WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«ЯЗЫК И КУЛЬТУРА: ВЗГЛЯД МОЛОДЫХ Материалы I Международной научной конференции студентов и школьников «Язык и культура: взгляд молодых» в рамках Международного Кирилло-Мефодиевского фестиваля ...»

-- [ Страница 6 ] --

(англ.) (данное слово допускает и форму yeasts, но чаще все же употребляется форма единственного числа), «levure» (фр.) и «kvasinky» (чеш.). В английском и французском языке данное понятие выражается формой единственного числа, а в славянских языках, таких как русский и чешский, имеет форму pluralia tantum/множественного числа. Данное наблюдение свидетельствует о том, что носители английского и французского языков воспринимают подобные вещества как сплошную нерасчлененную массу, а славяне (русские и чехи) все-таки видят в нем некую дисперсность. В приведенном примере наблюдается частичное совпадение, т. е. несимметричная корреляция .

Аналогичный тип соответствия выявляется при анализе слов, относящихся к группе со значением «отбросы» и имеющих единую словообразовательную структуру: «опилки», «отбросы», «объедки», «отруби» и т. п. Например, для слова «опилки» существуют следующие корреляты: в английском – «sawdust», во французском – «sciure», в чешском – «piliny». «Отруби» - «bran» (англ.), «son» (фр.), «otruby» (чеш.) Здесь мы также отмечаем, что русское pluralia tantum соответствует в английском и французском языках singularia tantum, в чешском языке ситуация аналогична с русским языком. Этот случай также рассматривается как несимметричное соответствие, частичное совпадение .

В английском и французском языках признак дисперсности оказывается несущественным для формирования категории числа и нейтрализуется в форме единственного числа, в славянских же языках (чешском и русском) дисперсность вещества отражается в устройстве категории числа и связана с формой множественного числа .

По тем же критериям рассмотрим слово «сливки» в английском, французском и чешском языках в соотношении с данным словом в русском языке .

Итак, в английском языке – «cream», во французском – «crme», а в чешском – «smetana». В этом случае мы видим, что во всех рассматриваемых языках, кроме русского, слово «сливки» имеет форму singularia tantum. Слово «сливки» имеет полное несоответствие в категории числа по отношению к другим рассматриваемым языкам .

Полную несимметричную корреляцию между русским и сопоставляемыми языками наблюдаем и у других слов типа «сливки», обозначающих сплошную неделимую массу в жидком агрегатном состоянии, например, «чернила»: английский – «ink», французский – «encre», чешский – «inkoust»; «духи» - «perfume» (англ.), «parfum» (фр.), «voavka» (чеш.); «белила» (вещество, используемое в том числе и в жидком состоянии) - «zinkwhite, whitelead» (англ.), «blanc» (фр.), «bloba» (чеш.) В данном случае мы видим, что все слова относятсятся к singularia tantum, 573 за исключением русского языка .

Таким образом, для французского и английского языкового сознания любое вещество независимо от 1) его структуры (дисперсная/недисперсная) и 2) агрегатного состояния (жидкое/ твердое) ассоциируется с единичностью и имеет форму единственного числа, то есть такие элементы значения слов, обозначающих вещества, как «дисперсность» и «состояние» в категории числа английского и французского языков нейтрализуются. В чешской языковой картине представления о дисперсности, как и в русском языке, являются фрагментообразующими и отражены в форме множественного числа («опилки» - «piliny»). Что же касается состояния вещества, то в чешском языке этот элемент значения является мотивирующим при выборе формы единственного числа для веществ с жидким агрегатным состоянием («mleko», «voda», «smetana», «inkoust», «voavka» и др.), а в русском языке этот элемент не определен, размыт, немотивирован (ср .





: «молоко», «вода», «сливки», «чернила», «духи» и др.) Из анализа, представленного выше, можно заметить, что в абсолютном большинстве случаев слова, которые в русском языке имеют форму pluralia tantum, в английском и французском языках относятся к singularia tantum(если учитывать то конкретное значение, которое взято нами для анализа). В чешском языке нет такой определенности: часть слов соответствует категории русского слова. Примерно из 15 проанализированных слов, имеющих вещественное значение и относящихся к категории pluralia tantum, 14 – singularia tantum (в английском языке), 12 – во французском, 6 – в чешском. То есть в абсолютном большинстве случаев мы наблюдаем несимметричную корреляцию. Это можно объяснить тем, что в английской и французской языковых картинах мира нивелируются такие элементы значения, как 1) отсутствие-наличие дисперсности и 2) состояние вещества, в чешском оба эти признака являются мотивирующими при выражении числа и влияют на выбор формы, в русском языке мотивирующей является только дисперсность pluralia tantum, значение же состояния является невыраженным .

Далее рассмотрим слова, которые также демонстрируют определенную закономерность в выражении категории числа в сравнении с русским языком .

Это слова, называющие некоторые конкретные предметы. С точки зрения категории числа их можно разделить на две группы: 1) слова, обозначающие расчлененные предметы (в русском языке они могут быть pluralia tantum – («вилы») и иметь пару по числу, например, «вилка», «скрипка» и т.п.) и 2) слова, обозначающие некоторые составные и парные предметы (слова типа «ножницы», «брюки», «перила» и др.) Только в чешском языке расчлененность предмета закреплена в картине мира и связана с множественностью, например: «вилы» - «vidle», «скрипка»

574 - «housle», «вилка» - «vidlice». В английском и французском языках расчлененность не является фрагментообразующим элементом и не связывается со множественностью, подобные слова имеют противопоставление по числу:

«вилы» - «pitchfork» (англ.), «fourche foin» (фр.), «скрипка» - «violin» (англ.), «violon» (фр.). Таким образом, расчлененность как свойство конкретных предметов отражена последовательно только в чешской языковой картине мира, в русском языке этот элемент значения неопределен и проявляется непоследовательно (ср.: «вилка» и «вилы») .

Вторая группа существительных - названия составныхпредметов – обнаруживает отношения симметричной корреляции во всех рассматриваемых языках .

Признак «двусоставность предмета» регулярно отражается в сопоставляемых формах как маркер множественности. Например, «ножницы» - «scissors» (англ.), «les ciseaux» (фр.), «nky» (чеш.); «брюки» - «trousers» (англ.), «pantalon» (фр.), «kalhoty» (чеш.); «очки» - «glasses» (англ.), «lunettes» (фр.), «brle» (чеш.) .

Таким образом, двусоставность предмета является общим признаком, который отражен в национальных картинах мира во всех исследуемых языках .

Различия между языками в этой части касаются не самого элемента значения и его роли в формировании категории числа, а того, что считать в каждом конкретном случае составленным из двух частей, а что нет .

Например, в русском языке слово «качели» обозначает составной предмет, что находит отражение в pluralia tantum.

В трех других языках это слово имеет форму единственного числа и допускает противопоставление по числу:

«swing» (англ.), «swing» (фр.), «houpaka» (чеш.). Такая неоднозначность в интерпретации числа вызвана особенностями национального видения устройства данного предмета, его двусоставности. Качели представляют собой такой предмет, который не всегда можно представить как составной:

«А то еще отдельно у каждых ворот маленькие качели – дощечка и пара веревок» [3].Этим можно объяснить то, что в большинстве языков данное слово представлено в единственном числе .

С другой стороны, некоторые русские существительные, которые не рассматриваются как названия составных предметов, с точки зрения, например, чешского языка относятся к данной группе и представляют собой pluralia tantum: «рот» - «sta», «дверь» - «dvee» .

В данной статье мы проанализировали русские слова категории pluralia tantum и их переводы на некоторые иностранные языки. Наибольшие расхождения в выражении категории числа касаются слов c вещественным значением, эти случаи можно охарактеризовать как несимметричную корреляцию (полную или частичную). В этой части исследования не было зарегистрировано ни одного случая симметрии .

Что касается слов, обозначающих составные предметы, то здесь чаще наблюдается полная симметрия (слова во всех рассматриваемых языках относятся к категории pluralia tantum). Национально-культурное сознание 575 избирательно выявляет данный признак: предметы, которые можно визуально разделить на две равные части («очки», «ножницы») во всех языках относятся к категории pluralia tantum, если же такие визуальные признаки не очевидны, то слово имеет значение единичности («качели») .

Были выделены элементы значения, участвующие в формировании данного фрагмента английской, французской, чешской и русской национальных картин мира. Для английского и французского языков это значение двусоставности предмета, для чешского –1)дисперсности, 2)агрегатного состояния,

3)расчлененности, 4) двусоставности и 5)парности, для русского языка - 1) дисперсности, 2) двусоставности, 3) парности. Расчлененность, агрегатное состояние в русской языковой картине выражается непоследовательно .

Общим значением для всех языков является двусоставность предмета, что и проявляется в симметричной корреляции слов с данной семантикой .

Литература

1. Зализняк А. А. «Русское именное словоизменение» с приложением избранных работ по русскому языку и общему языкознанию. – М.: Языки славянской культуры, 2002. – I-VIII, 752 с. – (Studiaphilologica) 2 Колесов В.В. Язык и ментальность. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2004 .

3. Куприн А.И. По-семейному. Собр.соч.в 9 тт. – М.: Правда, 1964

–  –  –

УСАДЬБА ДАРОВОЕ В ЖИЗНИ

И ТВОРЧЕСТВЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО

Аннотация. В данной статье предпринята попытка проанализировать, какую роль усадьба Даровое сыграла в жизни и творчестве Ф. М. Достоевского .

Ключевые слова: Ф. М. Достоевский; усадьба Даровое .

–  –  –

У садьба Даровое – место, связанное с детскими годами Фёдора Михайловича Достоевского. Воспоминания о жизни в Даровом и впечатления, полученные маленьким Федей на землях этого небольшого именьица, нашли своё отражение во многих произведениях великого русского писателя .

Отец Достоевского, Михаил Андреевич, был доктором московской Мариинской больницы для бедных. После 15 лет добросовестной службы он был удостоен чина коллежского асессора и ордена святой Анны III степени. Это давало ему право стать потомственным дворянином, а значит, быть владельцем земли и иметь крепостных. В 1831 году Достоевские покупают имение Даровое, расположенное в Каширском уезде Тульской губернии неподалёку от Зарайска. Весной 1832 года многочисленное семейство Достоевских, в котором уже было 6 детей, отправилось знакомиться с усадьбой .

Дорога из Москвы к Даровому была длинной, около 150 км, и ехать на лошадях нужно было больше двух суток. На пути лежали Люберцы, Бронницы, Коломна, Зарайск, многочисленные деревеньки. Младший брат знаменитого писателя, Андрей Михайлович Достоевский, вспоминал о том, как переживал путешествие будущий писатель: «Во время поездок этих брат Фёдор бывал в каком-то лихорадочном настроении. Он всегда избирал место сидения на облучке. Не бывало ни одной остановки… при которой брат не соскочил бы с брички, не обегал бы близлежащей местности или не повертелся бы около лошадей» [2] .

Чтобы понять радость и нетерпение маленького Феди Достоевского во время пути, а также глубину впечатления, оставленного в его детской душе летней жизнью в Даровом, нужно представлять некоторые подробности его жизни в Москве. День был строго подчинён распорядку, связанному с работой 577 отца в больнице, и редко отличался от таких же предыдущих и последующих дней. Дома не разрешалось шуметь, а когда отец отдыхал после обеда перед вечерним посещением больных, то все говорили шёпотом. Гулять можно было только в больничном саду, чинно прогуливаясь с няней. Подвижные игры, даже с мячом или палками, считались неприличными и опасными и были под запретом .

Вот поэтому покупка Дарового с фруктовым садом, липовой рощей и берёзовым леском, которые сохранились и поныне, было событием чрезвычайной важности в жизни детей семьи Достоевских. Маленькие москвичи впервые получили возможность играть с утра до ночи на улице, купаться по 3-4 раза на день, знакомиться с природой на личном опыте. «И ничего в жизни я так не любил, как лес с его грибами и дикими ягодами, с его букашками и птичками, ёжиками и белками, с его столь любимым мною сырым запахом перетлевших листьев» [1], вспоминал Фёдор Михайлович Достоевский в конце жизни, в 1876 году («Мужик Марей») .

В Даровом сложились у детей и игры собственного сочинения. Одной из самых увлекательных считалась игра «в диких». В липовой роще выбирались самые густые заросли и строился шалаш с незаметным входом. Расписав тело красками на манер татуировок, в украшениях из листьев и гусиных перьев, вооружившись самодельными луками и стрелами, «дикие» братья Достоевские – забирали в плен крестьянских мальчиков и девочек (правда, заранее предупреждённых о нападении). В шалаше их держали в плену, пока не следовал выкуп. Самым приятным в этих играх было отсутствие присмотра взрослых. Более того, Мария Фёдоровна Достоевская, их мама, радуясь свободе детей, подыгрывала им, оставляя где-нибудь под кустом обед, который нужно было съедать без вилок и ножей, прямо руками .

С Даровым связаны у Достоевского воспоминания о самых дорогих ему в детстве людях – маме и няне Алёне Фроловне, про которую он написал:

«Есть совершенно святые…». Так, весной 1833 года в имении был пожар, дотла сгорела деревня и господский скотный двор. Достоевский вспоминал:

«Оказалось, что всё сгорело в Даровом. Бросились на колена и стали молиться, мать плакала. И вдруг подходит к ней наша няня, Алёна Фроловна… Всех она нас вырастила и выходила… Жалованья она не брала у нас уже много лет… и накопилось её жалованья рублей пятьсот… и вот она вдруг шепчет маме: Коли надо вам будет денег, так уж возьмите мои, а мне что, мне не надо…» («Дневник писателя», 1876, апрель) [1] .

Нужно сказать, что уже к концу лета 1833 года Достоевские помогли крестьянам деньгами, и деревня была отстроена заново .

Мария Фёдоровна проводила лето в деревне с детьми. В Даровом храма не было, поэтому Достоевские были прихожанами храма Сошествия Святого 578 Духа, расположенного в соседнем селе Моногарово. Детское воспоминание о Причастии, запечатлённое в памяти великого писателя, оказалось связанным с образом матери. Достоевский наделяет им героя своего предпоследнего романа «Подросток»: «Я всю эту деревню как во сне теперь вижу… А вас, мама, помню ясно только в одном мгновении, когда меня в тамошней церкви причащали, вы приподняли меня принять дары и поцеловать чашу; это летом было, и голубь пролетел насквозь через купол, из окна в окно…» [1] .

Во многом под влиянием матери, сформировалось у маленького Феди отношение к крестьянам Дарового – людям подневольным и порой непривлекательным, но, тем не менее, сохраняющим в себе образ и подобие Божие .

Воспоминание о мужике Марее, приласкавшем его в детстве, помогло Фёдору Михайловичу Достоевскому пережить годы каторги и ссылки. В минуту ненависти к окружающим его каторжникам, теряющим человеческий облик, отчаявшийся Достоевский вдруг вспомнил крестьянина из Дарового: «Он протянул тихонько свой толстый, с чёрным ногтем, запачканный в земле палец и тихонько дотронулся до вспрыгивавших моих губ. – Ишь ведь, ай, улыбнулся он мне какою-то материнскою и длинною улыбкой…» [2]. И вера в человеческое, доброе начало, присущее даже самому страшному преступнику, дала великому писателю силы выжить в тяжелейших условиях заключения .

В двадцатых числах июля 1877 года Фёдор Михайлович Достоевский, спустя 40 лет, вновь посещает Даровое, чтобы побывать в местах своего детства, поклониться праху отца, нашедшего последний приют на погосте возле моногаровского храма, а главное – подготовить себя к новому роману «Братья Карамазовы», ставшему последним большим произведением писателя .

Боясь через десятки лет не найти в Даровом ничего, что напоминало бы ему счастье детских лет, Достоевский позже признавался в «Дневнике писателя»:

«Сорок лет я там не был, и столько раз хотел туда съездить, но всё никак не мог, несмотря на то, что это маленькое и незамечательное место оставило во мне самое глубокое и сильное впечатление на всю потом жизнь и где все полно для меня самыми дорогими воспоминаниями» [1] .

Известно, что Фёдор Михайлович в последний свой приезд пробыл в Даровом два дня. Его принимала у себя сестра Варвара Михайловна, которой перешло имение. По свидетельству Анны Григорьевны Достоевской, жены писателя, Фёдор Михайлович обошёл все известные ему с детства места, заходил в избы к мужикам, своим сверстникам, из которых многих помнил .

Светлые воспоминания и образы детства, которые удалось воскресить в своей душе Достоевскому после поездки в Даровое, послужили основой для монолога Алёши Карамазова – главного и любимого героя последнего романа. Слова эти заключают в себе драгоценный опыт жизни великого русского писателя и могут по праву служить завещанием всем нам – его соотечественникам и наследникам великой русской литературы: «Знайте же, что ничего нет выше и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, 579 как какое-нибудь хорошее воспоминание, и особенно вынесенное ещё из детства, из родительского дома… Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасён человек на всю жизнь» («Братья Карамазовы») [1] .

Литература

1. Достоевский Ф. М. Собрание сочинений : В 20 т. - М. : Терра, 1998 .

2. Соловьев Е. А. Достоевский. Его жизнь и литературная деятельность //http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=175329 .

–  –  –

Г история о российском матросе Василии Кориотском была написана в первой трети XVIII века, а повесть Н. М. Карамзина в 1793 году, но, несмотря на то что они принадлежат разным эпохам, в них можно обнаружить общие черты .

О сходствах в эстетике барокко и предромантизма – методов, в русле которых созданы произведения, писал А. Н. Пашкуров [6]. В данной статье будет рассмотрен один из аспектов сопоставительного анализа произведений – хронотоп .

Сходства в пространственно-временной организации текстов в первую очередь связаны с характером источников, к которым обращались авторы. Так, Г.Н. Моисеева справедливо отмечает, что события второй части «Гистории»

(начинающейся с описания бури) напоминают сюжеты народных сказок [3] .

Согласно «Литературной энциклопедии терминов и понятий» А. Н. Николюкина, жанр сказки воспринимался как «нарочитая и поэтическая фикция» [4, с. 989]. «Остров Борнгольм» Н. М. Карамзина опирается на традицию западноевропейского готического романа, строившегося на основе фантастического сюжета, то есть в обоих случаях мы имеем дело с категорией вымышленного, придуманного. В начале текстов мы видим реальный локус: знакомимся с отцом Василия, узнаем настоящую мотивировку отплытия сына и становимся свидетелями благословения героя отцом. Н. М.

Карамзин начинает повесть с описания кабинета, камина, погоды и дает установку на правдоподобие:

«я повествую — повествую истину, не выдумку» [5, с. 61]. Таким образом, в обоих произведениях рассказ о событиях ведется на стыке двух хронотопов, хотя авторы это различие нивелируют, и вымысел вплетается в рамки реального повествования. Конечно, совмещение пространственно-временных планов в анонимной «гистории» отчасти механическое, то есть «миры» объединяются только на стыке частей образом главного героя и упомянутой в первой части 581 деталью (червонцы). «И по отбытии на кораблях оной Василий, взяв тысячу червонцев, и зашил в кафтан свой в клинья тайно, чтоб никто не знал, для всякой приключающейся нужды»; (после бури) «А уже ему есть зело хотелось, а хотя у него червонцы были зашиты в клиньях в кафтане, токмо негде и не у кого было (купить)» [1, с. 14]. У Н. М. Карамзина хронотопы «соседствуют», входят друг в друга на протяжении всей истории, следовательно, организация пространства усложняется. Как и в «Гистории», остров, на который попадает рассказчик, является фантастическим пространством по отношению к «реальному» времени начала повествования. В этом пространстве герой попадает в пограничное состояние между сном, в котором ему являются фантастические образы, и пробуждением: «Мечи застучали надо мною, удары сыпались на грудь мою, — но вдруг все скрылось, — я пробудился и через минуту опять заснул. Тут новая мечта возмутила дух мой. Мне казалось, что страшный гром раздавался в замке, железные двери стучали, окна тряслися, пол колебался, и ужасное крылатое чудовище, которое описать не умею, с ревом и свистом летело к моей постели» [5, с. 69]. После окончательного пробуждения, проходя сквозь «темную аллею», герой вспоминает о друидах, таким образом автор делает отсылку к далекому и загадочному прошлому .

Основным местом развития событий в произведениях является остров. Как символ он означает «одиночество, изоляцию, смерть» [4, с. 370], что особенно заметно в предромантической повести (одиночество юноши, изоляция девушки, мотив смерти в песне: «Я сам в волнах шумящих, / С тобою погребусь» [5, с .

63]). Переход в островное пространство даётся героям непросто. В обоих произведениях он сопровождается особым состоянием и происходит по воле бури .

Рассказчик в повести Н. М. Карамзина перед этим шесть дней болеет, а Василий переживает «мнимую смерть» («пав на землю, яко мертв» [1, с. 14]). Небольшие размеры выбранного авторами локуса (после описания широких морских просторов) предполагают концентрацию действия и «фокусное» изображение пространства. Василий Кориотский сначала путешествует по реальным странам (Голландия, Англия, Франция), а по пути домой попадает на остров – вымышленное пространство, с которого повествователь начинает знакомство читателя с новым открытым миром, где деятельный человек, обладающий природной смекалкой, независимо от своего происхождения во всей полноте может реализовать свои способности. Василию Кориотскому удается перехитрить разбойников, спасти Ираклию и стать королем Флоренским. У Н. М. Карамзина описанные острова (существующие на самом деле) – это, во-первых, тоже пристанище для героя-рассказчика, возможность переждать непогоду. Во-вторых, каждый остров – это новый шаг в развитии сюжета: на Гревзендской земле происходит первое знакомство со «страшной тайной», а на острове Борнгольм, куда герой попадает случайно по воле рока, загадка для него разрешается. Чужое пространство, в пределах которого развиваются основные события, оказывается враждебным, закрытым для героев, оно пытается скрыть от них свои тайны, вселяя страх: «Несчастный! Как дерзнул ты пристать к нашему острову?» [5, с .

69]; «понеже на оном острове великой и непроходимой лес, и великие трясины, и болота, что от моря никуды и проходу нет» [1, с. 14]. Но волей или неволей герои становятся свидетелями этих тайн. Василий Кориотский открывает чулан, в котором томится королева Ираклия, похищенная разбойниками, а рассказчик повести слышит песню гревзендского юноши и заходит в пещеру с таинственной узницей. «Своим» пространством в обоих произведениях является родина персонажей, попасть на которую оказывается непросто, так как приходится оказывать сопротивление стихийным силам природы .

Таким образом, время и пространство барочной «гистории» и предромантической повести имеют ряд общих черт. Во-первых, зыбкий переход, тесное сплетение хронотопов (сказочного и реального в анонимной повести, фантастического и действительного в произведении Н. М. Карамзина). Вовторых, использование «островного» пространства в качестве основного места действия. В-третьих, введение пространственной оппозиции «своё-чужое» .

Литература

1. Гистория о российском матросе Василии Кориотском // Западов В. А .

Русская литература XVIII века, 1700-1775: Хрестоматия, Москва, «Просвещение», 1979, 447 с .

2. Керлот Х. Э. Словарь символов, М.: «REFL-book», 1994, 608 с .

3. Моисеева Г. Н. Гистория о российском матросе Василии Кирицком (К вопросу о составе и происхождении повести) // Труды Отдела древнерусской литературы / Академия наук СССР. Институт русской литературы (Пушкинский Дом); Отв. ред. В. П. Адрианова-Перетц — М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1954. — Т. 10. — 507 с .

4. Николюкин А. Н. Литературная энциклопедия терминов и понятий, Москва, НПК «Интелвак», 2001, 1600 с .

5. Остров Борнгольм // Карамзин Н. М. Избранное / Прим. П. Беркова и Г .

Макогоненко; Ил. В. Иовика. – М.: Правда, 1984. – 464 с., ил .

6. Пашкуров А.Н., Разживин А.И. История русской литературы XVIII века: Учебник для студентов высших учебных заведений: В 2 ч. - Елабуга:

ЕГПУ, 2011. - Ч. 2. - С. 138 .

7. Травников С. Н., Ольшевская Л. А. История русской литературы XVIII века. Практикум. Учеб. Пособие – М.: Высш. Шк., 2004. – 359 с .

Kalita O.V .

SPECIFIC FEATURES OF THE CHRONOTOPE IN THE ANONYMOUS

«TALE OF RUSSIAN SAILOR VASILIY KORIOTSKY» AND IN THE

KARAMZIN’S NOVEL «ISLAND OF BORNHOLM»

Abstract. This article reveals the comparison of the chronotopes in the tale of the XVIII-th century and Karamzin’s gothic novel .

Key words: Chronotope, barocco, pre-romanticism .

Кантомирова Богдана Игоревна 583 обучающаяся государственного казенного оздоровительного образовательного учреждения санаторного типа для детей, нуждающихся в длительном лечении «Волгоградская санаторная школа-интернат «Созвездие»

Волгоград, Россия b.cantomirova@yandex.ru «МАЛЬЧИК У ХРИСТА НА ЕЛКЕ»

Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО:

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПРИРОДЕ ЖАНРА

Аннотация. В работе названы и детализированы точки «соприкосновения» жанровой природы фрагмента «Дневника писателя» Ф.М. Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке» и народной сказки .

Ключевые слова: сказка, рождественская история, жанровая природа, пространство, композиция, образ .

П овествовательные фрагменты, включенные Ф.М. Достоевским в его «Дневник писателя», выделяются особо. Каждый воспринимается как самостоятельный текст. Одним из самых ярких является фрагмент «Мальчик у Христа на елке» .

Он соседствует с реалистическим очерком «Мальчик с ручкой», в котором автор говорит об отсутствии у него романтических «иллюзий», связанных с будущим детей – заложников нищенского и развратного существования их родителей: «Это дикое существо не понимает иногда ничего, ни где он живет, ни какой он нации, есть ли Бог, есть ли государь» [4, с. 458]. Такое «предисловие» создает настроение для восприятия следующего фрагмента – «Мальчик у Христа на елке». Однако ожидания читателя не оправдываются – настроение определяют совершенно иные эмоциональные категории – любовь, сострадание, надежда... Впечатление становится тем сильнее, чем неожиданнее. Присутствие этих категорий объясняется, очевидно, жанровой спецификой – так и должно быть в рождественской истории (такое жанровое определение традиционно дают фрагменту литературоведы) – и предыдущая история о мальчике с ручкой нужна была для усиления «фона» – безвыходной ситуации, беды. Финал истории о мальчике у Христа на ёлке, действительно, самый «удачный» и даже естественный для рождественской истории. Однако необходимо присмотреться к пред- и посткомментариям автора, в которых он несколько раз упоминает о том, что историю эту он «сочинил», а слова «кажется», «мерещится», «выдумывать» – подтверждение этому. Эти комментарии «отсекают» фрагмент от граничащих с ним записей. Он становится самостоятельным текстом. А анализ его жанрово-композиционных особенностей позволяет сделать вывод о том, что эти комментарии, возможно, представляют собой соответственно присказку и концовку сказки .

В первых строках встречаем мы слова «это где-то и когда-то случилось», похожие на традиционно сказочное «в некотором царстве, в некотором государстве...». Отмечаем наличие топографических и временных формул («...как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе...» [4, с. 458]) .

Формула наличия графически отнесена к зачину: «был в подвале мальчик», к ней примыкает формула недостоверности: «Мерещится мне» (формулы определены согласно классификации Н.М. Герасимовой [2]). В заключительных предложениях («И зачем же я сочинил такую историю... Но вот в том-то и дело, мне все кажется и мерещится, что все это могло случиться действительно, – то есть то, что происходило в подвале и за дровами, а там об елке у Христа – уж и не знаю, как вам сказать, могло ли оно случиться, или нет? На то я и романист, чтоб выдумывать» [4, с. 462]) фиксируется момент окончания рассказывания сказки, и возникает альтернатива доверие / недоверие тексту, характерная для многих русских сказок («Говорят, в старину всё такие-то удальцы рожались, а нам от них только сказочки остались» («Звериное молоко»), «Я говорю: не во сне ли это работнику снилось? Заверяют, что нет, истинная правда была, – так надо верить» («Несмеяна-царевна») (все тексты сказок взяты со страницы http://www.rodon.org/other/rnvs.htm#a10) .

Обрамленное такими комментариями содержание имеет вполне очевидные признаки сказочного повествования. Обратимся к анализу некоторых «пунктов» композиции. Так, В.Я. Пропп определяет отлучку как один из наиболее распространенных вариантов завязки: «дети или жена, иногда беременная, остаются одни, остаются без защиты. Этим создается почва для беды. Усиленную форму отлучки представляет собой смерть родителей..... Та же самая ситуация может создаться, если отлучаются не старшие, а наоборот, младшие» [6, с. 132–133]. Почвой для беды в тексте «Мальчик у Христа на ёлке», становится смерть (=отлучка) матери ребенка «лет шести или даже менее» («Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена» [4, с. 459]) .

Далее встречаем упоминание о большой собаке, которая весь день своим воем пугала ребенка, оттого он и не решался покинуть подвал. Собака оказывается своеобразной сказочной преградой, препятствующей герою осуществить обязательный переход в пространство сказочного действа .

Важной особенностью сказки является наличие дарителя. В данном фрагменте даритель – остающаяся в подвале восьмидесятилетняя старушонка, страдавшая от ревматизма. Она единственное живое (мертво пьяного халатника учитывать нельзя) существо, пребывающее на границе между миром сакральным (начальная точка движения мальчика) и пространством 585 сказочных испытаний. «Даритель – определенная категория сказочного канона. Классическая форма дарителя – яга.... Часто ягой названы персонажи совсем иных категорий – например мачеха. С другой стороны, типичная яга названа просто старушкой, бабушкой-задворенкой и т.д.» [6, с. 146]. Характеристика старухи у Ф.М. Достоевского «жившая когда-то и где-то в няньках»

[4, с. 459] вполне соотносима в контексте с образом бабушки-задворенки .

Однако старуха не только не дает мальчику чудесного дара, но и пугает его .

С этого нарушения классического течения сказки возникает представление о деформации общего сказочного сюжета, приводящего к тому, что в итоге своих исканий мальчик не обретает традиционных материальных благ и устойчивого жизненного положения .

Пространством испытаний героя во множестве сказок становится таинственный лес. Это враждебная периферия, он противопоставлен своему, родному пространству (для мальчика родное пространство – не подвал, а место, откуда привезла его мама – «Там, откудова он приехал, по ночам такой черный мрак, один фонарь на всю улицу. Деревянные низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется – никого, все затворяются по домам, и только завывают целые стаи собак, сотни и тысячи их, воют и лают всю ночь. Но там было зато так тепло и ему давали кушать» [4, с. 459]). Сакральность дома замыкается несколькими «порталами» – закрытое окно, закрытый дом, сотни собак – и характеризуется наиболее важными положительными факторами – тепло и сытно. Городская улица, встречающая мальчика, вначале не похожа на таинственный лес: «улица, – ох, какая широкая!»; «а свету-то, свету-то!» [4, с. 460], однако она полна более страшных опасностей: «И какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз!»;

«Вот здесь так раздавят наверно» [4, с. 459; 460]. Следуя за мальчиком, видим и деревья («таинственный лес») – в комнатах, за стеклами, украшенные ёлки: «видит он сквозь другое стекло комнату, опять там деревья» [4, с. 460] .

Яркие блики, праздничная суета могут создать впечатление живой жизни, поразившей мальчика своим великолепием. Но Достоевский дает понять: это мир мертвых (губительное пространство леса).

Не случайны в тексте множественные упоминания об искусственности, на которую вначале намекает автор («мертвый» блюститель порядка, отвернувшийся от мальчика, чтобы не заметить его страдания и просящего взгляда, «мертвая» барыня, сунувшая копеечку, чтобы избавиться от попрошайки и захлопнувшая перед его носом дверь), а затем изображает рельефно: «Стоят люди толпой и дивятся:

на окне за стеклом три куклы, маленькие, разодетые в красные и зеленые платьица» [4, с. 460]. Именно куколки запечатлел в памяти мальчик – перед самой смертью он вспоминает только их. Здесь образ куколки совмещает две функции – маркирует мертвое пространство и называет традиционного 586 сказочного помощника (как, например, в сказке о Василисе Прекрасной), облегчающего жизненные тяготы .

Особое значение имеет троекратный повтор – пытаясь сблизиться с людьми, получить хлеб, кров, ребенок трижды подходит к стеклам, за которыми видит приготовления к празднику. Трижды упомянуто (с усилением качества), как замерзает ребенок: перед первым стеклом «и так больно стало вдруг пальчикам»

[4, с. 459]; возле второго стекла «а у него болят уже пальчики и на ножках, а на руках стали совсем красные, уж не сгибаются и больно пошевелить» [4, с. 460]; в третий раз упоминается о замерзших ручках мальчика, не сумевшего удержать копеечку... Возникает сходство с народной сказкой «Морозко», в которой девушка-падчерица выдерживает тройное испытание морозом (например, в пересказе А.Н. Афанасьева Морозко трижды спрашивает, тепло ли девушке, все ниже опускаясь с дерева, все сильнее потрескивая, и только потом сжалился, «окутал ее теплыми шубами, отогрел пуховыми одеялами») .

То же происходит и с героем Достоевского, убежавшим от злого мальчика «за дрова»: «…и вдруг, совсем вдруг, стало так ему хорошо: ручки и ножки вдруг перестали болеть и стало так тепло, так тепло, как на печке» [4, с. 461] .

Мальчик – сирота. А образ сироты имеет в фольклоре особую семантику .

А.Х. Гольденберг замечает: «Особый статус сироты в обрядовых представлениях был связан с тем, что он воспринимался как лицо ущербное не только социально, но и ритуально.... Лишенный защиты и покровительства в мире земном, сирота мог обращаться за помощью к миру потустороннему» [3, с. 10]. Е.Е. Левкиевская определяет: «Сирота, не имея опеки среди людей, получал ее от Бога, забравшего у него родителей, но за это предоставившего Сироте свое особое покровительство.... Имея покровительство в сакральном мире, Сирота мог обращаться туда за помощью.... Слово Сироты, как и слово нищего, быстрее доходит до Бога» [5]. Поэтому во внутреннем монологе героя «Мальчика у Христа на ёлке» мы четыре раза слышим имя Господа: «Господи, какой город!»a folktale, a Christmas novel, the genre nature, space, composition, an image. «Господи, кабы покушать!» «Господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь» «стало ему вдруг так одиноко и жутко, и вдруг, Господи!» [4, с. 459; 460] .

Символика трехкратных повторов, числа «три» и «пограничных» два-три и три-четыре рассмотрена в работе В.Е. Ветловской, отметившей фольклорную природу таких включений: «Важен самый факт, что мысль о сказочной основе или сказочных элементах очень сложного и вполне актуального повествования вообще не была чужда Достоевскому» [1]. Литературовед размышляет о том, что фольклорные троекратные и четырехкратные повторы органично наполняются согласно художественному замыслу Ф.М. Достоевского христианской семантикой: «число «три»... должно, по замыслу автора, не только указать на близость романа фольклорным жанрам, но и на связь этого произведения с христианской литературой. Соединяя фоль- 587 клорное начало с началом христианским, Достоевский идет, как видим, не путем насильственного сближения различных элементов в пределах одного художественного целого, но отталкивается от уже существующего и как бы узаконенного факта, ибо христианская литература действительно питалась тем, что было создано народной фантазией» [1] .

Местом, куда прибывает мальчик в финале, становится не начальный, «уравновешенный» гармонией топос, а ёлка Христа. Вместо материального благополучия герой обретает душевное успокоение. Такая концовка позволяет предположить, что писатель изначально определяет для своего персонажа путь, символизирующий торжество духовного над материальным. Фольклорные же основания сюжета, основного мотива (дороги с испытаниями), образов позволяют воспринимать рассказанную в «Дневнике писателя» историю на уровне разума, сердца и духа, как ментальное сказочное повествование .

Литература

1. Ветловская В.Е. Символика чисел в «Братьях Карамазовых» [Электронный ресурс]. URL: http://www.pushkinskijdom.ru/Portals/3/PDF/TODRL/26_tom/ Vetlovskaja/Vetlovskaja.pdf (дата обращения 14.12.2016) .

2. Герасимова Н.М. Формулы русской волшебной сказки (к проблеме стереотипности и вариативности традиционной культуры) // Сов. этнография .

1978. № 5, С. 18–28 .

3. Гольденберг А.Х. Фольклорные и литературные архетипы в поэтике Н.В. Гоголя: автореф. дисс. … д-ра филол. наук. Волгоград, 2007. – 46 с .

4. Достоевский Ф.М. Собр. соч.: в 12 т. М.: Правда, 1982. - Т. 12. С. 457–462 .

5. Левкиевская Е.Е. Сирота [Электронный ресурс]. URL: http://pagan.ru/ slowar/s/sirota8.php (дата обращения 14.12.2016) .

6. Пропп В.Я. Морфология волшебной сказки. Исторические корни волшебной сказки. М.: Лабиринт, 1998. – 512 с .

–  –  –

ОСОБЕННОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ

ПРОСВЕТИТЕЛЬСКОЙ ФУНКЦИИ СМИ НА

ПРИМЕРЕ ЖУРНАЛА «КОТ ШРЕДИНГЕРА»

Аннотация. Статья представляет собой анализ научно-популярного издания на предмет поиска важных особенностей проявления просветительской функции СМИ. Автор отмечает, что данная функция становится все более значимой в информационном обществе. В работе дается описание содержательных и визуальных характеристик журнала. Статья интересна для широкого круга читателей .

Ключевые слова: образование, СМИ, просветительская функция, научнопопулярное издание .

П росветительская функция СМИ в наши дни представляется особенно важной. В век открытий, новых технологий люди с узконаправленной специальностью не всегда способны понять суть открытий в других областях науки. Тем не менее, это необходимо для развития человека как личности .

Просветительская функция СМИ, по мнению Суворовой С.П., заключается в том, чтобы «переводить на язык массовой аудитории» научную информацию и способствовать «интеллектуальному, эмоциональному, нравственному обогащению человека» [3]. Однако исследователи отмечают преобладание в СМИ интереса к сенсациям, эпатажным событиям, подробностям жизни публичных людей. Поэтому следует обратить особое внимание на научнопопулярные издания, которые стремятся просветить аудиторию .

На сегодняшний день у читателя сформировалось клиповое мышление .

Ученый Т.В. Семеновских рассматривает понятие «клиповое мышление» как процесс отражения множества разнообразных свойств объектов, без учета связей между ними, характеризующийся фрагментарностью информационного потока, алогичностью, полной разнородностью поступающей информации, высокой скоростью переключения между фрагментами информации, отсутствием целостной картины восприятия окружающего мира» [2, с. 1]. Человек не воспринимает объемные тексты. Только факты. Но факт научного открытия не даст никакого импульса для дальнейшего изучения разработок данной области. Для этого нужен текст, который привлечет внимание, сформирует читательский интерес и преподнесет научную информацию доступным языком .

Итак, давайте рассмотрим, как именно реализуется просветительская 589 деятельность в СМИ на примере журнала «Кот Шредингера» .

Объектом данной статьи является просветительская функция в СМИ .

Предмет – реализация данной функции в журнале «Кот Шредингера». Цель работы выявление особенностей осуществления просветительской функции СМИ на примере журнала «Кот Шредингера» .

«Кот Шредингера» – это научно-популярный журнал. Издание является мультидисциплинарным, так как охватывает множество сфер научной деятельности .

Это способствует расширению целевой аудитории и популяризации актуального научного знания в разных областях среди непрофессионалов, так как задача популярно-научной периодики – это «доходчивое объяснение сложной научной информации читателю-неспециалисту» [1, с. 60], по мнению М.В. Литке. Такой подход важен для осуществления просветительской деятельности в СМИ .

Основную предметную область журнала составляют как естественные, так и социальные науки.

Структура номера представлена следующими блоками:

«Диктатура будущего», «Технологии», «Естествознание», «Homo sapiens», «Герои», «колонки редакторов». На первом месте расположен раздел, посвященный тенденциям научного прогресса, составлению каких-либо прогнозов на основании мнения экспертов и ученых. Приоритет отдается актуальным событиям в научной сфере и предположениям о тенденциях будущего, чем и должна характеризоваться просветительская функция СМИ. Далее блоки расположены по степени важности с точки зрения редакционной политики .

Предпочтение все же отдается точным наукам .

Особенное внимание уделяется не столько описанию, сколько анализу и разъяснению неизвестных ранее научных фактов, открытий доступным для широкого читателя языком. В этом и заключается основная особенность реализации просветительской функции СМИ: научный факт как таковой не всегда будет понятен массовому читателю. Средства массовой информации должны «говорить» с аудиторией на одном языке, подавать научную информацию предельно понятно. Журнал «Кот Шредингера», на наш взгляд, успешно справляется с данным аспектом выполнения функции просвещения .

Например, «Секвенатор» – прибор, определяющий порядок нуклеотидов ДНК. Для ученых последовательность ДНК организма – бесценная вещь, позволяющая детально исследовать его эволюцию и родственные связи, глубже изучить устройство. ПО этому «тексту» врачи смогут определить предрасположенность человека к различным заболеваниям и разработать индивидуальную программу лечения» [6, с. 14]. В данном тексте подробно дано определение, описаны функции прибора, в объяснении использована метафора для большей наглядности: ДНК сравнивается с текстом .

Не менее важны для грамотного осуществления просветительской функции СМИ авторитетные источники, эксперты, способные предоставить неискаженную объективную информацию. Особенно в наше время большой вес имеет взгляд не только опытных ученых с большим стажем, но и молодых .

Сегодня наука стремительно развивается и уже обслуживает потребности будущих поколений. Например, в выпуске №1 (03) январь-февраль 2015 опубликован материал о молодом ученом, который усовершенствовал компьютерную программу для невидящих людей. Разумеется, такие программы уже существовали. «А если это ребенок, который никогда в жизни не видел ни облаков, ни неба, ни Windows 7, ни браузера?» [5, с. 112] Поэтому данная сфера действительно нуждается в доработке молодыми учеными .

Поколение, которое в ответе за наше завтра – это как раз одна из основных составляющих целевой аудитории журнала. Это обучающиеся общеобразовательных учреждений – школ, гимназий, лицеев. Следовательно, одной из важнейших задач издания является привлечение внимания школьников. Для этого некоторые материалы облекаются в игровую форму. Например, различные свойства простого валенка описываются с точек зрения нескольких научных дисциплин (математика, химия, архитектура, физика, история и т.д.) в виде сценария утренника в физико-математическом детском саду[5, с. 2] .

«Мы хотим, чтобы наука вызывала по меньшей мере интерес, а лучше — азарт», – пишет сама редакция о цели издания на сайте журнала. Поэтому избирается «игровая» тактика, с помощью которой успешно реализуется просветительская функция. Объем и форма подачи информации не давят на читателя, не вызывают отторжения сложностью для восприятия ни визуально, ни содержательно. Примечательно в этой связи некое приложение к журналу – настольная научная игра (умные слова; научный ерундопель) .

А игра обычно вызывает у человека азарт и интерес. Этой цели служат и «вопросы по номеру». Свой вариант ответа можно проверить на правильность, прочитав материалы выпуска. Это тоже увлекает читателя, предлагает ему испытать свои силы и с помощью своеобразного квеста узнать новые для себя научные факты. Таким образом, информация не навязывается читателю, ее предлагается отыскать самому. Это особенно важно для школьной и студенческой аудитории, так как в образовательных учреждениях они получают массу обязательной информации, так что научно-популярным изданиям не стоит предлагать громоздкие, сложные тексты с обширной терминологией .

Более того, так как авторы являются журналистами, а не учеными, они задаются теми же вопросами, что и массовый читатель. Журналист вступает в научно-исследовательский процесс: изучает, обрабатывает информацию .

Отсюда – преобладание в журнале аналитических жанров, где подробно описываются какие-либо научные явления с позиций непрофессионала, но все же с опорой на экспертное мнение .

Так же для реализации просветительской функции в СМИ важно уметь предвосхищать запросы целевой аудитории. Как хороший учитель должен найти подход к ученику, так журналисту необходимо чувствовать связь с чи- 591 тателем. Чтобы быть ближе к аудитории, журналисты Кота Шредингера обращаются к массовой культуре (Доктор Кто, Звездные войны, к/ф «Понедельник начинается в субботу», комиксы №5-8 (19-20) лето 2016). Так формируется читательский интерес. Материалы издания представляют собой синкретизм развлекательных элементов и научной информации. Само название говорит о чем-то двойственном, так как эксперимент Эрвина Шредингера представляет собой загадку: мы не знаем, жив ли кот в стальном ящике. Поэтому название журнала создает интригу .

Немаловажно и присутствие Кота как персонажа на страницах издания .

Его реплики и замечания создают эффект живого неофициального диалога .

Читатель чувствует себя более комфортно, когда сталкивается с новыми научными знаниями, не соответствующими его профилю или уровню подготовки .

Здесь можно провести параллель с подобными персонажами в школьных учебниках. Этот психологический элемент используется для того, чтобы настроить коммуникацию между автором и неподготовленным читателем .

Конечно, аудитория «Кота Шредингера» разнообразна, однако значительную часть составляют люди, не обладающие знаниями либо в области естественных наук, либо в области гуманитарных наук .

Не менее важна и визуальная составляющая средства массовой информации для успешного выполнения интересующей нас функции. Обложка журнала «Кот Шредингера» определенно обладает преимуществами на фоне других изданий. Это необходимо именно для научно-популярного СМИ, так как для активной реализации просветительской функции изданию требуется привлечение аудитории, а элитарному, научно-популярному журналу это сделать сложнее, чем массовому. Сама редакция среди прочих характеристик называет журнал «шершавым» из-за особенностей бумаги .

Такой номер приятно держать в руках, он сразу же привлекает внимание .

На обложке размещены заголовки, в которых графически выделено самое основное. Такой же принцип распространяется на работу с текстом. Важные имена, цифры, интересные факты, ключевые слова, основная мысль материала выделены графическими способами (шрифт, выделение цветом). В такой форме современному человеку гораздо легче воспринимать информацию .

Читатель сегодня не привык вычитываться в текст, он воспринимает факты визуально. Обратив внимание на интересный факт или знакомое имя, он прочтет сам материал .

Итак, на основе анализа научно-популярного издания «Кот Шредингера»

можно заключить, что в специфику осуществления просветительской функции данным средством массовой информации входит оптимизация научного знания для наиболее легкого восприятия массовой аудиторией; поиск визуальных решений для комфортного восприятия сложного текста (выделение важной 592 информации, цифр, фактов, имен графическими средствами); построение прочной коммуникации с целевой аудиторией; выбор наиболее приемлемых способов подачи информации, умение сделать ее интересной для широкого круга читателей .

Литература

1. Литке М.В. «Научно-популярные и научно-познавательные журналы:

проблема типологической классификации» // Журналистский ежегодник .

2014. №3. С. 59-61 .

2. Семеновских Т.В. «Феномен «клипового мышления» в образовательной вузовской среде» // Интернет-журнал «Науковедение» №5 (24) сентябрьоктябрь 2014 [Электронный ресурс] // режим доступа: http://cyberleninka .

ru/article/n/fenomen-klipovogo-myshleniya-v-obrazovatelnoy-vuzovskoy-srede (дата обращения 05.03.2017)

3. Суворова С.П. Автореферат диссертации по филологии на тему «Реализация просветительской функции журналистики в современных общероссийских газетах», 2006 г. [Электронный ресурс] // режим доступа: http:// www.dissercat.com/content/realizatsiya-prosvetitelnoi-funktsii-zhurnalistiki-vsovremennykh-obshcherossiiskikh-gazetak (дата обращения 01.03.2017)

4. Кот Шредингера. 2014. №1 .

5. Кот Шредингера. 2015. №1 .

6. Кот Шредингера. 2015. №12 .

–  –  –

ТЕМАТИЧЕСКАЯ ГРУППА «ЯЗЫК – РЕЧЬ»

В ТЕКСТАХ ПОСЛОВИЦ И ПОГОВОРОК

Аннотация. Исследование пословиц и поговорок помогает установить дополнительные смысловые оттенки лексем с национально-культурной семантикой. Настоящая работа посвящена анализу текстов пословиц и поговорок, собранных В.И. Далем, с целью выявить рамки тематической группы «Языковая культура» в сознании носителя русского языка .

Ключевые слова: пословицы, поговорки, речевая культура, картина мира, тематическая парадигма .

Д авно замечено, что мудрость и дух народа проявляются в его пословицах и поговорках, а знание пословиц и поговорок того или иного народа способствует не только лучшему усвоению языка, но и более глубокому пониманию его образа мыслей и характера. Поговорки и пословицы – одни из самых активных и широко распространенных памятников устного народного поэтического творчества. В них народ на протяжении веков обобщал свой социально-исторический опыт. Как правило, они имеют афористическую форму и поучительное содержание, выражают думы и чаяния, взгляды на явления общественной жизни, эмпирически сложившееся представление о воспитании молодого поколения .

В.И. Даль так определяет пословицу: «Пословица – краткое изречение, поучение, более в виде критики, иносказания, или в виде житейского приговора» .

Пословица имеет прямое или переносное значение, что делает её многозначной .

«Поговорка – складная короткая речь, ходячая в народе, но не составляющая полной пословицы» [3]. Исследование фольклора наглядно показывает сходство в изложении жизненного опыта различными народами, существовавшими относительно изолированно друг от друга, это базируется на одних и тех же системах жизненных ценностей. Отличительной особенностью пословиц и поговорок любого народа является их исконно национальное происхождение, несмотря на то, что их мотивационная база во многом универсальна .

Целью настоящего исследования является изучение текстов пословиц и поговорок в рамках выявления лексических компонентов тематической группы «Язык – Речь». Для этого мы обратились к собранным В.И. Далем 594 пословицам русского народа. Отметим, что пословица представляет собой сложную единицу, являющуюся объектом изучения в рамках междисциплинарной парадигмы (лингвистика, фольклористика, психология, этнография и т.д.). Исследователи-фольклористы рассматривают пословицу прежде всего как некое суждение, содержащее в сжатом виде многовековой опыт народа, концентрированное выражение коллективного представления в отношении моральных или категориальных императивов .

Материал показал, что внутри тематической группы «Язык – Речь» целесообразно выделить и проанализировать следующие подгруппы .

1. «Сила языка» .

В пословицах и поговорках в концентрированной форме выражается сущность мировосприятия, менталитет народа, особенности культуры, речевого этикета. Во многих культурах язык очень ценится, рекомендуется относиться к нему бережно. Русский язык изобилует пословицами и поговорками о русской речи, о речевом поведении в различной ситуации, подчёркивается значимость языка как основы человеческого существования. Так, исследование показало, что в рамках «Сила языка» можно выделить тематическую подгруппу «Язык как формирование личности»: Язык телу якорь; Мал язык да всем телом владеет; Язык мал, великим человеком ворочает; Язык один, и в будни и в праздники; Лучше не договорить, чем переговорить; На думах

- что на вилах; на словах - что на санях, а на деле - что в яме; Язык болтает, а голова не знает [2] .

Как видим, тематическая парадигма «Сила языка» пополняется ключевыми лексемами с отрицательной коннотацией якорь, владеет, болтает, переговорить, которые вступают в семантически оппозиционные отношения с номинациями качеств, характеризующих личность: болтливость, балагурство, бесстыдство. Коннотативные семы «проводник», «помощник», «красноречие»

применительно к руководящей роли языка в жизни человека видим в текстах пословиц: Язык до Киева доведёт; У него на всякий спрос есть ответ; На его спросы ответов не напасёшься; Язык – стяг, дружину водит; Язык царствами ворочает; Язык языку весть подаёт .

Следует отметить, что тексты пословиц и поговорок содержат сему «страшное оружие», когда речь заходит о влиянии Слова на человека. Так, в пословицах: Слово не стрела, а пуще стрелы разит; Слово не стрела, а сердце сквозит; Слово не обух, а от него люди гибнут; На великое дело – великое слово; Ласковое слово и кость ломит; ключевые семы стрела, разит, обух, гибнут, ломит заключают в себе отрицательную коннотативную сему по отношению к номинации «речь», поэтому словом можно уничтожить, но в то же время пословицы: От приветливых слов язык не отсохнет; И собаку ласково примолвишь, так хвостом вертит (так не скоро укусит) заключают ключевые лексемы приветливые, ласково, что отражает исключительно положительную семантику, связанную с вежливым и приветливым обращением. С подобной 595 семантикой связаны тексты пословиц и поговорок, в которых номинируется «индивидуальность» рассказчика, собеседника: Петь хорошо вместе, а говорить порознь; Красную речь красно и слушать; Во многословии не без пустословия. Так, ключевые лексемы порознь, многословие, красно в рамках контекста приобретают коннотативную сему «своеобразие», «отдельность» .

2. «Отношение народа к речи-языку»

Национальная культура, патриотизм, этническое самосознание народа напрямую зависит от отношения общества к родному языку, так как в нём выражены основные убеждения, принципы, жизненные цели и историческая культура. Речь непосредственно влияет на формирование у человека смысла жизни как цели, достижение которой выходит за пределы его непосредственно индивидуального бытия. Достижение цели, по пословицам, у каждого человека проявлялось различно, в том числе в зависимости от его гендерной принадлежности .

Гендер (или гендерные особенности) дефинируются как социальный пол, определяющий поведение человека в обществе и зависящий не от биологических, а от социальных условий (общественное разделение труда, специфические социальные функции, культурные стереотипы и т.п.) [4] .

Так, исследование показало, что в рамках тематической парадигмы «ЯзыкРечь» можно выделить тематическую подгруппу «Гендерные особенности», которая пополняется ключевыми лексемами с отрицательной коннотацией наседка, беда, чёртово помело, кривая в половицах: Знала б наседка, узнает и соседка; Не ждёт баба спроса, сама всё скажет. Что вода в решете; Бабий язык – чёртово помело; Мели, кривая; грош на полке (т.е.

за мною); Бьёт языком (баба), что шерстобит струной жильной; Не та хозяйка, которая говорит, а та, которая щи варит; которые вступают в семантически оппозиционные отношения с номинациями качеств, характеризующих болтливых женщин:

пустословие, сплетничество, судачество. Однако, если женщине присуще лишь злорадство и сплетничество, то коннотативные семы предательство, обман применительны к поведению молодого человека, мужчины, что наблюдаем в пословицах: Мужик ражий, да язык-то вражий; Речист, да на руку не чист;

На словах – блажен муж, а на деле – вскую шаташася!; Так врёт, что с души прёт; Врал бы, да меру знал бы; Ради красного словца не пожалеет родного отца; Для красного словца не пощадит ни матери, ни отца .

Следует отметить, что тексты пословиц, поговорок и обрядовые тексты отмечают молчание, краткость и сдержанность, присущие немногим, что в русской картине мира является следствием ума, рассудительности и даже таланта: Сперва подумай, а там и скажи!; В добрый час молвить, в худой промолчать; Недолгая речь хороша, а долгая – поволока; Много говорить – голова заболит; Молчи, глухая, меньше греха!; Мелет день до вечера, а послушать 596 нечего; Нечего про то и говорить, чего в горшке не варить! (коннотативная сема «принцип уместности»). Ключевые лексемы подумай, недолгая, нечего, таким образом, с одной стороны заключают в себе отрицательную коннотативную сему, связанную с бездумностью разговоров, а с другой же касаются обрядовости, традиционности и нормы поведения, принятой в обществе (подумай, а затем скажи, нечего говорить, чего не варить, «обдумать», «не зарекаться», «не вести пустых разговоров», «смолчать»). Отношение народа к родному языку высоко и бережно, русский народ убеждён, что каждое сказанное слово обладает своей силой, именно поэтому следует обдумать каждое слово прежде, чем его произнести .

3. «Речевая культура»

Нередко лексема «Язык» наделяется потенциальной семой «звуковая стихия, природная по своей сути» (звукоподражание как аналог человеческой речи), с ней человек часто не может справиться, только волевому может она покориться, что также получает лексико-семантическую характеристику в текстах пословиц: За кукушку бьют в макушку; Бормочет, что глухарь .

Лепечет (Сокочет), как сорока. Тарантит, как сойка (как варакушка). Пищит, как цыпленок. Кричит (Зевает), как выпь. Воркует, как голубок. Поет, как канарейка. Каркает, как ворона. Пташкой щебечет; Ври сдуру, что с дубу!

Это так с морозу сорвалось; Врет, как водой (как в уброд) бредёт; Это на вейветер сказано; Есть у него шишку лишку: во рту мышка (потенциальная сема «пустословие») Язык мой – враг мой (прежде ума глаголит); Язык мой – враг мой: прежде ума рыщет, беды ищет; Язык мягок: что хочет, то и лопочет;

Держи язык за зубами; Держи язык короче; Держи язык на привязи (на веревочке) (потенциальная сема «сдержанность», «обдуманность») [1, c. 36] .

Тематическая парадигма «Язык – Речь» пополняется и лексемами, определяющими отношение ко лжи: За худые слова слетит и голова; Как сорвалось (с языка), так и брякнулось (и совралось); Сперва подумай, а там и скажи!

Врать – своя неволя (охота); Зерна мели, много (а лишнего) не ври! Со вранья пошлин не берут; Так врёт, что с души прёт; Врал бы, да меру знал бы; Больше говорить – больше согрешить. Меньше говорить – меньше греха. Меньше врётся – спокойнее живётся; Меньше ври, больше ешь, спи да грезь на себя (потенциальная сема «продуманность слов», «немногословие», «честность») .

Выделенные лексемы передают отрицательное отношение ко лжи, а также дают советы, как её избежать .

Нельзя не заметить, что отношение к языку и речевой культуре во многом определяется традициями и обычаями народа, которые в полной мере реализуются в текстах пословиц. Так, пословицы: По разговорам всюды (годится), а по делам никуды; Языком не торопись, а делом не ленись; Кто много говорит, тот мало делает; Меньше говори, да больше делай! Не спеши языком, торопись делом; Кто языком штурмует, тот мало навоюет содержат ключевые лексемы разговоры, дело, не спешить говорить, обозначающие 597 положительное отношение к тому, кто делает, а не болтает .

Другие пословицы: Кто говорит, тот сеет; кто слушает – собирает (пожинает); Чья бы ни рычала, да твоя-то молчала; Бог дал два уха, а один язык; Умей вовремя сказать, вовремя смолчать; Нестыдно молчать, коли нечего сказать содержат коннотативную сему, связанную с внимательным и толерантным отношением к собеседнику («вежливо выслушать», «помочь советом вовремя», «промолчать») .

Таким образом, анализ текстов пословиц и поговорок позволяет выявить существенные особенности отношения к родному языку, речи русского народа, благодаря чему раскрывается фрагмент языковой картины мира русского народа .

Литература

1. Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу: В 3 т. – М., 1994 .

2. Даль В.И. Пословицы русского народа. [Электронный ресурс]. URL:

http://hobbitaniya.ru/dal/dal141.php (дата обращения 24.02.2017)

3. Даль В.И. Пословицы русского народа. М. 1862. СПБ. 1879. С. 370 .

[Электронный ресурс]. URL: http://www.rodon.org/dvi/prn0.htm (дата обращения 20.02.2017)

4. Сексологическая онлайн-энциклопедия. [Электронный ресурс]. URL:

http://www.endic.ru/enc_sex/Gender-159.html (дата обращения 07.03.2017)

–  –  –

ФОРМЫ ИМ.-ВИН. П. МН. Ч. ПОЛНЫХ

ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ В ТЕКСТЕ «ОПИСАНИЕ

МОСКОВСКОЙ ГУБЕРНИИ» 1781 г .

Аннотация. В статье рассматриваются особенности реализации одной морфологической нормы формы Им. - Вин. п. мн.ч. в тексте .

Ключевые слова: деловая письменность; языковые нормы; имена прилагательные .

В 1781 г. учреждается Московская губерния в составе 15 уездов. К этому знаменательному событию составляется карта губернии и на основе различных источников (данных городских магистратов, летописных исторических сведений, предыдущих описаний г. Москвы и других подмосковных городов и т.д.) предпринимается попытка создать комплексное описание Московской губернии, которое затрагивало бы множество актуальных для того времени вопросов: важные исторические события в жизни городов и уездов, особенности местоположения, количество улиц и площадей, состав населения, особенности экономической жизни, состояние торговли, ремесел и т.д .

Это описание известно, прежде всего, по двум рукописным спискам, которые датируются и называются по-разному. Первый (РГБ. ОР, Фонд 313 .

Ед. хранения 19) так и называется «Описание Московской губернии», в самой рукописи присутствует дата 1781 г. Второй (РГАДА. Фонд 197. Опись 1, портфель 36) носит иное название СОСТОЯНIЕ СТОЛИЧНАГО ГОРОДА МОСКВЫ 1785-го Года, из которого можно понять, что оно относится к более позднему периоду к 1785 г .

История текста этого описания очень примечательна и сложна .

М.А. Катасоновой удалось выяснить, что далее текст описания был использован в «Историческом и топографическом описании городов Московской губернии с их уездами, с Прибавлением исторического сведения о находящихся в Москве соборах, монастырях и знаменитейших церквах» [http:// www.familii.ru/onomastika/toponimica/6176-katasonova-mariya-alekseevna-kvoprosu-ob-istorii-sozdaniya-teksta-opisanie-moskovskoj-gubernii-1781-g-tezisydoklada-na-51-j-nauchnoj-studencheskoj-konferentsii-po-toponimike-2016-g-2] .

А дальше в весьма сокращенном виде его можно было обнаружить в статьях «Нового и полного географического словаря Российскаго Государства, или Лексикона, описующего азбучным порядком… достопамятныя места 599 обширной Империи Российской» (М., 17881789) .

Два рукописных списка «Описания Московской губернии» представляет большой интерес с точки зрения реализации языковых норм, характерных для делового языка эпохи конца XVIII в .

Список «Описания» из РГБ представлял собой торжественный экземпляр, предназначенный для подношения высокому лицу, может быть, самой императрице. Непосредственная работа с рукописью показала, что этот список был переписан пятью опытными писцами, которые обладали очень красивыми, четкими почерками, но допускали очень широкую вариативность в передаче орфографических и морфологических норм .

Список РГАДА, напротив, был написан очень небрежно, но одним лицом .

Реализация языковых норм, на первый взгляд, более строгая: так, в этом списке почти не отражается в орфографии влияние акающего произношения .

Несомненно, текст списков должен быть проанализирован с точки зрения разных языковых уровней. На данном этапе исследования хотелось бы остановиться на особенности реализации форм Им. - Вин.п. мн.ч. в списке РГАДА, который, как уже упоминалось, был переписан одним лицом .

Отметим, что данная рукопись публиковалась два раза: первый раз в 1879 г .

[3] С.С. Илизаров так описывает особенности этого издания: «По архивному экземпляру рукописи в 1879 г. неудовлетворительно в отношении точности передачи текста и совершенно анонимно, т.е. без какой-либо справки об авторе текста и авторе публикации, месте хранения произведения, особенностях рукописи и т.п., была сделана публикация» [2, с.155]. Второй раз в 1997 г .

С.С. Илизаров напечатал только отрывок из этой рукописи, включающий описание города Москвы [2, с.156168]. Поэтому в своём исследовании мы будем непосредственно обращаться к рукописи РГАДА. Фонд 197. Опись 1, портфель 36 .

История форм Им. - Вин. п. мн.ч. в литературном языке XVIIXVIII в .

была рассмотрена В.М. Живовым в главе «Формы прилагательных в именительном и винительном падежах множественного числа» его монографии «Очерки исторической морфологии русского языка XVII-XVIII веков» [1] .

Нормативными окончаниями Им. п. всех трех родов являются – ие/-ые .

В тексте «Описания Московской губернии» в списке РГАДА переписчик отходят от этой нормы, попеременно используя –ие/-ые и –ия/-ыя .

Непоследовательное употребление можно проследить на протяжении всего текста. Например, в описании Можайска: Главнеишiя улицы (Л. 40 об.); лишнiя лавки (Л. 42); сукна, шелковые плисовые, ситцовые, кисейные (Л. 42); прочия товары (Л. 42); небольшiя сады (Л. 42); получаемыя денги (Л. 43); разныя места (Л. 43) и др .

Прослеживаются также и множественные скопления окончаний –ия/ыя: два противолжащiя продолговатыя полуострова (Л. 2 об.); гористыя 600 мста (Л. 2 об.); великолтныя готической фигуры остатки древности (Л .

3); Первыя цари (Л. 3); торговыя ряды (Л. 3 об.); знатнишiя строенiя (Л .

3 об.); артиллерискiя орудiя (Л. 3 об.); перьвыя части (Л. 3 об.); правильно выстроенныя домы (Л. 4 об.); господскiя люди (Л. 6); внутренныя части (Л .

6 об.); Главныя отросли (Л. 7); американскiя, ост индскiя и прочiя товары (Л. 7); китаискiя товары (Л. 7); шелковыя товары (Л. 7 об.); прочiя мста (Л .

7 об.); турецкiя земли (Л. 7 об.); другiя бумажныя матерiи (Л. 8); Бумажныя товары (Л. 8) и др .

Статистические данные по распределению этих окончаний в тексте «Описания Московской губернии» по списку РГАДА выглядят следующим образом:

Nom. pl. Ac. pl. masc. Nom.-Ac. pl. Nom.-Ac. pl. Всего masc. fem. neut .

-ии/-ыи 1 - - - 1

-ия/-ыя 36 36 28 36 136

-ая/-яя - - - - ие/-ые 32 74 22 31 159 Всего 69 110 50 67 296 Соотношение употребления флексий –ие/-ые к общему числу употреблений флексий Им. - Вин. п. мн. ч. равно 159 к 296, -ия/-ыя – 136 к 296 .

Таким образом, основной флексией здесь оказывается -ие/-ые .

Флексия –ия/-ыя реализуется во всех трех родах и в Им. - Вин. п. без исключения. Это хорошо видно на примере описания Москвы. Им. мн. м.

р.:

Первыя цари (Л. 2 об.), шелковыя товары (Л. 7 об.). Вин. мн. м. р.: крепкiя бастiоны (Л. 3 об.). Им. - Вин. ж. р.: новыя епохи (Л. 2), другiя бу/мажныя матерiи (Л. 8). Им. - Вин. ср. р.: гористыя мста (Л. 2 об.), великолтныя готиче/ской фигуры остатки (Л. 3), нужныя мастерства (Л. 6) .

В.М. Живов в своей статье, анализируя текст Уложения 1649 г., отмечает, что флексия – ия/-ыя выступает в середине XVII в. как факультативный вариант флексии –ие/-ые [1, с.442]. Это положение оказывается актуальным и во второй половине XVIII в. и применимо к тексту «Описания Московской губернии», что доказывает ряд следующих примеров: шелковыя платки, шелковые товары (Л. 53 об.); товары щепетильныя, щепетильные товары (Л .

23) и т. д. Приведенные выше примеры наглядно иллюстрируют тот факт, что у одних и тех же прилагательных, расположенных по соседству, могут писаться разные флексии. Таким образом флексия –ия/-ыя приобретает тот же внеродовой характер, который свойственен основному варианту [1, с.442] .

Флексия –ие/-ые также реализуется во всех родах в Им.-Вин. п. Им. мн. м. р.:

канцелярскiе служители (Л. 30), хорошiе водяные ключи (Л. 31 об.). Вин. мн. м. р.:

прочiе города (Л. 30 об.). Им.-вин. ж. р.: блорускiе губернiи (Л. 31), покупаемые кожи (Л. 31 об.). Им.-вин. ср. р.: рускiе чулки (Л. 30 об.), другiе мста (Л. 31) .

Единожды используется флексия –ии/-ыи. Она представлена Им. мн. м. р. 601 европеискiи товары (Л. 7). В ее использовании ничего примечательного нет .

В тексте есть два примера разнородного использования флексий у субстантивированных прилагательных: обоего пола малолетныя (Л. 10), самые малолтные (Л. 26). В этом случае можно предположить деграмматикализацию окончания .

Суммируя все вышесказанное, можно сделать вывод о том, что в тексте «Описания Московской губернии» по списку РГАДА, во-первых, использование флексий –ие/-ые, –ия/-ыя разнородно, во-вторых, флексия – ия/ыя выступает как факультативный вариант флексии –ие/-ые, и, в-третьих, флексия –ия/-ыя приобретает внеродовой характер по аналогии с основным вариантом .

Следующим этапом исследования будет изучение реализации этой нормы в списке «Описания Московской губернии» РГБ. Предполагается выяснить, влияет ли на реализацию данной нормы тот факт, что данный текст был переписан пятью разными писцами, т.е. будет ли как-то соотноситься эта реализация с границами текста, переписанным тем или иным писцом .

Литература

1. Живов В. М. Очерки исторической морфологии русского языка XVII-XVIII веков. М.: Языки славянской культуры, 2004. – 656 с .

2. Москва в описаниях XVIII в. // Подготовка текста, статьи С.С. Илизарова. М.: «Янус-К», 1997. 320 с. с илл .

3. Состояние столичного города Москвы 1785 г. М.: Типография М.П. Щепкина и К°, 1879 .

–  –  –

ПРИЕМ ШОКОВОЙ ТЕРАПИИ

В ПРОЗЕ ЛЮДМИЛЫ ПЕТРУШЕВСКОЙ

Аннотация. В статье исследуется прием шоковой терапии в прозе Людмилы Петрушевской на примере отдельных произведений из сборника «Песни восточных славян» и цикла рассказов «Реквиемы». Выявляется содержание указанного приема, делается вывод о пафосе человеколюбия в рассказах Петрушевской, о новом типе катарсиса .

Ключевые слова: постреализм, приём шоковой терапии, пафос, архетип тени, катарсис .

С овременному писателю и литературному критику Д. Быкову творчество Людмилы Стефановны Петрушевской представляется своеобразным «ожогом жизни». Рефлекторная реакция на ожог – самозащита, которая, судя по некоторым критическим отзывам о творчестве писательницы [2, дата обращения 08.03.2017], стала частотной реакцией на ее тексты. С формулировкой «Талантливо, но слишком мрачно» А.Т. Твардовский отклонил присланные ему рукописи. Во многом из-за открытого «эсхатологического контекста» [3, с. 624] произведений Петрушевской определение «мрачно» стало наиболее частой характеристикой ее творчества, возможно, потому, что Петрушевская не просто рассказывает, а влияет на психофизическое состояние читателя .

Точкой отсчета у нее выступает человек в ограниченном, «клаустрофобном»

[3, с. 618] пространстве жизненного хаоса. Но вопреки «мрачности» прозы Л. Петрушевской в ней звучит жизнеутверждающий пафос человеколюбия .

В сборнике «Песни восточных славян» и цикле рассказов «Реквиемы»

специфика авторского взгляда заключается в том, что он выявляет из общего потока только то, что работает на образ: усиленный трагизм, поражения и промахи героев. Сам прием шоковой терапии напоминает нам о первостепенных вещах: о тех, кто слабее нас и о нашей собственной силе. События, происходящие вечером, смерть, призраки и тьма – это проявления одного из основных архетипов по теории К. Г. Юнга – архетипа тени. Он объединяет то, что человека самого в себе пугает: сокрытые темные побуждения, иллюзии, страхи. Зло в системе координат автора не отклонение от нормы, а она сама. Уже это переосмысление закона реалистической литературы изначально шокирует. К.Г. Юнг дал определение шоковому воздействию:

«от брошенного в воду камня, расходятся круги, так же происходит шоковое воздействие от неожиданного, резко обозначенного явления. Чем необычнее 603 и мощнее это первоначальное видение, тем дольше будет длиться его осмысление, тем больше и настойчивее духу надо будет напрягать свои усилия, что бы привести его в соответствие с собственной природой и понятиями, доступными человеческому разуму. Видение такого рода, буквально вторгается в душу» [6, c. 123] .

В лекции «Язык толпы и язык литературы» (1991) читаем нечто подобное: говоря о месте ужаса в художественном произведении, Петрушевская утверждала, что «искусство страшного как репетиция смерти», «любое несчастье, отрепетированное в искусстве, вызывает тем сильнее катарсис, возвращая к жизни, чем совершеннее, гармоничнее прошла репетиция страдания и страха» [5, дата обращения 21.01.2017] .

В циклах нет ни одного рассказа без упоминания смерти. Сами обстоятельства создают пограничные ситуации. И если в медицинской интерпретации прием шоковой терапии используется в тех случаях, когда другие методы безрезультатны, то применимо к «Песням» это количественное и качественное превосходство зла и боли над добром, погружение читателя в абсурдный мир полной безысходности. Иррациональность мира и искажение хронотопа лишает героев ориентиров и индивидуальности. Немалую роль играет то, что все описанное в рассказах хоть и абсурдно, но имеет явные знаки выхода в реалистическое пространство .

Погружая читателя в свою реальность жизни как «правильной трагедии» [3, с. 625], автор добивается очень тонкого личностного контакта. Бытовой, местами агрессивный, переданный в динамике язык рушит барьер читатель-герой, особенно через номинации мотива смерти, которая имеет разные сюжетные вариации: умирающая душа – «Дама с собаками», гибель семьи – «Белый пудель», «Я тоже тебя люблю», полная бесчеловечность и эгоизм – «Гигиена», «Шопен и Мендельсон», утрата надежды, самой основополагающей силы человека – «Как цветок на заре», «Черное пальто». Петрушевская работает со страхами и с патологиями – защитными механизмами, приспособлениями маленького человека к агрессивной реальности. Появляются мотивы житейской стойкости, одиночества, страдания, страха и краха всего окружающего .

Чем больше область знания человека, тем больше и область незнания вокруг нее. В обыденной жизни тема смерти, зла не входит в наш повседневный опыт, человеку свойственно подсознательно защищаться от него. Тексты Л. Петрушевской открывают путь потоку этого нового страшного, которое в своих подробностях множит тьму .

Попадая в пространство рассказа «Черное пальто», читатель без предупреждения оказывается на иррациональной дороге с искаженным хронотопом .

В основе текста лежит детективная композиция. Символические черные детали, число «три», психологический, как будто преувеличенный в своей 604 жестокости и неожиданности жест: возвращение памяти, построенное по принципу кошмара-сна. Пространство сужается и расширяется, начиная от размеров грузовика и до перехода пространства города в карман пальто. Все это выводит из равновесия. Единственным, что не меняется, остается рассказчик, которому читатель вынужден доверять, попадая в положение ведомого .

Диалог героев начинается достаточно поздно и шокируетсвоей прямотой и свободой: «Я умру и увижу себя сверху» [1, с. 112]. Эта черта характерна и для других рассказов. Поэтика речи, «непринужденно режущая бритвой»

[1, с. 110], оказывает порой большее влияние, чем сюжет. Петрушевская намерено усиливает, сгущает страх, что заставляет героя прозреть и очнуться .

«Эсхатологией повседневности» [3, с. 616] можно назвать события в рассказе «Гигиена». Исходное событие – неизлечимую эпидемию – привносит герой рассказа, некий молодой человек. Семья изолируется, и вакуумное пространство перерастает в антиутопическое. В таких условиях жестокость достигает максимума, люди теряют человечность, свой облик, свой смысл .

Вместе с молодым человеком, которого воспринимают как попрошайку, появляется и смерть, она, как что-то естественное, упоминается вскользь .

В самом начале рассказа, в первом диалоге, дедушка произносит ключевую фразу: «Нет, спасибо, нам не надо» [1, с. 80]. Бытовая, ежедневная, брошенная в ответ на бескорыстное предложение помощи, доброты и человечности фраза, сразу становится приговором не только семье, но и человечеству .

Начиная с раздела еды, все происходящее: запертая в комнате дочь и в туалете жена, кошка, которая съела девочку, прокаливание ножа на газовой плите после ежедневных убийств – это становится ужасающим и доводит читателя до полного шока, а героя до полного обезличивания – озверения. Точная характеристика ситуации дается Петрушевской: «Это стерло в порошок всех обитателей квартиры» [1, с. 83]. Зараженных называют «обожженными», они слепнут, чернеют и, истлевая душой, умирают. Но те, кто выживают в настолько правдивом среди этого абсурда финале, уже обожглись своей добротой. Важной усиливающей деталью финала становится время. Читатель осознает, что попал в недоступное, неясное время после смерти и полностью незнакомое, шокирующее пространство, которые дают возможность оценивать финал – с позиций христианской эсхатологии .

Один из немногих рассказов со счастливым концом, уверяющий, что все пропавшие в действительном, поглощающем хаосе мира найдутся, – рассказ «Нина Комарова».

Первый абзац полностью идентичен сказочному зачину, если бы не последняя фраза, которая трансформирует привычный сюжет:

«Он заигрался, и девочка пошла к маме. Пошла, но по дороге завернула в лес и заблудилась, ее всю искусали комары» [1, с. 275]. Вместе с героями мы узнаем, что Нина – немая. Мы, ну никак не могли предположить такого поворота. Дальше, на протяжении всего текста, мы, насторожившись, ждем подвох. В этом рассказе нет ни одного отрицательного персонажа. Вообще 605 никакого внешнего или внутреннего зла. Победа слабой личности над сильными обстоятельствами, случайными, маленькими, но вместе ужасающими, как комары. Состояние шока, в котором пребывают все, а в особенности Нина в конце рассказа, не парализует и читателя. Шок возникает здесь не оттого, что все плохо, а оттого, что все хорошо. И это ощущение невозможности, абсурдной иррациональности счастья, контрастирующего с привычной его невозможностью, является хрупкой константой художественного мира Л. Петрушевской, утверждающей пафос человеколюбия через страдание .

Известно, что все слова художественного произведения неодинаковы с точки зрения смысловой и эстетической значимости в контексте целого текста, они по-разному соотносятся с темами и образами. Идейно-художественное содержание произведения воплощается в языковой структуре текста, в которой можно обнаружить центральные слова-образы, слова-лейтмотивы, которые более других связаны с глубинным идейно-художественным смыслом. В поэтике их принято называть ключевыми словами [4, с. 435-437] .

В трех сборниках рассказов: «Реквиемы», «Песни восточных славян», «Два царства», в количественном соотношении понятия-антиномии соотносятся следующим образом: «жизнь» (160) / «смерть» (32), свет (190) / «тень»(35), «любовь» (34) / «ненависть» (7). Негативных определений гораздо меньше, но состояние катарсиса достигается не посредством «умиротворяющей завершенности» сюжета [4, с 342], а через свойственную постреализму диалогическому постижению меняющегося мира (что воспринимается как его неизменное тяготение к хаосу) и открытость авторской позиции по отношению к нему [3, с. 585]. Это достигается путем ассоциаций, но даже если смерть упоминается, то ее традиционный образ сглаживается в потоке речи и как бы обесцвечивает яркое понятие. Тема света является ключевой. Люди либо его излучают, либо поглощают, но автору интересны те, кто просто пропускает его через себя .

В любом случае, в мире Петрушевской «свет» приподнесен как цель, луч света в темном царстве, энергия, делающая окружающий мир видным .

Шоковое воздействие на читателя начинается с первого знакомства с текстами и поддерживается все новыми и новыми поражающими образами и подробностями, которыми наполнен мир абсурдно-реальных людей автора. Говорить о том, о чем не принято говорить, - вот метод изображаемый предмет Петрушевской, то, чем она привлекает и шокирует .

Для того чтобы пережить страдание, необходимо преодолеть ужасное, построенное на основе шоковой терапии ощущение трагичности и несправедливости жизни. Шок – сам по себе состояние не сиюминутное, а состояние-последствие, поэтому, когда оно достигает своего результата, мы можем говорить о катарсисе. Целью шоковой терапии является возбуждение сострадания, страха, отрицание всего противного чистому человеку .

606 Катарсис если и намечен, то за границами текста. Ее произведения, безусловно, переворачивают, меняют, очищают, пробуждают чувства. Переработанные негативные стороны жизни, гиперболизировано показанные и принятые как данность, рождают гармонично страшный мир, в котором добро не побеждает зло, но в этом зле и находится возвышение, называемое катарсисом .

Литература

1. Петрушевская Л.С. Песни восточных славян: [рассказы и пьесы]. – СПб: Амфора, 2005. – 333 с .

2. Кошелева А.Л., Монгуш Е.Д. Проза Л. Петрушевской: содержательно-эстетический дискурс, типология. // Мир науки, культуры, образования, №3 (40), 2013. // http://cyberleninka.ru/article/n/proza-l-petrushevskoysoderzhatelno-esteticheskiy-diskurs-tipologiya

3. Лейдерман Н.Л., Липовецкий М.Н. Русская литература XX века (1950-1990е годы): в 2 т. Т. 2: 1968-1990. – М.: Издательский центр «Академия». – 688 с .

4. Литературная энциклопедия терминов и понятий // Под ред. А.Н. Николюкина. – М.: Интелвак, 2001. — 1600 с .

5. Панн Л. Запретная зона Людмилы Петрушевской. / Журнал «Новый мир», №12, декабрь 2008. – М., 2009. // Интернет-источник: http://www .

nm1925.ru/Archive/Journal6_2008_12/Content/Publication6_2342/Default.aspx

6. Юнг К.Г. Психология бессознательного. – М.: Канон, 1994. – 319 с .

–  –  –

ВЫРАЖЕНИЕ РУССКОЙ ДУШИ

ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ГОСТЕПРИИМСТВА

(НА ПАРЕМИОЛОГИЧЕСКОМ МАТЕРИАЛЕ)

Аннотация. В статье рассмотрены особые качества русской души через тему гостеприимства, отраженную в паремиях. Тема актуальна в курсе «Русский язык и культура речи» для студентов, обучающихся по направлению «Сервис» и «Гостиничное дело», поскольку связана с традициями гостеприимства .

Ключевые слова: русские пословицы, гостеприимство, русская душа .

В настоящей статье рассматривается проявление особых качеств русской души через тему гостеприимства, выраженную в паремиях. Тема явилась актуальной и значимой для авторов – студентов, обучающихся по направлению «Сервис» и «Гостиничное дело». Будущая специальность, тесно связанная с традицией гостеприимства, и богатый паремиологический материал определили интерес к выбранной тематике .

Обратим внимание на то, что нелингвистический термин пословица в нашем исследовании мы употребляем как синонимичный термину паремия, который может определяться так: «1) пословица; высказывание, изречение, суждение, относящееся к пословице; 2) краткое образное устойчивое высказывание (часто, употребляемое в переносном значении), синтаксически оформленное как простое или сложное предложение (иногда может состоять из несколько предложений), отражающее обобщенную формально закрепленную ситуацию, возведенную в формулу, излагающее важную истину, наставление, правила или принципы поведения, нравственные законы, сформулированные на основе жизненного опыта» [5, с. 7, 9] .

Это определение несколько отличается от определения пословицы, данного в Большом энциклопедическом словаре «Языкознание»: пословица определяется как «краткое, устойчивое в речевом обиходе, обычно, ритмически организованное изречение назидательного характера, в котором содержится многовековой опыт русского народа; имеет форму законченного предложения» (цит. по [6, с. 65]) .

Историческое формирование русских народных пословиц на протяжении множества веков происходило при непосредственном участии русского народа .

608 В пословицах содержится накопившаяся мудрость многих поколений. Через эти пословицы можно знакомить новые поколения с нравами и обычаями русского народа, а также изучить особенности русского быта: как русский народ трудился, отдыхал, создавал семью и т.п. [2, 7] .

Отличительными чертами национальной души русских людей является их гостеприимство и щедрость. Русское гостеприимство общеизвестно, что можно выразить пословицей: Хоть не богат, а гостям рад. Для гостей всегда нужно приготовить лучшее угощение: Коли есть, что в печи, все на стол мечи!;

Гостю щей не жалей, а погуще налей. Данные пословицы говорят о том, что как бы тяжело не приходилось хозяевам, они всегда хорошо встретят своего гостя, поставят ему все лучшее, они никогда не покажут своему гостю, что у них хуже гостить, чем у других людей [1] .

Издревле у русских людей есть особая традиция встречать гостей на пороге своего дома. Хлеб-соль – это одновременно и приветствие, и выражение радушия, и пожелание гостю добра и благополучия: Хлеб-соль кушай, а добрых людей слушай; Без хлеба нет жизни, нет истинного русского стола [9] .

Вообще без хлеба нельзя представить жизнь, в частности, нельзя представить себе традиционный русский стол без наличия на нем хлеба. В России отношение к хлебу всегда было особым, и все тяготы и лишения, которые происходили в России, доказывают это. Можно вспомнить трудные и голодные годы блокады Ленинграда, время Великой Отечественной войны, когда хлеба было катастрофически мало, и его выдавали по 125 граммов в день на одного человека, и при этом ценилась каждая корочка, каждая хлебная крошка .

Ценность хлеба русский народ пронес через все свои испытания, и его почитают в настоящее время. Про это говорят такие известные русские пословицы, как: Хлеб всему голова; Хлеб на стол, так и стол – престол; Плох обед, коли хлеба нет; Хлеб дар божий, отец, кормилец; Хлеба ни куска, так и в тереме тоска, а хлеба край, так и под елью рай .

Соль, также имеет большое значение в жизни человека. В древний город Киев привоз соли осуществлялся из Прикарпатья. Нехватка соли в Древней Руси была настоящей бедой, которая могла вызывать народные волнения, например, в истории известен целый ряд соляных бунтов. В то время соль стоила очень дорого, и она в буквальном смысле ценилась на вес золота .

Здесь можно с уверенностью сказать, что как хлеб, так и соль стали символом гостеприимства и радушия русских людей, например, Без соли, без хлеба худая беседа или Без хлеба – смерть, без соли смех [1] .

В концептуализации «Гостеприимства», можно выделить следующие тематические группы, в которых «гостеприимство» представляет собой:

1) личность гостя или хозяина и ее отличительные особенности: В гостях воля хозяйская; Встретил с радостью, а проводил с жалостью; Где гостит, тут и костит; Глупый гость будет угощать хозяина;

2) открытость и радушие: Где слова привета, там улыбка для ответа;

3) щедрость при угощении гостей: В этом доме и вода что мед;

4) отношение к своему дому или жилищу хозяина дома;

5) приверженность к установленным традициям, принятым обычаям, обрядам и ритуалам: У нас на Руси прежде гостю поднеси; Обед не в обед, как хозяина нет;

6) выражение гостями благодарности хозяевам: Хочешь быть хорошим гостем – хвали хозяйку;

7) внутренняя симпатия хозяев по отношению к своим гостям: Хороший гость всегда вовремя;

8) советы по приему гостей хозяевам дома и поведению – гостям (самая продуктивная группа): Хоть немного гостит, да много видит; Рад не рад, а говори: «Милости просим!»; Не кричи: гости на полатях; Любишь гостить, люби и к себе звать; Какого гостя позовешь, с таким и побеседуешь .

Следует отметить, что анализ русских пословиц дал возможность исследовать концепт «Гостеприимство» и его актуализацию в менталитете русского народа .

Были выявлены общие черты представления концепта в пословицах, которые проявились в признании постулата, когда «быть гостеприимным – это хорошо» .

В русских пословицах зафиксированы похожие модели поведения в частности, отношение к званым и незваным гостям: Хороший гость дому радость;

Сытого гостя легко потчевать; Редкий гость никогда не в тягость; Не вовремя гость – пуще злодея; Не радуйся гостину приезду, радуйся отъезду, а также к нежданным или слишком загостившимся людям: Часто за шапку берется – не скоро уйдет; Пустили погреться, а он уж и детей крестить .

По внушительному объему пословиц о гостеприимстве можно судить об актуальности выбранной темы для русских людей вообще. Гостеприимство как черта характера, составляющая русской души является показателем внутренней культуры, развивает чувство дружбы и товарищества .

Русские пословицы тематической сферы «Гостеприимство» являются особой частью русского национального сознания, так как русский человек готов не только отдать лучший кусок, но и поделиться последним. Встретить и накормить своего гостя, дать что-то ему с собой в дорогу является обычным делом для русского человека. Однако необходимо отметить, что гостеприимство как черта характера, в связи со спецификой русского менталитета, имеет не только достоинства, но и определенные недостатки [9] .

Таким образом, рассмотрев проявление особых качеств русской души через тему гостеприимства, выраженную в паремиях, мы пришли к следующему .

Актуальность темы определена нашей будущей специальностью, которая тесно связана с традицией гостеприимства. Разнообразный паремиологический материал позволил рассмотреть разные ситуации в сфере гостеприимства и выявить традиции русского гостеприимства, широту русской души .

610 Литература

1. Афанасьев А.Н. Народ-художник. – М.: Издательство «Советская Россия», 1986. – 368 с .

2. Берсеньева К.Г. Русские пословицы и поговорки. – М.: «Центрполиграф», 2010. – 233 с .

3. Даль В.И. Пословицы русского народа: сборник. – В 2-х т. – Т. 2. – М.:

Худож. лит., 1984. – 399 с .

4. Жуков В.П. Словарь русских пословиц и поговорок. – М.: Рус. яз., 2000. – 240 с .

5. Кацюба Л.Б. Лицо глагола в русских пословицах: семантико-грамматические и лингвокультурологические аспекты: монография. – М.: МЭСИ, 2015. – 240 с .

6. Кацюба Л.Б. Определение паремии (лингвистический аспект дефиниции) // Вестник ЮУрГУ. Серия: Лингвистика. – 2013. – №1. – Том 10. – С. 65-67 .

7. Кацюба Л.Б. Лингвокультурологические аспекты субъекта в паремиях // Вестник ЮУрГУ. Серия: Лингвистика. – 2006. – № 6 (61). – С. 116-120 .

8. Пословицы. Поговорки. Загадки / сост. А.Н. Мартынова. – М.: Современник, 1986. – 512 с .

9. Смирнова Л.А. Национально-культурная специфика реализации концепта «гостеприимство» в русской пословичной картине мира // Филология и лингвистика: проблемы и перспективы: материалы Международной научной конференции. – Челябинск: Два комсомольца, 2011. – С. 48-51 .

10. Общие ресурсы по теме «Пословицы и поговорки»: [Электронный ресурс]. URL: http://pogovorki-poslovicy.ru/ (дата обращения 25.02.2017) .

–  –  –

ИНВАРИАНТЫ ОБРАЗА ДАЭРОНА

В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПОЭЗИИ

РОЛЕВИКОВ Аннотация. В статье рассматривается интерпретация образа Даэрона в современной русской поэзии ролевиков .

Ключевые слова: современная поэзия; ролевики; Даэрон и Лютиен; Берен; Толкин .

К расивая поэтичная легенда о любви юной эльфийской принцессы Лютиен и смертного воина Берена не оставила равнодушными поклонников произведений Дж. Р.Р. Толкина. Современные российские исполнители, взяв за основу ключевые события во взаимоотношениях двух героев, в песнях попробовали воссоздать образ Даэрона. Наиболее известными песнями стали: «Дайолен – Даэрону» Н. О’Шей (Хелависы), «Даэрон – Лютиен»

Н. Новиковой и «Даэрон» Л. Бочаровой .

С фанатами произведений Толкина ассоциируется появление ролевого движения. Ролевики – субкультура людей, играющая в ролевые игры (преимущественно живого действия, хотя возможны ролевые игры в Интернете (на форумах и в социальных сетях), где игроки пишут друг другу объемные тексты с описанием внешности персонажа, характера, его действий и т.д.) .

Первые серьезные ролевые игры – «Хоббитские игрища» – проводятся в 1990 году, и в них принимают участие 130 человек (преимущественно школьники и студенты) со всего СССР. В этой среде получили распространение менестрели – исполнители авторской песни в ролевой ситуации. Важно отметить, что менестрель не общается с залом напрямую: он использует маску, чтобы передать смысл текста и подчеркнуть свою роль в игрищах, поэтому часто исполняются песни, в которых менестрель – и исполнитель, и лирический герой песни. Вне ролевой ситуации, вне контекста непосвященному человеку сложно понять, о чем идет речь в песне. Таким образом, менестрель исполняет роль посредника между двумя мирами, находясь одновременно и в выдуманном, созданном с помощью песни мире, и реальном, где существует сцена и зрители .

От лица Даэрона исполняют песни Н. Новикова и Л. Бочарова .

Прежде чем перейти непосредственно к анализу образа Даэрона в выбранных песнях, стоит подробней остановиться на «Сильмариллионе» – произведении Дж.Р.Р. Толкина, которое является предысторией знаменитой трилогии «Властелин Колец». По своей сути, «Сильмариллион» – это сборник мифов и легенд Средиземья, где рассказывается о сотворении Арды, и далее описывается вся её история (также даны сведения и о событиях «Властелина Колец») .

В оригинальной версии легенды, изложенной Толкином в «Сильмариллионе», образ Даэрона не раскрыт до конца – ему посвящено примерно пять предложений. Не вызывает сомнений его двойное предательство (рассказал отцу Лютиен Тинголу, когда она полюбила Берена и когда просила помощи в освобождении возлюбленного, находившегося в плену); известно, что Даэрон считался величайшим менестрелем в Средиземье, с которым не мог сравниться никто, кроме Маглора, и Лютиен часто танцевала под его музыку. Не вызывает сомнений безответная любовь певца к Лютиен, с которой он знаком с детства. И после того, как Даэрону стало известно о пропаже Лютиен, он ушел в Средиземье и стал сочинять песни, оплакивая потерю своей единственной в жизни любви .

Наиболее известна песня под названием «Дайолен – Даэрону». Слова песни принадлежат Н. Васильевой, автору самого известного фанфика (так называется вид любительского литературного произведения, в котором автор (фикрайтер) создает свой сюжет по мотивам популярных книг, компьютерных игр, фильмов и т.д.) по вселенной Дж.Р.Р. Толкина «Чёрная книга Арды». Дайолен – слепой менестрель, пришедший к Морготу в надежде излечиться от слепоты и встретившийся там с Даэроном. Любопытно, что по сюжету книги Даэрон не говорил с ним о своем горе: менестрель догадался о чувствах, бушующих в сердце эльфа .

Эта песня – песня-прощание с Лютиен, которая никогда не будет с ним, осознание вины; «звезды – как камни в Железном венце» – отсылка к Сильмариллу, магическому камню, за которым Тингол отправил Берена на верную смерть. Сломанная флейта – символ отречения от своего дара (которого не было в оригинальной версии, но который появляется в «Черной книге Арды»). «Тебе – уйти на путь Людей», – отсылка к решению Лютиен потерять свое эльфийское бессмертие ради того, чтобы жить с Береном. В целом, песня через систему символов и отсылок к сюжету оригинальной легенды представляет собой рассказ о чувствах Даэрона, предавшего свою возлюбленную и потерявшего её .

Абсолютно другое настроение дарит песня Лоры Бочаровой «Даэрон» .

Повествование ведется от лица Даэрона, который в ярости упрекает Лютиен в её выборе. Лирический герой предстает злым и мстительным, способным смириться со смертью возлюбленной, но не готовым отдать её другому («Я был бы счастлив, если б смерть тебя оставила ничьей» [1]). Даэрон жестоко страдает, осознавая собственное бессилие и безответную любовь, мечется между своей болезненной страстью и ненавистью к предавшей возлюбленной, проклиная её и счастливого соперника. Он не знает, что делать, как объяснить Лютиен, что заслуживает её больше, чем Берен: «Мне королевой ты была, а стала нищего слугой» [1]; не может понять, почему Лютиен выбрала Берена, когда с Даэроном её ждало бы «вечное тепло», а не «холод и огонь», и не понимает, в чем его «вина», почему Лютиен предпочла смертного воина, которому не суждено даже разделить с ней бессмертие .

Третья песня, принадлежащая перу Н. Новиковой, настроением похожа на 613 первую. Можно было бы предположить, что эта песня Даэрона – одна из тех песен-плачей, которые он сочинял в Средиземье, поскольку лирический герой говорит от имени Даэрона. Певец здесь – тонко чувствующий поэт, скорбящий о своей судьбе и о судьбе Лютиен. Вся песня – неутолимая печаль тоскующего сердца. Здесь нет пронзительной ненависти, бушующей страсти, только тихая обреченность и память («Ты навсегда остаешься со мной /Сломанной флейтой в руках…»[3]). В этой песне отражена легенда, рассказанная Даэроном на свой лад: «Мнятся шаги чужака по беспомощно хрупким цветам» [3], – предчувствие скорого расставания с Лютиен, потому что Берен и есть тот самый «чужак» .

«Нет, смерть еще не идет по следам» [3], – надежда на то, что Лютиен так же бессмертна и жива, хоть и вдалеке от Даэрона .

Следует отметить тот факт, что все три песни написаны женщинами и могут в сознании читателя вызвать аллюзии к образу Ярославны из «Слова о полку Игореве». Во всех песнях сильны мотивы горького плача: лирический герой оплакивает либо собственную судьбу, либо судьбу любимой женщины. Это связано с тем, что в русской культуре образы героев Толкина пока не закреплены в поэтической традиции. Авторы-исполнительницы стремились переработать эти образы так, чтобы русский читатель-слушатель не воспринимал их как чужаков, а мог почувствовать родство с ними, мог понять и посочувствовать им .

Таким образом, после анализа трех текстов можно выделить несколько инвариантов образа Даэрона в современной поэзии ролевиков: первый образ – талантливый менестрель, оплакивающий свою возлюбленную, певец, оставшийся в сердцах; второй – образ злобного забытого возлюбленного, который не в силах смирится с потерей Лютиен; и, наконец, третий – наиболее притягательный – образ поэта, страшащегося за судьбу любимой и желающего ей счастья, пусть и не с ним. Думается, что первый образ ближе всех к оригинальной версии легенды .

Литература

1. Бочарова Л. Даэрон. – Эл. ресурс – URL: http://www.treismorgess .

ru/?p=1179 (дата обращения – 25.11.2016) .

2. Васильева Н.Н. Черная книга Арды. – М., ЭКСМО-Пресс, 2000, 458 с .

3. Новикова Н.Н. (Тэм Гринхилл) Даэрон – Лютиень. – Эл. ресурс – URL:

http://tem-collection.narod.ru/4-text/songs14.htm (дата обращения – 13.11.2016) .

4. Толкин Дж. Р. Р. Сильмариллион / пер. с англ. Н. Эстель. – М., АСТ, 2000. – 416 с. – стр. 158-220 Krasichkova A.D .

THE INVARIANTS OF THE IMAGE OF DAERON IN

CONTEMPORARY RUSSIAN ROLE-PLAYERS' POETRY

Abstract. The article analyses the image of Daeron in contemporary Russian role-players' poetry .

Key words: Сontemporary poetry; role-players; Daeron and Luthien; Beren;

Tolkien .

614 Крестьянинова Кристина Сергеевна студент Глазовского государственного педагогического института им. В.Г. Короленко Глазов, Россия krestyaninova_kristina@mail.ru

КОЛОРАТИВ КРАСНЫЙ

В ЦВЕТОВОЙ ПАЛИТРЕ УДМУРТИИ

(НА МАТЕРИАЛЕ ПОЭТИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ

О. А. ПОСКРЁБЫШЕВА) Аннотация. В данной статье рассматривается функционирование колоратива красный в стихотворных текстах известного удмуртского поэта О. А. Поскрёбышева .

Ключевые слова: колоратив; красный; лексико-семантическое поле; центр;

периферия .

С лова со значением цвета — это особый пласт лексики любого языка .

Они существуют в прямых, переносных и символических значениях, что используется авторами текстов различных стилей и жанров. Цвет определяется как «один из видов красочного радужного свечения — от красного до фиолетового, а также их сочетаний или оттенков» [5, с. 809]. В. И. Новиков отмечает, что «у каждого из семи цветов радуги есть устойчивые связи и ассоциации» [4, с. 135]. Например: красный цвет чаще всего ассоциируется с кровью, зелёный — с природой, голубой — с небом и т. д .

В данной статье исследуется один из колоративов цветовой палитры Удмуртии красный в поэтических текстах известного поэта Республики Олега Алексеевича Поскрёбышева. Он писал на русском языке, но с детства испытал плодотворное влияние культуры Удмуртии, её обычаев и песен. В .

Канашкин отмечал: «В своих стихах О. Поскрёбышев широко использует фольклорные мотивы, ритмы, образы. Он не только хорошо слышит народную речь, но и дает возможность ощутить ее красочность, многоцветность, все звуковые и смысловые оттенки» [1, с. 122] .

В его текстах обнаружены следующие колоративы: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, белый, чёрный, серый (286 единиц). Для анализа был выбран колоратив красный и его оттенки в виду их высокой частотности (47 единиц) .

Как показал анализ, красный цвет в поэтический текстах О. А.

Поскрёбышева представлен в основном прилагательными (16 единиц), редко — глаголами (2 единицы):

А работник не прочь бы и сбросить С оторочкою красной армяк. (432. Здесь и далее в скобках указана страница источника) .

От восторга жизни млело тело, И хотелось так прожить мне дни, Чтоб за всё, что я сказал и сделал, Не пришлось краснеть перед людьми. (554) Оттенки красного также чаще представлены прилагательными: алый (8 единиц), багровый (3 единицы), розовый (3 единицы), малиновый (3 единицы), багряный (2 единицы) и бордовый (1 единица), реже глаголами – алеть (3 единицы), розоветь (2 единицы), обагреть (сохраняется орфография источника) – (1 единица), наречием – малиново (1 единица), багрово (1 единица) и существительным – алость (1 единица) .

Частое употребление прилагательных неслучайно: они наиболее ярко обозначают признак. Как правило, прилагательные составляют богатые синонимические ряды, из которых можно выбрать именно то слово, которое наиболее точно выражает мысль, и таким образом сделать речь более точной и выразительной. Глаголы встречаются реже, так как обозначают процесс, действие. Редко используются наречия, обозначающие непроцессуальный признак действия, предмета или другого непроцессуального признака, и существительные, обозначающие опредмеченный признак .

Колоративы можно представить в виде лексико-семантического поля .

Лексико-семантическое поле (ЛСП) определяется как «особая, иерархически организованная совокупность языковых единиц, принадлежащих к разным частям речи и объединенных инвариантным значением» [3, с. 292]. В составе ЛСП выделяются ядро и периферия. Ядром поля «является единица, выражающая его общее значение…; единицы, расположенные на периферии, обладают более сложным, насыщенным, специализированным содержанием и тесно взаимодействуют с членами смежных полей» [3, с. 292]. Ядром анализируемого поля является красный «имеющий окраску одного из основных цветов спектра, идущего перед оранжевым; цвета крови» [6, т. 2, с. 122]. Периферия неоднородна: разграничивается ближняя и дальняя. На ближней периферии анализируемого поля располагаются колоративы алый — «светло-красный» [6, т. 1, с. 33], розовый — «бледно-красный» [6, т. 3, с. 728], багряный — «яркий густо-красный» [2, с. 26], так как у них отсутствует лишь один из признаков ядерности — «цвета крови». На дальней периферии находятся малиновый — «тёмно-красный, цвета ягод малины» [6, т. 2, с. 219], бордовый — «тёмнокрасный, цвета красного вина» [6, т. 1, с. 108], багровый — «густо-красный, пурпуровый» [6, т. 1, с.

55], включающие в определения новые значения:

малиновый — «цвета ягод малины», бордовый — «цвета красного вина», багровый — «пурпуровый». Количество анализируемых колоративов ближней и дальней периферии в поэтических текстах О. А. Поскрёбышева одинаково .

616 Ядро поля, колоратив красный, поэт использует в прямом и переносном значениях .

Прямое значение реализуется при описании военных событий, бытовых явлений: красная кровь, красная глина:

Брызнул им в лицо горох картечи, Брызнула горохом красным кровь… (98) В красной глине увязая, Печь врачуют в свой черёд… (114) Колоратив красный употребляется поэтом и в переносном значении при описании домашнего обихода: красный зверь — это огонь, горящий в печи, а огненный — «цвета огня, пламени, ярко-красный» [6, т. 2, с.

585]:

На скамье в квашонке тесто .

В печке красный зверь урчит .

Вдоль избы, как занавеска, Дым тяжёлый из печи. (113) Стоит отметить, что частотность колоратива красный в прямом и переносном значениях одинакова: равна девяти. В отличие от этого, его оттенки в стихотворных текстах О. А. Поскрёбышева чаще встречаются в прямом значении, так как используются поэтом для более точной передачи цвета .

Переносное значение употребляется при описании природы, результата трудовой деятельности, например: алые зори; бордовые края зорь; багровый закат; малиновый кирпич:

Все боры, все зори алые, Можжевел, и краснотал, И любую травку малую В сердце он отсюда взял. (279-280) Неброских красок отчизны моей, Как цвета глаз своих, не вижу я .

Озимый клин горит всё зеленей;

Снег синеват; бордовы зорь края… (50)

Закат, ух, багров:

Встречайте покров. (269), (в данном фрагменте покров реализуется О. А .

Поскрёбышевым в значении снежный покров) И мне бы так — с небрежным шиком Стлать мягко глину с мастерка .

Кирпич, малиновый с обжига, Звенит малиновкой в руках. (251) Между тем некоторые лексемы рассматриваемого семантического поля в поэтических текстах О. А. Поскрёбышева употребляются в первоначальных, этимологических значениях, не имеющих отношения к цвету. Их использование придаёт повествованию особый колорит. Таковы малиново (пел малиново), красные (красные слова). Колоратив малиновый в данном контексте реализует значение «мелодичный» [7, с. 563], а красный употребляется в своём первоначальном значении «красивый», «прекрасный» [7, с.

368]:

— Не для кружки ль молока Шла бурёнушка в луга И бродила день-деньской, Чтоб вернуться не пустой!

Жар над ней со звоном тёк, Пел малиново рожок;

Как свирели, тут и там Пели пташки по кустам. (222-223) Земля моя, будь светлой и прекрасною, И пусть превыше самых красных слов В любви к тебе цветёт, сияет, празднует Твоих больших умельцев ремесло. (278) Примечательно, что на ближней и дальней периферии не обнаружены сложные прилагательные со значением оттенка цвета. Их отсутствие можно объяснить наличием соответствующих лексем, максимально точно определяющих цвет, а также особенностями стихотворных текстов .

Таким образом, особенностью семантического поля красный является преимущественное употребление его оттенков. Это можно объяснить географическим положением Удмуртии, для которой характерны неяркие цвета, и умеренно континентальный климат, что накладывает отпечаток на восприятие описываемых реалий и, вероятно, на характеры жителей Республики .

Литература

1. Канашкин В. К самой главной высоте // Наш современник. 1972 .

№ 2., С. 122-123 .

2. Лопатин В.В., Лопатина Л.Е. Русский толковый словарь. М.: Эксмо, 2006. 928 с .

3. Митина Е.А. К вопросу о структуре лексико-семантического поля «Смерть» // Вестник ЧГПУ. 2010. №12., С. 291-302 .

4. Новиков В.И. Словарь модных слов. М.: Зебра Е, 2005. 156 с .

5. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2013. 874 с .

6. Словарь русского языка под ред. А.П. Евгеньевой. М.: Русский язык, Полиграфресурсы, 1999. Т. 1-4 .

7. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М.: Астрель:

АСТ, 2004. Т. 1-4 .

Источник

1. Поскрёбышев О.А. Жизнью всё было. Ижевск: Удмуртия, 1981. 568 с .

(Все стихотворные иллюстрации приводятся по данному изданию. В скобках указаны страницы сборника) .

Krestyaninova K.S .

COLOUR RED IN COLOUR PALETTE OF UDMURTIA

(A CASE STUDY OF O. A. POSKRJOBYSHEV'S POETIC TEXTS)

Abstract. The article consideres function of colour red in poetic texts by famous Udmurt poet O. A. Poskrjobyshev .

Key words: Colour vocabulary; red; lexical-semantic field; centre; periphery .

618 Крючкова Анастасия Александровна студент Волгоградского государственного социально-педагогического университета Волгоград, Россия xurma1610@yandex.ru

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ

КОНТАМИНАЦИОННЫХ КАЛАМБУРОВ

КАК ПРОЯВЛЕНИЕ ЯЗЫКОВОЙ ИГРЫ

ПРИ СОЗДАНИИ ИНТЕРНЕТ-МЕМОВ

Аннотация. В статье рассматривается приём контаминации как проявление языковой игры при создании интернет-мемов .

Ключевые слова: языковая игра, интернет-коммуникация, контаминация .

Я зыковая игра – определенный тип речевого поведения, который основывается на осознанном нарушении языковых норм с целью шутки, придания речи говорящего комической тональности. Помимо функции развлечения языковая игра также призвана развивать мышление и язык, поскольку полностью освоено мышлением лишь то, что освоено языком .

Подробными исследованиями в области изучения феномена языковой игры являются работы Л. Витгенштейна, Е. А. Земской, В. З. Санникова, Е. А. Агеевой, Т. В. Булыгиной, И. Н. Горелова, Ю. О. Коноваловой и др .

В настоящее время явление языковой игры нередко можно встретить в рекламе, заголовках газет и журналов, в названиях теле- и радиопередач. Не менее активной сферой использования данного феномена является Интернет. Стремление развлечь себя и собеседника, а также стремление к самоутверждению приводит к частому созданию новообразований на основе языковой игры в социальных сетях, в частности, при создании такой единицы культурной информации, как мем. Анализ фактического материала, извлеченного преимущественно из социальной сети «ВКонтакте», показывает, что одним из самых распространенных приёмов словообразования при языковой игре является контаминация .

Контаминация — сравнительно молодой способ словообразования. На данном этапе изучения нет единого понимания контаминации, как нет и единого названия для данного явления. В. З.

Санников предлагает такое определение: «Контаминация – это «сплав» двух слов или частей слов» [Санников:

164]. Кроме того, данное явление может обозначаться термином включение, поскольку основа одного слова как бы вклинивается в середину другого .

В. П. Изотов и В. В.

Панюшкин предлагает следующую классификацию типов контаминации:

– основа первого слова в сочетании с усеченной частью второго слова; 619

– усеченная часть первой основы в сочетании с целым словом;

– усеченная часть первой основы в сочетании с усеченной частью второй основы;

– объединение звуковых оболочек слов, имеющих одинаковое начало, или образование морфологически неразложимых частей слов, общих для обоих объединяемых слов .

А. Ф. Журавлёв выделяет два структурных типа контаминации: 1) «агглютинация»; 2) междусловное наложение [Журавлёв: 86]. По мнению Е .

А. Земской, междусловным наложением можно считать те случаи, когда оба слова сохраняются полностью, но «наезжают друг на друга» (особый словообразовательный прием), а также образования, где одно слово (или его часть) вклинивается в середину другого слова [Земская: 191–192] .

В настоящее время особую популярность приобрели мемы, созданные на основе междусловного наложения. Обратимся к конкретному фактическому материалу .

Мухоморж (мухомор + морж), пауксус (паук + уксус), пингвинил (пингвин + винил), тигруша (тигр + груша), лягушкаф (лягушка + шкаф), пенопласточка (пенопласт + ласточка), пробелка (пробел + белка) – два слова в составе третьего полностью сохраняются, как бы накладываясь друг на друга. Важно отметить, что во всех проанализированных новообразованиях данного типа обязательно условие сохранения семантики и родовидовых отношений группы «Названия животных» .

Не менее популярной в изображениях-мемах является языковая игра, при которой часть слова вклинивается внутрь другого слова.

Например:

Злайка моя – в знакомое всем выражение, отражающее ласковое обращение зайка моя, вклинивается корень -зл-, вследствие чего возникает контаминационный каламбур, отражающий характер того, к кому обращаются в уменьшительно-ласкательной форме .

Торческая личность – данный мем сопровождается картинкой с изображением куска торта. Таким образом, прилагательное творческая, обозначающее характеристику деятельности, результатом которой является создание новых материальных и духовных ценностей, превращается в торческую в значении любви к употреблению десерта .

Особый интерес представляет собой серия популярных в социальных сетях мемов, изображающие животных, в частности, кота, и при этом обыгрывающие названия книг, фильмов и любые другие сочетания слов (чаще узнаваемые носителями языка) при помощи включения звукоподражательных междометий, корня слова кот и т. п. Рассмотрим некоторые из них .

Замурчательная мысль – в прилагательное замечательная добавлен корень, отражающий звукоподражательный элемент мур. Возникший контаминационный каламбур приобретает смысл «мысль, имеющая положительный характер» .

Ещё один мем, в основе которого лежит звукоподражательный элемент мур – О боже, какой мурчила (орфография и пунктуация сохранены). Авторы изображения таким образом обыгрывают название нашумевшей по всей стране песни певицы Натали «О Боже, какой мужчина!» .

Котаник – каламбур является контаминацией существительного кот и усеченной части названия популярного художественного фильма Дж. Кэмерона «Титаник». Комический эффект новообразованию придаёт сопровождающее изображение представителей рода кошачьих в позе, соответствующей позе главных героев фильма в одном из самых популярных эпизодов .

Ещё один пример обыгрывания названия фильма – Великий Кэтсби .

В данном контаминационном каламбуре сохраняется семантика названия животных, но здесь она представлена как транскрипция английского слова cat (в переводе на русский язык – кот). Изобразительный ряд дает понять, что речь идет именно о фильме Б. Лурмана «Великий Гэтсби», так как в меме представлена трансформация одного из кадров картины (с измененными лицами главных героев) .

Вездекот – второй корень существительного вездеход меняется с -ход- на

-кот-. Визуально новообразование подкреплено изображением кота, который как будто бы наблюдает за тем, кто просматривает данный мем .

Анализ фактического материала показал, что экспрессивные возможности контаминационного словообразования активно используются в интернеткоммуникации в игровых целях. Данное наблюдение говорит об острой необходимости носителей языка в экспрессивных единицах синкретичного характера .

Литература

1. Журавлёв А. Ф. Технические возможности русского языка в области предметной номинации // Способы номинации в современном русском языке. М., 1982 .

2. Санников В.З. Русский язык в зеркале языковой игры. М., 2002 .

3. Земская Е. А. Словообразование как деятельность. М., 1992 .

–  –  –

ТЕМАТИЧЕСКАЯ ГРУППА

«ПУТЕШЕСТВИЯ» В ЭПИСТОЛЯРНОМ

НАСЛЕДИИ А.К. ТОЛСТОГО Аннотация. Письма А.К. Толстого являются не только глубокими произведениями, представляющими особую художественную ценность, но и неисчерпаемым источником информации о художественном мировидении, об эстетике души этого великого писателя и поэта. Основываясь на эпистолярном наследии А.К. Толстого, мы совершили попытку классификации ключевых лексем, выражающих отношение великого поэта к заграничным путешествиям .

Ключевые слова: А.К. Толстой, эпистолярное наследие, тематическая группа, путешествия, лексика, семантика .

Г раф А.К. Толстой – самый популярный, разносторонний и значительный из поэтов-эклектиков. Писатель оставил потомкам не только свои выдающиеся лирические и прозаические произведения, но и свои письма – глубоко художественные произведения, преисполненные истинной эстетической красоты и гармонии. Помимо этого, эпистолярное наследие Толстого является еще и важнейшим историческим источником, которое дает довольно масштабное представление не только о личности писателя, но и о литературных и исторических процессах в России 1830 – 1970-х гг .

Целью нашего исследования было выявление круга лексем, характеризующих фрагмент картины мира, связанный с описанием Толстым его путешествий .

Структуру «зарубежных» писем можно назвать классической. Она содержит в себе следующие пункты: приветствие – ответ на письмо – впечатления от поездки – рассказ о здоровье своем и близких – прощание. Иногда в структуре письма появляются вставки исторического и личного характера .

622 Собранный материал позволил нам совершить попытку следующей многоступенчатой классификации лексем, характеризующих отношение

Толстого к заграничным путешествиям:

1. География путешествий .

1.1. Топонимы .

1.2. Микротопонимы .

2. Цель путешествия .

2.1. Оздоровительные поездки .

2.2. Деловые .

2.3. Поездки с целью культурного обогащения .

3. Достопримечательности, развлечения, знакомства .

4. Оценка впечатлений .

4.1. Положительная

4.2. Отрицательная

5. Соотношение «”Своё” – “чужое”» .

Рассмотрим каждую номинацию более подробно .

Тематическую подгруппу «География путешествий» можно рассмотреть на таких конкретных примерах:

…Я завтра еду в Лондон на 3 – 4 дня, потом в Карлсбад, а затем в Женеву… Здесь четко прослеживается последовательность путешествий: Лондон – Карлсбад – Женева .

В эту тематическую подгруппу, безусловно, входят топонимы (…Не доезжая до Фалькенау, я встретил кучку цыган с тремя медведями…; …Веймар очарователен…) и микротопонимы (…я не знаю, кто ходит теперь в моем халате и кто покрывается моим одеялом, ибо, хотя швейцар гостиницы «Медведь»

уже более месяца тому писал ко мне, что отправил эти предметы роскоши в Венецию, я их не получил…, …мы обедали у Serenissim’yca в комнате св .

Елизаветы, где она жила, где находятся её вещи и мебели в византийской комнате, но очень грубой и маленькой, с колонной посреди комнаты…) .

Тематическая подгруппа «Цель путешествия», по нашим наблюдениям, включает в себя 3 подпункта:

Поездки оздоровительного характера, что определяют ключевые лексемы «болят», «лечение» и «водолечение»; София Андреевна едет туда прямо отсюда вместе с Софи и Жоржем, у которого болят глаза, - Он будет проходить там курс водолечения…; Мы решили отложить этот героический курс лечения и через 3 дня ехать в Италию.. .

Второй подпункт включает путешествия делового характера: Девять часов утра, и я должен быть в 10 на репетиции. Репетируют утром и вечером, и в день представления. Лексемы «репетиции», «репетируют» и «представления» отражают серьёзное отражение Толстого к постановкам своего драматического произведения за границей (в Веймаре). Путешествия с целью культурного и эстетического обогащения: Здание 13-го века около собора 623 называется парламент, и у него прелестный балкон…Комо имеет сокровища архитектурные… Ключевые лексемы «сокровища архитектурные» и «прелестный балкон» достаточно полно передает восхищённое отношение автора к искусству во всех его проявлениях, к которому он благоговел всей душой .

Тематическую подгруппу «Достопримечательности, развлечения, знакомства» можно проиллюстрировать следующими примерами: …Не доезжая до Фалькенау, я встретил кучку цыган с тремя медведями. Они побежали за мной, прося милостыню, и они совсем были похожи на наших цыган, на самых диких, и я очень жалею, что я не остановился, чтобы посмотреть такие же ли штуки проделывают медведи, как наши… …Я только что вернулся из «Тангейзера». Какая великолепная опера… И какой драматизм!. .

… Я сейчас был на «Летучем голландце»… Ключевые лексемы «Тангейзера» и «Летучий голландец» являются номинациями, связанными с искусством, первое из которых представляет собой неполное название пятой оперы Рихарда Вагнера (полное «Тангайзер и состязание певцов в Вартбурге»), а второе – оперу Вагнера в трёх действиях .

Заметим, что обе оперы исполнялись на немецком языке .

В другом случае находим: …разве я могу расстаться с Коле? Я не понимаю и половины из того, что он рассказывает, но то, что понимаю – обожаю… Ключевые лексемы «не понимаю», «рассказывает», «обожаю» описывают полную картину отношения Толстого к знакомствам: его не волновали барьеры языкового характера, искусство для него всегда было интернационально .

Тематическая подгруппа «Оценка» включает в себя оценочную лексику, характеризующую условия проживания, эстетику города и интеллигентность коренных жителей («Дрезден хороший город, но, конечно, я не хочу, чтобы мы прожили в нем зиму. Лица самые антиэстетические, …голоса отвратительные, воздух дурной…»). Как правило, оценка была либо безусловно положительной (Здесь очень хорошо; кругом лес буковый, и много-много дорожек, и везде шумят ручьи, как в Дивоне, только здесь гораздо лучше…), либо крайне отрицательной (…в вилле Сербеллона ни одной порядочной комнаты….показали лишь одну, еще меньше моей, сырую, голую, которая, вероятно, прежде была нужником…) Тематическую группу «”Своё” – “чужое”» ярко иллюстрируют следующие примеры: …В лучшие времена, когда при свете луны пела кукушка в моем родном краю, который, хоть я этого и не показываю, я люблю больше, чем заграницу, и когда дышалось мне легче… Ключевые лексемы «мой», «родной», «люблю» и сравнительный оборот «я люблю больше, чем заграницу» вполне выражает отношение Толстого к «чужому»: идеализируя рыцарскую Европу, исполняясь уважением к немецкой литературе, восхищаясь итальянским искусством, поэт и драматург оставался всецело предан «родному краю», его истории и природе .

В отдельных случаях тексты писем содержат превосходные описания юмористического и иронического характера, связанные с яркими деталями, запомнившимися автору: На улицах почти каждый день убивают, и я, когда выхожу ночью, кладу в карман револьвер – право, которое всем иностранцам предоставляется через посредство их посольств. Всё это вкупе с прекрасной погодой и плеском фонтанов составляет прелестное сочетание. Ключевые лексемы «убивают», «револьвер» «вкупе» с эпитетами в сочетаниях «прекрасная погода», «плеск фонтанов» и «прелестное сочетание» явно преследуют цель придать повествованию ироническую коннотацию .

Таким образом, лексико-семантическое исследование эпистолярного наследия А.К. Толстого позволяет получить полное представление о личности этого великого писателя, поэта и драматурга, который стал гордостью Брянской земли .

Литература А.К.Толстой. Собрание сочинений. Том четвертый.//Москва, 1964. – С. 45-453

–  –  –

ТРУДНОСТИ УСВОЕНИЯ

БЫТИЙНЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ

С ЛОКАТИВНОЙ СОСТАВЛЯЮЩЕЙ

В АНГЛОГОВОРЯЩЕЙ АУДИТОРИИ

Аннотация. В статье затрагивается проблема изучения конструкций с глаголом быть англоговорящими студентами. Автором был проведён анализ работ американских студентов (уровень А2), позволивший выявить некоторые типичные ошибки при изучении конструкций с данным бытийным глаголом .

Ключевые слова: ФСП бытийности; РКИ; глагол быть; бытие; локативность .

А нализ бытийных предложений представляет собой определённую сложность уже на этапе осмысления бытия как такового. Бытие является одним из главных философских понятий, к которому наука обращалась с самых ранних этапов своего становления. Проблема осмысления, понимания бытия всегда была и до сих пор остаётся одной из ключевых проблем философских учений. В качестве рабочего понятия в данной статье мы предпочтём следующее определение бытия – это «наиболее общее и абстрактное понятие, обозначающее существование чего-либо вообще» [6; c.15] .

Лингвистика, которая, как известно, берёт своё начало из философии, переосмыслила философскую категорию бытия в языковую бытийность .

«Категория бытийности является языковым способом репрезентации философской онтологической категории бытия» [8; с.166]. Таким образом, перед языкознанием стоит задача анализа формальных средств выражения данного знания в том или ином языке .

В отечественном языкознании в развитие данной проблемы большой вклад внёс А.В. Бондарко, который создал теорию функционально-семантических полей (ФСП), одним из которых и является поле бытийности. Вслед за А.В. Бондарко, под бытийностью мы будем понимать «семантическую категорию, объединяющую различные варианты значений существования, бытия, наличия» [1; с.52] .

В данной статье необходимо отметить и тот неоспоримый факт, что язык как бы «навязывает» человеку определенное видение мира. Одна и та же реальность имеет разные формы языкового выражения в разных языках, что не 626 является исключение и для языковой репрезентации категории бытийности .

В этом заключается одна из сложностей при изучении, а также обучения иностранным языкам .

Бытийные предложения информируют адресата о том, что некий предмет является или не является частью действительности, т.е. существует или не существует в ней. Мы говорим о бытийности, как об универсальной категории, так как это изначально предопределено единством окружающего нас мира, ведь основа семантических категорий находится во внеязыковом пространстве. Однако данная онтологическая категория воспринимается различными культурами и народами по-разному .

Нужно заметить и следующее: бытийные предложения играют большую роль в любом языке и используются постоянно. В своей работе В.Д. Ившин приводит следующую статистику: «предложение с оборотом there is / there are употребляются в современном английском языке весьма часто. Так, например, в рамках наших первых подсчётом частотность употребления их составляет 5%. Иными словами, каждое двадцатое предложение непременно начинается с оборота there is/are или имеет его в своём составе.» [3; c.153] .

Поэтому объяснение данных моделей англоговорящим студентам даже на начальных этапах обучения представляет чрезвычайно важной задачей .

Одним из вариантов репрезентации поля бытийности представляются конструкции с предикатами существования. «Из глаголных предикатов первое место в ядерной части ФСП бытийности занимает глагол быть, который является универсальным средством передачи бытия [2; c.21]. В данной статье мы проанализируем функционирование глагола быть в значении наличия чего-либо где-либо. Мы будем рассматривать предложения, называющие место или пространство, в котором что-либо существует или же не существует и далее сравним, как передаются схожие семантические характеристики в английском языке .

Необходимо также отметить, что сравнительный анализ мы будет проводить с точки зрения преподавания РКИ для выявления возможных сложностей при изучении данной темы англоговорящими студентами .

Практической основой данной работы стал проведённый нами диагностический срез степени владения бытийными предложениями в группе американских студентов, занимавшихся русским языком в разных университетах в течение 3-х семестров 12. Мы предложили им перевести с английского

Уровень владения русским языком американскими студентами весьма трудно

определить, поскольку студенты, во-первых, учились в разных университетах, вовторых, не проходили никакого тестирования, а, в-третьих, американская система тестирования не совпадает с европейской, так что предъявляемый, например, в документах уровень Intermediate+ соотносим ли с европейским Пороговым уровнем .

Известно одно: студенты обучались русскому языку 3 семестра .

на русский язык предложения, выражающие значение наличия чего-либо 627 в каком-либо месте. Анализ их работ помог нам выявить типичные ошибки, возникающие при изучении данной темы. Важно отметить, что изучение функционирования глагола быть в языке является достаточно важной темой, которую необходимо детально прорабатывать, так как она имеет широкий спектр языкового употребления .

Для передачи наличия чего-либо где-либо при помощи конструкции с глаголом быть в русском используется достаточно строгая модель: обстоятельство места (где?) – есть – подлежащее .

В свою очередь для передачи схожего значения в английском языке также есть отдельная конструкция – there is/are. В современном английском языке данное словосочетание представляет собой единое целое и семантически передаёт существование, наличие чего-либо где-либо. Оно обладает схожей с русской моделью семантикой. Модель: existential there - be - subject - adverbial modifier of place (where?). Сравним функционирование данных моделей на примере одного и того же предложения: В моём городе есть оперный театр .

There is an opera house in my town .

Как неоднократно отмечали многие исследователи в данной области для бытийных предложений характерен локативный член предложения, что указывает на существование предмета в некотором пространстве. В данном выше примере мы как раз можем это наблюдать. Однако, если локативная часть в предложении отсутствует, это указывает на существование некоторого класса предметов во всём пространстве .

По результатам нашего исследования, мы выяснили, что данный аспект изучаемой нами темы представляет особенные трудности. Практически во всех работах предложения с конструкцией there is/ there are переведены дословно, без применения рассмотренной выше модели правильного построения русского предложения.

Рассмотрим на конкретном примере:

Исходное предложение: There is a big table in our living room .

Переведённый вариант: Есть большой стол в нашем гостиной .

Мы выяснили, что наибольшее количество ошибок англоговорящие студенты делают именно в предложениях данного типа. Это обстоятельство можно объяснить тем, что, вероятно, студентов не познакомили с данной конструкцией или им было предложено недостаточное количество упражнений на отработку данной темы. Преподавателю очень важно обратить внимание студентов на инверсию, происходящую в русском языке при использовании данной модели .

Следующим этапом рассмотрения нашей темы стало использование данной конструкции в отрицательном предложении со значением отсутствия чеголибо в определённом локуме. Прежде всего отметим, что, в русском языке при построении таких предложений бытийности, мы заменяем глагол быть 628 на лексему нет в качестве сказуемого и, при этом, ставим существительное, обозначающее отрицаемый предмет, в Р.п. В английском же языке, отрицательное предложение может быть построено двумя способами: 1. Отрицательная частица not присоединяется к глаголу to be; 2. Перед существительным ставится отрицательное местоимение no. В комнате нет телефона. 1. There is no telephone in the room. 2. There isn’t a telephone in the room .

Несмотря на наличие двух вариантов построения отрицательного предложения в английском языке, данные типы использования отрицания являются достаточно типичными для него и не привязаны к конструкции there is / there are. В отличие от русского языка, где случай замены глагола на отрицание нет является скорее исключением, нежели правилом. Таким образом, в данном случае для англоговорящих студентов может представлять сложность переход двусоставного предложения в односоставное, что не характерно для английского предложения .

По результатам исследования мы выяснили, что замена английского isn’t/ aren’t на нет не представляет больших трудностей. Ошибки возникают изза неумения использовать бытийную конструкцию и применять инверсию .

Англоговоряющие студенты следуют за английским языком, делая практически синтаксическую кальку с английского: There are no theatres in our town .

Переведённые варианты: Нет театров в наш городе. Есть нет театров в нашем города. Не театров в нашем городе .

Хочется отметить то, что изначально имеющиеся проблемы, не преодолённые на начальном этапе, переходят, конечно же, и дальше. Этот факт, несомненно, нельзя игнорировать, т.к. рассмотренные нами выше конструкции играют важную роль как в английском языке, так и в русском. Важно подчеркнуть и то, что абсолютно все студенты, принявшие участие в нашем исследовании (15 человек), сделали ошибку в данной конструкции. Полученный нами результат говорит о важности изучения данной темы и необходимости тщательной с ней работы .

Литература

1. Бондарко А.В. Теория функциональной грамматики: локативность, бытийность, посессивность, обусловленность/ А.В. Бондарко [и д.р.] СПб., 1996. – 229 с .

2. Заметалина М.Н. Бытийность в функционально-семантическом пространстве русского языка ( диахрония и синхрония) : дис. на соиск. учен. степ .

докт. филол. наук/ Заметалина Мария Николаевна. Волгоград, 2002. – 286 с .

3. Ившин В.Д. Коммуникативный синтаксис современного английского языка ( актуальное членение предложения): дис. на соиск. учен. степ. докт .

пед. наук/ Ившин Василий Дмитриевич. М., 1992. – 429 с .

4. Кузьмина С.Е. Об основном значении структурной схемы THERE 629 PSIMPLEVERBAL S APLACE // Альманах современной науки и образования .

Тамбов, 2009. №11-2. С.154-156 .

5. Метс Н.А. Трудные аспекты русской грамматики для иностранцев .

М., 2005. – 190 с .

6. Философский словарь/ Под ред. И.Т. Фролова. – 7-е изд. М., 2001. – 719 с .

7. Чинталова А.Н. Типология глаголов быть, иметь, делать // Научная мысль Кавказа. Ростов-на Дону, 2009. №1. С. 117-121 .

8. Широких И.А. О категории бытийности и её репрезентации в языке // Язык и литература в поликультурном пространстве. Барнаул, 2015. № 1 .

C. 165-169 .

9. Greenbaum S. The Oxford English grammar, 1996. – 668 p .

–  –  –

РОЛЬ АРХАИЗМОВ

В ПОЭЗИИ И. БРОДСКОГО

Аннотация. B статье рассматривается вопрос о роли архаизмов в стихотворениях И. Бродского, определяются типы архаизмов и их функции, делается вывод об особенностях творческого мастерства поэта .

Ключевые слова: aрхаизмы, функции архаизмов в художественном произведении, поэзия И. Бродского .

А рхаизм – слово или выражение, вышедшее из повседневного употребления и потому воспринимающееся как устарелое [1, с.56]. Большинство лингвистов (Г.О. Винокур, В.В. Виноградов, М.Л. Гаспаров, М.Д. Кузнец, Ю.М .

Скребнев и др.) рассматривают архаизмы как разновидность возвышенной лексики, средство создания исторической стилизации и комического эффекта .

И. Бродский – фигура в отечественном литературном процессе уникальная .

«Были замечания по поводу того, что его [Бродского] поэзия несовременна. В дни суда над Бродским один советский поэт сказал: «Дали прочитать его стихи, они какие-то… архаичные»» [6, с.9]. Архаизмы занимают важное место в художественном пространстве поэта. «Всё, что тем или иным способом выпадает из активного языкового употребления, архаизируется, причём степень архаизации определяется временем и живым языковым сознанием говорящих» [5, с.12] .

Предметом исследования выступили архаизмы в сборниках стихотворений И. Бродского «Конец прекрасно эпохи» (1964-1971), «Урания» (1973-1987), «Разговор с небожителем», в которые вошли «большие стихотворения»

и поэмы, созданные поэтом на протяжении всей жизни .

И. Бродский использует архаизмы разной степени устарелости, высокочастотной выступает группа фонетических архаизмов, тех слов, в которых устарело и изменилось фонетическое оформление. У поэта встречаются такие неполногласные слова с корнями, как -глас- (гласить, возглас, оглашать, огласка), -глав- (глава, двуглавый, безглавый, возглавить, стремглав),

-сред- (средина, посредине), -брег- (брег, прибрежный), -древ- (древо), -стражстраж), -град- (град, вертоград), -хлад- (хлад, прохлада, прохладный), -влаквлачащий), -млек- (млеко, млечный (цвет)), -брад- (брада), -вран- (вран),

-врат- (врата). Например, предлог пред (отмечено 31 употребление) оформляет архаическую форму слов, совмещает версификационную и стилистическую функции. Неполногласный вариант, являясь атрибутом высокого слога, служит 631 также для придания речи большей выразительности:

Он пред врагами честь свою и шпагу не сложил… [3, с.59] Лексика с корнями -злат- (златоуст, златоротец, злато, златой) и -сребрсребро, сребролюбиво) является привычным атрибутом произведений фольклора и органично входит в ткань стихотворения, в целом имеющего ярко выраженную фольклорную направленность:

Взошла луна, и каждый новый шаг сверкает, как сребро в песчаном злате. [3, с.148]

Полногласие полон несет большую эмоциональную нагрузку:

Там были также ряды колонн, забредшие в те снега, как захваченные в полон, раздетые донага. [4, с.23] Лексико-словообразовательные архаизмы получают оттенок устарелости при помощи словообразовательных аффиксов. Например, обнаружено 16 случаев использования приставки воз-(вос-): возглас (8), возношу (5), воздам (4), воззрится (3), возжег (1), возлюбя (1), возвеселятся (1), возлежал (1), возоплю (1), воспоследует (1), воспрясть (1), восславим (1), восставь (1).

Старославянская про своему происхождению приставка в сочетании с глагольным корнем эмоционально окрашивает слово, превращая действие в некий значительный творческий или духовный акт:

Когда я умру, а сказать точней, когда я проснусь и когда скучней на первых порах мне придется там, должно быть, виденья, я вам воздам. [3, с.181]

Слова с префиксом со- представляют другую группу лексико-словообразовательных архаизмов: сокрывать (7 употреблений) и сокрушаться (3 употребления). Слова с указанным префиксом обладают повышенной экспрессией:

Они сокрылись, платья их шумят, Несясь вослед листве, пример подавшей .

Они исчезли, воздух их сокрыл, И лес ночной сейчас им быстро дышит… [3, с.191] Собственно-лексические архаизмы являются самой многочисленной из лексических архаизмов. И. Бродский активно пользуется лексикой, обозначающей названия частей человеческого лица и тела: уста, очи, око, лик, чело, перст, глава, выя, стан, патлы, чрево. Выполняя функцию поэтизации речи и создания высокой экспрессии, архаизмы данной тематической группы позволяют автору воплотить поэтическую связь времен на уровне слов и образа, придать тексту колорит эпохи .

632 И. Бродский использует поэтизмы услада, лихва, назиданье, сторица, укор и хула. Традиционна и функция этих лексем: они призваны поэтизировать речь, придавать ей большую выразительность:

…Предайся укоризне:

отныне вам разлука суждена .

Отпустим. Не вздыхай об этом слизне. [3, с.286] Язык И. Бродского характеризуется полистилистичностью. В нем сочетаются низкий, общеупотребительный и высокий стили, которые на первый взгляд кажутся несовместимыми. В поэзии И. Бродского «живут» слова, символически обозначающие область, землю, данную судьбой – юдоль, эмпирей и обитель (2 употребления); слова, обозначающие физическое или эмоциональное состояние человека – забвение (5), бдение (1), упованье (1) .

Автор прибегает к тематической группе «говорения» – молвить (6 употреблений), глагол (4), глаголющий (2), глаголить (1), витийствовать (2); использует группу слов, связанных с восприятием явлений окружающего мира – взор (33 употребления), ведать (13), узреть (10), внимать (8), взирать (6), взорлить (1) .

В стихотворениях поэта присутствует слова, обозначающие какое-либо действие – зыбиться (3 употребления), ворожить (1), вчинять (1), почить (1), пестовать (1); слова, которые объединяют предметы быта – гребень (4) и ложе (1). Можно отметить группу архаичных форм наречий – доселе, одесную, ошую, сиречь, понеже, поелику, паче. И. Бродского используют слова агнец, дрязг, мзда, дабы и др., которые не обладают яркой образностью и экспрессией, но понятны современному читателю, расширяют его кругозор, напоминают об истории. Так создается поэтическая связь времен и возникает единое ценностное пространство текста .

Грамматические архаизмы выпадают из современной языковой системы .

Они обычно стилистически маркированы, либо как высокие, книжные, поэтические, либо как просторечные, поэтому основная их функция в художественной литературе стилистическая. Например, устаревшие грамматические формы именных частей речи. В них можно выделить лексему крыла (4 употребления), которая является традиционным поэтизмом: «Уноси нас с собой на крылах» [3, с.165]. В XIX веке эта форма как поэтическая употреблялась и в прямом значении (крылья птицы) и в переносном (символ поэтического дара и вдохновения). Выполняя функцию поэтизации и стилеобразующую, форма «крыла» задействована поэтом в прямом значении (крылья стрекозы, птицы) .

В произведениях И. Бродского функционируют устаревшие грамматические формы атематических глаголов. Они представлены формой первого лица единственного числа есмь и формой второго лица единственного числа еси. У поэта форма первого лица единственного лица выполняет функцию ироничности.

В этом случае противопоставляется один и тот же глагол в разных стилистических окрасках – возвышенной и нейтральной, общеу- 633 потребительной:

Ибо чувствую, что я тогда лишь есмь, когда есть собеседник! [3, с.282] Таким образом, употребление архаизма, который выступает синонимом общеупотребительной лексике, преобразует текст с целью «украшательства», усиления изобразительно-выразительных возможностей. И. Бродский активно проводит языковые эксперименты с помощью вовлечения в общий оборот речи архаизмов. Архаизмы органично входят в ткань лирических произведений поэта, участвуя в образовании его неповторимого поэтического стиля, и употребляются для поэтизации речи (Будет отныне красным млеко этих коров [3, с.128]), создания высокой экспрессии (Боль сокрушит гордыню [3, с.264]) или иронии (…хвала тебе, госбезопасность, людскому разуму хула [3, с.17]), служат приёмом исторической стилизации (…вода дробит в зерцале пасмурном руины Дворца Курфюста [2, с.25]). Кроме того, они могут являться показателями литературной традиции определенной эпохи (Не обнажая сабли, он берет урочища, веси, грады [3, с.392]). Итак, архаичность языка стала неотъемлемой частью поэтического стиля И. Бродского .

Литература

1. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М., 1966. – 608 с .

2. Бродский И. Конец прекрасной эпохи: Стихотворения. СПб., 2011. – 144 с .

3. Бродский И. Разговор с небожителем: Стихотворения, поэмы. СПб., 2013. – 448 с .

4. Бродский И. Урания: Стихотворения. СПб., 2009. – 224 с .

5. Григорьева А.Д. Об основном словарном фонде и словарном составе русского языка. М., 1953. – 68 с .

6. Лосев Л.В. Иосиф Бродский: Опыт литературной биографии. М., 2006. – 447 с .

–  –  –

ЯЗЫКОВОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ ОСНОВНЫХ

СТИХИЙ (НА ПРИМЕРЕ СТИХИИ ВОДА)

В ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРОИЗВЕДЕНИЯХ

В. СОЛОУХИНА Аннотация. В статье анализируются языковые особенности сборника «Камешки на ладони» В. Солоухина. Исследуется структурно-семантическая организация «водной» лексики и ее функциональные особенности. Дается комплексное описание языкового воплощения стихии «ВОДА» в художественной картине мира автора .

Ключевые слова: текст; лингвистический анализ; лирическая миниатюра;

В. Солоухин; лексема; стихия; концепт .

О дним из вечных и прекрасных мотивов мирового искусства является природа. Русская литература рисует удивительные образцы пейзажной лирики. В ней – неиссякаемый источник вдохновения для многих художников слова, одним из которых является Владимир Солоухин .

Читая художественное произведение мастера, человек узнает мировоззрение автора, особенности его сознания. Через призму этого сознания читатель расширяет свой кругозор, ведь «способность посмотреть на явление через призму чужого сознания равноценна возможности заглянуть в параллельные миры». [2; с. 3] .

Изучение особенностей индивидуально-авторского мировоззрения в рамках семантического пространства текста является актуальным направлением современной лингвистики, получившим распространение в работах А.Г. Баранова, Ю.М. Валиевой, В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, В.П. Григорьева, Ю.Н. Караулова, В.В. Красных, Н.А. Кожевника, Б.А. Ларина, В.А. Лукина, З.Ю. Петровой, Л.Г. Бабенко, Д.М. Поцепни, Н.А. Тураниной, В.К. Харченко и др .

Художественные тексты определенного литературного периода представляют картину соответствующего языкового образного слоя, выявляют особенности сочетания традиционных семантических возможностей слова при авторской смысловой переориентации .

Одно из направлений исследования этого явления – это описание отдельных фрагментов мира, играющих важную роль как для обыденного, так и для художественного сознания. Такими составляющими картины мира являются архетипические образы ВОДЫ, ВОЗДУХА, ЗЕМЛИ, ОГОНЯ, которые име- 635 ют особый историко-культурный контекст, занимают важное место в жизни этноса и находят отражение в художественном дискурсе .

Актуальность исследования обусловлена необходимостью выявления репрезентантов водной стихии в рамках художественной картины мира .

Возросший интерес общества к стихиям, их культурологическим и мифопоэтическим аспектам, требует постановки вопроса о комплексном описании лингвистической специфики исследуемого явления .

Предметом нашего внимания является структурно-семантическая организация «водной» лексики и ее функциональные особенности в сборнике лирических миниатюр «Камешка на ладони» В.Солоухина .

Феномен водной стихии подвергается комплексному лингвистическому описанию с позиций лексико-семантического, формального и функционального своеобразия на материале лирических миниатюр В. Солоухина .

Исследование материала художественных текстов с ориентацией на понятие тематической группы как объективной основы анализа авторского способа освоения некоторых фрагментов действительности в сопоставлении с данными обыденного сознания, что проводится впервые на материале произведений В.Солоухина. Исследуется авторская специфика контаминации и конвергенции тропов, отражающих водную стихию в произведениях писателей второй половины XX века .

Наша задача состоит в комплексном описании номинаций стихии ВОДА в сборнике лирических миниатюр «Камешки на ладони» В. Солоухина как феномена отражения художественной картины мира .

Материалом исследования послужили лексемы, выписанные из 21 лирической миниатюры В. Солоухина .

В концептосфере славян важное место занимает концепт ВОДА. В русском фольклоре вода неразрывно связана с жизнью и смертью .

В исследуемом сборнике семантическим ядром является лексема ВОДА .

Это слово и его производные, такие как ВОДИЧКА, ПАВОДОК, ВОДЯНИСТЫЙ, ВОДНЫЙ, ВОДОРОСЛИ и т.п. встречаются 198 раз .

Начальным этапом формирования характера человека становится его детство. Сам Владимир Алексеевич говорил о детстве так: «На Западе ученые люди считают, что первые семь лет жизни человека закладывают фундамент личности и определяют ее дальнейший ход развития. Я должен сказать, что мои первые семь лет были счастливейшими годами жизни» [6, с.1]. Лексема ВОДА занимает одну из ведущих позиций в исследуемом сборнике, что неудивительно. Такая частотность слов объясняется любовью автора к своей малой родине. Владимир Алексеевич Солоухин родился в крестьянской семье в селе Алепино Владимирской губернии. Это село расположилось на высоком округлом холме, близ которого протекает река Ворша. Дорога на родину 636 Владимира Солоухина лежит через красивейшие – типично русские – леса и луга и озера и речку Пекшу, о чем и вспоминает автор. В своих воспоминаниях он с нежными чувствами описывает каждый знакомый ему ручеек, речку, озеро, хочет донести до читателя нежные чувства, с которыми у него ассоциируется родная деревня. С особой любовью автор говорит о дорогих сердцу местах «с яблонями и пасеками с частными лошадьми, со скрипом телег, с колокольным звоном, с праздниками и сенокосами, со светлой речкой Борщей, с грибными переселками, с васильками во ржи» [6, с.1] .

Например:« Мы по колено заходим в светлую текучую воду, которая очень холодна теперь, в конце сентября, наклоняемся над водой и пьем ее большими вкусными глотками…» — миниатюра «Мститель» [3,с.52] .

«В конце концов земля так напиталась водой, что не брала в себя больше ни капли влаги.» — миниатюра «Летний паводок»[3,с.62] .

«На самый грубый, поверхностный взгляд, мир этот состоит только из двух частей: из зелени и воды. Но и в воде отражается все та же сплошная зелень.» — миниатюра «Белая трава»[3,с.57] .

В художественных произведениях писателей XX – XXI вв. с концептом ВОДА соотносятся представления о жизни, времени, очищении, здоровье, забвении, смерти. В словаре В. Солоухина концепт ВОДА является сложной структурой, для создания многогранного образа которой автор прибегает к использованию слов с синонимичным значением: ВЛАГА, ПОЛОВОДЬЕ, РУЧЕЙ, РЕКА, ОЗЕРО, МОРЕ, СТРУЯ, ДОЖДЬ, КАПЛЯ, РОДНИК, ПОТОК, БРЫЗГИ, ГРОМ, ЧЕРНАЯ СИНЕВА, ГРОЗА, ПОТОП, ТЕЧЕНИЕ, ПУЗЫРИ и т.д .

Мы находим целесообразным разбить эти лексемы на следующие тематические группы:

- «Водные пространства и водоемы». Сюда включены следующие слова:

ручей, река, озеро, море, родник, пруд:

«По каждому оврагу, по каждой канаве наперегонки, перепрыгивая через корни деревьев, через камни, мчались ручьи, словно у них была единственная задача – как можно быстрее домчаться до речки и принять посильное участие в ее разгуле.» — миниатюра «Летний паводок»[3,с.62] .

«Не настолько большое, чтобы казаться выпуклым, то есть не море, не озеро, а именно — пруд.» — миниатюра «Рыбий бог»[3,с.225] .

- «Формы существования воды»: влага, капля, гром, гроза, брызги, пузыри, дождь:

«Каждый день перепрыскивали дожди. В конце концов земля так напиталась водой, что не брала в себя больше ни капли влаги» — миниатюра «Летний паводок»[3,с.62] .

«Крупные капли дождя разбивались о землю, превращаясь в пыль и мельчайшие брызги.» — там же[3,с.62] .

«Конечно, бывало, ударит колокол или гром, но это редко, по праздникам, 637 во время грозы.» — миниатюра «Двадцать пять на двадцать пять»[3,с.187] .

- «Характер движения воды»: половодье, струя, поток, потоп, течение:

«Но все же речка наша слишком мала, чтобы даже в такое половодье всерьез навредить людям» — миниатюра «Летний паводок»[3,с.63] .

«Ни водопада, ни потока воды в трубах, гонимой мощными насосами, одолеть ему не дано.» — миниатюра «Рыбий бог»[3,с.241] .

Как известно, слово«ВОДА» происходит от праславянского *vod, восходящего к праиндоевропейскому *wodor, от корня *wed— с тем же значением .

Многие ученые считают, что в праиндоевропейском языке существовало два корня для обозначения воды: *ap – обозначал воду как «живую» силу природы; *wed – обозначал воду как неодушевленную субстанцию.» [1;с. 28] В своих произведениях Владимир Солоухин придерживается значения первого корня. Образ водной стихии создается автором с помощью эпитетов, метафор и сравнений, что позволяет выявить особенности авторского отображения исследуемого явления .

При создании лирических миниатюр В.Солоухин старается выразить свое понимание мира, донести до человека то, как сам автор воспринимает явления, образы, пробудить в читателе соавтора, чтобы тот сопереживал с ним .

Одним из самых значимых художественных средств, с помощью которых автор достигает этой цели, является развернутая метафора. В результате исследования метафоры в текстах В. Солоухина мы получим яркое представление о духовно-биографическом опыте автора, о его взглядах на жизнь и об образах, играющих важную роль в его творчестве .

По словам Н. А.

Тураниной, метафора в современном языке является самым сильным и активным средством семантического словообразования:

«Сравнивая и сопоставляя порой несопоставимое, метафора переносит художественный образ в плоскость языка, выступая тем самым как механизм порождения нового значения слова» [5, с. 8]. Следовательно, в идиостиле В. Солоухина метафора составляет основу художественных преобразований на словесном уровне. При исследовании пристальное внимание было обращено на метафорическую лексику, связанную с описанием водной стихии и имеющую свои особенности в текстах В. Солоухина .

Метафоры, в которых слова выступают в роли носителей метафорического образа, подразделяются по частиречной принадлежности. Так, в лирических миниатюрах В.Солоухина водная стихия представлена именными и глагольными метафорами, которые гармонично сочетаются в текстах автора

Приведем примеры номинативных метафор. Наиболее частотными выступают следующие:

- волна : «Клубы росли, расширялись, подступали горечью к горлу, застилали глаза и вдруг ударили снизу в мозг темной непонятной волной[3,с.28];

638 - потоп: «Одну ночь лил, а что сотворилось! А если бы сорок дней и сорок ночей – вот и был бы потоп. Погодите еще, разверзнутся хляби небесные!..»

[3,с.64];

- водопад, поток: «Ни водопада, ни потока воды в трубах, гонимой мощными насосами, одолеть ему не дано.» [3,с.241] .

Примеры глагольных метафор:

- плыть: «Значит, так и поплывет она через море жизни одна в своей низкой деревенской избе.» [3,с.241];

- хлынуть, лить: «Ночь хлынула в пространство, на время отвоеванное у нее человеческим светом, залила его еще более густой, еще более непроглядной темнотой.» [3,с.26];

- течь, вымывать: «Время течет и вымывает из памяти сначала более легкие впечатления, а потом добирается до основных и тяжелых.»[3,с.138];

- кипеть: «Когда все кипели и шипели, исторгая вместе с проклятьями слово о «неуважении к коллективу.» [3,с.143]и др .

У В. Солоухина соседствуют два направления при создании «водных»

образов: одно из них связано с использованием метафор, имеющих сему со значением воды или жидкости, общее значение таких метафор связано со стихией воды; второе же – связано с использованием метафор для изображения человека, его внутренних переживаний и внешних свойств. Следовательно, можно говорить о том, что многообразие индивидуально-авторской метафоры позволяет увидеть разнообразные методы метафорического переноса наименований водной стихии, которые являются образным отражением мира в идиостиле писателя .

Исследование показало, что широкая представленность анализируемых номинаций в текстах писателя свидетельствует о важности концепта ВОДА для ментальных представлений русского человека и художественной картины мира второй половины XX века, о чем метафорически и говорил сам В.Солоухин в одной из своих миниатюр: «Но нет проще способа погубить на земле все живое, как залить землю водой. И нет проще способа погубить все живое в воде, как взять и выпустить из водоема всю воду»[3, с.233] .

Литература

1. Валевская М.С. Наименования стихий в русском и французском языках в семантическом и словообразовательном аспектах [Текст] / Валевская М.С. – Новосибирск: Новосибирский национальный исследовательский государственный университет, 2015. – 80 с .

2. Кольцова Л. М. Художественный текст через призму авторской пунктуации [Текст] / Кольцова Л. М. – Воронеж : изд-во ВГУ, 2007. – 48 с .

3. Солоухин В. Камешки на ладони [Текст] / В. Солоухин. М. : Дет .

Лит., 2007. – 285 c .

4. Скляр М.С. Концепт слова «стихия» в русском языке //М.С. 639 Скляр,АКД, - М., 2005. – С. 260 .

5. Туранина Н. А. Именная метафора в русской поэзии начала ХХ века. – Орел, 2000 .

6. http://cleverforever.ru/news/view/solouhin-vladimir-alekseevich-sovetskiypisatel-i-obschestvennyy-deyatel-iz-sela-alepino-sobinskogo-rayona

–  –  –

НОВЫЕ СЛОВА В РЕКЛАМЕ:

СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ АСПЕКТ

Аннотация. В данной статье предпринята попытка проанализировать способы образования новых слов, используемых в современной рекламе .

Ключевые слова: новые слова; словообразовательный аспект; образование слов .

С овременная реклама активно использует новые слова или неологизмы .

Система «потребитель-производитель-товар» включает два важнейших элемента: производитель товара стремится продать свою продукцию потребителю, а последний стремится выбрать товар, который ему нравится. Своего рода посредником между сторонами торговли выступает реклама. Именно она работает на имидж и производителя, и покупателя. Важная роль в рекламе товаров отводится новым словам. С их помощью производитель (продавец) повышает привлекательность товара, привлекает к нему внимание покупателя, который делает свой ежедневный выбор в пользу того или иного товара .

В данной работе была предпринята попытка проанализировать способы образования новых слов, используемых в современной рекламе .

Мы видим, что образование новых слов включает в себя 4 части речи, среди которых 36% составляют имена существительные, глаголы, имена прилагательные и наречные образования – по 21,3% .

Рассмотрев особенности словообразовательной структуры неологизмов, встреченных нами в современной рекламе, было выяснено, что преобладает суффиксальный способ образования новых слов (50%) .

1. «Не тормози – сникерсни!» .

Сникерс+ну+ть сникерснуть .

Данный глагол образован по аналогии со словом тормози с транслитерацией. Рекламисты в качестве мотивирующего слова используют название торговой марки SNICKERS .

2. «Хлеб лицейский – вкуснотейский!»

Вкуснота+ейск(ий)вкуснотейский .

Данное имя прилагательное образовано по аналогии со словом лицейский .

3. «Ммм, как шоколадно!»

Шоколадный + о шоколадно .

4. «Вкусно и хрустно» .

Хруст + нохрустно .

Данное имя прилагательное образовано по аналогии со словом вкусно, а ассоциативно связано с фирмой «Хрустим» .

5. «Пепсизм-колализм» .

Пепси + измпепсизм .

Кола + л+ измколализм .

Здесь использован суффикс -изм- со значением «название направлений и систем, сфер деятельности, склонностей заболеваний по отношению к предмету, явлению, названному неодушевленным существительным» [1, с.192]. Транслитерация присутствует также .

6. «Самые дешёвые колбасности» .

Колбасн(ый) + остьколбасности .

Отступление от норм словообразования заключается в том, что в качестве базовой основы выступило относительное прилагательное .

7. «Стилинка» .

Стиль + инк(а)стилинка .

В основе – продуктивная модель, по которой образованы уменьшительноласкательные слова: изюминка, бусинка. Действительно, рекламное издание представляет собой сложенный вдвое лист А4 и никак по размеру не может претендовать на громкое название «газета». Неологизм ассоциируется с названием фирмы «Техностиль» .

Далее по своей продуктивности - суффиксально-постфиксальный способ и наложение основ (по 14% соответственно) .

Суффиксально-постфиксальный способ образования:

1. «Чупсуйтесь вместе!»

(Чупа)чупс+ова+сячупсоваться. Данный глагол образован по аналогии со словом веселиться .

2. «Жизнь стала тошибись!»

Тошиба+и(ть)+сятошибиться .

В данном примере суффиксально-постфиксальный способ образования осложнен транслитерацией. Компания Toshiba рассчитывала при создании неологизма тошибись на ассоциативно-фонетическое восприятие рекламы покупателем .

Наложение основ:

1. «Инновые волосы» .

Иннов(ационный)+новыйинновый .

Прилагательное инновый демонстрирует, каким будет эффект после использования продукта, какая «инновационная» формула создаётся в шампуне .

2. «АББАсолютно солнечный мюзикл» .

АББА+абсолютноАББАсотно .

642 Неологизм из рекламы мюзикла «MAMA MIA» создан наложением основ с транслитерацией .

Сложение основ и лексический перенос представлены единичными случаями:

1. «Легковая жизнь» .

Данный неологизм образован для того, чтобы убедить покупателя, что новая модель авто сделает жизнь легче .

2. «Чистотайд» .

Чистый+о+тайд(Taid) чистотайд .

Существительное чистотайд образовалось сложением основ прилагательного чистый и названия фирмы-производителя «Taid» с транслитерацией .

Следует отметить, что неологизмов, образованных суффиксальным способом оказалось больше. Особенность данной группы новых слов – использование иноязычных слов в качестве мотивирующих, что свидетельствует об активном использовании в русском языке заимствований. Чаще всего новые слова являются именами существительными, что соответствует основной функции языка – номинации .

–  –  –

К ВОПРОСУ ОБ ОТЛИЧИИ

ЯЗЫКОВЫХ НОРМ В РУКОПИСНОМ

И ПЕЧАТНОМ ВАРИАНТАХ ТЕКСТА

В ДЕЛОВОМ ЯЗЫКЕ КОНЦА XVIII ВЕКА

Аннотация. В статье описывается различие в передаче языковых норм в рукописном и печатном варианте текста «Описания Московской губернии» 1781 г .

Ключевые слова: языковые нормы; деловая письменность; литературный язык .

Р азличаются ли языковые нормы рукописного и печатного текста? Современные носители русского языка, вероятно, ответят на этот вопрос отрицательно: один и тот же текст будет передаваться и в рукописном, и в печатном варианте совершенно одинаково .

Но, оказывается, были и другие времена: в России, во второй половине XVIII в., когда почти всё делопроизводство совершалось в канцеляриях и документы переписывались вручную, реализация языковых норм во многом зависела от того, в каком варианте представлен текст: рукописном или печатном. Тем более что нормы и литературного, и делового языка в ту эпоху проходили стадию становления и обработки .

Наше внимание привлёк текст «Описание Московской губернии» 1781 г .

М.А. Катасонова в докладе на 51-ой Топонимической научной студенческой конференции описала разные этапы бытования этого текста, автор которого, к сожалению, остался неизвестен [1]. К первому, рукописному этапу можно отнести две рукописи: РГБ. ОР, Фонд 313. Ед. хранения 19 и РГАДА. Фонд

197. Опись 1, портфель 36. Второй этап отражен в труде «Историческое и топографическое описание городов Московской губернии с их уездами, с Прибавлением исторического сведения о находящихся в Москве соборах, монастырях и знаменитейших церквах» 1787 г., авторство которого часто приписывают Х.А. Чеботарёву, хотя С.С. Илизаров в своей монографии «Москва в описаниях XVIII в.» с этим категорически не согласен [2, с. 170] .

И, наконец, третий этап бытования текста – это отражение его в словарных статьях «Нового и полного географического словаря Российскаго Государства, 644 или Лексикона, описующего азбучным порядком… достопамятныя места обширной Империи Российской» (М., 17881789) .

Мы хорошо сознаём, что на разных этапах своего бытования, текст испытывает своеобразные сдвиги в своей жанровой принадлежности: рукописные варианты, без сомнения, принадлежат к жанрам деловой письменности, в «Историческом и топографическом описании...» он приближен к историческому повествованию, а в словарных статьях «Нового и полного географического словаря...» усиливается его научно-справочная составляющая .

Для предварительного сопоставления мы взяли рукописные списки РГБ. ОР, Фонд 313. Ед. хранения 19; РГАДА. Фонд 197. Опись 1, портфель 36 и сравнили их текст со словарными статьями «Нового и полного географического словаря...», в которых описываются города Московской губернии .

Заметим, что рукопись РГБ. ОР, Фонд 313. Ед. хранения 19 была переписана пятью разными писцами, очень чётко, аккуратно и красиво, а РГАДА .

Фонд 197. Опись 1, портфель 36 – одним почерком, весьма небрежно .

Что же при сравнении сразу бросилось в глаза?

1. Совсем по-разному представлено пунктуационное оформление текста .

В рукописных списках пунктуационное оформление целиком зависит от намерений писца. Зачастую оно просто отсутствует, нет даже делений текста на предложения. Или же оно настолько вариативно и произвольно, что определить какие-то правила достаточно трудно. Например, в списке РГАДА перечисляются 15 частей города Можайска: 1; Гостиная, 2. Николская 3 .

Тютина 4: Екиманская 5 Вознесенская 6. Орекова 7; Богородская 8. Карпова

9. Болшая горная заруцкая 10: Сурина 11. Стрелецкая 12: Економическая 13: Подъ Лужецкимъ монастыремъ 14. Служная бобылская 15: Ильинская набережная (РГАДА Л. 40). Хорошо видно, что после цифры может ставиться точка с запятой, точка, двоеточие или вообще ничего .

В том же списке при описании города Бронниц на всём листе 55 только один знак препинания – комбинация точки с наклоненной чертой: Возле / самаго же селения есть озеро называемое Белое: / /(РГАДА Л.55), которая, по-видимому, выполняет роль точки в конце предложения, а после других предложений вообще ничего не ставится .

В словарных статьях «Нового и полного географического словаря Российскаго Государства...» пунктуация присутствует, точка в конце предложений ставится обязательно .

2. Употребление прописных букв. Здесь рукописный и печатный варианты сходятся лишь в одном: обязательно с прописной буквы будут писаться титулы и имена царствующих особ, а также членов их семей, а также всё, что связано с ними: Но какъ стека/ющiяся во оную съ улицъ нечистоты длали воду не/ чистою и къ употребленiю неудобною, то по ВЫСОЧАИШЕМУ / СОИЗВОЛЕНIЮ ВЛИКОИ ЕКАТЕРИНЫ проводился здсь (канал РГБ, проп .

РГАДА) или водоведенiе, которое начало свое иметъ / за дв врсты, отъ 645 села Большихъ Мытищъ, изъ находя/щихся тамъ источниковъ; (РГАДА Л.4) .

В словаре названия словарных статей полностью даны с помощью прописных букв КОЛОМНА, географические названия в тексте с помощью разрядки курсивом, но весьма непоследовательно: на протекающихъ же чрезъ городъ рчкахъ Коломенк, Чур и Рпинк [3, Часть 3, с. 289], название Коломенка почему-то курсива не удостоилось .

В рукописных списках названия разделов передаются по-разному: даже в списке РГАДА, переписанном одним почерком, сначала разделы полностью даются прописными буквами, затем только первая буква в названии прописная, а дальше и вообще всё название передается с помощью строчных букв .

Стратегия в употреблении прописных букв в именах собственных разная:

в рукописи имена собственные могут писаться со строчной буквы: въ астрахани и Саратов, ипетербургъ (РГБ Л.22), а в словаре, наоборот, состав слов, которые явно относятся к именам собственным намного шире, чем в современном русском языке: въ 1607 году взятъ был Польскимъ генераломъ Лисовскомъ, Народное Училище, в коемъ обучается разного состоянiя юношество начаткамъ Россiйскаго языка и писать, рисовать, Ариметик...[3, Часть 3, с. 288] .

3. На уровне орфографии рукописные варианты текста характеризуются необыкновенно широкой вариативностью. Складывается устойчивое впечатление, что самым важным качеством писца были каллиграфические навыки, но отнюдь не знание орфографических и грамматических норм. В списке РГБ неоднократно встречаются написания афицеры, афса, двое из пяти писцов вообще не употребляют букву .

В печатном варианте тот же самый текст передается по единым орфографическим нормам: буква в соответствии с её этимологией, оглушение и озвончение согласных не отмечается – соблюдается принцип морфемного единообразия. Но существуют и отступления от единых норм. Так, в тексте встречается вариативное написание слова ярмарка: в описании Волоколамска, Воскресенска, Дмитрова – ярманка, ярманки [3, Часть 1, с. 170,181,249], в описании Звенигорода, Клина – ярмарокъ, ярмарка [3, Часть 3: с. 50,247] .

В рукописном тексте единый вариант – ярмонка .

В словаре активно используются сокращения единиц измерения: подъ селенiями 3252 дес. 2362 саж. пашни 75962 дес. 96 саж. [3, Часть 1: 250] .

В рукописи сокращения не используются .

4. На грамматические нормы рукописных текстов оказала сильное влияние разговорная речь. Так, окончание полных имён прилагательных м.р. в ед.ч., Им.п. - ой: при описании города Коломны называются торги – рыбной, сальной, масляной, встречается окончание р.п. ед.ч. в виде -ого .

Статьи «Нового и полного географического словаря Российскаго Государства...» требуют пристального изучения с точки зрения воплощенных 646 в них грамматических норм. Какие-то нормы, например, окончание имён прилагательных Р.п. ед.ч., м.р. - аго, даются без вариантов. А вот окончания Им.п. и Вин.п. мн.ч. представлены совершенно по-разному. Чтобы понять характер такой вариативности, необходимы точные статистические данные .

В настоящей статье были высказаны только некоторые замечания по поводу разницы в передаче языковых норм в печатном и рукописном варианте одного и того же текста второй половины XVIII в. Думается, что в дальнейшем исследовании будут более детально описаны прежде всего грамматические варианты, характерные для каждого вида текста .

Литература

1. Катасонова М.А. К вопросу об истории создания текста «Описание Московской губернии» 1781 г. (доклад на 51-ой Научной студенческой конференции по топонимике) [Электронный ресурс] // История фамилии. Исследовательский центр. 1996-2017. URL: http://www.familii.ru/onomastika/ toponimica/6176-katasonova-mariya-alekseevna-k-voprosu-ob-istorii-sozdaniyateksta-opisanie-moskovskoj-gubernii-1781-g-tezisy-doklada-na-51-j-nauchnojstudencheskoj-konferentsii-po-toponimike-2016-g-2

2. Москва в описаниях XVIII в. // Подготовка текста, статьи С.С. Илизарова. М.: «Янус-К», 1997. 320 с. с илл .

3. Новый и полный географический словарь Российскаго Государства, или Лексикон, описующий азбучным порядком… достопамятныя места обширной Империи Российской… М., 17881789. Часть 1 (АЖ), Часть 2 (ЗК), Часть 3 (ЛН), Часть 4 (ОР), Часть 5 (СТ), Часть 6 (У) .

–  –  –

ЗНАЧЕНИЕ САТУРАЛЬНОЙ

АКЦИОНАЛЬНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

И СПОСОБЫ ЕГО ВЫРАЖЕНИЯ

В РУССКОМ ДИСКУРСЕ

Аннотация. В статье рассматривается эквиваленты сатуративного способа глагольного действия, а также способы выражения значения чрезмерности в художественном, публицистическом и разговорном дискурсе .

Ключевые слова: глагол; способ действия; сатуративный способ; чрезмерность .

О собое и прочное место способов глагольного действия в морфологии и в словообразовании русского языка объясняется «их необычайной выразительностью и высокой активностью в языке художественной литературы, в разговорной речи, в публицистике», свидетельствующих о больших «стилистических возможностях этого пласта русского глагольной лексики» [Ремчукова 2007, с. 125]. Говоря о «сатуративном способе» глагольного действия, который «рисует действие, завершившееся после длительного градуированного течения» и «переходит нормальную границу» [Константинова 2008, с. 172], мы имеем в виду СГД в широком смысле слова, т.е. не «словообразовательные разряды глаголов»

(узкое понимание), а «семантические группы глаголов, в которых возможно (но не обязательно) морфемное выражение значения» [Ремчукова 1992, с. 47] .

В одной из наших статей мы выделили грамматический, лексический и лексико-грамматический способы выражения значения сатуральности в контекстах с акциональными глаголами с семой «питье – еда» [Левитина, Константинова 2015, с. 243]. В данной статье мы предлагаем рассмотреть акциональные глаголы, обозначающие действия человека, которые выражают значение чрезмерности самостоятельно (лексически) (сама семантика таких глаголов выражает чрезмерность) или синтаксически (когда значение чрезмерности выявляется с помощью контекста) .

Чрезвычайно ярко в разговорном дискурсе выступает глагол турнуть .

Он представлен как в устном дискурсе, так и в отраженном, письменном:

1) В силу этой самой недооцененности и всего через пять месяцев после начала занятий мессера Джузеппе из Воспитательного общества благородных девиц и турнули [Борис Евсеев. Евстигней // «Октябрь», 2010];

648 2) Турну Семена из моего с понтом «люкса» [Василий Аксенов. Таинственная страсть, 2007];

3) Из МГУ после первого же семестра собирались его турнуть за «ревизионистские взгляды», однако турнули все-таки после второго семестра и с другой формулировкой: «отчеслен за неудовлетворительную посещаемость» [Василий Аксенов. Новый сладостный стиль, 2005];

4) С такими посулами народ и сейчас с удовольствием турнул бы Абрамовичей и Чубайсов [Владимир Князев. Либеральный интим, 2003 // «Спецназ России» 15.01.2003];

5) Семеныч не постыдился и об этом акте рассказал казацко-канцелярскому активу, поэтому Семеныча не приняли. Семеныча брезгливо турнули. А сам тот гад, подъесаулмужеложец, «на зоне вроде бы к куму ползал да сучил ради досрочки, как бывший куммуняка» [Афанасий Мамедов, Исаак Милькин, Самому себе, 2003 // «Октябрь» 2002] .

В последнем примере значение чрезмерности усиливается за счёт описательного наречия брезгливо .

Синонимическим эквивалентом глагола турнуть чаще других выступает глагол гнать в сочетании с лексическим индикатором-усилителем в шею. Он представлен в разных типах предложений .

1. Определенно-личные односоставные предложения с грамматической основой, выраженной глаголом гнать в повелительном наклонении:

1) – Зачем Афанасьев? Гони его в шею! – Нельзя гнать, – терпеливо ответил я, – он начальство, инспектор главка [Вальтер Запашный. Риск. Борьба .

Любовь, 2004];

2) Да что ты с ним разговариваешь, гони его в шею, – посоветовал один из курящих [Лев Дворецкий. Шакалы, 2000];

3) Если же кто-то, прикинув на глазок, назовет конкретную сумму, гоните в шею этого «мастера» – он хочет вас обмануть, стырить денежки [Андрей Ванденко, Александр Градский: не спешите меня хоронить, 2003 // «Карьера» 01.11.2003];

4) Ну да, а теперь узнали, когда он с этим алкашом к вам заявился. Гоните обоих в шею! [Александр Щербаков. Пах антилопы // «Октябрь» 2002];

5) Этому немало способствовал присутствовавший на семинаре знаменитый диссидент и литератор Анатолий Якобсон, который, услышав первое же прочитанное Игорем четверостишие, закричал: «Давид Самойлович, гоните его в шею, это провокатор!» [Александр Городницкий. «И жить еще надежде», 2001] .

2. Неопределенно-личные односоставные предложения со сказуемым гнать:

1) Ненадежных гонят в шею. [Александр Лившиц. Мои долги – мое богатство, 2003 // «Известия», 08.07.2003];

2) Если же лучше выросли соседские посевы, парня гнали в шею, и на следующий Ярилин день девушка отправлялась на межу с другим претендентом [Наталья Манушкина. Как к деньгам приделать ноги, 2003 // «Семейный 649 доктор», 15.10.2003] .

3. Обобщенно-личные односоставные предложения:

1. Гони их в шею, больше будут уважать [Николай Джнев. Принцип неопределенности, 2009];

2. Ха-ха-ха. Гони их в шею. Я знаю остров в Карибском море, военная база, ни души [Вадим Месяц. Лечение электричеством // «Урал» 2002] .

4. Безличные (чаще инфинитивные) односоставные предложения со сказуемым гнать со значением повелительным:

1) Гнать ее в шею. Посадить на самолет и с приветом бабушке! [Дина Рубина. Русская канарейка. Блудный сын, 2014];

2) Гнать в шею всех этих обезьян, откуда пришли [коллективный форум:

Жители Пугачева из-за убийства десантника перекрывали трассу, 2013];

3) Надо ли быть великим специалистом, чтобы понять – если после выстрела охранники в течение ПЯТИ секунд ничего не способы предпринять, то их надо гнать в шею – и это еще самое малое, так как это кто угодно, но не телохранители [Сергей Козлов. Волшебники-недоучки, 2004 // «Боевое искусство планеты», 11.03.2004];

4) Я тогда единственный раз пожаловалась родителям, и мать сказала, что таких подруг надо гнать в шею [Нина Катерли. На два голоса // «Звезда», 2003] .

5. Двусоставные предложения, в которых роль сказуемого играет глагол гнать в сослагательном наклонении:

Я бы их в шею гнал. Нашли себе добрую самаритянку, - сказал молодой человек [Вяльцев А. Путешествия в одну сторону, 2000 // «Звезда» 2001] .

В сочетании с лексическим интенсификатором в шею выступают и нейтральные глаголы прогнать и выгнать:

1) Старика прогнали в шею и быстро построились передо мной в одну шеренгу [Михаил Панин, Камикадзе // «Звезда», 2002];

2) Вместо того чтобы выгнать Ферапонта в шею, отдала ему квартиру, купила машину… [Токарева Виктория. Своя правда // «Новый Мир», 2002] .

Синонимическими эквивалентами глагола турнуть выступают также глаголы с более высокой степенью интенсивности: выставить, вытолкать, попереть (чрезмерность возрастает, когда с ними употребляется уже упомянутый выше интенсификатор в шею) .

1) Ну, пришли бы вы, к примеру, в банк, а там уничтожили бы ваши вклады, а вас бы выставили в шею? [Ирина Дедюхова. Я обвиняю! 2003 // Интернет-альманах «Лебедь», 21.12.2003];

2) Так что ничего хорошего от моего дружеского визита к немчуре, за исключением того, что он просто велел бы вытолкать меня в шею, мне ожидать не приходилось [Попов Е. Отчего деньги не водятся, 2000];

3) Нет, не годится, так его просто в шею попрут, и вся беседа [Леонид Юзефович. Дом свиданий 2001] .

650 Отдельно можно выделить те контексты, в которых участвует только лексический интенсификатор в шею, подразумевающий какой-либо из глаголов, рассмотренных выше (т.е. в следующих примерах имеет место быть синтаксический эллипсис) .

1) – Как это, – изумился поручик, – гнать? – В шею, – сказал Шувалов [Леонид Юзефович, Костюм Арлекина, 2001];

2) Я завопил на них. Всех в шею! Вон! [Владимир Маканин. Неадекватен // «Новый Мир» 2002];

3) Тот в посольство с жалобой, его оттуда – в шею [Леонид Юзефович .

Костюм Арлекина, 2001] .

Среди глаголов с очень яркой внутренней семантикой обратим внимание на разговорное слово отчихвостить (в значении «сильно выбранить, выругать за что-нибудь») .

1) Она так себя уже отчихвостила, что критика других ей уже не нужна [online тренинг по психологии, февраль 2017];

2) Он тут же снял трубку, набрал номер и так ее отчихвостил, такими словами воспользовался, что мне даже полгчало [Марина Зосимкина. Ты проснешься. Книга первая, 2015];

3) О, как я его про себя отчихвостила [ГурченкоЛ. Аплодисменты, 2003];

4) Два матроса с подводной лодки отчисхвостили нас с приятелем на славу – бляхи так и мелькали, так и мелькали [Дмитрий Каралис, Космонавт, 2002 // Нева, 2002];

5) Тот подозвал нерадивого официанта и при помощи отборного русского мата отчихвостил его [Андрей Ростовский, Русский синдикат, 2000] .

Ещё один глагол с яркой внутренней семантикой – ухандокаться (в значении «устать») .

1) Ухандокалась сегодня, столько перестирала! (разговорный дискурс);

2) Я с этим твоим огородом совсем ухандокался! Не выходные, а сплошная пытка! (разговорный дискурс);

3) Ухандокались порядочно, но это не помешало нам заглянуть в ночной клуб, попить пива и рассмотреть местных красавиц (Интернет-дискурс);

4) Ухандокались капитально, но охватили много (Интернет-дискурс) .

В большинстве выше приведенных примеров значение чрезмерности поддерживается контекстуально – с помощью описательных наречий совсем, порядочно, капитально, знатно .

Синонимическим эквивалентом глагола ухандокаться может быть слово ухряпаться (значение чрезмерности здесь поддерживается контекстуально – с помощью местоименно-соотносительной придаточной части): Я так ухряпался, что уже пальцем не мог пошевелить (разговорный дискурс) .

Значение чрезмерности также выражается с помощью многозначного разговорного слова отчебучить (здесь: в значении «сделать»):

1) А много позже узнала, что как ни собирай по зёрнышку, по крошке, как 651 ни систематизируй знания по акушерству, оно такое порой отчебучит, таким кретином тебя выставит, что не знаешь, куда бежать [Татьяна Соломатина .

Девять месяцев, или «Комедия женских положений», 2010];

2) Японец отчебучил такое, что духам на том свете наверняка стало тошно [Геласимов А. Степные боги. 2008] .

В последних двух примерах значение чрезмерности выражается не только семантически ярким глаголом отчебучить: это значение здесь имеет контекстуальную, синтаксическую поддержку, которая в двух предложениях выражается не совсем одинаково. В первом предложении значение чрезмерности усиливается за счет предшествующих главной части с глаголом отчебучить однородных придаточных уступительных; однородного сказуемого кретином выставит с усилительным указательными местоимениями (такое, таким) в главной части и последующей местоименно-соотносительной придаточной части. Во втором предложении значение чрезмерности возникает за счет весьма образной местоименно-соотносительной придаточной части: что духам на том свете наверняка стало тошно .

Литература

1. Константинова А.Ю. Современный русский язык. Морфология / Учебник для бакалавров. – М., 2008. – 288 с .

2. Левитина В.Д., Константинова А.Ю. Реализация сатурального способа глагольного действия в современных художественных и публицистических дискурсах // Приоритетные направления развития науки и образования:

материалы VII Междунар.научн.-практ. конф. (Чебоксары, 04 дек. 2015 г.) / редкол.: О.Н. Широков [и др.]. – Чебоксары: ЦНС «Интерактив плюс», 2015. – №4 (7). – с. 243 – 246

3. Ремчукова Е.Н. Морфология современного русского языка. Категория вида глагола: учеб. Пособие/Е.Н. Ремчукова. – 2-е изд. – М.: ФЛИНТА:

Наука, 2007. – 144 с .

–  –  –

К ВОПРОСУ О МЕТОДОЛОГИИ

ИЗУЧЕНИЯ РЕКЛАМНОГО ТЕКСТА

Аннотация. В статье рассматриваются разработанные в франкоязычной лингвистике подходы к исследованию рекламного дискурса (семиотический, прагматический, коммуникативный и др.), описанные в не переведенных на русский язык работах, которые могут стать хорошей методологической базой для исследования русскоязычного рекламного текста .

Ключевые слова: рекламный текст; методология исследования; семиотика;

семиология; социолингвистика; коммуникация; франкоязычная лингвистика .

В русистике отечественная реклама как объект лингвистического анализа вновь приобрела актуальность в 90-е годы ХХ века; с тех пор было написано множество работ, посвященных разным видам рекламы, однако едва ли можно говорить о разработанности четкой методологии изучения и описания рекламного текста в сравнении с зарубежными лингвистическими школами, занимавшимися данным вопросом в течение гораздо более долгого времени .

Значительный вклад в решение этого вопроса внесла франкоязычная лингвистика, однако отсутствие перевода с французского языка на русский ключевых научных работ, посвященных изучению и лингвистическому описанию рекламных текстов, не позволило этой методологии получить широкое распространение в среде русистов .

Представляется, что положения этой методологии достойны лингвистического внимания, однако они требуют корректировки с учетом специфики русской рекламы в поле русского языкового и культурного пространства .

Реклама как объект лингвистического исследования привлекла внимание французских исследователей в середине ХХ века и с тех пор исследовалась как в академических кругах (первый теоретический труд, полностью посвященный рекламе, появился в 1955 году [15]), так и в лабораториях частных предприятий, привлекавших лингвистов в надежде оптимизировать процесс производства рекламы и привлечь новых клиентов (Ролан Барт, работавший какое-то время на рекламное агентство «Publicis», опубликовал ряд работ о рекламе между 1957 и 1966 годами [2-5]) .

Изучение рекламных текстов во Франции в подавляющем большинстве случаев происходило и по сей день происходит в рамках семиотического подхода, однако нельзя говорить о единообразии теорий, практик и методик, используемых исследователями семиотического направления. Так, делая обзор истории 653 исследования рекламы во Франции, Александр Кутан в своей работе, посвященной интернациональным рекламным кампаниям, выделяет три основных подхода к изучению рекламы: семиологию Фердинанда де Соссюра, семиотику Альгирдаса Жюльена Греймаса и семиотику Чарльза Сандерса Пирса [9, с. 21] .

Карин Бертело-Гие в своём труде «Как анализировать рекламный дискурс» (здесь и далее перевод наш – О.Л.) противопоставляет лингвистические, семиотические и семиокоммуникационные подходы [6, с. 8-26]. В данной статье мы попытаемся показать преемственность между различными методиками и логику развития методологии изучения рекламного текста во Франции .

Представляется, что наибольший вклад в развитие научной мысли в области анализа рекламных текстов во Франции внёс Ролан Барт, развивший теоретические положения Фердинанда де Соссюра и таким образом способствовавший распространению семиологии в среде французских лингвистов. Важно отметить, что в своих работах Барт уделяет особое внимание визуальным составляющим рекламного сообщения и их взаимодействию с текстовыми составляющими (текст может предоставить дополнительную информацию, а может служить «якорем», способным направить интерпретацию реципиента к тем смыслам, которые вложили в изображение его создатели; обратное также справедливо). Для Барта изображение является полисемантичным знаком, способным отразить реальность и передать ряд смыслов, которые будут интуитивно понятны французскому реципиенту. Так, в работе «Риторика образа» [5] он дает анализ рекламы марки «Panzani», где изображены упакованные фирменные макароны, соус и пармезан, лежащие в авоське рядом луком, перцем, картофелем, помидорами и грибами, которые являются, по мнению Барта, символом «итальянскости», одновременно вызывая ассоциации с классическими натюрмортами и рогом изобилия. Он приходит к этому выводу, рассматривая рекламное изображение как единый текст и анализируя денотаты и коннотации как ее визуальной, так и лингвистической частей. Данный подход получил развитие в работах таких исследователей, как Жорж Пенину [18], Женевьева Корню [8], Мартин Жоли [16] .

Труды, посвященные более детальному анализу собственно лингвистической составляющей рекламных текстов, появились во Франции позже .

Так, в 1978 году на французский язык была переведена статья австрийского исследователя Лео Спитзера «Американская реклама как народное искусство»

[21]. Выраженная в ней идея, что риторическое искусство всегда служило практическим целям и может, таким образом, служить утилитарному по сути рекламному дискурсу, легла в основу риторического (стилистического) подхода к анализу рекламы. Заслуживает упоминания написанный в рамках данного направления труд Жана-Мишеля Адама и Марка Бонома «Аргументация в рекламе. Риторика похвалы и убеждения» [1] .

654 Данные подходы вызвали критику со стороны исследователей прагматики текста, упрекнувших своих предшественников в отсутствии интереса к контексту. В самом деле, в ранних работах исследователи фокусируются на системе (языке), а не на её фактических реализациях (речи) и не считаются с ролью реципиента в восприятии рекламного текста. Так, в работах последователи и Барта, и Греймаса (см. работы Жан Мари Флош, приложившего теорию семиотического квадрата к рекламе [14]) приходят к выводу, что смысл создаёт рекламный текст, а не человек, воспринимающий его, что существует истинная, конечная интерпретация рекламного текста, к которой в идеале способен прийти любой реципиент .

С критикой данного подхода выступили такие исследователи, как Николь Эверер-Десме, исследовавшая локутивные, иллокутивные и перлокутивные акты рекламных текстов в рамках семиопрагматического подхода [13], а также Эрик Ландовски [17] и Андреа Семприни, исследовавшие рекламу с позиции социосемиотики. Для Семприни реклама является частью социального дискурса и не может быть интерпретирована вне конкретного социокультурного контекста. Семприни считает, что анализ рекламных текстов позволит лучше понять общество, в котором они создаются и воспринимаются [20] (анализ рекламы марки «Benetton» позволяет ему сделать выводы, касающиеся отношения современного ему общества к концепциям традиционного и современного, общепринятого и индивидуального) .

Введению фигуры реципиента в поле исследования рекламы французская лингвистика обязана идеям представителя американской семиотической школы Чарльза Пирса [19], которые во Европе были подхвачены и развиты Умбертом Эко [10-12] и в особенности Элизео Вероном [23-24]. Последний берёт положение Пирса о бесконечности интерпретант знака (т.е. потенциальных смыслов, которые реципиент может почерпнуть в тексте) и создаёт новое видение процесса интерпретации текстов, основанное на взаимодействии грамматики создания текста (т.е. условий и правил, по которым тексты создаются) и грамматики восприятия текста (т.е. условий и правил, по которым тексты воспринимаются) .

По Верону, разнообразие интерпретаций текстов является результатом несимметричности модели восприятия: смыслы, заложенные в текст его создателями, не могут быть полностью считаны реципиентом (грамматика создания текста не совпадает с грамматиками его восприятия; реципиент не является идеальным адресатом, на которого рассчитано сообщение). Схожую модель коммуникации в сфере медиа (вдохновлённую, впрочем, коммуникативным кодексом Грайса, а не теориями Пирса) можно также найти у Патрика Шарадо: успешный обмен информации между адресантом (фирмой, рекламным агентством) и адресатом (потенциальным клиентом, воспринимающим рекламу) возможен только тогда, когда обе стороны ясно осознают, какие роли им предназначены в акте коммуникации и почему и с какой целью данный обмен имеет место [7] .

Таким образом, за время своего существования семиотический подход 655 к изучению рекламных текстов вобрал в себя множество теорий и положений смежных направлений исследования, сблизившись в процессе социальными дисциплинами вообще и теорией коммуникации в частности. Хотя узкопрофильные анализы рекламных текстов (например, в рамках стилистики) все ещё имеют место во французской прессе, в опубликованном в 2015 году труде «Как анализировать рекламный дискурс» французский лингвист Бертело-Гие настаивает на необходимости комплексного междисциплинарного семиокоммуникационного подхода к рекламным текстам, основанного на совокупности наработок французской мысли в области анализа рекламы и способного предложить не просто жесткую модель анализа, но сложное, многогранное видение рекламного текста как объекта, достойного скрупулезного изучения [6, c. 26] .

Нам представляется, что более чем полувековой опыт французской лингвистики, соответствующим образом адаптированный под нужды русистики, мог бы быть полезен отечественным исследователям. Ведь, как американский лингвист Жан Умикер-Себеок написала в 1988 году о семиотическом анализе рекламных текстов, из-за того, что «лишь ничтожная часть франкоязычных исследований в этой области получила распространение в не франкоязычных странах, … некоторым из нас приходится заново изобретать колесо, уже изобретенное в 1960-ых и 1970-ых годах» [22, c.14] .

Литература

1. Adam J.-M., Bonhomme M. L’argumentation publicitaire. Rhtorique de l’loge et de la persuasion. Paris: Armand Colin, 1997. – 238 с .

2. Barthes R. Image publicitaire de l'automobile – Analyse smiologique .

Publicis, 1966. – 48 с .

3. Barthes R. Le message publicitaire, rve et posie // Les cahiers de la publicit. 1963. №7, C. 91-96 .

4. Barthes R. Mythologies. Paris: Seuil, 1957. – 233 с .

5. Barthes R. Rhtorique de l’image // Communication. 1964. №4, C. 40-51 .

6. Berthelot-Guiet K. Analyser les discours publicitaires. Paris: Armand Colin, 2015. – 172 с .

7. Charadeau P. Le discours d’information mdiatique. La construction du miroir social. Paris: Nathan, 1997. – 286 с .

8. Cornu G. Smiologie de l’image dans la publicit. Paris: Les ditions d’organisation, 1990. – 158 с .

9. Coutant А. Les campagnes de publicit internationales: quelles mthodes pour obtenir un manifeste efficace dpassant les clivages culturels. URL: http:// memsic.ccsd.cnrs.fr/mem_00000125 (дата обращения: 20.02.2017) .

10. Eco U. La guerre du faux. Paris: Librairie gnrale franaise, 1987. – 381 с .

656 11. Eco U. La production des signes. Paris: Librairie gnrale franaise, 1992. – 121 с .

12. Eco U. Les limites de l’interprtation. Paris: Grasset, 1992. – 406 с .

13. Everaert-Desmedt N. La communication publicitaire. tude smiopragmatique. Louvain-la-Neuve: Cabay, 1984. – 307 с .

14. Floch J. M. Smiotique, marketing et communication. Sous les signes, les stratgies. Paris: PUF, 2003. – 233 с .

15. Galliot M. Essai sur la langue de la rclame contemporaine. Toulouse:

Edouard Privat, 1955. – 578 с .

16. Joly M. Introduction l’analyse de l’image. Paris: Nathan, 2000. – 128 с .

17. Landowski E. L’achat et le contrat. De la mise en scne publicitaire de quelques rapports sociaux // Bulletin Actes smiotiques. 1986. №9, С. 13–30 .

18. Pninou G. Intelligence de la publicit: tude smiotique. Paris: Robert Laffont, 1972. – 300 с .

19. Pierce Ch. S. Ecrits sur le signe. Paris: Seuil, 1978. – 262 с .

20. Semprini A. Analyser la communication. Comment analyser les images, les mdias, la publicit. Paris: L’Harmattan, 1996. – 270 с .

21. Spitzer L. La publicit amricaine comme art populaire // Potique. 1978 .

№ 34, C. 152-171 .

22. Umiker-Sebeok J. Marketing Signs // Indiana University. 1988. №2, С.14 .

23. Veron E. Construire l'vnement: les mdias et l'accident de Three Mile Island. Paris: Editions de minuit, 1981. – 176 с .

24. Veron E. La semiosis sociale. Saint-Denis: Presses universitaires de Vincennes, 1987. – 230 с .

–  –  –

И.И. ЛЕОНТЬЕВ-ЩЕГЛОВ КАК

ЛИТЕРАТУРНЫЙ НАСТАВНИК Р.П. КУМОВА

(ПО МАТЕРИАЛАМ ПЕРЕПИСКИ)

Аннотация. На материале переписки выявляется роль писателя И.Л. Леонтьева-Щеглова в творческой биографии донского прозаика Р.П. Кумова. Анализируется тематика писем Р.П. Кумова к И.Л. Леонтьеву-Щеглову .

Ключевые слова: Р.П. Кумов, И.Л. Леонтьев-Щеглов, литературный наставник, творческая биография, творческая история произведения .

Творческая биография Р.П. донской (1883-1919), лишь в нашем веке предКумова одного из видных ставителей дооктябрьской литературы, стала предметом научного изучения. Вышло два сборника избранных сочинений писателя, появились статьи о нем в литературных энциклопедических словарях и очерки, сопровождающие новые издания его литературных трудов [1, 2, 8] .

Важную роль в творческой биографии Р.П. Кумова сыграл его первый литературный наставник – И.Л. Леонтьев-Щеглов, входивший в писательскую плеяду «спутников Чехова» [3, с. 24-30]. Молодой литератор познакомился с ним, сотрудничая с газетой «Слово», где Леонтьев был редактором литературного отдела. На протяжении четырех лет, с 1907 по 1910 гг. между ними шла регулярная творческая переписка .

И.Л. Леонтьев-Щеглов (1856-1911) пришел в русскую литературу в 80-е годы с повестями из армейской жизни и по праву занял одно из видных мест в «артели восьмидесятников». А.П. Чехов отмечал такие важные стороны таланта Леонтьева, как теплоту, сердечность и разнообразие [3, с. 26] .

Однако с середины 90-х годов писательский потенциал Леонтьева пошел на спад. Иссякли военная и театральная, а также дачная и курортная темы [4, с. 462]. По замечанию исследователей, «наиболее ценны в творческом наследии Щеглова правдивые зарисовки с натуры, продолжающие традиции физиологического очерка 40 гг. и документально-психологической литературы середины XIX в.» [7]. Широкую известность получили воспоминания И.Л. Леонтьева-Щеглова об А.П. Чехове, с которым он был близко знаком .

Следует отметить, что основным творческим ориентиром для донского писателя был именно А.П. Чехов. Поэтому сближение Кумова с И.Л. Леонтьевым-Щегловым, на наш взгляд, неслучайно: Кумов воспринимал своего литературного наставника как посредника между ним и Чеховым .

658 В письмах к Леонтьеву-Щеглову Кумов нередко размышляет о любимом писателе. Чеховская тема возникает уже в самом начале их переписки: «Мне пришлось читать Ваши воспоминания об Антоне Павловиче. Вот почему я посылаю Вам свой набросок „На могиле Чехова“» [6, л. 6]. Свое особое понимание чеховского творчества Кумов излагает в одном из писем к Леонтьеву-Щеглову: «У меня есть думка когда-нибудь написать маленький этюд о Чехове как художнике-философе. Меня очень коробят критики, видящие в Чехове воспроизводителя известной полосы русской жизни (90-е годы) .

Чехов, мне кажется, больше, чем русский писатель 90-х годов, и не в 90-х годах лежит причина его скорби. Живи он сейчас, его Муза была бы гораздо скорбнее, чем в 90-ые годы. Его скорбь – евангельская, вечная скорбь души, слышавшей чудесную песню „о блаженстве безгрешных духов под кущами райских садов...“ О Боге Вечном, – и потом попавшей на скучную маленькую землю» [6, л. 29] .

На долгое время Леонтьев-Щеглов становится главным литературным критиком и учителем Кумова. Начинающий писатель с благодарностью принимал замечания наставника: «Ваша „мораль“, как Вы называете свои указания для меня, – словно дождь на пашню: чем больше, тем лучше… И если когда-нибудь на моей пашне будут цветы и хлеб, – среди них будет жить постоянно память о благодатном милом дожде» [6, л. 14] .

Интерес представляет письмо от 5 марта 1908, в котором Кумов соглашается с Леонтьевым-Щегловым, критикующим его за субъективность:

«Верно, верно, мой милый, славный учитель, – до чертиков субъективен мой последний рассказ, как, кажется, вообще субъективны и все остальные мои вещи. Я знаю, это скверно, потому что в конце концов будут неизбежные перепевы и повторения, но … я надеюсь отрешиться как-нибудь от своего субъективизма…» [6, 13] Характерно, что А.П. Чехов в одном из писем к И.Л. Леонтьеву-Щеглову, анализируя его произведения и отмечая привлекательные стороны его таланта, критикует Щеглова за писательский субъективизм: «Вы субъективны до чертиков». Это письмо, которое было опубликовано еще при жизни Чехова, было особенно дорого для Леонтьева-Щеглова [4, с. 461] .

В целом положительно оценивая творчество начинающего писателя, некоторые его произведения Леонтьев-Щеглов подвергает серьезной критике. Такая судьба постигла один из первых драматургических опытов Кумова – пьесу «Писатель», в которой он стремился изобразить «драму человека-писателя»

и которую мечтал посвятить своему литературному наставнику [6, л. 11] .

Конструктивная критика Щеглова заставляет молодого писателя задуматься о сущности собственного литературного творчества и пересмотреть свои творческие установки: «Хотел было долго исповедоваться перед Вами, что пишу и что думаю о своем писательстве. … Знаете, все, что было написано мною до сих пор, было эскизно, несерьезно, пожалуй, даже перепевно, хотя 659 и не знаю, с чьего голоса?.. Только сейчас, после Вашего последнего письма, после гибели моего „Писателя“, которого я очень любил, я понимаю, что для творчества нужно наглухо закрыть двери и остаться одному. Именно так я надеюсь работать летом над двумя большими работами, детали которых обдумываю я все это время. В этой наглухо закрытой комнате будет только один желанный гость – Вы и Ваша критика» [6, л. 11-12]. Тема творчества является сквозной в переписке двух литераторов .

Еще одна важная для Кумова тема – современная русская литература. В одном из писем молодой писатель обращается к Леонтьеву-Щеглову с вопросом:

«Где, в чем сейчас русская литература?» Рассуждая далее о литературной ситуации начала XX века, Кумов высказывает свое понимание литературы: «До сих пор верил, что русская литература сейчас есть, хотя и очень своеобразная по форме. Раньше, мол, был ручей светлый, отражавший небо, ворочавший колеса на человеческих мельницах, а теперь он разбился, как в водопаде, на множество мелких красивых брызг… А в настоящее время все это мне кажется какой-то бакалейной торговлей, а не литературой, и грустно, одиноко стоят в отдалении представители прошлой русской литературы, и между ними мои самые близкие и родные писатели-люди – Щеглов и Чехов» [6, л. 15] .

По мнению Кумова, современная ему литература отказалась от роли нравственного ориентира, в связи с чем утратила свое значение: «Положим, современная жизнь – фейерверк, но разве литература – пленка „Кодака“, увековечивающая только одни момент, быть может и интересный, но без связи с предшествующим и последующим, без рассмотрения глубины, без захвата души читателя? Наша литература – газета, не выше, и кто знает – современные массовые самоубийства не объясняются ли отчасти этим отсутствием авторитетного, важного руководительства в литературе?» [6, л. 16] Молодой писатель активно интересовался современным ему литературным процессом. Его характеристики и оценки литературы модернизма свидетельствует о собственной писательской позиции: «Мне иногда представляется, что наша утонченная современная молодая теперешняя литература есть просто какое-то инстинктивное движение человеческой души в сторону от слишком бурных реальных проявлений жизни: как улитка, душа заперлась сама в себе, и вот, в результате, тонкие, прихотливые мысли, так непохожие на землю… Впрочем, я объясняю таким образом только часть нашей „молодой“ литературы» [6, л.54-54 об.] .

По письмам Кумова к можно проследить творческую историю многих его произведений. Так, в письме от 2 сентября 1907 года писатель сообщает И.Л. Леонтьеву-Щеглову: «По Вашему совету начал приглядываться к Москве, и знаете, что получилось и меня в записной книжке – как результат наблюдения? Контур рассказа „В колодезе“ (стены домов, кусочек неба, крики 660 торговцев, жизнь двора и какая-то особенная жизнь где-то в стороне: звон старых колоколов, старые предания, старые лица…). Кажется, это совсем не то, что хотели Вы» [6, л. 18]. Но чуть позже Кумов напишет: «„Колодезь“ не удался. Получился какой-то протокол и я бросил» [6, л. 25 об.]. Однако в 1914 году донской писатель вновь обращается к «московскому тексту». Очерк Р.П .

Кумова «Город», вошедший в сборник «Москва и ее жизнь», судя по всему, является переработкой неудавшегося в 1907 году рассказа «В колодезе» .

О том, насколько велика была роль литературного наставника в творческом развитии Р.П. Кумова, можно судить на примере истории создания повести «Лиза» (1909).

Первый ее вариант в жанре рассказа писатель прислал Леонтьеву-Щеглову, однако результатом своей работы Кумов был недоволен:

«Посылаю Вам свою новорожденную „Лизу“ – вещицу малокровную, скороспелую, вялую» [6, л. 3] .

Произведение получило в целом положительную оценку Леонтьева-Щеглова, обратившего, однако, внимание автора на некоторую его незаконченность .

«Но теперь, после Ваших слов, я хочу еще работать над этим рассказом .

Помню, когда я писал его, у меня в душе было еще так много, что можно было бы сказать. Мне кажется, что почти весь рассказ – только контур, только намек», – писал Кумов своему наставнику [6, л. 10 об.] .

Важно отметить, что писатель задумал «Лизу» как небольшой рассказ, переросший в результате кропотливой работы над ним в большую повесть:

«В Москве мне казалось, что рассказ выйдет маленький, на несколько страничек, а когда засел за работу, только шевельнул за уголок сюжета, и посыпалась … такая масса деталей, описаний», – пишет Кумов [6, л. 3-3 об.] .

Решившись продолжать работу над произведением, Кумов все же замечает: «Смущает меня одно: рассказ разрастется, получится почти повесть, а в больших вещах я чувствую себя как малыш, надевший отцовские брюки»

[6, л. 10 об.]. Но все же по совету наставника Кумов, до этого работавший преимущественно в малых формах прозы, создает одну из лучших своих повестей, получившую признание у читателей и литературной критики .

Творческая дружба Р.П. Кумова и его литературного наставника продолжалась вплоть до смерти в 1911 году. В письме к А.А. Измайлову от 23 сентября 1911 года Кумов с горечью пишет о том, как много значил для него И.Л. Леонтьев-Щеглов: «В „Дяде Ване“, как я звал его, я потерял очень, очень много. Мне лично кажется, что „Иван Щеглов“ прежде всего был в литературе праведником, а потом уже беллетристом. К сожалению, жизнь так устроена, что она больше обращает внимания на беллетристику, чем на праведность … Я думаю, что наша жизнь просмотрела самое важное, что было в покойном – его нежную восторженную любовь к литературе родной. „Комната Гоголя“, которую он снимал буквально на последние гроши, пушкинский реквием, письма писателей, – ведь все это сюжеты для самых высоких и трогательных поэм…» [6, л. 9-9 об.]. Книги И.Л. Леонтьева-Щеглова «Новое о Пушкине» 661 (1902) и «Подвижник слова: Новые материалы о Гоголе» (1909), упомянутые в этом письме, стали для Кумова еще одним уроком творческого поведения писателя, посвятившего себя служению русской литературе .

Литература

13. Запевалов В.Н. Кумов Р.П. // Русская литература XX века. Прозаики, поэты, драматурги: био-библ. словарь. - М.: ОЛМА-ПРЕСС Инвест, 2005. С. 364-366 .

14. Заяц А.А. Кумов Р.П. // Русские писатели 1800-1917. Биографический словарь. – М.: Большая российская энциклопедия, 1994. – Т. 3. – С. 227-229 .

15. Катаев В.Б. Чехов и его литературное окружение (80-е годы XIX века) // Спутники Чехова. Под ред. В.Б. Катаева. М., 1982. – С. 5-45 .

16. Катаев В.Б. Иван Леонтьевич Леонтьев (Щеглов) // Спутники Чехова .

Под ред. В.Б. Катаева. М., 1982. – С. 460-465 .

17. Кумов Р.П. Письма А.А. Измайлову // ИРЛИ, ф. 115, д. № 170 .

18. Кумов Р.П. Письма И.Л. Леонтьеву-Щеглову // ИРЛИ, ф. 150, д. № 866 .

19. Овчарова П.И. Щеглов И.Л. // Русские писатели. Биобиблиографический словарь. Т.2. М: Просвещение, 1990. [Электронный ресурс]: http://www .

azlib.ru/s/sheglow_i_l/text_0020.shtml (дата обращения: 30.01.2016)

20. Супрун В.И. Забытый сын донской земли / Кумов Р. П. Избранное / сост. В.И. Супрун. Волгоград: Изд–во ВГИПК РО, 2008. – С. 515-561 .

–  –  –

РЕАЛЬНОЕ И ФАНТАСТИЧЕСКОЕ

В РОМАНЕ А. Н. ТОЛСТОГО «АЭЛИТА»

Аннотация. В данной статье предпринята попытка выявить реальное и фантастическое в романе А. Н. Толстого «Аэлита» .

Ключевые слова: А. Н. Толстой; реальное; вымышленное .

А лексей Толстой начал работу над романом «Аэлита» в 1922 г. Тогда же начала выходить журнальная публикация. Окончательно роман увидел свет в 1923 г. В 1937 г. произведение было опубликовано в несколько сокращенной редакции, в которой самое существенное для научного анализа отличие состояло в исключении из произведения точных дат [1, с. 15] .

Цель нашего исследования – изучить вклад выдающегося писателя А. Н. Толстого в формировании научной картины мира и найти в романе «Аэлита» реальное и вымышленное.

Для достижения поставленной цели мы сделали аспектный анализ текста данного произведения:

1. Внешний вид аппарата .

Ракета, которую построил Лось: «...яйцеобразный аппарат был не менее восьми с половиной метров высоты и шести метров в поперечнике. Посредине, по окружности его, шел стальной пояс, пригибающийся книзу, к поверхности аппарата, как зонт, - это был парашютный тормоз, увеличивающий сопротивление аппарата при падении в воздухе. Под парашютом - расположены три круглые дверцы - входные люки. Нижняя часть яйца оканчивалась узким горлом. Его окружала двойная, массивной стали, круглая спираль, свернутая в противоположные стороны, - буфер» [2, с. 12]. Таков был внешний вид междупланетного дирижабля. Он в принципе похож на современную многоступенчатую космическую ракету, представляющую собой сложное сооружение, состоящее из тысяч деталей и устройств .

2. Вид Марса .

Подлетая к Марсу, герои повести наблюдают сложную геометрически правильную систему каналов, на их пересечении расположены тёмные точки. Система каналов двойная — одна ярко видна на поверхности Марса, вторая — крайне бледная, как бы стёртая. Позднее инженер Лось понял, что старая сеть каналов заброшена, дно высохших каналов поросло кактусами, новая же снабжает водой водяные цирки (ров на вымышленном марсианском языке) — циклопические водохранилища, заметные даже с орбиты. Место спуска аппарата описано как оранжевая пустыня, изрезанная рукотворными 663 каналами и поросшая кактусами .

Предположения А.Н. Толстого оправдались, так как Марс - это «четвертая от Солнца планета, представляющая собой яркую, красно-оранжевую массу, отмеченную глубокими впадинами и огромными горными вершинами» [4]. Это планета цвета ржавчины, два ее полюса покрывают ярко-белые шапки льда .

3. Полёт на Марс .

Уже более 50-ти лет идёт исследование Марса, и каждый полёт занимает примерно 150-300 дней .

В описании полета на Марс есть явная неточность. Она касается следующего эпизода: «Лось уменьшил и совсем выключил двигатель. Перемена скорости была теперь менее болезненна. Но наступила тишина, настолько мучительная, что Гусев уткнулся лицом в руки, зажал уши. Лось лежал на полу...» [2, с. 17]. Как только был выключен двигатель в кабине должна была наступить невесомость. Поэтому Лось не мог лежать на полу, а должен был хотя бы парить над полом .

Высадку на Марс можно сравнить с посадкой на Землю. Автор статьи «Как здоровье космонавтов?» попросил ветерана космодрома Байконур Н .

Лебедева рассказать, как действительно чувствовали себя космонавты после приземления и как встречали возвращающиеся с орбиты корабли.

Вот что он рассказал:

«Лётчики доставляли в район предполагаемого приземления спускаемой капсулы спасателей и медицинский персонал. Как правило, капсула засекалась еще в момент ее спуска на парашюте. Спасатели выравнивали упавший аппарат в положение удобное для извлечения космонавтов, закрепляли его и открывали люки. Последняя операция была крайне важной, так как при спуске по баллистической траектории, предшествующей парашютному, происходит подгорание капсулы, и было возможно частичное заклинивание люков. Медики извлекали космонавтов из капсулы и укладывали их на носилки, так как их состояние не позволяло им самостоятельно двигаться .

Некоторым делали даже уколы, укрепляющие тонус. Космонавты на вертолете доставлялись с места приземления на площадку №1 в реанимационное отделение госпиталя, где они приходили в себя около трех суток. Затем их переправляли в Звездный. Там полтора-два месяца их обследовали. И лишь после этого направляли на санаторно-курортное лечение» [5] .

4. Время полёта на Марс Совершенно нереально прилететь на Марс за 10 часов. Но если лететь с разумным ускорением, то за трое суток вполне возможно достичь Марса даже по траектории обратной вращению планет. Столь короткое время появилось в романе, потому что автор непременно хотел сопоставить космический рейс на Марс со временем перелета по маршруту Москва - Берлин. Автор 664 пишет об этом прямо: «Через несколько лет путешествие на Марс будет не более сложно, чем перелет из Москвы в Берлин» [2, с.10]. На самолетах того времени для преодоления расстояния в 1600 км от Москвы до Берлина как раз и требовалось время порядка 10 часов .

5. Атмосфера Марса Атмосфера Марса открыта была еще до полета автоматических межпланетных станций. Благодаря противостояниям планеты, которые случаются раз в три года, и спектральному анализу, астрономы уже в 19 веке знали, что она имеет весьма однородный состав, более 95% которого составляет CO2. В 20 веке благодаря межпланетным зондам мы узнали, что атмосфера Марса и его температура сильно взаимосвязаны, ведь благодаря переносу мельчайших частичек оксида железа возникают огромные пылевые бури, которые могут охватить половину планеты, попутно подняв ее температуру [3]. А.Н.Толстой в своём романе предположил, что атмосфера на Марсе такая же, как и на Земле .

6. Ландшафт Марса Темно-синее, как море в грозу, ослепительное, бездонное небо увидели

Гусев и Лось (герои романа А.Н.Толстого «Аэлита»), вылезая из аппарата:

«Пылающее, косматое солнце стояло высоко над Марсом. Такое солнце видывали в Петербурге, в мартовские, ясные дни, когда талым ветром вымыто все небо .

- Веселое у них солнце, - сказал Гусев и чихнул, - до того ярок был свет в густо-синей высоте. Покалывало грудь, стучала кровь в виски, но дышалось легко, - воздух был тонок и сух .

Аппарат лежал на оранжево-апельсиновой, плоской равнине. Горизонт кругом - близок, подать рукой. Почва сухая, потрескавшаяся. Повсюду на равнине стояли высокие кактусы, как семисвечники, - бросали резкие, лиловые тени. Подувал сухой ветерок. Лось и Гусев долго озирались, потом пошли по равнине. Идти было необычайно легко, хотя ноги и вязли по щиколотку в рассыпающей почве. Огибая жирный высокий кактус, Лось протянул к нему руку. Растение, едва его коснулось, затрепетало, как под ветром, и бурые его, мясистые отростки потянулись к руке. Гусев пхнул сапогом ему под корень, - ах, погань, - кактус повалился, вонзая в песок колючки» [2, с. 25] .

На самом деле поверхность «красной планеты» выглядит по-другому: все, начиная от земли до маленьких камней и скал, покрыто красной пылью. Так как на Марсе нет ни воды, ни подтвержденной тектонической активности, его геологические особенности остаются практически неизменными .

Таким образом, мы пришли к следующим выводам:

1. А.Н. Толстой в своём романе предположил, что человек может полететь на Марс, и мы знаем, что такая возможность есть .

2. Автор в романе «Аэлита» допустил ошибку во времени. Сейчас мы 665 можем провести расчёты и увидеть, что до «красной планеты» можно долететь минимум за 167 дней .

3. Писатель, имевший техническое образование, описал двигатель. Общую идею он почерпнул из устройства двигателя внутреннего сгорания, и в итоге получилась вполне разумная конструкция. С современной точки зрения двигатель инженера Лося не выглядит фантастическим изобретением .

4. А.Н.Толстой в своём романе предположил, что атмосфера на Марсе такая же, как и на Земле. Но на самом деле на «красной планете» атмосфера совершенно не пригодная для жизни .

5. Автор в романе «Аэлита» довольно правдиво описал поверхность Марса .

Литература

1. Ковтун Е. Н. Художественный вымысел в литературе ХХ века. – М.:

Высшая школа, 2008 .

2. Толстой А.Н. Аэлита. - М.: Детгиз, 1959 .

3. https://galspace.spb^Атмосфера и климат

4. https://spacegid.com^Марс

5. https://wikipedia.org

–  –  –

АКАДЕМИЧЕСКИЙ ОБМЕН

И ПРОБЛЕМА НЕУДАЧ

В МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

Аннотация. Статья посвящена анализу барьеров в межкультурной коммуникации на фоне пристального внимания к изучению иностранных языков .

Академический обмен рассматривается как прямое столкновение с другой культурой .

Ключевые слова: язык; культура; коммуникация .

X XI век за стремительное развитие и недолгую продолжительность успешно завоевал право называться эпохой – эпохой глобализации .

Первоначально термин «глобализация» (от лат. globus – шар) относился лишь к стремлению мировых экономических сил создать унифицированную систему распределения мировых благ, стратегий экономического роста и предотвратить возникновение кризисных ситуаций. В этот масштабный процесс, как естественный порядок развития, оказались вовлечены и другие сферы человеческой жизни, существующие в непрерывном взаимодействии .

Глобализация охватила также ряд других острых вопросов, таких как нерациональное использование природных ресурсов, возрастание террористических угроз и религиозных, расовых, межэтнических конфликтов, появление новых инфекционных заболеваний, наличие ядерного оружия и возможная манипуляция им других государств (либо собственных граждан) с угрозой его применения и т.д. Мировое сообщество видит возможность решения этих и других проблем в объединении усилий всего человечества. Потому ежегодно проходят сотни международных конференций, создаются и расширяются волонтёрские программы, тысячи высших учебных заведений подписывают соглашения о сотрудничестве и открывают для современных студентов тот мир, о котором, наверное, не мог бы мечтать человек прошлого столетия .

Отсюда усиленное внимание направлено к изучению иностранных языков .

Легко можно оценить «силу» этого течения. В городе Краснодар, где число населения еще не достигло шестизначной отметки, уже существуют десятки частных школ преподавания иностранных языков. Кроме того, интернет, занимающий существенную роль в жизни современного студента, предлагает множество способов выучить язык: онлайн-курсы, индивидуальные или групповые занятия с преподавателем-носителем языка, а также 667 открытый доступ к огромному запасу материалов для самостоятельного изучения. Несправедливы сомнения в обоснованности этого явления, ведь о том, что различие языков отчуждает человека от человека, писал Августин Аврелий еще в 5 веке нашей эры. [1] Безусловно, это наблюдение было сделано человеком еще раньше (библейское предание о Вавилонской башне) .

Но достаточно ли «выучить язык», чтобы наладить общение с человеком, представляющим другую культуру? Чтобы ответить на этот вопрос, студентам и всем изучающим языки достаточно вспомнить свой первый контакт (едва ли можно назвать его разговором) с носителями другого языка .

Объяснить причину подобных неудач способна межкультурная коммуникация. Этим термином обозначается адекватное взаимопонимание двух участников коммуникативного акта, принадлежащих к разным национальным культурам. [3, с.26] Межкультурная коммуникация как научно-прикладная дисциплина занимается проблемами понимания и взаимопонимания: понять чужое (другое), адекватно объясниться с чужим, правильно интерпретировать иные, не свои культурные знаки. [4, с.81]

Традиционно выделяют четыре вида коммуникативных барьеров, возникающих в процессе межкультурного взаимодействия [4, с.86]:

1. Языковой барьер в межкультурной коммуникации. Обладание недостаточной лингвистической, коммуникативной и когнитивной компетенцией ведёт к большим затруднениям в общении с представителями других культур .

Стоит также отметить, что существенные особенности языка и тем более культуры вскрываются при сопоставлении, при сравнительном изучении языков и культур. Если же языковой барьер абсолютно очевиден, то барьер культур становится явным только при столкновении (или сопоставлении) родной культуры с иными. [5, 40] В одних случаях такое столкновение приводит к легкому удивлению, в иных – к культурному шоку. Язык в качестве формы существования мышления и, главное, как средство общения стоит в одном ряду с культурой. [2, с.48]

2. Барьеры в невербальной коммуникации. Зачастую невербальное поведение не рассматривается как потенциальная причина неудачной коммуникации, однако мимика, жесты, позы, реакции на те или иные события подобно языку отражают культуру представителя своего народа. Из этого следует, что в каждой культуре существуют особые поведенческие нормы, которые регулируют поведение человека в различных ситуациях. Разграничение личного пространства так же определяется нормами, принятыми в культуре этнической общности .

3. Стереотипы как барьеры в межкультурных взаимодействиях. Возможно, именно они являются главными факторами, замедляющими освоение в новой культуре. Стереотипное оценивание национальных характеров как 668 следствие недостаточного или искаженного знания о культуре, истории, образе жизни народа, тенденция к этноцентризму и предрассудки, появившиеся в результате изначальной отчужденности по отношению к «чужим»

или из-за негативного опыта, воздействуют на исход коммуникации. Важно помнить о том, что представитель каждой культуры оценивает окружающую действительность с помощью языковой картины мира, и любое отклонение от этого понимания считается ложным. В то же время, языковая картина мира отражает реальность через культурную картину мира [5, с.54] .

4. Различия в ценностных ориентациях как препятствие межкультурному общению. Появление чего-то нового, в корне отличающегося от ранних норм и представлений нередко вызывает чувство неприязни или даже опасности за устоявшиеся ценности. Человека, кто всегда готов узнать, проанализировать и принять новое и кто не ставит свои взгляды выше взглядов других людей, англичане называют an open-minded person. Придерживаясь принципа «открытости новому» и уважения к другим можно избежать нежелательных культурных столкновений .

Академический обмен – бесценная возможность окунуться в культуру другого народа, познакомиться с его традициями, обычаями, уникальной национальной картиной мира и, наконец, оказаться в мире изучаемого языка. С. Г. Тер-Минасова отмечает: «Живой язык живет в мире его носителей, и изучение его без знания этого мира (без того, что в разных научных школах называется по-разному: фоновыми знаниями, вертикальным контекстом и др.) превращает живой язык в мертвый, то есть лишает учащегося возможности пользоваться этим языком как средством общения» [5, с.37]. Цели академической мобильности могут быть совершенно разными: кого-то волнуют актуальные проблемы человечества, кто-то ищет пути личной реализации или специализируется в узкой сфере, в чем и тем, и другим бесспорно поможет повышение квалификации, новые знания и неоценимый опыт .

Важно помнить, что владение иностранным языком на определенном уровне не гарантирует успешность поездки, на планирование которой было потрачено немало сил, времени и материальных средств. Рассмотреть этот вопрос и попытаться разобраться в нем меня натолкнуло, в первую очередь, собственное желание стать частью иного общества, для которого изучаемые мной иностранные языки являются родными. Кроме того, опыт знакомых и друзей подтверждает наличие всех названных барьеров, препятствующих межкультурному взаимодействию .

Короткое время наши занятия по английскому языку посещал студент, приехавший из Франции. Эта дисциплина являлась для него одной из дополнительных, основные были посвящены русскому языку и культуре. Цель его поездки оказалась проста – открыть для себя новую страну. Однако, позже он признался, что приехал в Россию уже с набором устоявшихся стереотипов и пытался найти им оправдание (и в случае некоторых, к сожалению, нашел). 669 Кроме того, при знакомстве с местной культурой он пропускал непривычные явления через языковую картину своего мира. Отсутствие улыбок на лицах прохожих, суровый тон незнакомцев, пытающихся разобраться в акценте иностранца, «грубость» просьбы преподавателей на паре («Читай!» вместо «Читайте, пожалуйста», где для нас первое выражение абсолютная норма, не вызывающая негативных эмоций) немало смущали нашего французского коллегу. После таких впечатлений я поспешила сделать вывод, что опыт оказался неудачным, но эта оценка коснулась только моих наблюдений, которые были под влиянием той самой языковой картины мира.

На вопрос:

«Что бы ты посоветовал своим соотечественникам, которые планируют также приехать в Россию по обмену?» мой французский друг ответил: «Поезжайте!

Это самое лучшее, что вы можете когда-либо испытать!»

Литература

1. Аврелий Августин. О граде Божьем. Электронная библиотека «Гражданское общество в России». Электронный ресурс – URL: http://www .

civisbook.ru/files/File/Avgustin_18-22.pdf .

2. Бромлей Ю. В. Этнос и этнография. М., 1975. – 284 с .

3. Верещагин Е. М., В. Г. Костомаров. Язык и культура. М.: Рус. Яз., 1990. – 246 с .

4. Катермина В. В., Прима А. М. Лингвокультурология и межкультурная коммуникация. Saarbrcken. Palmarium Academic Publishing, 2013. – 185 с .

5. Тер-Минасова С.Г. Язык и межкультурная коммуникация. М.: Изд-во МГУ, 2008. – 352 с .

–  –  –

ОСНОВНЫЕ ПОНЯТИЯ ЭРИСТИКИ

КАК ИСКУССТВА СПОРА

Аннотация. В статье освещены основные определения и особенности понятия эристики как искусства побеждать других в спорах. Представлены история происхождения, развитие и фундаментальные рекомендации эристики .

Кроме того, статья тоже поднимает проблему мировоззренческого смысла овладения риторикой, разграничивает эристику, диалектику и софистику .

Ключевые слова: спор; эристика; диалектика; софистика; риторика .

В нашей современной жизни на разном уровне широко и много обсуждается роль спора. В культуре речи спор является особым видом речевой коммуникации, в котором реализуются все формы красноречия и самые разные риторические навыки. Это и есть древнейшая форма диалога. Спор – это процесс доказательства некоторых тезисов, во время которого каждый из участников отстаивает свою правоту, своё понимание обсуждаемой проблемы и пытается опровергнуть мнение противника .

Эристика понимается как искусство ведения спора .

Выделим наиболее часто встречаемые дефиниции понятия «эристика»

в словарях. Общей характеристикой в данных дефинициях будет «наука побеждать в спорах, искусство спорить». Однако имеет смысл рассмотреть определения термина «эристика» в его тысячелетней истории:

С позиций лингвистики: в Словаре Д.Н. Ушакова, как и во многих других словарях, под эристикой (от греч. «eristike») подразумевается искусство спорить, полемизировать. В новом толково-словообразовательном словаре русского языка Ефремовой: слово «эристика» обозначает искусство вести спор, полемическое мастерство (например. Владеть искусством эристики) В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона мы находим следующее определение: искусство спорить, умение опровергать доводы противника и защищать свои положения, независимо от их внутренней состоятельности. [2, с. 27] .

Следует отметить, что в этом искусстве входят три элемента .

Эристика, таким образом, стоит на следующих основаниях:

- знании теории доказательств;

- умении обнаруживать нарушения законов и правил логики;

- умении применять уловки (умышленные нарушения) в споре .

С позиции философии: В.Д. Гладкий в своей работе о древнем мире написал: «Эристика, в широком смысле искусство спора. Это искусство в особенности культивировалось в Древней Греции среди софистов в 2-й по- 671 ловине 5-го века до нашей эры и в Мегарской школе в 4 веке до нашей эры, представители которой часто называли эристиками. В наше время софистикой называют приёмы намерено ложных рассуждений, эристикой же вообще искусство спора» [4, с. 365]. В Философском Энциклопедическим словаре эристика толковался как искусство вести диспут, искусство умственного фехтования, подчиненное правилам (Шопенгауэр). Эристиками называют мегариков в силу их склонности к диспутам, спорам .

Что касается культуры ведения спора в других странах, то необходимо уделить особое внимание национальной специфике ведения спора в различных ситуациях. Так, последователи китайского философа Моцзы различали основные способы эристики как ключевые методы ведения спора: 1) аналогия (сопоставление вещей); 2) сравнение суждений по частям; 3) использование противоречий в аргументах противника; 4) обличение противника через подражание ему и проч .

Что касается истории европейской науки, то эристика зародилась и оформилась в Древней Греции в VI-V вв. до нашей эры. На первом этапе своего развития эристика понималась как средство отыскания истины с помощью спора. Суть эристики заключается в умении убеждать других в правильности высказываемых взглядов и соответственно умению склонять человека к тому поведению, которое представляется нужным и целесообразным. Но постепенно эристика стала пониматься и как умение вести спор, чтобы достигнуть единственной цели – выиграть его любой ценой, совершенно не заботясь об истине и справедливости .

Прототипом для софистической эристики послужили диалектические доказательства Зенона против движения и множественности. Первое руководство по эристике принадлежало Протагору (до нас не дошло). Современники софистов называли их также эристами и определяли эристику как искусство вызывать сомнение по поводу всего и опровергать всякое положение. Картину эристической деятельности древних софистов мы находим у Платона в его «Эвтидеме», и у Аристотеля в сочинении «О софистических доказательствах». Аристотель же предложил сам термин «эристика». Один из обычных приёмов эристики состоит в обобщении, т. е. положение, истинное лишь в ограниченной сфере, принимается в безусловном значении. Мегарская школа точно так же, как и софистическая, постепенно выродилась в эристику, хотя софизмы этой школы, как, например, у Стильпона, все же обличают некоторый теоретический интерес .

С именами софиста Протагора и Сократа связано появление в ней двух направлений – софистики и диалектики. Принципиальное различие их – в отношении к истине: софисты не признают существования объективной истины, поэтому целью спора считают убеждение собеседника в своей правоте посредством софизмов и других уловок. Для сократиков цель спора – совместные поиски и обоснование объективно существующей истины при 672 помощи диалектики и майевтики, поскольку знание истинных гражданских добродетелей совершенствует самого человека и улучшает нравы общества .

Усилиями античных философов и риторов учение о споре и аргументации ставит и частично решает вопросы о видах и принципах спора, способах доказательства и убеждения, о средствах воздействия на слушателей, образе оратора и др. Античная эристика оказала определяющее влияние на развитие теории спора и аргументации в последующие века .

Следует отметить, что Аристотель фактически отождествлял эристику с софистикой. Дальнейшим развитием взглядов Аристотеля на эту проблему явились труды Артура Шопенгауэра. Этот известный философ называл эристику духовным фехтованием с единственной целью – остаться правым .

Артур Шопенгауэр в знаменитой книге «Эристика или искусство побеждать в спорах» дал следующее определение эристике: «Это наука о стремлении человека показать, что он всегда бывает прав» .

«Эристическая диалектика», следовательно, есть искусство вести споры, но таким образом, чтобы всегда оставаться правым, то есть per fas et nefas («through right and wrong» – правдами и неправдами). Итак, истина спорного вопроса, взятая объективно, и сила правоты или довод, аргументы спорящих и слушателей – вещи совершенно различные. Сейчас эристика является составной частью риторики .

С другой стороны, сущность этих направлений раскрыта Ю.В. Рождественским следующим образом: «этос создает условия для речи, пафос – источник создания смысла речи, а логос – словесное воплощение пафоса на условиях этоса» [7, с. 96].

Поэтому следует разграничивать эристику, диалектику и софистику таким образом:

• Эристика как искусство спора предполагает такое поведение общающихся, которое оправдывает использование средств, позволяющих утвердить своё мнение либо выиграть в споре любым путем, любыми средствами, вне зависимости от каких-либо этических установок и правил. Цель речи в данном случае – «утвердить свое право на поступок и оставить за собой окончательное суждение» [7, с. 115]. Принципы общения основаны на том, чтобы скрыть истину, отстаивать свой интерес любой ценой, не дать собеседнику возможности закономерно и последовательно развить свою мысль .

• Диалектика – это искусство вести спор, диалог, направленный на взаимозаинтересованное обсуждение проблемы с целью достижения истины в процессе столкновения мнений, суждений, точек зрения. Диалектика не позволяет пользоваться приёмами, которые затемняют суть спора, оказывают давление на оппонента. Напротив, диалектика призывает ценить оппонента, уважать его. В процессе обсуждения спорного вопроса следует использовать логические приемы доказательства и убеждения .

• Софистика находится между противоположными этическими требованиями диалектики и эристики. «Смысл софистики как этики речи состоит в видимом следовании диалектике, но с эристической целью – добиться 673 выигрыша спора» [7, с. 116]. Основные приемы софистики – приведение к абсурду, увлечение внешними словесными эффектами, что приводило к беспредметным словесным действиям и риторическим усилиям .

В эристике выработаны общие рекомендации, другими словами, это эристический подход к спору как искусству убеждения в правоте своего мнения и опровержения мнения своего оппонента. Чтобы отстаивать свои взгляды, необходимо обладать определенными навыками ведения спора и, прежде всего, уметь находить логические ошибки в рассуждении оппонента, разоблачать софизмы, а также психологические уловки и другие недозволенные приемы ведения спора .

Таким образом, эристика продолжает оставаться классическим учением о способах ведения спора, которое требует творческого подхода в изучении новых условий публичных дискуссий современного информационного общества. Впрочем, она сохранила все классические формы, которые необходимо знать, чтобы противостоять неэтичным и некорректным приёмам в споре, отстаивая идеалы истины, общественного и личного блага. Сказанное особенно актуально применительно к СМИ и Интернету, где разворачивается настоящая битва за то, каким будет новый человек века и какой будет наша общественная и личная жизнь .

Литература

1. Аннушкин В.И. Риторика. Экспресс-курс: учеб.пособие / В.И. Аннушкин. - М.: Флинта: Наука, 2007. – 224 с .

2. Брокгауз и Ефрон. Брокгауз и Евфрон, Энциклопедический словарь. – СПб. 1890-1907. – Т.41. – 586с .

3. Бузук Г.Л., Ивин А.А., Панов М.И. Наука убеждать: логика и риторика в вопросах и ответах. – М.: 1992

4. В. Д. Гладкий. Древний мир. Энциклопедический словарь М.: 1998 г .

В 2-х томах. Т.2. – 478 с .

5. Павлова Л.Г. Спор, дискуссия, полемика. – М., 1991. – 127 с .

6. Поварнин С.И. Спор. Теория и практика спора./ С.И. Поварнин – 5-е изд .

М.: Флинта: Наука, 2015. – 120 с .

7. Рождественский Ю.В. Теория риторики. – М., Флинта: Наука, 2004. – 96 с .

Nguyen Thi Thu

THE ART OF WINNING DISPUTES AND INFLUENCE PEOPLE

Abstract. This article introduces a number of basic definitions needed to understand the concept “eristic” as the art of winning disputes and influence people. Author also gives an overview of the origin, development and fundamental recommendations of eristic. In addition, the article also raises the problems of the philosophical senses of mastering the art of rhetoric, persuation, differentiation between eristic, dialectics and sophistry .

Key words: Dispute; eristic; dialectics; sophistry; rhetoric .

674 Нефедова Анастасия Александровна cтудент Тольяттинского государственного университета Тольятти, Россия Nansy-tlt@mail.ru

ОТРАЖЕНИЕ СЛОВООБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ

ОСОБЕННОСТЕЙ ДЕТСКОГО

СЛОВОТВОРЧЕСТВА В ПРОИЗВЕДЕНИИ

К. И. ЧУКОВСКОГО «ОТ ДВУХ ДО ПЯТИ»

Аннотация. Данная статья посвящена рассмотрению основных причин появления и становления такого явления, как детское словотворчество, одной из которых является отсутствие необходимых лексических единиц в словарном запасе ребенка для обозначения реалий окружающей действительности .

Кроме того, в статье рассматриваются основные способы словообразования .

Ключевые слова: детское словотворчество; К. И. Чуковский .

П роблемы возникновения и изучения такого уникального явления, как детское словотворчество, безусловно, очень актуальны на сегодняшний день, поскольку на протяжении последних десятилетий данному вопросу уделяется особое место в психологических, лингвистических и психолингвистических исследованиях, где подчеркивается значимость усвоения процессов словообразования не только для развития устной речи ребенка, но и для его умственного развития в целом. Доказано, что словотворчество детей является закономерным этапом речевого развития, свидетельством успешного овладения языковой системой. Но, несмотря на то, что онтолингвистика – активно развивающаяся научная дисциплина, словообразовательный уровень детской речи изучен фрагментарно .

Поэтому целью данного исследования является, во-первых, выявление словообразовательных особенностей детских инноваций; во-вторых, выяснение причин их возникновения. Кроме того, исследование детских словообразовательных инноваций позволит лучше разобраться в устройстве самой словообразовательной системы языка .

Термин «детские словообразовательные инновации» введен в научный обиход С.Н. Цейтлин. Под словообразовательной инновацией понимаем отсутствующее в общем употреблении слово, созданное как по продуктивной, так и непродуктивной словообразовательной модели, а также (при отсутствии модели) – при опоре на тот или иной конкретный образец. [2,с. 11]. Как синонимичные данному используются термины – словообразовательный окказионализм, речевая ошибка .

Увлекательную работу по сбору детских инноваций начал К.И. Чуковский 675 в своей работе «От двух до пяти», которую можно считать основанием для нового направления отечественной лингвистики – лингвистики детской речи .

Обращаясь к матерям и призывая их быть внимательнее к речи собственных детей, К.И. Чуковский писал: «Для нас все слова уже готовы, скроены и сшиты, и голова у каждого из нас – как оптовый склад таких готовых форм, «магазин готового платья». У детей – это мастерская – все мерится и шьется, творится каждую минуту заново, каждую минуту сначала, – все – вдохновение и творчество» [3] .

В процессе работы с произведениями К.И. Чуковского нами были выписаны 42 примера детских словообразовательных новообразований. При их описании нами была использована классификация способов детского словообразования, предложенная С.Н. Цейтлин [2, с. 23] .

Основная часть отобранных новообразований создается при помощи узуальных способов деривации по продуктивным в языке моделям (аффиксация, сложение и др.).

В этом аспекте отобранные детские новообразования можно распределить на три группы:

В первую группу отнесем новообразования, произведенные в соответствии с суффиксальным способом (14 единиц).

Например:

Никовойная – ничья («Я мамина, и больше никовойная») [3]. От местоимения «никого» при помощи суффикса -(й)н- (по аналогии с «ничей ничейный) .

При словообразовании происходит нарушение словообразовательной модели, так как от данной производящей основы не образуется прилагательное .

Во вторую группу отнесем новообразования, произведенные в соответствии с приставочно-суффиксальным способом (5 единиц). Например:

Отмухиваться – отгонять мух («я сижу и отмухиваюсь») [3]. От предложнопадежного сочетания «от мух» при помощи приставки от- и суффикса -ива- .

В третью группу отнесем новообразования, произведенные в соответствии с сложно-суффиксальным способом (1 пример): сумасошлатая – сошла с ума («Куда она ушла, сумасошлатая»?) [3]. Сложение слов и одновременное присоединение суффикса -т- .

Детские инновации конструируются также с помощью способов неузуального (окказионального) словообразования. Доля неузуальных способов в разговорном словотворчестве пока заметно меньше, однако, как отмечают лингвисты, она неуклонно растет, что связано во многом с тем, что неузуальный способ сам по себе экспрессивнее, выразительнее. Среди отобранных нами детских новообразований неузуальными способами образованы 26 единиц .

1 группа детских новообразований, произведенных с помощью обратного словообразования (26 примеров). Приведем примеры обратного словообразования:

676 1.1. Депрефиксация (устранение префикса): дотепа – от недотепа («Ты недотепа! Нет, дотепа, дотепа!») [3]. От существительного «недотепа» при помощи устранение префикса «не» .

1.2. Десуффиксация (устранение суффикса): одуван – большой одуванчик [3]. От существительного «одуванчик» с помощью устранения суффикса «-чик-» .

1.3. Устранение окончания: слуг – слуга, только мужского рода («Я буду барыня, ты, Таня, слуга, а Вова будет слуг») [3]. От существительного «слуга»

с помощью обратного устранение флексии -а .

2 группа – гибридное (контаминационное) словообразование (7 примеров):

начаепился – напился чаю («Я уже начаепился») [3]. От глагола «напиться»

и существительного «чай» при помощи контаминационного способа .

3 группа – заместительное словообразование (замещение фрагментов слов) (10 примеров): мазелин – вазелин («Мама просит мазелин!»). [3] Фрагмент «ваз-» заменяется на «маз-» от мотивирующего слова «мазать», «мазь», с которым ребенок ассоциирует незнакомое слово .

Развитие языка, по мнению Т.А. Гридиной, совершается у всех малышей по одним и тем же законам [1, с.

25]:

1) одна из причин бурного словосочинительства связана с объективно существующим различием между объемом детского лексикона и наличным лексическим запасом языка;

2) аналогия с каким-то конкретным словом-образцом или «следование»

определенному алгоритму образования слова, закрепленному в системе словообразовательных моделей языка;

3) стремление компенсировать незнание общеупотребительного слова или вследствие ситуативной потребности обозначить содержание, не имеющее в языке однословного наименования .

Итак, самым распространенным словообразовательным способом, как показывает наш анализ, у детей можно считать суффиксальный способ .

По нашему мнению, это можно объяснить тем, что он, по всей видимости, является наиболее удобным и простым для детского мышления .

Среди неузуальных способов словообразования самыми распространенными являются заместительный и гибридный способы. Причина этого явления, на наш взгляд, заключается в попытке объяснить ребенком новое для него слово через знакомое слово, существующее в его словарном запасе. У ребенка менее стабильный и звуковой, и семантический облик слов .

Слова не приобрели достаточной устойчивости ни в том, ни в другом плане и потому чаще оказываются заменителями друг друга .

Словотворчество позволяет ребенку на каждом из этапов речевого развития решать коммуникативные задачи при дефиците речевого опыта. Хотя следует заметить, что ни одно «новое» детское слово нельзя считать абсолютно оригинальным – в словаре ребенка обязательно есть словообразовательная 677 модель, по которой это слово и построено. Однако самостоятельно сконструированные детьми слова отличаются от литературной нормы и попадают в разряд инноваций .

В связи с вышеизложенным, мы пришли к выводам о том, что наиболее значимыми причинами появления анализируемых нами детских словообразовательных инноваций является объективно существующее различие между объемом детского лексикона и наличным лексическим запасом языка .

Необходимость заполнения пробелов вызывает активизацию словотворчества .

Дети прибегают к процессу словотворчества в разных ситуациях по разным причинам, в первую очередь, для наиболее полного и всестороннего изучения окружающей их действительности, адаптации к ней, а так же, с целью самовыражения, налаживания контактов с окружающими их детьми и взрослыми, и по ряду других причин .

Литература

1. Гридина,Т.А. Онтолингвистика. Язык в зеркале детской речи / Т.А. Гридина. – М. : Флинта. – 2013. – 152 с .

2. Цейтлин, С.Н. Язык и ребенок: Лингвистика детской речи: учеб. пособие для студ. высш. учеб, заведений / С.Н. Гридина. – М: Гуманит. изд .

центр ВЛАДОС. – 2000. – 240 с .

3. Чуковский, К.И. Собрание сочинений в 15 т. Т. 2: От двух до пяти [цифровая книга] / К.И. Чуковский. – М.: Терра – Книжный клуб. – 2001 .

–  –  –

НЕВЕРБАЛЬНЫЕ ПРИЕМЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ

НА АУДИТОРИЮ В КОММУНИКАТИВНОМ

ПОВЕДЕНИИ С.В. ЛАВРОВА Аннотация. В статье рассматривается проблема использования невербальных приемов воздействия на аудиторию в международном деловом общении. Эффективность выделенных приемов иллюстрируется на примере невербального аспекта коммуникативного поведения министра иностранных дел РФ С.В. Лаврова .

Ключевые слова: невербальное поведение; приёмы воздействия; дипломатический дискурс .

В условиях глобализации и широких межкультурных контактов большое внимание уделяется институту дипломатии и международных отношений .

Сегодня наблюдается тенденция к исследованиям по следующим аспектам данной темы: проблема смежности дискурсов в системе дипломатического вида дискурса (В.И. Карасик, О.А. Прохорова, О.О. Ардасова); анализ вербальных особенностей дипломатического дискурса (Е.А. Вебер, Т.А. Волкова, Л.М. Терентий, Т. Хайфа); рассматривается эволюция речевых приемов дипломатического дискурса в историческом аспекте (Л.А. Баландина, Г.Ф .

Кураченкова); исследуется дипломатический дискурс с точки зрения психолингвистики (И.А. Бубнова, Л.М. Терентий); прагмалингвистики (А.С .

Кожетева, Е.Ю. Оберемченко) .

К анализу невербальной составляющей дипломатического дискурса учёные обращаются редко, хотя исследования в данной области позволят в дальнейшем разрабатывать различные программы по улучшению коммуникативной деятельности специалистов, работающих со словом, применимых не только в дипломатическом, но и в других типах дискурса .

Поэтому предметом исследования данной работы послужили невербальные приемы воздействия на аудиторию в дипломатическом общении на примере анализа коммуникативного поведения министра иностранных дел РФ С.В. Лаврова .

Прежде чем мы перейдём к анализу невербальных техник, применяемых министром иностранных дел в ходе своей профессиональной деятельности, необходимо кратко охарактеризовать область, в которой он эту деятельность 679 осуществляет .

Под термином «межкультурная коммуникация» мы вслед за А.Н. Щукиным понимаем «взаимодействие участников коммуникации, принадлежащих к разным культурным сообществам, с целью установления взаимопонимания и взаимодействия в различных ситуациях речевой деятельности» [7, с. 123] .

Только специалист, обладающий межкультурной компетентностью (включающей коммуникативную («практическое владение всеми видами речевой деятельности и всеми аспектами изучаемого языка в различных ситуациях и формах речевого общения» [2, с. 3]) и лигвокультуроведческую составляющие («знание культурных особенностей носителей языка» [2, с. 4])), может свободно ориентироваться в современном поликультурном пространстве .

Процесс межкультурного общения представляет собой процедуру поиска компромисса и качественно нового языка, благодаря которому коммуникация становится, во-первых, возможной, во-вторых, эффективной и результативной .

Любой акт коммуникации состоит из вербального, ритмико-интонационного и невербального аспектов речевого воздействия. Сообщение интерпретируется с помощью этих трех коммуникативных составляющих, поэтому стоит уделять внимание каждому из них, а не только словесному .



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |



Похожие работы:

«Извещение отдела культуры и информации Генерального консульства Японии в Санкт-Петербурге Санкт-Петербург, Миллионная ул., 30 тел.: 336-76-74, факс 703-54-63 www.st-petersburg.ru.emb-japan.go.jp bunka@px.mofa.go.jp 51-Й ФЕСТИВАЛЬ СОВРЕМЕННОГО ЯПОНСКОГО КИНО 28 ноября 2017 г. Уважаемые жители Санкт-Петербур...»

«Цели и задачи. 1. Реализация принципов политики государства в области физической культуры и спорта. 1.1. Гражданское, патриотическое и духовно-нравственное воспитание молодежи страны. 1.2. Популяризация и массовое развитие дзюдо на базе проведения соревнований – в спорткомплексе 1.3. "Конструктор" СКПЦ АО "ГКНПЦ им...»

«РЖДЕНО: Кононов Н.В. Вице-президент Лиги здоровья нации, Руководитель проекта ПОЛОЖЕНИЕ о проведении Первых Всероссийских открытых межвузовских соревнований по ходьбе в рамках программы повышения физической активности "Человек идущий" (Homo ambulans). Viam supervadet vadens дорогу осилит идущий I. Краткое описание программы Программа повыш...»

«2 252 Политическая наука, 2018, № 2 Н.К. Радина, А.В. Козлова, А.А. Набокова* МЕТОДЫ ИЗУЧЕНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО ПОЛЯ: АЛГОРИТМ ИДЕНТИФИКАЦИИ КОНТЕКСТУАЛЬНЫХ ИДЕОЛОГЕМ (НА ПРИМЕРЕ РЕГИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРНОЙ ПОЛИТИКИ) Аннотация. В статье описывается...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ! ! ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА на тему: Линг...»

«Никонов Денис Олегович КАРТИНА МИРА ЭТНОСА, ПРЕДСТАВЛЕННАЯ В ТЕМАТИЧЕСКОМ КОМПОНЕНТЕ ЕДА (НА МАТЕРИАЛЕ АНГЛИЙСКИХ, НЕМЕЦКИХ И РУССКИХ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ) В статье рассматриваются фразеологизмы с компонентом еда. Как показывает материал, такие обороты могут передавать широкий спектр значений: характеристика человека, его физиче...»

«Перечень избирательных участков городского округа Шатура Избирательный участок № 3321 Включить в состав участка домовладения г.Шатуры: площадь Ленина дом №5; проспект Ильича дома №№ 1/1, 3, 5, 7/1...»

«Публичная оферта (договор) на предоставление комплекса услуг Фитнес –Клуба FRESH LIFE г. Мурманск Настоящая публичная оферта (договор, далее именуемый "Договор") устанавливает обязанности по предоставлению услуг ООО "Ф...»

«Японские исследования 2019, 1 Japanese Studies in Russia 2019, 1 Японские исследования. 2019. №1. С. 73–93. Japanese Studies in Russia, 2019, 1, pp. 73–93. DOI: 10.24411/2500-2872-2019-10005 Энтомологический код японской культуры Т.М. Гуревич, Н.Н. Изотова Аннотация. Предметом исследования является энтомологический...»

«Отдел межбиблиотечного взаимодействия, Российская национальная библиотека Секция по библиотечной политике и законодательству, Российская библиотечная ассоциация Текущий обзор по теме: Государственная политика и законодательство в области библиотечного дела Обзоры на сайте РБА: htt...»

«1 СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ Начальник ДК и МП Директор МУК "ИБО" Н.А. Сизов _Н.В. Корочкина Муниципальное (казенное) учреждение культуры "Информационно библиотечное объединение" ПЛАН РАБОТЫ на 2018 год г. Заречный но...»

«КУЛЬТУРНО-БЫТОВАЯ ТРАДИЦИЯ XIX—XX вв Л. С. Л а в р е н т ь е в а О ПЛАТКЕ Мать Покров! Покрой зем^ю снеж ком, меня молоду платком. Изучая русские материалы иллюстративного ф онда отдела Европы, я об­ ратила вним ание на два снимка с изображ ениями девуш ки и ж енщ ины в необычно повязанных платка...»

«Тел.: +7 (995) 998-05-62 e-mail: planetauniart@yandex.ru www.planetauniart.ru ПОЛОЖЕНИЕ I ВСЕРОССИЙСКИЙ КОНКУРС ВОКАЛЬНОГО ТВОРЧЕСТВА "ВСПЫШКА-2019" Сроки проведения Конкурс "ВСПЫШКА-2019" пройдет в г.Пенза 02-03 марта 2019 г. Заявки на участие в конкурсе принимаются до 15 февраля 2019 г. Возраст участников: от 4-х...»

«44 УД К 17.023 ПРАКТИЧЕСКИЕ ТРУДНОСТИ ПРОГРАММЫ Ю. ХАБЕРМАСА ПО ПРЕОДОЛЕНИЮ КОНФЛИКТА МИРОВОЗЗРЕНИЙ В ЛИБЕРАЛЬНОМ ОБЩЕСТВЕ PRACTICAL DIFFICULTIES OF THE HABERMAS PROGRAM ON OVERCOMING THE CONFLICT OF OUTLOOKS IN TH...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА К У Ч Е Б Н О М У П Л А Н У (ФГК ГОС) основного общего образования 9 классы очно-заочной формы обучения (ФБУП-2004) Учебный план – это компонент образовательной программы (пункт 9 статьи 2 Закона об образовании), являющийся документом определяющим перечень, тру...»

«ПОЛОЖЕНИЕ О КОНКУРСЕ на участие в тематической образовательной программе ФГБОУ "МДЦ "Артек" "Мировые песни"1. Общие положения 1.1 . Настоящее Положение регулирует процедуры и результаты конкурсного отбора детей и подростков для участия в Тематической образовательной программе "Мировые песни" (Мир авторской песни от классики жанра до наших...»

«Вестник Томского государственного университета. 2018. № 430. С. 45–51. DOI: 10.17223/15617793/430/6 УДК.821.161.1 Л. Цуй "КИТАЙСКИЙ ТЕКСТ" И ЭМИГРАНТСКИЙ МИФ В ПОЭЗИИ РУССКОЙ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ ЭМИГРАЦИИ 1920–1950-х гг. Рассматриваются особенности формирования "китайского текста" в р...»

«"УТВЕРЖДАЮ" "УТВЕРЖДАЮ" Директор Начальник управления по физической ООО "Спортактив" культуре и спорту администрации муниципального образования город Краснодар _Н.Е. Соколов _А.Н. Мирошников " "2019 год " "2019 год ПОЛОЖЕНИЕ о проведении легкоатлетического забега "5000 метров с Высшей лигой" 1. ЦЕЛИ И ЗАДАЧИ СОР...»

«СОДЕРЖАНИЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ПРОГРАММЫ I. Информационная справка II. Целевой раздел 2.1. Пояснительная записка. Планируемые результаты освоения обучающимися основной 2.2 . образовательной программы среднего общего образования.2.3. Система оценки достижения планируемых результатов освоения основно...»

«УТВЕРЖДАЮ Президент Федерации регби в г. Москве Д.Ю. Бартенев "10" мая 2017 г. РЕГЛАМЕНТ ЧЕМПИОНАТА МОСКВЫ ПО РЕГБИ, МУЖЧИНЫ 2017 г.1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. Организация и проведение Чемпионата Москвы по регби (далее – Чемпионат) осуществляется Департаментом спорта...»

«© ЛИЧНОСТЬ. КУЛЬТУРА. ОБЩЕСТВО. 2011. Том XIII. Вып. 1 (№№ 61–62) 4. См.: Pareto V. Trait de sociologie. Paris, 1919, – где можно найти подробное обсуждение трех элемен тов: rsidues, drivations и drives.5. См.: Thurstone L.L. Attitudes Can Be Measured // American Journal of Sociology. Vol. 33. January, 1928. P. 529 554.6. См.: Williams J.M....»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.