у Густава, как начальника, была, можно сказать, тяжелая, и подчиненные – Фредерик Гзольц, Франц Стамплер и Антон Шпулер – побаивались его. Нрав начальника был крутой, и именно это, по слухам, привело однажды к серьезной перебранке с важным британским комиссаром, квартировавшим после войны в Тале. Впрочем, вспыльчивость была, вероятно, не единственным поводом конфликта Густава с британским чиновником. Второй причиной вполне могло послужить его пристрастие к спиртному. Рабочий день Густава в тальской жандармерии начинался обычно в одиннадцать утра с булочки и сосиски на завтрак .

Затем он не отказывал себе в выпивке, В сороковые – пятидесятые годы жители Таля, деревушки без кино и даже регулярного автобуса до Граца, вовсе не чурались алкоголя, а Густав в этом плане превосходил любого тальца, Очевидец, иногда доставлявший его домой после очередного возлияния, вспоминал: «Густав мог выпить два литра вина, а затем сказать:

„А теперь, выпью-ка я еще, протрезветь надо“. Но очень часто он напивался так, что уже не понимал, где находится, и вообще едва держался на ногах. Аурелия буквально дрожала от испуга, когда он приходил пьяным, поскольку Густав в этом состоянии был страшен» .

Венди Лей: «Арнольд»

Временами, однако, жизнь улыбалась Аурелии, особенно когда они с Густавом коротали вечерок в тальской пивнушке Шротта или Крайнера. Погожими летними днями Шварценеггеры выбирались на Талерзее. Озеро и сегодня окружено деревьями и дышит покоем, который нарушает только кряканье уток. Парочки по берегам замирают в поцелуе или заглядывают на террасу приозерного ресторанчика, где можно пропустить кружечку пивка и посмотреть на детишек, катающихся на лодках. Здесь Аурелия иногда помогала на кухне, скорее всего для того, чтобы укрыться от пьяных тирад своего мужа, разносившихся по всей безмятежной округе. Как потом оказалось, озеро Талерзее сыграло важную роль в необычайной и полной чудес судьбе Арнольда Шварценеггера. Арнольд Шварценеггер родился в 4 часа 10 минут утра 30 июля 1947 года. Его старший брат, Мейнард, родился годом раньше 17 июля. Психологи утверждают, что любимчиком у обоих родителей обычно становится младший ребенок .

Однако, хотя Арнольд (как и его мать и отец) родился под знаком Льва, он никогда не был сувереном в замке своего детства. С самого начала вся любовь отца доставалась Мейнарду, который был в центре внимания, в то время как Арнольда частенько отправляли к дядюшке Алоизу в Мюрцушлаг. Такое отношение Густава к младшему сыну было явным и неприкрытым, основанным на ничем не обоснованных подозрениях. Ночами, будучи в сильном подпитии, Густав рвал и метал, понося Аурелию за то, что она будто бы родила Арнольда, этого ублюдка, неизвестно от кого. Судя по фотографиям Аурелии сороковых годов, она выглядела отнюдь не гулящей женщиной, и все свидетели ее жизни утверждают, что она хранила верность мужу. Густав же воспринимал свою Рели, как он ее называл, не иначе как безраздельную собственность. Аурелия родилась в 1922 году и была на пятнадцать лет моложе своего строптивого мужа. Разница в возрасте, должно быть, только подогревала его алкогольный бред .

Его ревность доходила до маразма, до запрета надевать даже летом платья без рукавов, чтобы идти в церковь. Когда Арнольду исполнилось три года, Густав стал еще более несносным, и на дом Шварценеггеров обрушивались столь мощные волны несчастья, что даже дети интуитивно ощущали их. По ночам маленький Арнольд просыпался от кошмаров. Он горько плакал, испуганный и покинутый всеми. Но никто – ни отец, ни мать – не приходили, чтобы утешить его. Детство наложило на психику Арнольда неизгладимый отпечаток, и, даже став взрослым, он безжалостно и неустанно продолжал добиваться внимания, которого когда-то желал так страстно, но не мог получить. Со дня рождения Мейнард был признан очаровательным, а Арнольд казался заморышем. Даже Аурелия уделяла больше внимания старшему сыну, придумав ему ласковое прозвище Мейнхардль («Мое сердечко» – нем.). Внешне, однако, она относилась к мальчикам одинаково, пряча их локоны и храня первые молочные зубки. В погоне за равенством, она считала необходимым подравнять обоих детей. И если один мальчик рос быстрее, чем другой, она усиленно кормила второго. Мейнард, тем не менее, был здоровее Арнольда, который часто болел .

В те годы в Тале детские недомогания зачастую могли оказаться смертельными – ведь в деревне не было врача; и когда у Арнольда вдруг среди ночи поднималась температура, жизнь его зависела иногда от того, как быстро отец взгромоздит мальчика себе на плечи, чтобы отнести к доктору в Грац. Когда Арнольду исполнилось шесть лет, Густав взял его с собой в город, чтобы показать бывшего пловца-олимпийца, ставшего голливудским актером, Джонни Вайсмюллера, прибывшего на открытие плавательного бассейна. Что Арнольд подумал тогда о Вайсмюллере – об этом история умалчивает. К этому времени он, вслед за Мейнардом, пошел в школу Ганса Гросса в Тале. Учеба продолжалась с восьми утра до часу-двух пополудни, Арнольд добегал до школы за десять минут. С братом они делили скромную спальню, окна которой выходили к руинам древнего замка. Арнольд в то время был застенчивым маленьким мальчиком с оттопыренными ушами, носившим толстые очки. Рядом с братом, светловолосым очаровашкой, в своих кожаных рейтузах прямо-таки списанным с идеального австрийского ребенка, Арнольд выглядел неудачником, обреченным быть всегда «вечно вторым». Друг его отца, зная об отношении Густава к своему младшему сыну, жалел Арнольда и называл его «золушкой» .

При виде отца мальчик буквально цепенел от ужаса, независимо от того, ругал ли его Густав или просто спрашивал о чем-либо. Знакомый Арнольда и его отца вспоминает такую сцену: «Арнольд был несчастным ребенком. Даже в десять лет он страшно боялся отца. Как-то раз ему пришлось прийти за отцом в полицейский участок. И только он успел вымолвить „папа, Венди Лей: «Арнольд»

папочка“, как Густав в ответ грубо рявкнул: „Арнольд что ли? Ну, чего тебе?“ Арнольда бросило в дрожь, и от страха перед отцом он намочил в штаны». Дисциплинированность Густава Шварценеггера вошла в поговорку среди его друзей, соседей и коллег. Как только мальчики начали мыслить самостоятельно, он стал излагать им свое кредо: счастья можно достичь лишь силой и страданием. Невзгоды и боль – это препятствия, которые следует выдержать, превозмочь и победить. Власть и победа – превыше всего. Всю рабочую неделю Арнольда и Мейнарда поднимали с кроватей в шесть утра. Потом они ходили за молоком и, прежде чем направиться в школу, завершали все дела по дому. Иногда Густав подвергал мальчиков, чуть ли не солдатской муштре, требуя, например, чтобы они ели, зажав подмышками по книге, и не могли тем самым класть локти на стол. Есть, однако, основания полагать, что Арнольд временами восставал и небезуспешно. Например, когда взрослые задавали ему извечный вопрос «Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?», Арнольд громко объявлял: «Я не хочу ничему учиться и не хочу никем быть. Единственное, чего мне хотелось бы, так это ходить по миру с палкой, шляпой и обезьянкой». При этом он, вероятно, очень хорошо сознавал, что Густав, с его амбицией, меньше всего хотел бы услышать такой ответ .

Выходные дни не приносили мальчикам избавления от жестокого прессинга отца. Каждое воскресенье Арнольду и Мейнарду разрешалось выбрать между прогулкой по окрестностям, визитом на ферму и поездкой в Грац на спектакль, выставку или в музей. Если же Густав играл в полицейском оркестре, мальчики должны были обязательно слушать его. Каким бы приятным ни был выход в свет, все его радости меркли перед страхом последующего дня, когда оба мальчика должны были писать ненавистное сочинение, описывающее в мельчайших подробностях прошедшие экскурсии. И через многие годы Арнольд никак не мог избавиться от этого чувства и получить полное удовольствие от прожитого дня. Когда он побеждал в конкурсе культуристов, обычной реакцией было безрадостное: «Подождем до следующего года!» Густав требовал, чтобы сочинения мальчиков были не меньше десяти страниц. В понедельник утром он проверял каждую страничку одну за другой, исправляя ошибки красным карандашом, пока мальчики с замиранием сердца наблюдали за отцом, зная, что даже одна ошибка в правописании повлечет за собой приказ переписывать это слово пятьдесят раз .

Ошибки, какими бы незначительными они ни были, никогда не прощались. Мейнард всегда делал меньше ошибок, чем Арнольд. Густав поощрял безудержное соперничество между сыновьями. Не лишенный способности быть обаятельным и обходительным, Густав радостно наблюдал, как двое мальчишек лезли из кожи вон в стараниях превзойти друг друга в беге, боксе, лыжных гонках и в учебе, отчаянно нуждаясь в его одобрении. Каждое состязание начиналось с ироничного возгласа Густава: «Ну-ка, посмотрим, кто у нас лучший!» Вне всякого сомнения, – и Арнольд подтверждал это позже, – оба мальчика выбивались из сил, стремясь показать отцу свое превосходство. Арнольд, конечно, должен был сражаться более яростно, чтобы как-то выделиться, поскольку знал, что Мейнард занимал в сердце отца куда большее место, чем он. Его бои были упорнее, его старание победить брата – более отчаянным, его потребность завоевать любовь своего отца – куда сильнее. Когда какое-либо состязание заканчивалось, Густав награждал победителя. Проигравшему доставалась лишь презрительная усмешка. С инстинктивным стремлением унизить сыновей, которое таилось где-то в самой глубине его души, Густав заставлял потерпевшего поражение брата встать перед победителем и признать его верховенство. Затем спрашивал: «Итак, скажите мне, кто из вас лучший?» Слова эти бередили раны маленького неудачника. Арнольд не всегда проигрывал. Однако он постоянно должен был ощущать, что отец не старается высказать ему свое одобрение и любовь, в которых он так нуждался. Даже если ему доводилось услышать столь желанные слова: «Да, теперь ты и в самом деле победил своего брата», бой вовсе не кончался. Впереди был следующий, другое состязание, очередная возможность обойти своего брата, завоевать любовь отца и доказать, что он лучший. На протяжении всей юности Арнольда состязания эти продолжались, выковывая в мальчике ту спортивную злость, про которую он потом как-то скажет, что она глубоко въелась в его сердце. В десятилетнем возрасте наиболее примечательным талантом Арнольда стали успехи в рисовании, но, кроме этого, школа не приносила ему особого удовольствия и не была для него убежищем от всех невзгод его жизни с не знающим никаких компромиссов выпивающим отцом, забитой матерью и куда более Венди Лей: «Арнольд»

любимым, чем он сам, братом. Да, у него были друзья, и он часто ходил с ними на Талерзее кататься на коньках зимой, плавать и грести летом. Он освоил настольный теннис, ходил в походы по лесам, окружавшим Таль, иногда играл в полицейских и разбойников с Фредди Каттнером, который был примерно его возраста. При этом Фредди очень устраивало, что Арнольду всегда было безразлично, кем быть – полицейским или разбойником. Кроме детских игр, в жизни Арнольда, собственно, и не было других радостей, и с его желаниями, как правило, никто не считался, Шварценеггеры, оба правоверные католики, всегда брали мальчиков в церковь по воскресеньям и отмечали религиозные праздники, однако никогда не придавали особого значения дням рождения братьев просто потому, что были не в состоянии позволить себе купить им подарки .

Мясо на столе – обычно венский шницель – появлялось только по воскресеньям .

Оставлять пищу недоеденной считалось в доме преступлением, поскольку у Шварценеггеров не было холодильника. Одним из самых ярких моментов юности Арнольда был для него день, когда семья купила, наконец, холодильник. Все суетились вокруг него, охваченные ощущением происшедшего чуда. Появление холодильника сразу же напомнило о других материальных благах, которых семья была лишена. Возможно, этот факт впервые пробудил в Арнольде желание зарабатывать деньги и приобретать вещи. Само собой разумеется, у Шварценеггеров не было телевизора. По иронии судьбы, Арнольд, который в более поздние годы успешно завоевывал американскую аудиторию именно благодаря телевидению, вырос без него, имея возможность слушать только радио. Однако Арнольд нашел уникальный выход из положения, благодаря которому обеспечил себя на всю последующую жизнь. Сегодня бывшим одноклассникам Арнольда по школе Ганса Гросса уже перевалило за сорок, и они испытывают благоговейный трепет перед своим знаменитым однокашником. 0ни охотно рассказывают о нем, но в то же время постоянно боятся выболтать что-нибудь лишнее. Моника Циммерманн, тальская дама средних лет, еще и сейчас напоминающая сельскую школьницу с ее постоянными шуточками, вспоминая об Арнольде, отмечает его врожденное чувство юмора, умение развеселить друзей. И сразу же она наталкивается на предупреждающий взгляд дочери бывшего директора школы, которая что-то тоже хочет рассказать об Арнольде. Фрау Циммерманн сразу же прикусывает язык, но, несколько поломавшись, с охотой вспоминает, как Арнольд однажды стоял у дверей кондитерской и выпрашивал у прохожего несколько шиллингов на пирожные. Затем, поразившись собственной смелости, с которой она обнародовала столь незначительную мелочь, Моника прикрывает рот руками, как бы заставляя себя замолчать.

Хельга Фершинк, другая одноклассница по тальским годам, продолжает:

«Арнольд всегда защищал меня как самую маленькую». А Франц Хорманн, также школьный приятель, произносит: «Арнольд был самый, самый, самый». Возможно. Да, уже в ранние школьные дни воспитание Густава наложило свой отпечаток на личность Арнольда и его брата .

В своей работе «Эго и механизмы защиты», в частности, в главе «Отождествление с нападающим», Анна Фрейд пишет о детях, которые боятся родителей и справляются со своим страхом, ставя себя на их место. Маленький Арнольд пытался преодолеть страх перед отцом, надевая на себя его форму полицейского и представляя себя в этой роли. А когда он подрос, его любовь без взаимности к Густаву уже не ограничивалась примеркой формы, а перешла в подражание всем его действиям. Густав научил его больше ненавидеть и унижать, чем любить .

Отец терроризировал его, и теперь вдохновляемый братом Арнольд стал терроризировать других. Не без влияния Мейнарда, он начал дразнить и мучить своих товарищей точно так же, как Густав мучил его раньше и продолжал издеваться над ним теперь. Однажды сосед Густава увидел, как Мейнард и Арнольд стегали девочек жгучей крапивой. Возмущенный, он пожаловался Густаву, который вызвал Арнольда для объяснения. Тот все отрицал, и Густав, заявив во всеуслышанье, что он верит сыну, не стал разбираться дальше. После этого случая люди предпочитали сначала подумать, прежде чем идти жаловаться Густаву на его сыновей .

Когда Арнольд покинул школу Ганса Гросса, чтобы поступить к Фребелю в Граце, ее директор Герр Станцер сказал своему приятелю, что он молит Бога за избавление от юных Шварценеггеров. Мейнард был отдан в школу Маршалла, однако вскоре был исключен за нарушение дисциплины и направлен в исправительное заведение. Он стал настоящим хулиганом, а Арнольд, хотя и избежал участи брата, но ничему так и не научился. Сосед, Венди Лей: «Арнольд»

который уже жаловался на Арнольда, вскоре вновь стал свидетелем, как Арнольд, которому не исполнилось еще и пятнадцати, подошел на автобусной остановке к двенадцати-тринадцатилетней девочке, выхватил ее набитый книжками портфель и закинул его в реку. Временами Густаву было непросто игнорировать проступки своих сыновей. Он был на вершине власти, полубог в маленьком мирке Таля, где, как начальник полиции, воплощал верховную власть. Но Арнольд и Мейнард стали наводить ужас на все местечко. В конечном итоге Густаву пришлось признать справедливость жалоб своих соседей. Один из них рассказывал про случай, свидетелем которого был: «Арнольд и Мейнард учились уже в старших классах, когда это случилось. Молочник ехал по улице, и тут братья перегородили ему дорогу и без всякой видимой причины не давали проехать. Они избили его до крови. Все же молочник ухитрился вырвать портфель у одного из мальчишек. Весь в крови подъехал он к полицейскому участку. Густав, прочитав на портфеле имя сына, не мог опровергнуть показания молочника. Он упросил его не давать делу хода. Однако и на этот раз Арнольда и Мейнарда не наказал». Так Арнольд обучался тому, что такое власть. Этому уроку он нашел достойное применение в дальнейшей жизни. Да, он боялся отца, но власть отца оберегала его. Мейнард тоже привык использовать служебное положение Густава. Житель Таля, хорошо знавший братьев, вспоминал: «Когда Мейнарду было двенадцать или тринадцать лет, пожилая супружеская пара Шинерль, которым было уже за восемьдесят, встретилась с ним на улице .

Мейнард плакал. Он подошел к ним и жалобным голосом сказал: „Моя бабушка умерла, мои мама и папа на похоронах. Я хочу купить венок для бабушки, но здесь нет никого из родных, а у меня нет денег. Фрау Шинерль, не могли бы вы одолжить мне пятьсот шиллингов?“ Шинерли жили на пенсию. Пятьсот же шиллингов были по тем временам огромные деньги. Рассказ о смерти бабушки был примитивным обманом, но Мейнард оказался хорошим актером. Когда отец узнал об этом, он пальцем о палец не ударил, чтобы наказать сына». Казалось, Густав вообще не наказывал своих сыновей за проступки. «Именно поэтому Шварценеггеров в Тале ненавидели. Теперь каждый их любит, а сорок лет назад никто не хотел иметь с ними ничего общего», – закончил рассказчик. Арнольд частенько участвовал с братом в его сомнительных проказах. Но он все равно был лишь вторым и никак не мог добиться похвалы от своего отца .

Тогда он стал посещать атлетический клуб в Граце, где играл крайним нападающим в местной футбольной команде. К тринадцати годам Арнольд накопил достаточно спортивной злости, которую так упорно взращивал в нем Густав. Однако игра в команде уже не удовлетворяла Арнольда. Воспитанный эгоистическим отцом, он стремился выделиться только в одиночку. В то же время, если Густав увлекался искусством, то его сын возненавидел классическую музыку, живопись и театр. Несомненно, в не меньшей степени возненавидел он потом и Густава. В этом возрасте, стремясь избавиться от страха перед Густавом, Арнольд стал погружаться в безудержную фантазию, мечтая о том, как он станет и выше, и сильнее, и мужественнее своего отца. Пример он видел в легендарных сверхлюдях. Сперва это был Зигурд, человек-мускул из комиксов, а затем и другие мифические персонажи, обитавшие будто бы в Черных Лесах Германии. Вскоре, однако, он убедился, что у героев комиксов существуют реальные прототипы – кинозвезды. Он начал посещать дешевые кинотеатры, например, Гайдорфа в Граце, где билет стоил всего шесть шиллингов, и буквально пожирал глазами фильмы с Джоном Уэйном или Вайсмюллером в роли Тарзана, или со Стивом Ривзом и Регом Парком в «Геркулесе». Не считаясь с установившимся мнением, Арнольд отдавал предпочтение Парку, а не более популярному Ривзу, будучи убежденным, что Парк – это сила. Он смотрел «Геркулеса» неоднократно, часами изучая Парка, оценивая его, восхищаясь им и, в конечном итоге, внушив себе, что он, Арнольд Шварценеггер, пока еще бедный тринадцатилетний мальчишка, в конце концов, станет похожим на Рега Парка и даже превзойдет его. Арнольд интуитивно чувствовал, что избавится от страха лишь тогда, когда заберется на самый верх. Он дал себе слово, что никогда не будет похожим на других людей. Ведь он, Арнольд Шварценеггер, рожден, чтобы отличаться от других, быть могущественным, вращаться среди той маленькой части людей, которые повелевают, а не той большей части, которая следует за ними .

Короче, по его собственным словам, он выбрал в те далекие годы некий образ, объединивший в себе Зигурда, Геркулеса и Рега Парка. Он и сейчас, по всей видимости, Венди Лей: «Арнольд»

убежден, что сам решил свою судьбу. На самом же деле, весь его жизненный путь и даже внутреннее противостояние отцу определялись тем кредо, которое воспитал в нем его родитель:

путь силы, состязания и победы превыше всего; он приведет к тем людям, которые стоят много выше других. Но как бы сильно ни не ненавидел Арнольд своего отца, казалось, две мрачные силы будут вечно бороться друг с другом в его душе: желание уйти от отца и подсознательное стремление быть похожим на него. Избранный им путь заставлял Арнольда отождествлять себя с отцом. Пусть он ненавидел Густава, но и убежать от него ему не удавалось. Долгими вечерами в унылом кинотеатре Граца тринадцатилетний Арнольд, возможно, уверовал, что сумеет избавиться от накинутой отцом на его душу петли, вырвется из-под удушающей власти Густава и, став суперменом, укроется от него навсегда. В кинотеатре Арнольд создавал в себе, и был убежден в этом, сверхчеловека. Этой мечте подростка Арнольд Шварценеггер остался верен на всю свою дальнейшую жизнь .

Глава 2: Побег из Таля В тринадцать лет Арнольд решил покинуть Таль, оставив позади тиранию пьяницы отца и нищету семьи. Но сначала надо было перебраться из Таля в Грац – недолгое путешествие в несколько миль, но фактически – в другой мир. Первое из трех путешествий, которые предстояли Арнольду, прежде чем он найдет дорогу к сегодняшнему успеху. Первое и, возможно, наиболее трудное. Таль, с его извилистыми улочками без тротуаров, представлял собой типичную сельскую общину, столь тихую, что трудно было поверить, что Грац, крупный город, находится рядом. Стоило пять минут проехать на машине (Арнольд в те дни частенько ходил пешком), как сельский пейзаж начинал меняться: откуда ни возьмись появлялись рекламные щиты, тротуары, уличное движение и дома. Затем, миновав торговый квартал, вы попадали на окраины Граца – в закопченные проулки с оранжево-розовыми, серыми и желтыми зданиями и множеством велосипедистов. Грац – город скорее Центральной, чем Западной Европы, и больше напоминает Вену из фильма «Третий человек», чем Лондон или Париж. В городе жило, однако, множество народу, которые никогда не видели Лондона, Парижа или даже Вены (всего в 134 милях отсюда), не говоря уже о Нью-Йорке и Голливуде. Даже сегодня, через тридцать лет после того, как Арнольд перебрался из Таля в Грац, женщины средних лет – его ровесницы – все еще ходят по улицам города в национальных костюмах с буфами на рукавах и платьях ниже колена, вполне довольные тем, что они никогда не покинут Граца, не говоря уже об Австрии. Витрины заставлены Mozart Kugeln (Букв. «Шарики Моцарта» – нем. – традиционные австрийские сладости), цветочницы торгуют своим товаром прямо на улице, а туристы заполняют уличные кафе, лакомясь штирийскими деликатесами – пикантным чесночным супом, сырным супом и толстыми побегами белой спаржи, лопающимися от сока .

Грац, сохранивший один из наиболее привлекательных в мире средневековый квартал, даже сегодня выглядит так, будто двадцатый век прошел мимо него. И кажется невероятным, что тринадцатилетний Арнольд оказался способным не только высунуть нос из Таля, но и решиться навсегда покинуть Грац .

Мечта стать суперменом, похожим на Рега Парка, настолько овладела всем его существом, что Арнольд твердо решил уехать из Таля. Рег Парк был культуристом – следовательно, и ему надлежит им стать. До сей поры он все время приходил к финишу лишь вторым, был беззащитен перед тиранией отца и не мог рассчитывать на себя в жизни. Теперь у него была цель, открывался шанс. Сегодня культуристы, завидующие колоссальному успеху Шварценеггера, а таких много, зачастую обвиняют его в том, что ему все давалось легко, что он родился под невероятно счастливой звездой. Это не совсем так. Ибо уже к тринадцати годам Арнольду пришлось стать хозяином своей судьбы, режиссером своего собственного сценария .

Тогда он впервые (потом ему не раз пришлось это повторять) наметил себе ту личность, на которую можно было опереться в осуществлении своих целей, и придумал план, как с этим человеком встретиться. В начале шестидесятых годов Курт Марнул, «Мистер Австрия», считался самым знаменитым культуристом в стране, своеобразным австрийским Регом Парком, которого так полюбил Арнольд. Марнул начал заниматься культуризмом в 1952 году, а в 1958 основал атлетический клуб Граца, место, где и сейчас тренируются лучшие культуристы Венди Лей: «Арнольд»

Австрии. Арнольд, прослышав, что тренер по плаванию на Талерзее – один из приятелей Марнула, упросил, чтобы тот представил его культуристу. Уступив настойчивым просьбам Арнольда, тренер рассказал Марнулу о подающем надежды молодом культуристе, который горит желанием с ним встретиться. И вот, как-то, жарким воскресным утром (по воспоминаниям Марнула, это был июль 1961 года, хотя другие утверждают, что дело происходило в июле 62-го) Марнул, по какой-то необъяснимой прихоти – коренным образом изменившей жизнь Арнольда – решил поехать на Талерзее поплавать, а заодно и познакомиться с настырным молодым поклонником .

Арнольду, по воспоминаниям Марнула, было тогда почти четырнадцать. Тренера сразу же поразил его рост – 6 футов и 2 дюйма, Марнул отметил, что Мейнард, пришедший вместе с братом, отличался лучшим сложением, чем Арнольд, и представлял собой классический тип для занятий культуризмом – с более развитой мускулатурой и узкими бедрами. Но очевидным было и то, что Арнольд выглядел серьезнее. В то время как внимание Мейнарда то и дело отвлекали красивые девушки, купающиеся в озере. Арнольд был сосредоточен и всем своим видом показывал, что только и мечтает стать культуристом. Марнул пригласил обоих в свой клуб на тренировки. История спорта, которому готов был посвятить себя Арнольд, восходит к временам Древней Греции, где молодые люди совершенствовали свое тело, наращивая мускулатуру. Он возродился в конце ХIХ века, когда силач Сандов показывал такие великолепные силовые трюки, что заслужил покровительство некоторых европейских коронованных особ. Флоренц Зигфилд назвал его «Поразительный Сандов» и привез в Америку как сильнейшего человека в мире. Зигфилд ангажировал его на Всемирной ярмарке 1893 года в Чикаго, где тот продемонстрировал свою невероятную силу, поднимая тяжести, людей и даже животных. За Сандовым последовал экс-борец Бернар Макфадден, который основал первый в Америке журнал по культуризму под названием «Физическая культура». Он также провел в 1903 году в Мэдисон-сквер-гарден первый в Америке спортивный конкурс среди мужчин, собравший толпы народа. Победитель – Эл Трелор – получил приз в тысячу долларов и титул «Самого совершенного мужчины Америки». По ту сторону океана, в Англии, первый британский конкурс культуристов состоялся в Альберт-холле в Лондоне в 1905 году .

Следующим выдающимся культуристом стал Анжело Сицилиано. Он взял себе псевдоним «Чарльз Атлас» и заработал состояние, продавая пособия по «динамическому напряжению» и завоевав титул «Самого великолепно сложенного мужчины мира» в 1922 году. В 1939 году Союз спортсменов-любителей (ССЛ) организовал свой первый конкурс на звание «Мистер Америка». Однако к этому виду спорта продолжали относиться как чему-то мало серьезному, не было у него и сколько-нибудь значительного числа последователей. Только с началом второй мировой войны американцы встряхнулись и осознали, что как сам культуризм, так и просто физические упражнения весьма полезны. В Калифорнии, на Мускл-бич, к югу от причалов Санта-Моники, сформировался центр разрастающейся вселенной культуризма .

Проезжая на красном трамвайчике в направлении Мускл-бич, пассажиры могли услышать клацанье дисков задолго до прибытия к месту назначения. Теплыми летними ночами сотни людей проводили время на пляже. Они читали, закусывали и отдыхали. Во время войны отели близ Мускл-бич служили сборными пунктами перед отправкой военнослужащих на заморские театры боевых действий. Призывники проводили свободное время, занимаясь гимнастикой к северу от причалов. Временами тысячи солдат маршировали там и выполняли различные упражнения В 1945 году Вик Тэнни, один из первых антрепренеров в области культуризма, открыл свой гимнастический зал в Рочестере, штат Нью-Йорк. В пятидесятые годы Тэнни, вместе с Бертом Гудричем, организовал также ряд показательных выступлений культуристов в Шрайн-аудиториум Лос-Анджелеса. К всеобщему удивлению, эти выступления собирали до шести тысяч человек единовременно. Проводились они в типично голливудском стиле, когда перед зрителями выступали не только культуристы, но и музыкальные ансамбли, трюковые силачи, балетные танцоры и акробаты. Среди других пионеров культуризма были бывший тренер по тяжелой атлетике Боб Хоффман, а также Джо Голд, основатель гимнастического зала Голда – этой мекки культуристов, расположенной в Санта-Монике. Вместе с мужем Джейн Мэнсфилд – Микки Харджитеем, Голд когда-то выступал в группе силачей Мэя Уэста, Венди Лей: «Арнольд»

демонстрировавших свою силу в кабаре по всем Соединенным Штатам. Последними по порядку, но не по значению, можно назвать братьев Вейдеров, Джо и Бена, двух канадских гигантов, основавших Международную федерацию культуризма (известную также как ИФББ) и издававших многочисленные журналы. И никто иной, как Джо Вейдер, впоследствии привез Арнольда Шварценеггера в Америку, добившись для культуризма его нынешней респектабельности. Культуризм стал популярен лишь недавно, признание его шло с трудом .

Даже сегодня культуризму зачастую отказывают в статусе вида спорта. После второй мировой войны Алистер Мэррей, главный тренер британской национальной команды тяжелоатлетов, презрительно окрестил культуризм «бесцельным накачиванием мышц». Его рассматривали как внебрачного ребенка тяжелой атлетики. Один атлет даже воскликнул в раздражении: «3а каким чертом им, культуристам, нужна вся эта мускулатура? Нет, вы меня послушайте, чем они только занимаются. Залазят на крошечный, но денежный помост и рисуются. Да-да, именно рисуются! Ла-да-ди-да». Рисовка, как подразумевалось, предполагала имитацию. Некоторые называли культуризм искусством, другие вешали на него ярлык конкурса красоты. Крепло расхожее мнение, что культуризм – это не что иное, как упражнение в нарциссизме и эксгибиционизме, проделываемые мускулистыми уродами из мяса без мозгов. Слухи о распространенности в среде культуристов и их поклонников гомосексуализма не приносили им доверия. Но никакие инсинуации не могли помешать Арнольду сделать культуризм своей профессией .

В понедельник, на следующий день после знакомства с Куртом Марнулом, Арнольд уже поджидал его на пороге атлетического клуба Граца, размещавшегося на футбольном поле «Либенауэр». В те дни клуб не мог похвастаться оснащенностью: снарядов было мало, полы – без ковров, отопление отсутствовало. В стене гимнастического зала зияла дыра, обычно заткнутая газетами, которые выдувались ветреными ночами, пуская внутрь холод, ветер и дождь, пронизывающие до костей два десятка упражняющихся культуристов. Многие годы спустя, в своей популярной автобиографии «Арнольд: воспитание культуриста» Шварценеггер утверждал, что завел много друзей среди культуристов Граца, считавших его за своего и помогавших ему. Это, однако, не соответствовало действительности. По словам Гельмута Чернчика, тренера клуба с 1960 по 1967 год, завоевавшего титул «Мистер Австрия» в 63-м, Арнольд не произвел на спортсменов благоприятного впечатления. В первый вечер представился каждому из них, по очереди, произнося нарочитым, по мнению Чернчика, как у звонящего в каждую дверь коммивояжера, тоном: «Добрый вечер, меня зовут Арнольд Шварценеггер. Я хотел бы заниматься культуризмом». Чернчику резануло слух, что слово «культуризм» австриец Арнольд произносил на английский манер – «бодибилдинг» .

Впечатление было отвратное. Чернчик рассказывает: "С первого же вечера, когда он вошел в клуб, мы все решили, что Арнольд – трепло. Он был очень плохо сложен: со слегка впалой грудью, покатыми плечами и неразвитыми ногами. Занимался обычно с полу прикрытыми глазами и полуоткрытым ртом, как будто витал в облаках. Только-только приступив к первой тренировке в клубе, он неожиданно обернулся к другому культуристу, Джонни Шнетцу, парню примерно его же возраста, и заявил: «Ну, мне понадобится всего пять лет, чтобы завоевать титул „Мистер Вселенная“. Мы переглянулись и подумали: „У этого парня, видно, не все дома“. Если же принять во внимание, что он то и дело отпускал презрительные замечания в адрес то одного, то другого культуриста, то результат неудивителен – его не стали уважать. По правде говоря, он действовал нам на нервы» .

В клубе Арнольд держался особняком, другие культуристы избегали его. По словам Чернчика, общий настрой по отношению к Арнольду был таков: «Тренируйся сам. И, ради Бога, помалкивай». Мейнард приходил в клуб несколько раз и пробовал, без особого рвения, тренироваться. Он оказался значительно сильнее, чем Арнольд, и более вынослив, но вскоре все это ему надоело, и он прекратил занятия.

Довольно скоро Курт Марнул посоветовал Арнольду:

«Когда занимаешься, думай о той мышце, которую ты развиваешь, и работай до боли, пока можешь терпеть, пока не закричишь. В этом весь секрет знаменитых культуристов. Они тренируются, перешагнув болевой порог». Он чувствовал потенциальные возможности Арнольда и давал ему советы по диете, о которой в ту пору в австрийском мире культуризма не имели ни малейшего понятия. Спортсмены ничего не знали о вреде холестерина и поедали горы Венди Лей: «Арнольд»

яиц. Марнул рассказал Арнольду об употреблении стероидов, ускоряющих рост мышц и необходимых для победы в соревнованиях. Арнольд внимал. Тренер предложил ему стероиды .

Сам Марнул узнал о стероидах и об их дозировке от Стива Ривза, которого впервые встретил во Франции во время каникул 1952 года. Он стал вводить Арнольду необходимые инъекции примоболина, довольно легкого стероидного препарата, два-три раза в неделю практически сразу же, как только Арнольд приступил к занятиям культуризмом. Принимал он также и таблетки, в частности, диабанол. Как вспоминает австрийский культурист, тренировавшийся вместе с ним, «Арнольд принимал стероиды в дозах, приводивших других спортсменов в ужас .

Я видел, как он глотал по восемь-девять таблеток диабанола за раз. Затем следовал большой глоток молока, пригоршня белковых таблеток, и, не успев проглотить их до конца, он уже говорил: „Ну, вот, я и готов!“, и начинал тренироваться». По словам другого его товарища Рика Уэйна, стероиды Арнольд принимал еще в 1966 году, когда он предложил Уэйну месячный запас диабанола. Уэйн рассказывал также, что Арнольд признался ему, что употребляет стероиды с тринадцати лет. Совсем недавно вокруг вопроса о стероидах было поднято немало шума. С точки зрения культуриста, стероиды способствуют наращиванию мышечной массы .

Однако у них есть и серьезные побочные эффекты, заключающиеся не только в нарастании агрессивности, но и в сильнейшей стимуляции эрекции. Но так бывает только вначале .

Впоследствии стероиды могут вызвать опадание яичек, практически прекращая эрекции. По мнению звезды современного германского культуризма Рональда Матца, завоевавшего титулы «Мистер Германия», «Мистер Европа» и «Мистер Вселенная», стероиды приводят и к другим последствиям: «Твой организм разогревается, и ты думаешь только о сексе. А затем тестостерон падает ниже нуля. Организм его больше не производит. И все – у тебя больше нет никаких сексуальных ощущений». Продолжая тему, Матц рассказывает о способах нейтрализации некоторых негативных последствий приема стероидов: «Для того чтобы прийти в себя, нужно не меньше пары месяцев, если только ты не принимаешь ХГЧ, гормон, извлекаемый из мочи беременных женщин. Сегодня, правда, есть и другие методики .

Некоторые культуристы обходятся без стероидов, делают пластические операции, накачивая мышцы силиконом. Впрочем, большинство из них убеждены, что если один анаболик, скажем, стероид, хорош, то два-три еще лучше». В начале шестидесятых годов опасность стероидов в полной мере еще не осознавалась. Марнул обычно начинал принимать стероиды за три месяца до соревнований. Затем, когда они оставались позади, делал перерыв на четыре месяца, а потом, в следующие три месяца, все повторялось сначала. Арнольд не только перенял у Марнула употребление стероидов, но старался походить на него и характером. А тот был мотом, обожал красивую одежду, облачаясь в белые хлопковые штаны. Нацепив желтые темные очки, он, как истинный денди, раскатывал по Грацу в своей «Рено-Флориде», восхищая дам. На Арнольда это производило огромное впечатление. Он решил, что когда вырастет, будет таким, как Марнул. А со временем и превзойдет его во всем: в машинах, деньгах и красивых женщинах .

Но пока приходилось ходить в школу в своем Тале. Впрочем, жизнь Арнольда уже без остатка принадлежала Грацу. Если он опаздывал на автобус из Таля в Грац, то ловил проходящую машину. Каждый вечер в пять часов, к открытию клуба, он уже был там – весь в ожидании, постукивая в дверь с мольбой: «Пустите меня, пустите. Я не могу ждать. Я должен тренироваться». И поздно вечером, оказавшись перед выбором, то ли завершить комплекс упражнений, то ли успеть на автобус. Арнольд всегда выбирал первое, а затем шел домой четыре мили пешком, Карл Кайнрат, культурист-чемпион, который тренировал его, рассказывал: «Мы все знали, что стены могут обрушиться, но Арнольд все равно продолжит занятия». По словам Чернчика, Арнольд даже как-то признался: «Если вы велите мне съесть килограмм дерьма, чтобы оно превратилось в мышцы, я съем его». По субботам и воскресеньям атлетический клуб не работал, но вскоре после того, как Арнольд начал тренировки, Марнул, приехав в клуб, обнаружил однажды разбитое стекло. В конце концов, Арнольд сознался. Он хотел тренироваться семь дней в неделю и, чтобы добиться своей цели. Раздобыл стремянку, залез на стену, разбил окно, и пролез в помещение. Марнул рассердился, но не смог ничего сказать этому охваченному страстью к культуризму парню. Лишить Арнольда тренировок было бы равносильно тому, что остановить ему дыхание. Густав научил Арнольда преодолевать боль Венди Лей: «Арнольд»

и неустанно двигаться вперед. Холодные зимние вечера проходили в беспрерывных тренировках. Однажды вечером, закончив упражнения, весь вымотанный, Арнольд поглядел на свои руки и обнаружил, что ледяные поручни сорвали ему кожу с ладоней. Самоотдача спортсмена была абсолютной, непоколебимой и героической. Он чувствовал себя миссионером в попытке обратить тело в совершенное произведение искусства чего так страстно желал .

Кроме тренировок, ничего теперь не имело для него ни малейшего значения – ни школа, ни друзья, ни девушки, ни родители, – абсолютно ничто. Пытаться заговорить с Арнольдом во время тренировок было бесполезно. Позже, однако, когда его уверенность в себе возросла, а другие культуристы свыклись с несносным характером Арнольда и привычкой подкалывать их, он стал находить с ними общий язык, отпуская колкие и веселые шуточки. Временами они смеялись так, что прекращали тренировку, в то время как Арнольд, к собственному удовлетворению, продолжал ее. Для него стало обычным играть в компании роль шута, привлекая к себе внимание и одновременно нейтрализуя любого противника, представлявшего какую бы то ни было угрозу его дальнейшей карьере. Вскоре Марнул перестал быть единственным наставником Арнольда, Сэмми Адиа Саад, известный культурист, занимавшийся в Граце, стал тоже давать ему советы. Его примеру последовал Гельмут Кнор, еще один культурист, служивший раньше в британских военно-воздушных силах и обучивший Арнольда нескольким словам на английском языке. Затем возник Альфред Герстл, местный политик, чей сын Карл был ровесником Арнольда. У Герстля была в Граце просторная квартира, и вскоре он предложил Арнольду использовать ее для тренировок в те дни, когда клуб закрыт. Альфред Герстл был, вероятно, первым евреем, которого повстречал Арнольд, и, несмотря на то, что отец вступил когда-то в нацистскую партию, Арнольд сразу же проникся к нему самыми теплыми чувствами. Вскоре он для него стал как бы вторым отцом. Хотя Арнольд к тому времени переоборудовал подвал своего дома в Тале в некое подобие гимнастического зала, тренировки у Герстля часто заканчивались приглашением к обеду, и Арнольд быстро обнаружил, что ему куда интереснее провести вечер с Альфредом и его семьей, слушая музыку и разговаривая о культуризме, нежели возвращаться домой к Аурелии и Густаву .

Родители Арнольда по-прежнему не одобряли занятия сына, особенно теперь, когда он стал жить своей жизнью. Густав, вероятно, был недоволен тем, что Арнольд занял лишь шестое место в чемпионате по керлингу 1962 года. Аурелия же, глубоко религиозная женщина, больше переживала то, что сын перестал ходить в церковь. Гельмут Кнор дал Арнольду книгу «Pfaffenspiegel» («Священник в зеркале» – нем.), про которую тот позже говорил, что она рисует «ужасные» образы церковников, Арнольд объявил родителям, что он больше не верит в Бога, и на церковь у него нет времени. И вряд ли можно считать, что эта его позиция коренным образом изменилась к 1981 году. Несмотря на то, что Арнольд очень серьезно относился к браку с Марией Шрайвер, был первым кандидатом на роль ее мужа и знал о католической семье Кеннеди как глубоко религиозной, он все же как-то обронил, что ходит в церковь по воскресеньям, да и то, если «вспомнит» об этом. Густав всегда стремился принизить Арнольда .

Теперь же Арнольд нанес ему ответный удар, поднимаясь все выше и морально, и физически. В то время как его сын становился все мужественнее и мощнее, Густав, казалось, терял в осанке и в фигуре. Весной 1962 года он был переведен из Таля в полицейский участок Раабе, на окраину Граца. Перевод был вызван дисциплинарным проступком: Густав напился и начал в автобусе приставать к женщине. В довершение всего, его любимчик Мейнард открыто бросил ему вызов, уйдя без разрешения из школы и поступив на работу в электронную фирму. А Арнольд проводил большую часть своего времени, тренируясь, общаясь с Альфредом Герстлем или отправляясь в кино на очередной фильм с Регом Парком. Густава беспокоил фанатизм Арнольда и его жажда победы – жажда, которую он сам в нем воспитал. Истина состояла в том, что Густав своими собственными руками создал, в известном смысле, Франкенштейна, чудовище, которое вышло теперь из-под его контроля. Чтобы исправить положение, он стал внушать Арнолъду, что тот никогда ничего не добьется и, как бы к тому ни стремился, не будет победителем в чемпионатах культуристов. А когда и это не смогло отвлечь Арнольда от тренировок, пригрозил направить его к психиатру. Однако он никогда не претворил в жизнь свою угрозу. Хотя многие утверждали, что кулътуризм – это не что иное, как нарциссический конкурс красоты среди мужчин, Густав сам занимавшийся поднятием тяжестей, определенно не Венди Лей: «Арнольд»

принадлежал к их числу. Он мог высказать угрозу, чтобы ублажить Аурелию, или из ревности и опасений, что сын превзойдет его как мужчина. Или побудительным мотивом могла стать альтруистическая родительская обеспокоенность манией величия Арнольда. Как бы то ни было, психиатры выдвинули теорию, объясняющую притягательность культуризма и сладкую песнь сирен, которой этот вид спорта завлекал своих наиболее рьяных последователей, Д-р Морис Уайт, британский психиатр, исследуя некоторых культуристов, охваченных необоримым желанием становиться все мощнее и сильнее, утверждает, что хотя «многие люди занимаются культуризмом по приемлемым мотивам, существуют и другие, желающие, чтобы ими восхищались, уважали и боялись. Но, – продолжает Уайт, – под панцирем из мышц у них нет ничего, кроме пустоты и отсутствия всякой созидательной энергии». Британский профессор Лори Тейлор отмечает: «Я всегда считал и считаю, что культурист подобен увлеченному онанисту, который педантично планирует этапы собственного оргазма. В данном случае мы имеем ту же прилежную сосредоточенность на своем теле, ту же четкость, ту же граничащую с клаустрофобией заботу о самом себе, то же удовлетворение от каждой мельчайшей детали процесса. Зеркало для культуриста – ключевая опора в занятиях нарциссизмом… Культурист отличается тем, что благодаря нагрузкам, методике тренировок, диете и лекарствам может частично воплотить в жизнь свои фантазии. Он может превратить себя из слабака, весящего девяносто восемь фунтов, в Железного Человека» .

Д-р Стенли Риклин, нью-йоркский физиолог-клиницист, пишет: «Человек, который занимается культуризмом, чтобы сделаться более сильным, здоровым и уверенным в себе, чтобы лучше контактировать с другими людьми, коренным образом отличается от того, кто сосредоточен исключительно на себе, накачивая мышцы до необыкновенных размеров. Однако этот второй, по моему мнению, обычно чувствует себя незащищенным и пытается преодолеть представление о своей ущербности и малозначительности. Его жизненная сила направлена не вовне, на других людей, а во вовнутрь; он заинтересован в других только затем, чтобы им восхищались, отвлекая от вечного состояния неудовлетворенности». Бойер Коу, четырежды «Мистер Вселенная» и семь раз – «Мистер Мир», уверен, что культуризмом занимаются люди, страдавшие в детстве комплексом неполноценности: "Способ его преодолеть – это создать себе мощное мускулистое тело. Артур Джонс, основавший «Наутилус», окрестил культуристов «маленькими мальчиками в обличье гориллы». Пропагандируя культуризм, как вид спорта, сам Арнольд неоднократно сравнивал накачивание мышц с сексуальными ощущениями, с оргазмом. Рональд Матц в связи с этим добавляет: «Культуризм сексуален. Когда мышца растет, ты смотришься в зеркало и чувствуешь себя великолепно. Это сексуально. Однако надо быть чуть-чуть мазохистом, чтобы перешагнуть определенный предел. Ты не думаешь о женщинах, ты думаешь только о своем собственном теле». В пятнадцать лет Арнольд полностью отвечал этой формулировке. Женщины находились где-то за пределами его сознания. Мир состоял только из культуризма и мечты о будущем успехе. Чтобы зарабатывать на жизнь, Арнольд поступил на трехлетние курсы учеников в строительную фирму на улице Нойбер в Граце, выполняя плотничьи работы примерно за двести пятьдесят шиллингов в месяц .

Арнольд принял участие в своем первом конкурсе культуристов в самом шикарном отеле Граца

– «Стайрер Хоф». Альфред Герстл, гордясь им, пригласил на состязание своих знакомых политиков в надежде доказать, что культуризм – занятие стоящее, которое отвлекает мальчишек от бессмысленного шатания по улицам. Фотографии Арнольда, сделанные во время этого первого конкурса, запечатлели симпатичного юношу, слегка недовольного чем-то, чьи губы еще не успели сложиться в надменную усмешку и пока еще выражают доброжелательность. Арнольд не занял в этом конкурсе первого места, добившись лишь второго. Но на, помосте он уже чувствовал себя как дома – аплодисменты согревали его жаждущую почета душу, наполняя ее ранее неизведанной уверенностью в себе .

Весной 1964 года Арнольд уже догоняет своего отца. 0н становится чемпионом города и победителем национального юношеского чемпионата по керлингу – в тот же год, когда его отец выигрывает чемпионат среди взрослых. Густав был удивлен. Наконец-то Арнольд заслужил одобрение и внимание своего отца, в чем он когда-то так отчаянно нуждался. Но признание пришло слишком поздно. Момент был упущен, жребий брошен. Сколько бы любви и внимания не уделял ему потом Густав, они не могли восполнить прошлое. И ничто, будь то любовь и Венди Лей: «Арнольд»

восхищение всего света, никогда не вернет Арнольду отцовской любви в детские годы .

Арнольд покорил Грац. Но Граца ему уже было мало, и он начал строить планы второго большого путешествия в своей жизни – из Австрии в Германию. Понимая, что это раздвинет его горизонт, Арнольд, проявив способность к предвидению, которая станет одной из выдающихся черт его характера, вступил в переписку с Бенно Даменом и его партнером Петером Фашингом, издававшими «Атлетик Спортсмен», немецкий журнал по культуризму. В 1963 году Арнольд написал Бенно письмо с просьбой проконсультировать его по технике культуризма. Вот когда пригодились сочинения, которые заставлял его писать Густав, – письмо получилось убедительным. Бенно ответил, и начал с интересом следить за успехами Арнольда .

Вскоре, однако, спортивная судьба Арнольда приняла новый и, в конечном счете, благоприятный поворот. Первого октября 1965 года, за несколько месяцев до своего восемнадцатилетия, Арнольд был призван на год для прохождения обязательной службы в австрийской армии. Он был рожден для армейской службы. В конце концов, Густав управлялся со своей семьей как генерал, и Арнольд до своих занятий культуризмом, безоговорочно подчинялся его приказам. Привыкший к молодецкой выправке отца в полицейской форме, Арнольд горел желанием самому надеть военный мундир. Возможность заслужить награды, подчиненная строгой дисциплине жизнь, по словам Арнольда, всегда привлекала его. Кроме того, Густав подстелил соломку младшему сыну, использовав свое влияние и добившись, чтобы он был направлен в гарнизон поблизости от Граца. Он также потянул за все возможные веревочки, чтобы Арнольд, восхищавшийся мощными танками, стал водителем-механиком .

Вождение танка дало Арнольду потрясающее ощущение силы. В книге «Арнольд: воспитание культуриста» он описывает свои ощущения при отдаче орудия после выстрела. Все это как-то отвечало его натуре, преклонявшейся перед всяким проявлением мощи. Временами, однако, армейская жизнь была чревата опасностями. Так, однажды он, приведя танк на стоянку, забыл поставить его на тормоз. Танк скатился в реку. К счастью, ему удалось избежать наказания. В армии Арнольд впервые в жизни каждый день ел мясо. Его тело благодатно отдавалось на значительное количество белка, которое неожиданно стало получать. Арнольд расцветал на глазах. Что было очень кстати, поскольку практически одновременно с началом службы он получил письмо от Бенно Дамеца, пригласившего молодого человека принять участие в конкурсе на титул «Мистер Европа» среди юниоров, который должен был состояться в Штуттгарте 30 октября. Все, кто знал Арнольда, его сверхчеловеческую увлеченность, его непоколебимую веру в свои силы и впечатляюще развитое тело, были уверены, что результат предопределен. Ведь Арнольд, в свои восемнадцать лет, был уже выдающимся явлением в мире культуризма. На всем протяжении своей карьеры, будь то в области культуризма или кино, Арнольд никогда дешево себя не продавал. Его первое крупное соревнование не было исключением. Отдавшись на милость посторонних – тактика, хорошо помогавшая ему в будущем, – Арнольд написал Бенно ответ, откровенно признаваясь, что у него нет денег на билет до Штуттгарта. Имея за спиной поддержку своего журнала, рассчитывавшего описать рождение новой звезды культуризма, Бенно оплатил поездку Арнольда в Штуттгарт. Купил ли Арнольд на деньги Бенно железнодорожный билет от Граца до Штуттгарта – точно неизвестно .

Двое из его австрийских компаньонов-культуристов, Карл Кайнрат и Ганс Гобетц, вспоминают, что ехали они на машине, Бенно, со своей стороны, утверждал, что встретил Арнольда на вокзале .

Как бы там ни было, конечная цель Арнольда никогда не ставилась под сомнение. Это был титул «Мистер Европа» среди юниоров. Он точно знал, чего хотел. И сильно рисковал при этом, поскольку, несмотря на преподанную ему Густавом школу дисциплины и повиновения, Арнольд – как он будет действовать и в дальнейшем – пошел ва-банк. Чтобы участвовать в соревнованиях в Штуттгарте, он самовольно оставил службу. Цель, как это обычно бывало у Арнольда, оправдывала средства. Хотя обозреватели этого раннего конкурса, такие, как немецкий культурист Карл Бломер, ставший сам в 1968 году «Мистером Европа», а в 1971 году

– «Мистером Мир», и не считали, что Арнольд был так уж хорош, его внешние данные оказались вне конкуренции. Арнольд выиграл состязание и стал «Мистером Европа» среди юниоров 1965 года, по пути обойдя своего будущего партнера по тренировкам Франца Дилинджера. Но даже если бы он проиграл, то все равно получил бы, в определенном смысле, Венди Лей: «Арнольд»

выигрыш. Дело в том, что именно в этот день, 30 октября 1965 года, в штуттгартских «Вулле-Румз» судьба вывела на авансцену жизни Арнольда Шварценеггера три выдающихся фигуры: Рольфа Путцигера, Уэга Беннетта и Франко Коломбо. Франко Коломбо, которого Арнольд повстречал в тот день в Штуттгарте, родился, как и семейство Шварценеггеров, под знаком Льва. На шесть лет старше Арнольда, симпатичный темноволосый чертенок, он казался моложе своего возраста. Ростом всего пять футов пять дюймов, уроженец Сардинии, Франко увлекался легкой атлетикой и боксом, став чемпионом Италии в легком весе. Между ним и Арнольдом тотчас установился контакт. Практически без долгих слов они образовали нерасторжимый союз. Франко было суждено на протяжении большей части своей карьеры подражать Арнольду, но он никогда не превзошел его. Да, действительно, это был великий атлет, со временем завоевавший большинство главных титулов в области культуризма. Не был лишен он и искры Божьей. Но Франко был обречен навек оставаться в тени Арнольда. И все же он был ему верен, оберегал и любил, как брата, Вечный Санчо Панса при Арнольде. Франко все время отставал от него на шаг. Это может выглядеть странным, но для Арнольда он был его братом Мейнардом, побежденным Мейнардом. И именно это нравилось Арнольду. Уэг Беннет, видное лицо в британском культуризме, превративший этот вид спорта в смысл своего существования, владелец гимнастического зала и сам спортсмен, будучи в Штуттгарте проездом, посетил конкурс на титул «Мистер Европа» среди юниоров. Спорт был для Беннетта почти что религией. И когда он увидел октябрьским днем в Штуттгарте на помосте Арнольда Шварценеггера, то понял, что нашел своего мессию. Путцигер, третий из тех, кого Арнольд повстречал на конкурсе в Штуттгарте, был владельцем гимнастического зала в Мюнхене и издавал журналы по культуризму, сначала «Геркулес», затем «Спортс джурнел» и, наконец, «Спортс ревью». Он и его компаньон Альберт Бусек пригласили Арнольда в Мюнхен, предложив ему работу тренера. Арнольд сказал, что подумает. Путцигер, гомосексуалист, выразил надежду, что молодой культурист примет его приглашение. Он строил в отношении Арнольда большие планы .

С радостным чувством победителя Арнольд вернулся в Грац, где его ждало наказание командования. Арнольд рассказывал, что он провел семь дней на гауптвахте, где в его распоряжении было лишь одеяло, холодная каменная скамья и практически никакой еды. Слух о победе Арнольда разлетелся по гарнизону, и скоро его прославляли как героя. Командиры заботились о питании Арнольда и побуждали его тренироваться еще усерднее, чтобы он мог сосредоточить все силы во славу Австрии. Не надо думать, что Арнольд был угрюмым фанатиком, живущим только ради культуризма и не интересующимся ничем больше, В восемнадцать лет он уже открыл для себя чрезвычайно важную отдушину – природное чувство юмора. Арнольд подшучивал над товарищами, но в меру, чтобы не прослыть задирой. А ведь эта черта была характерна для него в пору его молодости. Сегодня культуристы рассказывают легенды о шутках Арнольда. И хотя таких историй – миллион, одна из них все-таки наиболее примечательна. Это была довольно «соленая» шутка, которую Арнольд сыграл с наивным культуристом примерно в то время, когда выиграл соревнования в Штуттгарте. В Австрии, во время тренировок в клубе, Арнольд, Карл Кайнрат, Курт Марнул и Ганс Гобетц познакомились с неким г-ном К .

Отец этого К. был состоятельным человеком, владевшим домом для приезжих и мясным магазином в Глейсдорфе, неподалеку от Граца. Г-н К. восхищался Арнольдом, жаждал добиться таких же успехов и в его присутствии вел себя как сгорающая от любви девушка. К. буквально раболепствовал перед Арнольдом. Однако между вниманием, к которому всегда стремился Арнольд, и бездумным поклонением своему герою существовала тонкая грань и скоро и пыл, и обожание г-на К. стали ему претить. Г-н К. умолял Арнольда открыть секрет его успеха. Какие методики тренировок он применяет? Или, например, что он употребляет в пищу? Лицо Арнольда загорелось. И он дал обратившемуся молодому культуристу следующий откровенный совет: «Если ты хочешь иметь такое же тело, как у меня, то должен растолочь ореховую скорлупу и добавить к ней столовую ложку соли. Съешь одну полную ложку этой смеси в первый день. На второй день увеличь дозу до двух ложек. На третий – до трех. Продолжай в том же духе до тридцатого дня, когда ты будешь принимать по тридцать ложек в день. К этому времени нарастишь гору мышц. И у тебя станет такая же фигура, как у меня». Г-н К. был вне себя от счастья. Он немедленно приступил к солевой диете, Венди Лей: «Арнольд»

подсказанной Арнольдом. При этом К. не осознавал, что делает, не зная, что такое количество соли смертельно для кого бы то ни было, будь то рядовой человек или супермен, и что даже небольшие доли соли – проклятье для культуриста, поскольку она задерживает в организме ту самую жидкость, которую они целенаправленно выводят. Все рассказчики сходятся в том, что г-н К. покончил с этой диетой на семнадцатый день, когда должен был съесть семнадцать чайных ложек смеси соли со скорлупой. Однако в вопросе, каким стал результат арнольдовой диеты, мнения разделились: некоторые очевидцы утверждают, что г-н К. покрылся прыщами с головы до ног, другие – что он очутился в больнице. Остаются бесспорными два факта. Первый

– это то, что сегодня, двадцать с лишним лет после того, как г-н К. пал жертвой арнольдовой шутки, он бледнеет как смерть при малейшем упоминании имени Арнольда. И второй – что это была первая и, как считают некоторые, величайшая подначка Арнольда. Но именно она способствовала распространению среди культуристов мифа об Арнольде, привлекла к нему значительное внимание и дает ему повод для бурного восторга всякий раз, когда он рассказывает эту историю .

Глава 3: Мюнхен Арнольд возвратился домой в Таль героем. У Аурелии дух захватывало от сознания его победы, и она полировала приз сына до блеска, а затем ходила от одного соседа к другому, предъявляя его, как доказательство, что ее младший сын – победитель. На Густава это тоже произвело впечатление, хотя он был серьезно обеспокоен поведением Арнольда по другой причине. Густав, как об этом рассказывали, был большим повесой, и он тревожился по поводу сексуальных способностей Арнольда. В то время как Мейнард, по всем признакам, становился законченным волокитой, Арнольд, хотя ему было уже восемнадцать, даже не имел подружки .

Другие культуристы обычно проводили вечера на танцах у Тенне в Граце, а за четыре года, что Арнольд тренировался в клубе, его тренер, Гельмут Чернчук, ни разу не слышал, чтобы Арнольд пошел на дискотеку и танцплощадку. Густав, генерал по духу, направил все силы под своим командованием на то, чтобы преодолеть холодность сына. И когда Арнольд, отпущенный на побывку, приводил домой девушек, его обрадованный отец всячески поощрял такие встречи и даже выдавал гостям бутылку вина и два бокала. Именно тогда Арнольд стал методично удовлетворять свои половые потребности. Он смотрел на женщин только лишь как на инструмент для утоления своих страстей. За исключением его первой близкой подруги Барбары Аутленд и жены Марии Шрайвер, он никогда не тратил время попусту, ухаживая за женщинами. По мере того, как его слава и известность росли, он обнаружил, что обычный разговор о пустяках и любезности, составляющие неотъемлемую часть процесса ухаживания, ему абсолютно ни к чему. Женщины становились чрезвычайно доступны, и Арнольд выработал уникальный подход к ним, который в дальнейшем изумлял или шокировал каждого, кто соприкасался с Шварценеггером .

В марте 1966 года Арнольд завоевал свой второй крупный титул – «Мистер Германия» .

Тем не менее, его родители все еще не были убеждены, что ему следует заниматься культуризмом профессионально. Ведь, в конечном счете, культуристы не могли заработать себе на жизнь. По их мнению, Арнольду следовало обосноваться в Граце, устроиться на «нормальную» работу, может быть стать армейским офицером, и заниматься спортом в свободное время. Жизнь, которую Аурелия и Густав прочили Арнольду, была, вероятно, очень близка к классическому уделу жителя Таля. Многие тальцы становились фермерами или работали на карандашной фабрике в Граце, но Арнольд, уже овладевший профессией плотника, мог бы заработать больше в строительной фирме. Он мог бы жить в Тале (где даже в середине шестидесятых годов не было кинотеатра и парикмахерской), не получая никаких развлечений, кроме вечерней выпивки в местных пивных, садиться на рассвете на автобус до Граца, днем работать и в сумерках возвращаться назад в Таль. Но в то время Аурелия и Густав еще по-настоящему не понимали натуры супермена, которого они породили. Люди, в целом, делятся на тех, кто держится за прочное и обыденное, не принимая никаких перемен и приключений, и тех, перед которыми открываются безграничные горизонты, кто не боится рисковать, очутившись перед лицом опасностей неизведанного. Первые не покидают свой дом Венди Лей: «Арнольд»

на протяжении всей жизни, цепляясь за спокойный и неизменный быт, и еще в большей степени за соседей и друзей. Вторые принадлежат к числу тех, кто рвет устоявшиеся связи, покидает дом, ловит удачу и раскидывает свои шатры далеко от семьи, родных и знакомых. На месте Арнольда кто-нибудь другой мог остаться в Тале, год за годом завоевывая незначительные спортивные титулы и наслаждаясь краткими минутами славы. Возможно, уделяемое при этом внимание и было бы достаточным для человека уравновешенного, удовлетворило бы его тщеславие и привело к его ногам красивых девушек, получил бы он и известную долю одобрения родителей и старших. Но этот путь был не для Арнольда .

Он никогда не играл наверняка, никогда не выбирал легких дорог, не шел по известной или накатанной колее. Не чуждый риска, он всеми силами сопротивлялся соблазну стать самоуверенной рыбой в маленьком пруду – Граце. Вместо того чтобы сделать выбор в пользу безопасного прозябания на якорях, стать в Граце на вечную стоянку и основать там маленькую империю из людей, про которых он знал, что покорит их и будет управлять ими, Арнольд направил свои паруса в открытое море, будучи уверенным, что нет акулы смертельнее, чем опасность обречь себя на застой и заурядное существование. Арнольд хорошо усвоил кредо отца – сила приносит радость, скрестил его с фанатизмом своих знакомых австрийских культуристов, обрамил кружевом опьяняющей эйфории победы и, наконец, дополнил мировоззрением, выработанным пятью годами раньше, когда он, тринадцатилетний подросток, сидя в одиночестве в темном кинотеатре Граца, смотрел, как Рег Парк завоевывает мир. Он должен ехать в Мюнхен, работать в гимнастическом зале Путцигера, оставив за спиной обыденную жизнь в своей семье и стране. Но вместо шляпы, палки и обезьянки Арнольд взял с собой свое мировоззрение, которое вложил в его душу отец. На этом месте было бы уместно ознакомиться с убеждениями Арнольда Шварценеггера .

«Я презираю беспомощных людей, которые проводят всю жизнь в беспочвенном ожидании. Мне нравятся люди, полагающие, что жизнь не ограничивается приемом пищи или походом в туалет» .

«Еще когда я был ребенком, то сказал себе: „Жизнь не ограничивается тем, что я вижу вокруг“. И я обнаружил, что не хочу походить на всех. Я хотел быть другим. Я хотел попасть в то крошечное число людей, которые ведут за собой, а не следуют за толпой. Я же видел, что вожаки реализуют на сто процентов свой потенциал. Я всегда восхищался теми, кто управляет другими людьми» .

«Сила – не результат победы. Сила – результат борьбы. Когда ты преодолеваешь трудности и принимаешь решение не сдаваться – вот тогда ты обладаешь силой… Ты должен постоянно стремиться к тому, чтобы стать над людьми» .

"В детстве я всегда обожествлял атлетов-победителей. Но одно дело – обожествлять героев. И совсем другое – видеть себя на их месте. Когда я видел выдающихся людей, я говорил себе: «Я могу быть на их месте» .

«У всех нас есть великая внутренняя сила. Эта сила – вера в себя. К победе ведет соответствующий настрой. Ты должен увидеть себя победителем, прежде чем победишь. Это сравнимо с чувством голода. Ты должен стать завоевателем» .

«Хорошее не приходит случайно… Каждая мечта таит в себе опасность, особенно риск поражения, Но опасность не может остановить меня. Предположим, кто-то рискует и терпит неудачу. Тогда он должен предпринять новую попытку. Ты не можешь терпеть поражение вечно. Если ты предпримешь десять попыток, у тебя есть больше шансов достичь своего при одиннадцатой, чем, если бы ты не предпринял ни одной» .

«Что мне нравится больше всего, так это то, что я могу безошибочно взять на прицел перспективу. Я вижу себя в будущем столь отчетливо, словно грежу наяву, и оно становится почти реальностью. А затем мне становится легко, и не надо сжиматься в пружину, чтобы попасть в будущее, ибо я ощущаю, что я уже там и все остальное – лишь вопрос времени» .

Арнольд приступил к тренировкам в гимнастическом зале Путцигера на Шиллер-штрассе 36, в Мюнхене первого августа 1966 года. Этот день примечателен не только потому, что он открыл новый этап в жизни Арнольда, но и потому, что в этот день его отцу исполнилось пятьдесят девять лет, а его брат Мейнард впервые повстречал большую и единственную любовь в своей жизни. Жизнь Мейнарда Шварценеггера отнюдь не протекала безмятежно. Любимый Венди Лей: «Арнольд»

сын Густава, он тоже страдал от сурового воспитания отца. Талантливая художественная натура, Мейнард ни во что не ставил свою физическую стать и спортивные способности, унаследованные от отца. По иронии судьбы, именно Арнольд, отвергнутый, нелюбимый сын, последовал в спорте по стопам своего отца, в то время как его любимчик полностью отверг пример Густава. Когда Мейнард бывал дома, он ожесточенно спорил с Густавом о политике и не только о ней. Мейнард, который когда-то приложил все усилия, чтобы надуть пожилую пару на пятьсот шиллингов, теперь хотел ухватить куда более крупную рыбку, Используя положение отца и растущую славу брата. Мейнард ухитрился взять в долг около тридцати тысяч шиллингов (что в 1965 году равнялось 1070 долларам) у небольшого числа людей, включая, по слухам, и г-на К. Это не замедлило отразиться на репутации Густава. В результате, пытаясь спасти свою карьеру, которой и так был нанесен ущерб его увлечением алкоголем, Густав был вынужден расплатиться со всеми долгами Мейнарда. Мейнард переходил с места на место, не думая о заработке и постоянно завидуя успеху младшего брата на поприще культуризма. В то время как звезда Арнольда восходила, Мейнард, всегдашний золотой мальчик, обнаружил, что его собственная – на закате. Слава и аплодисменты обходили Мейнарда стороной. Его главным достоинством было обаяние, и, зная его силу, он принялся использовать его в разрушительных целях .

Первого августа 1966 года, отправившись на прогулку в прелестную австрийскую деревушку Куфштайн, Мейнард заметил там очаровательную девушку примерно двадцати одного года. Голубоглазая и светловолосая, она вполне могла бы представлять Австрию на конкурсе красоты за титул «Мисс Мира». Вернувшись из Испании, где она была на каникулах, через Мюнхен в дом своих родителей в Куфштайн, Эрика Кнапп выглядела загорелой и пышущей здоровьем. Даже сегодня, в своем национальном костюме, Эрика остается такой же ослепительной женщиной, как это бывало в годы, проведенные с Мейнардом. Мейнард Шварценеггер, чьим шестым чувством был нюх на женщин, понял, что Эрика создана для него .

Эрика испытывала ответное чувство к Мейнарду. Он был высок, светловолос, и красота его приковывала взгляд. С необычной для нее смелостью она спросила у него, который час. Он проводил ее до дома и пригласил пообедать. Она отказалась. Инстинктивно чувствуя, как следует действовать дальше – черта, которой в избытке обладал и с поразительным успехом применял его младший брат – Мейнард, вместо того, чтобы нарываться на второй отказ, назначил свидание соседке Эрики. Уязвленная девушка, естественно, сменила гнев на милость .

Проведя несколько дней в Куфштайне, Эрика возвратилась в Мюнхен, где она работала портнихой. Мейнард, охваченный страстью, последовал за ней. К ноябрю они обручились .

Месяца два спустя Эрика и Мейнард прогуливались по берегу протекающей через Мюнхен реки Изар. Тут Эрика заметила пятерых мускулистых парней, направляющихся к ним .

Хихикнув, она обернулась к Мейнарду и прошептала: «Посмотри-ка, ну и накачали они мускулы». «Умолкни, – ответил Мейнард, – среди них – мой брат». Хотя со времени их знакомства прошло шесть месяцев, Эрика до этого момента и не подозревала, что у Мейнарда есть брат .

Арнольд, со своей стороны, тоже не горел желанием распространяться повсюду о своем брате. Когда его новые друзья в Мюнхене справлялись о Мейнарде, он советовал обратиться к кому-нибудь другому, скажем, к матери. Преисполненная гордости Аурелия всегда посещала соревнования, на которых выступал Арнольд, а Густав регулярно переписывался с ним. Не желая отказываться от своей привычной роли, Густав упрекал Арнольда, что тот пишет слишком крупным почерком, и интересовался, не уловка ли это, чтобы отделаться от отца коротким письмом. Арнольд отвергал подобные обвинения, но, вероятно, всегда бдительный Густав был недалек от истины. Поскольку в этот период, работая на Путцигера в Мюнхене, Арнольд мало, что мог сообщить своему родителю. Ему исполнилось девятнадцать. Теперь он был высокий гигант со щербатой улыбкой, который мог, в зависимости от настроения, привести в восторг или вызвать усмешку. Сначала его сильный австрийский акцент мешал ему работать у Путцигера, но никто не осмеливался смеяться над ним. Хотя по существу Арнольд так и остался сельским мужланом, выходцем с фермы, у которого был только один костюм .

Уверенность Арнольда в себе была поразительной, его внешний вид – устрашающим, а способность иронизировать – остро отточенной. И самое удивительное заключалось в том, что Венди Лей: «Арнольд»

неприглядный мальчик, набравшийся уверенности в результате своих культуристских триумфов, вырос в очаровательного мужчину. В конце концов, это же был сын Густава, об обаянии которого ходили легенды, и брат Мейнарда, шарму которого он вполне мог подражать .

В первое время он спал в гимнастическом зале. Хотя формально Арнольд числился менеджером-тренером, фактически он выполнял все работы – мыл полы, убирал в душевых и вообще был мальчиком на побегушках. Издательство Путцигера «Юниверсум Спорт», специализировавшееся на выпуске журналов по культуризму, размещалось в том же здании, что и гимнастический зал. Редактируемые Альбертом Бусеком, свидетелем штуттгартского триумфа Арнольда, иллюстрированные журналы «Юниверсум Спорт» вскоре выдвинули Шварценеггера на первый план как новую великую надежду культуризма. Альберт Бусек, вместе с Альфредом Герстлем, был в числе первых «арнольдоманов» – людей, ставящих Арнольда превыше всего, готовых боготворить почву, которой коснулась его нога, и делать все, что в их силах, чтобы поддерживать о нем легенду. Но даже без них Арнольд все равно бы стал Арнольдом – славой культуризма. В Мюнхене он тренировался по семь часов в день, добившись ошеломляющих результатов. Тренировавшиеся в зале борцы и их агент предложили Арнольду работу, которую он отверг. Культуризм оставался его единственным и неизменным Святым Граалем. Вне стен гимнастического зала Арнольд начал соединять свое пристрастие к шуточкам с эксгибиционизмом. Бурными ночами, опрокинув немало вместительных глиняных кружек в знаменитых мюнхенских пивных или в баварском ресторанчике, размещавшемся в том же здании, что и спортивный зал, Арнольд вдруг вскакивал, распрямлялся в полный рост и затем, к вящему удовольствию своих компаньонов, срывал с себя рубаху и начинал играть мускулами. Впервые в жизни чувствуя себя «своим в доску», он одаривал друзей соленым анекдотом, смеясь так громко, что спагетти с его тарелки разлеталось по всему ресторану .

Скоро Арнольд стал для владельцев мюнхенских ресторанов сущим наказанием: однажды он с группой приятелей сидел рядом с женщиной, на коленях у которой лежал крошечный пудель. Поглотив гору еды, Арнольд повернулся к пуделю и оскалился, как бы угрожая, что собачка станет его следующим блюдом. Дама в страхе ретировалась. Один мюнхенский культурист был приглашен отобедать вместе с пятью друзьями. Когда подошло время расплачиваться, Арнольд стал убеждать их уйти из ресторана, не заплатив. Он имел обыкновение во всеуслышание объявлять: «Я штириец – и покажу вам всем!» И все, кто знал его в эти полные приключений мюнхенские годы, соглашались, что он выполнит свои обещания. Арнольд и Франко Коломбо, работавший тренером в Регенсбурге, стали близкими друзьями. Они вместе пускали пыль в глаза женской половине Мюнхена. К этому времени Арнольд привык заниматься сексом без каких-либо предварительных заходов. По словам очевидца, культуриста Гельмута Ридмейера, когда однажды несчастная официантка спросила, не желает ли он чего-либо еще, Арнольд, подогретый большим количеством выпитого пива, ответил: «Да, трахнуть тебя». Он применял этот метод неоднократно. В Мюнхене у него не было постоянных отношений с женщинами, но постель его частенько занимала то одна, то другая претендентка .

Его огромный рост и положение в мире культуризма, его обаяние и напористость помогали Арнольду домогаться любой женщины по первому желанию. Необходимо заметить, что повышенная агрессивность Арнольда в мюнхенские годы частично объясняется тем, что он сидел на стероидах. По словам Гельмута Ридмейера, партнера по тренировкам, Арнольд «обычно колол себя стероидами и принимал таблетки на завтрак, обед и ужин совершенно открыто». Возможно, стероиды, позволявшие ему набирать вес, высвободили также и его безрассудство, которое Арнольд так долго подавлял, живя под тиранией отца. Его бесшабашная езда на автомобиле стала легендой у тренировавшихся с ним культуристов, большинство из которых отказывалось ездить с Арнольдом, если тот сидел за рулем. Его коллекция штрафных квитанций за превышение скорости и другие нарушения правил движения, часть которых никогда не оплачивалась, постоянно пополнялась. Агрессивность Арнольда находила также выражение в различных ресторанных потасовках. Кулаки его так и мелькали на мюнхенском «0ктоберфесте», традиционном празднике, зачастую вырождавшемся в пользующуюся дурной славой пивную оргию и печально известном происходящими в этот день бесчинствами .

Арнольд придрался к группе американцев, проводивших вечер на ярмарке. Решив, что они не Венди Лей: «Арнольд»

потерпят немецкой самонадеянности, особенно со стороны какого-то сопляка, американцы приготовились к драке. Арнольд, будучи всегда настороже, оценил, что он и его друзья, коллега Бусека Эрих Джаннер и партнер по тренировкам Франц Дишинджер, столкнулись с численно превосходящими силами и предложил мировую. Но американцы не успокоились и толкнули Арнольда, вынудив его отступить. Тогда, обернувшись к Джаннеру, он сказал: «Подержи мою куртку». Стоило Арнольду обнажить грудь и напрячь мышцы, как американцы сразу же капитулировали. Стороны достигли перемирия, и со смехом и шутками пошли вместе искать, где бы найти еще пива .

Хотя Арнольд и обосновался на мюнхенской культуристской сцене, он продолжал поддерживать связи с клубом в Граце. Его австрийские друзья по культуризму Гобетц, Кайнрат и Марнул часто приезжали его проведать. Однажды они привезли с собой Густава. По дороге из Граца они проезжали через деревушки, где жили родственники Густава. Обладавший сильными родственными чувствами, он настоял на том, чтобы наносить визиты вежливости родным во всех деревнях до единой. В результате поездка длилась вдвое дольше обычного. Попав в Мюнхен, Густав, преисполненный гордости за Арнольда, хвастался каждому, кто был готов его слушать, что его сын унаследовал свои физические способности от отца. В 1967 году Арнольд жил в небольшой квартире, которую с ним часто делил Гельмут Ридмейер, завоевавший титулы «Мистер Германия», «Мистер Европа» и «Мистер Вселенная». А к концу мюнхенского периода к нему присоединился Франко. В общем, жизнь складывалась удачно. Но некоторые выходки Арнольда в мюнхенские годы вновь вызывали определенное беспокойство. Как заметил один из его партнеров по тренировкам, «Арнольд всегда выставлял людей, которых не уважал, дураками и вышучивал их». По словам Марнула, когда ему выговаривали за его грубые подначки, Арнольд замолкал, предварительно с презрением воскликнув: «0ни такие дураки. Я бы никогда не опустился до них» .

Он прошел школу унижения Густава Шварценеггера и теперь был наверху. Теперь он мог опрокидывать столы и сводить старые счеты, выбирая в качестве жертв посторонних, знакомых и даже друзей, горечь обиды которых служила целебной повязкой на его ранах. Когда-то оскорбляли и издевались над ним, Арнольдом. Теперь он будет оскорблять. Теперь он будет издеваться. Число жертв Арнольда в его мюнхенские годы может показаться выходящим за всякие рамки, если не принимать во внимание его тогдашнее положение. Он был восходящей звездой культуризма, вдохновляющий пример для подражания среди тех, кто стремился преуспеть в этом виде спорта. Культуристы, горящие желанием достичь его результатов, искали советов Арнольда и следовали им с религиозным рвением. Г-н К., историю с которым мы рассказывали, был лишь первой ласточкой среди многих жертв. Арнольд как-то сказал приятелю-культуристу, что если он съест два фунта мороженого, то нарастит еще больше мышц. Сегодня-то большинство культуристов знает, что вода лишает их четкого мышечного рисунка, поэтому они принимают столько диуретиков перед крупными состязаниями, что иногда, перед началом показа, бегут за кулисы из-за приступов рвоты. Эта информация определенно не дошла до очередной жертвы Арнольда, которая с его слов приступила к заглатыванию целой горы мороженого. Узнав, что он делает это по совету божественного Арнольда, девять приятелей последовали его примеру. И им пришлось пожалеть об этом. Затем была сахарная диета. Она представляла собой вариации старой истории с г-ном К. Арнольд посоветовал одному культуристу начать с потребления одного кусочка сахара в первые сутки, двух – на вторые, трех – на третьи, и так далее, до тех пор, пока тот не начнет съедать по тридцать кусков сахара в день .

Еще один культурист чуть не задохнулся, когда Арнольд убедил его не размешивать излюбленное блюдо спортсменов, приготовленное из яичного белка и витаминов, до состояния пасты, а вместо этого придать ему форму яблока и есть в таком виде. Когда Курт Марнул предупредил, что его совет может принести серьезный вред культуристу, Арнольд, по воспоминаниям Марнула, рассмеялся и повторил в очередной раз, что его жертвы «просто дураки». Положение Арнольда как менеджера-тренера как нельзя лучше помогало ему подначивать ничего не подозревающих культуристов, которые приносили заявление с просьбой разрешить посещать гимнастический зал. Один новичок, попросивший у Арнольда такое разрешение, был проинформирован, что он может получить его в зависимости от того, пройдет Венди Лей: «Арнольд»

ли тот определенное испытание, связанное с профессией. «А, кстати, каким видом спорта ты занимаешься?» – спросил Арнольд. «Альпинизмом», – последовал ответ. «Ну, хорошо, – продолжил Арнольд. – Тебе придется вылезти из окна зала и спуститься на улицу». Зал находился на втором этаже. И соискатель полез, лишь бы выполнить требование Арнольда .

Надо сказать, что Арнольд в выборе своих жертв был абсолютно демократичен и не проводил различия между старыми друзьями, такими, как Ганс Гобетц, молодыми культуристами, у которых не было шансов выиграть какое-либо соревнование, но, которые, не задаваясь лишними вопросами, черпали из источника его мудрости, и совершенно посторонними людьми, как уже упоминавшийся соискатель-альпинист. Арнольдовы подначки расцвечивали новыми красками легенду о нем. Обычно культуристы очарованы силой, и все их поиски нацелены на то, чтобы произвести мощное впечатление на окружающих, накачивая свои мышцы. Они также привыкли переносить боль в процессе тренировок. Но, если ты превозмогаешь боль, то, естественно, и стремишься причинить ее. Или с удовольствием наблюдаешь за тем, кто делает это по твоей подначке .

У арнольдовых шуточек был и еще один, куда более соблазнительный результат .

Самоутверждение не только придавало ему новые силы и приносило счастливые моменты, но и разделяло всех, с кем он общался, на жертвы и хищников. Над жертвами издевались. Хищники же наблюдали, смеясь вместе с Арнольдом от счастья, что он избрал их для участия в этом восхитительном заговоре. Все они превосходно осознавали его силу. Каждая подначка Арнольда служила строительным материалом для укрепления своего самоутверждения, позволяла ему побеждать, завоевывать себе друзей, вызывать восхищение и чувство превосходства. Со временем его шутки стали преследовать и более серьезную цель: подорвать позиции любых возможных конкурентов, которые могли бы в будущем представить для него угрозу на соревнованиях. В Мюнхене он подсказал как-то одному сопернику, что один из новейших американских методов – стараться кричать как можно громче, стоя на помосте. Он так и сделал, и как Арнольд годы спустя с удовольствием вспоминал в книге «Качая железо», выставил себя полнейшим дураком. У Путцигера часто тренировались американцы – идеальная мишень для Арнольда. С располагающей улыбкой он услужливо предлагал научить их говорить по-немецки, чтобы облегчить пребывание в Мюнхене. Они с благодарностью принимали предложение, считая, что этот здоровяк немец – мировой парень. Начинались уроки, и они охотно заучивали фразы, которые называл им Арнольд, а затем предпринимали попытки поговорить с первым же немцем, попавшимся им на пути. Арнольд уверял американцев, что те особые фразы, которым он их так тщательно обучил, позволят, несомненно, завести друзей среди немцев и привлекать их на свою сторону. И американцы, ничего не подозревая, со слов Арнольда выдавали первому встречному: «3дорово, старая свинья, Ты все еще онанируешь» .

Сам Арнольд в мюнхенские дни вовсе не нуждался в мастурбации. Со всех сторон его окружали женщины, готовые на все ради прекрасного культуриста. Арнольд, который в Тале совсем не интересовался женщинами, посещал в Мюнхене самые известные публичные дома .

Когда Курт Марнул приехал в город, чтобы проведать его, возбужденный Арнольд повел Курта на экскурсию по публичным домам, восклицая: «Всю свою предшествующую жизнь я занимался ерундой. Грац – это место для стариков. Вот где настоящая жизнь». Сексуальная жизнь не миновала и гимнастического зала. Гомосексуалистов всегда страстно влекло к культуристам. И многие из них извлекали из этого финансовую выгоду. Как указывает Питер Мак Гау, журналист-культурист, связанный с этим видом спорта с начала шестидесятых годов, логическим выводом из накачивания своих мышц до такой степени, чтобы приводить в восхищение публику, является оплата ущербными проявлениями сексуальности. В середине шестидесятых годов многие из мюнхенских гомосексуалистов каждый вечер собирались у Путцигера, наблюдая за тем, как тренируются культуристы. Некоторые из них готовы были предложить высокую оплату любому из культуристов, пожелавшему позировать для двусмысленных снимков. В книге «Арнольд: воспитание культуриста» Шварценеггер рассказывает об одном из судей на конкурсе за титул «Мистер Европа» среди юниоров, скрыв его под псевдонимом Шнек. Этот судья, владелец гимнастического зала и журнала, пригласил его в Мюнхен и предложил вступить в гомосексуальную связь. Арнольд пишет, что он выслушал предложения Шнека (на самом деле это был Путцигер), но отказал ему, равно как и Венди Лей: «Арнольд»

другим культуристам-гомосексуалистам, которые ошивались вокруг гимнастического зала .

Арнольд был молод, обаятелен, умен, остроумен, желанен и талантлив до крайности. Он оплатил свои долги культуриста и заслужил успех, ждавший его впереди .

Глава 4: Лондон Не прошло и двух месяцев после начала работы в Мюнхене, как Арнольд принял участие в конкурсе «Мистер Вселенная – 1966», организуемом Национальной ассоциацией культуристов-любителей (известной также как NABBA) в Лондоне. Поскольку Путцигер платил ему гроши, а сам он еще в Мюнхене не обжился, приятели Арнольда – культуристы сложились и купили ему билет, Гельмут Ридмейер, умудренный опытом спортсмен, хорошо знавший британский мир бодибилдинга, предложил Арнольду досконально ввести его в курс дела и поехал с ним в качестве переводчика. Они остановились в отеле «Ройял» неподалеку от лондонского Британского музея и тренировались в клубе «Уэстсайд Хелс Клаб» в Кенсингтоне .

Соревнования «Мистер Вселенная» были престижными: последний раз в них побеждал Микки Харджитей, а звезда фильмов о Джеймсе Бонде Шон Коннери был одним из его участников .

Председатель НАББА Оскар Хейденстам пришел в замешательство, увидев молодого австрийца, прибывшего в Лондон в полной боевой готовности – с короткой стрижкой ежиком, привлекательной внешностью и фигурой, прямо-таки обреченным на успех. Сегодня Хейденстам с нежностью вспоминает свои первые глубокие впечатления об Арнольде. Он сидел вместе с ним, когда кто-то из друзей (вероятно, Ридмейер) вошел в комнату и заговорил с Арнольдом по-немецки. Шварценеггер сказал ему с упреком: «Разве ты не знаешь, что это дурной тон – говорить на немецком, когда с нами сидят люди, не понимающие его?»

Хейденстам буквально онемел от столь изысканной учтивости девятнадцатилетнего молодого человека и никогда не забывал этого случая. Годы спустя, прекрасно зная, что Сью Мори, а в дальнейшем Мария Шрайвер не знают немецкого, Арнольд, тем не менее, говорил на своем языке в их присутствии. Но к этому времени он был богат, знаменит и добился признания .

Сейчас же в Лондоне, на пороге соревнований «Мистер Вселенная», его природная сообразительность подсказала, как использовать подвернувшийся момент с максимальной выгодой: на всесильного Хейденстама его манеры произвели благоприятное впечатление, а его немецкий друг был поставлен в неловкое положение, ощутив при этом превосходство Арнольда .

С того самого момента, как он вышел на помост «Викториа-пэлес» в Лондоне на исходе сентября 1966 года, всем, кто его видел, стало ясно, что Арнольд Шварценеггер скоро будет царствовать безраздельно. Еще до начала состязаний этот гигант с лицом младенца и полотенцем на бедрах прохаживался за кулисами с самодовольным видом, в то время как фаворит конкурса американец Чет Йортон разминался неподалеку, убежденный, что победа – у него в кармане. Ему-то она и досталась. Чет Йортон стал первым в борьбе за титул «Мистер Вселенная – 19б6», но ведь Арнольд Шварценеггер, новичок из Австрии, занял второе место .

Обычно Арнольд не любил оставаться вторым, но в этот раз он, вероятно, не был особенно огорчен. В глубине души Арнольд должен бы сознавать, что он победил. Ибо с его фигурой, непосредственностью и беспечным обаянием он ураганом пронесся по конкурсу «Мистер Вселенная» и околдовал обычно циничную британскую аудиторию, заслужив два вызова на бис и громовые овации. Американский миллиардер и почитатель культуризма Дж. Пол Гетти сидел в первом ряду и наблюдал за Арнольдом, который добился на конкурсе по существу всего, кроме разве что, титула «Мистер Вселенная». Арнольд очаровал Пола Гетти, как и Джима Сейвила, британца, президента NABBA и знаменитого диск-жокея, проницательного актера, известного своими длинными светлыми волосами и тем, что он неизменно приветствовал телезрителей словами «Привет, парни и девахи», произносимыми с сильным ливерпульским акцентом .

Сейвил был профессиональным шоуменом и сразу же понял, что в лице Арнольда, девятнадцатилетнего и малоопытного, он встретил равного себе. Он почувствовал, что за гипнотическим влиянием Арнольда на аудиторию стоит не только его гигантская фигура и накачанные мускулы, но и умение подыграть зрителю и показать себя наилучшим образом .

Венди Лей: «Арнольд»

Короче говоря, Арнольд прямо-таки купался в лучах славы. Анализируя привлекательность Арнольда, Сейвил позже говорил: «Конечно, он был молод и сложен, как надо. Но дело не в этом. На первом плане стояли его личные качества. Когда он выходил на сцену, казалось, что включаются все прожектора. Он был сам как прожектор». Отныне Арнольд уже не затеряется в толпе. Ибо в этот сентябрьский день 1966 года в «Викториа-пэлес» он в мгновение ока стал звездой. Впрочем, многие связанные с культуризмом специалисты были отнюдь не столь высокого мнения о Шварценеггере. Джон Ситроун, выступавший вместе с ним в конкурсе «Мистер Вселенная – 1968», сказал, что хотя Арнольд и занял второе место, вызвав восторг толпы, его ноги недостаточно развиты. В те дни немецкие и австрийские культуристы, в отличие от своих американских коллег, уделяли больше внимания развитию торса и зачастую игнорировали ноги. Одним из наиболее проницательных свидетелей молниеносного взлета Арнольда к славе и успеху, видевших его выступление на конкурсе 1966 года, был Рик Уэйн .

Родился он на Сент-Люсии, где в настоящее время издает газету «Стар». Рик – в прошлом «Мистер Мир», «Мистер Вселенная», «Мистер Америка» и «Мистер Европа» – на протяжении десяти лет вел колонку в «Мускл энд фитнес» Джо Уэйдера и был соиздателем «Флекса». Он освещал карьеру Арнольда с момента их знакомства в Лондоне. Уэйн так описывает свою первую встречу с Шварценеггером, который попросил Гельмута Ридмейера представить их друг другу: «Он начал с заявления о том, что собирается сколотить миллион „зеленых“… Вы только подумайте – парень, который с трудом мог связать пару слов по-английски, рассказывает мне, спотыкаясь на каждом слове, как он собирается сделать этот миллион». Уэйн утверждал, что Арнольд был способен всегда предстать в нужном свете в нужное время .

«Казалось бы, у этого парня застенчивость младенца, но стоит вам застать его в более узком кругу, и вы увидите, как он заносчив; иными словами, он прямо-таки надевает на себя эту маску младенца. Он был кем угодно, но отнюдь не скромнягой, хотя умел казаться совсем другим» .

После состязаний Арнольд спросил Рика, сможет ли он, по его мнению, победить Дейва Дрейпера – в то время звезду Вэйдера номер один. Рик подумал секунду и честно сказал, что далеко в этом не уверен. Арнольд изменился в лице и ответил: «А я-то думал, что ты стоишь за меня» .

С самого начала своей карьеры Шварценеггер выработал жестокое правило: добиваться от друзей стойкой преданности себе. Непримиримо жестокий по характеру, как и его отец, Арнольд, который, к слову сказать, сам всегда был верным другом, требовал полной и беззаветной отдачи от любого, с кем входил в контакт. На состязаниях «Мистер Вселенная 1966» он познакомился с таким человеком – это был Уэг Беннетт. Уэг, выбитый из колеи триумфом Арнольда на конкурсе «Мистер Европа – 1965» среди юниоров в Штуттгарте, теперь выступал в качестве судьи состязаний «Мистер Вселенная». И, как он сказал Арнольду на танцах по случаю завершения конкурса, считал, что Шварценеггер должен был победить. Сидя в одиночестве в плисовом костюме и нескладных брюках, Арнольд поблагодарил Уэга на ломаном английском. Уэг пригласил, его к себе домой в Форест Гейт, где он и его жена Диана держали два гимнастических зала. Беннетты всегда занимали в британском мире культуризма видное место. Уэг был президентом Европейской ассоциации культуризма, а Диана издавала собственный журнал «Бодипауэр». Она содействовала развитию женского культуризма. Среди звезд, взошедших на конкурсе «Мистер Вселенная 1966», были «шикарные девушки» Дианы Беннетт, поднимавшие тяжести под мелодию «Хорошенькая женщина» Роя Орбисона .

Урожденная Диана Вулгер, дочь английской статистки, Диана Беннетт отчасти сама была «шикарной девушкой». Ее мать и отец всегда заботились о своей внешности и держали гимнастические залы в Портсмуте на юге Англии. В шестнадцать она познакомилась и вышла замуж за Уэга, который был на несколько лет ее старше. Они составили весьма интересную пару в эпоху «раскачивающихся шестидесятых», когда повстречали Арнольда. Величавая, с экстравагантной огромной шляпой на голове, Диана была прямо-таки наполнена страстью. Уэг, напротив, выглядел лысеющим и полноватым мужчиной, под обличьем доброго дядюшки скрывавшим, однако, некую внутреннюю силу. Это впечатление подчеркивалось лондонским просторечным произношением Уэга: его гимнастический зал располагался в Истэнде, суровом по нравам районе Лондона. Ко времени знакомства с Арнольдом Уэг и Диана уже создали вокруг себя некую таинственную атмосферу, сослужившую им добрую службу в Венди Лей: «Арнольд»

культуристском сообществе .

Сегодня Уэг и Диана Беннетты возвели в своем доме некое подобие храма Арнольда Шварценеггера. Здесь развешаны не только его многочисленные фотографии, но и установлена величественная статуя этой суперзвезды в полный рост – суперзвезды, которой они помогали и которой продолжают поклоняться и восхищаться. Арнольд щедро отвечает им взаимностью, навещая Уэга и Диану, когда бы он ни оказался в Англии. Он приглашает их в Калифорнию, а также позвал их на свою знаменитую свадьбу. Уэг – хранитель британского очага Арнольда, естественно, всегда с радостью вспоминает его историю, его амбиции и их первое знакомство .

В то время Арнольд сразу поехал к ним домой и, не желая возвращаться в Мюнхен, прожил у Беннеттов некоторое время, ночуя на диване в спальне одного из шестерых детей. Уэг имел обыкновение спрашивать у культуристов, с которыми его сводила судьба, какова их цель в жизни. "Большинство из них отвечали, – вспоминает он, – что хотят стать «Мистером Британия», «Мистером Вселенная» и т.д. Тогда я говорил: «Ну, и что дальше?» Но это было вершиной их устремлений. Однако когда я задал тот же вопрос Арнольду, его ответ был совсем не таким: «Я хочу стать величайшим культуристом в мире, величайшим культуристом всех времен и самым богатым. Я хочу жить в Соединенных Штатах, владеть кварталом и стать кинозвездой. В конечном итоге, я хочу стать продюсером». Уэг, по его словам, онемел от изумления. «Ну, с такой самонадеянностью Арнольд многого сможет достичь», – подумал он про себя. Итак, Арнольд жил у Беннеттов, съедая по восемь яиц и по куску жареного мяса на завтрак, одновременно, по словам Беннетта, убеждая их в том, что он «эксцентричный парень» .

Он услужливо помог Уэгу избавиться от сквозняка в зале, прибив мешки из-под картошки к верхней части окна. Как-то раз Арнольд провозгласил: «Я не отправлюсь спать сегодня до тех пор, пока не буду весить 255 фунтов» (на тот момент он весил 252 фунта), и начал жадно поглощать еду, то и дело поднимаясь на весы, чтобы посмотреть, сколько он теперь весит. Это действо продолжалось весь вечер, пока он не достиг своей цели .

В любых интервью, когда речь заходит об Арнольде, Диана и Уэг сразу же подчеркивают, что Диана – это мамаша Уэнди при Арнольде – Питере Пэне (персонажи книги английского писателя Д. Барри (1860-1937) «Питер Пэн»). «Диана боготворила его. Ну, прямо-таки боготворила», – рассказывал Уэг, упомянув, как его супруга помогала Арнольду подыскивать подружек. А Диана в порыве откровенности добавляла: «Далеко ходить не надо было. У него был какой-то животный магнетизм, привлекавший женщин». Несомненно, был, Диана Беннетт сама стала одной из них. Диана поведала о своей интрижке с Арнольдом бывшему культуристу и журналисту, пишущему о культуризме. Любовное свидание Дианы с Арнольдом, по словам культуриста, имело место всего один раз, поскольку «он показался ей холодным. Ему было все равно. Для него все это было несерьезно». Куда более важным для Арнольда, по сравнению с мгновенной вспышкой страсти к соблазнительной Диане, было то, что Уэг Беннетт, сам не раз участвовавший в соревнованиях, не только научил его позировать, но и подобрал идеальное музыкальное сопровождение для его выступлений. Он выбрал «Исход» («Книга исхода» – вторая книга Пятикнижия (Библия)) – тему, которую Арнольд будет использовать на протяжении значительной части своей карьеры. Все это выглядит весьма забавно, учитывая членство его отца в нацистской партии. У Уэга в запасе было и кое-что еще: когда-то он жил и тренировался вместе с кумиром Арнольда – Регом Парком .

Диана вскоре была забыта и вернулась к роли матери, наперсницы и преданного друга, В более поздние годы, когда Уэг и Диана издавали вместе журнал по культуризму «Пик». Диана часто выступала на его страницах, фотографируясь вместе с Арнольдом, Иллюстрации время от времени становились на грань допустимого – возможно, это был розыгрыш, предпринятый Арнольдом, Дианой и Уэгом, который, как и его протеже, был искусным мастером подначки .

Уэг Беннетт, наслаждаясь своей ролью наставника, вскоре после конкурса «Мистер Вселенная»

представил Арнольда Регу Парку, пригласив их обоих выступить с показательными номерами в шоу, которое он организовал в Стратфорде в Восточном Лондоне. По словам Уэга, перед встречей Арнольд выглядел как взволнованный ребенок. Рег, отвыкший встречать кого-либо, равного себе по фигуре, не мог поверить глазам своим, увидев молодого австрийца, и воскликнул: «Когда-нибудь ты станешь лучшим культуристом в мире». Арнольд был вне себя от радости и, стремясь снискать еще большую благосклонность своего кумира, выразил Венди Лей: «Арнольд»

желание посетить его в Южной Африке, где проживал культурист из Йоркшира. Польщенный Рег ответил: «Получишь титул „Мистер Вселенная“, и я вытащу тебя в Южную Африку». Его обещание было отнюдь не голословным, поскольку он был уверен, что Арнольд в самом деле добьется этого звания. Ибо с самого начала он понял, что Арнольд – «весьма сметливый и честолюбивый парень, который точно знает, чего хочет, и идет прямо к цели». Время показало, что Рег был прав в оценке своего нового протеже. Но тогда он и сам пал жертвой безжалостного и непомерного честолюбия Арнольда .

Первая поездка Арнольда в Лондон на конкурс «Мистер Вселенная – 1966» принесла ему статус звезды, а также прибавила много новых друзей. Он стал наследником европейского трона культуризма, утвердил себя в избранной области, завел поклонников и стал раздавать автографы. Беннетты присматривали за ним и продвигали его, Рег Парк, первый кумир Арнольда, по-настоящему поверил в него. И когда Арнольд уезжал из Англии в Мюнхен, чтобы возобновить свои занятия в гимнастическом зале Путцигера, он уже знал, что жизнь его все быстрее набирает ход и он теперь ближе, чем когда-либо, к осуществлению своей мечты .

Однако не все было так безоблачно. На протяжении всей своей карьеры Арнольд прилагал талант популяризатора и рекламного агента к сфере культуризма. Одна из его первых целей состояла в том, чтобы полностью избежать всякой параллели между культуристами и гомосексуалистами. Чтобы добиться этого, он сделал ряд заявлений. В 1975 году Арнольд сказал: «Лично мне неизвестно, чтобы кто-либо из успешно выступающих культуристов оказался гомосексуалистом. Однако вокруг культуризма крутится много их „голубых“ последователей. Вы можете увидеть их, к примеру, отправляясь на соревнования. И в гимнастических залах вы встретите гомосексуалистов, записывающихся в группу, только для того, чтобы поглазеть, как мы работаем. Они реагируют на нас, вероятно, как я реагирую на какую-нибудь сексапильную женщину. Я хочу сказать, что и мне захотелось бы посмотреть на Бриджит Бордо, которая выполняла бы в зале боковые жимы в наклоне. Многие ошибаются, полагая, что мы – „голубые“ только потому, что мы привлекательны для этих людей» .

А в 1976 году, комментируя сцену из своего фильма «Оставайся голодным», в которой женщина спрашивает культуриста Джо Санто, не гомосексуалист ли он, заметил: «Такого в фильме не подразумевалось. Мой персонаж в этом отношении не вызывает сомнения. Среди культуристов гомосексуалистов практически нет. Есть немного „голубых“ среди нашего окружения. Иногда они приходят в зал, чтобы иметь возможность пройти с нами в душ». Хотя Арнольд и был предельно осторожен в своих высказываниях (да, естественно, «голубые»

восхищаются культуристами, идут заниматься с ними в залы, чтобы быть ближе к ним), становилось ясно, что полностью отрицать их гомосексуальность нельзя. До Арнольда, который поднял культуризм на недосягаемую высоту, предложив в качестве призов гигантские суммы денег, культуристы не имели и гроша в кармане. Они не желали работать, поскольку каждая секунда была дорога им, чтобы тренироваться и питаться, питаться и тренироваться. Таким образом, Арнольд, с его громадным талантом, с его связями с общественностью и легкой склонностью к дезинформации, забыл упомянуть об одной неотъемлемой черте культуризма – они в течение многих лет пытались свести концы с концами и зачастую не останавливались ни перед чем для решения своих финансовых проблем. Даже сегодня чемпион-культурист Рональд Матц говорит: «Когда культуристу не хватает денег, он сделает что угодно, чтобы выжить .

Некоторые очень богатые „голубые“ вкладывают деньги в атлетов, заявляя: „Я дам тебе тысячу долларов, а ты – позируй“. Иногда „голубые“ только наблюдают, как позирует культурист, и затем, после того как деньги перешли из рук в руки, фотографируют их» .

А в середине шестидесятых это тем более было распространено. Британский культурист Джон Ситроун, который, вместе с женой Конни в свое время выступал в английских ночных клубах, демонстрируя свою силу и надувая нагретые бутылки из-под воды до тех пор, пока они не лопались, так описывает английский мир культуризма того времени: «Мы все были энтузиастами культуризма, но этот спорт не приносил денег. Некоторые крупные фотографы, специализирующиеся на культуризме, были „голубыми“. Да и вокруг все время ошивалось множество гомосексуалистов». В Лондоне 1966 года на соревнованиях культуристов всегда присутствовали два «голубых» мецената от спорта. Одни из них – испанский миллионер Оскар Хейденстам, по слухам, и сейчас активно поддерживает NABBA. На протяжении последних Венди Лей: «Арнольд»

двадцати пяти лет он появлялся на конкурсах NABBA. После конкурса «Мистер Вселенная – 1966», на котором Арнольд добился успеха, испанский миллионер разговаривал в течение нескольких часов с Риком Уэйном, а затем, по словам Уэйна, «вытащил кипу фотографий Арнольда в своем доме, снятых определенным образом, и своих собственных – в нижнем белье». Другой, еще более откровенный информатор утверждает, что ему показывали те же самые фотографии Арнольда, сделанные испанским миллионером, который, якобы, уплатил ему тысячу долларов за то, что тот провел выходные дни в его доме в Испании и позировал для подобных снимков. Арнольд Шварценеггер отнюдь не был гомосексуалистом, а скорее активным гетеросексуальным мужчиной с горячей кровью. Тем не менее, девятнадцати лет от роду, преисполненный решимости обогатиться, покорить мир культуризма и стать суперзвездой, он иногда шел на некоторые отклонения от своих принципов. Недаром Рик Уэйн говорил: «В те дни искушение подстерегало на каждом шагу». Однажды в Нью-Йорке один культурист предложил Рику встретиться с неким г-ном Р. «Рик, – сказал он, – этот парень – врач, у него куча денег, и он хочет встретиться с тобой. Тебе ничего не надо будет делать. Он заплатит мне только за то, что встретится с тобой». По словам Рика, такие случаи были обычными. Более того, кое-кто мог предложить и поделиться деньгами, которые они зарабатывали, организовав встречу. Что касается г-на Р., вспоминает Рик, «то он преследовал меня шесть месяцев. Он предлагал мне квартиру, регулярную плату, чтобы я мог ничего не делать, а только тренироваться и питаться, если стану его парнем. Я решительно отказался, и тогда он сказал: „Ну, хорошо, ты можешь передать меня своему другу“. Г-н Р .

специализировался на этом. Он подходил к культуристу, с которым был чем-то связан, и предлагал деньги, чтобы тот познакомил его с каким-либо другим спортсменом. Он прямо сорил деньгами. Арнольд был культуристом высшего класса, он был изюминкой, мог попросить, чего бы ни захотел, и стать для г-на Р. лакомым кусочком» .

Г-н Р., встретившись с Гельмутом Ридмейером через британского издателя журналов для «голубых», откровенно попросил представить его «этой новой сенсации» Арнольду Шварценеггеру. Он собирается быть в Мюнхене, и может быть, Ридмейер организует там эту встречу? Ридмейер – друг Арнольда, его переводчик и лондонский гид – сказал, что, возможно, ему это и удастся. Заплатил ли тогда г-н Р. Ридмейеру – неясно, Гельмут рассказывал об этом совершенно свободно, как если бы все было в порядке вещей. «Арнольду я его тогда представил», – говорил Ридмейер, добавив, что Арнольд не знал, как выйти из сложившейся ситуации. Ридмейер сказал ему: «Не нервничай, Знаешь… поступай так, как тебе в голову придет». «Это дело с г-ном Р., – продолжал Ридмейер, – было просто чисто финансовым вопросом. Я не знаю, платил ли г-н Р. Арнольду. Шварценеггер тогда уже хорошо зарабатывал .

Но, видимо, Арнольд не стал вдаваться в детали, и польстился на деньги. Г-н Р. поблагодарил меня за услугу». Каким бы ни было существо этих взаимоотношений, дело не окончилось встречей в Мюнхене, Рик Уэйн предполагает, что Арнольд, к вящему огорчению Уэга Беннетта, приезжая в Лондон, жил то у Уэга, то у г-на Р. По рассказам Рика, однажды, когда Арнольд должен был, якобы, возвратиться в Германию, Уэг умолял его не спешить, но Арнольд отказался. Уэг отвез его в аэропорт. И что же – через несколько дней он вновь увидел Арнольда на ступенях собора Св. Павла, но уже в обществе г-на Р. По словам Ридмейера, «Арнольд продолжал поддерживать связь с г-ном Р. в течение двух лет, пока в 1968 году не уехал в Америку». Двадцать три года спустя после своей первой встречи с Арнольдом г-н Р., чем-то напоминающий сенатора Дэниеля Патрика Мойнихена в английском варианте, сидел в своей квартире в лондонском районе Челси и, прикуривая одну сигарету от другой, хорошо поставленным голосом рассказывал о своих взаимоотношениях с Арнольдом. Г-н Р. признал, что культуристами у него кое-что было. Ну, а с Арнольдом? На это г-н Р. разочарованно ответил: «Жаль, но только не с ним, хотя он получил от меня очень много». Впрочем, г-н Р .

отрицает, что платил ему наличными, «Может, я и давал ему на такси, чтобы он вернулся к Уэгу», – говорит г-н Р., не отрицая, что Арнольд часто бывал у него, всего сытно ел и вообще был очарователен, «Он хорошо щекотал нервы» .

Глава 5: Побег в Америку Венди Лей: «Арнольд»

К 1967 году имя Арнольда в мире культуризма было у всех на устах – по меньшей мере, в Британии. В Лондоне он выступил перед двумя тысячами поклонников и по завершении шоу раздавал автографы. За несколько недель до конкурса «Мистер Вселенная – 1967» он съездил в Портсмут, где провел несколько показательных выступлений, живя у отца Дианы Беннетт – Боба Вулгара. В это время он тренировался с Гордоном Алленом, ныне вице-президентом NABBA. Уэг Беннетт сообщил об Арнольде Гордону заранее, назвав его великим открытием: в Портсмуте до той поры никогда не видели подобного гиганта. Аллен вспоминает, что даже в двадцать лет Арнольд продолжал сидеть на стероидах. В Портсмуте Арнольд осмотрел также флагман адмирала Нельсона «Виктори». Когда он поднимался по сходням, свободные от службы матросы королевских ВМС поражались его мощью. Заметив их реакцию, Арнольд нагнулся и подхватил несколько корабельных ядер, словно это были мандарины. Арнольд всегда интересовался историей и с любопытством переходил из помещения в помещение, с трудом пролезая в двери, рассчитанные на людей, меньше его, как минимум, вдвое. Во время своего короткого пребывания в Портсмуте Арнольд дал Аллену понять, что, отнюдь не прочь, был бы, провести время с какой-нибудь женщиной, которой Аллен сочтет нужным его представить. Подходящая кандидатура была найдена – милашка небольшого роста, готовая следовать желаниям обаятельного австрийца. Ее, однако, ожидало суровое разочарование. И не потому, что Арнольд не удовлетворял ее как мужчина. Через два дня после того, как у нее начался этот роман, покоренная его статью – как это случалось позже со многими женщинами – и уверенная в том, что ей повстречалась самая большая любовь в ее жизни, она поехала с Гордоном Алленом в Лондон, чтобы посмотреть выступление Арнольда на конкурсе «Мистер Вселенная 1967». И тут Арнольд ее полностью проигнорировал. Она вернулась в Портсмут вся в слезах. Ибо Арнольд в это время не интересовался ничем – ни женщинами, ни любовью, ни сексом – его покоряли лишь огни рампы, ведь грандиозные мечты ныне становились реальностью. Он выиграл состязания. Будучи в наилучшей форме, Арнольд при весе 235 фунтов и росте 6 футов 2 дюйма продемонстрировал окружность плеча – 22 дюйма, бедер –

28.5 дюйма, икр – 20 дюймов, талии – 34 дюйма и груди – 57 дюймов. Настоящий супермен, он дышал мощью и силой и был совсем не похож на робкого десятилетнего мальчика, который описался от страха перед своим отцом. Ныне же, в двадцать лет, Арнольд стал самым молодым в истории «Мистером Вселенная» .

Памятуя об обещании Рега Парка пригласить его в Южную Африку, когда он получит почетный титул, Арнольд отбил своему кумиру телеграмму: «Я только что завоевал звание „Мистер Вселенная“. Ну, как?» Рег, обладавший в южноафриканском мире культуризма большим влиянием, обычно приглашал новокоронованного «Мистера Вселенная» провести в Южной Африке показательные выступления и, соответственно, предложил Арнольду контракт, предусматривавший его участие в качестве гостя в шоу в десяти южноафриканских городах с гонораром пятьдесят фунтов за выступление. В личном плане Рег также пригласил Арнольда в 1967 году провести Рождество с ним и его женой Марианной, уроженкой Южной Африки. Вне себя от радости, Арнольд согласился. В книге «Арнольд: воспитание культуриста» он писал, что был поражен роскошным домом Парка, бассейном, антиквариатом, слугами и чувствовал себя не в своей тарелке. Вместе с тем он вполне воспринял южноафриканскую систему апартеида. Дома же, в Австрии, Арнольд еще не стал всепобеждающим героем своих снов .

Особенно это относилось к Грацу, где ему так и не удалось окончательно перетянуть на свою сторону партнеров по тренировкам в клубе. Однажды Арнольд чуть было не подрался с Карлом Кайнратом после того, как сказал ему: «После четырех лет тренировок хоть что-то ты показать можешь?» Карл, крепкий представительный мужчина, способный ответить колкостью на колкость, оглядел Арнольда с ног до головы и произнес: «Если ты еще раз скажешь что-либо подобное, я тебе зубы вобью в глотку». Арнольд, отступив назад, ответил: «Ну, что ты, Карл, шуток не понимаешь? Я не хотел тебя обидеть» .

И вот теперь, когда Арнольд стал самым знаменитым культуристом в Европе и самым молодым в истории «Мистером Вселенная», он был вправе ожидать уважения, благоговения и почтения со стороны своих бывших коллег по клубу. Его бывший тренер Гельмут Чернчик участвовал в подготовке триумфального возращения Арнольда. В декабре 1967 года, всего через два месяца после того, как он был признан «Мистером Вселенная» в Лондоне, Арнольд Венди Лей: «Арнольд»

прилетел в Грац из Мюнхена, чтобы принять участие в чемпионате по поднятию тяжестей «Пэрэдайз лифтинг чемпионшип» Келлера. Как вспоминает Чернчик, "Арнольд прибыл в лыжном пуловере бежевых тонов, подчеркивавшем его мышцы. Только плечо Шварценеггера достигло 50 с половиной сантиметров в окружности. Все были поражены, Принесли и выставили в центре зала призы. Арнольд упер руки в бедра и сказал: «Это что? Куча дерьма. И я летел всю дорогу, чтобы выиграть такой приз?» Кто-то спросил, абсолютно ли он уверен в победе, Арнольд задумался, а затем поглядел по сторонам, засмеялся, потом замолчал и начал тщательно изучать присутствующих. Минуту спустя он со смешком обратился к культуристам:

«Ты, Курт (Марнул), хорош в жиме лежа, но попробуй-ка выжать пятьсот фунтов в упоре присев, сразу сломаешь себе ноги. Эдди (3игнер), нет, нет, у тебя хорошие руки, но до меня тебе далеко. Затем он повернулся к Карлу Кайнрату и добавил: „Карл, я слышал, ты довольно силен, но до меня тебе все равно надо расти и расти“. Кайнрат пристально посмотрел на него .

Затем повернулся ко мне и спросил, сколько я выжимаю лежа. Арнольд на соревнованиях проиграл. (Выиграл Чернчик). И внезапно он снова стал восемнадцатилетним малышом» .

Культуристы Граца, должно быть, возрадовались поражению Арнольда, но по другую сторону Атлантики всемогущий Джо Вэйдер, сам носящий титул «Мистер Бодибилдинг», знал лишь о его победах. Титул «Мистер Вселенная», завоеванный Арнольдом, побудил Вэйдера дать своему представителю в Европе Людвигу Шустриху указание пригласить Щварценеггера в Америку, где Уэйдер планировал платить ему небольшое жалованье, чтобы тот мог тренироваться и писать учебные пособия для изданий Уэйдера. Он намеревался сделать из Арнольда звезду культуризма не только европейского, но и международного класса .

Джо Уэйдер был уникальной, встречающейся раз в столетие личностью – таким же в своем роде сокрушителем традиций, как и Арнольд. Родившись в Монреале в 1922 году, Уэйдер (по словам его бывшего издателя Рика Уэйна) «всю свою жизнь отдал любви к культуризму». В тринадцать лет бедный мальчик из низших слоев общества был очарован крепкими мускулистыми телами, увиденными в журнале «Стренгс энд хелс». Слабое здоровье не позволило, однако, Джо заниматься в гимнастическом зале. Не обескураженный этим, он отыскал на соседней свалке маховик и стал использовать его вместо гантели. Через два года при весе всего в 155 фунтов Уэйдер уже был в состоянии выжимать 222 фунта. Тогда его еще можно было назвать тяжелоатлетом, но вскоре он окончательно повернулся к культуризму .

Узнав, что культуристы не пользуются успехом, он пришел к выводу, что это в значительной степени объясняется отсутствием специального журнала. Уэйдер поклялся исправить ситуацию. Используя старые номера «Стренс энд хелс» в качестве источника, Уэйдер составил список восьмисот мускулистых мужчин и провел по почте опрос, извещая о своем намерении издавать журнал по культуризму. В порядке подписки поступило до 500 долларов, и Уэйдер незамедлительно отпечатал на ротаторе несколько первых номеров своего нового издания «Йор физик». Далее Уэйдер и его брат Бен основали Международную федерацию бодибилдинга, оставили позади своих соперников Боба Хоффмана и Дэна Льюри, также издававших литературу по культуризму, и в конечном итоге стали самодержавно править в мире этого вида спорта. В американском культуризме их слово было законом, репутация – дороже жизни, а хватка, которой они схватили спортсменов, – мертвой. Они были антрепренерами и бизнесменами, возводили на трон и свергали с него, словом, творили легенды. Злые языки утверждали, что если Уэйдеры решили рекламировать какого-либо культуриста в своем журнале, то он мог завоевать гигантскую популярность у публики, даже ни разу не выступив ни в едином конкурсе. Короче говоря, Уэйдеры были всемогущи. И то, что они должны были обратить свое высочайшее внимание на Арнольда, было лишь вопросом времени .

Арнольд, однако, вовсе не был готов бросаться в неизвестное, очертя голову. Теперь, когда он был «Мистером Вселенная», функционеры НАББА типа Оскара Хейденстама, открыто соперничавшие с организацией Уэйдеров, предупреждали его, чтобы он не связывался с Джо .

Более того, Арнольду нравилась жизнь в Мюнхене. Опираясь на свое чувство предвидения, он решил отложить принятие любых решений, касающихся переезда в Америку и перехода в пользующиеся довольно сомнительной репутацией, хитрые и вместе с тем блистательно талантливые руки Джо Уэйдера. Пока что он еще не знал, насколько совместимы он и Джо Уэйдер. Тем не менее, Шварценеггер согласился встретиться с эмиссаром Уэйдера Людвигом Венди Лей: «Арнольд»

Шустрихом, который нанес ему визит в отеле «Ройял» в Лондоне через несколько дней по завершении состязаний. Арнольд выслушал Шустриха, ушел от ответа и спокойно возвратился в Мюнхен. Теперь он был чемпионом, и весь мир лежал у его ног. 6 октября 1967 года свежеиспеченный «Мистер Вселенная» дал одно из своих первых интервью прессе – газете «Мюнхнер Меркур». Арнольд сообщил, что тренируется по четыре часа в день, а затем заявил о своем желании стать для молодежи примером и внушить ей, что жизнь не сводится к сидению за стойкой бара со стаканом виски. Далее интервью покатилось под гору. Арнольд признался, что у него нет времени читать, но что он часто ходит в оперу со своим отцом. «Какие спектакли Вы смотрите?» – осведомился интервьюер. Арнольд смешался и не смог назвать ни одной оперы. А когда дар речи вернулся к нему, то, судя по отчету журналиста, он начал что-то бормотать с нечленораздельным австрийским акцентом .

Пройдет немного времени, и Арнольд в том, что касается саморекламы, будет на равных соперничать с Мохаммедом Али, но тогда, только еще вкусив славы, он не научился давать интервью. В 1968 году Арнольд дал интервью журналисту Кристоферу Уорду из лондонской «Дейли миррор». Чтобы осознать, как впоследствии далеко вперед ушел Арнольд, как росла его слава и поднимался престиж культуризма, было бы поучительно проанализировать тональность одного из первых английских интервью Арнольда и ощутить то презрение, с которым тогда относились к нему и его виду спорта. День и место действия – 8 марта 1968 года, Лондон, Заголовок гласит: «Кристофер Уорд, вес 10 стоунов 2 фунта, окружность груди на вдохе 36, 5 дюйма встречается с „Мистером Вселенная“, вес 18 стоунов 2 фунта, окружность груди на вдохе 58 дюймов. – Да, нелегко быть Арнольдом Шварценеггером». Подле заголовка – фотография обнаженного по пояс Арнольда и подпись: «Арнольд Шварценеггер – непонятый человек-мышца». А затем Уорд начинает препарировать свою злополучную жертву: "Арнольд Шварценеггер может под настроение пробить дырку в стене. Если его хорошенько попросить, он будет надувать горячую бутылку из-под воды, пока она не разлетится вдребезги, и перевернет ваш автомобиль одной рукой. Если он как следует постарается, то сможет удержать над головой вес, равный восьми Твигги (английская миниатюрная манекенщица, звезда того времени). Это всего лишь на пол-Твигги меньше мирового рекорда в восемь с половиной Твигги, или в 710 фунтов. Думаю, это произвело на вас впечатление. К несчастью, Арнольда, который в свои двадцать лет является самым молодым в истории «Мистером Вселенная», никто не понимает. Знаете, как люди говорят о нем? Называют одной большой мышцей. Ну, ладно, публика не думает о своих словах, но они очень огорчают бедного Арнольда с его весом в 18 с лишним стоунов и грудью объемом в 58 дюймов. Действительно – ничего, кроме мышц. На другой день после прибытия Арнольда в Британию для показа силовых шоу в разных местах страны я заскочил к нему, чтобы выразить мои соболезнования и увидеть тело, прекрасное, но не более того. «Поймите, пожалуйста, что я такой же человек, как обычные люди, только выше и сильнее», – сказал Арнольд, уроженец Австрии. В своей стране он – чемпион по поднятию тяжестей, чемпион по подводному плаванию, чемпион по прыжкам в воду и чемпион по керлингу .

«Я такой же нормальный человек, – повторил Арнольд. – Почему же люди подсмеиваются надо мной? Только потому, что я самый большой и самый сильный человек в мире?» «И самый красивый», – рискнул я высказаться. «И самый красивый», – согласился Арнольд. (Если вы пожелаете оспорить что-либо из вышесказанного, Арнольд будет счастлив разрешить с вами этот вопрос в любое время и в любом месте по вашему выбору.) Бугристо-мышечная жизнь Арнольда состоит из странствий по свету, заполненных показательными выступлениями, как у «Мисс Уорлд», и предложениями сняться в кино в роли Геркулеса, Тарзана, Язона или Самсона. Есть, конечно, и изрядное количество неудобств. Сначала, когда люди встречаются с ним, они не вступают в дискуссию об амплитуде и частоте нервных импульсов. Толчок сюда, тычок туда. Некоторые даже вместо привстствия позволяют себе веселый удар поддых. И удивляются обнаружив, что это причиняет ему боль. Еще одно затруднение состоит в том, что множество девушек сегодня вовсе не сходят с ума от крупных мужчин-самцов. Они предпочитают кого-нибудь послабее. Но самое печальное для Арнольда – это то, что худосочные люди – как вы и я – вечно задирают его. Никогда бы не подумал, что какой-то там таксист может послать Арнольда подальше с его шестипенсовиком на чай. Или билетер в кино Венди Лей: «Арнольд»

в здравом уме и доброй памяти укажет Арнольду на хвост очереди, когда он придет туда посмотреть «Мэри Попинс». Но они делают это, храбрые ребята. Они же делают это. Арнольду, чтобы выжить, нужны яйца, молоко, мясо, концентрированная пища, а из напитков – ничего, кроме пива. Он ест почти в три раза больше, чем большинство людей. «Надеюсь, вы не собираетесь, расставшись со мной, написать, что у меня, как это там у вас говорится, мозги без мяса?» – спросил Арнольд. «Вы имеете в виду мясо без мозгов?» – осведомился я «О, – сказал Аронольд, – вы очень любезны». Прочитав статью Кристофера Уорда, Арнольд был вне себя от ярости. Его попеременно то покровительственно похлопывали по плечу, то откровенно высмеивали. Его английский передразнивали, к его профессии отнеслись пренебрежителыю, а сам он, Арнольд Шварценеггер, был выставлен на посмешище. Ему, не имевшему опыта общения с британской прессой и подкошенному плохим знанием английского языка, ни на йоту не удалось произвести нужное впечатление, проявить свою истинную натуру. В ярости Арнольд поклялся Рику Уэйну, что никогда больше не позволит какому-то журналисту выставлять его дураком. Тем не менее, эта статья определила отношение Арнольда к прессе и предрешила его последующий подход к своему собственному имиджу и рекламе. Даже на этом этапе, несмотря на ограниченное знание английского и новизну своего статуса, он попытался продиктовать журналисту, что и как о нем следовало бы написать .

И хотя Арнольду не удалось навязать свою волю этому журналисту – одному из первых, который встретился ему на пути, он мог утешаться тем, что Кристофер Уорд, по крайней мере, правильно написал его имя. Покуда этого было достаточно, а в не столь далеком будущем Арнольд, уже в совершенстве овладев английским языком и тонкостями саморекламы, будет использовать прессу эффективнее, чем, пожалуй, какая-либо другая знаменитая личность эпохи. Арнольд, казалось, безмерно наслаждался своим новообретенным статусом .

Приблизительно в то же время, когда Кристофер Уорд опубликовал свою статью, он поехал в Ньюкасл, на север Англии, чтобы выступить в качестве звезды в шоу, организованном Джоном Ситроуном – его будущим соперником на конкурсе «Мистер Вселенная – 1968». Жил он в доме Ситроуна на Честерли-стрит, всего в восьми милях от Ньюкасла. Ситроун рисует характерную картину короткого пребывания там Арнольда: «Он с трудом изъяснялся по-английски .

Демонстрируя себя, говорил каждому: „Посмотрите-ка на самые большие плечи в мире“ – и добавлял: „Я собираюсь в Америку, чтобы стать одним из самых знаменитых людей в мире“ .

Мы не были состоятельными людьми, и он буквально разорил нас». В 1968 году поступили новости и от домашних Арнольда из Австрии: 2 февраля невеста Мейнарда Эрика родила сына Патрика. К этому времени они еще не вступили в брак поскольку, по словам Эрики, Мейнард не желал остепениться, Мейнард также тайно – Арнольд узнал об этом только через три года – назвал Арнольда крестным отцом Патрика. А когда Арнольд выяснит правду, выбор Мейнарда приобретет особое значение и обнажит новую грань загадки, которую представлял собой к этому времени Арнольд .

Арнольд продолжал успешно продвигаться на поприще культуризма. В сентябре он поехал в Лондон, чтобы принять участие в состязании на титул «Мистер Вселенная – 1968» .

Отвечая на вопрос об успехах Арнольда на конкурсах НАББА, президент этой организации Джимми Сэйвил сказал: «Что приносило ему победу, так это его непостижимые личные качества. Он мог выйти на сцену так, что публика сразу же начинала аплодировать ему. У него был легкий характер, и он умел изящно надуть людей. Арнольд, по натуре дьявольски серьезный человек, всегда производил впечатление этакого бесшабашного малого .

Излюбленным его обращением ко мне было: „Привет, Джимми, как дела? Как вообще? Пойди погляди на кое-кого из моих худосочных приятелей“. И затем представлял меня другим культуристам, соревнующимся с ним. Он использовал меня, чтобы выбить их из колеи, Арнольд был в высшей степени уверен в себе». Эти слова, безусловно, имели под собой основания. 21 сентября 1968 года, в субботу, в лондонском «Викториа-пэлэс» Арнольд во второй раз получил титул «Мистер Вселенная». Победу Арнольда на этом конкурсе можно было предвидеть. А вот его следующий шаг оказался непредсказуемым. Джо Уэйдер – американский антрепренер на поприще культуризма – на протяжении года добивался приглашения Арнольда через своего представителя в Европе Людвига Шустриха. «Люд» и его жена Пат впервые встретились с Арнольдом в начале 1967 года в Мюнхене, где они обедали с Венди Лей: «Арнольд»

Шварценеггером, другим культуристом, и его молодой женой .

Оглядываясь в прошлое, Пат Шустрих вспоминает, что широко разрекламированное обаяние Арнольда заранее вызвало у нее неприязнь, Пат поделилась своими впечатлениями с Людом. Однако ее муж, некритически относящийся к людям и пытающийся отыскать в каждом из них только хорошее, предпочел не подвергать нападкам нового протеже Уэйдера. Но тем не менее он был шокирован поведением Арнольда во время первого обеда в Мюнхене. Когда молодожен Х., мускулистый и привлекательный культурист, отлучился в туалет, Арнольд повернулся к его жене и сказал: «Слушай, я живу тут недалеко. Прогуляемся-ка ко мне на квартирку». Люд Шустрих, годившийся Арнольду в отцы, вмешался и преподал молодому человеку урок вежливости, указав недвусмысленно на его неджентльменское поведение .

Арнольд выслушал внушение Люда, не протестуя. Это говорило о том, что он вовсе не отказался от идеи перебраться в Америку. В августе 1968 года, во время одного из своих многочисленных посещений Англии, он принял приглашение Люда и Пат на пикник в их доме в Пэрли (графство Сюррей), Пикник был организован по-калифорнийски – мясо жарили на огне. После обеда зашел разговор о возможной поездке Арнольда в Америку. Люд Шустрих вспоминает, что он объяснил Арнольду необходимость, в случае положительного решения, получить визу .

Успехи в Европе отнюдь не означали, что Арнольд достиг пика своей формы, позволяющего ему штурмовать Америку. Поэтому Люд был чрезвычайно удивлен, когда перед самым конкурсом НАББА на титул «Мистер Вселенная» Арнольд пришел к нему в отель «Ройял» в Лондоне и с порога объявил, что хочет уехать в Америку немедленно. В этом не было ничего странного. Джо Уэйдер действительно приглашал Арнольда принять участие в конкурсе «Мистер Вселенная», проводимом ИФББ в Майами, который должен был состояться на днях. Но Арнольд, по словам Шустриха, был не в форме, по крайней мере, для чемпионата ИФББ в Америке. Он не тренировался для такого выступления и даже не собрался должным образом, захватив с собой лишь одну спортивную сумку. Однако, как бы то ни было, Арнольд назначил Люду встречу у стойки «Эйр Индиа» в лондонском аэропорту Хитроу. В книге «Арнольд: воспитание культуриста» Шварценеггер объясняет, что он первоначально собирался только поучаствовать в состязаниях, а затем возвратиться в Германию, По словам Люда, это было не совсем так. Ибо контракт Уэйдера, который Люд привез для подписания Арнольду в Хитроу, обязывал его жить в Америке. Скорее всего импульсивное решение Арнольда уехать на этот континент, не медля ни секунды, было продиктовано трезвым расчетом. В своей книге Арнольд упоминает о каких-то «шероховатостях» в отношениях с мюнхенской полицией .

Ходят слухи что эти «шероховатости» бьгли куда более серьезными, чем представлялось на первый взгляд, хотя ничто и не говорит об их уголовном характере .

Г-н Р. вспоминает, что Арнольд позвонил ему вечером накануне отъезда в Англию и сказал, что собирается в Америку, потому что в Германии у него возникли серьезные проблемы. Но какими бы они ни были, в аэропорту он столкнулся с еще одним препятствием на пути осуществления своего плана. Когда он протянул документы кассиру «Эйр Индиа», тот в оцепенении посмотрел Арнольду в лицо. Визы не было. Уэйдер ждал его в Америке. Открытие конкурса неумолимо приближалось. А Арнольд сел на мель в Лондоне. Люд тоже пришел в ужас, зная, что запрос и получение визы займут несколько дней. А ведь Шустрих уже почти поздравил себя с успехом, добыв Арнольда для Уэйдера. Сам бывший чемпион мира по культуризму, Люд испытывал удовольствие от своей роли в карьере избранника судьбы, призванного стать легендой мирового культуризма. И вот теперь, из-за неожиданной глупости со стороны Арнольда, Уэйдер разгневается и Арнольд не сможет участвовать в конкурсе в Майами. Люд задумался на несколько секунд, после чего его осенило. Офицер резерва американских военно-воздушных сил, Шустрих был членом лондонского клуба для офицеров резерва американских ВВС «Коламбиа». И, как оказалось, все восемнадцать его компаньонов по клубу занимали высокое положение. Естественно, как это и должно было быть с Арнольдом Шварценеггером, которого оберегало провидение, один из них случайно работал в секторе виз американского посольства. Так что Люд схватил телефонную трубку, позвонил своему товарищу-офицеру и попросил его об услуге, объяснив, что одному из лучших атлетов мира немедленно нужна американская виза. Приятель Люда заколебался, а затем сказал: «Люд, я не Венди Лей: «Арнольд»

сделал бы этого ни для кого в мире. Я делаю это исключительно ради тебя, потому что ты – мой товарищ-офицер и на твое слово я могу положиться. Я добуду тебе незамедлительно американскую визу, если ты лично поручишься за Арнольда Шварценеггера. Поручишься, что за ним нет уголовных дел. Тогда я тебе поверю, зная, что наше слово друзей нерушимо». Люд еще раз взглянул на великую надежду Уэйдера, молодого и на вид невинного Арнольда, светящегося желанием, страстью и обаянием, и согласился .

На такси они помчались в посольство. Люд прочел визорой запрос, включавший положение о том, что проситель не подвергался уголовному преследованию. Шустрих знал, что, подписывая его, подставляет свою голову, равно как и товарища-офицера, служащего американского посольства. На секунду Люд вспомнил из ряда вон выходящее поведение Арнольда по отношению к жене молодого культуриста во время их первой встречи в Мюнхене, но затем отогнал эти мысли. В конечном счете Арнольд молод. Он изменит свою жизнь и будет процветать в Америке. Люд подписал запрос, и Арнольд прямо на месте получил визу на въезд в Америку. Если бы этого не случилось, то могущественный Джо Уэйдер закончил бы его так и не начавшуюся карьеру культуриста в Америке. Но Арнольд был сверхъестественно удачлив .

Люд Шустрих рискнул поручиться за человека, которого по сути дела не знал. Но, как оказалось, было и другое обстоятельство, побудившее его пойти на риск ради Арнольда. Люд Шустрих, выглядящий американцем, на самом деле родился в Предате, в Югославии, входившем в свое время в состав Австрии. Город этот расположен неподалеку от Таля, родины Арнольда. Люд не мог оставить в беде своего земляка. Судьба предначертала Шустриху стать тем единственным человеком, который помог Арнольду в его переезде в Америку к новой жизни .

Глава 6: Флорида и Калифорния: 1968 год Совершив третье и наиболее примечательное путешествие в своей жизни, Арнольд прибыл в Америку в конце сентября 1968 года. Хотя он набрал лишний вес и оказался далеко не форме, прощальными словами Шварценеггера Люду Шустриху были: «Я их там в Америке сожру. Я сожру их, крошка». Шустриха явно обеспокоила чрезмерная самоуверенность Арнольда. Ступив на американскую землю в международном аэропорту Майами, Арнольд не был готов ни к встрече с Америкой, ни к конкурсу ИФББ «Мистер Вссленная». Годы спустя он вспомииал: «Я почти совсем не знал языка. Я не мог слушать новости. Я не мог читать газеты… Это было самое трудное время в моей жизни». Позже он добавил: «Я остался совсем без денег .

Со мной была только спортивная сумка, ведь я не планировал тогда ехать в Америку. Я чувствовал себя словно беспомощный мальчик». Через день после прибытия в Америку Арнольд потерпел поражение от Фрэнка Зейна. Зрители в «Майами-Бич Аудиториум» не протестовали против решения судей. Зейн, красавец с шоколадным загаром, бывший на семьдесят фунт легче Арнольда, только что завоевал титул «Мистер Америка», выглядел превосходно и позировал грациозно. Арнольд же, при весе 250 фунтов, играл мощной мускулатурой но, белый как мел, явно уступал в качестве. В этот вечер Арнольд, один в незнакомой стране в тысячах миль от континента, где он всегда побеждал, долго рыдал в постели, пока не уснул. Как и в прошедшие годы только непоколебимая воля могла привести его в равновесие. Решение, которое Арнольд принял в эти первые дни в Америке, помогло ему вновь ринуться на путь славы и богатства. «То, что не убивает тебя, сделает тебя сильнее», – таков был афоризм Фридриха Ницше, ставший эпиграфом к фильму «Конан-варвар». Он был унижен и побежден, но это не помешало Шварценеггеру восстать из пепла еще более сильным .

Свое поражение он превратит в победу, добившись полного триумфа. Одного из зрителей в «Майами-Бич Аудиториум», наблюдавшего, как Фрэнк Зейн наносит поражение Арнольду Шварценеггеру, охватили странные и противоречивые эмоции. Этим человеком был Джо Уэйдер, покровитель Арнольда, подписавший с ним годовой контракт и оплативший его перелет в Америку. Сегодня Уэйдер рассказывает: «Я не сомневался в том, что Арнольд – это спящий гигант, ждущий лишь пробуждения, чтобы достичь величия, ему предуготовленного .

Моя работа с ним в течение недели, пока длился конкурс, сразу же показала, насколько талантлив он в действительности… Я знал, что Арнольд станет величайшим культуристом Венди Лей: «Арнольд»

своего времени». Некоторые культуристы, однако, утверждают, что только результаты конкурса ИФББ «Мистер Вселенная – 1968» дали Джо столь необходимый козырь в игре с Арнольдом .

Джо, чрезвычайно проницательный человек, вероятно, заметил чрезмерную самонадеянность Арнольда и, возможно, пришел к выводу, что с молодого Шварценеггера недурно было бы сбить спесь. И хотя Джо Уэйдер не способствовал поражению Арнольда в Майами, оно, конечно, оказалось полезным. Его новый протеже продемонстрировал исключительную уверенность в себе. Может быть, теперь он станет более податливым и управляемым. Джо Уэйдер никогда не был человеком, испытывающим проблемы с культуристами или, коли на то пошло, любыми другими представителями рода человеческого .

Канадский гнусавый выговор делал его похожим на гангстера и коверного клоуна одновременно, но он был человеком, с которым следовало считаться, человеком, обладающим неограниченной властью и ожидающим от каждого, кто связан с культуризмом, признания его превосходства. Если бы Макиавелли восстал из гроба, он нашел бы в Джо Уэйдере равного себе. И еще осталось под вопросом, удалось ли бы тому создать такую непробиваемую систему, какой была империя Джо Уэйдера. В октябре 1988 года «Калифорния бизнес» так подытожила размах текущих операций Джо: «Уэйдер и его брат Бен, президент Международной федерации бодибилдинга, охватывающей весь мир профессиональной организации в области культуризма, практически полностью контролировали все соревнования». В 1968 году «игроком» номер один, которым Уэйдер, естественно, хотел обладать, был Арнольд Шварценеггер. Поскольку Уэйдер был тем, кто заказывает музыку, то и контракт, который только что подписал Арнольд, предусматривал, что он будет платить Арнольду сравнительно небольшое еженедельное содержание. В обмен на это Арнольд должен был усиленно тренироваться, а затем предоставить свое имя, внешность и сложение для любых рекламных акций и публичных выступлений по выбору Уэйдера. Он также обязан был выступать с рядом статей, опубликованных за его подписью, но написанных безымянным автором, в которых излагались бы его методы тренировок. А Уэйдер, в свою очередь, разрекламировал бы его как новейшего кумира в культуризме. С точки зрения знатоков культуризма, все, казалось, было готово к тому, чтобы Уэйдер сыграл по отношению к Арнольду роль Пигмалиона, превратив неотесанного европейца в вылизанного американца. Люди из окружения Джо предполагали, что Арнольд теперь, после поражения в Майами, будет в руках Уэйдера податливым воском. Но они глубоко просчитались. Ибо хотя Арнольд нуждался в Уэйдере ради карьеры в Америке, он вместе с тем намеревался идти своим путем. Сначала, однако, их взаимоотношения напоминали отношения ученика и учителя, Уэйдер натаскивал Арнольда во многих областях, включая вопросы финансовой выгоды от приобретения недвижимости и коллекционирования предметов искусства. Уэйдер давал Арнольду уроки рекламы, бизнеса и учил, как держать паруса по ветру. Это были отношения покровителя и протеже. Уэйдер, проницательный человек, блестящий антрепренер и мастер интриги, научил Арнольда проводить грань между деловыми отношениями и дружбой. В книге «Арнольд: воспитание культуриста» Шварценеггер пишет о прагматизме Уэйдера, его способности отставить в сторону даже самую нежную дружбу, как только речь заходила о бизнесе. Арнольд хорошо усвоил этот урок и в дальнейшем, несмотря на непрекращающуюся дружбу, стал вести дела с Джо, ни в чем ему не уступая. На первый взгляд казалось, что Джо полностью управляет Арнольдом. Истина же, однако, заключалась в другом: в глубине души Уэйдер был завоеван в первый же момент, когда увидел Арнольда, и никогда в дальнейшем не обладал полной властью над своим учеником .

Вскоре Арнольд уже стал командовать Уэйдером. Ученик превзошел учителя, протеже затмил наставника. По словам Арманда Тэнни, «Арнольд был умным, уверенным и напористым парнем. Он в буквальном смысле слова раздавил Джо». Уэйдер встретил в Арнольде равного .

Как говорил культурист Дэн Хоуард, встречавшийся с Шварценеггером в Америке, «Арнольд был единственным культуристом, когда-либо бравшим верх над Уэйдером». И это действительно так. Ведущий журналист в области культуризма пишет: «Джо на глазах теряет свою силу в присутствии Арнольда. Арнольд – как ребенок, переросший своего отца». В некотором смысле Шварценеггер, возможно, и стал сыном, которого у Джо никогда не было. В то же время, Джо фактически стал отцом для Арнольда, хотя отец у него и был. Главным Венди Лей: «Арнольд»

фактором, нарушившим первоначальную расстановку сил между Джо и Арнольдом, явилась, пожалуй, сама личность Джо Уэйдера, по своему характеру подобного Густаву. И если отцу так и не удалось сломить Арнольда, то шансов на то, что в этом преуспеет могучий Джо Уэйдер, было еще меньше. Джо неоднократно говорил Рику Уэйну, что Арнольд относится к нему как к отцу. Но если Арнольд ненавидел своего отца, то вполне естественно, что эта ненависть должна была в конечном итоге выплеснуться и на Джо. Отношение Арнольда к Уэйдеру всегда было двойственным; по слухам, он произнес однажды: «Человек, которым я восхищаюсь больше всего, тот самый, которого я больше всех ненавижу!» В любом случае Арнольд был ценным приобретением для Джо на протяжении всей его карьеры, принося прибыль журналам Уэйдера и ИФББ, которыми заправлял Бен. Вместе с тем Арнольд часто отказывался признавать, что так уж обязан Уэйдеру. В первые годы пребывания Арнольда в Америке Уэйдер продолжал играть двойственную роль в его жизни. Он водил Арнольда по художественным галереям и антикварным магазинам и общался с ним как друг. Джо выдавал ему еженедельный заработок, оплачивал квартиру и машину. В свою очередь, Арнольд становился звездой Уэйдера номер один мирового масштаба, содействуя продаже журналов и товаров Джо и создавая в целом имидж культуризма. Несмотря на ядовитый тон замечаний Арнольда в адрес Уэйдера, на протяжении многих лет их деловые взаимоотношения и дружба не прервались. Уэйдер, считающий Арнольда близким другом, никогда не наносил ему публично ответный удар. Равно и Арнольд никогда по-настоящему не подводил Уэйдера, продолжая выступать в шоу ИФББ, давая интервью журналам Джо и не вычеркнув его из своей жизни, даже когда поднялся на ступень выше человека, вытащившего его в Соединенные Штаты Америки. До переезда в Калифорнию Арнольд жил некоторое время в Нью-Йорке, а затем по приглашению одного из лучших фотографов в области культуризма, Джима Карузо, который снимал Арнольда во время конкурса в Майами, отправился в Монреаль. Там Джим фотографировал его затем, по желанию Арнольда, повел на экскурсию по город и его прекрасным соборам. В Монреале Арнольд попытался купить себе джинсы, но не смог найти такие, которые налезли бы на его гигантские икры .

Следующим этапом была Калифорния, где в аэропорт Лос-Анджелеса его встретил фотограф Уэйдера Арт Зеллер. Как и Джо Голд, ныне работающий в зале «Уорлд Джим» Зеллер был основателем общества «Калифорниа Арниа», где к Арнольду относились с большим пиететом. По словам: "Зеллера, новоприбывший говорил по-английски вполне прилично .

Впрочем, его страшно разозлило, когда Фрэнк Зейн, которого он назвал "цыпленком с семнадцатидюймовыми плечами» нанес ему поражение. По указанию Уэйдера, Зеллер постоянно фотографировал Арнольда. По словам Арта, Арнольд готов был пожертвовать всем, чем угодно, лишь бы достичь своих целей, иметь достаточно времени для сна и упорных тренировок. Всегда готовый признать свои недостатки и сделать все, чтобы устранить их, Арнольд сразу же взял несколько уроков позирования у Дика Тайлера. Тайлер, решив, что Арнольду больше всего подходит «героическая» музыка, выбрал в качестве основной темы сопровождения его выступлений мотив «Так говорил Заратустра». Годы спустя Тайлер заметил, что если бы Гитлеру понадобился рекламный идеал австрийца, Арнольд был бы его совершенным воплощением. Тайлер мог, конечно, и зло подколоть Арнольда. Так, с его подачи, с 1977 года в мире культуризма ходили слухи, что во время съемок псевдодокументального фильма «Качая железо», превратившего Арнольда в легенду, он выражал восхищение Гитлером. Гейнс, автор книги «Качая железо», в отличие от своего партнера Джорджа Батлера, не припоминает такого факта. «По моему мнению, – говорил он, – Арнольд вовсе не был восхищен Гитлером. Если он в самом деле сказал это, то скорее в уничижительном и язвительном смысле». По словам Манфреда Теллига, работавшего с Арнольдом в Мюнхене, Шварценеггер «восхищался тевтонским периодом Третьего рейха. Он просто обожал тевтонские статуи – эти сохранившиеся реликвии Третьего рейха в Мюнхене». По мнению Теллига, Арнольд вполне мог сказать: «Если бы я жил в те времена, то был бы одним из этих истинных тевтонцев», «Несмотря на то, – продолжал Манфред, – что Арнольд часто высказывался как неонацист, на деле это была лишь игра в Тарзана. Абсолютно несерьезная» .

Кстати сказать, вторая из четырех женщин, которых Арнольд серьезно любил в своей жизни, была наполовину еврейкой, да и сам он поддерживал длительные глубокие и искренние Венди Лей: «Арнольд»

дружеские отношения с евреями. Многие из них были его ближайшими помощниками в бизнесе. Зафиксирована также дружба Арнольда с «Центром Визенталя» в Лос-Анджелесе и с самим Симоном Визенталем, его земляком, австрийцем еврейского происхождения, Арнольд присутствовал на праздновании дня рождения Визенталя, равно как на других мероприятиях его Центра .

Существуют тем не менее свидетели, которые в разные годы видели, как Арнольд вскидывал руку в нацистском приветствии и слушал пластинки с записями речей Гитлера .

Журналист Шарон Черчер из «Пентхауза», бывший приятелем Арнольда еще с семидесятых годов, слышал от их общего знакомого, что у Шварценеггера в квартире хранятся нацистские побрякушки. Этот приятель подтвердил, однако, мнение продюсера фильма «Качая железо»

Джорджа Батлера, что интерес к нацизму у Арнольда был «не большим, чем у любого историка, изучающего это время». Батлер, впрочем, не помнил такого разговора и вообще утверждал, что в доме Арнольда никогда не видел никаких нацистских штучек. В 1989 году Шварценеггер дал интервью Черчеру. В нем он заявил: «Я ненавижу нацизм» – и добавил: «Когда у вас за спиной, скажем, Германия или Австрия, над вами иногда подшучивают и вам приносят подарки, которые, может быть, имеют какое-то отношение к нацистскому периоду». Отвечая на вопрос, сохранял ли он такие подарки, Арнольд ответил: «Нет. Я ненавижу все гитлеровское и презираю его». И все же Арнольд не только не пытался скрьгть свои корни, но, наоборот, всячески рекламировал их. Ведь в конечном итоге цель многих культуристов состоит в том, чтобы придать своему телу формы, приличествующие расе господ. Силу и исключительность они ценят превыше всего. Журналист Дик Тайлер, издатель Джо Уэйдера на Западном побережье, встречавший Арнольда в его первые месяцы в Америке, так обосновывал это положение: «Я говаривал культуристам: „Когда вы идете на помост, думайте о себе, как о самых выдающихся личностях. Другого вам не дано. Тогда ваша стать дойдет до зрителей, и они будут от нее без ума. Именно за тем они и пришли сюда. Они сидят там, худосочные, и смотрят снизу вверх на эту сцену, на своих героев“. Культурист должен быть уверен в себе, и Арнольд знал это. Ему не надо было по этому поводу давать советов». В общем и целом обвинения в налете нацизма у Арнольда, вероятно, не задевали его на той уникальной арене, какой является культуризм .

Уэйдер подыскал для Арнольда небольшую квартиру на Стрэнд-стрит в Санта-Монике и определил в гимнастический зал ветерана культуризма Винса Жиронда, который располагался на бульваре Вентура между Студио-Сити и Юниверсал-Сити. Однако, по словам одного знающего мир культуризма информатора, первое впечатление Жиронды о новом протеже Уэйдера было далеко не благоприятным. Арнольд представился Винсу, гордо подчеркнув, что «Он – Шварценеггер, Мистер Вселенная». Винс, вечно раздраженный и не питающий уважения ни к кому, даже к суперзвездам великого Джо Уэйдера, презрительно оглядел Арнольда и сказал: «А по мне ты просто жирный…» Можно предположить, что Арнольд воспринял замечание Винса, как надо, поскольку продолжил тренироваться с ним в течение последующих девяти месяцев, пока не ушел в гимнастический зал Голда на Пасифик-авеню в Санта-Монике .

Зал Голда, тогда еще небольшой, был центром мироздания в культуризме. Арнольд с его необычным чувством юмора и чарующим обаянием стал там, естественно, центром притяжения. У Голда он упорно тренировался, добиваясь так необходимого ему первенства .

Бывший «Мистер Америка» Билл Грант, котерый сейчас содержит зал «Олимпия Фитнесс Сентр» в Вероне, штат Нью-Джерси, встречался и тренировался с Арнольдом в его первые месяцы пребывания в Америке. «В культуризме тогда все были связаны, мы были как одна семья. Все знали, что нужно делать, но Арнольд, как никто, был сосредоточен на своей цели .

Для него каждая тренировка была ступенькой на пути к славе. Он обладал большим воображением и даром созидания и предвидения, чем другие. Арнольд тренировался чрезвычайно интенсивно. Вы могли заглянуть ему в глаза, когда он заходил в зал, и в них была только мысль о работе. Я думаю, у всех нас это было, но Арнольда нельзя было сравнить с нами. У него был глаз тигра. Арнольд жаждал вступить в единоборство и был преисполнен решимости победить. Однажды мы выполняли приседания, держа на спине груз в 365 фунтов .

Арнольд выжал двенадцать раз, я – тринадцать. Тогда он посмотрел на меня и сказал: „Тебе никогда больше не удастся обойти меня“. Я усиленно тренировался, но обойти его в Венди Лей: «Арнольд»

приседаниях с грузом мне больше никогда не удавалось. Как бы я ни старался. Арнольд никогда не говорил о травмах. Вы никогда не знали, что он что-то себе повредил. Я думаю, он травмировал себя много раз, но никогда не говорил об этом, чтобы не прекращать тренировок .

Какая-то яростная решимость была у него. Арнольд тренировался шесть дней в неделю. Три дня разрабатывал грудь и спину утром, а вечером работал над ногами. К примеру, для груди и спины он делал по пять сетов жимов лежа (каждый сет состоит из двенадцати повторений). Мы начали с веса в 135 фунтов и дошли до 345 фунтов в жиме лежа. Благодаря сконцентрированным усилиям, Арнольд получал от каждой тренировки максимум результатов .

Упражнения весьма болезненны. Ты весь горишь, как будто все тело в огне. Мы продолжали сет, пока хватало сил. Жимы проводили лежа, а тренер стоял рядом со штангой. Когда не хватало сил поднимать 335 фунтов, он снимал часть груза, и мы продолжали тренировку до тех пор, пока и 135 фунтов не воспринимались как тонна. В одном упражнении – скажем, в упорах присев – по десять раз поднимая 315 фунтов, Арнольд брал вес в целом до пятнадцати тысяч фунтов. Можно сказать, эа неделю он поднимал тонны. Арнольд иногда отключался – терял сознание. Его даже рвало. Но он снова принимался за дело. У него была сила воли и решимость .

Он мог убедить кого угодно своей увлеченностью» .

Арнольд тренировался, покуда хватало сил. Его партнер говорил: "Арнольд был увлечен своей целью. Однажды, выполняя двадцать сетов упражнений для бицепсов вместе с ним, я сказал: «0, Боже, Арнольд, нам еще надо пройти четырнадцать сетов».

И услышал в ответ:

«Нет, только один. Тот, который мы делаем». С самого начала Арнольд влюбился в Америку .

Он был в восторге от ее политического строя, от Никсона, который стоял у власти. Он полюбил быстроходные автомобили и собрал изрядную коллекцию штрафных квитанций за превышение скорости, наводя ужас на едущего с ним пассажира! Однажды он устроил автомобильные гонки с Артом Зеллером, с ревом проносился на красный свет, заезжал на тротуары, делая все, что угодно, лишь бы победить. Дик Тайлер, зная, что машину Арнольду предоставил Уэйдер, заметил: «Для Джо лучше было бы одолжить Арнольду танк!» Ему нравилась погода в Америке. Своему бывшему наставнику Бенно Дамену Арнольд как-то сказал: «3десь так тепло .

В Граце я все время мерз. Я буду жить только здесь. Как сияет солнце». И, главное, в Америке было весело. Арнольд вращался среди толпы своих восхищенных последователей-культуристов, которые не давали ему прохода в гимнастическом зале, надеясь выведать секреты тренировок своего кумира. Их подначивать не надо было. По крайней мере в первое время Арнольд не делал этого, стремясь завести побольше друзей и оказывать на них влияние. Был Дон Петерс, культурист и актер, с которым он тренировался и который приглашал его на домашние обеды. Был Дэн Хоуард, который жил с ним некоторое время в одной комнате и приглашал пострелять по тарелкам или сыграть в боулинг. А также Джо Голд, полюбивший его с первого взгляда. И, конечно, сам Джо Уэйдер, просвещавший Арнольда в искусстве саморекламы и способствовавший его восхождению к звездным высотам в мире культуризма .

В течение этих первых нескольких месяцев Арнольд подружился со своим старым противником Фрэнком Зейном, тренировался вместе с ним и, будучи всегда готов к самосовершенствованию, брал у бывшего учителя уроки по математике. Арнольд произвел на Фрэнка большое впечатление, как блестящий ученик, прекрасно усваивающий на слух информацию: «Арнольд использует принципы культуризма, применяя их к другим сферам жизни. В культуризме многое зависит от повторения, Арнольд действовал по аналогии. Он применил культуризм к математике. Согласно уэйдеровскому принципу, проводятся неоднократные упражнения с весом, пока мышцы не дошли до предела. Далыше следует перейти к меньшему весу, продолжая упражнения через силу. Арнольд изучил математику до полного пресыщения, затем заставлял себя заниматься еще час. Это – культуристская закалка» .

Билл Грант так описывает обычный день Арнольда: «Мы начинали в десять с двухчасовой тренировки в зале. В понедельник, среду и пятницу Арнольд по утрам работал над развитием груди и спины; затем он возвращался в зал вечером и занимался ногами. По вторникам, четвергам и пятницам он тренировал грудь и руки. В перерывах мы все шли на пляж. Ходили есть гамбургеры в забегаловке „У немцев“ на пляже Санта-Моники. По вечерам одной общей семьей устраивали вечеринки». Иногда культуристы позволяли себе расслабиться в заведениях Венди Лей: «Арнольд»

типа «Байсикл Шоп» на Уилшайр, «Грин-дор» на Мускл-Бич, «Уиндджеммер» в Марина-дель-Рей и «Литл Суид» на углу 4-й и Санта-Моники. Находившийся поблизости от зала Вика Тэнни, «Суид» был излюбленным местом отдыха культуристов, которые платили по два с четвертью доллара за шведский стол и вызывали недовольство администрации, поскольку съедали в три раза больше, чем обычные посетители. Арнольд, будучи новичком в компании, вскоре, однако, вспомнил свои мюнхенские приемчики и мог послать, например, пожилую владелицу антикварной лавки «на…», когда она просила его быть осторожным и не свалить чего-либо из дорогостоящих товаров с полки. Пребывая в более добродушном настроении, он был чрезвычайно доволен, приведя в задумчивость управляющего залом Голда Рона Д'Ипполито, когда тот, протирая окна, неожиданно заметил прямо перед собой чрезвычайно впечатляющую голую задницу Арнольда. И хотя позже его поражала апатичность культуристов, которые проводили большую часть времени, загорая на пляже, сам он делал то же самое, ухитряясь получать удовольствие от своих собственных шуток под ярким солнцем .

Арманд Тэнни вспоминает историю, когда в 1968 году загорелый Арнольд, сидя на пляже, приглядел симпатичную девушку в бикини. Незаметно подкравшись к ней, он напрямую объявил: «Я хочу тебя трахнуть». Кто-то из его друзей, спешно вмешавшись, стал объяснять девушке: «Мой друг не знает наших обычаев. Он иностранец». Но девушка, не приняв извинений, стала настаивать: «Нет, нет, пусть он продолжает». И Арнольд, как обычно, получил то, что хотел .

Вскоре его «методы» знакомства вошли в анналы культуристского фольклора. Даже в первые недели своего пребывания в Америке он, по словам фотографа Джима Карузо, подходил к незнакомой девушке в ресторане со словами: «Я хочу переспать с тобой сегодня вечером». И девушка уходила с ним. Настолько велика была уверенность Арнольда в себе, что, по свидетельству приятеля-культуриста Уила Мак-Ардла, встретившего его в 1968 году, Арнольд, увидев девушку на улице, спрашивал ее: «Хочешь потрахаться?» – и добивался нужного результата. Он был неотразим, этот настоящий мужчина. В Америке Арнольд очаровывал всех, кто встречался ему на пути: своим выговором, тевтонской уверенностью в себе, чувством юмора и почти детской заразительностью характера. Сочетание безграничного обаяния, натуры победителя и впечатляющей внешности стало для Арнольда пропуском к процветанию, успеху, положению звезды и, впервые в его жизни, к настоящей любви .

Глава 7: Любовь и победа: 1969-1970 годы К 1969 году захватывающая одиссея Арнольда закончилась. Он покинул Австрию, нашел свое призвание, победил противников, прожил драматические дни в Мюнхене, перепрыгивал из постели в постель в Лондоне, совершенствуя и полируя свои способности соблазнителя, оттачивал острый и восприимчивый ум и укреплял огромное тело. Наконец, обосновался в Калифорнии. Ему было только двадцать два года. Он уже пережил больше приключений, чем многим людям выпадает за всю жизнь.

Но один жизненный опыт оставался для него чуждым:

страсть и любовь. Однако в июле 1969 года в ресторане «У Зуки», в Санта-Монике. Арнольд встретил девушку, с которой у него возник первый серьезный роман в жизни. В это время он уже овладевал всем американским, смакуя аромат свободного духа этой страны, ее масштабов, обещаемые ею перспективы власти и успеха. Он влюбился в необъятный потенциал Америки .

И Барбара Аутленд стала логическим завершением этой новой страсти. В свои двадцать лет она была типичной американской девушкой – голубоглазой блондинкой, очень похожей на Эрику, невесту Мейнарда. Но хотя она родилась и выросла в Калифорнии, Барбара не имела абсолютно ничего общего со стереотипом загорелой безмозглой любительницы серфинга. Всю жизнь Арнольд сам отклонялся от нормы и искал необычного. Барбара не была исключением. Когда Арнольд ее встретил, она работала официанткой «У Зуки», но это не было призванием, а лишь работой на лето, которой она занялась, чтобы заработать на жизнь во время последнего года обучения в Сан-Диего, где она готовилась стать учительницей. Барбара была мягкой женщиной семейного склада, которая, подобно матери Арнольда, за покладистым характером скрывала сильную волю. Родившись во влиятельной калифорнийской семье, она получила хорошее образование и воспитание. Загорелый, мускулистый Арнольд покорил ее мгновенно. Хотя он и Венди Лей: «Арнольд»

говорил на ломаном английском, по мнению Барбары, его можно было только обожать .

Невинная и идеалистичная, Барбара никогда не слышала об Арнольде и ничего не знала о его титулах. Ей нравилось, как он ухаживает. Это импонировало ее чувствительной натуре. К счастью для Арнольда, ее специальностью был английский язык. Привыкший к романам на одну ночь, Арнольд на этот раз изменил своей натуре. Он стал назначать Барбаре свидания. Для него она была подобна Деве Марии, то есть женщине, которую он уважал. Те, кто видел их вместе, говорят, что очаровательная маленькая женщина была покорена культуристом, прислушивалась к каждому его слову. Такая ситуация Арнольду явно нравилась. Шварценеггер безраздельно царил в компаниях, был их душой. Как рассказывает его коллега по культуризму Джон Хоуард, «не было никого, с кем бы можно было так повеселиться ночью за городом, как с Арнольдом. Он мог проявить свою широкую натуру настолько, насколько вам захочется. Это было само веселье». Вскоре к Арнольду присоединился его старый друг, Франко Коломбо, приглашенный Уэйдером в Калифорнию с подачи Арнольда. Как говорил Рик Уэйн, который начал работать на Уэйдера в 1969 году, «Арнольд настаивал на том, чтобы Франко приехал в Америку. Он не хотел иметь друзей среди американцев. Они были его конкурентами, людьми, которых он собирался победить». Уэйн говорит, что Арнольд на самом деле не любит американцев, «потому что считает их во всех отношениях мягкими, похожими на набивной мяч. Он никогда не уважал американцев и полагает, что они в большой степени националисты» .

Франко с Арнольдом жили в одной небольшой квартирке на Стрэнде, затем они вдвоем переехали в трехкомнатную квартиру на 14-й улице в Санта-Монике. Барбара, которая еще не переехала к Арнольду окончательно, посещала его по воскресеньям. Когда ее не было, Арнольд и Франко полностью посвящали себя свободной охоте на женщин.

Дик Тайлер вспоминает:

«Франко и Арнольд рассказывали мне, что у них было столько женщин, что они в них начали путаться. Они просыпались среди ночи и обнаруживали, что у каждого в постели – девица .

Женщины всегда охотно удовлетворяли их прихоти». Арнольд совершил поездку в Нью-Йорк на двойное событие – конкурс Международной федерации культуризма «Мистер Вселенная» в Бруклинской музыкальной академии и конкурс на звание «Мистер Олимпия». И вновь Арнольд потерпел поражение на американской земле, на этот раз от Серджио Оливы .

Позднее он рассказывал Рику Уэйну: «Я был с ним вместе в раздевалке незадолго до того, как нас позвали для выступления. Серджио, как всегда, напялил комбинезон мясника. Было очевидно, что он не цыпленок. После того, как он накачал себя и разделся, я просто не мог поверить тому, что увидел. Потом Серджио прошел мимо меня и расправил плечи – небрежно так, ты понимаешь, но этого хватило для того, чтобы у меня замерло сердце. Тут же на месте я понял: для меня все кончилось. Я совершенно распсиховался… Серджио отнял у меня всякую решимость побить его. Когда я вышел на сцену, чтобы позировать, то просто выполнял положенные движения. Я проиграл соревнование еще до того, как появился на помосте» .

Некоторым утешением послужил для Арнольда всемирный конкурс Национальной Ассоциации Культуризма 1969 года в Лондоне, который он легко выиграл, сказав при этом другому своему сопернику, красивому черному культуристу Сержу Нубре, что собирается побить всех атлетов на свете. После конкурса в Бруклине Арнольд вернулся в Нью-Йорк, чтобы сниматься в своем первом фильме – «Геракл едет в Нью-Йорк», который более известен как «Геракл». Уэйдер добился роли для Арнольда, убедив продюсера в том, что Шварценеггер – театральный актер европейской известности. Девяностоминутный фильм, заказанный итальянским телевидением за 300 тысяч долларов, был пародией на фильмы Стива Ривза и Рега Парка, которые молодой Арнольд запоем смотрел в Граце. И хотя из-за сильного акцента ему пришлось, скрепя сердце, согласиться на дублера, Арнольду понравилось сниматься. Покойный Лоуренс Оливье однажды сказал: «Каждый внутри себя остается шестнадцатилетним». А для комплексующего Арнольда, который и в двадцать два года внутренне, наверное, оставался тринадцатилетним, оказаться равным Регу было особенно приятным .

«Геракл едет в Нью-Йорк» иногда повторяют по телевидению даже сегодня, и каждый раз после показа Арнольд получает десятка два или больше звонков от друзей, которые истерически хохочут при виде его неудачного дебюта. Почти весь фильм Арнольд снимался в короткой тоге, играя роль незаконного сына Зевса, которого вышвырнули с Олимпа на землю, причем он приземлился в Нью-Йорке. Звуковое сопровождение – греческая музыка и песенки Венди Лей: «Арнольд»

местных варьете. Геракл прибывает в Нью-Йорк без гроша – классический большой лопух, нищий Крокодил Данди, совершенно ошарашенный огромным городом. Говоря словами пресс-релиза дистрибьютеров фильма, «действие не останавливается ни на минуту. Героя преследуют красивые девушки, боксерские менеджеры, медведи, гангстеры и разгневанный Зевс, который швыряет молнии, а заканчивается все грандиозной гонкой на колесницах по Тайм Сквер». Позже, добившись успеха и привлекая на свою сторону менеджеров, Арнольд часто утверждал, что всегда выбирал свои роли с исключительной осторожностью. «Геракл» – очевидное исключение. Арнольд появился в титрах под псевдонимом Арнольд Стронг («Сильный»). И просто чудо, что после такой бесцветной игры, карьера Арнольда в кино не закончилась. Но, несмотря на провал в дебюте, одно стало для Арнольда абсолютно ясным:

съемки в кино соответствовали его внутреннему "я" и стремлению к известности. Позднее он скажет о кино: "Что касается меня, то я люблю деньги. И люблю удовлетворять свое "Я". Люди узнают тебя и говорят: «Это парень, который только что сыграл в кино». Это наполняет меня гордостью" .

К Рождеству 1969 года Арнольд и Барбара встречались уже регулярно. Арнольд усилил тренировки, решив, что 1970-й должен стать для него решающим. Стремясь к этой цели, он забросил европейскую методику тренировок, по которой требовалось работать подряд пять или шесть часов. Вместо этого Арнольд стал тренироваться по методу Джо Уэйдера – дробных или полудробных тренировок четыре или пять раз в неделю по две или три тренировки в день, каждая из которых длилась чуть меньше часа. Он начал изучать своих соперников и однажды вечером поразил Джона Хоуарда, выполнив весь стандартный комплекс упражнений других культуристов, которые запомнил. Арнольд работал до изнеможения. Как Арнольд и планировал, 1970-й стал его годом. При поддержке Уэйдера он организовал торговлю по почте, продавая брошюры и пособия по культуризму, выпущенные под псевдонимом Арнольд Стронг (но с фотографией автора) и написанные в основном редактором Уэйдера – Джином Мози .

Пособия продавались в основном через объявления в принадлежавших Уэйдеру журналах .

Бизнес процветал. Барбара тоже оказалась полезной, потому что активно помогала разбираться в том огромном количестве бумаг, которые были необходимы для бизнеса. Арнольд не покладал рук для того, чтобы наладить дело. Когда приходили письма, он разглядывал каждый конверт на свет. Те, которые содержали чеки, вскрывались. Остальные – от поклонников, жаждавших автографа и советов, летели в мусорную корзину нераспечатанными. В Лондоне Уэг Беннетт, незадолго до конкурса Национальной Британской ассоциации культуризма на звание «Мистер Вселенная», направил своему старому другу Регу Парку письмо с предложением попробовать вновь вернуться в строй. Уэг любезно приложил при этом фотографии Арнольда, царствующего чемпиона последних трех лет, высказав предположение, что короля можно свергнуть. Рег, будучи благодарным Уэгу за совет и фотографии, искушаемый возможностью преподать урок своему юному поклоннику, послушался совета и выступил на конкурсе 1970 года. При этом он, конечно, не предполагал, что присланные фотографии были старыми, сделанными в то время, когда Арнольд был не в форме .

Гордон Аллен на конкурсе «Мистер Вселенная» видел, как Рег с важным видом расхаживал за сценой, в то время как какой-то цветной парень из Южной Африки массировал его полотенцем. Затем вышел на сцену Арнольд. Аудитория ахнула. Это была феерия мускулатуры. Рег был шокирован. Шокирован и побежден. Потому что Арнольд еще раз оказался верен своему стилю: найти пример для подражания, а затем полностью затмить его .

Вспоминая конкурс, Арнольд говорил Рику Уэйну, что ему было жаль разрушать славу Рега, потому что тот был идолом его детства, и что он надеется, что Рег обретет формы. А в своей книге он попытался дать понять, что появление Рега на конкурсе было для него неожиданностью. Рик Уэйн, ссылаясь на своих информаторов, говорил, что в то время как Рег за кулисами яростно «качал железо», Арнольд, не умолкая, болтал о всяких пустяках до тех пор, пока Рег не потерял терпение. «Черт тебя возьми, Арнольд, – взорвался он.

– Не заткнешься ли ты, пока не закончится конкурс?» На что Арнольд, по рассказам, ответил:

«Конкурс? Какой конкурс?» Есть, однако, и другая причина такого отношения Арнольда к Регу .

Он умел отделить бизнес от дружбы, но в то же время имел большую склонность к покровительству и был способен любить. Через несколько лет после победы Арнольда, сын Венди Лей: «Арнольд»

Рега, Джон-Джон, приехал в Калифорнию учиться в Ньюпорт-Бич. Рег вспоминал: «Арнольд ездил в Ньюпорт-Бич каждую пятницу навестить Джон-Джона. Поездка туда и обратно занимала полтора часа, но Арнольд ни разу от нее не отказался. Он водил его обедать, следил, чтобы Джон-Джон нормально питался, и чтобы у него всегда были карманные деньги. Он по-настоящему присматривал за парнем». И Рег – учитель, побежденный Арнольдом, – остался в дружеских отношениях со своим учеником, принимал его у себя дома в Йоханнесбурге не меньше пяти раз, до сих пор дважды в год навещает его в Калифорнии. Рег был и в числе приглашенных на свадьбу Арнольда .

19 сентября, на следующий день после победы в Лондоне, в Коламбусе, штат Огайо, начинался другой конкурс. Он назывался «Мистер Мир», а проводил его человек, которому было суждено позже сыграть важную роль в будущем Арнольда, поправке его финансовых дел и стать одним из ближайших друзей Шварценеггера. Джим Лоример, спонсор конкурса «Мистер Мир» позвонил Арнольду в спортивный зал Голда за несколько недель до начала и сказал, что состязания будут транслироваться по телевидению на всю страну в программе Эй-Би-Си «Широкий мир спорта». Лоример предложил, чтобы тут же, как только закончится конкурс «Мистер Вселенная», Арнольд вылетел из Хитроу первым самолетом. Лоример приготовит для него в Нью-Йорке частный самолет, который доставит Шварценеггера в Коламбус. Арнольд был заинтересован в том, чтобы продемонстрировать себя на телевидении, и согласился. Полет из Лондона до Нью-Йорка в зависимости от направления ветра может занять до восьми часов, и тяжел до изнурения. Смена времени суток, вызванная преодолением пяти часовых поясов, также оказывает на пассажира не лучшее влияние. Но Арнольд не только смог вынести долгий полет, выждать в длинной очереди на паспортный контроль в нью-йоркском аэропорту Кеннеди и успеть пересесть на самолет, летящий в Коламбус. Он еще смог прибыть туда свежим, отдохнувшим и полным решимости добиться победы. И, несмотря на двенадцатичасовое путешествие, он победил, одержав верх над Серджио Олива и заработав титул «Мистер Мир», 500 долларов премии и электронные часы. Сверх всего компания Эй-Би-Си взяла у него интервью. Еще важнее была его встреча с Джимом Лоримером. Лоример был двадцатью годами старше Арнольда. Фигура впечатляющая. Арнольд заметил его сразу, решив, что тот может стать его учителем, другом и деловым партнером. Как только конкурс закончился, он отвел Лоримера в сторону и заявил: «Я участвовал в соревнованиях по всему миру, но в один прекрасный день перестану выступать. Я собираюсь заняться спонсорством в культуризме и собираюсь поднять ставки призов до десяти тысяч долларов. А когда я уйду с арены, то приеду в Коламбус и попрошу вас стать моим партнером»! Это высказывание свидетельствует о способности Арнольда думать о будущем, о твердости его воли, потому что ровно через пять лет, перестав быть профессиональным культуристом, Арнольд действительно вернется в Коламбус и предложит Лоримеру стать его деловым партнером. И через двадцать лет после их первой встречи, приз на Кубок Арнольда – представление, которое он организует с Лоримером, составит 150 тысяч долларов. Сразу же после победы над Серджио Олива в Коламбусе, Арнольд пригласил его поужинать и по-дружески признался своему сопернику: «Я бы тебя никогда не обошел, если бы ты весил фунтов на пятнадцать побольше» .

Через две недели, 3 октября, в день конкурса «Мистер Олимпия» 1970 года, Серджио Олива, тогдашний обладатель этого титула, прибыл в мэрию Нью-Йорка, набрав дополнительно 15 фунтов к тому, что он имел в Коламбусе. За полчаса до конкурса Франко и Арнольд наблюдали за тем, как Олива тренировался за сценой. Затем Франко предложил пойти перекусить. Арнольд с готовностью заказал жареной картошки с кетчупом. Изумленный Олива бросил штангу и спросил обоих культуристов, действительно ли они намерены насыщаться перед самым конкурсом. Разве они не собираются, спросил он, покачать вес перед выступлением? Арнольд высокомерно ответил, что если ты не в форме сейчас, то так никогда и не войдешь в форму. Олива, до тех пор бывший королем, привык к почтительному обращению со стороны других спортсменов, и был шокирован таким поведением. Когда конкурс приближался к концу, на сцене остались только Серджио и Арнольд. Внезапно Арнольд что-то шепнул Серджио, который тут же сошел со сцены. Аудитория начала свистеть и топать ногами .

Арнольд немедленно принял самую выгодную позу. Две тысячи болельщиков начали скандировать его имя. Он был коронован «Мистером Олимпия». Как поведал Рик Уэйн, Венди Лей: «Арнольд»

Арнольд рассказал ему, что после выступления оба спортсмена просто устали. По словам же Рика, Арнольд сказал Серджио, что готов прекратить выступление, если тот на это согласится .

Серджио сказал, что с него достаточно. «Хорошо, – ответил Арнольд, – спускайся». К несчастью для Серджио, публика неправильно поняла это действие, решив, что Олива сдался .

Как только публика начала свистеть, Арнольд – вполне естественно – «передумал» и остался на помосте, чтобы завоевать победу. Он выиграл тройную корону, получив в один и тот же год титулы «Мистер Вселенная», «Мистер Мир» и, наконец, «Мистер Олимпия». Арнольд Шварценеггер был теперь настоящим королем. Ни один другой атлет мира больше никогда не смог его победить. Арнольд принял свое царствование над миром культуризма с легкостью человека, который с тринадцати лет к этому готовился. Ни один наследный принц не восходил на престол с большей уверенностью, чем двадцатитрехлетний Шварценеггер. Рядом с ним были его фаворитка Барбара Аутленд, придворный шут Франко и кружок старших советников, которых возглавляли Уэйдер и Джо Голд. Вся королевская рать. Гимнастический зал Голда стал сердцем этого двора и ареной, где Арнольд мог играть мускулами и демонстрировать свою небывалую силу. А чтобы гарантировать лояльность своих подданных, Арнольд использовал старую мюнхенскую тактику захвата власти, в соответствии с которой надо было сосредоточивать внимание на неудачниках и постоянно иронизировать над ними .

Коллега-культурист Уил Мак-Ардл рассказывал, как Арнольд заставил своего поклонника изображать «марш хайль Гитлер». «В правой руке Арнольд держал свет, а в левой – тьму, и любил менять то и другое. Он ненавидел слабых поклонников, которые глядели ему в рот, наказывая их за то, что те не могли оставаться самими собой. Он уважал себя, считая, что все делает по-своему. И готов был смешать тебя с грязью, если ты будешь ползать перед ним на коленях. Я думаю, его шутки были для поклонников полезными – с их помощью они осознавали самих себя. Арнольд делился с нами искусством держать людей в страхе и в то же время никогда не пытался запугивать нас. Он показывал нам, что может сделать с другими и что не собирается делать с нами. Это подразумевало определенную близость». В течение 70-х годов Арнольд развлекал своих последователей, разыгрывая следующий сценарий .

Начинающий культурист и поклонник, собравшись с духом, подходил к Арнольду и спрашивал, как достичь успеха. Арнольд с готовностью доставал бутылку, объясняя, что в ней содержится особое масло, которое он якобы регулярно получает из Австрии самолетом. Он советовал начинающему спортсмену раздеться и затем лично втирал ему в тело «особое масло» .

После того как кожа жертвы начинала лосниться, Арнольд приказывал поклоннику принимать разные позы. При этом предостерегал, что смывать масло нельзя, даже когда будешь одеваться .

Таким образом, объяснял Арнольд, мускулы будут выглядеть более отчетливо. Жертва, одетая в полностью пропитанную «особым маслом» одежду, удалялась, покоренная своим кумиром и не зная, что «особое масло» Арнольда было ничем иным, как обычным маслом для швейных машин .

20 мая 1971 года Эрика Кнапп, мать Патрика, трехлетнего сына Мейнарда Шварценеггера, проснулась в четыре утра и не смогла больше заснуть. Обычно она спала крепко, но в эти воскресные дни была возбуждена, счастлива и неспокойна. По ее словам, после бурной пятилетней совместной жизни они с Мейнардом, в конце концов, решили пожениться. Она говорила, что свадьба назначена через месяц. Хотя ей пришлось вынести гнев собственных родителей за внебрачного ребенка, мать Мейнарда, Аурелия, была к ней добра и относилась как к невестке. А Густав был первым, кто посетил ее в больнице сразу же после рождения Патрика .

Ребенок был недоношенным, и Густав, который всегда любил полных женщин, настаивал на том, чтобы Эрика поправлялась. Он вообще опасался за ее здоровье. Как только Эрика выписалась, Густав, переполненный доброжелательностью и заботой, водил мать своего внука из одного ресторана в другой и заказывал самые разнообразные деликатесы. Хотя Густав всегда относился к Эрике с уважением и добротой, она остро чувствовала, что между отцом и сыном произошел конфликт, так как редко видела их вместе. За месяц до свадьбы она свыклась с неровным характером Мейнарда и горячо надеялась, что его родители примирятся с ним. В эти воскресные дни ее, однако, ждало разочарование. Эрика попросила своего босса в Мюнхене предоставить ей несколько отгулов, чтобы провести выходные с Мейнардом в Китцбюле. Но тот отказался. Сейчас она лежала в своей постели в мюнхенской квартире и не могла заснуть, Венди Лей: «Арнольд»

испытав неожиданно какое-то новое странное чувство, которое сама не могла понять. Этим же вечером мать Эрики позвонила ей и сообщила страшную новость. Мейнард, напившись до бесчувствия, сел за руль, врезался в другую машину и погиб. Эрика в одной рубашке выбежала на улицу, не зная, куда идти и что делать. Как слепая, она зашла в ресторанчик находившегося рядом отеля и, к изумлению посетителей, заказала двойную порцию шнапса. Она рыдала, не в силах сдержать слез. Через день или два Густав, которого она называла дедушкой, навестил ее в Куфштайне, где Эрика гостила у родителей. В глубоком шоке он бежал по улицам Куфштайна, сжимая в руке испачканные в крови часы старшего сына. Он отдал их Эрике, как и другие вещи Мейнарда, и только после этого заплакал горькими горючими слезами. Густав сказал, что хочет похоронить Мейнарда в Китцбюле, где тот погиб. Эрика согласилась. Они все втроем – отец, мать и невеста – ждали, когда приедет на похороны младший брат Мейнарда. Но Арнольд так и не приехал. Шварценеггер действительно держал в одной руке свет, а в другой тьму. Тьма часто проявлялась в его жизни: пример тому – игнорирование похорон брата. Свет же выразился в истории, которую Арнольд, к своей чести, никогда не сделал достоянием публики. Арнольд как-то говорил о Мейнарде: «В глубине души я всегда ожидал, что с ним что-то случится, потому что он всегда жил на грани смерти. Сейчас я хотел бы, чтобы он приехал ко мне и наслаждался жизнью вместе со мной. Но тогда я просто отбросил эту мысль». Это было неправдой. Единственный раз в жизни Арнольд оценил себя ниже, чем на самом деле. После смерти Мейнарда Арнольд узнал, что брат сделал его крестным отцом Патрика, о чем он никогда раньше не слыхал. Арнольд написал Эрике и предложил свою помощь, если у нее возникнут какие-нибудь проблемы или появится в чем-то нужда, Поскольку у Эрики не было возможности самой растить сына, она отправила его к своим родителям, которые жили в Куфштайне. Когда Патрику исполнилось десять лет, Эрика обратилась к Арнольду с просьбой о помощи. С этого времени Арнольд посылал ей деньги, заплатив за обучение Патрика в Лиссабоне, куда Эрика переехала со своим новым мужем, а позднее предложил оплатить учебу и проживание Патрика в Америке – предложение, которое Эрика с благодарностью приняла .

Как говорят все, кто видел Патрика, он был точной копией своего отца. Высокий красивый блондин сегодня тренируется в спортивном зале «Мир» в Венис, штат Калифорния, где живет в доме, принадлежащем его дяде Арнольду. По примеру Арнольда он планирует заняться изучением бизнеса, а, может быть, политикой. В 1988 году Эрика навестила Патрика и Арнольда в Лос-Анджелесе. Однажды утром, сидя у бассейна и лакомясь клубникой, Эрика подумала, что Арнольд кажется более счастливым и более способным на проявление дружеских чувств, чем это было в прошлом. Она поблагодарила его за отзывчивость и за оказанную помощь. Арнольд признался ей, что был горд доверием Эрики, направившей ему под присмотр «половину Шварценеггера». Однако есть другая, более темная сторона трагической истории Мейнарда, о которой Эрика, возможно, и не знает .

По мере того как Арнольд шел вверх по лестнице, Мейнард спускался вниз, и перспективы его жизни становились все печальнее. За полтора года до смерти Мейнард начал работать на издательскую фирму Грабнер в Китцбюле. Жил он в комнате, которую снимал у молодой пары – чуть старше его самого – Марии и Иоганна Наутцов, владевших домом в пригороде Китцбюля Санкт-Иогане. Через восемнадцать лет после смерти Мейнарда, Мария отзывалась о нем с большой теплотой: «Мейнард был очаровательным и щедрым, но жил не по средствам. Он много разговаривал со мной, считая себя совсем одиноким. Мейнард никогда не звонил родителям, а те не звонили ему. Он показывал мне журналы с фотографиями Арнольда, от которого никогда не получал вестей, и не звонил ему в течение всего времени, что жил у нас .

Он восхищался Арнольдом, но немного ревновал к нему. Втайне Мейнард хотел походить на него. Он завидовал богатству Арнольда. Я думаю, что именно это угнетало его». Мария вспоминает, что он не отличался особенной верностью Эрике, хотя она и была его постоянной подругой. «Одна из любовниц Мейнарда была старше его, жила в Кирхберге, где содержала гостиницу, – продолжала свой рассказ Мария. – Он разбился как раз на ее машине, которую она ему одолжила. Арнольд потом оплатил покупку новой. В последние недели перед смертью Мейнард много времени проводил вне дома и, мне кажется, рассчитывал как-то выбиться в жизни. Он пил больше обычного и, я думаю, мне надо было поговорить с ним по душам. Его мать и отец были на похоронах, но никаких особых чувств, по-моему, не проявили». Мейнард Венди Лей: «Арнольд»

начинал как баловень судьбы, фаворит, а кончил черной овцой в стаде белых, изгоем. Еще задолго до смерти Мейнард сказал Марии, что Арнольд был любимцем отца, а он, Мейнард, всегда оставался на втором плане. Возможно, он имел в виду уже Арнольда – культуриста, спортсмена, но, конечно, не десятилетнего мальчишку, которого Мейнард вовлекал в опасные приключения и подавлял своим авторитетом. Позднее все изменилось. Арнольд, а не Мейнард стал знаменитым, и эта слава принесла ему любовь отца. Оба брата были людьми неординарными и потенциально могли стать частью преступного мира. Но теперь оставался только один из них. Арнольд словно поменялся судьбой с братом, взяв у него все лучшее и сделав его своим. Потому что именно Мейнарду с его сильным, хорошо развитым, гармоничным телом и обаянием, а также любовью родителей была предначертана судьбой хорошая карьера. Но теперь все это досталось Арнольду. Он работал ради этого и боролся за это. Покойный Мейнард, погребенный в Тирольских Альпах, был по существу тем, кем мог стать Арнольд .

Глава 8: Успехи Арнольда. Смерть отца. Съемки в фильме «Оставайся голодным»

Летом 1971 года Арнольд и Барбара поехали в Куфштайн навестить Эрику. Оставшись наедине с Эрикой на несколько минут, Барбара призналась ей, что если с Арнольдом что-нибудь случится, то она не захочет жить. Барбара горячо любила его и, по словам очевидцев, он тоже был к ней привязан, явно таял в ее присутствии и казался по-настоящему влюбленным. Из Австрии они поехали в Лондон, где Арнольд собирался принять участие в конкурсе «Мистер Вселенная» британской Национальной Ассоциации Культуристов Любителей. Но Международная Федерация Культуризма приняла новые правила, запрещающие одновременно участвовать в конкурсе НАББА и соревнованиях Международной Федерации «Мистер Олимпия». Серж Нубре, организатор «Мистер Олимпия», проводившегося в том году в Париже, отказался нарушить существующее положение ради Арнольда. Арнольд не поехал на конкурс «Мистер Вселенная», решив защитить в Париже свой титул «Мистер Олимпия» .

Возвратившись в Америку, Арнольд и Барбара обрели привычный домашний уют. Она уже привыкла к Арнольду, приспособилась к тому, что он подавляет ее личность, и к его амбициозности. В течение двух лет каждый Новый год Барбара наблюдала, как он составлял список своих заветных желаний на год наступающий. И каждое желание всегда выполнялось .

Барбара была обычной девушкой и считала необходимым выйти замуж за Арнольда. Однако у того были другие планы, и он ясно давал понять коллегам-культуристам, что отнюдь не был верен Барбаре. Вспоминая позднее эти времена, Арнольд сказал, что вообще не собирался жениться до тридцати лет. В то же время его жизнь с Барбарой была спокойной и настолько похожей на семейную, насколько Арнольд был к такой жизни способен. Барбара не просто выполняла работу секретаря в его торговой деятельности по отправке книг почтой. Арнольд проходил общий курс в колледже в Санта-Монике, и Барбара помогала ему учиться. Хотя он никогда не был особенно склонен к чтению, но оказался способным студентом и в 1973 году перевелся в университет Лос-Анджелеса, где перешел на вечернее отделение и посещал факультативные курсы. Те, кто видел их вместе, пришли к заключению, что Арнольд всячески использовал Барбару. На самом деле их отношения не были улицей с односторонним движением, потому что и он помогал ей закончить учебу. В Бруклинской музыкальной академии в сентябре 1972 года, когда проходил конкурс «Мистер Америка», Арнольд встретил Джорджа Батлера, сына английского офицера. Батлер был фотографом на контракте в журнале «Уи», гребцом и футболистом сначала в Гротоне, а потом в университете Северной Каролины .

Спортсмен по натуре, он приехал на конкурс еще и для того, чтобы собирать материал для книги с условным названием «Качая железо», которую предполагал написать вместе с Чарльзом Гейнсом. С первой встречи Батлер был покорен Арнольдом. «Было совершенно ясно, что Арнольд звезда», – вспоминает он .

Батлер твердо решил сделать Арнольда главным героем книги и поставить по ней фильм под тем же названием. В 1972 году состязания «Мистер Олимпия» проводились в Хандельсзее Венди Лей: «Арнольд»

(Эссен) в конце сентября. Соперниками Арнольда были Франко, Фрэнк Зейн, Серж Нубре и бессменный Серджио Олива. Арнольд вместе со своими коллегами-культуристами приехал в Эссен в воскресенье, накануне первого дня конкурса. Туда же приехал его отец Густав, решивший посмотреть сына на соревнованиях. Арнольд снова получил титул «Мистер Олимпия». Рик Уэйн взял у него интервью после конкурса, в котором Арнольд признался: «В Германии Серджио Олива был неподражаем, как никогда в форме. Искать физические изъяны у Серджио бесполезно. Но я точно знал, где можно найти у него ахилессову пяту». Рик объяснил, что «Арнольд нащупал брешь в сверкающих доспехах Серджио. У него, темнокожего, не хватало уверенности, несмотря на все физические достоинства, поскольку в тылу не было поддерживающего спортсмена мира белых людей». И действительно, это было так. Хотя никто не выдвигал обвинений в том, что результат эссенского конкурса «Мистер Олимпия» (как и любого другого такого конкурса) был подстроен, культуризм – это спорт, где устоявшаяся репутация имеет огромное значение. Понятно, что Арнольд объяснял причину своей победы в 1972 году на этом конкурсе по-другому. Он сказал Рику Уэйну, что хотя весил в Эссене на три фунта больше, он увидел свой шанс покорить судейскую коллегию. Помещение, в котором должны были проводиться финальные выступления, еще не выбрали, да и никто не собирался этого делать. А Арнольд взял этот труд на себя. «Я был заинтересован в комнате с темным фоном, – признался он Рику. – Серджио не понял, что мое белое тело будет выделяться на темной стене, а он явно потеряется. До сегодняшнего дня я считаю, что именно это и дало мне перевес. Короче говоря, судьи увидели во мне то, чего на самом деле в Эссене у меня не было .

Серджио потерпел поражение из-за своей слепоты» .

11 декабря 1972 года, через два месяца после конкурса «Мистер Олимпия», Густав Шварценеггер умер от удара в больнице Граца. Ему было 63 года. Некоторые считают, что причиной его смерти была гибель Мейнарда, от которой он так и не смог оправиться. Но что бы там ни было, Густав был похоронен через неделю после смерти, 18 декабря, на кладбище Вайн в нескольких милях от Граца. Более ста музыкантов полицейского оркестра присутствовали на похоронах, исполняя траурный марш Шопена в память о своем покойном товарище. Они также поместили некролог в «Грац кляйне Цайтунг», отметив, что Густав долго играл в их оркестре, и обещали помнить его вечно. Арнольд не присутствовал и на похоронах отца. Он остался дома в Америке. В книге «Качая железо» Арнольд шокировал аудиторию рассказом о том, что не поехал на похороны отца из-за усиленных тренировок. Он считал, что все равно не сможет уже помочь отцу своим присутствием в Граце. Арт Зеллер подтверждает искренность этого заявления. Позже Арнольд изменил эти строки, приписав свою фразу в книге французскому культуристу. А еще позже он сказал, что не смог поехать на похороны Густава, потому что сам лежал в больнице с поврежденной ногой. Ну и, наконец, выдвинул еще одну версию, заявив, что его вовремя не предупредили. Все эти три версии сомнительны. Во-первых, отец умер в декабре, за девять с половиной месяцев до следующего конкурса «Мистер Олимпия», и в усиленных тренировках не было необходимости. Во-вторых, хотя Арнольд действительно повредил ногу на конкурсе в Австралии, он привык к болевым ощущениям и вполне мог выдержать перелет в Австрию. В-третьих, Барбара Аутленд призналась Кену Уэллеру, который вместе с Арнольдом снимался в фильме «Качая железо», что отсутствие Арнольда на похоронах отца очень расстроило его мать и, следовательно, она не могла вовремя не предупредить сына. Позже Арнольд говорил о смерти отца: «Я бы заплатил сколько угодно, чтобы он ожил хотя бы на час и смог увидеть меня сегодня». И добавлял: «Я плохо это перенес, потому что знаю, сколько он для меня сделал… Мой отец видел, как я рос – как завоевывал успехи в спорте и в бизнесе, – но он так и не успел оценить все мои качества». «Все эти качества» видели присутствовавшие на похоронах Густава. По-настоящему хорошо знали его и те, кто отметил про себя отсутствие Арнольда. Густав его создал. Он был тем, кем сделал его Густав .

В 1973 году Барбара с Арнольдом переехали в новую квартиру на Шестой улице в Санта-Монике. Не было никаких сомнений, что он достиг вершины в своей профессии. Уэйн де Милна, один из ведущих деятелей Международной федерации культуризма, хорошо знал Арнольда в этот период. «Шварценеггер, – говорил он, – изучал физическое состояние каждого потенциального соперника и знал их слабые места лучше, чем они сами. Арнольд был уверен, Венди Лей: «Арнольд»

что сильнее их и может играть с ними, как кошка с мышкой». Король культуризма без колебаний провел показательные выступления на Гавайях; с ним были Франко и Арт Зеллер, а жили они в гостинице в Вайкики-Бич. Кроме того, в 1973 году и в без того наполненную состязаниями и тренировками жизнь Арнольда вошел новый элемент. Актер по имени Дэвид Аркин, наслышавшийся об Арнольде, упомянул его имя в разговоре с режиссером Робертом Олтманом, который тогда начал снимать «Долгое прощание» – художественный фильм по книге Раймонда Чандлера с Эллиотом Гулдом в роли Филиппа Марлоу. Олтман вспоминает:

«Дэвид сказал: у меня тут есть для тебя мощный парень. Его зовут Арнольд Стронг, он штангист и только что приехал из Германии». Несмотря на то, что все данные об Арнольде, даже его фамилия, были перепутаны, Олтман нанял его за глаза. Шварценеггер играл одного из пяти головорезов, работавших на гангстера, который занимался тем, что, терроризировал Марлоу. Несмотря на то, что огромный Арнольд просто болтался в кадре с воинственным видом и не произносил ни единого слова, Олтман впоследствии замечал: "Он вызывал симпатию и совершенно не пытался пробиться на первые роли. Я никогда не стал бы предсказывать, что этот актер добьется успеха. В то же время ведь я никогда и не считал, что Джек Николсон1 сможет хоть чего-нибудь достичь" .

В том же 1973 году Арнольд в порядке дружеской услуги однажды подвез Арта Зеллера в аэропорт. По пути он внезапно обернулся к Арту и объявил: «Я жду больших событий». Арт спросил, почему он так думает. Ответ был коротким: «Я это чувствую. Нюхом чую. Это витает в воздухе. Я просто знаю, что это случится». И как обычно было с Арнольдом, он оказался прав. Книга «Качая железо» вышла в ноябре 1974 года и была проигнорирована почти всеми известными критиками. В конечном же итоге, она стала неофициальной классикой и к всеобщему изумлению выдержала пятнадцать изданий. Наступило время культуризма. Эта тенденция нашла отражение и подтверждение в статье, опубликованной в том же году в «Спорте иллюстрейтед», прославившей новый вид спорта. В 1979 году на конкурсе «Мистер Олимпия» Арнольд выступал две минуты перед пятью тысячами пресыщенных нью-йоркцев в Фелт-Форум, и все они, словно в лихорадке, выкрикивали его имя и заходились от восторга .

Арнольд победил впечатляющего 22-летнего новичка Лу Ферриньо – серьезного претендента ростом 6 футов 5 дюймов и весом 265 фунтов. Лу Ферриньо был первым культуристом, о котором говорили, что он может сбросить с трона Арнольда. Дважды ставший «Мистером Вселенная», Лу обладал невероятной мощью, был преисполнен решимости победить Арнольда и занять его место. В пятницу перед конкурсом Арнольд вместе с Франко появился на экранах телевизоров в утренней передаче. Он прямо сказал, что Ферриньо наблюдает сейчас за ним и прикидывает свои возможности участия в состязании. Арнольд появлялся на телевидение все чаще, используя свои выступления для того, чтобы очаровать и комментаторов, и аудиторию .

Он вновь и вновь рассказывал свою историю, эдакую Великую Американскую Мечту, а улыбка его при этом сочетала в себе невинность и коварство. Он произносил волнующие речи о достоинствах Америки, открывающей каждому неограниченные возможности. Мальчишка из Таля, который вырос без телевизора, быстро завоевал голубой экран. Он снова использовал уэйдеровский принцип усиленных повторов, проповедуя историю своей жизни и пропагандируя культуризм, то есть придерживался стратегии, которая была одновременно простой и изощренной и хорошо воспринималась американцами в неустойчивые 70-е годы .

Анализируя свои выступления, Арнольд в интервью журналу «Плейбой» объяснил:

«Когда в середине 70-х годов я пропагандировал культуризм, то сделал занятия спортом более привлекательными для людей. В прежние времена культуристы говорили, что нужно в день съедать по два фунта мяса и тридцать яиц, спать по двенадцать часов в сутки, не заниматься сексом и так далее. Я сказал себе: Какой дурак захочет заниматься спортом, если он требует таких жертв? Прежде всего, все то, что они говорили, – чушь. И потом, если вы хотите, чтобы люди занимались каким-то делом, надо рассказывать о нем приятные вещи. Это как с любой 1 Николсон, Джек (род. 1937) – выдающийся американский киноактер, сценарист и режиссер. Снимался в фильмах «Один выпал из гнезда» (1975), «Профессия репортер» (1976) и др. В фильме «Долгое прощание»

исполняет второстепенную роль. – прим. ред .

Венди Лей: «Арнольд»

рекламой. Дело должно доставлять удовольствие. Я рассказывал о диете, но говорил, что пирожные и мороженое есть все-таки можно. Я рассказывал, что провожу иногда целые ночи в развлечениях, занимаюсь сексом и вообще делаю все то, что считалось табу для культуристов .

Нужно только тренироваться три раза в неделю от сорока пяти минут до часа, – говорил я, – и вы будете в форме». Некоторые утверждают, что Арнольду просто повезло и его кампания по рекламе культуризма совпала с бумом занятий джоггингом (Бег трусцой. – Прим. ред.) и утверждениями медиков о пользе физических упражнений для сердечно-сосудистой системы .

Но независимо от того, так это было или нет, нельзя отрицать, что Арнольд придал культуристам блеск спортивных звезд. Наблюдая за Арнольдом в «Шоу Мерва Шриффина», великая комическая актриса Люси Болл была покорена его обаянием. Знаменитая фраза Арнольда о том, что культуризм – это путь к хорошему самочувствию и накачивать мышцы так же полезно, как заниматься сексом, заставила Люси Болл расхохотаться. Она тут же позвонила Арнольду и предложила ему выступить в телевизионном шоу «Веселых вам праздников и до свидания» с Артом Карни. Арнольд играл итальянского массажиста, одетого в майку и шорты, которого пригласили специально для подружки Люси. До начала шоу Люси организовала для Арнольда недельные занятия по актерскому мастерству и сама показывала ему, что надо делать во время съемок. Обаяние Арнольда открыло ему еще одну дверь .

В конце 1974 года начал рекламироваться фильм «Качая железо». Карты складывались в пользу Арнольда. Но у судьбы для него был припасен еще один туз в рукаве. Боб Рафельсон начал снимать фильм «Оставайся голодным», который был основан на одноименной книге нового друга Арнольда – Чарльза Гейнса. Чарльз высоко ценил Арнольда, считал его идеальным исполнителем роли культуриста Джо Санто и сделал соответствующее предложение Рафельсону. Гейне вспоминает: «Боб долго сопротивлялся, прежде чем решиться снимать Арнольда. Он говорил: „Нет, никогда мы не будем использовать тело невежественного австрийского культуриста для главной роли в крупном фильме“. Но когда я привез Шварценеггера домой к Бобу – а Арнольд иногда может уговорить змею выползти из шкуры – Боб стал перебирать некоторые возможные варианты». Он действительно их нашел, и тут же позвонил Джеку Николсону, чтобы тот порекомендовал для Арнольда преподавателя актерского искусства. Николсон посоветовал взять Эрика Морриса, известного специалиста, автора четырех книг о роли актера в кино. Моррис вспоминает: "Боб сказал мне, что Арнольд идеален для роли в фильме «Оставайся голодным», но он не актер. Он попросил меня помочь, и мы договорились, что в течение двенадцати недель я буду давать ему частные уроки. Боб устроил мне встречу с Арнольдом на автостоянке. Перед тем, как повесить трубку, я спросил Боба, как я узнаю Арнольда. После долгого молчания он ответил: «Эрик, его невозможно не узнать». Арнольд прибыл на встречу на своем новом серебристом БМВ. Эрик быстро нашел с ним общий язык и записал на ежедневные занятия по два-три часа каждое в течение двенадцати недель. Но только на девятой неделе обучения Арнольд получил возможность прочесть сценарий «Оставайся голодным». С самого начала Арнольд глубоко поразил Эрика: «Он очень, очень, очень сообразительный парень. Один из самых способных людей, кого я знаю. Мало кто смог осознать, насколько он талантлив. Раз Арнольд вбил себе в голову, что должен стать хорошим актером, он этого добьется. Арнольд может соревноваться с любым артистом в кино» .

Но тут актерские амбиции Арнольда столкнулись с сопротивлением Барбары Аутленд, которая стала учительницей английского языка в средней школе в Западном Лос-Анджелесе. Она была довольна тем, что Арнольд снялся в документальном фильме «Качая железо», но не хотела и видеть его профессиональным актером. Она все еще не оставила попыток женить его на себе, но понимала, что если Арнольд будет мечтать о карьере актера, то он вообще отбросит мысль о свадьбе даже в отдаленном будущем. Поняв, что ничего не добьется, она капитулировала и решила положить конец их отношениям. Итак, она ушла из его жизни, сказав на прощание, что «Арнольд – самый целеустремленный человек, которого я встречала. Все, что он делает, должно приносить ему пользу, тем или иным способом продвигать к цели, которую он для себя поставил». Утверждают, что Арнольд страдал от разрыва с Барбарой. Хотя перед Риком Уэйном, например, он надел маску мужской бравады и, по слухам, высказался так: «Рикки, женщина – это все равно что машина. Каждые пять лет ее надо менять». Барбара, погрустневшая и поумневшая, в конце концов, вышла замуж, выпустила книгу под названием Венди Лей: «Арнольд»

«Чтение как формула успеха» и продолжала наблюдать за по-прежнему любимым ею Шварценеггером, который превзошел все, о чем она когда-либо мечтала во время их совместной жизни .

Если Арнольд и переживал свой разрыв с Барбарой, то он не показал этого, когда уехал из Калифорнии в апреле 1975 года в Бирмингем, штат Алабама, на съемки фильма «Оставайся голодным». Он был вооружен актерской техникой Эрика Морриса и знал, что Рафельсон сделал все, чтобы обеспечить для него успешный дебют. Например, Арнольд по ходу фильма должен был играть на скрипке. И тогда Боб организовал для него уроки у Байрона Берлина, скрипача и руководителя собственного оркестра, который записывался с такими знаменитостями, как Линда Ронштадт, Боб Дилан и «Роллинг Стоунз».

Арнольд, по словам Берлина, сразу же понял, как надо изображать игру на скрипке и имитировал все движения настолько удачно, что во время съемок в Алабаме один из старых актеров повернулся к окружающим и сказал:

«Невероятно, но этот здоровый парень действительно умеет играть на скрипке» .

Подружившись с Берлином, Арнольд ходил на его концерты вместе с Аурелией, приехавшей к нему в гости в Америку. Он порекомендовал тридцатилетнему Берлину сняться в фильме «Оставайся голодным», «где есть роль прямо-таки для него». И действительно организовал ему встречу с Рафельсоном. Но когда Берлин появился на съемочной площадке, его встретил взрыв хохота. Ведь он должен был исполнять роль… семидесятилетнего старика. Однако события цеплялись одно за другое, и, в конце концов, встреча с Рафельсоном привела к тому, что Берлин написал музыку для фильма «Оставайся голодным». Арнольд играл роль культуриста Джо Санто, обладателя титула «Мистер Австрия». По ходу фильма он приезжает в Бирмингем для участия в конкурсе. Там он встречается с Мэри Гейт, которую сыграла Салли Филд, – привлекательной женщиной, хозяйкой спортивного зала. Джо заводит дружбу с аристократом из южных штатов (актер Джефф Бриджес). Развивается вечный треугольник. В итоге Арнольд теряет Филд, которая уходит к Бриджесу. Арнольд вспоминал: «Я начал пить воду из нового колодца, к которому раньше и близко не подходил. Когда Салли Филдс тебя обнимает, смотрит тебе в глаза и прижимается к тебе в последний раз перед тем, как уйти, ты этому веришь и это отражается у тебя на лице. Тебе даже не надо играть, нужно просто оставаться самим собой» .

Впрочем, Арнольд вскоре обнаружил, что обучение актерскому мастерству – дело не такое уж простое. Старый друг, дублер в фильме «Оставайся голодным», признался как-то: «Арнольд сказал мне, что ему страшно играть. Но он также сказал, что поскольку ему постоянно приходилось преодолевать страх и контролировать себя, он начинал играть рискованнее и насыщеннее. В культуризме Арнольд чувствовал себя уверенным на сто процентов. Здесь же, на съемках, он был новичком, и сказал однажды, что ведет себя как взрослый, который совершил путешествие во времени и снова стал ребенком. Все вокруг учили его, и он переставал контролировать ситуацию. И уже не был королем» .

Глава 9: Съемки «Качая железо» и прощание с культуризмом Карьера Арнольда в кино только что началась. И он знал, что успех требует времени. До начала съемок друзья предупредили его, чтобы в титрах он шел как Арнольд Стронг, а не Шварценеггер. Арнольд отказался, заявив, что «в один прекрасный день весь мир будет понимать, о ком идет речь, услышав только его подлинное имя». И вдобавок заметил, что если имя его трудно запомнить, то его будет еще труднее забыть. Игра Арнольда была многообещающей, и Рафельсон, позвонив однажды Моррису прямо со съемочной площадки, заметил, что он с Арнольдом совершает просто чудеса и из Шварценеггера выйдет потрясающий актер. Барбара навестила Арнольда в Бирмингеме, но было совершенно ясно, что отношения между ними подошли к концу. Он останется свободным до июля 1977 года, встречаясь со всеми теми женщинами, которые ждали от него удовольствий, но избегали длительных связей. «Чем сложнее ваша интеллектуальная деятельность, – говорил он, – тем труднее сосредоточиться на сексе. Во многих случаях, когда я ложился в постель с женщиной, в уме я заключал очередную сделку». Как только закончились съемки «Оставайся голодным», Арнольд вернулся в Лос-Анджелес, где в ожидании следующей роли – в фильме «Качая железо» – продолжал брать уроки актерского мастерства у Эрика Морриса. Иногда он Венди Лей: «Арнольд»

участвовал в занятиях группы, что, по словам Морриса, требовало умения показать свою индивидуальность. Однажды Арнольд встал перед классом и откровенно заявил: «Я не могу найти себе агента. Все агенты в этом городе говорят, что я слишком велик ростом, что у меня сильный акцент и им не нравится мое имя». Понимая, что фильм «Качая железо» станет для него рекламой, Арнольд начал уделять пристальное внимание сценической карьере, изучая тех, кого он надеялся когда-нибудь повторить, – звезд, а не обычных актеров. Он отбросил Рега Парка, который не мог служить ему образцом, и обратился к Элвису Пресли, личностью которого восхищался. Арнольд посещал его выступления, когда только мог себе это позволить .

Он интересовался Мохаммедом Али и прочел его биографию, написанную Уилфредом Шидом .

Съемки фильма «Качая железо» начались в июне 1975 года. Батлер и Гейне к этому времени нашли второго продюсера, Джерома Гэри, владельца кинотеатров в Сан-Франциско. С июня по ноябрь 1975 года они снимали в течение ста часов фильм, в котором культуризм изображался как замкнутый самостоятельный мир, исследовались мечты культуристов об идеальном теле, демонстрировались трудности, которые им приходилось преодолевать. Вершиной фильма был конкурс «Мистер Олимпия», который должен был состояться 8 ноября в Претории (Южная Африка). Арнольд однажды сказал: «Я всегда хотел, чтобы у любого, кто прикоснется к штанге или гирям, в голове тут же возникало мое имя». В 1975 году, перед началом конкурса, на котором он должен был защищать свой шестикратный титул «Мистер Олимпия», именно это и произошло. Превосходство Шварценеггера было очевидным. Достаточно пролистать уэйдеровский журнал «Мускл билдер» за 1975 год, чтобы убедиться в этом. На обложке, естественно, был изображен Арнольд в трех разных позах. На обратной стороне обложки его сфотографировали вместе с Ларри Скоттом, Франко Коломбо и Кеном Уэллером для рекламы уэйдеровского курса занятий атлетизмом. На странице 58 была помещена написанная Франко статья, в которой рассказывалось о съемках фильма «Оставайся голодным», включающая интервью с Арнольдом. На странице 60 – опять реклама. То же и на странице 62. На странице 65 – Арнольд рекламирует уэйдеровский «браслет для сильных рук», на застежке которого выгравировано слово «мощь». Реклама призывает покупать сразу два браслета – по одному на каждую руку. Заголовок интригует – «только настоящий мужчина может носить наши браслеты». На странице 67 талон на подписку, естественно, с изображением Арнольда. На странице 70 цветная фотография Арнольда была включена в рекламу уэйдеровских протеиновых добавок к еде. И опять Арнольд – уже на странице 74 – вновь рекламирует протеиновые добавки. На странице 78 – уэйдеровский пояс для тяжеловесов на мощном торсе Арнольда. Культуристы, которые хотели купить такой пояс, должны были вырезать и выслать талон со следующим текстом: «Дорогой Джо, мне надоело терять время и силы во время лишних тренировок. Я хочу пользоваться поясом, который будет поддерживать в форме мой торс – как это делает Арнольд. При сем прилагается 19 долларов 95 центов». На странице 80 Арнольд рекламирует уэйдеровский «костюм для джоггинга», а на 81-й – пояса для тренировок и состязаний. На странице 85 он сфотографирован с симпатичной блондинкой, а под фотографией такие слова: «Я надел „костюм пантеры“ и теперь не наращу ни грамма жира» .

Другая реклама представляла этот костюм «незаменимым для человека, не желающего стать жирным котом». Остальные страницы журнала содержат еще множество фотографий Арнольда

– здесь и питание для быстрого набора веса, и специальные костюмы, и, наконец, курс тренировок, разработанный Арнольдом. «Короткий путь Арнольда к мощным мускулам»

предлагает читателям еще и дополнительные соблазны: "Купите полный курс тренировок, и я поставлю собственноручную подпись чернилами на «Альбоме Арнольда». Подписано – «А. С.»

В этом же выпуске можно найти колонку «Спросите чемпиона», в которой Арнольд отвечает на письма читателей, объявляет о своем новом семинаре по культуризму и объясняет, что готов лично пообщаться с каждым, кто просит о помощи. В семинаре могут участвовать до тридцати пяти культуристов, продолжаться он будет два дня. Семинары Арнольда, за четырехдневный курс которых в некоторые случаях приходилось платить несколько тысяч долларов, станут одной из важных составных частей его бурно растущей финансовой империи. И если к 1975 году культуризм при поддержке широкой пропагандистской кампании Джо Уэйдера приобрел полную самостоятельность, то Арнольд совершенно очевидно стал его хозяином. Помимо семинаров, Арнольд продолжал участвовать в различных соревнованиях и был почетным Венди Лей: «Арнольд»

гостем конкурсов, проходивших по всей стране. 18 октября 1975 года, всего лишь за три недели до конкурса «Мистер Олимпия», он в качестве приглашенной звезды принял участие в шоу «Мистер Тихоокеанское побережье и Мистер Сан-Франциско» в Калифорния-холл (Сан-Франциско). Входные билеты стоили по пять долларов, но их раскупили две тысячи человек. Нижеследующий газетный отчет дает полное представление о той популярности и влиянии, которые Арнольд приобрел у своих болельщиков: «Ведущий Джимми Пейн, „Мистер Америка“ 1950 года, весь вечер подогревал зрителей выкриками „чем больше вы тренируете свое тело, тем больше оно стоит“ или „ОН за сценой, ОН качается!“ В эти моменты крыша едва ли не обваливалась. Музыка из „Исхода“ начала звучать через динамики .

„АРНОЛЬД-АРНОЛЬД-АРНОЛЬД!“ – кричала толпа. Другой ведущий – Денни Холмс – хватает микрофон и смотрит направо: „Он идет, он уже приближается, он выходит на сцену!

Вот он! Дамы и господа, главный человек в культуризме, может быть, самый сильный из всех, которые были и будут, Мохаммед Али культуризма, МИСТЕР АРНОЛЬД ШВАРЦЕНЕГГЕР!“ Выступления проходили под музыку из „Сказок Венского леса“. Женщины рыдали. Мужчины откровенно завидовали Шварценеггеру». Арнольд на этом не останавливался, он всегда искал приключений, продолжал двигаться вперед в поисках новых горизонтов. Его аудитория росла .

Фильм «Качая железо» уже маячил на горизонте .

Карьера в мире кино была следующим шагом его большого плана. Но перед тем, как брать штурмом серебряный экран, он должен был пройти конкурс «Мистер Олимпия» 1975 года .

Впервые, возможно, в результате общепризнанного во всем мире успеха Арнольда, конкурс должен был пройти в далекой Южной Африке. Арнольд подружился с сыном министра спорта, который затем представил его своему отцу, Питу Курнхофу. Курнхоф признался, что он мечтает провести конкурс «Мистер Олимпия» в Южной Африке. Деньги не служили препятствием. Арнольд обещал поговорить об этом предложении с Беном Уэйдером .

Последовало обсуждение с участием Курнхофа, Уэйдера и миссис Лолли Бестер, секретарем Южноафриканского союза культуристов-любителей, после чего Уэйдер получил письмо от Курнхофа, в котором содержались заверения, что все культуристы, независимо от вероисповедания и расы, будут приняты на равных, как друзья. Многих культуристов удивило, что Международная федерация культуризма, официальная линия которой состояла в осуждении расизма, решила провести свой самый важный конкурс в Южной Африке. Однако Серж Нубре, сам чернокожий, поехал в Южную Африку и провел там неделю в гостях у Курнхофа с целью оценить последствия такого решения с точки зрения расовой политики. После недели нескончаемых приемов в ресторанах Претории, где все ограничения, предусмотренные апартеидом, специально для него были сняты, Нубре пришел к выводу, что конкурс «Мистер Олимпия – 1975» может быть проведен в Южной Африке. Участники состязаний 1975 года прибыли в Южную Африку на самолетах южноафриканской авиакомпании, жили в первоклассном пятизвездочном отеле «Бэрджесс паркотель» в Претории и им была предоставлена возможность посетить знаменитый Национальный парк отдыха им. Крюгера .

Правительство оплачивало все расходы. За два дня до конкурса чернокожий культурист Робби Робинсон, расслабившийся под южноафриканским солнцем вместе со своими белыми коллегами-спортсменами, был выброшен из общественного парка полицейским, который, судя по всему, оказался не в курсе временного приостановления режима апартеида. Хотя съемочной группы «Качая железо» рядом не оказалось и она не смогла заснять происшествие с Робинсоном, весь конкурс был ею зафиксирован. Камеры группы «Качая железо» смогли поймать все нюансы событий, происходивших перед конкурсом и за кулисами. На помосте они засняли заранее предопределенную победу Арнольда – сначала над Сержем Нубре, затем над Лу Ферриньо и, наконец, над Франко Коломбо, который стал победителем в весовой категории менее двухсот фунтов. Рег Парк, привидение из прошлого и человек, с которого все началось, вручил Арнольду приз. Затем последовало необычное продолжение. В то время как камеры киногруппы продолжали работать, снимая исторический момент для вечности, Арнольд объявил, что больше не будет выступать на конкурсах, но не прекратит занятий культуризмом .

Так, в двадцать восемь лет Шварценеггер официально ушел с арены. Культуризм больше никогда не увидит никого ему подобного. Возвращаясь из Южной Африки, Арнольд остановился в Вене, а затем навестил свою мать в Граце. На Рождество он получил от Венди Лей: «Арнольд»

владельца спортивных клубов в Вене серебристый «мерседес» с черными меховыми сиденьями .

Ушедший в отставку герой увез с собой и множество других подарков от обожающих его болельщиков и энергичных бизнесменов, пытавшихся привлечь внимание Арнольда. Это были будильники и простыни, магнитофоны и статуи, да и просто чеки, которые водопадом лились со всей Америки. Нескончаемым потоком шли письма поклонников, в том числе женщин, обещавших проделать невообразимые вещи с обожаемым телом своего кумира. Первая половина 1976 года, по сути дела, прошла в ожидании. Выход фильма «Качая железо» был отложен на год. Другой фильм – «Оставайся голодным» – должен был появиться на экранах в июне 1976 года. Арнольд прекрасно понимал, что его роль в нем – не главная и, скорее всего не привлечет к нему внимания публики, которого он ожидал от документального «Качая железо» .

Не то, чтобы ему не хватало внимания. 26 февраля он продемонстрировал свои качества в нью-йоркском музее искусства Уитни вместе с двумя другими культуристами, которые принимали участие в выставке под названием «Необычайные бицепсы: мужское тело в искусстве». Выставка привлекла к себе две с половиной тысячи человек, некоторым пришлось стоять, поскольку не хватило мест. Большинство посетителей пришли, чтобы посмотреть на Арнольда. Он появился внезапно, стоя на вращающейся платформе, в то время как Кандис Берген фотографировала шоу по заданию газеты «Тудей». Когда Арнольда спросили, что он думает по поводу того, что его роль фактически сводится к секс-символу, он признался: «Я на седьмом небе. Я чувствую себя, как король». Арнольд отнюдь не отрекся от трона. Он даже расширил свое королевство, прибавив к нему партнерство с Джимом Лоримером, вместе с которым стал спонсором конкурса «Мистер Олимпия – 1976». Прекрасно сознавая, что скоро станет звездой кино, Арнольд начал еще активнее поднимать свой имидж. Джордж Батлер первоначально решил, что Арнольд трогательно наивен. «Он не знал множества вещей, – вспоминает Батлер. – Например, не умел одеваться, заказывать меню, да и многого другого» .

Арнольд попросил у Батлера совета, в каком отеле остановиться в Нью-Йорке и, узнав, что тот предпочитает «Алгонкин», быстро заказал там номера для себя и восьми других культуристов, которые приехали на шоу. Одежда для него всегда была проблемой. Костюмы приходилось шить на заказ, так же как рубашки из хлопка 54-го размера с короткими рукавами и джинсы 38-го размера, которые он выписывал из Голливуда по 150 долларов за пару. Впрочем, обувь 12-го размера, по его словам, Арнольд заказывал без труда. Предпочитая одеваться в обтягивающую майку, которая всегда рельефно подчеркивает мускулистую фигуру, он пользовался услугами нью-йоркского портного Морти Силлса. Приняв Арнольда в примерочной ателье на Пятьдесят третьей восточной улице, Силлс превратил короля-переростка в образец модного мужчины. Он одевал его в довольно консервативном стиле. Но вообще неформальный стиль одежды нравился Арнольду, который приобрел привычку носить ковбойские ботинки и вообще ковбойскую одежду, а заодно полюбил музыку в стиле «кантри». Вся эта подготовка к будущему в то же время не лишила его чувства юмора .

Вместе с Фрэнком Зейном он отправился в Мехико-сити с показательными выступлениями. Все проходило неудачно. Никто не встретил их в аэропорту, и им пришлось ждать шесть часов. В зале ожидания к ним подошел кришнаит и подарил Арнольду книгу «Бхагавад Гита» на испанском языке. Арнольд поблагодарил. Тогда парень спросил: «А деньги?» «Нет, – ответил Арнольд, – ты подарил мне эту книгу, и я буду хранить ее». Затем они с Фрэнком Зейном ушли, не обращая внимания на крики разъяренного кришнаита. В июне вышел фильм «Оставайся голодным». Он не получил особенно много откликов прессы. Арнольда никто не ругал, и он даже получил приз «Голливудский золотой глобус», как самый многообещающий новичок в кино 1976 года. Один из критиков потом написал, что увидел «воспитанного гиганта, огромного и неловкого, который все время должен был смотреть по сторонам, чтобы на кого-нибудь случайно не наступить. У него были некоторые смешные реплики, которые он произносил вполне умело, и, в конце концов, вы начинали любить его странной любовью, как пантеру, которая вас так и не укусила». В 1976 году Арнольд позировал для знаменитого фотографа Франческо Скавулло, который сделал снимки культуриста в обнаженном виде для центрального разворота журнала «Космополитэн». Скавулло рассказывал: «Нагим он был прекрасен. Правда, Арнольд потом передумал и отказался публиковать эти фотографии. Я их положил в банк и гарантировал, что никогда не напечатаю». На первый взгляд может Венди Лей: «Арнольд»

показаться, что Арнольд воздерживался от любого риска. Но это не так. Как рассказали Курт Марнул и Карл Кайнрат, которые вместе с Арнольдом приехали на конкурс «Мистер Вселенная» в Монреаль, после одного особенно веселого вечера Марнул в два часа ночи был разбужен телефонным звонком Арнольда, который умолял его спуститься в номер и помочь. Он объяснил, что лежит в постели с одной из секретарш Уэйдера – девушкой, которая обожала его и была готова исполнить все, о чем он ее попросит. «Марнул, – жалким голосом сказал он, – я не могу ничего с ней сделать. Тебе придется спуститься и защитить честь Австрии». Марнул охотно согласился, но, под хохот Арнольда выяснил, что и у него ничего не получается. К счастью, третий друг Арнольда, тоже австриец, спас положение, а заодно и честь Австрии. В том же году Арнольд встретился со своими австрийскими друзьями в более респектабельной обстановке. Он пригласил человек пятнадцать, в том числе своего друга детства Франца Хормана, на ужин в Вене. В это время он уже был кинозвездой и прибыл в Австрию на презентацию фильма «Оставайся голодным». Но он помнил всех друзей и всегда будет их помнить – сыновей фермеров, пожарных, служащих и крестьян, австрийский диалект которых напоминал Арнольду о деревенском окружении и о коровьем навозе и с которым он был так связан в детстве. Сердце Арнольда иногда было нежным, и места там хватало для всех .

Теперь Арнольд стал бизнесменом и начал свою карьеру с того, что 18 сентября выступил спонсором конкурса «Мистер Олимпия» в Коламбусе. Состязание проводилось в Мемориальном зале ветеранов. Все 4000 билетов по 20 долларов каждый были проданы. Один из журналистов следующими словами описывал это зрелище: «Все происходило так, как будто бывшая Мисс Америка вернулась на сцену, наняла оркестр, зал и популярного ведущего» .

Доход Арнольда к этому времени достигал 200 тысяч долларов в год. Он был владельцем жилого дома N 1108 по 19-й улице в Санта-Монике, где сам же и жил в одном из блоков. Фильм «Оставайся голодным» вышел на экраны Англии 3 октября. Перед премьерой Арнольд у себя дома в Калифорнии дал интервью престижной лондонской «Санди таймс». Журналисты отметили, что его квартира была обставлена мебелью из мореного дуба, когда-то заложенного в основание одного из пирсов местного порта. Арнольд предложил им кофе из кофейника ручной работы размером с вазу. Двойная квартира, которую он занимал, была украшена коллекцией оружия, на стенах висели фотографии его и Аурелии. «Я родился лидером», – признался он «Санди Таймс» и добавил, что, будучи еще ребенком, мечтал стать знаменитостью, диктатором или спасителем, «наподобие Христа». В квартире висела большая доска с надписью: «Без культуризма нет национальной культуры». К концу 1976 года стало очевидным, что Арнольд построил себе что-то вроде личной империи, в которой правил безраздельно. В 1977 году мир увидит его в фильме «Качая железо» исполняющим лучшую из сыгранных им ролей, к которой он готовился всю жизнь – роль Арнольда Шварценеггера .

Глава 10: Сталлоне, фильм «Качая железо» и Сью Мори Время вручения приза «Золотой глобус» в начале января 1977 года было определено очень удачно – как раз за несколько дней до долгожданного выхода фильма «Качая железо» .

Спонсором 34-й ежегодной церемонии вручения приза выступила Ассоциация иностранных журналистов Голливуда, а проводилась она в знаменитой и дорогой гостинице «Беверли-Хиллз Хилтон». Среди победителей были Джессика Ланж (лучший дебют в женской роли, «Кинг Конг»), Лоуренс Оливье («Бегущий человек»), Фэй Данауэй («Сеть»), Барбара Стрейзанд («Рождение звезды»), и Арнольд Шварценеггер (лучший дебют в актерском мастерстве, «Оставайся голодным»). Но в центре внимания был Сильвестр Сталлоне, хотя он и не получил приза «За лучшее исполнение роли», который ушел к Питеру Флинчу («Сеть»), а «Рокки», где он играл главную роль, получил приз как лучший игровой фильм года. В ту ночь всем стало ясно, что сенсацией был Сталлоне, а Арнольд – всего лишь новичок в мире кино. Однако во многих отношениях эти два человека невероятно походили друг на друга. Оба – сыновья строгих отцов, обоих заставила жизнь бороться за славу и удачу. Отец Сталлоне, Франк, был известен своим буйным нравом и жестокостью к лошадям для игры в поло, а также как большой любитель женщин. Как и Густав по отношению к Арнольду, он был требовательным отцом, никогда не оставался доволен достижениями своего сына, всегда добивался от него Венди Лей: «Арнольд»

большего. Мать Сталлоне, Жаклин – дочь вашингтонского адвоката – блистала красотой на сцене. Она выступала в легендарном «Даймондз Хорсшу Клаб» Билли Роуза. Женщина с сильной волей, острым умом и бездной обаяния, она так же, как и совершенно непохожая на нее, более заурядная Аурелия Шварценеггер, столкнулась с трудностями в семейной жизни, когда Сильвестр был еще ребенком, и в конце концов развелась с Фрэнком Сталлоне .

И Арнольд, и Сильвестр выросли в неспокойных семьях с отцами-тиранами, которые делали все, чтобы показать свою власть над сыновьями. В то же время они вложили в души сыновей сталь и подготовили фундамент для всепоглощающего стремления к успеху. И Сталлоне, и Арнольд были разнузданными молодыми людьми, бегали за юбками и сексуальными победами доводили себя до изнеможения. Оба выделялись из общего ряда, были по характеру возмутителями спокойствия, обладали сильной волей и склонностью к бунтарству. Каждый по-своему восхищался легендарным боксером Мохаммедом Али. Арнольд с его блестящими способностями к саморекламе создал себе такой же имидж, как и Али, и точно так же при каждом удобном случае заявлял, что он «самый великий». Сталлоне, будучи безработным актером, пошел как-то посмотреть матч между боксерами Али и Хэпнером .

Вдохновленный Мохаммедом Али, Сталлоне помчался домой и за три с половиной дня написал сценарий «Рокки». Весь 1976 год американские средства массовой информации были заполнены историями о том, как Сталлоне поднялся из самых низов к вершинам, от окраинных улиц Нью-Йорка до Голливуда, победив в схватке с голливудскими магнатами, которые хотели купить сценарий и выбросить самого Сталлоне за ворота. Твердо решив сам сняться в главной роли, Сталлоне, который находился на грани голода, смог собрать 300 тысяч долларов и, в конце концов, добился роли Рокки. История Рокки Бальбоа вскоре стала неотделимой от самого Сталлоне, и в умах американской публики вскоре соединилась в одно целое. Невероятный успех Сталлоне не остался незамеченным Арнольдом. И теперь при свете юпитеров Арнольд встретил любимого сына Голливуда, человека, который был всего лишь несколькими годами старше его, но уже успел написать собственный сценарий и снять собственный фильм .

Арнольда поразило, что Сталлоне, который тоже «качал железо» и сделал совершенствование физической формы неотъемлемой частью своей жизни, добился такой невероятной славы .

Каким бы могущественным ни был Арнольд в культуризме, каким бы удачным ни был его дебют в кино, рядом с Сильвестром Сталлоне он – никто, малоизвестная личность. Если учесть спортивную натуру Арнольда, то легко предположить, что уже при первой встрече он решил сбросить Сталлоне с пьедестала. В этот вечер в «Беверли-Хиллз Хилтон» они не смогли поговорить, но вскоре встретились и познакомились. В то время они еще не знали, как много у них общего, как они похожи друг на друга, о чем даже не догадывались их друзья на киностудиях. Но судьба уже посадила обоих на поезда, летящие по одной колее навстречу друг другу. Через девять лет Сильвестр Сталлоне и Арнольд Шварценеггер переживут одни и те же события, которые сначала придадут им новые стимулы, а потом едва не сокрушат .

Фильм «Качая железо» вышел на экран в нью-йоркском кинотеатре «Плаза» 18 января 1977 года. Пятьсот поклонников культуризма, а также Ларри Саймон, Джеймс Тейлор, Кэрол Бейкер и Том Вулф пришли на премьеру, куда пускали только по пригласительным билетам. И хотя официально фильм считался документальным исследованием культуризма, была совершенно ясно, что на самом деле – это реклама Арнольда Шварценеггера. Фильм начинается со сцены, в которой Арнольд и Франко берут уроки балета у танцовщицы Марианны Клэр .

Пока она объясняет те или иные движения, камера показывает Арнольда: он сосредоточен и весь внимание. Потом действие переходит в гимнастический зал Голда, где Арнольд словно заправский политик «работает с залом» – пожимает руки, похлопывает по плечам, перебрасывается с присутствующими короткими репликами. Остался сто один день до конкурса «Мистер Олимпия» и «Мистер Вселенная – 1975» в Южной Африке. Нам сообщают возраст Арнольда – 28 лет, его рост – шесть футов два дюйма, вес – 280 фунтов. Мы видим, как он изучает себя в зеркале с холодным и бесстрастным видом. В этих начальных сценах Арнольд ведет себя скромно, терпеливо объясняет зрителям сущность культуризма. Арнольд покидает спортзал и остается один. Он сидит в кресле, расслабленный, но полностью владеющий собой .

Шварценеггер рассказывает о том, что означает выражение «качать железо», и одна из его фраз хорошо характеризует Америку 1977 года, когда еще не обнаружен СПИД и в разгаре Венди Лей: «Арнольд»

сексуальная революция: «Культуризм меня удовлетворяет так, словно я кончаю – знаете, когда вы в постели с женщиной и кончаете. Можете представить себе, насколько я счастлив. У меня такое чувство, словно я кончаю в спортзале. Дома я испытываю то же самое. Я чувствую, что кончаю за сценой, пока накачиваю мышцы перед выступлением. То же самое происходит и во время выступления перед пятью тысячами зрителей. Так что я кончаю двадцать четыре часа в сутки». Он с удовлетворением откидывается на спинку кресла, доказав, что он – король. И что еще важнее – не гомосексуалист. Затем мы видим Арнольда в федеральной тюрьме на Терминал-Айленд в Калифорнии, куда он часто заезжает по делам благотворительности. Он стоит, окруженный заключенными – мужчинами и женщинами. Молодая преступница помогает ему снять майку. Он целует ее под восторженный свист толпы, и как бы извиняется за этот поцелуй, делает вид, словно он маленький мальчик, недовольный «слюнявой девчонкой» .

Другой заключенный, на этот раз мужчина, просит поцеловать и его. Арнольд улыбается, для эффекта выдерживает паузу, потом поднимает бровь и говорит, что слыхал всякие истории о тюремных нравах мужчин и, пожалуй, целовать его не будет. Говорит он это легко и шутливо .

Потом поднимает обе руки, словно триумфатор приветствуя окружающих. Арнольд покоряет всех. Затем мы видим Арнольда в роли старшего товарища. Он обучает молодого культуриста, показывает, как выступать перед публикой. За этим следует фрагмент, в котором фигурирует культурист Майкл Катц, но показывают это так, что зрителю становится совершенно ясно, что Катц не конкурент для Арнольда. В фильме часто появляются Лу Ферриньо и Франко Коломбо .

Акцент делается на их слабостях, подолгу показываются гримасы боли во время тренировок, их коварство, отсутствие качеств спортивной звезды. В конечном счете все участники фильма «Качая железо», кроме Арнольда, оказываются неполноценными. Если бы Арнольд нанял лучшую рекламную фирму Роджера и Коуэна и заплатил им миллион долларов за прославляющий его фильм, они, видимо, не смогли бы создать ничего лучшего, чем «Качая железо». В следующей сцене Арнольд позирует фотографу с мастерством, достойным любой модели «Вога». Затем он рассказывает историю своей жизни, точнее – ее сокращенную версию .

Голос звучит за кадром, и рассказ завершается признанием Арнольда в том, как он с десятилетнего возраста мечтал уехать в Америку. На несколько минут в кадре появляется Джо Уэйдер. Он дает указания Арнольду и нескольким красоткам, как следует фотографироваться .

Затем идет ряд кадров, в которых Арнольд с видом триумфатора позирует на вершине горы под звуки похожей на гимн песни «Каждый хочет жить вечно». Арнольд похож на Бога, вечно живущего на Олимпе. Эти кадры очень напоминают знаменитые фотографии Сталлоне в роли Рокки на ступенях музея искусства в Филадельфии .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«Список литературы 1. Ветрова Т. А. Литературные премии как феномен социокультурной жизни России / Т. А. Ветрова // Вестник Череповецкого государственного университета. – 2015. – № 5. – С. 37–38.2. Зякина М. С. Феномен литературной премии в осмыслении и оценке современных кри...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ КАЗЕННОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ КУЛЬТУРЫ МЕЖПОСЕЛЕНЧЕСКАЯ ЦЕНТРАЛИЗОВАННАЯ БИБЛИОТЕЧНАЯ СИСТЕМА СОСНОВСКОГО МУНИЦИПАЛЬНОГО РАЙОНА ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ Приложение дополненной реальности СОСТАВИТЕЛЬ: З...»

«УДК 821 Е. Ю. Куликова Новосибирск, Россия ИГРА С ЭКЗОТИЧЕСКИМ СЮЖЕТОМ ("МАДАГАСКАРСКИЕ ПЕСНИ" Э. ПАРНИ И "МАЛАЙСКИЕ ПАНТУНЫ" Ш. ЛЕКОНТА ДЕ ЛИЛЯ) Отмечается влияние десятой "Мадагаскарской песни" Э. Парни на сюжет "Малайских пантунов" Ш. Леконта де Лиля. Ключевые слова: экзотизм, пантун, лирический сюжет. На...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Саратовский государственный аграрный университет имени Н.И. Вавилова" СОГ...»

«Пояснительная записка Пение – один из любимых детьми видов музыкальной деятельности, обладающий большим потенциалом эмоционального, музыкального, познавательного развития. Благодаря пению у ребенка развивается эмоциональная...»

«Вестник ТГПУ (TSPU Bulletin). 2018. 6 (195) ПРОБЛЕМАТИКА И ПОЭТИКА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX–XXI ВЕКОВ УДК: 82-6 DOI 10.23951/1609-624X-2018-6-92-99 К ВОПРОСУ ОБ ИНОЯЗЫЧНЫХ ВКРАПЛЕНИЯХ В ЭПИСТОЛЯРИИ РУССКИХ КЛАССИКОВ XIX ВЕКА: В. А. ЖУКОВСКИЙ И К. Н. БАТЮШКОВ Е....»

«Мартынова Анна Олеговна Спортивная фотография в рекламно-визуальной коммуникации Профиль магистратуры – "Реклама" МАГИСТЕРСКАЯ ДИССЕРТАЦИЯ Научный руководитель – кандидат культурологии, доцент А. В. Ул...»

«УТВЕРЖДАЮ: СОГЛАСОВАНО: Вице-президент ПАО "ЛУКОЙЛ", Генеральный директор генеральный директор Некоммерческой организации АО "РИТЭК" "Благотворительный фонд "ЛУКОЙЛ" _ Н.М . Николаев И.А. Бекетов СОГЛАСОВАНО: Начальник Департамента общественных связей ПАО "ЛУКОЙЛ" _ Г.Л.Овся...»

«Характеристика вокального ансамбля "Мереке" Центра казахской культура "Достык" Фольклорный ансамбль "Мереке" был создан в 1997 году первым руководителем ансамбля с 1997 по 2000 год Наби Нурланович Тасин. Первые участники ансамбля "Мереке"; Гульбагда Ташкина, Нагима Тасина, Салима Бесембаева, Баян Абулхаирова,...»

«КИЇВСЬКЕ МУЗИКОЗНАВСТВО СВІТОВА ТА ВІТЧИЗНЯНА МУЗИЧНА КУЛЬТУРА: СТИЛІ, ШКОЛИ, ПЕРСОНАЛІЇ romance. Also in A. Catalani’s piece are revived some traits, typical for Italian romantic opera of the first half...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ" _ ФАКУЛЬТЕТ МУЗЫКАЛЬНОГО ИСКУССТВА ЭСТРАДЫ КАФЕДРА РЕЖИССУРЫ И АКТЕРСКОГО ИСКУССТВА ЭСТРАДЫ Булгаков А.Л. Прави...»

«М. Г. Чистякова. Интерактивное искусство как фактор переписывания мира 53 10. Кутырёв В. А. Последнее целование. Человек как традиция. СПб., 2015.11. Кутырёв В. А. Унесенные прогрессом: Эсхатология жиз...»

«Государственное бюджетное образовательное учреждение города Москвы "Школа с углубленным изучением иностранного языка № 1231 имени В.Д.Поленова" Культурно-образовательный проект "Литературны...»

«Комплекс Чебурашки, или Общество послушания 2. "жаба тебе в рот", "ФиГа в Кармане" и друГие способы ответить на поХвалу* Инна Веселова, Юлия Мариничева На семинаре по фольклору на филологическом факультете СПбГУ речь зашла о магиче...»

«БЕРЛИН ПРИЗЫВАЕТ К ДЕЙСТВИЮ! КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ ДЛЯ БУДУЩЕГО ЕВРОПЫ ПРЕАМБУЛА Европейский год культурного наследия (EYCH) 2018 г. является знаменательным и поворотным для постоянно растущего европейского движения за культурное наследие. Мы должны использовать этот импульс для того, чтобы призвать и раскрыть...»

«Вестник ТГПУ (TSPU Bulletin). 2018. 3 (192) УДК 026 DOI 10.23951/1609-624X-2018-3-70-73 СПЕЦИАЛЬНЫЕ БИБЛИОТЕКИ КАК МНОГОФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ КУЛЬТУРНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ЦЕНТРЫ М. Ф. Хасанова, Г. А. Кулюпина Белгородский государственный институт искусств и культуры, Белгород Предпринята попытка не просто рассмотреть деятельность и роль спе...»

«2 РЕФЕРАТ Актуальность темы магистерской диссертации обусловлена ориентацией на повышение качества образования в высших учебных заведениях. Целью исследования является изучение потенциала творческих коллективов университета в...»

«Curriculum Vitae ТАТЬЯНА ЮРЬЕВНА ГОЛЕЧКОВА Образование 2014 – кандидат филологических наук (10.02.04 – Германские языки) Диссертация: Когнитивные основания наименований человека в современном английс...»

«Дорогие друзья! Международная группа компаний "Art-Alliance" при поддержке Гранд-отеля "Жемчужина" г.Сочи имеет честь пригласить Вас на I Международный конкурс-фестиваль современных арт-проектов " STAR-PRO" Место проведения: г.Сочи, Гранд-Отель "Жемчужина" 21-23 декабр...»

«https://doi.org/10.30853/manuscript.2019.1.23 Резванова Лариса Анатольевна, Резванов Сергей Владимирович, Титова Екатерина Владимировна ОБРАЗОВАНИЕ В КОНТЕКСТЕ ГЕНЕЗИСА РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ В статье раскрывается актуальный вопрос о субъективном и объективном компонентах генезиса развития личности, анализируются сло...»

«7 CP DCE/19/7.CP/13 Париж, 2 мая 2019 г. Оригинал: французский КОНФЕРЕНЦИЯ УЧАСТНИКОВ КОНВЕНЦИИ ОБ ОХРАНЕ И ПООЩРЕНИИ РАЗНООБРАЗИЯ ФОРМ КУЛЬТУРНОГО САМОВЫРАЖЕНИЯ Седьмая сессия Париж, Штаб-квартира ЮНЕСКО 4-7 июня 2019 г. Пункт 13 предварительной повестки дня: План применения оперативных руководящих принципов поощрения разн...»

«Государственное бюджетное учреждение культуры Рязанской области "Рязанская областная универсальная научная библиотека имени Горького" Библиографический центр М. Горький в Интернете Каталог интернет-ссылок Рязань Составители: главный библиог...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.