WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Эдуард Власов Бессмертная поэма Венедикта Ерофеев а «М ОСКВА-ПЕТУШ КИ» МОСКВА 200 1 В А Г Р И У С УДК 882-31 ББК 84Р7 Е 78 Д изайн Вадима Гусейнова Охраняется законом РФ ОБ АВТОРСКОМ ПРАВЕ. ...»

-- [ Страница 4 ] --

И который длинноволосый — ненормальный. И который все вре­ мя хохочет. И безрукий тоже. На нем просто смирительная рубаш­ ка надета — руки скручены. И сразу не разобрать, что он с руками .

Одним словом, едут ненормальные. А этот усатый — ихний сто­ рож. Он их перевозит» [Голубая книга. Удивительные события .

Приложение к пятому отделу. Мелкий случай из личной жизни] .

23- 17. дедушка — тот смотрит еще напряженнее.... И вся физиономия — в оспинах, как расстрелянная в упор .

А посередке расстрелянной физии — распухший и поси­ невший нос, висит и качается, как старый удавленник Вот портрет подобного «пассажира» у Бунина: «Низко, с притворным смирением, клонил передо мной густую седую голо­ ву нищий, приготовив ковшиком ладонь, когда же ловил и зажимал пятак, взглядывал и вдруг поражал: жидко-бирюзовые глаза за­ старелого пьяницы и огромный клубничный нос — тройной, со­ стоящий из трех крупных, бугристых и пористых клубник... Ах, как опять мучительно-радостно: тройной клубничный нос!» [Лика, XI] .

23-18. распухший и посиневший нос, висит и качается, как старый удавпенник Характеристика носа дедушки — «распухший и посинев­ ший» — позаимствована из Пушкина, из его классического описа­ ния не удавленника, но утопленника: «Безобразно труп ужасный / Посинел и весь распух» [Утопленник, 1828] .

24. ХРАПУНОВО - ЕСИНО Есино 24-1 .

Есино — железнодорожная платформа на пути МоскваВладимир .

–  –  –

Я вас понимаю, да. Я все могу понять, если захочу про­ 24-3 .

стить Выражение «Все понять — все простить» (лат., cognoscere ignoscere) восходит к Теренцию, к его комедии «Самоистязатель»

[стих 218] [Ашукины, 1996,73—74] .

Ситуация «кража и следующее за ней великодушное про­ щение вора» встречается, например, у Льва Толстого: в лагере под Браунау Денисов и Николай Ростов обнаруживают кражу кошель­ ка Денисова; чуть позже Ростов в трактире уличает в краже пору­ чика Телянина, расплачивавшегося деньгами Денисова из его же кошелька; Телянин признается в краже, но Ростов, в конечном ито­ ге, прощает Телянина и оставляет ему украденные им деньги [Вой­ на и мир, 1 1 (IV)] .

:1 у троянского коня пузо 24-4 .

Пузо — разг., просторен., живот. Во вместительном чреве знаменитого деревянного троянского коня, сконструированного по предложению Одиссея в период Троянской войны (XIII в. до н.э.), ахейские воины тайком проникли в осажденную греками Трою и ночью открыли ворота для главных сил [Вергилий. Энеида, 11:13-267]. Образ троянского коня является одним из наиболее рас­ хожих как в публицистике, так и в художественной прозе — например, у Мандельштама есть: «Самоуправство, своевольство, / По­ ход троянского коня» [Когда в далекую Корею» 1932,1935] .

24-5. Я их раздавип своими уликами, они закрыли лицо, оба, и покаянно раскачивались на лавке, в такт моим обвине­ ниям У Достоевского во время третьей встречи Раскольникова с

Порфирием Петровичем последний разоблачает убийцу старухипроцентщицы:

«Раскольников весь задрожал, как будто пронзенный .

— Так... кто же... убил?.. — спросил он, не выдержав, задыхаю­ щимся голосом. Порфирий Петрович даже отшатнулся на спинку стула, точно уж так неожиданно и он был изумлен вопросом .

— Как кто убил?..... да вы убили, Родион Романыч! Вы и убили-с... — прибавил он почти шепотом, совершенно убежденным голосом .

Раскольников вскочил с дивана, постоял было несколько се­ кунд и сел опять, не говоря ни слова. Мелкие конвульсии вдруг прошли по всему его лицу..... Они оба замолчали, и молчание дли­ лось даже до странности долго, минут десять. Раскольников обло­ котился на стол и молча ерошил пальцами свои волосы. Порфи­ рий Петрович сидел и смирно ждал.....Раскольников грустно за­ молчал и поник головой» [Преступление и наказание, У1:2] .





24-6. утащит, например, в аптеке флакон тройного одеколона «Тройной» — сорт дешевого советского одеколона, чаще ис­ пользуемого для гигиенических, а не для «парфюмерных» целей и потому продаваемый не только в отделах парфюмерии, но и в ап­ теках. Изо всех видов одеколона именно «Тройной» в силу своей дешевизны (цена 1 флакона в конце 60-х годов составляла 96 ко­ пеек) и доступности чаще других употреблялся внутрь алкоголи­ ками. В известной песне Юза Алешковского есть такая строка:

«Женишок мой, бабеночка видная, / наливает мне в кружку «Трой­ ной» [Советская лесбийская, 1950-е ] .

Панегирик «Тройному» незадолго до «Москвы - Петушков»

был написан Евтушенко:

.... в блеске сомкнутых колонн пузато, грозно и уютно, гигиеничный абсолютно предстал тройной одеколон... .

Сказал Морковский: «Ладно, — дернем!

Одеколон, сказал мне доктор, предохраняет от морщ ин... .

Уже висело над аптекой «Тройного нету!» с грустью некой, а восемь нас, волков морских, рыдали, — аж на всю Россию!

И мы, рыдая, так разили, как восемь парикмахерских .

«Баллада о выпивке», 1964 Но — довольно слез 24-7 .

Леонтович считает, что это искаженная цитата из оперы Чайковского «Иоланта» (1893 г.) [Леонтович, 1991,97].

От себя до­ бавлю -- из сцены, в которой герой оперы Водемон узнает о сле­ поте Иоланты:

«Тема развивается в тональности фа-диез минор, очень дале­ ко от начального ми-бемоль мажора. Это — подход к трагической кульминации: Водемон окончательно убеждается, что его любимая слепа....Новое движение действия дано в последующем — четвертом разделе сцены (Moderato con moto, ми-бемоль мажор), начинающем­ ся словами Водемона: «Дитя! О, нет, не надо слез». Юноша находит в душе своей силы победить отчаяние, охватившее его. Ласково угова­ ривает он Иоланту не плакать и осторожно узнает, что она не подо­ зревает о своей слепоте» [Протопопов и Туманина, 1957,344—345] У меня не голова, а дом терпимости 24-8 .

Каламбур, построенный на основе поговорки «не голова, а Дом Советов», которая использовалась в советское время для про­ сторечной характеристики умного человека. Дом терпимости — калька с франц. masn de tolerance, то есть публичный дом .

Если вы хотите, я могу угостить еще 24-9 .

Вся сцена «пира» в электричке с участием пассажиров, имеющих ущербную внешность, соотносится со словами Иисуса Христа, обращенными к гостям одного из фарисейских начальни­ ков: «Но когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых, И блажен будешь, что они не могут воздать тебе, ибо воздастся тебе в воскресение праведных» [Лука 14:13-14] .

24-10. Дед и внук протянули мне свою посуду «Посуда» как емкость для алкогольного напитка часто встречается у литераторов, например у Достоевского, в связи с Мармеладовым: «Он сидел [в трактире] особо, пред своею посудинкой, изредка отпивая и смотря кругом» [Преступление и наказание, 1:1];

«Он привстал, покачнулся, захватил свою посудинку, стаканчик, и подсел к молодому человеку, несколько от него наискось» [1:2] .

–  –  –

25-1. Фрязево Фрязево — железнодорожная станция на пути Москва - Вла­ димир .

25-2. этюд Ференца Листа «Шум леса», до диез минор Франц Лист (1811 — 1886) — классический венгерский ком­ позитор и пианист-виртуоз. Ференцем (венгерский эквивалент немецкого «Франца») назван по советской традиции, предписы­ вавшей называть классиков литературы и искусства стран Восточ­ ной Европы национальными именами. Здесь имеется в виду его концертный этюд «Шум леса» (1863) .

25-3. Первым заговорил черноусый.... И почему-то обращался единственно только ко мне У Достоевского во время встречи в трактире Раскольникова и Мармеладова, ищущего собеседника, выбор последнего падает на «начитанного» Раскольникова:

«[Раскольников].... беспрерывно взглядывал на чиновника [Мармеладова], конечно, и потому еще, что и сам тот упорно смот­ рел на него, и видно было, что тому очень хотелось начать разго­ вор. На остальных же, бывших в распивочной, не исключая и хозя­ ина, чиновник смотрел как-то привычно и даже со скукой, а вмес­ те с тем и с оттенком некоторого высокомерного пренебрежения, как бы на людей низшего положения и развития, с которыми нече­ го ему говорить.... Наконец он прямо посмотрел на Раскольникова и громко и твердо проговорил:

— А осмелюсь ли, милостивый государь мой, обратиться к вам с разговором приличным? Ибо хотя вы и не в значительном виде, но опытность моя отличает в вас человека образованного и к напитку непривычного. Сам всегда уважал образованность, соединенную с сердечными чувствами» [Преступление и наказа­ ние, 1:2] .

25-4. Я прочитал у Ивана Бунина, что рыжие люди, если выпь­ ют, — обязательно покраснеют Это проницательное наблюдение действительно восходит к Ивану Бунину. У него в «Тихих аллеях» читаем: «Он [доктор] уже по­ краснел от водки, от кахетинского, от коньяку, как всегда краснеют рыжие от вина, но налил еще по рюмке» [Тихие аллеи. Речной трактир, 1943] .

25-5. Куприн и Максим Горький - так те вообще не просыпа­ лись!. .

Горький — см. 20-7. Александр Куприн (1870—1938) — попу­ лярный русский писатель.

О пристрастии Куприна к алкоголю пи­ сал Корней Чуковский:

«[Куприн] с такими вкусами, интересами, склонностями не мог вести размеренную семейную жизнь: аккуратно являться к столу и каждый вечер возвращаться в определенное время домой .

«Чем больше я узнавал его, — вспоминает Бунин, — тем все больше думал, что нет никакой надежды на его мало-мальски правильную, обыденную жизнь, на планомерную литературную работу: мотал он свое здоровье, свои силы и способности с расточительностью невероятной, жил где попало и как попало, с бесшабашностью че­ ловека, которому все трын-трава...».... в конце концов стало очевид­ ным для всех, что Александр Иванович не может, да и не желает стеснять себя узкими рамками «приличного общества».... Все боль­ ше он сходился с такими людьми, как критик Петр Пильский, поэт Александр Рославлев, газетный фельетонист Федор Трозинер, эти­ ми загубленными водкой писателями. Пильский был.... кабацкий драчун. Трозинер.... был безнадежно больной алкоголик.... Рослав­ лев, третьестепенный эпигон символистов, не бывал трезвым уже несколько лет. Больно было видеть среди этих людей Куприна, отяжелевшего, с остекленелым лицом. Он грузно и мешковато си­ дел у стола, уставленного пустыми бутылками, и разбухшая, багро­ вая шея мало-помалу становилась у него неподвижной. Он уже не поворачивал ее ни вправо, ни влево, весь какой-то оцепенелый и скованный. Только его необыкновенно живые глаза ни за что не хотели потухнуть, но потом тускнели и они, голова опускалась на стол, и он погружался на долгое время в мутную, свинцовую полу­ дремоту.... .

Карикатурист Ре-Ми на знаменитой сатириконовской кар­ тине «Салон ее светлости русской литературы» изобразил Алек­ сандра Ивановича бражником, которому в пьяном бреду примере­ щился чертик (в облике писателя Алексея Ремизова)» [Куприн, V;

цит. по: Чуковский, 19б7Ь, 178,179] .

Упомянут Куприн в связке с Горьким не случайно.

В жизни их связывали дружеские отношения, что также зафиксировано в общедоступной мемуарной литературе, например у того же Чу­ ковского:

«У Горького и Куприна были отношения сложные.....Трудно даже и представить себе, как много значил в жизни Куприна Горь­ кий. Куприн много раз повторял, что никому он не был так обязан, как Горькому. «Если бы Вы знали, — писал он Алексею Максимови­ чу в 1905 г., — если бы Вы знали, как многому я научился от Вас и как я признателен Вам за это» [Куприн, VIII; цит. по: Чуковский, 1967Ь, 187, 188]:

Что касается проблемы «Горький и алкоголь», то заявление Черноусого легко выводится хотя бы из следующей исповеди пи­ сателя, где он вспоминает свое легендарное «хождение в люди»:

«Я пользовался несколько повышенным отношением това­ рищей по артели, и на пасхальную неделю они пригласили меня в гости к себе. Пошел и две недели «гулял» из деревни в деревню; пил водку, хотя она не нравилась мне, дрался, когда наших били, очень смешил мужиков и баб тем, что разговаривал с девицами на вы и не «щупал» их» [Беседы о ремесле, III] .

Хотя в частной переписке Горький в педагогических целях советовал одному своему корреспонденту прямо противополож­ ное: «Что Вы «забиты, загнаны, придавлены ногами в пыль» — это­ му не верю. Этого-с Вами не будет, так и скажите себе самому. Толь­ ко — не пейте водки, а то всякая дрянь может быть от этого»

[П. Максимову, 05.08.1911, Капри] .

Жанр вставного рассказа, в котором о знаменитостях пове­ ствуется без пиетета, с добавлением бытовых подробностей, дос­ таточно распространен в литературе, например, у Зощенко — так выстроена «Голубая книга»:

«Приехал в то время в Россию немецкий герцог, некто Голш­ тинский. Неизвестно, что он там делал в своей Германии, но толь­ ко историкам стало известно, что он прибыл в Россию, с тем что­ бы жениться по политическим соображениям на дочери двоюрод­ ного брата Ивана IV. И вот он приехал. Наверное, расфуфыренный .

В каких-нибудь шелковых штанах. Банты. Ленты. Шпага сбоку. Сам, наверное, длинновязый. Этакая морда красная, с рыжими усища­ ми. Пьяница, может быть, крикун и рукокосуй» [Голубая книга. Лю­ бовь, 17] .

У Эренбурга ЛазикРойтшванец, которому 33 года и которо­ го судьба постоянно носит по России, Европе и Азии (что вызыва­ ет непосредственные ассоциации с Веничкой), постоянно расска­ зывает притчи и истории, наполненные мифологическими и ис­ торическими аллюзиями.

Вот начало одной из его историй, кото­ рую он рассказывает ротмистру-поляку:

«Вы, конечно, знаете об Александре Македонском. Он был самым главным маршалом. Кто-нибудь его, наверное, да родил, как вы Коперника. Так вот этот Александр Македонский ездил по все­ му свету, вроде меня, и он попал в гости к дикому царю. Можете себе представить разницу между Александром Македонским и ка­ ким-нибудь сплошным дикарем! На одном, наверное, был пышный мундир, а на другом -- хорошо если штаны из последней бумаж­ ной дряни» [Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца] .

Здесь «пышный мундир» Александра Македонского вполне может соотнесен с «жабо на отлете» Тургенева .

25*6. Последние предсмертные слова Антона Чехова какие были? Он сказал: «Ихь штербе», то есть «я умираю». А по­ том добавил: «Налейте мне шампанского». И уж тогда только — умер Антон Павлович Чехов (1860—1904) — русский писатель .

Последние слова Чехова действительно были произнесе­ ны по-немецки: «Ich sterbe» («я умираю»), тяжело больной туберку­ лезом писатель последние дни жизйи провел в Германии, в Баденвейлере .

Подробности смерти писателя известны по воспоминаниям «О Чехове» его жены — артистки МХАТ Ольги Книппер-Чеховой:

«Пришел доктор, велел дать шампанского. Антон Павлович сел и как-то значительно, громко сказал по-немецки (он очень мало знал по-немецки): «Ich sterbe». Потом взял бокал, повернул ко мне лицо, улыбнулся своей удивительной улыбкой, сказал: «Давно я не пил шампанского...», — покойно выпил все до дна, тихо лег на ле­ вый бок и вскоре умолкнул навсегда...» [Чехов в воспоминаниях со­ временников, I960, 702] .

25-7. Фридрих Шиллер — тот не только умереть, тот даже жить не мог без шампанского. Он знаете как писал? Опу­ стит ноги в ледяную ванну, нальет шампанского — и пи­ шет. Пропустит один бокап — готов целый акт траге­ дии. Пропустит пять бокалов — готова целая трагедия в пяти актах Фридрих Шиллер (1759—1805) — немецкий поэт и драма­ тург, автор нескольких трагедий, в их числе «Разбойники» (1781), «Заговор Фиеско в Генуе» (1784), «Коварство и любовь» (1784), причем все они состоят из пяти актов. Описание творческого про­ цесса Шиллера почерпнуто Черноусым из доступной советской биографической литературы, где сказано следующее: «Участивши­ еся с конца 1803 года приступы болезни прерывали работу над «Теллем». Опустив ноги в таз с ледяной водой, подхлестывая убыва­ ющие силы крепким кофе или шампанским, Шиллер проводит за столом все время, когда только может держать в руках перо; он до­ садует на многочисленные помехи и преграды, все чаще встающие между ним и творчеством» [Лозинская, I960,311] .

25*8. Он кидал в меня мысли, как триумфатор червонцы О том, кто такой триумфатор, можно узнать не только из учебников по истории Древнего Рима, но и у «литераторов древ­ ности», скажем у Рабле:

«Вы знаете, что у древних римлян был заведен такой поря­ док: победитель, коему предстояло с триумфом въехать в Рим, дол­ жен был восседать на колеснице, запряженной белыми конями; то же самое полагалось и при более скромном чествовании, ибо ни­ какой другой знак или же цвет не мог ярче выразить радость по случаю прибытия триумфаторов, нежели белизна» [Гаргантюа и Пантагрюэль, 1:Х] .

Тот же образ использовал Северянин: «О ты, чье сердце крылит к раздолью, /Ты триумфатор,ты властелин!» [Фиалка, 1911] Николай Гоголь.... всегда, когда бывал у Аксаковых, про­ 25-9 .

сил ставить ему па стол особый, розовый бокал.... что можно пить из розового бокала? Ну, конечно, водку Сергей Аксаков (1791 — 1859)— известный русский пи­ сатель; его сыновья — публицисты-славянофилы Константин (1817—1860) и Иван (1823—1886); его дочери Вера и Надежда и жена Ольга Семеновна .

«Чувство глубокого, беспредельного уважения семейства Аксаковых к таланту Гоголя проявлялось во внешних знаках с ре­ бяческой, наивной искренностью, доходившей до комизма. Перед его прибором, за обедом, стояло не простое, а розовое стекло; с него [с Гоголя] начинали подавать кушанье» [Гоголь в воспомина­ ниях современников, 1952, 213]; «[в доме у Аксаковых] у прибора Гоголя стоял особенный граненый большой стакан и в графине красное вино» [Вересаев, 1990, 243]. Пил же Гоголь не водку, а креп­ леные вина, в частности малагу, о чем также написано в «Литера­ турных воспоминаниях» Панаева [Гоголь в воспоминаниях совре­ менников,1952, 219] .

а Модест-то Мусоргский! Вы знаете, как он писал свою 25-10 .

бессмертную оперу «Хованщина»?.... Модест Мусоргский лежит в канаве с перепою, а мимо проходит Николай Римский-Корсаков, в смокинге и с бамбуковой тростью .

Остановится Николай Римский-Корсаков, пощекочет Модеста своей тростью и говорит: «Вставай! Иди умойся и садись дописывать свою божественную оперу «Хованщина». / И вот они сидят — Николай РимскийКорсаков в креслах сидит, закинув ногу за ногу, с цилин­ дром на отлете. А напротив него — Модест Мусоргс­ кий, весь томный, весь небритый — пригнувшись на ла­ вочке, потеет и пишет ноты. Модест на лавочке по­ хмелиться хочет: что ему ноты! А Николай РимскийКорсаков с цилиндром на отлете похмелиться не дает... / Но уж как только затворяется дверь за Римским-Корсаковым — бросает Модест свою бессмертную оперу «Хованщина — и бух! в канаву: Л потом вста­ нет — и опять похмеляется, и опять флг/. .

Модест Петрович Мусоргский (1839—1881)— русский композитор, автор опер «Борис Годунов» (1869) и «Хованщина»

(1872), входил в состав «Могучей кучки». Николай Андреевич Рим­ ский-Корсаков (1844—1908) — русский композитор, педагог, ди­ рижер, автор многочисленных опер и других музыкальных произ­ ведений, в т.ч. непосредственно или ассоциативно связанных с «Москвой - Петушками»: оперы «Садко» (1893—1896), «Моцарт и Сальери» (1897), «Сказка о царе Салтане» (1899—1900), сюиты «Шехерезада» (1888.) .

Будучи другом Мусоргского (они познакомились в доме у Балакирева в 18б1году, а в 1871—72 годах даже жили в Петербурге в одной квартире), Римский-Корсаков пытался оказать на него по­ ложительное влияние и заставить Мусоргского, человека импуль­ сивного, неуравновешенного и склонного к выпивке и душевной депрессии, оставить пагубные привычки и заниматься исключи­ тельно творчеством, однако увещевания Римского-Корсакова дей­ ствия не возымели, и жизнь Мусоргского безвременно оборвалась .

В воспоминаниях Римского-Корсакова «Летопись моей музыкаль­ ной жизни» несколько страниц посвящено жизни Мусоргского в середине 1870-х годов:

«К этому времени относятся его [Мусоргского] засиживания в «Малом Ярославце» и других ресторанах до самого утра над коньяком в одиночку или в компании вновь приобретенных при­ ятелей... .

Со времени постановки «Бориса» [оперы «Борис Годунов»

в 1874 г.] началось постепенное падение его высокоталантливого автора.... поклонение приятелей-собутыльников и других, восхи­ щавшихся его исполнительским талантом и не отличавших дей­ ствительный проблеск от удачно выкинутой шутки, раздражали его тщеславие. Буфетчик трактира знал чуть не наизусть его «Бо­ риса» и «Хованщину» и почитал его талант, в театре же ему изме­ нили, не переставая быть любезными для виду, а Русское музыкаль­ ное общество его не признавало. Прежние товарищи: Бородин, Кюи и я, — любя его по-прежнему и восхищаясь тем, что хорошо, ко многому отнеслись критически. Печать.... бранила его. Вот при таком-то положении вещей страсть к коньяку и заполуночыым си­ дениям в трактире развивалась у него все более и более. Для новых его приятелей «проконьячиться» было нипочем, его же нервной до болезненности натуре это было сущим ядом» [Мусоргский в вос­ поминаниях современников, 1989,78,80] .

Попутно замечу, что у Римского-Корсакова были ярко вы­ раженные педагогические наклонности: он был профессором Пе­ тербургской консерватории и директором Бесплатной музыкаль­ ной школы, среди его учеников были Игорь Стравинский, Сергей Прокофьев, Александр Глазунов, Борис Асафьев и др., — и этим на­ клонностям вполне соответствует, что Мусоргскому «Николай Римский-Корсаков с цилиндром на отлете похмелиться не дает» .

Кстати, в балакиревском кружке Мусоргский носил прозвище Юмор, а Римский-Корсаков — Искренность [Кунин, 1964,43] .

Свидетельства того, что Мусоргский в конце жизни много пил, есть и у других его современников, дух и буква которых слу­ жат источником откровений Черноусого, помещенных в коммен­ тируемой главе:

«В то время славился известный ресторан «Малый Яросла­ вец», где сообщались часто знаменитые в то время люди..... Я не хочу омрачать память дорогих мне людей, но не могу скрыть той грустной мысли, что увлечение вином, что тот незаметный в то время яд пагубно влиял на здоровье и деятельность наших круп­ ных, выдающихся талантов. Позднее, помню, когда наш кружок — Валуевы, Врубель, Родичев и я, возвращаясь из театра, собирался в уютной столовой Юдиных.... Неожиданно к нам приходил Мусорг­ ский.... В халате, в туфлях, запахивая рукой полы, он приветливо нам улыбался, подходил к буфету, открывал, видимо, знакомую ему дверцу и, достав графинчик с коньяком, наливал себе рюмку, выпи­ вал ее и, недолго посидев с нами, тихонько уходил. У него уже была потребность и ночью поддерживать отраву алкоголем. В то время он был очень похож на портрет, написанный Репиным. Вскоре он заболел и умер в белой горячке» [Бруни Николай. Несколько слов о Мусоргском; цит. по: Мусоргский в воспоминаниях современни­ ков, 1989,174-175];

«О, сколько раз, возвращаясь из-за границы, Владимир Ва­ сильевич [Стасов] едва мог отыскать [Мусоргского] где-нибудь в подвальном помещении, чуть не в рубище... До двух часов ночи просиживал Мусоргский с какими-то темными личностями, а иногда и до бела дня» [Репин Илья. Воспоминания о Стасове; цит .

по: Мусоргский в воспоминаниях современников, 1989,168] .

Взаимоотношения и личности Римского-Корсакова и Му­ соргского аналогичны паре Гете-Шиллер, столь важной для «Мос­ квы - Петушков». После распада «Могучей кучки» в 1874 году «од­ новременно разошлись пути Римского-Корсакова и Мусоргского, самых друг другу нужных именно потому, что друг на друга не по­ хожих. Разошлись врозь «Глинка эстетики» (то есть художествен­ ности), как еще недавно называл Модест Корсакова, и автор «Году­ нова» — могучий выразитель неприкрашенной натуры. Разошлись упорный труд и вулканический порыв, логика ясной мысли и тот т в о р ч е с к и й б е с п о р я д о к, к о т о р ы й с т а р ш е в с я к о й л о г и к и » [К у н и н, 1964,60-62] .

П о с л е с к о р о п о с т и ж н о й к о н ч и н ы М у с о р г с к о г о (о н у м е р в Н и к ол аевск ом со л д атск о м госп и тал е в П етер бурге, в стр аш н о й б е д н о ст и ) Р и м ск и й -К о р са к о в п о сч и т а л св о и м д о л го м зав ер ш и ть не о к о н ч ен н ы е сам и м М у со р гск и м пр ои зведен ия:

«Редакторской обработке Р[имского]-К.[орсакова] подвер­ глось почти все творч. наследие Мусоргского: он завершил, отре­ дактировал и оркестровал «Хованщину» (1881 — 1883), осуществил свою ред. и инструментовку «Бориса Годунова» (1895— 1896, до­ полнил в 1906).... Эта огромная работа, способствовавшая пропа­ ганде творчества Мусоргского, не лишена вместе с тем внутр. про­ тиворечивости, т.к. сделанные Р.-К. редакции несут глубокий отпе­ чаток его композиторской личности, эстетич. воззрений и вкусов .

В результате характерные особенности стиля Мусоргского (преж­ де всего интонационные, ладовые, гармонические) подверглись существ, изменениям» [МЭ, 1973,4:643] .

Источниками описания внешности обоих композиторов в рассказе Черноусого (помимо текста Бруни о Мусоргском) явля­ ются два широко известных портрета: портрет Мусоргского рабо­ ты Репина (1881), где композитор изображен в домашнем халате, с растрепанными волосами и бородой, с припухшими глазами, и портрет Римского-Корсакова работы Валентина Серова (1897), на котором композитор изображен за рабочим столом во фраке, с накрахмаленным воротничком .

Что касается комментируемой сцены пробуждения в кана­ ве Мусоргского, разбуженного Римским-Корсаковым, то она от­ нюдь не «чистая фантазия», как полагает Левин [Левин, 1996, 60], но, безусловно, — через «иди умойся» — навеяна следующим.фраг­ ментом из популярной биографической литературы:

«В декабре 1871 года.... поздней ночью Корсаков возвра­ щался домой. Мусоргский, с которым они эту осень и зиму жили вместе, обычно уже спал, богатырски раскидав по столу и стульям партитурные листы «Бориса Годунова». А ранним утром, случалось, появлялся Стасов, поднимал с постелей заспавшихся, наполнял комнату зычным голосом и веселой суетой. «Одеваться! Умывать­ ся!» — гремел Стасов» [Кунин, 1964, 56] .

Впрочем, и сам Римский-Корсаков также пытался пробу­ дить Мусоргского: так, в октябре 1875 года, в связи с ухудшением морального и физического состояния Мусоргского, он в отчаянии писал Стасову: «Неужели воспоминание о быпом не пробудит сур­ ковую спячку; хотя бы по мозговой оболочке (кого следует) [т.е .

Мусоргского] скользнула живая мысль да проняла до пяток (кого следует) [опять же Мусоргского]!» [Кунин, 1964,65] .

В данном случае мы в очередной раз имеем дело с: подме­ ной --- ошибочной или умышленной • одного имени (РимскийКорсаков) другим (Стасов), как это происходит в случае с Робеспь­ ером, например. Что же касается собственно Стасова, то этому му­ зыкальному критику и ментору вообще было свойственно в жизни постоянно кого-нибудь будить и включаться тем самым в кропот­ ливую работу по реализации лейтмотива поэмы «Талифа куми» .

Вот пример его типичного эпистолярного дискурса в письме к Римскому-Корсакову (29.04.1880, Вена): «Знаете, и в музыке нужны Авраамы Палицыны, которые.... всех бы поднимали против обще­ го врага —.... лени и спячки и «зарастания травой».... задайте всем шпор художественных и поднимайте на ноги» [Римский-Корсаков, 1953,1:348] .

Римский-Корсаков, пощекочет Модеста своей тростью 25-11 .

и говорит: «Вставай! Иди умойся Перифраз лейтмотива «Талифа куми!» — см. 26-17 .

Модест Мусоргский лежит в канаве с перепою 25-12 .

В канаве с перепою оказывался не только «отверженный»

Веничкин Мусоргский, но и, к примеру, «проклятый» поэт Артюр

Рембо (в переводе Анненского):

А ночи проводил в отеле «Под луной», Где шелком юбок слух мне звезды щекотали .

–  –  –

социал-демократы 25-13 .

Имеются в виду члены РСДРП — Российской социал-демо­ кратической рабочей партии (впоследствии — КПСС) .

25-14. Я очень люблю читать! В мире столько прекрасных книг!.... Я, например, пью месяц, пью другой, а потом возьму и прочитаю какую-нибудь книжку, и так хоро­ ша покажется мне эта книжка, и так дурен я кажусь сам себе, что я совсем расстраиваюсь и не могу чи­ тать, бросаю книжку и начинаю пить: пью месяц, пью другой, а потом Сказанное напоминает времяпровождение молодого Пье­ ра Безухова у Льва Толстого:

«Он читал и читал все, что попадалось под руку, и читал так, что, приехав домой, когда лакеи еще раздевали его, он, уже взяв книгу, читал — и от чтения переходил ко сну, и от сна к бол­ товне в гостиных и в клубе, от болтовни к кутежу и женщинам, от кутежа опять к болтовне, чтению и вину Пить вино для него стано­ вилось все больше и больше потребностью. Несмотря на то, что доктора говорили ему, что с его корпуленцией вино для него очень опасно, он очень много пил. Ему становилось вполне хоро­ шо только тогда, когда он, не замечая как, опрокинув в свой боль­ шой рот несколько стаканов вина, испытывал приятную теплоту в теле, нежность ко всем своим ближним и готовность ума поверх­ ностно отзываться на всякую мысль, не углубляясь в сущность ее .

Только выпив бутылку и две вина, он смутно сознавал, что тот запу­ танный, страшный узел жизни [отношения с женой Элен], кото­ рый ужасал его прежде, не так страшен, как ему казалось.... только под влиянием вина он говорил себе: «Это ничего. Это я распу­ таю — вот у меня и готово объяснение. Но теперь некогда, — я пос­ ле обдумаю все это!» Но это после никогда не приходило. Натощак, поутру, все прежние вопросы представлялись столь же неразреши­ мыми и страшными, и Пьер торопливо хватался за книгу» [Война и мир, 2:У (I)] .

У Гумилева встречаются сходные признания: «Возьмусь за книгу, но прочту «она», / И вновь душа пьяна и смятена» [Сомнение, 1911]; «Я печален от книги» [Современность, 1911] .

Все ценные люди России, все нужные ей люди — все пили, 25-15 .

как свиньи Апелляция к Достоевскому, к тираде Верховенского (в оригинале по-французски): «Все одаренные и передовые люди в России были, есть и будут всегда картежники и пьяницы, которые пьют запоем» [Бесы, 1:2 (V)] .

Также Розанов писал: «Алкоголь высасывает нерв и разжи­ жает кровь. Вся Россия («Руси есть веселие пити») закричит: «Все даровитые люди пьют!» [Итальянские впечатления, Солнце и вино­ град]. Есть строки об этом и у Северянина: «И гении сжигают мощь свою / На алкоголе — символе бессилья» [Ее монолог, 1909] .

25-16. лишние, бестолковые «Лишний человек / лишние люди» — литературно-идеоло­ гический тип в русской классике 1820—1850-х гг.; как формула за­ фиксирована в названии повести Тургенева «Дневник лишнего че­ ловека» (1850), где оно относится к центральному персонажу — Чулкотурину. Однако формирование типа началось значительно раньше — с Онегина Пушкина, Печорина Лермонтова, Бельтова Герцена. Официальная советская справочная литература фиксиру­ ет определение «лишнего человека» в формах, вполне примени­ мых и к главному герою «Москвы-Петушков»:

«Гл.[авные] черты [«лишнего человека»]: отчуждение от официальной жизни России, от родной ему социальной среды по отношению к к-рой герой осознает свое интеллектуальное и нравств. превосходство, и в то же время — душевная усталость, глу­ бокий скептицизм, разлад между словом и делом и, как правило, обществ, пассивность» [КЛЭ, 1962,4:400] .

Фактически, душевно усталый скептик-интеллектуал Ве­ ничка, отчужденный от официальной жизни СССР и ото всех род­ ных ему социальных сред, испытывающий разлад между словом и делом, — тот же «лишний человек» .

Евгений Онегин в гостях у Лариных и выпил-то всегонавсего брусничной воды} и то его понос пробрал Отсылка к «Евгению Онегину» Пушкина, где в одной из сцен Онегин с Ленским присутствуют на обеде у Лариных:

Обряд известный угощенья:

Несут на блюдечках варенья, На столик ставят вощаной Кувшин с брусничною водой .

[3:Ш] По дороге с обеда Онегин признается Ленскому, что чув­ ствует после выпитой брусничной воды легкое недомогание: «Бо­ юсь: брусничная вода / Мне не наделала б вреда» [3-.IV] .

Брусничная вода — легкий (8°—10°, отсюда — «всего-на­ всего») алкогольный напиток из ягод брусники (обычно домашне­ го приготовления). Подробнее о брусничной воде, включая ре­ цепт ее приготовления, пишет Лотман [Лотман, 1980, 209—210] .

–  –  –

«Между Лафитом и Клико» — в течение обеда или ужина, т.к. Лафит (сухое виноградное вино) подавалось в XIX веке в нача­ ле застолья, а Клико (сорт шампанского) трапеза заканчивалась .

Справедливости ради надо отметить, что будущие декаб­ ристы у Пушкина пили напитки и покрепче: «У них свои бывали сходки, / Они за чашею вина, / Они за рюмкой русской водки»

[10:ХШ] .

25-19. Л когда они наконец разбудили Герцена Александр Герцен (1812—1870) — русский философ, лите­ ратор, революционный деятель .

Высказывание — перифраз слов Ленина из трактата о пе­ риодизации русского революционно-освободительного движе­ ния: «Чествуя Герцена, мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала — дворяне и поме­ щики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров .

Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабрис­ ты разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агита­ цию» [Памяти Герцена, 1912] .

Вплоть до горбачевской перестройки эта работа неизмен­ но включалась в школьную программу по русской истории и лите­ ратуре (8-й класс); процитированный фрагмент и его продолже­ ние необходимо было заучивать наизусть, благодаря чему фраза «Декабристы разбудили Герцена» была знакома каждому советско­ му человеку.

Вот, например, разговор писателя, работающего над книгой о декабристах, в секретариате Союза писателей СССР с од­ ним из секретарей — бывшим сотрудником КГБ, и его помощниКОМ -«СКОПЦОМ»:

«— Вы, конечно, знаете что говорил Владимир Ильич: «Де­ кабристы разбудили Герцена...», продолжал скопец .

— Да, я был в Мавзолее .

— Я продолжу свою мысль, если не возражаете.. .

[Внутренний голос Автора:] Не надо. Когда это ты свои мысли имел, дядя? Сейчас пойдет политграмота. Но на этом будёж не окончился. Кто-то проснулся еще, еще и еще. Но Россия спала и видела свои отсталые сны, пока какая-то сволочь не разбудила Ле­ нина» [Халиф 1979, 31] .

У Аксенова есть: «Милейший Герцен, не буди Россию! Дитя любви, напрасно не старайся! Пускай ее разбудит итальянец, бро­ дяга шалый в рваных кружевах!» [Аксенов, 1980,96] С этого и началось все главное — сивуха началась вмес­ 25-20 .

то клико!

Саша Черный в «пушкинском» контексте замечал: «Интел­ лигенция погубила Россию.... Всякие Шмаровозы, вроде Герценов, Пироговых и прочих милюковских молодчиков, подтачивали функции нашего исторического фундамента, пока он не рухнул»

[Пушкин в Париже (Фантастический рассказ), 1926] .

Сивуха —устар., дешевая, плохо очищенная хлебная вод­ ка; у Маяковского есть: «Сивуха течет по усам» [Сказка о дезертире, 1920- 1923] .

Разночинство 25-21 .

Разночинство — социальный слой населения России XIX века «из разных чинов», т.е. служащие, учителя, студенты и т.п. По имени разночинцев как представителей разночинства называется второй, «разночинский», этап русского революционно-освободи­ тельного движения, находящийся между дворянским и пролетар­ ским (1860—1895). Название и временные рамки определены Ле­ ниным, в частности в работе «Из прошлого рабочей печати в Рос­ сии» (1914). К разночинцам в русской истории принадлежали Бе­ линский, петрашевцы, народники и др.

Претензии к разночинству еще до Венички предъявляли многие, например Розанов:

«Пришел вонючий «разночинец». Пришел со своею нена­ вистью, пришел со своею завистью, пришел со своею грязью. И грязь, и зависть, и ненависть имели, однако, свою силу, и это окру­ жило его ореолом «мрачного демона отрицания»; но под демоном скрывался просто лакей. Он был не черен, а грязен. И разрушил дворянскую культуру от Державина до Пушкина. Культуру и лите­ ратуру» [Опавшие листья. Короб первый. Пришел вонючий «разно­ чинец»] .

хованщина 25-22 .

Здесь: метафорическая характеристика разночинского этапа русского революционно-освободительного движения, бро­ сившего откровенный вызов монархии и начавшего революцион­ ный террор. Исторически же Хованщина — народное название периода московских восстаний стрельцов 1662 и 1682 годов про­ тив правящей феодальной верхушки; оба восстания были разгром­ лены и закончились казнями. Назван этот период русской исто­ рии по имени одного из главных военно-политических деятелей того времени — Ивана Хованского, русского воеводы и боярина .

В 1682 году он руководил восстанием стрельцов против монархи­ ческой власти регентши Софьи Алексеевны (дочери царя Алексея Михайловича), которая опекала своих несовершеннолетних бра­ тьев — царевичей Ивана и Петра (впоследствии Петра I). После поражения восстания Хованский был казнен. Хованщине посвя­ щена одноименная опера Мусоргского и картина Василия Сурико­ ва «Утро стрелецкой казни» (1881) .

Все эти Успенские, все эти Помяповские 25-23 .

Успенских в русской литературе XIX века было два (отсю­ да — «Успенские»), Помяловский же один .

Николай Успенский (1837-1889)-— русский писатель, идейно близкий разночинцам и народникам, сотрудничал в «Со­ временнике» у Некрасова; с середины 1870-х гг. вел бродяжничес­ кую жизнь, много пил, покончил жизнь самоубийством. Глеб Ус­ пенский (1843—1902)— тоже русский писатель (двоюродный брат Николая Успенского), тоже соратник Некрасова, тоже со­ трудничал в «Современнике», тоже был близок к революционерам-народникам, апологет.русского крестьянства; в конце жизни страдал сильной душевной болезнью. Николай Помяловский (1835—1863) — русский писатель, сотрудничал все в том же «Со­ временнике»; критик дворянства, апологет разночинства и пле­ бейства .

Куприн писал о том, что в русской литературе вслед за Пушкиным, Лермонтовым, Толстым и Достоевским «идет целая плеяда второстепенных писателей, из которых чуть ли не все тра­ гично окончили свою жизнь. Глеб и Николай Успенские, Левитов, Решетников, Помяловский, Гаршин — все они проходят длинной вереницей мучеников. Общественная и политическая реакция, от­ чужденность общества, материальная необеспеченность, цензур­ ный гнет — все это тяжелым камнем ложилось на их головы и влекло к гибели. Затем наступает в русской литературе сомнитель­ ная полоса, большую роль в которой сыграл Ницше» [Новейшая литература, III] .

А вот традиционный для советского литературоведения текст, где встречается употребление во множественном числе в ка­ честве нарицательного имени существительного не только фа­ милии Успенского, но и Помяловского, то есть точно как у Черно­ усого:

«Шестидесятые годы XIX века — бурная и переломная эпо­ ха в истории России, русской общественной мысли и литературы .

.... Разночинцы активно проявили себя не только в политической жизни, но и в области науки, искусства и литературы. Появилась большая плеяда писателей, выходцев из социальных «низов», «раз­ нообразно и размашисто талантливых людей», у которых была не­ преодолимая потребность поделиться с читателем своими жиз­ ненными впечатлениями, «сурово и поспешно рассказывая тяже­ лую правду жизни» (М. Горький).....«Когда гг. Помяловские, Решет­ никовы, Левитовы, Успенские заговорили о тех же людях, — писал в 1872 году радикальный журнал «Дело», — нельзя было не почув­ ствовать, что эти люди -- они сами или по крайней мере их близкис знакомые, что среди этих людей проходила или проходит их жизнь, что эти нужды и горе они знают не понаслышке» [Ямполь­ ский 1980, 3] .

О склонности к алкоголизму и нервным расстройствам упомянутых писателей сохранилось немало свидетельств:

«Борис Наумович Синани в бытность свою директором новгородской Колмовской психиатрической больницы был лю­ бимым врачом и другом Глеба Ивановича Успенского. Не думайте, что врач не способен любить своего больного, если он даже дохо­ дит до такого безнадежно тяжелого состояния, в каком находился Успенский. Истинный врач, любящий свое дело, не может не заме­ тить красоты души, сделавшейся больной. Так было и с Глебом Ивановичем» [Алтаев, 1957, 249];

«Помяловский заинтересовал меня, когда я еще доучивал­ ся в Дерпте, своими повестями «Мещанское счастье» и «Молотов» .

Его «Очерки бурсы», появлявшиеся в журнале Достоевских, не го­ ворили еще об упадке таланта, но ничего более крупного из жизни тогдашнего общества он уже не давал. И мы знаем, что помехой была, главным образом, кутильная жизнь.....У меня в редакции он был раза два-три, и мне, глядя на этого красивого молодого чело­ века и слушая его приятный голос духового тембра, при его уме и таланте было особенно горько видеть перед собою уже неиспра­ вимого алкоголика.

Раз мой верный служитель Михаил Мемнонов докладывает мне конфиденциально:

— Господин Помяловский пришли .

— В каком виде? — спрашиваю я .

— Совсем не годятся, П[етр] Дмитриевич] .

И таким он бывал целыми неделями. Вскоре он заболел, и его в клинике лечили от delirium tremens.....он уже оправился, и я никак не думал, что он близок к смерти. Но у него сделалось чтото, потребовавшее операции, и кончилось это антоновым огнем и заражением крови. В его лице безвременно погибла крупнейшая жертва русской действительности, ужасных привычек, грубости и дикости» [Боборыкин, 1965,1:370—371] .

25*24. Я читал,, я знаю!

Это заявление Черноусого звучит, как слегка «подправлен­ ная» цитата из монолога Сатина у Горького: «Есть много людей, ко­ торые лгут из жалости к ближнему... я — знаю! Я - читал!» [На дне, 4]. (См.

эту цитату полностью в 6-18.) почитайте-ка Дмитрия Писарева! Он так и пишет:

25*25 .

«Народ не может позволить себе говядину, а водка Осшевле говядины, оттого и пьет русский мужик, от ни­ щеты своей пьет!.... от невежества своего пьет!»

Дмитрий Писарев (1840—186Я) - русский публицист, ли­ тературный критик,, философ-материалист, революционный демо-крат. Приведу основные положения его центральной фило­ софско-публицистической работы «{Мыслящий пролетариат»

(1865) {включая проблему говядины}, к которой апеллирует Чер­ ноусый:

«Размышляя часто и серьезно о том, что делается кругом, новые люди с разных сторон и разными путями приходят к тому капитальному заключению, что все зло, существующее в человече­ ских обществах, происходит от двух причин: от бедности и от праздности.... на одном конце лестницы сидит праздность, а на другом бедность.... От бедности идут страдания и материальные, и умственные, и нравственные, и какие угодно: тут и голод, и холод, и невежество, из которого хочется вырваться, и вынужденный раз­ врат,.... и горькое пьянство, которого стыдится сам пьяница.... На середине лестницы произведения бедности встречаются, с произ­ ведениями праздности; тут меньше дикости, чем внизу, и меньше дряблости, чем вверху, но больше грязи, чем где бы то ни было; тут приходится.... есть испорченную говядину, потому что надо сшить шелковую мантилью» [Мыслящий пролетариат, II] .

–  –  –

одна только водка, и монопольная, и всякая, и в разлив, 25-27 .

и на вынос Монопольная водка или «монополька» — в дореволюци­ онной России водка, произведенная по государственному заказу в рамках государственной монополии на производство крепких спиртных напитков. С учетом предыдущей апелляции к Некрасову [25-26] очевидна связь с его описанием устройства торговли вод­ кой на сельской ярмарке:

Помимо складу винного, Харчевни, ресторации, Десятка штофных лавочек, Трех постоялых двориков, Да «ренскового погреба», Да пары кабаков, Одиннадцать кабачников Для праздника поставили Палатки на селе... .

Ой, жажда православная, Куда ты велика!

Лишь окатить бы душеньку.. .

«Кому на Руси жить хорошо», 1:2 («Сельская ярмонка») Эта глава поэмы оканчивается описанием грандиозной попойки посетителей ярмарки, а следующая, III глава («Пьяная ночь») начинается серией скетчей, участниками которых являют­ ся пьяные крестьяне. Там же один из персонажей-резонеров, фоль­ клорист Веретенников, замечает:

Умны крестьяне русские, Одно нехорошо .

–  –  –

как тут не прийти в отчаяние 25-28 .

Неточная цитата из стихотворения в прозе «Русский язык»

Тургенева [10-12] .

Социал-демократ — пишет и пьет, и пьет, как пишет 25-29 .

Алкоголь являлся источником вдохновения не только для социал-демократов, но и для предшествовавших им поколений прогрессивно мыслящих людей, например для веселого мэтра Франсуа Рабле, к которому восходит данное утверждение, и его ис­ торических «ориентиров»:

«Погодите, дайте мне хлебнуть из бутылочки, — это мой подлинный и единственный Геликон, моя Гиппокрена, незамени­ мый источник вдохновения. Только испив из него, я могу размыш­ лять, рассуждать, решать и заключать. Затем я хохочу, пишу, сочи­ няю, кучу. Энний выпивая творил, творя выпивал. Эсхил (если ве­ рить Плутарховым Symposiaca [Застольным беседам]) выпивал со­ чиняя, выпивая сочинял. Гомер никогда не писал натощак. Катон писал только после возлияния» [Гаргантюа и Пантагрюэль, III: Пре­ дисловие] .

Здесь связь между «пишет и пьет, и пьет, как пишет» и «вы­ пивая творил, творя выпивал» очевидна .

пьет, как пишет 25-30 .

Парафраз идиомы «говорит, как пишет», т.е. очень внятно, толково и красноречиво. Автором идиомы считается Грибоедов [Горе от ума, 11:2] .

Успенский встает — и вешается 25-31 .

Николай Успенский кончил жизнь самоубийством. Прав­ да, другим способом: в ночь на 21 октября 1889 года в Москве, не­ подалеку от Смоленского рынка, перерезал себе горло перочин­ ным ножиком [см. также 18-8]. Об этом есть у Зощенко: «Писатель Ник. Успенский, находясь в крайней бедности, давал цирковые представления в трактирах. Зарезался бритвой» [Голубая книга. Не­ удачи, 39] .

Помяловский ложится под лавку в трактире — и поды­ 25-32 .

хает Помяловский скоропостижно скончался в одном из пе­ тербургских трактиров 5 октября 1863 года .

Гаршин встает — и с перепою бросается через перила 25-33 .

Всеволод Гаршин (1855— 1888) — русский писатель, одна из наиболее ярких фигур в русской литературе второй половины XIX века; в последние годы жизни страдал тяжелым психическим расстройством, по официальным данным, 19 марта 1888 года в Пе­ тербурге в припадке душевной болезни бросился с лестницы с 4-го этажа и 24 марта скончался.

Сохранилось много мемуаров о нем и о его самоубийстве:

«Ужасный слух, по дороге в одну редакцию, был сообщен мне быстроногим репортером: «Гаршин бросился с лестницы и размозжил себе голову. Его сейчас отвезли в больницу, что на Бронницкой!»

,...Тов. Лилиной было подчеркнуто, что Гаршин не мог вы­ держать трагедии разлада, который он носил в себе: всеми фибра­ ми своего существования чувствовал, что есть единственный путь к удовлетворению существеннейших запросов проснувшейся души гражданина порабощенной России — революционный, — и, однако, настолько был слабоволен, что не мог пойти по этому единственному пути» [Ясинский, 1926, 235—236];

«Резкий голос прерывается от рыданий:

— Слышали, убился... с лестницы... в пролет.. .

Наша мирная беседа была внезапно нарушена трагичес­ ким известием.....Среди тишины раздался уверенный голос Лизы

Мартыновой:

— Это возмутительная вина общества! Гаршин больной человек, его надо было энергично, заботливо лечить, не оставлять одного... Отец всегда говорил, что у нас доктора-психиатры быва­ ют небрежны и.. .

Ариадна закричала:

— Какие тут теперь рассуждения о докторах? Гарптин по­ литически не мог жить... Вы же знаете его «Красный цветок»? И по­ том он ходил к Лорис-Меликову, заступался за политического пре­ ступника... Вы все читали его рассказы...» [Алтаев, 1957,108,109] .

Мрак невежества все сгущается 25-34 .

Искаженная цитата из Некрасова, из поэтического обра­ щения Гриши Добросклонова к родине-матери: «Был гуще невеже­ ства мрак над тобой, / Удушливей сон непробудный» [Кому на Руси жить хорошо, 1ЫУ («Доброе время — добрые песни»)] .

обнищание растет абсолютно! Вы Маркса читали? Аб­ 25-35 .

солютно!

Обращение к 1-му тому «Капитала» (1866) Маркса, где ос­ новоположник теории коммунизма пишет об абсолютном и отно­ сительном обнищании рабочего класса при усилении его эксплуа­ тации. Данные положения входили в обязательную школьную и вузовскую программы .

тут уже не лафит, не клико, те еще как-то добуди­ 25-36 .

лись Герцена! А теперь — вся мыслящая Россия, тоскуя о мужике, пьет не просыпаясь!

До Черноусого историю XIX века сквозь призму алкоголя рассматривал, например, Розанов:

«Вся «цивилизация XIX века» есть медленное, неодолимое и, наконец, восторжествовавшее просачивание всюду кабака»

[Опавшие листья. Короб второй. Вся «цивилизация XIX века»] .

«Мыслящая Россия» восходит к названию работы Писаре­ ва «Мыслящий пролетариат» [25-24] .

Бей во все колокола, по всему Лондону 25-37 .

Герцен в 1847 году по политическим причинам покинул Россию и с 1852 года обосновался в Лондоне, где в 1853-м — от­ крыл Вольную русскую типографию. Одним из центральных изда­ ний типографии стала революционная газета «Колокол» (1857— 1867), подпольно ввозившаяся в Россию .

–  –  –

тайный советник Гете, например, совсем не пил 25-40 .

Иоганн Вольфганг Гете (1749—1832) — немецкий поэт, прозаик, драматург, мыслитель; автор трагедии «Фауст»; имел мис­ тический для русско-советского менталитета служебный граждан­ ский чин тайного советника (Geheimrat), который упоминался по­ этами, например, у Цветаевой, воспроизводящей чин и имя поэта по-немецки:

Где Фауста нового лелея, В другом забытом городке, Geheimrat Goethe по алее Проходит с веточкой в руке .

«Германии», 1914 или у Кузмина (в русском переводе): «В кабинет / Ко мне вошел советник тайный Гете, / Пожал мне руку и сказал» [Пальцы дней, 4 (Четверг/Юпитер), 1925] .

Об отношении поэта и государственного деятеля к ал­ коголю много сказано в мемуарах И. Эккермана, бывшего секре­ тарем Гете в последние годы его жизни: «Мой приход был, види­ мо, приятен ему [Гете]. Он тотчас же велел принести бутылку вина, налил мне и себе тоже» [Эккерман, 1981, 86]. С возрастом, однако, тайный советник постепенно переходил на минераль­ ную воду: «Гете был в отличнейшем расположении духа. Он ве­ лел принести бутылку вина й налил мне.... сам он пил «Мариенбадскую воду» [Эккерман, 1981, 147].

Вообще же к алкоголю Гете относился весьма расчетливо, но нельзя сказать, что он был аб­ стинентом:

«Старайтесь не разбрасываться, копите свои силы. Если бы я догадался об этом тридцать лет назад, я и вел бы себя по-другому .

Сколько мы с Шиллером попусту растратили времени.... На днях я просматривал нашу переписку, все это ожило в моей памяти, и я уже не могу без досады вспоминать наши тогдашние затеи.... В ви­ не, конечно, заключена сила, возбуждающая продуктивность, но здесь многое зависит от душевного состояния, от времени, даже от часа, и то, что одному приносит пользу, другому идет во вред» [Эк­ керман, 1981,136-137, 568] .

25-41. А если б Фридрих Шиллер поднес бы ему?., бокал шам­ панского?

— Все равно бы не стал. Взял бы себя в руки — и не стал. Сказал бы: не пью ни грамма Шиллер был другом Гете, однако обладал прямо противо­ положным характером; и два этих различных характера в силу ог­ ромной своей значимости для развития мировой культуры часто 12— 3178 рождали глубокомысленные научные изыскания наподобие нйжслёДующих -- Вячеслава Иванова:

«Друг Шиллера — Гете — творил из полноты и поистине подобился переполненной чаше. Но его преимущественною чертой была хранительная мера, этот эстетический аспект за­ кона самосохранения. Он боялся расплеснуть сосуд. Блюсти­ тель граней, любовник красоты граней, он инстинктивно чуж­ дался Дионисова духа. Дифирамб и трагедия его страшили»

[О Шиллере];

«Преодолеть бурю и натиск для него [Гете] было не труд­ ное дело: его переживания были уже преодолением, ибо с самого начала не время владело им, а он временем. Шиллер переживал движение субъективно, Гете же — объективно. Это не значит, что он вовсе не переживал его, а только созерцал и изображал; но не­ которым натурам (и должно признать, хорошо ли это, или худо, что величайшие художники принадлежат к их числу) дано обра­ щать свое переживание из душевного состояния в объект и этим сохранять некоторую независимость своего я от его состояний;

им дано как бы разделять в себе свое я, живущее в невозмутимых глубинах, бесстрастное и безвольное, от другого, патетического я:

в то время как, обычно, переживание слагается из чувствующего субъекта и чувствуемой данности, объективный художник, при всей остроте и подлинности переживания, находит в себе сверх­ чувственный центр, откуда его собственное состояние оказы­ вается для него предметом созерцания» [Гете на рубеже двух сто­ летий] .

Из последнего наблюдения Иванова легко выводится Веничкино определение жизненной позиции Гете, наблюдавшего за принятием алкоголя своими персонажами и созерцавшего их са­ моубийства .

Возьмите хоть «Фауста»: кто там не пьет? все пьют .

25-42 .

Фауст пьет и молодеет, Зибель пьет и лезет на Фаус­ та, Мефистофель только и делает, что пьет и угоща­ ет буршей и поет им «Блоху»

Упоминание о пении «Блохи» заставляет обратиться не только к трагедии Гете «Фауст», но и к ее музыкальным трансфор­ мациям (в частности, к одноименной опере Гуно) и рассматривать перечисление сцен из «Фауста» сквозь призму как литературы, так и музыки:

Фауст пьет и молодеет — имеется в виду конец 1-й 1) сцены I акта оперы, когда престарелый Фауст, согласившись на предложение Мефистофеля подписать контракт об обмене своей души на вечную молодость («сделка за чашу»), принимает из рук Мефистофеля чашу с эликсиром молодости, обратившись к виде­ нию прекрасной Маргариты, выпивает содержимое чаши и пре­ вращается, в молодого красавца .

2) Зибель пьет и лезет на Фауста — в действительности в трагедии Гете Зибель, напившись, лезет не на Фауста, а на Мефис­ тофеля, причем не в одиночку, а вместе с другими буршами, воору­ женными ножами:

— Оставьте ваши фигли-мигли, Мы ваш обман насквозь постигли!... .

Мы вам фиглярских выкрутас Не спустим в следующий раз!... .

Бей колдуна!

Бей!... .

«Фауст, I, Погреб Ауэрбаха в Лейпциге»

На Фауста же «лезет» приятель Зибеля и брат его возлюб­ ленной, Маргариты, трезвый Валентин: в опере Гуно он вызывает Фауста на дуэль за то, что тот претендует на Маргариту, и на этой дуэли бесславно погибает [акт II, сц. 3] .

3) Мефистофель только и делает, что пьет и угощает буршей и поет им «Блоху» — имеется в виду та же сцена — «Погреб Ауэрбаха в Лейпциге» (в опере: акт II): здесь среди праздных сту­ дентов и прочих горожан появляется Мефистофель, вступает с ними в диалог, пробует трактирное вино, говорит:

Я за свободу выпил бы не споря, Да ваши вина смех и горе... .

А то б я дал отведать вам сорта Из собственного нашего подвала, — и, используя свои неограниченные магические возможно­ сти, наливает буршам вино — не из бочек, а прямо из стола, за ко­ торым они сидели. После этого Мефистофель исполняет извест­ ную «Песенку о Блохе». У Гуно эта песенка отсутствует, и в сцене с буршами Мефистофель поет знаменитые куплеты «Сатана здесь правит бал» (акт II, сц. 2). Песенка же является самостоятельным концертным номером. Существует несколько вариантов «Блохи», включая написанный Бетховеном. Русскому слушателю наиболее известна «Песенка Мефистофеля в погребке Ауэрбаха о блохе»

(1879) Мусоргского на традиционный гетевский текст в переводе Струговщикова («Жил-был король когда-то. / При нем блоха жила .

/ Милей родного брата / Она ему была»). «Песенка Мефистофеля»

Мусоргского входила в концертный и граммофонный репертуар Шаляпина .

25-43* угощает буршей Бурш (нем. Bursch) — изначально студент одной из сту­ денческих корпораций в Германии; позже: просто молодой чело­ век. Существительное это встречается у Эренбурга вместе с упоми­ нанием имен, входящих в кругозор Венички: «Изрубленные напо­ добие котлеток, во время периодических дуэлей, бурши, как по:

слушные дети, положив кончики пальцев на пюпитр, постигают великолепное построение вселенной в пафосе Канта или в остро­ те Гегеля» [Хулио Хуренито, 10] .

для чего это нужно быпо тайному советнгщ) Гете? Так 25-44 .

я вам скажу: а для чего он заставил Вертера пустить себе пулю в лоб? Потому что — есть свидетельство — он сам был на грани самоубийства, но чтоб отделать­ ся от иск^пиения, заставил Вертера сделать это вмес­ то себя Вертер, главный герой романа Гете «Страдания молодого

Вертера» (1774), кончает жизнь самоубийством, стреляя себе в лоб:

«Один из соседей увидел вспышку пороха и услышал звук выстрела... .

Он [Вертер] прострелил себе голову над правым глазом, мозг брыз­ нул наружу» [Страдания юного Вертера. От издателя к читателю] .

В биографической литературе действительно зафиксиро­ вано тяжелое душевное состояние Гете в период разрыва его с воз­ любленной Лоттой Буф и начала работы над «Вертером»: «В те ме­ сяцы он всегда клал возле кровати драгоценный кинжал из своей коллекции. «Прежде чем потушить свечу, я всегда пробовал, удаст­ ся ли мне погрузить себе в грудь на несколько дюймов острый кли­ нок. Но мне никогда это не удавалось, и в конце концов я поднял себя на смех, бросил ипохондрическое кривлянье и решил жить»

[Людвиг, 1965, 73]. Отмечу здесь как способ самоубийства именно закалывание, весьма существенное для поэтики «Москвы — Петуш­ ков» .

бутылку перцовой 25-45 .

«Перцовая» — горькая крепкая (30°) настойка на красном перце. Не путать с «перцовкой» [23-3]!

26. ФРЯЗЕВО - 61-Й КИЛОМЕТР 6 1-й километр 26-1 .

6 1 -й километр — небольшая железнодорожная платфор­ ма на маршруте Москва - Владимир. В 1990-х годах переименова­ на в платформу Казанское .

26-2. отчего это в глазах у вас столько грусти?.. Разве можно грустить, имея такие познания!

Вопрос и восклицание Черноусого восходят к Ветхому Заве­ ту: «Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» [Экклезиаст, 1:18] .

Подойдут к Веничке и слова Разумихина из романа Достоев­ ского: «Страдания и боль всегда обязательны для широкого созна­ ния и глубокого сердца. Истинно великие люди, мне кажется, дол­ жны ощущать на свете великую грусть» [Преступление и наказа­ ние, 111:5] .

А вот еще есть признания Розанова: «В сущности, я ни в чем не изменился.... Та же постоянная грусть, откуда-то текущая печаль, которая только ищет «зацепки» или «повода», чтобы перейти в страшную внутреннюю боль, до слез.......Основное, пожалуй, мое отношение к миру есть нежность и грусть.... Мне печально, что все несовершенно: но отнюдь не в том смысле, что вещи не исполня­ ют какой-то заповеди, какого-то, от них ожидания...., а что самим вещам как-то нехорошо, они не удовлетворены, им больно. Что ве­ щам «больно», это есть постоянное мое страдание за всю жизнь»

[Опавшие листья. Короб первый. В сущности, я ни в чем не изме­ нился с Костромы.]; «Грусть — моя вечная гостья. И как я люблю эту гостью.....Грусть — это бесконечность!» [Опавшие листья. Короб первый. Грусть — моя вечная гостья.]; «В грусти человек — есте­ ственный христианин. В счастье человек — естественный языч­ ник» [Опавшие листья. Короб второй. В грусти человек — есте­ ственный христианин] .

26-3. опровергаете одну из моих лемм, несколько умозритель­ ную лемму, но все же выросшую из опыта!

Лемма — в математике, вспомогательная теорема, кото­ рая используется для доказательства другой теоремы. Лемма­ ми занимался, в частности, Кант, который определял лемму как положение, заимствуемое из одной дисциплины, для обо­ снования положения в другой [Критика способности сужде­ ния, §68] .

26-4. Что я хочу сказать? а вот смотрите:.... И черноусый изобразил на бумажке такую вот хреновину .

Сходную кривую рисует один из персонажей Стерна:

«— Когда человек свободен, — с этими словами капрал описал в воздухе концом своей палки такую линию» [Жизнь и мнения Трис­ трама Шепди, джентльмена, 1Х:1У] .

26-5. Вечером — бесстрашие, даже если и есть причина боять­ ся, бесстрашие и недооценка всех ценностей. Утром — переоценка всех этих ценностей, переоценка, переходя­ щая в страх, совершенно беспричинный Левин возводит «переоценку всех ценностей» к Ницше [Ле­ вин, 1996,62] .

26-6. Она — всеобща и к каждому применима....... «Почему ж она все-таки лемма, если она всеобща?».... «Коли она все­ обща; то почему же лемма?»

Лемма, по определению, используется только как вспомога­ тельное средство для доказательства одной теоремы или группы смежных теорем, т.е. не может иметь универсального («всеобще­ го») характера .

26-7. в расчет не принимает бабу! Человека в чистом виде лемма принимает, а бабу — не принимает! С появлением бабы нарушается всякая зеркальность. Если б баба не была бабой, лемма не была бы леммой. Лемма всеобща, пока нет бабы. Баба есть — и леммы уже нет... В особен­ ности — если баба плохая, а лемма — хорошая Реминисценция ветхозаветного сюжета о сотворении жен­ щины и разрушении вместе с этим Эдемской гармонии жизни Адама [Бытие, 2:21-25; 3:1-24] .

У Достоевского появление «плохой бабы» Сони Мармеладовой в жизни Раскольникова резко меняет всю его «диалектичес­ кую» судьбу: «Он, впрочем, не мог в этот вечер долго и постоянно о чем-нибудь думать, сосредоточиться на чем-нибудь мыслью; да он ничего бы и не разрешил теперь сознательно; он только чувство­ вал. Вместо диалектики наступила жизнь, и в сознании должно было выработаться что-то совершенно другое» [Преступление и наказание. Эпилог, II] .

В Петушках, например, тридцать посудин меняют на 26-8 .

полную бутылку зверобоя Здесь элементарный процесс обмена пустых бутылок изпод спиртных напитков на полные накладывается на библейские положения, связанные с сосудами и емкостями, типа «Также и вы, мужья, обращайтесь благоразумно с женами, как с немощнейшим сосудом, оказывая им честь, как сонаследницам благодатной жиз­ ни, дабы не было вам препятствия в молитвах» [I Петра 3:7]. У Паперно и Гаспарова имеется сравнение женщины с «чашей» и «сосу­ дом скудельным» [Паперно и Гаспаров, 1981,396]. А это уже из Льва Толстого: «От мужчины в доме ничего не прибудет, а женщинажено — утлый сосуд.» [Крейцерова соната, I] .

Тридцать на одну! Почему так много!... .

26-9 .

—Да иначе кто ж вам обменяет! Тридцать на' двенад­ цать — это 3-60 То есть тридцать пустых бутылок стоимостью 12 копеек каждая. 12 коп. — именно столько в 60—70-е годы давали за одну пустую бутылку емкостью 0,3 литра в приемном пункте стеклота­ ры (один из которых, кстати, является местом действия пьесы Ве­ недикта Ерофеева «Диссиденты, или Фанни Каплан») .

за витриной стоит хорошая баба, а хорошую бабу 26-10 .

надо уважить В связи с этим заявлением см. эпизод из мемуаров Авдиева в 3-7 .

Что говорил Максим Горький на острове КаприУ 26-11 .

Капри — небольшой остров в Тирренском море, на юге Неаполитанского залива, территория Италии. В 1906—1913 годах на Капри жил Горький; здесь в гостях у него бывали Ленин, Шаля­ пин и др .

«Мерило всякой цивилизации — способ отношения к 26-12 .

женщине»

В справочной литературе эта фраза Горького зафиксиро­ вана (без ссылок на источник) в следующей формулировке: «Высо­ та культуры определяется отношением к женщине» [Симфония ра­ зума, 1980, 446]. Там же приведена и другая максима Горького о женщине: «Надо хорошо понять и помнить, что без женщины не­ возможно осуществление социализма» .

Растут агавьс и тамаринды, а под ними сидит Максим 26-13Горький, из-под белых брюк — волосатые ноги Агава — экзотическое травянистое растение с маленьки­ ми цветками. Тамаринд — тропическое плодовое дерево, индийс­ кий финик. По мнению Левина, «мексиканские агавы.... вряд ли росли» на Капри [Левин, 1996,63]. Ходасевич же, бывавший на ост­ рове, считал, что они все-таки там растут (см. ниже) .

В мемуарной и биографической литературе встречаются многочисленные описания итальянских периодов жизни Горько­ го. В одном из источников есть рассказ о Капри Сальватора Вуото, жителя острова, знавшего Горького: «В то время [1906— 1907 гг.] это было тихое место, вокруг стояли сплошные сады» [Паклин, 1990, 200]. В другом источнике есть описание одежды Горького по при­ езде на Капри в 1906 году: «Одежда Алексея Максимовича оказа­ лась совсем неподходящей, и ее пришлось полностью заменить .

Вместо рубашки-косоворотки с поясом и сапог появился белый фланелевый костюм и легкие, на мягкой подошве туфли» [Быковцева, 1975,42] .

Кроме Капри, Горький жил в Италии также в Сорренто (в середине 1920-х гг.). В сознании советского человека два эти со­ седних места сливались в одно, равно как и два различных перио­ да жизни Горького.

Ходасевич писал:

«В 1927—28 гг. я несколько раз указывал покойному А. А. Яблоновскому, что не надо писать о волшебной вилле на Кап­ ри, хотя бы потому, что Горький живет в Сорренто, что уже пятнад­ цать лет нога его не ступала на каприйскую почву, что даже виза в Италию дана ему под условием не жить на Капри. Яблоновский слушал, кивал головой и вскоре опять принимался за старое, пото­ му что не любил разрушать обывательские иллюзии. В последние годы каприйская вилла иногда, впрочем, все-таки заменялась соррентийской, но воображаемая на ней жизнь принимала еще более роскошный характер и вызывала еще больше негодования» [Хода­ севич] .

«Волосатые ноги из-под белых штанов» также восходят к мемуарам, в данном случае Анненкова, о Горьком соррентийского периода:

«[Во второй половине 1920-х гг.] я провел несколько дней у Горького в Сорренто. Белая вилла стояла у самого обрыва, над мо­ рем, ослепительно-голубым и прозрачным..... На Горьком — ва­ сильковая рубаха с открытым воротом, белые коломянковые шта­ ны и сандалии на босу но у Он по-прежнему приветлив, шутлив и весел [Анненков, 1966,1:42; орфография Анненкова] .

У Ходасевича есть «итальянские» стихи, где сконцентри­ рована масса деталей, встречающихся в «Москве — Петушках»:

–  –  –

И пальцем мне грозит: «Не бери сдачи! Не бери сдачи!»

26-14 .

В контексте разговора о бабах следует напомнить пассаж из Розанова, «рецензирующего» книгу О. Вейнингера «Пол и ха­ рактер»: «Фу, какая баба!».... Можно погрозить пальчиком: «Не выда­ вай тайны, баба! Скрой тщательнее свои грезы!!» [Опавшие листья .

Короб первый. Из каждой страницы Вейнингера] .

сдуру или спьяну ты сморозил такое на своем Капри?

26-15 .

Тебе хорошо — ты там будешь жрать свои агавы, а мне чего жрать?

Оторванность от жизни в советской стране ставилась в вину Горькому, «прохлаждавшемуся» на знойном Капри, еще до Ве­ нички — например, Маяковским:

–  –  –

Разве не нужна бывает и плохая баба?

26-16 .

— Конечно! Конечно, нужна.... Хорошему человек пло­ хая баба иногда прямо необходима бывает Здесь под «хорошим человеком» можно подразумевать Раскольникова и князя Мышкина, а под «плохими бабами» Соню Мармеладову и Настасью Филипповну соответственно .

26-17. я.... двенадцать недель тому назад.... был во гробе, я уж четыре года лежал во гробе, так что уже и смердеть перестал. А ей говорят: «Вот — он во гробе. И воскреси, если сможешь». А она подошла ко гробу.... говорит: «Талифа куми». Это значит в переводе с древнежидовского:

«Тебе говорю — встань и ходи». И что ж вы думаете?

Встал — и пошел Рассказ Венички — контаминация новозаветных сюжетов воскрешения Иисусом Христом Лазаря и дочери начальника сина­ гоги, откуда взяты и временные рамки (двенадцать и четыре), и смердение во гробе, и все остальное.

Первая история рассказывает о болезни и смерти некоего Лазаря из Вифании:

«Иисус же, опять скорбя внутренно, приходит ко гробу [Лазаря]. То была пещера, и камень лежал на ней. Иисус говорит: от­ нимите камень. Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Господи!

уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе. Иисус говорит ей: не сказал ли Я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу Божию?

.... Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умер­ ший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет» [Иоанн, 11:38-40,43-44] .

Вторая история посвящена воскрешению из мертвых до­ чери начальника синагоги:

«[Христос] Приходит в дом начальника синагоги и видит смятение, и плачущих и вопиющих громко. И вошед говорит им:

что смущаетесь и плачете? девица не умерла, но спит. И смеялись над Ним. Но Он, выслав всех, берет с Собою отца и мать девицы и бывших с Ним и входит туда, где девица лежала. И взяв девицу за руку, говорит ей: «талифа куми», что значит: «девица, тебе говорю, встань». И девица тотчас встала и начала ходить, ибо была лет две­ надцати» [Марк, 5:38-42] .

Талифа куми — древнееврвстань, девица. У Гумилева есть:

«И Заклинающий проказу, / Сказавший деве: «Талифа!..» [Счастье, 1916]. Апелляции к сцене воскрешения Христом девицы есть и у других поэтов, например, у Анненского: «Подошел Спаситель к спящей / И сказал ей тихо «Встань». [Дочь Иаи.ра, 1909]; и у Ахмато­ вой: «Не тот ли голос: «Дева! Встань...» [Исповедь, 1911] .

Призыв «встань и иди» -- сквозной не только для «Моск­ вы—Петушков», но и для Библии, он встречается здесь в самых раз­ нообразных грамматических формах. В формах императива в Ветхом Завете этот призыв, как правило, вложен в уста Создателя .

Например, Господь обращается к Аврааму: «Встань, пройди по зем­ ле сей в долготу и в широту ее: ибо Я тебе дам ее» [Бытие 13:17], или «Бог сказал Иакову: встань, пойди в Вефиль, и живи там» [Бытие 35:1]. В другом месте Моисей пересказывает слова Бога: «И сказал мне Господь: встань, пойди в путь пред народом сим» [Второзако­ ние 10:11].

Прочих случаев Божьего призыва не счесть: «Тогда сно­ ва вопросил Давид Господа, и отвечал ему Господь и сказал: встань и иди в Кеиль, ибо Я предам Филистимлян в руки твои» [I Самуила 23:4]; «Встань и иди в дом твой; и как скоро нога твоя ступит в го­ род, умрет дитя» [I Книга Царств 14:12]; «Господь дал повеление о Ханаане разрушить крепости его и сказал: ты не будешь более ли­ ковать, посрамленная девица, дочь Сидона! Вставай, иди в Киттим, но и там не будет тебе покоя» [Исаия 23:11-12]; «И Он сказал мне:

сын человеческий! встань и иди к дому Израилеву, и говори им Мо­ ими словами» [Иезекииль 3:4]; «И было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину: встань, иди в Ниневию, город великий, и пропове­ дуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня» [Иона 1:1-2; ср. также 3:2]. Пророк передает призывы Господа к разорению порочной до­ чери Сиона: «Вставайте, и пойдем в полдень.... Вставайте, пойдем и ночью, и разорим чертоги ее!» [Иеремия 6:4, 5]. Другой пророк рас­ сказывает о видении ему славы Господней: «Увидев это, я пал на лице свое и слышал глас Глаголющего, и Он сказал мне: «сын чело­ веческий! стань на ноги твои, и Я буду говорить с тобою.... Встань и пойди к переселенным, к сынам народа твоего, и говори к ним, и скажи им: так говорит Господь Бог!» [Иезекииль 2:1,11] .

Но призыв этот не является исключительной прерогати­ вой Господа: «Тогда Ангел Господень сказал Илии Фесвитянину:

встань, пойди навстречу посланным от царя Самарийского и ска­ жи им: разве нет Бога в Израиле, что вы идете вопрошать Вельзевула, божество Аккаронское?» [I Книга Царств 1:3]. Господин находит утром свою наложницу лежащей у его дверей: «И вот наложница его лежит у дверей дома, и руки ее на пороге. Он сказал ей: вставай, пойдем. Но ответа не было, потому что она умерла» [Книга Судей 19:27-28]. Суламифь рассказывает о своем возлюбленном: «Воз­ любленный мой начал говорить мне: встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!» [Песнь Песней 2:10] .

В Новом Завете Ангел Господень, явившись во сне плотни­ ку Иосифу, говорит: «Встань, возьми Младенца и Матерь Его и иди в землю Израилеву» [Матфей 2:20]. Есть призыв Ангела Господня «встань и иди» и в другом месте [Деяния 8:26] .

Затем слово берет Иисус: «Иисус же, видя помышления их, сказал: для чего вы мыслите худое в сердцах ваших? ибо что легче сказать: прощаются тебе грехи, или сказать: встань и ходи? Но что­ бы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле про­ щать грехи, — тогда говорит расслабленному: встань, возьми по­ стель твою, и иди в дом твой» [Матфей 94-6; см. также: Марк 2:9,11;

Лука 3:23]. Также Иисус обращается к исцелившемуся Самарянину:

«И сказал ему: встань, иди; вера твоя спасла тебя» [Лука 17:19] .

В Гефсиманском саду Иисус «Приходит к ученикам Своим и гово­ рит им: вы все еще спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предается в руки грешников; Встаньте, пойдем: вот, приблизился предающий Меня» [Матфей 26:45-46; см. также: Марк 1442]. Из уст Иисуса призыв «встань и иди» звучит и в других мес­ тах Нового Завета [Деяния 9:6, 22:10] .

В форме прошедшего времени, единственного числа, муж-ского рода («встал и пошел») в Ветхом Завете встречается в изобилии: «И встал Авраам рано утром и пошел на место, где стоял пред лицем Господа» [Бытие 19:27]. Раб Авраама «встал и пошел в Месопотамию, в город Нахора» [Бытие 24:10]. Исав продает перво­ родство Иакову за чечевичную похлебку: «И дал Иаков Исаву хлеба и кушанья из чечевицы: и он ел, и встал, и пошел» [Бытие 25:34] .

А затем уже «встал Иаков и пошел в землю сынов востока» [Бытие 29:1]. И другие персонажи поступают так же: «И встал Лаван рано ут­ ром.... И пошел и возвратился Лаван» [Бытие 31:55]; «И встал Мои­ сей с Иисусом, служителем своим, и пошел Моисей па гору Бо­ жию» [Бытие 24:13]; «И встал Моисей, и пошел кДафану и Авирону»

[Числа 16:25]; «И встал Валаам и пошел обратно в свое место» [Чис­ ла 24:25]; «Маной встал и пошел с женою своею» [Судьи 13:11] и т.д .

Мотив воскрешения («встань и иди») чрезвычайно важен для идейного содержания «Преступления и наказания». Причем у Достоевского этот мотив так же, как и у Ерофеева, раздроблен и представлен, кроме прямого цитирования библейского текста [Преступление и наказание, 1У4], в различных вариациях: «Настасъя над спящим Раскольниковым: «Чего дрыхнешь!.... Ты х о т ь бы на улицу вышел....тебя хоть бы ветром обдуло» [1:6]; также дворник и Настасья поднимают Раскольникова с дивана: «[Дворник:]. — По­ вестка из конторы.... мне почем знать. Требуют, и иди.... [Расколь­ ников:] —.... я пойду: я сейчас пойду» [11:1] и т.д .

Идет, как пишет. А пишет, как Лева. А Лева пишет 26-18 .

хуево Парафраз нецензурной идиомы «ебет, как пишет» (быст­ ро, легко, вдохновенно и без особых затруднений). Одновременно расценивается как намек на «плохо писавшего» Льва Толстого .

Претензии к нему предъявляли, в частности, Розанов:

«Толстой... Когда я говорил с ним, между прочим, о семье и браке, о поле, — я увидел, что во всем он путается.... и, в сущности, ничего не понимает.... Ни - анализа, ни способности комбиниро­ вать; ни даже мысли, одни восклицания. С этим нельзя взаимодей­ ствовать, это что-то imbecile [слабоумное]» [Уединенное. Трех лю­ дей я встретил] и герои Гамсуна:

«— Вам нравится Толстой?... .

— Мне не нравится Толстой, — быстро ответил он... .

A propos, господин Нагель, вы, кажется, и Толстого тоже не очень-то жалуете?.... вы и его не очень-то признаете [Нагель:] Я считаю его великим художником, но дураком в философии.... .

Каким бы ничтожным оно [сочинение книжек в расчете на успех у публики] ни было, впрочем, оно, во всяком случае, не менее ценно, чем бесстыжая философская болтовня Льва Толстого» [Мистерии, VIII, XIII] .

Приведу другой пример — из Войновича:

Тимофей, который слыл в деревне книгочеем, пересказы­ вал Николаю содержание рассказа Чехова «Каштанка».

Рассказ Ни­ колаю понравился, и он сказал:

«— Значит, Чехов правда хороший писатель?

— Это на чей вкус, -- сказал Тимофей. — Вот Толстой Лев Николаевич его не любил .

— А чего это о нем такое мнение имел?

— Да кто его знает. «Плохо, говорит, пишешь. Шекспир, го­ ворит, плохо писал, а ты и того хуже». Шекспир — это английский писатель был .

-- А чего, он плохо писал?

— Да не то чтобы плохо — неграмотно. На нашем языке его, конечно, поправили, а в своем он слабоват был» [Войнович, 1963,196] .

У пас тут прямо как у Тургенева: все сидят и спорят 26-19 .

про любовь....Давайте, как у Тургенева! Пусть каждый чего-нибудь да расскажет... «Давайте!» Давайте, как у Тургенева!»

Здесь и далее речь идет о повести Тургенева «Первая лю­ бовь» (I860), где действительно есть фраза «Так пускай каждый расскажет что-нибудь» [Первая любовь, XVI]. Действие повести на­ чинается с того, что вечером в гостиной дворянской усадьбы со­ бираются дворяне, и хозяин говорит гостям: «Итак, дело решенное... .

каждый из нас обязан рассказать историю своей, первой любви» .

Любовь у Тургенева изображается возвышенно, без каких-либо «физиологических» намеков:

«Помнится, в это время образ женщины, призрак женской любви почти никогда не возникал определенными очертаниями в моем уме; но во всем, что я думал, во всем, что я ощущал, таилось полуосознанное, стыдливое предчувствие чего-то нового, неска­ занно сладкого, женского... Это предчувствие, это ожидание про­ никло весь мой состав: я дышал им, оно катилось по моим жилам в каждой капле крови... ему суждено было скоро сбыться» [Первая любовь, I] .

26-20. Давайте и я вам что-нибудь расскажу — про исключи­ тельную любовь и про то, как бывают необходимы плохие бабы В связи с ситуацией «рассказ о любви в железнодорожном вагоне» и с упоминанием о «плохих бабах» уместно вспомнить Льва Толстого, у которого Позднышев, чью жизнь разрушила именно «плохая баба», разговаривает с рассказчиком в вагоне, употребляя сходную формулу («я вам расскажу»):

«— Они говорят... И всё лгут... — сказал он .

— Вы про что? — спросил я .

— Да все про то же: про эту любовь ихнюю и про то, что это такое.... хотите я вам расскажу, как я этой любовью самой был приведен к тому, что со мной было..... Ну, так я расскажу вам...»

[Крейцерова соната, II, III] .

27. 61-Й КИЛОМЕТР - 65-Й КИЛОМЕТР 65-й километр 27-1 .

65-й километр — небольшая железнодорожная платфор­ ма на пути Москва — Владимир. В 1990-х годах переименована в платформу Вохна .

27-2. Он и всегда-то был какой-то одержимый, а тут не ина­ че как бес в него вошел Идиома «(в какого-то человека) бес вошел/вселился», то есть человек обезумел, потерял контроль над собой, начал делать черт знает что, восходит к известному евангельскому сюжету: Иисус с апостолами приплывает на лодке, подобно Лоэнгрину и дедушки­ ному председателю [28-2], в страну Гадаринскую:

«Встретил Его один человек из города, одержимый бесами с давнего времени, и в одежду не одевавшийся, и живший не в доме, а в гробах. Он, увидев Иисуса, вскричал, пал пред Ним и громким голосом сказал: что Тебе до меня, Иисус, вскричал, Сын Бога Все­ вышнего? умоляю тебя, не мучь меня. Ибо Иисус повелел нечисто­ му духу выйти из сего человека; потому что он долгое время мучил его, так что его связывали цепями и узами, сберегая его; но он раз­ рывал узы, и был гоним бесом в пустыни. Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал: «легион», потому что много бесов вошло в него. И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну .

Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, вышедши из человека, вошли в свиней; и бросилось стадо с крутизны в озеро, и потонуло» [Лука 8:27-33; см. также: Матфей 8:28-32; Марк 5:8-13] .

27-3. На Ольге Эрдели, прославленной советской арфистке... .

Вера Дулова тоже прославленная арфистка.... только слышал по радио, как она бренчит на арфе Ольга Эрдели (род. 1927) — советская арфистка и музыкаль­ ный педагог, солистка Большого симфонического оркестра радио и телевидения. Вера Дулова (род. 1910) — также советская арфист­ ка, профессор Московской консерватории, солистка оркестра Большого театра. Эрдели и Дулова — фигуры для рядового советс­ кого человека, не посещавшего консерватории и концертные залы, несколько мистические, поскольку их действительно в дотелевизионную эпоху практически невозможно было увидеть, одна­ ко население с их фамилиями было прекрасно знакомо, т.к. записи музыкальных произведений в их исполнении регулярно передава­ лись по радио .

27-4. бренчит на арфе Кроме того, что арфа — традиционный инструмент ангелов, косвенно обнаруживается ее связь и с «германскими поэтами»

[16-3], герои которых также музицировали на этих громоздких му­ зыкальных инструментах; у И.-Л. Уланда есть: «И скальд выступает на царскую речь: / Под мышкою арфа, на поясе меч» [Три песни, пер. Жуковского] .

не курит, не пьет, с постели не встает, девушек не лю­ 27-5 .

бит «Цензурный» вариант грубой фразеологической характе­ ристики благовоспитанного абстинента — «Не курит, не пьет и баб не ебет», наложенный на образ «не встающего с постели» Расколь­ никова [10-36]. Похоже ведет себя один из персонажей Куприна:

«Любовь князя к Марье Гавриловне не только не уменьша­ лась, но еще более распалялась, только все ему не было успеха.... .

Затосковал князь. Лежит у себя дома на диване лицом к стене, хму­ рый, молчит, от еды его даже отбило. В доме все на цыпочках хо­ дят...» [Картина] .

–  –  –

В гроб)) я видел вашу Веру Дулову! Я с вашей Верой Дуло­ 27-7 .

вой и срать рядом не сяду!

Идиоматический практикум. Оба выражения имеют сход­ ное значение: не хочу иметь ничего общего, презираю, испыты­ ваю отвращение .

–  –  –

27-10. мандавошечка Мандавош(еч)ка — нецензурная характеристика вызыва­ ющего презрение объекта; этимологически восходит к лобковой вши .

он все лежит и тоскует. Я ему сначала кинул балалайк)).... А потом — швырнул ему в лицо эту Ольгу; я этой Ольгой в него запустил! «Вот она — Эрдели! Не ве­ ришь — спроси!» И наутро смотрю: отворилось окошко, он в него высунулся и потихоньку закурил. Потом — по­ тихоньку заработал, заучился, запил... Метал человек как человек Аналогичный сюжет с подменой воскрешающей силы ле­ жит в основе «Преступления и наказания»: «плохая баба» Соня Мармеладова заменяет Раскольникову Христа, но именно под ее влиянием Раскольников «воскресает» и становится «нормальным»

человеком .

«Нет, ты давай про любовь! Ты читал Ивана Тургене­ 27-12 .

ва?» «Ну, коли читал, так и расскажи!» «Про первую лю­ бовь расскажи, про Зиночку, про вуаль, и как тебе хлыс­ том по роже съездили — вот примерно все это и рас­ скажи...»

Пародируется дискурс советского учителя, проводящего традиционный устный опрос на уроке литературы в средней шко­ ле. При этом, судя по намекам на содержание произведения, мож­ но понять, что «опрашивается» не самый прилежный ученик .

«Первая любовь» — повесть Тургенева [26-19]. Зиночка — Зинаида Засекина, героиня этой повести. Вуаль в тексте повести не упоминается, здесь, очевидно, имеется в виду следующий фраг­ мент: «По дороге, в легком сереньком платье, с розовым зонтиком на плече поспешно шла Зинаида. Она увидела меня, остановилась и, откинув край соломенной шляпы, подняла на меня свои бархат­ ные глаза» [Первая любовь, XII] .

Что касается истории с ударом хлыста по роже, то здесь подразумевается вот что.

В «Первой любви» главный герой, от име­ ни которого ведется рассказ о его первой любви, Владимир, заста­ ет свою возлюбленную (Зиночку) на интимном свидании с его от­ цом:

«Зинаида выпрямилась и протянула руку... Вдруг в глазах моих совершилось невероятное дело: отец внезапно поднял хлыст.... — и послышался резкий удар по этой обнаженной до локтя руке......Зинаида вздрогнула, молча посмотрела на моего отца и, медленно поднеся свою руку к губам, поцеловала заалев­ ший на ней рубец» [Первая любовь, XXI] .

Далее эта сцена, оказавшая на Владимира сильное впечат­ ление, трансформируется в его сновидении:

«Вот это любовь, — говорил я себе снова, сидя ночью пе­ ред своим письменным столом, на котором уже начали появляться тетради и книги, — это страсть!.. Как, кажется, не возмутиться, как снести удар от кого бы то ни было!., от самой милой руки! А, видно, можешь, если любишь.......Странный и страшный сон мне при­ снился в эту самую ночь. Мне чудилось, что я вхожу в низкую тем­ ную комнату... Отец стоит с хлыстом в руке и топает ногами; в углу прижалась Зинаида, и не на руке, а на лбу у ней красная черта.. .

А сзади их обоих поднимается весь окровавленный Беловзоров [персонаж повести], раскрывает бледные губы и гневно грозит отцу» [Первая любовь, XXI] .

27-13. у Ивана 'Тургенева все это немножко не так, у него все собираются к камину; в цилиндрах, и держат жабо )ш отлете В «Первой любви» упоминаний о камине и о цилиндрах нет. Однако общая ситуация зачина некоторых тургеневских по­ вестей имитируется достаточно Т О Ч Н О :

«Мы все уселись в кружок — и Александр Васильевич Ридель.... начал так:

— Я расскажу вам, господа, историю, случившуюся со мной в тридцатых годах... лет сорок тому назад, как видите. Я буду краток, а вы не прерывайте меня. [Стук... стук... стук!..]»

Что касается камина, то он присутствует в другом произ­ ведении Тургенева:

«В небольшой порядочно убранной комнате, перед ками­ ном, сидело несколько молодых людей. Зимний вечер только что начинался; самовар кипел на столе, разговор разыгрывался и пере­ ходил от одного предмета к другому. Начали толковать о людях необыкновенных и о том, чем они отличаются от обыкновенных людей. Каждый излагал свое мнение как умел; голоса возвысились и зашумели. Один небольшой, бледный человечек.... внезапно встал и обратился ко всем нам (я тоже был в числе споривших) с следующими словами:

— Господа!.... мы не в первый раз сходимся, не в первый раз спорим и поэтому, вероятно, уже успели и высказаться и узнать мнения других... .

Сказав эти слова, небольшой человечек небрежно стрях­ нул в камин пепел с сигарки... .

—.... Послушайте: я предлагаю каждому из вас, уж если на то пошло, описать нам какую-нибудь необыкновенную личность, рассказать нам свою встречу с каким-нибудь замечательным чело­ веком. Поверьте мне, самый плохой рассказ гораздо дельнее само­ го отличного рассуждения... .

Он стал у камина; мы уселись вокруг него и притихли.

Не­ большой человечек посмотрел на всех нас, взглянул в потолок и начал следующим образом:

— Десять лет тому назад, милостивые государи мои, я был студентом в Москве» [Андрей Колосов] .

«Жабо на отлете» является абсурдистским перифразом «цилиндра на отлете» [25-10]. Само же по себе жабо как деталь кос­ тюма дворянина, несмотря на то, что Левин относит его к «XVIII веку и ранее» и пишет, что оно, «конечно, отсутствует у Тургенева»

[Левин, 1996,64], у Тургенева все-таки встречается: «Отцу не нрави­ лись его [Лаврецкого] столичные прпвычы!, его фраки, жабо, книги, его фляйта, его опрятность, в которой недаром чуялась ему гад­ ливость» [Дворянское гнездо, VIII]; «Иван Петрович [Лаврецкий] вернулся в Россию англоманом. Коротко остриженные волосы, на­ крахмаленное жабо, долгополый гороховый сюртук со множе­ ством воротничков, кислое выражение лица, что-то резкое и вмес­ те с тем равнодушное в обращении,.... страсть к кровавым ростби­ фам и портвейну — все в нем так и веяло Великобританией» [Дво­ рянское гнездо, X] .

27-14. любить по-тургеневски, это значит: суметь пожерт­ вовать всем ради избрагтого создания! суметь сделать то, что невозможно сделать, не любя по-тургеневски!

В «Первой любви» Зинаида видит Владимира, стоящего на высокой усадебной стене:

«— Что это вы делаете там, на такой вышине? — спросила она меня с какой-то странной улыбкой. — Вот, — продолжала она, -- вы все уверяете, что вы меня действительно любите, — спрыгните ко мне на дорогу, если вы действительно любите меня .

Не успела Зинаида произнести эти слова, как я уже летел вниз, точно кто подтолкнул меня сзади. В стене было около двух сажен вышины. Я пришелся о землю ногами, но толчок был так си­ лен, что я не мог удержаться: я упал и на мгновенье лишился созна­ нья. Когда я пришел в себя, я, не раскрывая глаз, почувствовал возле себя Зинаиду .

— Милый мой мальчик, — говорила она, наклонясь надо мною, и в голосе ее звучала встревоженная нежность, — как ты мог это сделать, как ты мог послушаться... Ведь я люблю тебя... встань .

Ее грудь дышала возле моей, ее руки прикасались моей го­ ловы, и вдруг — что сталось со мной тогда! — ее мягкие, свежие губы начали покрывать все мое лицо поцелуями... они коснулись моих губ...» [Первая любовь, XII] .

Ты смог бы у этого приятеля, про которого рассказы­ 27-15 .

вал, — смог бы палец у него откусить? ради любимой женщины?

В опере Вагнера «Лоэнгрин» [28-2] брабантский граф Фридрих фон Тельрамунд, побежденный в поединке Лоэнгрином, пытается найти объяснение чудесной силе победителя; его жена, коварная Ортруда, убеждает Фридриха в том, что достаточно всего лишь заставить победителя назвать свое имя и страну, откуда он приплыл, и его магическая рыцарская сила исчезнет; после этого Фридрих пытается публично обвинить Лоэнгрина в сношениях с нечистой силой и рекомендует принцессе Эльзе, за чью честь и руку дрался на поединке Лоэнгрин, отсечь у Лоэнгрина кончик пальца, чтобы доказать его связь с потусторонними силами; Эльза от идеи Фридриха отказывается и удаляется со своим женихом в королевский дворец [действ. II, сц. V] .

Ну зачем палец?.. При чем тут палец?

27-16 .

У Чехова полицейский надзиратель Очумелов обращается к золотых дел мастеру Хрюкину, стоящему в окружении народа с поднятым вверх окровавленным пальцем: «— Это ты зачем па­ лец?...» [Хамелеон] .

войти в парткабинет 27-17 .

Парткабинет — партийный кабинет; в СССР — комната на заводе, в учреждении и т.д., где размещался секретариат первич­ ной организации КПСС, проводились партийные собрания и заня­ тия по политграмоте .

—Ая бы смог! — проговорил вдруг дедушка Митрич. Так 27-18 .

неожиданно, что все снова заерзали и запотирали руки. — А я бы смог чего-нибудь рассказать.. .

У Достоевского в сходной ситуации оказывается Мармела­ дов:

«— Аосмелюсь ли, милостивый государь, обратиться с разговором приличным?.... Он был хмелен, но говорил речисто и бойко, изредка только местами сбиваясь немного и затягивая речь .

.... Он налил стаканчик, выпил и задумался..... Его разговор, каза­ лось, возбудил общее, хотя и ленивое внимание. Мальчишки за стойкой стали хихикать. Хозяин, кажется, нарочно сошел из верх­ ней комнаты, чтобы послушать «забавника».... Мармеладов был здесь давно известен. Да и наклонность к витиеватой речи приоб­ рел, вероятно, вследствие привычки к частым кабачным разгово­ рам с различными незнакомцами. Эта привычка обращается у иных пьющих в потребность, и преимущественно у тех из них, с которыми дома обходятся строго и которыми помыкают. Оттогото в пьющей компании они и стараются всегда как будто выхлопо­ тать себе оправдание, а если можно, то даже и уважение» [Преступ­ ление и наказание, 1:2] .

–  –  –

28. 65-Й КИЛОМЕТР - ПАВЛОВО-ПОСАД 28-1. IIcmnoeo-Посад ПавловоПосад — железнодорожная станция, расположен­ ная в городе Павловский Посад (Московская область, 68 км к вос­ току от Москвы; население на конец 1960-х годов составляло око­ ло 65000 человек) .

28-2. —Председатель у нас был... Лоэнгрин его звали, строгий такой... и весь в чирьях... и каждый вечер на моторной лодке катался. Сядет в лодк$ и по речке плывет... плывет и чирья из себя выдавливает.........А покатается он на лод­ ке... придет к себе в правление, ляжет на пол... и тут уже к нему не подступись — молчит и молчит. А если скажешь ему слово поперек — отвернется он в угол и за­ плачет... стоит и плачет, и пысает на пол, как малень­ кий Вторая (см. также 6-8) отсылка к опере Вагнера «Лоэнгрин»

(1845—1848; либретто Вагнера по германским сагам XIII века) .

В опере после решения короля Генриха Птицелова объявить по­ единок между опекуном детей покойного герцога брабантского (дочери Эльзы и сына Готфрида), брабантским графом Фридри­ хом фон Тельрамундом, обвинившим Эльзу в убийстве своего младшего брата Готфрида, и любым рыцарем, желающим постоять за честь Эльзы, на сцене появляется белоснежный лебедь, плыву­ щий по реке Шельде и тянущий за собой ладью. На этой ладье в Ан­ тверпен, где происходит действие оперы, приплывает незнако­ мый рыцарь, желающий драться с Фридрихом за честь Эльзы [действ. I, сц. II]. В течение всей оперы рыцарь тщательно скрывает свое имя и происхождение (по ходу действия Эльза умоляет рыца­ ря открыть ей свое имя [действ. III, сц. II]), и только в конце перед лицом короля Генриха и ставшей его невестой Эльзы открывает он свою тайну [действ. III, сц. III] — имя его Лоэнгрин, а отцом его был легендарный Парсифаль, и свою непобедимую мощь рыцарь получил от магической чаши Святого Грааля в обмен на обет хра­ нить в секрете ото всех свое имя; в финале оперы лебедь из I дей­ ствия оборачивается при помощи Лоэнгрина младшим братом Эльзы Готфридом, а сам Лоэнгрин, открывший свое имя и потому вынужденный покинуть Эльзу, уплывает по Шельде на своей ладье [действ. III, сц. III]. Таким образом, здесь моторная лодка есть не что иное, как ладья Лоэнгрина .

Замена ладьи на другое плавсредство — челн — есть у Брю­ сова: «Кто с Лоэнгрином не плыл на челне золотом!» [Романтикам, 1920].

А Сологуб называл ладыо непосредственно лодкой:

Горе Эльзам, чутко внемлющим Про таинственный Грааль, В лодке с лебедем недремлющим Лоэнгрин умчится вдаль .

«Бога милого, крылатого», 1921 Кроме Лоэнгрина, описанный председатель ассоциируется и с Председателем Пушкина из «Пира во время чумы» — к концу трагедии он практически сходит с ума, становится невменяемым и не реагирует на происходящее — или молчит, или отворачивается от обращающихся к нему, например от священника: «Отец мой, ради Бога, / Оставь меня». В финале среди продолжающегося пира «Председатель остается погружен в глубокую задумчивость» [Пир во время чумы] .

Есть и еще одна, обусловленная текстом «Москвы — Петуш­ ков», ассоциация. Упоминание о Садко [22-38] косвенно связано с оперой Римского-Корсакова «Садко» (1898; либретто РимскогоКорсакова и В. Бельского по мотивам былин). На уровне сюжет­ ных ходов «Садко» обнаруживает ряд параллелей с описанным Митричем председателем. В начале оперы (I картина) к Садко дей­ ствительно «не подступись» — он, будучи певцом-гусляром, отка­ зывается петь здравицы именитым гостям на пиру Новгородской братчины, и наладить с ним коммуникацию участникам пира не удается. В конце концов Садко изгоняют с пира, как Веничку из ре­ сторана Курского вокзала. Далее, по ходу действия, Садко превра­ щается в богатого купца и дважды (в V и VII картинах ) возглавляет на флагманском судне караван своих кораблей — буквально «са­ дится в лодку и по речке плывет» .

28- 3. Все смеялись, безобразно и радостно. А внучек даже весь задергался, снизу вверх, чтобы слева направо не прыс­ нуть себе в щиколотку Описание ненатурального поведения персонажей встреча­ ется у Достоевского: «[один из пьяных посетителей трактира]... .

вдруг, как бы спросонья, начинавший прищелкивать пальцами, расставив ноги врозь, и подпрыгивать верхнею частью корпуса, не вставая с лавки» [Преступление и наказание, 1:1]. Ср. также с «Митрич, не шелохнувшись, весь как-то забегал» [Храпуново — Есино] — и «[Порфирий Петрович] вдруг залился нервным, продолжи­ тельным смехом, волнуясь и колыхаясь всем телом» [Преступление и наказание, 1У:3] .

28-4. Да ведь он, наверно, кинокартину пересказьшал!.... Кино­ картину «Председатель»

«Председатель» (Мосфильм, 1964) — кинофильм режиссера Алексея Салтыкова по сценарию Юрия Нагибина, одно из наиболее значительных явлений в советском «оттепельном» кинемато­ графе. Рой Медведев вспоминает об этом фильме:

«В январе 1965 года на экраны наших кинотеатров вышел двухсерийный фильм «Председатель».... На протяжении многих дней все кинотеатры, где шел «Председатель», были переполнены .

Дополняя так называемую «деревенскую» прозу, фильм впервые в нашем кинематографе с большой силой и наглядностью показал, до какой степени развала дошли в сталинские времена сельское хозяйство и русская деревня. Однако и для этой ленты была харак­ терна лакировка действительности, так как она намеренно приук­ рашивала положение в деревне в 1963—1964 годах. Создавалось впечатление, что в годы Хрущева все главные и трудные проблемы сельского хозяйства были уже решены» [Медведев, 1991,222] .

На уровне мотивов можно установить некоторое сходство его с вагнеровским «Лоэнгрином» [28-2]. Главный сюжетообразую­ щий элемент как оперы, так и фильма — приезд сильного, реши­ тельно настроенного на преобразование действительности чужака .

В фильме главный герой Егор Трубников (актер Михаил Ульянов) приезжает после войны на свою родину, в село, где он родился и где его уже никто не помнит. Трубников одержим идеей возродить родной колхоз, поднять его из послевоенной разрухи и положить конец страданиям колхозников, что сопоставимо со стремлением опытного и могучего Лоэнгрина защитить Эльзу от нападок Фрид­ риха и восстановить справедливость при дворе Генриха Птицело­ ва.

Вот, например, сцена выборов председателя колхоза, на пост которого претендует Трубников:

«Раменков стоя держит речь. Собрание состоит сплошь из женщин, если не считать парня на деревяшке и двух-трех подрост­ ков .

— Товарищ Трубников ваш односельчанин. С юных лет свя­ зал свою судьбу с Красной Армией.... Он участник боев в Манчжу­ рии, под Хасаном и Халхин-Голом, штурма линии Маннергейма, участник Великой Отечественной войны.... Товарищ Трубников награжден четырьмя боевыми орденами и пятью медалями! Инва­ лид Великой Отечественной войны, пенсионер, он по собственно­ му желанию поехал на работу в деревню! Товарищ Трубников член Коммунистической партии с 1921 года... .

— Надо же, какой человек, — слышится насмешливый жен­ ский голос. - - Вот и кончились наши страдания!..... .

По собранию прокатывается невеселый смешок» [Нагибин, 1980,185] .

После длительной и мучительной борьбы «дело Трубнико­ ва» побеждает .

Фильм имеет сходную с «Лоэнгрином» кольцевую компози­ цию, построенную по схеме «приезд — отъезд»: в начале фильма ночью Трубников приходит в село, а заканчивается вторая часть сценария поездкой Трубникова по железной дороге в Москву в по­ исках справедливости (в вагоне он узнает о смерти Сталина); при этом Сценарист нарочито подчеркивает сходство финала с пер­ вой сценой:

«И вот мы снова как бы возвращаемся к началу нашего пове­ ствования. Ночь. Околица деревни. Где-то тоскливо воет собака .

Разбрызгивая сапогами мартовскую грязь, бредет человек с рюкза­ ком за плечами. Только сейчас он держит путь прочь от деревни и не один — рядом с ним женщина» [Нагибин, 1980, 296] .

Особо, в связи с комментируемым высказыванием Митрича об ущербном и плаксивом председателе с «позорной кличкой» Лоэнгрин, стоит обратить внимание на увечность Трубникова — он инвалид войны, у него нет руки, и он еще вдобавок контуженный [Нагибин, 1980,199]. В фильме он иногда пускает слезу .

Попутно отмечу в «Председателе» сходные с «Москвой - Пе­ тушками» ситуации: 1) «покидание столицы как источника зла и греха ради «одухотворенной» провинции» — Трубников приезжа­ ет в родное село, оставив в Москве жену и квартиру [Нагибин, 1980, 187]; и 2) «тяжелая болезнь малыша» — маленький сын Трубникова и одного из центральных персонажей, Надежды Петровны, тяжело болеет дифтеритом; Трубников проводит много времени у кроват­ ки больного мальчика; мальчик умирает .

28-5. Бог, умирая на кресте, заповедовал нам жалость, а зубо­ скальства Он нам не заповедовал. Жалость и любовь к миру — едины. Любовь ко всякой персти, ко всякому чреву .

И ко плоду всякого чрева — жалость Ближе других к данной идеолого-синтаксической конструк­ ции — фраза из Льва Толстого, реплика Пьера Безухова в разгово­ ре с Николаем Ростовым: «Тугендбунд — это союз добродетели, это любовь, взаимная помощь; это то, что на кресте проповедовал Христос» [Война и мир, 4, Эпилог, I (XIV)]. Сходная фраза встреча­ ется и у Достоевского: «Христос заповедал мерить в ту меру, в кото­ рую и вам отмеряют» [Братья Карамазовы, IV: 12 (XIV)] .

В Новом Завете имеется несколько заповедей Иисуса о любви:

«.... Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем своим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим»: Сия есть первая и наи­ большая заповедь; Вторая же подобная ей: «возлюби ближнего тво­ его, как самого себя»; На сих двух заповедях утверждается весь за­ кон и пророки [Матфей 22:37-40];

Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлю­ бил вас, так и вы да любите друг друга.... Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей. Если заповеди Мои со­ блюдете, пребудете в любви Моей.... Сия есть заповедь Моя, да лю­ бите друг друга, как Я возлюбил вас. Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих. Вы друзья Мои, если исполните то, что Я заповедую вам.... Сие заповедаю вам, да люби­ те друг друга» [Иоанн 13:34; 15:9-10, 12-14,17] .

Персть библеизм, обозначает «плоть» или «пыль, прах»;

встречается у Тютчева: «Нашу персть земля возьмет, / Имя славное нетленно» [Поминки (Из Шиллера), 1851]. «Всякое чрево» — также библейское: «Ибо заключил Господь всякое чрево в доме Авимелеха за Сарру, жену Авраамову» [Бытие 20:18]. Словосочетание «плод чрева» тоже из Библии, где одна из заповедей Моисея в адрес Изра­ иля гласит: «Благословен плод чрева твоего, и плод земли твоей... .

С избытком даст тебе Господь, Бог твой, успех во всяком деле рук твоих, в плоде чрева твоего, в плоде скота твоего [Второзаконие 28:4, 30:9].

В других книгах Библии есть: «Вот наследие от Господа:

дети; награда от Него — плод чрева» [Псалтирь 126:3]; «Благосло­ венна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего!» [Лука 1:42]. У Розанова читаем: «Никогда, никогда не порадуется священ­ ник «плоду чрева». Никогда» [Опавшие листья. Короб первый Ни­ когда, никогда не порадуется} .

О жалости уверенно рассуждал любимый Веничкой Турге­ нев:

«Мне жаль самого себя, других, всех людей, зверей, птиц.. .

всего живущего. Мне жаль детей и стариков, несчастных и счаст­ ливых... счастливых более, чем несчастных. Мне жаль победонос­ ных, торжествующих вождей, великих художников, мыслителей, поэтов... Мне жаль убийцы и его жертвы, безобразия и красоты, притесненных и притеснителей. Как мне освободиться от этой жалости? Она мне жить не дает...» [Мне жаль..., 1878] .

А вот Розанов сомневался: «Есть ли жалость в мире? Красо­ та — да, смысл — да. Но жалость?» [Опавшие листья. Короб первый .

Есть ли жалость в мире?] .

У Льва Толстого есть внутренний монолог смертельно ра­ ненного Андрея Болконского:

«Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к нена­ видящим нас, любовь к врагам — да, та любовь, которую пропове­ довал Бог на земле, которой меня учила княжна Марья и которой я не понимал; вот отчего мне жалко было жизни, вот оно то, что еще оставалось мне, ежели бы я был жив» [Война и мир, 3:Ш (XXVII)] .

И позже его же мысли в госпитале:

«Да, любовь..... но не та любовь, которая любит за что-нибудь, для чего-нибудь или почему-нибудь, но та любовь, которую я ис­ пытал в первый раз, когда, умирая, я увидал своего врага и все-таки полюбил его. Я испытал то чувство любви, которая есть самая сущ­ ность дугии и для которой не нужно предмета. Я и теперь испыты­ ваю это блаженное чувство. Любить ближних, любить врагов сво­ их. Всё любить — любить Бога во всех проявлениях. Любить чело­ века дорогого можно человеческой любовью; но только врага можно любить любовью божеской... Любя человеческой любовью, можно от любви перейти к ненависти; но божеская любовь не мо­ жет измениться. Ничто, ни смерть, ничто не может разрушить ее .

Она есть сущность души» [Война и мир, 3:Ш (XXXII)] .

28-6. За орловского дворянина Ивана Тургенева, гражданина прекрасной Франции!

Тургенев родился в Орле, неподалеку от которого находи­ лось его родовое поместье Спасское-Лутовиново; действие неко­ торых его произведений (например, «Записок охотника») проис­ ходит в Орловской губернии."Умер Тургенев во Франции, в кото­ рой подолгу жил из-за своего длительного романа с французской певицей Полиной Виардо.

Современник вспоминает о знакомстве с Тургеневым в середине 1860-х годов:

«Меня до сих пор удивляет тот тон откровенности, с какой Иван Сергеевич мне, незнакомому человеку, чуть не на двадцать лет моложе его, стал говорить, как он должен будет отказаться от писательства главным образом потому, что не «свил своего соб­ ственного гнезда», а должен был «примоститься к чужому», на­ мекая на свою связь с семейством Виардо. А живя постоянно за границей, он по свойству своего дарования не в состоянии будет ничего «сочинять из себя самого». Мне и тогда такая, хотя бы и не­ сколько «деланная», простота скорее понравилась.... У сестер Хвощинских.... я с ним провел вечер в номере гостиницы.... за самова­ ром. Туда он явился очень франтоватым, в светло-сиреневых (gris perle) перчатках, которые долго не снимал, сидел за столом, тонко беседовал, но оставался слишком «барином» с оттенком западно­ европейского джентльмена» [Боборыкин, 1965,1:389-90] .

«Прекрасная Франция» — калька с фр. Belle France; у Ман­ дельштама есть: «Ко мне нанимали.... француженок.... и сколько я ни пытался, будучи любознателен, выведать у них о Франции, ни­ чего не удавалось, кроме того, что она прекрасна» [Шум времени .

Бунты и француженки] .

–  –  –

используется разговорно-казуальное значение этого слова — две трехместные скамьи в пригородной электричке, стоящие друг против друга, и пространство между ними .

У Льва Толстого есть сходное описание случайной компа­ нии в поезде --- с мужеподобной дамой и господином в «коверко­ те» с неестественным смехом:

«Мы ехали вторые сутки. В вагон входили и выходили еду­ щие на короткие расстояния, но трое ехало, так же как и я, с самого места отхода поезда: некрасивая и немолодая дама, курящая, с из­ мученным лицом, в, полумужском пальто и шапочке, ее знакомый, разговорчивый человек лет сорока, с аккуратными новыми веща­ ми, и еще державшийся особняком небольшого роста господин с порывистыми движениями, еще не старый, но с очевидно преж­ девременно поседевшими курчавыми волосами и с необыкновен­ но блестящими глазами, быстро перебегавшими с предмета на предмет. Он был одет в старое от дорогого портного пальто с ба­ рашковым воротником и высокую барашковую шапку..... Особен­ ность этого/господина состояла еще в том, что он изредка издавал странные звуки, похожие на откашливанье или на начатый и обо­ рванный смех» [Крейцерова соната, I] .

28-8. Аппетитная приходит во время еды Перифраз известной пословицы «Аппетит приходит во вре­ мя еды», принадлежащей французу Жерому д’Анже, епископу Май­ скому (ум. 1538); широкое распространение пословица получила благодаря Рабле: «Аппетит приходит во время еды», — сказал Анже Манский; жажда проходит во время пития» [Гаргантюа и Панта­ грюэль, ГУ]. Здесь на пословицу проецируется значение эпитета «аппетитная» — вызывающая желание; Хлестаков у Гоголя говорит о жене Городничего: «А она тоже очень аппетитна» [Ревизор, 4:ХШ] .

28-9. Пусть сядет! Пусть чего-нибудь да расскажет!

Ситуация «разговор случайных попутчиков в вагоне» для классической литературы весьма традиционна. Здесь можно про­ должить цитирование Льва Толстого, у которого в вагоне обнару­ живается и дедушка, и едущий до промежуточной станции пасса­ жир (как дедушка и внучек, едущие в Орехово-Зуево кататься на ка­ русели), и разговоры о торговле (ср. замечание дедушки о том, что

СССР весь рис увозит в Китай, а сахар — на Кубу) и о пьянках:

«Во время отсутствия господина с дамой в вагон вошли не­ сколько новых лиц и в том числе высокий бритый морщинистый старик [ср., дедушка у Ерофеева], очевидно купец, в ильковой шубе и суконном картузе с огромным козырьком. Купец сел против мес­ та дамы с адвокатом и тотчас же вступил в разговор с молодым человеком, по виду купеческим приказчиком, вошедшим в вагон тоже на этой станции.... Купец объявил сначала о том, что он едет в свое имение, которое отстоит только на одну станцию; потом, как всегда, заговорили сначала о ценах, о торговле, говорили, как всегда, о том, как Москва нынче торгует, потом заговорили о Ни­ жегородской ярмопке. Приказчик стал рассказывать про кутежи какого-то известного обоим богача-купца на ярмонке, но старик не дал ему договорить и стал сам рассказывать про былые кутежи в Кунавине, в которых он сам участвовал. Он, видимо, гордился сво­ им участием в них и с видимой радостью рассказывал, как они вместе с этим самым знакомым сделали раз пьяные в Кунавине та­ кую штуку, что ее надо было рассказать шепотом и что приказчик захохотал на весь вагон, а старик тоже засмеялся, оскалив два жел­ тые зуба» [Крейцерова соната, I] .

–  –  –

29. ПАВЛОВО-ПОСАД — НАЗАРЬЕВО Назарьево 29-1 .

Назарьево — железнодорожная станция на маршруте Москва — Владимир .

Л я слышу — у вас тут такой литературный разговор, 29-2 .

дай, думаю, и я к ним присяду; выпью и заодно расска­ ж как мне за Пушкина разбили голову и выбили четы­ у), ре передних зуба.. .

И она принялась рассказывать, и чудовищен был стиль ее рассказа.. .

— К нам прислали комсорга Евтюшкина... .

Комсорг — комсомольский организатор, секретарь пер­ вичной комсомольской организации. «Прислали» — здесь: напра­ вили из центра, по партийно-комсомольской линии, для повыше­ ния производительности труда и укрепления дисциплины и со­ знательности, как, например, председателя Трубникова [28-4] .

Фамилия комсорга на фонетическом уровне вызывает ас­ социации с ЕвгениехМ Евтушенко, по молодости лет воспевавшего комсомол [Гайсер-Шнитман, 1989, 180-81; Левин, 1996, 66, 67]. Од­ нако, кроме созвучия с его фамилией, весь рассказ Дарьи с выби­ тыми зубами пародирует одну из глав известной поэмы Евтушенко «Братская ГЖ (1964), построенную под монолог («я расскажу») бетонщицы, работающей на строительстве ГЭС .

Я бетонщица, Буртова Нюшка Я гто двести процентов даю .

Что ты пялишь глава? 'Гебе нужно чтобы жиз! ш рассказала свою?

Стиль рассказа Нюшки действительно «чудовищен» — Евту­ шенко имитирует просторечный сказ.

При этом сначала у герои­ ни обнаруживается явный недостаток собственности и похожий на Веничкин чемоданчик:

А имущества было у Нюшки пара стоптанных башмаков, да облупленный нос, да веснушки, да неполных семнадцать годков .

Впрочем, был чемоданчик фанерный с незаманчивым всяким тряпьем, и висел для сохранности верной небольшенький замочек на нем .

А затем, с приездом на стройку из центра интеллигентного вида специалиста («к нам прислали»), начинается история ее не­ счастной, как и у Дарьи, любви:

И летела по небу, летела, ни бетона не видя, ни лиц, и чего-то такого хотела, что похоже на небо и птиц .

–  –  –

Был он гордый... Не пил, не ругался, па девчонок глаза не косил .

Увлекался искусством, а галстук и в рабочее время носил .

Далее Нюшка, чтобы понравиться приезжему, начинает чи­ тать книжки, крутит «хула-хуп» и пьет уксус для бледности.

И вот наконец с пей происходит то же, что произошло с Дарьей и ЕвТЮ Ш КИНЫ М :

Позабыть я себя заставляю никогда позабыть не смогу, как отпраздновать Первое мая мы поплыли на лодках в тайгу .

Пили «гымзу» под частик в томате за любовь и за Братскую ГЭС .

Кто-то был уже в чьей-то помаде.. .

Кто-то с кем-то куда-то исчез..... .

Несся танец по имени «мамба»

и Парижей и Лондонов гул, и шептала я: «Мамочка-мама, хоть бы раз на меня он взглянул!»

И взглянул — в первый раз любопытно.. .

Огляделись — мы были вдвоем, и, кивнув на вечерние пихты, он устало сказал мне «Пойдем...»

–  –  –

После «гневления Бога» Нюшка натурально понесла, о чем поспешила сообщить москвичу:

Смерил взглядом холодным и беглым и, приемничком занят своим, процедил: «Я, конечно, был первым, но ведь кто-то мог быть и вторым...»

–  –  –

Я взбежала на эстакаду, чтобы с жизнью покончить враз, но я замерла истуканно, под собою увидев мой Братск .

«Братская ГЭС» («Нюшка») История евтушенковской Нюшки заканчивается соцреалистически: Нюшка рожает, становится матерыо-одиночкой, однако ее сын как бы усыновляется Нюшкиной бригадой, и ее труд про­ должает вливаться в труд ее республики. О безымянном москвиче же более не упоминается. Ерофеевская Дарья ведет себя, как бы апеллируя к содержанию поэмы, парадигматически: детей у них с Евтюшкиным нет, но она все-таки интересуется, кто их будет воечитывать, поскольку в подобной, «клишированной» ситуации вне­ брачные дети обычно рождаются, чему есть масса примеров -- от поэмы «Братская ГЭС» до кинофильма «Москва слезам не верит» .

Постоянное использование Дарьей в рассказе о своей лю­ бовной страсти выражения «а потом» (повторяется 5 раз) также напоминает о Евтушенко, у которого одна из лирических героинь донимает вопросом «А что потом?» лирического героя перед тем, как они должны заняться сексом, пытаясь, как Дарья — в Евтюшкине, пробудить в партнере чувство ответственности:

Ты спрашивала шепотом:

«А что п о том ?

А что потом ?»

Постель была расстелена, и ты была растеряна... .

и спрашивала шепотом:

«А что п о том ?

А что потом?»

«Ты спрашивала шепотом...», 1957— 1975 29-3. спрашивает: «Мой чудный взгляд тебя томил?».... «В душе мой голос раздавался?»

Перифраз пушкинских строк из письма Татьяны Лариной

Евгению Онегину:

Ты в сновиденьях мне являлся, Незримый, ты мне был уж мил, Твой чудный взгляд меня томил, В душе твой голос раздавался Давно.. .

«Евгений Онегин», III 29-4. Я ведь как Жанна дАрк. Та тоже — нет, чтобы коров пас­ ти и жать хлеба — так она села на лошадь и поскакала в Орлеан, на свою попу приключений искать Жанна д’Арк (ок. 1412—1431) — народная героиня Франции, лидер французского освободительного движения против англи­ чан во времена Столетней войны (1337—1453). Родилась в кресть­ янской семье в Лотарингии, в 1429 году возглавила французскую армию и освободила от англичан Орлеан, после чего получила прозвище «Орлеанская дева»; в 1430 — фактически преданная мо­ нархической верхушкой Франции, опасавшейся стремительного роста ее популярности в народе, попала в плен к бургундцам (в то время — союзникам англичан). Обвинена церковным судом в Руа­ не в колдовстве и ереси и 5 мая 1431 года сожжена на костре. По­ смертно (в 1456г.) реабилитирована, в 1920 году — канонизирована .

Личность и образ Жанны д’Арк привлекали многих деятелей литературы и искусства. Широко известны пьесы Шиллера «Орле­ анская дера» (1801) и Бернарда Шоу «Святая Иоанна» (1923), опера Чайковского «Орлеанская дева» (1879); в трагикомическом кон­ тексте образ Жанны д’Арк дается в широко известной «Орлеане-, кой девственнице» (1735) Вольтера .

В качестве источника комментируемого'пассажа («поскака­ ла в Орлеан») можно отметить следующие строки из Михаила

Светлова:

Барабана тугой удар Будит утренние туманы, Это скачет Жанна д Арк К осажденному Орлеану .

«Рабфаковке», 1925 Постоянные апелляции к этой исторической личности в классической и современной литературе встречаются регулярно .

Например, у Льва Толстого Пьер Безухов интересуется у Жюли Курагиной, почему она уезжает из Москвы, хотя Наполеон непосред­ ственно столице еще не угрожает: «— Отчего же вы едете? / — Я? Вот странно. Я еду, потому... ну потому, что все едут, и потом я не Иоанна д’Арк и не амазонка» [Война и мир, 3:11 (XVII)]. Или еще: «За завтраком, во время дружеского поедания луковицы, вынес посе­ ленец Заслонов свое бедственное положение на всенародное об­ суждение. Выслушала его Авдотьевна и, почувствовав себя Жанной д’Арк, воскликнула: — На фронт! Только на фронт!!!» [Антонович, 1980, 39].

А вот желание одной из лирических героинь Ахматовой:

«С дымом улететь с костра Дидоны, / Чтобы с Жанной на костер опять» [Последняя роза, 1962] .

29-5. А кто за тебя детишек будет воспитывать? Пушкин, что ли?»

Переложение ответственности за какой-либо поступок или действие на Пушкина как на лицо, не имеющее к нему никакого отношения, — традиционная речевая фигура в разговорном рус­ ском языке, рожденная, видимо, благодаря тому, что портреты по­ эта висели в советские времена в самых подходящих (библиотеки, читальни) и неподходящих (вокзалы, буфеты, парикмахерские) местах и в случае чего всегда можно было указать на него рукой .

Здесь вспоминается Никанор Иванович Босой из Булгакова:

«Никанор Иванович до своего сна совершенно не знал про­ изведений поэта Пушкина, но самого его знал прекрасно и еже­ дневно по нескольку раз произносил фразы вроде: «А за квартиру Пушкин платить будет?» или «Лампочку на лестнице, стало быть, Пушкин вывинтил?», «Нефть, стало быть, Пушкин покупать будет?..»

[Мастер и Маргарита, 1:15] .

29-6. Перестань высекать огонь из души человека!

По указанию Левина, это искаженная цитата из письма Бет­ ховена Беттине Брентано (август 1812 г.) — «Музыка должна высе­ кать огонь из мужественной души» [Левин, 1996,66] .

29-7. Я его ненавидела в эти минуты, так ненавидела, что в глазах у меня голова кружилась. А потом — все-таки ни­ чего, опять любила Эмоции и поведение Дарьи сходны с поведением неуравно­ вешенных героинь Достоевского:

«Она требовала настойчиво, неумолимо, точно была в при­ падке. Маврикий Николаевич растолковывал.... такие капризные порывы е е.... вспышками слепой к нему ненависти, и не то чтоб от злости, — напротив, она чтила, любила и уважала его, и он сам это знал, — а от какой-то особенной бессознательной ненависти, с ко­ торою она никак не могла справиться минутами. [Бесы, 11:5 (И)];

Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает любовь... и безумие... самая ис­ кренняя любовь и — безумие! Напротив, из-за любви.... тоже ис­ кренно, каждое мгновение сверкает ненависть, — самая великая!»

[Бесы, 11:6 (VI)] .

А это уже говорит мужской персонаж Достоевского: «Я на эту [женщину, Катерину Ивановну] глядел тогда секунды три или пять со страшной ненавистью — с той самой ненавистью, от кото­ рой до любви, до безумнейшей любви — один волосок» [Братья Ка­ рамазовы, 1:3 (IV)] .

Достоевскому вторил Сологуб:

.... Но мы народ особый,

И русская любовь, как наша степь, дика:

У нас любовь смешать нетрудно и со злобой .

[цит. по Кремлев, 18; 1890,1894] 29-8. Господа Бога твоего не искушай!

Выражение из Нового Завета: «Иисус сказал ему [дьяволу]:

написано также: не искушай Господа Бога твоего» [Матфей 4:7];

«Иисус сказал ему в ответ: сказано: не искушай Господа Бога твое­ го» [Лука 4:12]. В Ветхом Завете есть призыв Моисея к израильтя­ нам: «Не искушайте Господа, Бога вашего, как вы искушали Его в Массе» [Второзаконие 6:16], а также: «Прежде, нежели начнешь мо­ литься, приготовь себя, и не будь как человек, искушающий Госпо­ да» [Сирахов 18:23]; «И сказал Ахаз: не буду просить и не буду иску­ шать Господа» [Исаия 7:12] .

13 — 3178 29-9. я ему вот что тогда заорала: «Уходи от меня, душегуб, совсем уходи! Обойдусь! Месяцок поблядую и под поезд брошусь! А потам пойду в монастырь и схиму приму! Ты придешь прощенья ко мне просить, а я выйду во всем чер­ ном, обаятепьная такая, и тебе всю морду исцарапаю, собственным своим кукишем! Уходи!!»

Комплексная реминисценция на литературную классику: 1) на «Анну Каренину» Толстого, в которой героиня изменяет мужу с молодым графом Вронским, т.е.

«блядует», а затем от отчаяния бросается под поезд [Анна Каренина, VII:31]; 2) на «Дворянское гнездо» Тургенева, где героиня, Лиза Калитина, в финале после раз­ рыва с Лаврецким уходит в монастырь, а затем — «обаятельная та­ кая» — появляется перед Лаврецким:

«— Я... я хочу... — Лиза спрятала свое лицо на груди у Марфы Тимофеевны [своей тети]... — Я хочу идти в монастырь.... Не удержи­ вайте меня, не отговаривайте, помогите мне, не то я одна уйду.... .

— Да ведь ты не знаешь, голубушка ты моя,.... какова жизнь в монастырях! Ведь тебя, мою родную, маслищем конопляным зеле­ ным кормить станут, бельице на тебя наденут толстое-претолстое... .

И кто ж это видывал, чтоб из-за эдакой из-за козьей бороды, про­ сти господи, из-за мужчины в монастырь идти? Ну, коли тебе так тошно, съезди, помолись угоднику, молебен отслужи, да не надевай ты черного шлыка на свою голову... .

Лаврецкий прожил всю зиму в Москве, а весною следующего года дошла до него весть, что Лиза постриглась в Б....м монастыре, в одном из отдаленнейших краев России.... Говорят, Лаврецкий по­ сетил тот отдаленный монастырь, куда скрылась Лиза, — увидел ее .

Перебираясь с клироса на клирос, она прошла близко мимо него, прошла ровной, торопливо-смиренной походкой монахини — и не взглянула на него; только ресницы обращенного к нему глаза чуть-чуть дрогнули, только еще ниже наклонила она свое исхуда­ лое лицо — и пальцы сжатых рук, перевитые четками, еще крепче прижались друг к другу. Что подумали, что почувствовали оба? Кто узнает? Кто скажет? Есть такие мгновения в жизни, такие чувства.. .

На них можно только указать — и пройти мимо» [Дворянское гнез­ до, XLV, Эпилог] .

Возможна также реминисценция слов Хромоножки из Дос­ тоевского: «Ну, я так и предчувствовала, что они опять монастырь предложат! Эка невидаль мне ваш монастырь! Да и зачем я в него пойду, с чем теперь войду? Теперь уж одна-одинешенька! Поздно мне третью жизнь начинать» [Бесы, 11:2 (III)]; а также других неис­ товых и «блядующих» героинь Достоевского -- Настасьи Филип­ повны Барашковой: «Иль разгуляться с Рогожиным, иль завтра же в прачки пойти» [Идиот, 1:15] и Грушеньки [17-26, 18-23, 18-31]. Ло­ гично вспомнить и шекспировскую Офелию, которую превратно­ сти любви и жестокая действительность также заставляют смот­ реть в сторону монастыря: «[Гамлет:] Уйди в монастырь; к чему тебе плодить грешников?» [Гамлет, 111:1] .

Ситуация «мать-одиночка бросается под поезд» встречает­ ся не только в русской прозе, но и в поэзии, например у Блока:

Встала в сияньи. Крестила детей .

И дети увидели радостный сон .

Положила, до полу клонясь головой, Последний земной поклон... .

–  –  –

«Ты хоть душу-mo любишь во мне? Душу — любишь?»... .

29-10 .

«Сердцем.... люблю твою душу, но душою — нет, не люблю!!»

В этом пассаже есть определенная логика, восходящая, к примеру, к тексту типа: «При умножении скорбей моих в сердце моем, утешения Твои услаждают душу мою» [Псалтирь 93:18-19] .

Владимир-на-Клязьме 29-11 .

Владимир — областной центр в 150 км к востоку от Моск­ вы, расположен на реке Клязьме. Официально называется Влади­ мир; Дарьей обозначен как «Вдадимир-на-Клязьме» по аналогии с Ростовом-на-Дону [29-13]. В местном педагогическом институте в 1961 -1962 годах учился Венедикт Ерофеев, по случаю чего на зда­ нии института в 1995 году была вывешена мемориальная доска .

бабушка моя, 2 пухонемая,.с.лш говорит: «Вот ви­ 29-12. ?

дишь, как далеко заииш ты, Дашенька, в поисках своего «я»!»

У Достоевского Варвара Петровна Огаврогина уговарива­ ет свою воспитанницу Дарью, сестру Шатова, выйти замуж по рас­ чету:

«— Дарья,.... ничего у тебя нет особенного, о чем бы хотела бы ты сообщить?.... На душе, на сердце, на совести?

— Ничего, — тихо, но с какою-то угрюмою твердостию повторила Даша .

— Так я и знала! Знай, Дарья, что я никогда не усомнюсь в тебе.... Слушай, — хочешь замуж?.... Ты не думай, что я по глупости сейчас сбрендила; я понимаю, что говорю. Я эгоистка, будь и ты эгоисткой. Я ведь не неволю, как скажешь, так и будет... .

— Мне ведь все равно, Варвара Петровна, если уж непре­ менно надобно замуж выйти, — твердо проговорила Даша .

— Непременно? Ты на что намекаешь? — строго и при­ стально посмотрела на нее Варвара Петровна .

.... — Ты хоть и умна, но ты сбрендила.... Дура ты! — накину­ лась она на нее, как ястреб, — дура неблагодарная! Что у тебя на уме?.... Дура, дура, все вы дуры неблагодарные!» [Бесы, 1:2 (VI)] .

Ростов-на-Дону 29-13 .

Ростов-на-Дону — крупный областной центр в юго-вос­ точной части Европейской территории России. Река, на которой он расположен, включается в название, чтобы избежать путаницы с Ростовом Великим, расположенным к северу от Москвы .

по путевке комсомола 29-14 .

Путевка комсомола — разговорное название комсомольс­ кой путевки — официального документа, выдававшегося членам ВЛКСМ при направлении их на работу на крупнейшие стройки СССР: «Десятки тысяч юношей и девушек по призыву партии с пу­ тевками комсомола направлялись в необжитые места, на ново­ стройки Урала, Кузбасса, Донбасса, Дальнего Востока и Средней Азии.... К концу 1956 года на эти новостройки по путевкам комсо­ мола прибыло более 200 тысяч юношей и девушек» [История КПСС, 1973,412-13,582] .

Если он приехап в Ростов и все еще живой, значит он 29-15 .

где-нибудь в Средней Азии Не такой уж и абсурд, если учесть тот факт, что выражение «выехать в Ростов» имеет в русском речевом обиходе с 1771 года значение «умереть» [Ашукины 1996,159] .

29- 16. в Средней Азин.... Сам я там не был На начало 1970 года писатель Венедикт Ерофеев действи­ тельно еще не был в Средней Азии: он будет работать в паразитологических экспедициях в Узбекистане и Таджикистане в 1974 году [Оставьте мою душу, 1995, 31] .

29- 17. мой друг Тихонов Имеется в виду Вадим Тихонов [3-1] .

кишлак.... кизяками печку топят 29-18 .

Кишлак — деревня, небольшое селение в Средней Азии .

Кизяк — здесь: прессованный в форме кирпичей сушеный навоз, используется в Средней Азии как топливо для домашних печей .

выпить ничего нет 29-19 .

Во-первых, потому что жарко и масса проблем с водой; вовторых, потому что, несмотря на советскую власть, в среднеазиат­ ских республиках полуподпольно проповедовался ислам; в-третьих, проблемы с продовольственным снабжением в советское вре­ мя испытывали все без исключения территории СССР .

акыны.... саксаул 29-20 .

Акын — народный певец и автор песен в Средней Азии .

Саксаул — порода азиатского низкорослого дерева .

29- 21. Так он там и питался почти полгода: акынами и сак­ саулом. И ничего — приехал рыхлый и глаза навыкате Помимо чисто бытовой реалии — нехватки продуктов в со­ ветских среднеазиатских республиках, — возможно также наслое­ ние новозаветных деталей из истории об Иоанне Крестителе, про­ поведовавшем в пустыне Иудейской: «Сам же Иоанн имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих; а пищею его были акриды и дикий мед» [Матфей 3:4; см. также: Марк 1:6] .

29- 22. — А в Сибири — нет, в Сибири не проживешь. В Сибири вообще никто не живет Сибирь в дискурсе Венички полностью соответствует ее идеолого-культурологической функции в сознании советского че­ ловека 60-х ГО В:

ДО «Сибирь была уже квинтэссенцией Севера. Она лежала не у пределов культурного мира, а вне его.... Тут пространство теряло определенность и превращалось в абстракцию.... Сибирь служила не столько источником реальной пользы, сколько родником по­ этических метафор. Она привила российской душе страсть к гиперболе.... никто толком нс знал, что делать с этой громадой. До­ бывать лес, меха, золото? Ссылать каторжников? И это, конечно .

Но главное заключалось в идее пространства. В России реальная нужда никогда не заменяла потребности в метафизике. Все в Сиби­ ри должно было соответствовать ее размерам — тайга, медведи, даже сибирская язва. И, конечно, люди.... [к рубежу 1950—1960-х гг.] Старинный миф о России наполнился новым содержанием. Ло­ зунг, родившийся в недрах разворошенного, советского общества, теперь звучал так: «Правда живет в Сибири».... Эпоха требовала, чтобы величие Сибири соответствовало великим порывам.... туда отправились землепроходцы, энтузиасты, строители будущего... .

Поезда шли в Сибирь, в страну подвигов и правды, в землю героев и славы. От московских вокзалов рельсы вели в светлое будущее»

[Вайль и Генис, 1988,70,72] .

Нетрудно заметить, что в выступлении Венички данная официальная, «метафизическая» оценка Сибири как объекта при­ ложения народного энтузиазма последовательно отрицается: эн­ тузиасты и правда заменяются на негров, мифическим богатствам края противопоставляется отсутствие продуктов в магазинах, да и поезд Венички идет от московского вокзала хотя и на восток, но не в абстрактную Сибирь и не в «светлое будущее народа», а всего лишь в скромные, приватные Петушки, к отнюдь не радужному бу­ дущему героя.

В истории же с превращением Сибири в коммунис­ тический рай сама жизнь «посрамила» расчеты партийных бонз:

«То, что в Сибири Братскую ТЭС построили, а комму­ низм — нет, озадачило поколение 60-х.... Когда скучные люди, ко­ торых интересуют цифры, а не романтика, стали искать причины, выяснилось, что коммунизм опять строили неправильно. Что к 1964 году население Сибири не увеличилось, а уменьшилось... .

Эпоха 60-х распростилась еще с одним идеалом» [Вайль и Генис, 1988,74] .

В Сибири вообще никто не живет, одни только негры 29-23 .

живут Гайсер-Шнитман считает, что здесь «негры» — это рабы, политзаключенные советских сибирских лагерей [Гайсер-Шнит­ ман, 1989, 182]. У Розанова опять же есть оригинальное наблюде­ ние: «...право, русские напоминают собою каких-то арабов, стран­ ствующих по своей земле» [Опавшие листья. Короб первый....пра­ во, русские напоминают собою] .

Ситуация «негры, живущие в неестественных географиче­ ских условиях» встречается у Фазиля Искандера:

«Пусть они на меня не обижаются, но у некоторых наших руководителей (местных, конечно) есть плохая привычка. Чуть появится в наших краях [в Абхазии, на Северном Кавказе] какойнибудь негритянский деятель, так тот, можно сказать, не успеет с трапа ступить на землю, как они ему говорят:

— А вы знаете, у нас свои негры есть?

В самом деле, у нас с незапамятных времен живут в селе Адзюбжа несколько негритянских семей. Ну, живут, живут. Раньше как-то никто на это внимания не обращал. Даже и теперь неизвест­ но, как они к нам попали. Наверное, множество столетий прошло с тех пор. Одним словом, никто не знает» [Абхазские негры; цит.

по:

Весть, 1989,351] .

А вот другие вариации на тему «негры и Россия» у Пильняка:

«Я был в другой американо-негритянской школе, около Нью-Орлиенс. Нас встретил учитель-негр. Я протянул ему руку .

Учитель растерялся, он отдернул было свою руку, затем крепко и чуть-чуть истерически мою руку сжал обеими своими руками. Ему, учителю, в первый раз в жизни белый человек подал руку!.... Есть в России поэт, судьба которого предопределяет судьбу всей русской литературы. Имя этого поэта Александр Сергеевич Пушкин. Этого русского гения почти не знают не-русские литературы, он не во­ шел, подобно Толстому и Достоевскому, в мировое искусство .

В той негритянской школе, куда меня возили профессора...., на стене я видел портрет Александра Сергеевича. Два народа в мире чтут Пушкина своим гением — русские и негры. И негры чтут Пуш­ кина по праву.... Но Пушкину, если б он жил до сих пор и если б он сейчас приехал в Америку, — ему не подали б руки, потому что че­ ловек, имевший дедом негра, по американским понятиям, — не че­ ловек!» [О’кэй, 26; орф. Пильняка] .

из Житомира 29-24 .

Житомир — областной центр на Украине. Здесь уместно напомнить, что в Житомире некоторое время жил и работал Саша Черный .

— Был в Штатах! И не видел там никаких негров!

29-25 .

Ироническая полемика с постоянными пропагандистски­ ми выступлениями партийных идеологов в защиту бесправного положения негров в США. Это заявление в историческом контек­ сте звучит весьма полемично, так как конец 60-х годов в США был ознаменован мощными выступлениями негров, о чем регулярно сообщали советские газеты: «Массовые выступления негритянско­ го населения США» [Правда, 04.09-1969] и т.п .

«Негры из Штатов» встречаются у советских поэтов, на­ пример у Маяковского: «Как будто не ночь и не звезды на ней, / а плачут над Лениным негры из Штатов» [Владимир Ильич Ленин] .

юный Митрин.... то и дело сплевывал какой-то мочой 29-26 .

поперек затылка Бахтин учил: «Не забудем, что моча (как и кал) — это весе­ лая материя, одновременно снижающая и улегчающая, превра­ щающая страх в смех» [Бахтин, 1990, 370]. См также 31-15 .

29-27. Я вам верю, как родному Речевая фигура «как родному» используется при желании говорящего заверить собеседника в предельно высокой степени доверия к нему; у Ильфа и Петрова заверения Паниковского: «Вам, Шура, я все скажу как родному» [Золотой теленок, 2:ХХ] .

свободы там тоже не было и нет?., свобода так и ос­ 29-28 .

тается призраком на этом континенте скорби?

Аллюзия на начало «Манифеста коммунистической партии» Маркса: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма» .

А вот традиционный советский дискурс: «В одном из вели­ чайших произведений Маркса и Энгельса, в «Манифесте коммуни­ стической партии» сказано: «... Призрак бродит по Европе — при­ зрак коммунизма». Теперь трудящиеся и угнетенные всего мира видят, что коммунизм уже не призрак. На одной шестой части све­ та осуществлена первая фаза коммунизма — социализм и совер­ шается переход от социализма к коммунизму» [Речь тов. Николае­ вой на XVIII съезде ВКП(б); цит. по: XVIII съезд 1939, 350] .

29-29. Да, — отвечал я ему, — свобода так и остается призра­ ком на этом континенте скорби, и они так к этому привыкли, что почти не замечают Пародируется стандартное положение советской идеоло­ гии о «привычном» отношении советских граждан к благам социа­ лизма. В общем контексте описания Веничкиного путешествия хочу привести следующий пассаж из интервью токаря московско­ го завода «Красный пролетарий»:

«На многое, данное революцией, мы ведь смотрим сейчас уже как на обыкновенное — привыкли. Это я и к себе отношу. Про­ жил 41 год — конечно, старых порядков я не видел. А вот как при­ ехал туристом в Неаполь да походил там по улицам, поглядел на безработных, на нищих, на детишек-попрошаек, что выклянчива­ ют не сувениры, а реальную денежку, так многое тогда заново пе­ редумал. На юге Италии не поверили, что я рабочий. Слишком, го­ ворят, дорога такая поездка для рабочего. Отвечаю: денег бы хва­ тило у меня и своих, зарабатываю я все-таки немало, 230 рублей в месяц, но, что, правда, то правда — часть моей путевки оплачена заводом. А они опять не верят. Но, может быть, говорят, зачем же заводу платить за ваше путешествие, какая ему от этого выгода?. .

Попробуй-ка объясни там, в том мире, про нашу жизнь!» [Известия, 21.09.1968; пунктуация оригинала] .

У них — я много ходил и вглядывался.... «Отчего бы 29-30 .

это? — думал я Имитация традиционного стиля очерка на зарубежные темы советских журналистов, работавших в капиталистических странах, в том числе в США; вот фрагмент заметки из «Правды»:

«Полтора месяца путешествовал я по Соединенным Шта­ там. Летал над ними из конца в конец. Колесил по восьмиструн­ ным американским дорогам.... Шагал, продираясь сквозь густую торопливую толпу, по каменным ущельям городов, среди пласт­ массовых, алюминиевых, бронзовых, мраморных небоскребов и по гниющим заживо кварталам гетто. И непрестанно думал: куда же она мчится, эта беспокойная Америка? О, как она торопится жить и зарабатывать доллары» [Правда, 23.03.1969] .

В американских стихах Евтушенко есть подобные же мес­ та: «По Америке хожу, / будто по ножу.... В куче — / стриты, небоск­ ребы» [Под кожей статуи Свободы; 1968], и в парижских заметках Маяковского тоже: «Хожу по улицам. Стараюсь понять схему па­ рижского дня, найти истоки золота, определить размеры богат­ ства» [Париж (Записки Людогуся), Схема Парижа. 1922] .

29-31. у них ни в одной гримасе, ни в жесте, ни в реплике нет ни малейшей неловкости, к которой мы так привыкли .

На каждой роже изображается в минуту столько дос­ тоинства

Ср. с наблюдением Пильняка:

«Совершенно естественно, что во всех странах люди иной раз сходят с ума, и в Америке в частности. В заболеваниях маниейграндиозой русские начинают представлять себя Петром Великим или Буденным, французы — папою Пием или Наполеоном, нем­ цы — Бетховеном, англичане — Шекспиром, про которого никто ничего не знает. Американцы ж, сходя с ума, представляют себя миллиардерами, Рокфеллерами, долларщиками» [О’кэй, 20] .

на всю нашу великую семилетку 29-32 .

Великая семилетка — семилетний план развития народ­ ного хозяйства СССР на 1959—1965 годы, принятый в 1959 году на XXI съезде КПСС после внесений существенных корректив в VI пя­ тилетний план (6-ю пятилетку — 1956—1960 гг.). Как известно, со­ ветское народное хозяйство было плановым, и этапы его развития ограничивались пятью годами (отсюда — «пятилетка»); первый пятилетний план в СССР приходится на 1929—1932 годы. Семилетка в советской истории была только одна — она включила в себя два заключительных года 6-й пятилетки и всю 7-ю пятилетку.

В офи­ циальной литературе читаем:

«Главная задача утвержденной съездом семилетки состоя­ ла в дальнейшем мощном подъеме всех отраслей экономики на базе преимущественного роста тяжелой индустрии, значительном усилении экономического потенциала страны с тем, чтобы обес­ печить непрерывное повышение жизненного уровня народа.... .

1963 год — последний год семилетки — прошел под знаком высо­ кой творческой активности и плодотворной деятельности партии, народа» [История КПСС, 1973,608,633] .

См. также цитату из Евтушенко в 29-2 .

Отчего бы это? — думал я и сворачивал с Манхеттена 29-33 .

на 5-ю авеню Манхеттен — остров и одноименный район в самом цент­ ре Нью-Йорка. 3-я авеню — одна из центральных улиц на Манхеттене .

Маршруты передвижения по Нью-Йорку можно без осо­ бого труда отыскать в советской литературе и прессе, например у

Маяковского:

«Запутаться в Нью-Йорке трудней, чем в Туле. На север с юга идут авеню, на запад с востока — стриты. 5-я авеню делит го­ род пополам на Вест и Ист. Вот и все. Я на 8-й улице, угол 5-й аве­ ню, мне нужна 53-я, угол 2-й, значит, пройди 45 кварталов и сверни направо, до угла 2-й» [Мое открытие Америки];

у Пильняка:

«На Манхеттене десять авеню (авеню — это по-русски пе­ ревести — аллея!), идущих вдоль города, и без малого триста стрит (по-русски — улица), пересекающих город. На этих десяти аллеях четыре аллеи имеют вторые этажи, по которым ежеминутно мчат электрические поезда, мчат, сотрясая улицы и мозг, с воем и скре­ жетом.....Нью-Йорк похож на Вавилон. Нью-Йорк — нечеловечески-грандиозный город, нечеловеческий, зловещий, поразитель­ ная конструкция..... Если итти по улицам Нью-Йорка (итти или ехать в авто, по вторым этажам улиц, в собвеях), Нью-Йорк — ужасный город, ужаснейший в мире, безразлично, на Парк-авеню или на Баури» [О’кэй, 11,18; орф. Пильняка];

у Ильфа:

«Что-то сердце у меня болит в Нью-Йорке. Ем очень много, наверно от этого.....Рядом Пятая авеню и сейчас же Эмпайр билдинг. К нему привыкнуть нельзя. Хожу вокруг него, хожу и что-то бормочу все время.....Сейчас в Ныо-Йорке красиво...... Только весь день впечатление, что закат. Дома такие высокие, что солнечный свет только наверху. И с утра уже закат. Наверное, от этого мне гру­ стно...» [Ильф, 1961, 189];

у Виктора Некрасова:

«Манхеттен разбит на клеточки. Вдоль всего острова с се­ вера на юг идут авеню (их четырнадцать, если не считать двух на­ бережных).... (Наш отель находился на углу 7-й авеню и 31-й стрит)» [Некрасов, 1962,114];

у корреспондента «Правды» Бориса Орехова:

«На седьмой авеню, в соседнем с «Мэдисон сквер гарден»

доме расположилась городская контора управления труда штата Нью-Йорк. Мое появление там произвело настоящий переполох... .

На следующий день я поехал в Южный Бронкс, на 149-ю улицу .

Здесь должно находиться одно из двадцати с лишним городских бюро, ведающих наймом на работу. У пересечения с Кортланд аве­ ню стоит нужный мне дом» [Стрит для туристов; Правда, 02.07.1969];

и много еще у кого .

29-34. Я застывая посреди авеню, чтобы разрешить мысль Мотив «разрешения мысли» — см. 39-9 .

–  –  –

29-36. Я шел в Гарлем Гарлем — бедный негритянский район Нью-Йорка, распо­ ложен на северо-востоке Манхеттена. Узнать о том, как попасть в Гарлем, можно было без труда из советских газет времен «Моск­ вы — Петушков»: «Чтобы попасть в Колумбийский университет, надо сойти на остановке 125-я улица, Ленокс авеню, в самом цент­ ре Гарлема» [Правда, 18.04.1968] .

Здесь опять пародируется традиционный для советской публицистики жанр путевых заметок, благодаря которым основ­ ная масса населения могла «пройтись» по улицам американских городов. Настоящие прогулки совершались идеологически надеж­ ными журналистами и, естественно, по районам бедноты, в том числе и негритянской. Так, в конце 1969 года «Правда» опубликова­ ла путевые заметки Бориса Стрельникова и Ильи Шатуновского, которые повторили в США маршрут путешествия Ильфа и Петро­ ва.

В частности, в этих заметках можно было прочитать:

«Мы шли по Холмстэд-стрит, одной из главных улиц не­ гритянского района [Чикаго], и поражались нищете, запущеннос­ ти, какой-то мрачной безысходности, которая давила на эти бед­ ные кварталы. Рай остался за нашей спиной у подножия небоскре­ бов.....Чувство обреченности и тоски не отпускало нас до самого кинотеатра «Кэпитол», где в этот день собрался митинг» [Стрель­ ников и Шатуновский, 1969 (20 октября), 6] .

Игрушки идеологов монополий 29-37 .

Имеется в виду пролетариат или, шире, все здравомысля­ щие граждане капиталистических стран. Критика американского общества русской интеллигенцией началась еще в дореволюцион­ ную эпоху.

Горький, например, был недоволен положением чело­ века в Америке:

«Это — город, это — Нью-Йорк. На берегу стоят двадцати­ этажные дома, безмолвные и темные «скребницы неба». Квадрат­ ные, лишенные желания быть красивыми, тупые, тяжелые здания поднимаются вверх угрюмо и скучно. В каждом доме чувствуется надменная кичливость своею высотой, своим уродством. В окнах нет цветов и не видно детей... Издали город кажется огромной че­ люстью, с неровными, черными зубами. Он дышит в небо тучами дыма и сопит, как обжора, страдающий ожирением. Войдя в него, чувствуешь, что ты попал в желудок из камня и железа, — в желу­ док, который проглотил несколько миллионов людей и растирает и переваривает их. Улица — скользкое, алчное горло, по нему кудато вглубь плывут темные куски пищи города — живые люди. Вез­ де — над головой, под ногами и рядом с тобой — живет, грохочет, торжествуя свои победы, железо. Вызванное к жизни силой Золо­ та, одушевленное им, оно окружает человека своей паутиной, глу­ шит его, сосет кровь и мозг, пожирает мускулы и нервы и растет, растет, опираясь на безмолвный камень, все шире раскидывая зве­ нья своей цепи.....Люди, маленькие, черные, суетливо бегут мимо монументов, и никто не бросит взгляда на лицо героя. Ихтиозавры капитала стерли из памяти людей значение творцов свободы»

[В Америке] .

А вот типичные заголовки и формулы советской прессы:

«Политика монополий ведет к росту безработицы» [Правда, 02.02.1969], «Отражая натиск монополий» [Правда, 01.091969], «Против диктата монополий» [Правда, 05.09.1969], «Монополии шантажируют» [Правда, 0311.1969]; «Они [коммунисты США] активно поддерживают борьбу рабочего класса и профсоюзов, не­ гритянского народа, молодежи за свои жизненные интересы, про­ тив гнет;* и засилия монополий» [Правда, 01.09.1969] .

29-38. марионетки пушечных королей То есть безвольные исполнители воли владельцев круп­ ных военно-промышленных комплексов Запада. Веничка называ­ ет «марионетками пушечных королей» тех же, кого он назвал чуть выше «игрушками идеологов монополий», — рядовых граждан ка­ питалистических стран и демонстрирует при этом неприятие сформировавшегося в 1950— 19б0-х годах нового значения газет­ ного клише «марионетка». Дело в том, что к концу 60-х — рабочий класс западных стран уже не принято было обзывать «марионетка­ ми», и этот «кукольный» термин стал использоваться только для критики проамериканских режимов в странах третьего мира. На­ пример, на это время приходится активная критика советской пропагандой «марионеточного» или, другими словами, управляе­ мого США, режима в Южной Корее; вот, к примеру, название за­ метки о поддержке Японией «антинародного режима Пак Чжон Хи» — «Поддерживают марионетку» [Правда, 02.09.1969], а вот и другие заголовки идентичных по содержанию заметок: «Фарс ма­ рионеток» [Известия, 05.05.1967]; «Милитаристский угар сеульских марионеток» [Правда, 12.11.1969] .

откуда у них такой аппетит? Жрут по пять раз на 29-39 .

день, и очень плотно, и все с тем же бесконечным дос­ тоинством — а разве вообще может быть аппетит у хорошего человека, а тем более в Штатах!. .

В советское время пресса й литература изобиловали таки­ ми «гастрономическими» заметками:

«Огромные ассигнования на финансирование вьетнамс­ кой войны, а также на другие военные цели.... съедают те средства, которые могли бы и должны были использоваться для решения ос­ трых социальных проблем Америки, в том числе проблем нищеты и голода. По официальным данным, от 10 до 20 миллионов амери­ канцев постоянно живут в голоде или имеют явно недостаточное питание» [Правда, 27.06.1969] .

Вообще об аппетите и дневном рационе американцев пи­ сали практически все русские писатели, побывавшие хотя бы од­ нажды в СШ А Маяковский писал об этом и в прозе: «Завтрак. Каж­ дый [американец] завтракает в зависимости от недельной зарпла­ ты.... Как ест рабочий? Плохо ест рабочий..Многих не видел, но те, кого видел, даже хорошо зарабатывающие, в пятнадцатиминутный перерыв успевают сглодать у станка или перед заводской стеной на улице свой сухой завтрак» [Мое открытие Америки] .

и в стихах:

Вашингтон .

Фермеры, доевшие, допившие до того, что лебедками подымают пузо .

«Сволочи», 1922;

дальше — из Пильняка:

«Дома они [американцы] едят только брекфест, утренний завтрак, лонча (завтракая) около работы и диннерея (обедая) в по­ рядке амюзмента. Работают, конечно, и мужчины, и женщины. Так, утром перед ванной индивидуалист должен телефонировать в со­ седнюю лавочку, заказывая нужное ему для брекфеста, которое привозится рассыльным.....Лончит и диннерит индивидуалист в городе, как положено бытом. И разнообразие столовых и рестора­ нов — невероятное, две из причин коего — алкогольная и нацио­ нальная. Разнообразие начинается от дрог-стори, сиречь аптекоресторанов, в которых можно лечиться, закусывая, и питаться, из­ лечиваясь. По всем авеню расположены коробки так называемых кафетерий, механических столовых, где вдоль стен, за стеклами, стоят горячие и холодные едова, супы, салаты, мяса, рыбы, раки, за­ куски, сладости, фрукты, коки-колы, горячее и холодное. Желатель поесть идет вдоль этих стен, видит, что ему предлагается, решает о нужном ему. Каждое отдельное кушанье, которое он видит, стоит в автомате. Желатель, имеющий монеты, опускает монеты (размен­ ные кассы, так же автоматические, — тут же), и автомат преподно­ сит ему ту самую порцию, которую он видел» [О’кэй, 12; орф. Пиль­ няка];

а это из Ильфа:

«Всякого рода соки это чисто американская особенность .

Они их пьют несколько раз в день обязательно. Перед обедом они выпивают стакан томатного сока.... Есть еще банановый сок. Это не очень вкусно. Потом есть сок грейпфрута. Это громадный лимоноапельсин. Вообще американцы едят здоровую санаторную пищу — много зелени, очень много овощей и фруктов. Если бы они этого не делали, то в своем Нью-Йорке захирели бы очень быстро. Ну, пьют порядочно. Без коктейлей не обходится ни одно свидание. У наше­ го издателя даже в самом издательстве есть холодильный шкаф, и, поговорив с нами, он быстро составляет какой-нибудь коктейль и ставит на стол.... Этот город я полюбил. Его можно полюбить, хотя он чересчур большой, чересчур грязный, чересчур богатый и черес­ чур бедный. Все здесь громадно; все много. Даже устрицы чересчур большие. Как котлеты...» [Ильф, 1961,175] .

Впрочем, глядя на иностранцев, российские литераторы испытывали чувство голода не только в США.

Куприн так писал об аппетите парижан:

«Их «маленький завтрак» — это наш утренний чай: пьют кофе из огромных, емких каменных чашек. Их завтрак — наш обед. Их обед — наш ужин. Ужинают поздно и не грузно.... весною и летом мелкие буржуа обедают при открытых окнах. С улицы можно увидеть и щегольскую сервировку, и ослепительное столо­ вое белье.... Обедают открыто. У нас, в бывшей России, про обед­ невшую крестьянскую семью говорили полужалостно, полупрез­ рительно: «Занавесившись едят». Во Франции-то и нет этого «зана­ весившись». [Париж интимный];

а Маяковский — о немцах:

На первый взгляд общий ВИД:

в Германии не скулят .

Немец сыт... .

В сомненьи гляжу на сытые лица я .

«Два Берлина», 1924 В России же все наоборот. У Блока, к примеру, есть проти­ воположное наблюдение об аппетите у русского человека: «Вот, например, что бы ни сделал человек в России, его всегда прежде всего жалко. Жалко, когда человек с аппетитом ест» [Молнии ис­ кусства, «^шЬаПеп»] .

весь рис увозим в Китай 29-40 .

Китай вплоть до начала там культурной революции оста­ вался ведущим поставщиком риса в СССР, что, однако, серьезно не отражалось на решении продовольственной проблемы в Стране Советов. Поэтому данное «карнавальное» заявление Митрича име­ ет свою логику: сколько бы Советскому Союзу ни помогали продо­ вольствием, полки продуктовых магазинов будут пусты. Проще ду­ мать, что все продовольствие вывозится из СССР в страны «народ­ ной демократии» .

У Высоцкого есть такой текст:

Когда вы рис водою запивали Мы проявляли интернационализм, Небось, когда вы русский хлеб жевали, Не говорили про оппортунизм!

«Письмо рабочих тамбовского завода китайским руководителям», 1964 весь сахар увозим на Кубу 29-41 .

В реальности ситуация была, как и с Китаем, — это Куба за­ нималась поставками сахара в СССР. Современники Венички и

Митрича вспоминают:

«62-й год связал Кубу с никому не нужной угрозой войны... .

Но Кеннеди оказался не таким уж мягкотелым либералом, и совет­ ские ракеты уплыли с Кубы.... Кризис зато наступил в восприятии Кубы советским человеком. Уже утомлял их бородатый задор, в пивных уже объясняли, что «мы все их кормим». Выяснилось, что своей свеклы достаточно и на сахар, и на самогон, а вот хлеба ста­ ло явно не хватать. На мотив «Куба, любовь моя» зазвучали совсем другие слова .

Куба, отдай наш хлеб!

Куба, возьми свой сахар!

Нам надоел твой косматый Фидель .

Куба, иди ты на хер!

[Вайль и Генис, 1988, 51] Максим Горький не только о бабах писал, он писал и о 29-42 .

Родине. Ты помнишь, что он писал?

Вот два фрагмента из писем Горького с Капри:

«Почему-то мне кажется, что Вы должны написать книгу о «бабе» — все равно в каких юбках: в шелковых или холщевых. Гово­ рю «баба» нарочно, ибо — пока еще русская женщина не вся цели­ ком превратилась в «даму» на европейский лад и в «женщину» на городской. «Баба», по преимуществу, — мать и не только тогда, ког­ да у нее дети, но когда она жена, любовница; так вот, это материнс­ кое в русской бабе, эта ее весь мир обнимающая жалость требует простого, правдивого изображения. Подумайте-ка над великой тоской бабьей жизни, над жизнью человека, у которого ничего нет, кроме большого, страшно емкого сердца. И не читайте тех совре­ менных и гадких выдумок о женщине, которые сочиняются импо­ тентными мужчинами» [Л. А. Никифоровой. Май, не позднее 8 (21), 19Ю];

«Несчастье нашей страны, несомненно, в том, что мы от­ равлены густой, тяжкой кровью Востока, это она возбуждает у нас позывы к пассивному созерцанию собственной гнусности и бес­ силия, к болтовне о вечности, пространстве и всяких высших ма­ териях, к самоусовершенствованию'и прочим длинным пустякам .

Кроме этого, мы, как нация, примучены нашей нелепой историей, не способны к продолжительному и устойчивому напряжению, оттого, что устали в разочарованиях, потеряли надежды, не умеем верить и мечемся от фанатизма к нигилизму..... Русь надо любить, надо будить в ней энергию, сознание ее красоты, силы, чувство собственного достоинства, надо прививать ей ощущения радости бытия» [Л. Андрееву. Август, между 16 и 18,1911] .

«мы с бабушкой уходили все дальше в лес...»

29-43 .

Имеется в виду сцена из автобиографической повести

Горького «В людях»:

«... дед сказал мне:

— Ложись сегодня раньше, на свету разбужу, в лес пойдем за дровами.. .

— А я — травок пособираю, — заявила бабушка .

Лес, еловый и березовый, стоял на болоте, верстах в трех от слободы.....Мне кажется, это очень хорошо — навсегда уйти в л ес.... В лесу нет болтливых людей, драк, пьянства....

На сухом месте бабушка говорит:

— Надо закусить, сядемте-ка!

В лукошке у нее ржаной хлеб, зеленый лук, огурцы, соль и творог в тряпицах; дед смотрит на все это конфузливо и мигает .

— А я ничего не взял еды-то, ох, мать честная.. .

— Хватит на всех..... .

Уходим все дальше в лес, в синеватую мглу, изрезанную зо­ лотыми лучами солнца......хочется видеть все больше, идти все дальше» [В людях, III] .

Забавно, что здесь также описывается ситуация «выпить/ поесть за чужой счет» — причем и в «Москве—Петушках», и у Горь­ кого соответственно пьют и едят дедушки .

30. НАЗАРЬЕВО - ДРЕЗНА Дрезна 30-1 .

Дрезна — железнодорожная станция в одноименном го­ роде на пути Москва — Владимир .

по ту или по эту сторону Пиренеев 30-2 .

Пиренеи — горная система на юго-западе Европы, на гра­ нице Франции и Испании; ср. у Пушкина: «За Пиренеями давно ль судьбой народа / Уж правила свобода» [Невежественный страж дремал на царственном пороге, 4; 1824]. То есть буквально речь идет об Испании и Португалии, находящихся «по ту сторону Пире­ неев», и о Франции и других континентальных странах Европы, расположенных «по эту сторону», к востоку от Пиренеев. Небук­ вально же здесь без труда узнается Паскаль, а именно одна из его «мыслей»: «Истина по эту сторону Пиренеев становится заблужде­ нием поту» [Мысли,У:294] .

Ерническое словосочетание это вызывает законные ассо­ циации С О С Т И Л И С Т И К О Й Гоголя:

«Оксане не минуло еще и семнадцати лет, как во всем почти свете, и по ту сторону Диканьки, и по эту сторону, только и речей было, что про нее.» [Ночь перед Рождеством]. Также возможна от­ сылка к различным заголовкам — начиная с названия известной работы Ницше «По ту сторону добра и зла» и кончая названием цикла путевых заметок Виктора Некрасова о своих поездках в Ита­ лию и в США «По обе стороны океана», опубликованных в «Новом мире» в 1962 году (№ 11,12) .

30-3. Когда я был в Венеции В Венеции бывали многие русские литераторы, о чем они не преминули написать в своих произведениях, например, у Ходасе­ вича есть: «Вспоминаю, / Как сам я сиживал у львиного столпа / В Венеции.... И с легким сердцем я припоминаю, / Как жарок был венецианский полдень» [Полдень, 1918] .

30-4. Когда я был в Венеции, в день святого Марка, — захоте­ лось мне посмотреть на гребные гонки Святой Марк — Марк-евангелист, святой покровитель Вене­ ции. День Святого Марка отмечается в Венеции ежегодно 25 апре­ ля, и составной частью торжеств является проведение традицион­ ной регаты гондольеров, одна из которых увековечена в названий и теме вокального дуэта (в сопровождении фортепьяно) Россини «Гребные гонки в Венеции» («La regata veneziana»; из цикла «Les soirees musicales», 1830—1835) .

30-5. Сердце исходило слезами

Поэтическое клише. У Верлена в переводе Анненского есть:

«Сердце исходит слезами, / Словно холодная туча» [Песня без слов;

цит. по: Анненский, 1959,268] .

30-6. немотствовали уста...... Просто — немотствуют уста Данная фраза звучит как перифраз Мандельштама: «Да обре­ тут мои уста / Первоначальную немоту» [Silentium; 1910]. Глагол «немотствовать» часто встречается у поэтов — у Сологуба: «Мы не­ мотствуем и ныне, / Цепь куя к звену звено» [Кто на воле? Кто в пле­ ну?, 1905]; или у Белого, в стихотворении, написанном, кстати, в Париже: «Пусть так: немотствует их совесть» [Совесть, 1907] .

30-7. итальянцы не понимают, смеются, пальцами на меня показывают: «Снотрите-ка, Ерофеев опять ходит, как поебанный!»

В состоянии душевной депрессии в Италии находились ге­ рои Некрасова:

–  –  –

30-8. в Италии.... только три вещи хотелось там посмот­ реть: Везувий, Геркуланум и Помпею Везувий — итальянский вулкан близ Неаполя, знаменитый своим разрушительным извержением в 79 г. н.э. Геркуланум (Herculaneum) и Помпея (прав. Помпеи; Pompei) — итальянские города, погибшие от извержения Везувия. В сознании образован­ ного человека названия как Геркуланума, так и Помпей неизменно ассоциируются с картиной разрушения и гибели; у Маяковского есть: «Помните! / Погибла Помпея, когда раздразнили Везувий»

[Облако в штанах, 1; 1914-15]; у Цветаевой: «Точно.в ноздри и губы — пыль / Геркуланума» [Федра, 1 (Жалоба), 1923], «Стала Пра­ га — Помпеи глуше» [Март, 2 (Пепелище, 3), 1939] .

Также стоит вспомнить диалог Штольца и Обломова из ро­ мана Гончарова:

«[Штольц:] — Помнишь, ты хотел после книг объехать чужие край, чтоб лучше знать и любить свой?... .

—.... Как же.... ведь мы, Андрей, собирались сначала изъез­ дить вдоль и поперек Европу, исходить Швейцарию пешком, об­ жечь ноги на Везувии, спуститься в Геркулан. С ума чуть не сошли!

Сколько глупостей!

— Глупостей!.... Не ты ли со слезами говорил, глядя на гравю­ ры рафаэлевских мадонн, Корреджиевой ночи, на Аполлона Бельведерского: «Боже мой! Ужели никогда не удастся взглянуть на оригиналы и онемегь от ужаса, что ты стоишь перед произведени­ ем Микеланджело, Тициана и попираешь почву Рима? Ужели про­ вести век и видеть эти мирты, кипарисы и померанцы в оранжере­ ях, а не на их родине? Не подышать воздухом Италии, не упиться синевой неба!» И сколько великолепных фейерверков пускал ты из головы!» [Обломов, 2:IV] .

О Помпеях писал и Бунин:

П ом пея! Ск ол ьк о раз я п р о х о д и л П о эти м переулкам! Н о П о м п ея Казалась м не скучней п усты х м огил, М ертвей и чищ е н о в о го музея.... .

Я помню только римские следы, Протертые колесами в воротах, Туман д о л и н, Везувий и сады .

«Помпея», 1916 а о Везувии — Константин Случевский: «Я видел Рим, Па­ риж и Лондон, / Везувий мне в глаза дымил» [Я видел Рим, Париж и Лондон, 1895—1901] .

А Максим Горький с Капри писал: «Приехавшая сюда рабо­ чая публика — чудесные ребята, и я с ними душевно отдыхаю от щипков и уколов «культуры». В то же время, по мере возможности, они знакомятся с культурой истинной -- были в Неаполитанском музее, в старых церквах, в Помпее, будем и в Риме. Хорошо они смотрят, хорошо судят, и — вообще — хорошо с ними демократи­ ческой моей душе!» [М. Коцюбинскому, 15.09.1909] к линии Мажино 30-9 .

Линия Мажино (по имени военного министра Франции А. Мажино) — специально укрепленная оборонительная линия длиною 308 км, построенная Францией на границе с Германией в 1929—1934 годах. В 1940 году после начала боевых действий про­ тив Франции в рамках Второй мировой войны гитлеровская ар­ мия не стала штурмовать линию Мажино, обошла ее через Арден­ ны и благополучно оккупировала Францию, после чего гарнизон линии Мажино сдался фашистам .

поживу немного у Луиджи Лото, койку у него сниму 30-10 .

Луиджи Лонго (1900—1980) — один из лидеров итальянс­ кого коммунистического движения; в августе 1964 года после смерти Пальмиро Тольятти был избран генеральным секретарем Итальянской коммунистической партии. Намерение Венички снять у Лонго койку не лишено оснований. Сам Лонго постоянно бывал в Советском Союзе, в частности отдыхал на Черном море, в санаториях ЦК КПСС, то есть в некотором роде «снимал койку», как рядовой советский отдыхающий. Газета сообщала о том, что 14 августа 1968 года в СССР «прибыл на отдых Генеральный секретарь Итальянской коммунистической партии т. Луиджи Лонго с супру­ гой» [Правда, 15.08.1968] .

«Койку на юге» Лонго отрабатывал добросовестно. Вот со­ общение о XII съезде Итальянской компартии: «Слово предостав­ ляется тов. Луиджи Лонго, которого делегаты приветствовали про­ должительными аплодисментами.....Лонго подчеркнул необходи­ мость усиления борьбы против агрессивной империалистической политики, за мир и безопасность народов» [Правда, 09.02.1969]. А в конце 1969 года та же газета опубликовала его большую статью «Горячая пора», посвященную проблемам борьбы итальянских трудящихся за свои права [Правда, 22.12.1969] .

Веничка, владея всей этой информацией, справедливо держал Лонго за большого друга Советского Союза и потому пола­ гал, что снять у него койку достаточно легко .

30-11. Лучше б, конечно, у Папъмиро Тольятти койку снять, но он ведь недавно умер Пальмиро Тольятти (1893—1964) - один из основателей Итальянской коммунистической партии, в 1926—1964 годах — ее генеральный секретарь. Умер на койке в пионерском лагере «Артек», в Крыму, во время традиционного летнего отдыха по при­ глашению ЦК КПСС .

–  –  –

в сторону Сорбонны 30-13 .

Сорбонна — знаменитый парижский университет (по на­ званию коллежа, объединившегося с Парижским университетом в XVII). Кстати, здесь возможен и намек на один из вариантов пере­ вода названия известного романа Марселя Пруста — «В сторону Свана» .

Прихожу в Сорбонну и говорю: хочу учиться на бака­ 30-14 .

лавра Бакалавр (позднелат,., ЬассаЬгшБ) — первая ученая сте­ пень, в настоящее время присваиваемая выпускникам американс­ ких и ряда западноевропейских университетов после 4-летнего курса обучения; во Франции степень бакалавра свидетельствует об окончании среднего учебного заведения и дает право поступать в университет. Таким образом, Веничка хочет учиться на бакалавра лишь в коллеже Сорбонны, а не в самом университете. Ученую сте­ пень бакалавра, полученную в Сорбонне, имел, в частности, Фран­ суа Вийон: «В окружении буйного студенчества Латинского квар­ тала с его коллежами и непокорной Сорбонной (своего рода госу­ дарством в государстве тогдашнего Парижа) протекала юность Вийона. Двенадцати лет он поступает на «факультет искусств», под­ готовительный факультет парижского университета, который за­ канчивает в 1449 году со степенью бакалавра» [Вийон, 1963, 7] .

Позже поэт, раздавая свое реальное и мнимое имущество, распо­ ряжался относительно своего звания бакалавра:

Затем учен ы й титул м о й, Ч т о м н е п р и сво и л а С о р б о н н а, О с т а в л ю с л егко ю душ ой Двум ш колярам н ео бучен н ы м .

«М алое завещ ание», X X V II

В целом же данная сцена навеяна, скорее всего, Бабелем:

«Любой человек может прийти в Сорбонну, записаться на любой курс, заплатить за этот курс несколько десятков франков и прослушать его. Скажем, вы изучили археологию или географию .

Можете прийти к знаменитому профессору и сказать:

— Профессор, я желаю у вас экзаменоваться по географии за весь курс .

Он обязан вас проэкзаменовать и выдать вам аттестат. Для этого вы не должны даже быть записаны на лекции .

Не знаю, хорошая ли это система, — во всяком случае она небюрократична» [Путешествие во Францию. Школа во Франции] .

«Учеба русского в западноевропейском университете» — часто встречающаяся деталь в биографии героев русской класси­ ки. Например, у Достоевского Ставрогин «изъездил всю Европу, был даже в Египте и заезжал даже в Иерусалим; потом примазался к какой-то ученой экспедиции в Исландию и действительно побы­ вал в Исландии. Передавали тоже, что он одну зиму слушал лекции в одном немецком университете» [Бесы, 1:2 (II)] .

30-15. Я ведь сирота.... Из Сибири См. 6-19. А вот другая вариация на тему «сибирского бескультурия русского в Париже»: «Когда я пришел впервые в Лувр, я был дикарем» [Эренбург, 1962,8:100] .

«Мне как феномену присущ самовозрастающий Логос»

30-16 .

Веничка заимствует это откровение у Гераклита: «Душе присущ самовозрастающий Логос» [фрагм. 115; пер. М. Дынника] .

Это признание последовательно и методично комментирует Генис (без Вайля): «Логос, то есть цельное знание, включающее в себя анализ и интуицию, разум и чувство, «самовозрастает» у Ве­ нички потому, что он сеет слова, на которых, как из зерна, произ­ растают смыслы. Он только сеятель, собирать жатву читателям, ко­ торые «реализуют» в акте чтения существующую в потенциальном поле поэму» [Генис, 1994, 197]; и «Логос» — в исконном смысле — это одновременно слово и смысл слова. Философы определяют этот термин как органическое, цельное знание, включающее в себя анализ и интуицию, разум и чувство. У Венички логос «само­ возрастает», то есть Ерофеев сеет слова, из которых, как из зерна, произрастают смыслы. Он только сеятель, собирать жатву нам — читателям. И каков будет урожай, зависит только от нас, толкова­ телей, послушников, адептов, переводящих существующую в по­ тенциальном поле поэму на обычный язык» [Генис, 1997, 229] .

Обращались к Логосу и поэты, например Белый: «Сережа Соловьев» — ребенок.... Трех лет ему открылся Логос» [Первое сви­ дание, 2; 1921]; и Маяковский: «Мистики пишут: / «Логос. / Это все­ могущество. От господа бога-с» [Пятый Интернационал, I; 1922] .

Вон, — кричит, — вон Ерофеева из нашей Сорбонны!

30-17 .

Ситуация «неприятие и изгнание с Запада русского, а за­ тем и советского гражданина» была весьма популярна в русской литературе и культуре с давних времен — вплоть до окончания хо­ лодной войны. Есть такой известный факт биографии Горького, который в 1906 года, скрываясь от преследования царской поли­ ции, «по заданию партии» выехал в Америку для большевистской агитации и сбора средств в поддержку РСДРП, за что практически был лишен права официально жить в Нью-Йорке (все гостиницы отказывали ему в предоставлении номера) и жил на частных квар­ тирах и дачах [Горький, 1949, 7:521-22]. Известен также и рассказ Эренбурга [Люди, годы, жизнь, кн.6, гл.23] о том, как его, советского гражданина и «носителя коммунистической заразы», изгоняют из стран — Англии и Франции, — откуда изгоняется и Веничка .

–  –  –

му мосту выхожу на правый берег Сены, к площади Ортель де Вилы Дальнейший путь опять же вдоль Сены, на этот раз уже по ее тече­ нию. Дойдя до Лувра, сворачиваю направо, и по рю Риволи до мое­ го отеля уже рукой подать. Иногда я совершаю прогулку в другую сторону — через площадь Согласия до Эйфелевой башни и обрат­ но.... Мы совершенно спокойно проходим под арками Лувра и по­ падаем в объятия двух его длиннющих крыльев, на площадь Кару­ сель. В центре ее Триумфальная арка...., за ней кроны Тюильрийского парка, а еще дальше — Елисейские Поля.... Мы стоим и сооб­ ражаем, куда же направиться дальше. Пойдем налево, к Нотр-Дам .

.... Нотр-Дам — сердце Парижа» [Некрасов 1965,102,112,113,115] .

кругом одни бардаки 30-20 .

Бардак — здесь: публичный дом (по созвучию с «бордель») .

До Венички особое внимание неприличным парижским заведени­ ям уделял Куприн:

«Вот краткий перечень тех впечатлений, которые они [иностранцы, побывавшие в Париже] везут из Парижа на свою ро­ дину: Монна Лиза (Джиоконда), Гермафродит, Венера Милосская, Бриллиант, Регент, собор Нотр-Дам, Эйфелева башня, Большие бульвары.... Резче всего останутся в его памяти рестораны, мюзикхоллы, ночные кабачки и театрик, и полутайные учреждения, где демонстрируются те мерзости, о которых.... апостол Павел запре­ тил человеку глаголати.... Замечательно: с незапамятных времен эти иностранные обозреватели музеев, пейзажей и нравов.... выно­ сили из своего узкого и однобокого опыта огульное мнение о раз­ вратности французских женщин» [Париж интимный] .

Сологуб определял Париж как «храм похмелья и разврата, / Храм бесстыдных и продажных дам» [Парижские песни, 2 (Здесь и там вскипают речи), 1914] .

Стоит только Эйфелева башня 30-21 .

Эйфелева башня (по имени французского инженерастроителя Г. Эйфеля) — символ Парижа, стальная решетчатая баш­ ня высотой около 300 м, возведенная в центре города в 1889 году для Всемирной выставки. Маяковский в информативном детском стишке писал: «Среди Парижа — башня / высокая страшно» [Про­ читай и катай в Париж и в Китай, 4,1927].

Он же находился в сход­ ной с Веничкиной ситуации:

Я борозж у Париж — д о ж ути о д и н о к, д о ж ути ни ли ц а, д о ж ути ни д уш и.... .

ко м н е, к больш евику, на явку вы ход ит Эй ф ел ева т у м а н а... .

баш ня .

«П ариж (Разговорчик с Э й ф ел ев о й баш ней)», 1923 У Эренбурга, который по долгу совести должен был писать не только об Эйфелевой башне, но и о соседствующих с ней «бардаках», читаем:

«Часто приходил я на улицу Мафтар, по ней сновали ог­ ромные жирные крысы. Эйфелева башня порождала споры — еще жили современники и единомышленники Мопассана, считавшие, что она изуродовала город.....Никогда раньше я не видел столько старых домов, пепельных, морщинистых, пятнистых!.... Я входил в темную улицу, как в джунгли» [Эренбург, 1962,8:87,88] .

генерал де Голлъ 30-22 .

Шарль де Голль (1890—1970) — крупный французский го­ сударственный, политический и военный деятель; лидер француз­ ского антифашистского движения в годы Второй мировой войны;

в 1944—1946 годах — глава французского правительства; в 1958— 1969 годах — президент (Пятой) Французской республики .

ест каштаны 30-23 .

Жареные каштаны — непременный атрибут парижского быта; у Мандельштама в Париже «пели песенки, и жарили кашта­ ны» [Париж; 1923] .

По бульварам ходить, положим, там нет никакой воз­ 30-24 .

можности. Все снуют — из бардака в клинику, из кли­ ники опять в бардак Данный пассаж, как ни странно, восходит к Достоевскому, ко внутреннему монологу Раскольникова о жизненных перспек­ тивах пьяной девушки с бульвара:

«Начнет шмыгать моя девочка, туда да сюда... Потом тотчас больница (и это всегда у тех, которые у матерей живут очень чест­ ных и тихонько от них пошаливают), ну а там... а там опять больни­ ца... вино... кабаки... и еще больница... года через два-три — калека»

[Преступление и наказание, 1:4] .

Горький в одном из писем с Капри замечал: «Народ наш во­ истину проснулся, но пророки — ушли по кабакам, по бардакам»

[К. Пятницкому, 28/29.09.1908 г., Капри] .

30-25. Я как-то выпил и пошел по Елисейским Полям Елисейские поля — одна из главных улиц в центре Парижа между площадями Согласия и Шарля де Голля (бывш. Звезды) .

О Полях есть у путешественника Маяковского:

–  –  –

С т о и т безрукий пр ед о м н о й И улы бается слегка, И удаляется с ж ен о й, Н е п р и по д н явш и котелка .

«Баллада», 1925

Во-вторых, здесь отчетливо видно влияние поэтики Гамсуна, герой которого постоянно кого-то. нагоняет, догоняет и т.д.:

«Минут десять впереди меня шел хромой старик.... однако я не попытался догнать его.... старый калека все так же шел впереди меня, уродливо напрягаясь на ходу..... Не долго думая, я в три-четы­ ре больших шага настиг его и хлопнул по плечу..... Спустившись с холма, я обогнал двух дам.... Я остановился и снова пропустил ее вперед.... Я снова нагоняю ее» [Голод, I] .

это Луи Арагон и Эльза Триоле 30-27 .

Луи Арагон (1897—1982) — французский писатель, поли­ тик, член Французской коммунистической партии, участник и вдохновитель французского Движения Сопротивления; автор многочисленных стихов, поэм, романов, среди которых есть «Коммунисты» (1949—1951) и «Страстная неделя» (1958), а также сборник стихов «Нож в сердце» (1941); верньШ друг Советского Союза, лауреат Ленинской премии (1957) .

Эльза Триоле (1896— 1970) — французская писательница, жена Арагона; родилась и получила высшее архитектурное обра­ зование в Москве; во Франции с середины 1920-х гг.; участник Дви­ жения Сопротивления; автор многочисленных романов .

Задай им лучше социальные вопросы, самые мучитель­ 30-28 .

ные социальные вопросы... Догоняю Луи Арагона и гово­ рю ему, открываю сердце, говорю, что я отчаялся во всем, но что нет у меня ни в чем никакого сомнения, и что я умираю от внутренних противоречий, и много еще чего «Потребность и необходимость» в общении с иностран­ цами искать ответы на «самые мучительные социальные вопросы», естественно, стимулировалась официальными советскими лите­ раторами и журналистами, наделенными ЦК КПСС правами обще­ ния с гражданами западных стран; там же, в ЦК, формулировались и сами вопросы. Вот, например, спор советского писателя с неким американцем Володей русского происхождения:

«Вообще споры эти — с людьми, явно не приемлющими нашу систему, — в основном всегда сводятся к следующему: «А по­ чему у вас одна партия, а не несколько? Почему запрещен абстрак­ ционизм? Почему в московских киосках не продают «Нью-Йорк тайме»? Почему глушат «Голос Америки»?» Мы в ответ: «А почему вы преследуете компартию? Почему изгнали Чарли Чаплина? Почему держите военные базы во всем мире? Почему душите голодом Кубу? Почему разрешаете вашим генералам произносить поджига­ тельские речи? Это и есть ваша свобода?» Мой спор с Володей за­ кончился.... под утро. Прощаясь, он сказал:

— Признаю свое поражение. Не думал, что так будет, но вынужден признать» [Некрасов, 1962,119] .

А вот отчет идейно требовательного критика Георгия Кап­ ралова о фильмах VI Московского международного кинофестиваля:

«В жанре народной комедии с ее грубоватым, сочным юмором и открытостью характеров героев решен новый фильм «Серафино» известного итальянского режиссера Пьетро Джерми .

Темпераментный, зажигательно-непосредственный Адриано Че­ лентано в роли пастуха Серафино немало способствует общему успеху картины. Хотя надо признаться, смотря фильм, думаешь и о том, что Пьетро Джерми когда-то создавал такие произведения, как «Дорога надежды», «Машинист», в которых социальные про­ блемы рассматривались более глубоко и масштабно» [Правда, 15.07.1969] .

Об искренней потребности в общении с иностранцами и начале относительно широких контактов с Западом советских людсй в литературе содержится немало воспоминаний. Например, у

Аксенова в «Ожоге»:

«Это было в ноябре 1956 года на вечере Горного института в Ленинграде в оркестре первого ленинградского джазмена Кости Рогова. Тогда в танцзале стояли плечом к плечу чуваки и чувихи, жалкая и жадная молодежь, опьяневшая от сырого европейского, ветра, внезапно подувшего в наш угол. Бедные, презираемые всем народом стиляги-узкобрючники, как они старались походить на бродвейских парней — обрезали воротнички ленторговских со­ рочек, подклеивали к скороходовским подошвам куски резины, стригли друг друга под «канадку»...» [Аксенов, 1980,29];

у Амальрика:

«Со студенческих лет я стремился иметь знакомых и дру­ зей среди иностранцев. Не надо думать, что за этим стояли практи­ ческие соображения — получить нужную книгу, продать картину, передать свою или чужую рукопись.... главным для меня, как и для многих других,.... было найти какой-то — чуть ли не метафизичес­ кий — выход из того мира, который нас окружал; нам хотели вну­ шить, что советский мир — это замкнутая сфера, это вселенная, мы же, проделывая в этой сфере дырки, могли дышать иным возду­ хом — иногда даже дурным, но не разреженным воздухом тотали­ таризма. Мне хотелось бывать в гостях у иностранцев и пригла­ шать их к себе, держать себя с ними так, как будто мы такие же люди, как они, и они такие же люди, как мы. Хотя многим амери­ канцам и европейцам это покажется общим местом — как же еще общаться людям, — я предлагал, по существу, целую революцию .

Слову «иностранец» придавался и придается в России мистиче­ ский смысл — и дело не только в сооружаемых властью барьерах, но и в вековой привычке изоляции и комплексе неполноценнос­ ти, которым советский режим придал форму идеологической ис­ ключительности» [Амальрик, 1982,18-19];

и у Раисы Орловой о ее работе в редакции журнала «Инос­ транная литература» в середине 1950-х годов:

«Публикуя иностранных писателей, мы приоткрывали тот мир, в свете которого неизбежно должны были меркнуть тупые, шовинистические представления об исключительности. «Только в нашей стране...» Нет, оказывается не только в нашей. А потом нача­ ло выясняться, что и не столько в нашей... .

Выходили фильмы, начали продаваться газеты и журналы восточноевропейских стран, советские люди ездили за границу, и к нам приезжали иностранные туристы. Все больше людей слуша­ ли иностранное радио. В железном занавесе возникала дырка за дыркой, он рвался, расползался. Правдивая информация рождала вопросы, подводила к ответам. Начиная сознавать, что мы были в плену лживой, бесчеловечной идеологии, что мы долго были об­ манутыми и обманывали сами, мы судорожно искали иной идео­ логии иной системы верований, необходимо включающей нрав­ ственные начала, правдивость и человечность. Общество прохо­ дило период бурной переоценки ценностей. Переоценки и поис­ ков. Чем же все-таки люди живы? Во имя чего жить, чему верить?

Ответов искали на самых разных путях. В марксизме, очищенном от скверны сталинизма, в марксизме, соединенном со свободой и гуманностью. В прежде недоступных совсем книгах русских по­ этов, прозаиков, мыслителей. Так, клеймо «белоэмигранта» надол­ го отняло у нас Бунина, Цветаеву, Бердяева. С 1956 года начали воз­ вращаться и они. Искали ответов и у них. Искали в религии. Искали и в иностранной литературе» [Орлова, 1983,207-208] .

это были, оказывается, Жан-Поль Сартр и Симона де 30-29 .

Бовуар Жан-Поль Сартр (1903—1980) — французский писатель, драматург, философ-экзистенциалист, публицист; в годы Второй мировой войны сотрудничал в печати движения Сопротивления; в начале 1950-х годов начал активно участвовать в движении борь­ бы за мир; во второй половине бО-х потерял доверие в глазах со­ ветского руководства в связи с тем, что активно поддержал студен­ ческие волнения ультралевого толка во Франции в 1968 году; лау­ реат Нобелевской премии (1964), от которой отказался .

Симона де Бовуар (1908—1986) — жена Сартра; французс­ кая писательница, апологет экзистенциализма; автор многих ро­ манов, в том числе «Очень легкая смерть» (1967) .

В 19б0-е годы Сартр для советских идеологов был, в отли­ чие от политически благонадежного Арагона, фигурой одиозной:

«В витрине почтенного книжного магазина Сорбонны красуется большой портрет Троцкого. Те трусливые интеллигенты, которые в действительности лишь при одной мысли о подлинной революции готовы спрятаться в подвал, обвиняют коммунистов в том, что они «упустили случай» совершить революционный пере­ ворот [во Франции, в 1969 г.]. В числе таких обвинителей и ЖанПоль Сартр, который в Латинском квартале призывает «идти до конца» (неизвестно только куда), а на другом берегу Сены в «Театр де ла виль» (бывший театр Сары Бернар) в своей пьесе «Ангренаж»

старается доказать, что всякая социальная революция бессмыс­ ленна, потому что она все равно неизбежно приводит к прежнему, и вновь все начинается сначала. Такие пьесы — по существу по­ пытка нанести удар ножом в спину действительно революционно­ му движению» [Правда, 29.05.1969] .

Впрочем, Сартра тогда недолюбливала не только официальная пресса, но и хорошие поэты. Вот запись в дневнике Давида

Самойлова за 22 мая 1968 года:

«Видел фильм де Сики по Сартру [«Затворники Альтоны», реж. Витторио Де Сика, сценарий Сартра]. Унылая блевотина. Со­ циализм педерастов. Ненавижу Сартра. Он - худший вид интел­ лектуальной моды» [Самойлов, 1992, 56] .

Ситуация «встреча со знаменитостью в Париже и разговор с ней», несомненно, порождена многочисленными мемуарами со­ ветских писателей о своих заграничных вояжах в 1950—60-е гг., в первую очередь Оренбурга, чьи «Люди, годы, жизнь» в период хру­ щевской «оттепели» стали своего рода интеллектуальной бомбой для советского читателя: «В объяснение хочу сказать о некоторых свойствах Сартра — подружившись с ним и с Симоной де Бовуар, я многое понял.... Я предупредил Сартра.... Я.... упрекнул Сартра»

[Оренбург, 1962, 9:654, 655]. В отличие от Венички Оренбург дей­ ствительно встречался с Арагоном и Ользой Триоле, а также еще со многими знаменитостями:

«Народу пришло много; почти всех я знал: Арагон, Ольза Триоле.... В сентябре Арагон сказал, что Матисс хочет, чтобы я ему позировал [Оренбург, 1962,9:497,655];

Несколько раз я слышал Ленина на собраниях.... Я помню Мигеля Унамуно в Париже.... В начале 1914 года кто-то из худож­ ников подозвал меня к столику в темном углу «Ротонды»: я тебя по­ знакомлю с Аполлинером.... Редко я беседовал с Модильяни, чтобы он не прочитал мне несколько терцин из «Божественной коме­ дии».... Познакомился я с Модильяни в 1912 году.... Я познакомился с Леже задолго до начала войны.... Познакомившись с Пикассо, я сразу понял, нет, вернее, почувствовал, что передо мной большой человек.... Савинков познакомил меня с Ф. А. Степуном.... Марине Цветаевой, когда я с ней познакомился, было двадцать пять лет... .

Вскоре после моего приезда в Москву я встретил Б. Л. Пастернака, который повел меня к себе.... В очень холодный зимний день я встретил на Тверской С. А. Есенина, он предложил мне пойти пить настоящий кофе.... Меня представили Андре Жиду.... Ужин Пенклуба я вспоминаю с благодарностью — там я познакомился с Джойсом» [Эренбург, 1962, 8:63,65,141,143,145, 212, 221, 230, 255, 361,517,518] .

В своих воспоминаниях Раиса Орлова пишет:

«Вскоре [в конце 1950-х гг.] к нам стали приезжать наши авторы — иностранные писатели. Встречи обычно проходили в кабинете редактора и под его председательством. Но часто про­ должались в наших комнатах, на улицах, в домах сотрудников, у нас на квартире.....За годы работы в журнале у нас побывали Ч. П .

Сноу с Памелой Джонсон, Сартр и Бовуар, Джон Апдайк, Джон Стейнбек, Уильям Сароян, Эрскин Колдуэлл.... Грэм Грин, Фридрих Дюрренматт, Макс Фриш, Ганс Энценсбергер, Генрих Белль, Анна Зегерс, Эрвин и Ева Штритматеры, Криста Вольф и многие другие .

.... Летом 61-го года шел прием Сартра и Бовуар в редакции» [Орло­ ва, 1 9 8 3, 2 1 8, 2 3 4 ] .

Комментируемая сцена фигурирует в мемуарах Амальри­ ка, когда он пишет о художнике Эрнсте Неизвестном:

«Неизвестный не мог найти и свое место в обществе — он разрывал с системой, в которую худо-бедно, но был включен, ужи­ ваясь с которой, разработал сложную систему компромиссов, ког­ да одновременно приходилось.играть роль и циничную, и герои­ ческую — а теперь надо было заново искать: кем быть .

— Вам это интересно? Вам это интересно? — всегда неуве­ ренно переспрашивал он, рассказывая о чем-то .

— Никогда не слышал ничего более интересного, — отве­ тил ему Венедикт Ерофеев, с которым они встретились на дне рождения Позель [жены Амальрика]. Бродяга, пьяница, «разночи­ нец», как назвал его раздраженный Неизвестный, Ерофеев привлек внимание повестью «Москва — Петушки» — безумным путеше­ ствием человека, который многократно пытается посмотреть в Москве Кремль, но всегда попадает на Курский вокзал к отходяще­ му в Петушки поезду. И вот он в поезде и рассказывает пассажирам, как якобы был в Париже и встретил Сартра; встретив впоследствии Сартра в Париже, Гюзель была удивлена, что такой человек суще­ ствует, она думала, что это герой Ерофеева .

Желая все-таки показать, что он не лыком шит, Неизвест­ ный заметил, что когда Сартр был в Москве, они проговорили свы­ ше четырех часов .

— Вот, должно быть, скукотища — четыре часа разговари­ вать с Сартром, — спокойно сказал Венедикт, и Эрнст был убит .

Впрочем, от нас «допивать» они поехали вместе .

Ерофеев и Неизвестный принадлежали к разным субкуль­ турам — «субкультуре диссидентов» и «субкультуре референтов» .

Деление это условно, особенно в области искусства, но можно ска­ зать, что «диссидент» как личность складывался в сопротивление советской системе, а «референт» — в служение ей, хотя внутренне систему не принимал» [Амальрик, 1 9 8 2,3 2 7 ] .

Я пошел па Нотр-Дам и снял там мансарду. Мансарда, 30-30 .

мезонин, флигель, антресоли, чердак — я все это путаю и разницы никакой не вижу Мансарда {фр. mansarde) — чердачное жилое помещение, обычно с косым потолком. (Примеры см. ниже.) Мезонин (итал .

mezzanino) — надстройка или полуэтаж в середине дома; так, у большого специалиста не только по железной дороге, но и по раз­ ного вида жилью Пастернака есть: «Синеет белый мезонин» [Сон в летнюю ночь, 2 (Все утро с девяти до двух), 1918], «А ночь войдет в мой мезонин» [Летний день, 1940, 1942]. Флигель {нем. flbgel) — жилая пристройка к зданию или отдельная небольшая жилая пост­ ройка; также домик во дворе большого дома, например, у того же Пастернака встречается: «Ветер.... каменщиков гнал за-флигеля»

[Спекторский, 6], «Шли вы, не теряя духа, / К обгорелым флигелям»

[Смелость, 1941]. Антресоли (фр. entresol) — верхний полуярус или полуэтаж в комнатах и квартирах с высокими потолками;

опять-таки у Пастернака читаем: «Даже антресоль / При виде плеч твоих трясло» [Попытка душу разлучить, 1917]; «По деревянным антресолям / Стоят цветочные горшки» [Земля, 1947]. Чердак -верхний, нежилой этаж дома, находящийся непосредственно под скатом крыши, опять обратимся к Пастернаку: «Белым пламенем измучив / Зоркость чердаков» [Весна, 3 (Разве только грязь видна вам), 1914], «Задекламирует чердак / С поклоном рамам и зиме»

[Про эти стихи, 1917]. Кроме того, у поэта чердак встречается и в «парижском» контексте:

В Париже из-под крыши Венера или Марс Глядят, какой в афише Объявлен новый фарс .

–  –  –

14— 3178 417

Ср. также о парижском чердаке у Ходасевича:

Да, меня не пантера прыжками 11а парижский чердак загнала .

И Вергилия нет за плечами, Только есть одиночество — в раме Говорящего правду стекла .

«Перед зеркалом», 1924 Однако главным парижским пристанищем непризнанно­ го гения с малым достатком остается все-таки мансарда. Поэтому Веничка снимает именно ее. В русской словесности достаточно упоминаний об этом дешевом парижском жилье. Прежде всего — у «генератора» данной главы Эреибурга: «Когда же ему [герою новел­ лы Луи Ру, живущему в Париже] исполнилось двадцать пять лет... .

он переехал из одной мансарды улицы Черной вдовы в другую»

[Тринадцать трубок]; один из персонажей романа «Хулио Хуренито» Алексей Спирин «сбежал в Париж и мертвецки напился.... пере­ селился на мансарду, и вместо «Кафе де Монако» посещал различ­ ные притоны в районе рынков и вокзалов» [Хулио Хуренито, 5] .

(Впрочем, Эренбург, упоминая мансарды, не забывал и про париж­ ские чердаки: «Я остановился на левом берегу Сены, около бульва­ ра Сен.-Жермен; мне отвели мансардную комнату с балконом, от­ куда был виден Париж.... Арагон и Эльза Юрьевна [Триоле] позвали Симонова и меня на «Чердак» — так называлось помещение Комитега писателей» [Эренбург, 1962,9:536].) В стихах Эренбург также писал о мансарде: «В моей ман­ сарде полутемной, / Под шум парижской мостовой» [Когда встают туманы злые, 1912] .

Много парижских мансард и у других поэтов — у Вячеслава Иванова:

Всечеловеческий Париж! В тебе я сам Таил свою любовь, таил свои созданья, Но знал консьерж мой час стыдливого свиданья;

–  –  –

я все это путаю и разницы никакогг не вижу 3 0 -3 1 .

Подобные проблемы с различением сходных реалий ис­ пытывают герои Рабле: «Воспоминаний у меня хватит на целую мошонку, то бишь на целый мешок, — вечно я пугаю и перевираю эти два слова» [Гаргантюа и Пантагрюэль, IV: Предисловие]; и Рам­ су на: «Мы углубились в лес из чудных, непонятных деревьев. Бам­ бук, манго, тамаринд, тик, соляное дерево, камедное и бог знает что еще. мы во всем в этом мало смыслили» [Пан, Смерть Глана. II] .

–  –  –

Л все хочу свободной волею Свободного житья, Хоть нет звезды счастливей более С тех пор, как запил я!

«В октябре», 1906 А вот ироническое описание жизни русского люмпен-ин­ теллектуала в Париже у раннего Эренбурга (вкупе со Святой Тере­ зой, между прочим):

«[Рассказчик] детально разрабатывал приглашение в Па­ риж трех тысяч инквизиторов для публичного сожжения на пло­ щадях всех потребляющих аперитивы. Потом выпивал стакан аб­ сента и, охмелев, декламировал стихи святой Терезы, доказывал ко всему привыкшему кабатчику, чаю еще Нострадамус предугадал в «Ротонде» питомник смертоносных сколопендр, а в полночь тщет­ но стучался в чугунные ворота церкви Сен-Жермен-де-Пре. Дни мои заканчивались обыкновенно у любовницы, француженки, с приличным стажем, но доброй католички, от которой я требовал в самые неподходящие минуты объяснения, чем разнятся семь «смертных» грехов от семи «основных». Так проходило мало-по­ малу время» [Хулио Хуренито, 1] .

Выкурил я двенадцать трубок30-33. Отсылка к Эренбургу — см. 30-38 .

отослал в «Ревю де Пари»

30-34 .

«Ревю де Пари» (Revue de Paris) — популярный парижский журнал, выходящий с 1849 года; в свое время в нем сотрудничали Бальзак и Дюма .

Одновременно с Веиичкой рассылали по журналам свои шедевры и другие писатели: «Декабрьским утром 1967 года я ото­ слал шесть рассказов в журнал «Новый мир». Откровенью говоря, я ни на что нс рассчитывал. Запечатал, отослал и всё» [Довлатов, 1977,26] .

под фрат{узским названием «Шик и блеск иммер элегант». Эссе по вопросам любви В названии эссе обыгрывается разговорная идиома «Шик, блеск, (иммер) элеган» (как вариант -- «Шик, блеск, элеган на пус­ той карман»), выражающая высокую или даже высшую степень до­ вольства, удовлетворения, восхищения. Шик — фр. chic, т.е. шик, Immer — нем., всегда, постоянно;

блеск, здорово, шикарно;

elegant — фр. элегантный, изящный.

У Куприна героиня во время приступа морской болезни вспоминает «какие-то глупые куплеты о пароходном капитане...:

Но капитан любезный был, В каюту пригласил, Он лечь в постель мне дал совет И расстегнуть корсет.. .

Шик, блеск, иммер элеган...»

[Морская болезнь, III] Вариант этого клише встречается у Зощенко: «Существо... .

спустилось.... поблизости какого-нибудь мирового города, где, так сказать, блеск, треск и иммер элеган» [Голубая книга. Деньги, 5] Кроме этого, благо контекст парижский, крутом — бардаки, а само эссе — о любви, вспоминается название известного романа «Блеск и нищета куртизанок» Бальзака, писавшего в свое время для «Ревю де Пари» [30-34]. Название романа Бальзака часто обыгрыва­ лось литераторами и публицистами; ср., например, название статьи:

«Блеск и нищета фашизма» [Новый мир, 5 (1965): 204] .

вы сами знаете, как тяжело во Франции писать о люб­ 30-36 .

ви. Потому что все, что касается любви, во Франции уже давно написано. Там о любви знают все Франция традиционно считается «страной любви №1» .

При этом данный имидж сформирован не без участия французс­ ких классиков. Вот, к примеру, внутренний монолог одного из ге­ роев Мопассана (с упоминаниями имен, релевантных для «Моск­ вы — Петушков»): «Страна, где появляются Жанны д’Арк и Наполе­ оны, может почитаться страной чудес. Затем мы любим женщин; и мы умеем любить их пылко и беспечно, игриво и почтительно .

Наше поклонение женщине не имеет себе равных ни в одной дру­ гой стране» [На воде] .

Широко известно и эссе Стендаля «О любви» (1820), со­ держащее подробное изложение точки зрения автора на все воз­ можные ситуации и темы, связанные с любовью, включая бли­ зость, ревность, стыдливость, женскую гордость и т.п.: в эссе Стен­ даля практически нет незатронутых тем, касающихся любви, и его можно определить как энциклопедию любви .

До-Венички про французов удивительно похоже писал Зо­ щенко:

«Так у одного поэта сказано:

Любовь украшает жизнь .

Любовь — очарование природы.. .

Существует внутреннее убеждение, Что все, сменяющее любовь, ничтожно .

.... нельзя забывать, что эти строчки сказал француз. То есть человек от природы крайне чувственный и, простите, вероятно, бабник, который от чрезмерно волновавших его чувств действи­ тельно может брякнуть бог знает что из этой области. Они, фран­ цузы, там у себя, в Париже, сколько нам говорили, выйдут вечерком на бульвар и, кроме разных красоточек, которых они величают «курочками», спервоначалу решительно ничего другого не видят .

Вот какие они любители женской красоты и грации!..» [Голубая книга. Любовь, 4] .

Покажи нашему человеку со средним образованием, по­ 30-37 .

кажи ему твердый шанкр и спроси: «Какой это шанкр, твердый или мягкий?» — он обязательно брякнет: «Мяг­ кий, конечно». Л покажи ему мягкий — так он и совсем растеряется Твердый шанкр — эрозийное образование (язва) на коже человека в месте проникновения возбудителя сифилиса; первич­ ное проявление заболевания сифилисом. Мягкий шанкр — само­ стоятельное, отличное от сифилиса венерическое заболевание, сопровождающееся появлением на коже (в районах инфициро­ ванных лимфатических узлов) язв .

Логика Венички напоминает логику Христа в Нагорной проповеди: «Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» [Матфей 6:23].

Кстати, в Библии о язвах говорится со знани­ ем дела — подробно и доходчиво, в частности там имеется закон о проказе, который Господь передает Моисею и Аарону:

«Когда у кого появится на коже тела его опухоль, или ли­ шаи, или пятно, и на коже тела его сделается как бы язва проказы, то должно привести его к Аарону священнику.... Священник осмот­ рит язву на коже тела, и если волосы на язве изменились в белые, и язва оказывается углубленною в кожу тела его, то это язва проказы... .

В седьмый день опять священник осмотрит его, и еслц язва менее приметна и не распространилась язва по коже, то священник дол­ жен объявить его чистым; это лишаи.... Если же лишаи станут рас­ пространяться по коже, после того как он являлся к священнику для очищения, то он вторично должен явиться к священнику. Свя­ щенник, увидев, что лишаи распространяются по коже, объявит его нечистым: это проказа» [Левит 13:2, 3,6,7-8] .

Таким образом, у Венички прокази соответствует твердо­ му шанкру, лишаи--- мягкому, а французы- священникам, свя­ щеннодействующим в храме любви .

30-38. Я выкурил на антресолях еще тринадцать трубок Аллюзия на название книги Оренбурга «Тринадцать 'грубок» (1922). «Тринадцать трубок» представляют собой цикл нраво­ описательных новелл, объединенных оригинальной ключевой де­ талью -- курительными трубками из коллекции рассказчика; сами новеллы посвящены тем людям, которые эти трубки когда-то ку­ рили, и действие некоторых из них разворачивается за границей .

Кроме этого, несомненно, само упоминание о «тринадцати труб­ ках» является своего рода сигналом, включающим в реминисцентное поле поэмы Эренбурга, известного мемуарами о своей жизни за границей .

30-39. Я выкурил на антресолях еще тринадцать трубок — и создал новое эссе Близкий Веничке герой «Голода» Гамсуна также постоянно что-то сочиняет:

«Вскоре я совсем воспрял духом; теперь мне уже мало было написать статью на такую простую и нехитрую тему, как роль преступлений в будущем, к тому же это всякий мог сам предуга­ дать, стоило просто-напросто заглянуть в историю.... я решил на­ писать сочинение в трех частях о философском познании. Разуме­ ется, я не премину разнести в пух и прах некоторые из Кантовых софизмов...» [Голод, I] .

«Стервозность как высшая и последняя стадия блядовитости»

Логично предположить, что здесь обыгрывается название программной работы Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916), где империализм определяется не только как высшая, но и как последняя стадия капитализма, за которой неиз­ бежно следует социалистическая революция. Левин так и трактует данный заголовок [Левин, 1996,70] .

Однако это не совсем так. Непосредственный объект Вепгчкиной пародии не работа Ленина, так как там пет прилагатель­ ного «последняя», а название главы из вузовского учебника по мар­ ксизму-ленинизму — «Империализм — высшая и последняя стадия капитализма» [Основы марксизма-ленинизма, 1959,249] .

К русским условиям.... возможно, это и применимо, но к 30-41 .

франщккким — нет; стервозность.... у нас еще не выс­ шая ступень и уж далеко не последняя.... у нас же, у французов.... врастание это будет протекать в русле нашей традиционной бпядовитости и совершенно пе])манентно!. .

Данный образчик ерофеевского рассуждения представля­ ет собой пародию па основные положения троцкизма — сначала оппозиционного течения внутри РСДРП как разновидности мень­ шевизма, затем — достаточно мощного ультралевого направления в рамках европейского и мирового коммунистического движения .

Одним из центральных положений троцкизма была теория пер­ манентной революции, разработанная Троцким на основе идеи основоположников марксизма о перманентной революции .

У Маркса и Энгельса написано: «Наши интересы и наши задачи заключаются в том, чтобы сделать революцию непрерывной до тех пор, пока все более или менее имущие классы не будут устра­ нены от господства, пока пролетариат не завоюет государствен­ ной власти» [Обращение коммунистов] .

Троцкий и Парвус, подхватив эту весьма плодотворную идею, выработали свою теорию, согласно которой всякая револю­ ция (включая и первую русскую 1905—1907 гг.) не подразделялась на этапы (типа «буржуазно-демократическая», «социалистичес­ кая»), а представляла из себя непрерывный процесс достижения пролетариатом государственного господства. ВЛ950—1960-х гг .

эта теория нашла себе достойное продолжение в так называемом «еврокоммунизме» и маоизме. Маоисты, в частности, обвиняли со­ ветское руководство в отступлении советских партийных деяте­ лей от принципов марксизма и угверждали, что они (китайцы) ве­ дут свою политическую деятельность с истинно марксистскими целями. Эти идеологические разногласия стали причиной резкого ухудшения советско-китайских отношений в конце 50-х годов, а в конце 60-х — дело дошло до серьезных вооруженных столкнове­ ний на Дальнем Востоке .

Одновременно пародируется и большевистская реакция на троцкизм; главным образом высказывания Ленина, который выступал категорически против идеи Троцкого о необходимости мировой революции как гаранта успеха социалистической рево­ люции в отдельно взятой стране. Ленин же в период подготовки и проведения Октябрьской революции 1917 года убежденно отстаи­ вал свое мнение относительно возможности победы социалисти­ ческой революции в отдельной стране вне зависимости от ее по­ литического окружения.

Впрочем, ранее, в период первой русской революции (1905), он сам охотно выступал за «перманентность»:

«Мы стоим за непрерывную революцию. Мы не остановимся на полпуги..... Мы не обещаем никакой гармонии... напротив, мы «обещаем» новую борьбу, новое неравенство, новую революцию»

(Отношение социал-демократии к крестьянскому движению]. При этом Ленин подчеркивал оригинальный, собственно русский, от­ личный от французского, характер революции 1905 года, причем нередко его дискурс напоминает Веничкины слова — вот один из его источников:

«Жирондисты современной русской социал-демократии, новоискровцы, не сливаются с освобождениями, но оказываются фактически.... в хвосте у них.... Якобинцы современной социал-де­ мократии — большевики, впередовцы, съездовцы или пролетарцы, не знаю уж, как сказать, — хотят поднять своими лозунгами ре­ волюционную и республиканскую мелкую буржуазию и особенно крестьянство до уровня последовательного демократизма проле­ тариата, сохраняющего свою полную классовую особенность.... .

Это не значит, конечно, чтобы мы хотели обязательно подражать якобинцам 1793 года, перенимать их взгляды, программу, лозунги, способы действия. Ничего подобного. У нас не старая, а новая про­ грамма — программа-минимум Российской социал-демократи­ ческой рабочей партии. У нас новый лозунг: революционная де­ мократическая диктатура пролетариата и крестьянства. У нас бу­ дут.... и новые способы действия, соответствующие характеру и це­ лям стремящейся к полному социалистическому перевороту партии рабочего класса» [Две тактики социал-демократии в де­ мократической революции] .

Коль скоро Ленин определял империализм как высшую и последнюю стадию развития капитализма [30-40], то, по логике те­ оретиков и практиков ленинизма, к периоду написания «Моск­ вы — Петушков» капиталистические страны должны были бы пре­ кратить свое существование, чего, как известно, не случилось. От­ сюда утверждение «стервозность у нас еще не высшая ступень и да­ леко не последняя» следует трактовать как явное несогласие с ле­ нинской градацией процесса развития и загнивания капиталисти­ ческого мира .

30-42. я плюнул, сжег свои тукопией вместе с мансардой и ан­ тресолями Намек на Гоголя, сжегшего рукопись второго тома «Мерт­ вых душ», а также реминисценция финала «Мастера и Маргариты»

Булгакова, где Азазелло убивает (и воскрешает) плюнувших на мирскую жизнь Мастера с Маргаритой и предает огню их подвал (подвал, антресоли, мансарда — какая разница?) — поджигает «пачку старых газет на диване, а за нею и рукопись» [Мастер и Мар­ гарита, 11:30] романа Мастера .

Кроме этого, учитывая важный для «Москвы — Петушков»

оперный пласт, необходимо напомнить, что в первом акте оперы Джакомо Пуччини «Богема» (1894 — 1895), находясь в холодной парижской мансарде, один из главных героев оперы — поэт Ру­ дольф — сжигает в печке рукопись своей драмы (кстати, в 5 ак­ тах — ср. 25-7) .

через Верден 30-43 .

Верден — город на северо-востоке Франции, знаменитый так называемой Верденской операцией 1916 года — одним из крупнейших сражений Первой мировой войны, в котором гер­ манская армия в течение 6 месяцев безуспешно пыталась прорвать оборону французов .

Встречается у поэтов — у Северянина: «Ни до Вердена, ни до Риги / Нет дела никакого нам» [Поэза северного озера, 1916]; и у Мандельштама: «Яд Вердена всеядный и деятельный» [Стихи о не­ известном солдате, II и III редакции; 1937] .

–  –  –

к Альбиону 30-45 .

Альбион — самое древнее названйе Британских островов (встречается еще у Птолемея); употребляется для называния Анг­ лии; обычно считается устаревшим и сугубо поэтическим назва­ нием. Байрон писал: «Жил в Альбионе юноша» [Паломничество Чайльд Гарольда, 1:11], «Как всякий юноша, завидевший впервые / Туманный Альбион, Жуан распознает / В себе род гордости» [Дон Жуан, Х:4]; у Батюшкова есть: «Я берег покидал туманный Альбио­ на» [Тень друга, 1814]. Однако в публицистике это слово охотно эк­ сплуатировалось и во времена Венички — вот, например, заголо­ вок газетной заметки, посвященной навязыванию США своей фи­ нансовой политики Англии: «Набег на Альбион» [Известия, 17.10.1968] .

я шел и пел: «Королева Британии тяжко больна. дни и 30-46 .

ночи ее сочтены...»

Веничка цитирует старинную английскую балладу «Коро­ лева Элинор» (Queen Eleanor) в классическом переводе Самуила

Маршака:

Королева Британии тяжко больна .

Дни и ночи ее сочтены .

И позвать исповедников просит она Из родной, из французской страны .

Сюжет баллады хорошо известен: умирающая королева Британии (по происхождению француженка, то есть любвеобиль­ ная особа) желает исповедаться; посылать за исповедниками во Францию уже поздно; тогда ее муж облачается в одежды священ­ ника и принимает ее исповедь, состоящую сплошь из признаний в прелюбодеянии и неверности мужу-королю .

30-47. меня поражает та легкость, с какой вы преодолевали все государственные границы Из ближайших ассоциаций, возникающих в связи с этим наблюдением Черноусого, выделим такого признанного советско­ го мастера мемуаров на заграничные темы и соответственно мэтра в деле свободного пересечения всех государственных границ, как

Эренбург; в его беллетристике и мемуарах Веничка мог прочитать:

«[Рассказчик:] Еду в дорогой, любимый, возвращенный мне Париж!.... Я пробыл неделю в гостеприимном Копенгагене.... в Лон­ доне я ходил по улицам, как в храме, — на цыпочках и сняв шляпу: я был вновь в исконной стране права, свободы, неприкосновения личности, в стране Хабеас Корпус....Мой энтузиазм достиг высшего предела, когда я наконец увидел дорогой Монпарнас и «Ротонду»... .

Я отправился в радушную Бельгию» [Хулио Хуренито, 2];

«Летом 19Ю года мы поехали с Катей в Брюгге.... В моло­ дости мне удалось дважды побывать в Италии.... Я вернулся в Па­ риж.... В 1951 году в Стокгольме я пошел на большую выставку мек­ сиканского искусства.... Я еще полюбовался пиниями Рима.... Я ко­ лесил по Европе, изъездил Францию, Германию, Англию, Чехосло­ вакию, Польшу, Швецию, Норвегию, Данию, побывал в Австрии, Швейцарии, Бельгии» [Люди, годы, жизнь, 1962, 8: 75, 99, 176, 186, 473,545] .

Впрочем, о пересечении границ думали не только прозаи­ ки, но и поэты, например много поездивший по миру Евтушенко:

Границы мне мешают.. .

Мне неловко fie знать Буэнос-Айреса .

Нью-Йорка .

Хочу шататься, сколько надо, Лондоном.. .

хочу проехать утренним Парижем Пролог». 1955 Также о «легкости» пересечения границ писал (в прозе) п Маяковский, которому довелось однажды (в 1922 г.) выправлять визу в германском консульстве и наблюдать за своими бывшими соотечественниками: «Очевидно наши «националисты», прохо­ дившие за эти годы сквозь консульство, с такой грациозностью, с такой легкостью перепархивали с сербского подданства на китай­ ское, что мое упорство выглядело неприлично» [Париж (Записки Людогуся), Веселенький разговорчик в германском консульстве] .

31. ДРЕЗНА - 85-Й КИЛОМЕТР 31-1. 85-й километр 85-й километр — небольшая платформа на железной дороге Москва — Владимир. В 1990-х годах переименована в платформу Кабаново .

31-2. Граница нужна для того, чтобы не перепутать нации .

У нас, например, стоит пограничник и твердо знает, что граница — это не фикция и не эмблема Один из лучших советских пограничников, писатель Нико­ лай Островский писал:

«Рубеж -- это два столба. Они стоят друг напротив друга, молчаливые и враждебные, олицетворяя собой два мира. Один вы­ строганный и отшлифованный, выкрашенный, как полицейская будка, в черно-белую краску. Наверх)7крепкими гвоздями прико­ лочен одноглавый хищник. Разметав крылья, как бы обхватывая когтями лап полосатый столб, недобро всматривается одноглавый стервятник в металлический щит напротив, изогнутый клюв его вытянут и напряжен. Через шесть шагов напротив — другой столб .

Глубоко в землю врыт круглый, тесаный дубовый столбище. На столбе литой железный щит, на нем молот и серп. Меж двумя ми­ рами пролегла пропасть, хотя столбы врыты на ровной земле. Пе­ рейти эти шесть шагов нельзя человеку, не рискуя жизнью .

Здесь граница .

От Черного моря на тысячи километров до Крайнего Севе­ ра, к Ледовитому океану выстроилась неподвижная цепь этих мол­ чаливых часовых советских социалистических республик с вели­ кой эмблемой пруда па железных щитах. О ттого столба, на кото­ ром вбит пернатый хищник, начинаются рубежи Советской Укра­ ины и панской Польши» [Как закалялась сталь, 11:4] .

Вопрос о важности защиты границ Советского Союза осо­ бенно часто поднимался в прессе в конце 60-х годов после собы­ тий в марте 1969 года па Дальнем Востоке, когда китайские во­ оруженные силы предприняли вооруженную попытку захвата советского острова Даманский на Амуре.

Вот отрывок из беседы журналиста с политработником одной из дальневосточных погра­ ничных застав:

«На границе дни не считают. Застава -- твой дом', твоя семья .

Здесь ты живешь, здесь можешь и пролить свою кровь. Мы с китай­ цами граничим. В бинокль ясно видно кривлянье их погранични­ ков,"даже слышим нецензурщину в наш адрес. Изощряются, как бы нас оскорбить. Наши парни только зубы стиснут, спокойно, при­ стально наблюдают за каждым их жестом, за каждым их шагом .

Противно, но главное — спокойствие, выдержка... .

[Во время событий на Даманском] Посыпались рапорты:

срочно перевестись на Даманский. Клялись комсомольскими би­ летами драться до последнего дыхания.... Никогда не забуду лиц пограничников. Видел, понимал, чувствовал, что каждый из пар­ ней готов здесь же, на заставе, навеки лечь в землю, но ни шагу на­ зад. За спиной мать, братишка, невеста... родная школа... родной за­ вод...» [Правда, 28.05.1969] .

31-3. потому что по одну сторону границы говорят на русском и больше пьют, а по другую — меньше пьют и говорят на нерусском Абсолютно точное утверждение, если сравнить количество выпиваемого Веничкой [4-22] и следующие расчеты советского тогда еще писателя Виктора Некрасова, оказавшегося в начале 60-х годов в Париже:

«В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (сведе­ ния, правда, не очень свежие, за 1887 год) утверждается, что на каждого парижанина за прошедший год пришлось по 184,7 литра вина, 7,48 литра сидра или грушовки и 11,2 литра пива. Иными словами, ежедневно парижанин выпивает (учитывая, что женщи­ ны и дети пьют все-таки чуточку меньше) полторы, а то и две бу­ тылки вина» [Некрасов, 1965,117] .

31-4. Вот и итяются там пограничники без всякого дела, тос­ куют и просят прикурить Аллюзия на известную всем советским школьникам сцену из романа Николая Островского:

«Навстречу красноармейцу, по своей сторожевой тропинке, движется польский жолнер.....Суровый мороз прошиб его до кос­ тей. Он 'грет одеревенелые уши. на ходу постукивает каблуком о каблук, а руки в тонких перчатках закоченели. Ни на одну минуту поляк не может остановиться: мороз тотчас же сковывает его сус­ тавы, и солдат все время движется, иногда пускаясь в рысь. Часовые поравнялись, поляк повернулся и пошел параллельно красноар­ мейцу .

Разговаривать на границе нельзя, но когда кругом пустынно и лишь за километр впереди человеческие фигуры — кто узнает, идут ли эти двое молча или нарушают международные законы .

Поляк хочет курить, но спички забыты в казарме, а ветерок, как назло, доносит с советской стороны соблазнительный запах махорки. Поляк перестал тереть отмороженное ухо и оглянулся назад.... пусто вокруг.... .

— Товарищу, дай пшепалиць, — первый нарушает святость закона поляк и, закинув свою многозарядную французскую вин­ товку со штыком-саблей за спину, с трудом вытаскивает озябшими пальцами из кармана шинели пачку дешевых сигарет .

Красноармеец слышит просьбу поляка, но полевой устав по­ граничной службы запрещает бойцу вступать в переговоры с кемнибудь из зарубежников, да к тому же он не вполне понял то, что сказал солдат... .

— Товарищ большевик, дай прикурить, брось коробку спи­ чек, — на этот раз уже по-русски говорит поляк .

Красноармеец всматривается в своего соседа. «Видать, мо­ роз «пана» пронял до печенки. Хоть и буржуйский солдатишка, а жизнь у него дырявая. Выгнали на такой мороз в одной шинелишке, вот и прыгает, как заяц, а без курева так совсем никуды». И крас­ ноармеец, не оборачиваясь, бросает спичечную коробку. Солдат ловит ее на лету и, часто ломая спички, наконец закуривает.

Ко­ робка таким же путем опять переходит границу, и тогда красноар­ меец нечаянно нарушает закон:

— Оставь у себя, у меня есть .

Но из-за границы доносится:

— Нет, спасибо, мне за эту пачку в тюрьме два года отсидеть пришлось бы .

Красноармеец смотрит на коробку. На ней аэроплан. Вместо пропеллера мощный кулак и написано: «ультиматум» .

«Да, действительно, для них неподходяще» .

Солдат все продолжает идти в одну с ним сторону. Ему одно­ му скучно в безлюдном поле» [Как закалялась сталь, 11:4] .

31- 5. Хочешь ты.... остановиться в Эболи — пожалуйста, ос­ танавливайся в Эболи Эболи — город в Италии. В целом же это реминисценция на название книги политических очерков итальянского писателя Карло Леви «Христос остановился в Эболи» (1945). О своем зна­ комстве с Леви и его книге, изданной в СССР в 1955 году, пишет Эрспбург [Эрспбург, 1962,9:610] .

31-6. Хочешь идти в Кстоссу — никто тебе не мешает, иди в Каноссу Каносса -- замок в Северной Италии. Здесь обыгрывается идиома «идти в Каноссу», то есть согласиться на унизительную ка­ питуляцию. Выражение восходит к событиям января 1077 года: от­ лученный от церкви и низложенный германский император Ген­ рих IV «пришел» в Каноссу и в течение трех дней стоял в одеждах грешника под степами замка, вымаливая аудиенции и соответ­ ственно прощения у гостя хозяйки замка маркграфини Матильды Тосканской — папы Григория VIL Эта встреча стала формальным выражением признания Генрихом IV своего подчинения Римской церкви и символизировала победу церковной власти над светской в борьбе за инвеституру. Последующие события, однако, показали, что хождение Генриха в Каноссу было с его стороны лишь лице­ мерным политическим жестом .

31-7. Хочешь перейти Рубикон — переходи Рубикон -- река в Северной Италии, до 42 года до н. э. служи­ ла границей между Италией и римской провинцией Цизальпинс­ кая Галлия. Здесь продолжается Веничкин практикум в приклад­ ной идиоматике. Крылатое выражение «перейти Рубикон» — при­ нять категорическое, бесповоротное принципиальное решение — связано с событиями 10 января 49 года до н. э., когда Юлий Цезарь, будучи римским проконсулом в Галлии, со своими войсками фор­ сировал Рубикон с севера, вторгся на территорию Италии и тем самым развязал гражданскую войну, в результате которой пришел к власти в Риме и наделил себя полномочиями одновременно дик­ татора, консула, трибуна, префекта нравов и др., то есть объявил себя «личностью, стоящей над законом и пророками» [36-5] .

31-8. В двенадцать ноль-ноль по Гринвичу Гринвич — здесь: гринвичский меридиан, проходящий че­ рез Гринвич (Greenwich) — городской округ Большого Лондона, является так называемым средним меридианом нулевого часового пояса, по которому определяется всемирное время .

В советских газетах можно было, например, встретить: «Со­ вет Безопасности [О О Н ].... требует, чтобы заинтересованные пра­ вительства в качестве первого шага прекратили огонь и все воен­ ные действия в 20.00 по Гринвичу 7 июня 1967 года» [Известия, 09.06.1967]: «Израильские войска открыли вчера в 17 часов 45 ми­ нут по Гринвичу огонь из легкого стрелкового оружия по располо­ женному на Суэцком канале египетскому городу Порт-Тауфик»

[Правда,*27.01.1968] .

Британского музея 31-9 .

Британский музей — один из самых крупных музеев мира, находится в Лондоне; в его библиотеке в свое время работали все три основоположника марксизма-ленинизма. Готовясь к 100-лет­ нему юбилею со дня рождения Ленина, «Правда» напечатала в 1969 году ряд материалов, связанных с пребыванием Ильича за грани­ цей. Среди прочих, была опубликована большая фотография глав­ ного читального зала Британского музея, снабженная следующим текстом: «В. И. Ленин много работал в библиотеке Британского му­ зея. В мае 1908 года, подготавливая в Швейцарии книгу «Материа­ лизм и эмпириокритицизм», он специально приезжал в Лондон, чтобы познакомиться в библиотеке с произведениями английских ученых XIX века» [Правда, 12.10.1969]. В этом коротеньком тексте советского читателя не могла не поразить та легкость, с которой заклятый враг капитализма преодолевал государственные грани­ цы, — «подготавливая книгу в Швейцарии, приезжал в Лондон» .

Фотография главного читального зала Британского музея в той же связи, под рубрикой «Ленин в сердцах людей» была опубликована и в «Известиях», не желавших отставать от «Правды» [Известия, 02.12.1969] .

директору Британского музея, фамилия у него какаято звучная и дурацкая, вроде сэр Комби Корм Комби Корм — каламбур, построенный на разложении на составные части названия одного из главных видов питания круп­ ного рогатого скота — комбикорма, то есть комбинированного корма, приготовленного путем смешивания всевозможных нату­ ральных и химических компонентов. Для особо пытливых и любо­ пытных сообщаю, что в действительности директором Британ­ ского музея в 1968—1974 годах был лорд Джон Фредерик Улфенден [Улкинсон, 1997] .

«Чего вы от нас хотите?» — спросил директор Британ­ 31-11 .

ского музея. «Я хочу у вас ангажироваться. Вернее, что­ бы. вы меня ангажировали Связь жизненных и научных планов с Британским музеем обнаруживается не только у Венички, но и у лирического персона­ жа Владимира Соловьева:

Прошли года. Доцентом и магистром Я мчуся за границу в первый раз .

–  –  –

«Это в таких-то носках чтобы я вас ангажировал?»

31-12 .

— В каких же это носках?!.... Вот те носки,, которые я таскал на Родине, те действительно пахли, да. Но я перед отъездам их сменил Ту же логику — необходимость покупки новых носков пе­ ред поездкой за границу — демонстрирует герой Ильфа и Петрова:

«Ипполит Матвеевич живо воображал себе покупку новых носков и отъезд за границу» [Двенадцать стульев, XXXIX] .

потому что в человеке все должно быть прекрасно: и 31-13 .

душа, и мысли, и.. .

Слегка искаженная классическая цитата из Чехова:

«Астров. [Соне] Знаете, мне кажется, что в вашем доме я не выжил бы одного месяца, задохнулся бы в этом воздухе... Ваш отец, который весь ушел в свою подагру и в книги, дядя Ваня со своею хандрой, ваша бабушка, наконец ваша мачеха......В человеке долж­ но быть все прекраа ю: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. С)! га пре­ красна, спора нет, но... ведь она только ест, спит, гуляет, чарует всех нас своею красотой — больше ничего» [Дядя Ваня, II] .

в палату лордов 31-14 .

Палата лордов — верхняя палата парламента Великобри­ тании, состоящая из представителей высшей аристократической и духовной знати .

зевотой, переходящей в смех и дефекацию 31-15 .

Отсылка к ныне классической, а в 19б0-е годы новаторс­ ко-бунтарской работе Михаила Бахтина «Франсуа Рабле и народ­ ная культура Средневековья и Ренессанса», в которой воспевался народно-площадной смех и идеологизировались объекты матери­ ально-телесного низа. Ц частности, знаменитый литературовед писал: «В образах мочи и кала сохраняется существенная связь с рождением, плодородием, обновлением, благополучием. И этот по­ ложительный момент в эпоху Рабле.... ощущался с полной легкос­ тью....Кал — это веселая материя» [Бахтин, 1990,163,164—165,193] .

См. другую цитату из Бахтина о связи мочи и кала со смехом в 29-26 .

только женщина сложной судьбы, прикрыв беретом вы­ 31-16 .

битые зубы, спала, как фатаморгана Фата-Моргана (итал. Fata morgana) — мираж; образ вос­ ходит к древним бретонским сказаниям о фее Моргане. Фата-Мор­ гана встречается у Гете [Фауст, II:IV, На переднем горном отроге] .

У Бальмонта есть стихотворение «Фата Моргана» (1905). Как объект сравнения встречается у Гумилева: «Точно дивная ФатаМоргана, / Виден город у ночи в плену» [Египет; 1919] .

В целом же, это аллюзия на «железнодорожное» стихотво­ рение Пастернака: «Мигая, моргая, но спят где-то сладко, / И фатаморганой любимая спит» [Сестра моя — жизнь и сегодня в разливе, 1917] .

в те дни безбгллетников, как индусов, сгоняпи в резерва­ 31-17 .

ции «В те дни» — здесь: до установления демократии, до прихо­ да к власти демократичного Семеныча. В свое время переселенцы из Старого Света действительно «сгоняли в резервации» североа­ мериканских индейцев (в поэме — «индусов»). С наступлением же демократии в США резервации постепенно стали отходить в про­ шлое .

13*4 • и лупили по головам Ефроном и Брокаулом 31-18 .

То есть давали образование, так как «Брокгауз и Ефрон»

(по фамилиям издателей) — не н у ж д а ю щ и й с я в рекомендациях российский энциклопедический словарь (1890- 1907). Впрочем, 86-томный словарь хорош не только как средство обучения, но и как тяжелое ручное холодное оружие — ситуация использования энциклопедического словаря не по назначению встречается у Саши Черного: «Если я, повинуясь всевышнему отвращению, хвачу ее словарем Ларусса в висок, как же я потом докажу присяжным, что она хрустела» [Тихие шумы] .

Однажды, на моих пазах, два маленьких мальчика, под­ 31-19 .

давшись всеобщей панике, побежали вместе со стадом и бььчи насмерть раздавлены — так и остались лежать в проходе, в посиневших руках сжимая свои билеты Смежная ситуация «ребенок, который может быть задав­ лен толпой» встречается у Льва Толстого. Петя Ростов пробивается сквозь толпу, встречающую приехавшего в Москву Александра I, чтобы взглянуть на царя, и попадает в страшную давку, из которой его вытаскивает дьячок:

«Петя неожиданно получил в бок такой удар по ребрам и так был придавлен, что вдруг в глазах его все помутилось и он по­ терял сознание... .

— Барчонка задавили! — говорил дьячок. — Что ж так!., легче... задавили, задавили!

— Этак до смерти задавить можно. Что же это! Душегуб­ ство делать!» [Война и мир, 3:1 (XXI)] .



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



Похожие работы:

«УДК 070.11:316.774 + 316.74:070 ОЛЕШКО В. Ф. Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина ЦЕННОСТИ ПРОФЕССИИ КАК ТРЕНД РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНОГО ИНСТИТУТА ЖУРНАЛИСТИКИ Дискуссии по поводу аксиологических компонентов жур...»

«1 1. Пояснительная записка 1.1. Направленность дополнительной общеразвивающей программы Программа "Народный танец" Танцевального коллектива "Палитра" художественной направленности создана и реализуется в Центре Творчества "На Вадковском" с целью создания образовательного пространства, направленного на удовлетворение по...»

«Государственное управление. Электронный вестник Выпуск № 69. Август 2018 г. К о м м у н и ка ц ио н н ы й м е н е д жм е н т и с т р а т е г и ч е с ка я к о м м у н и ка ц ия в г о с у д а р с т в е нн о м у пр а в л е н ии Михайлова О.В., Ковальчук С.К. Современные тенденции развити...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПРОФСОЮЗОВ СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫЕ КОНФЛИКТЫ В РОССИИ И В МИРЕ IV Международная научно-практическая конференция 30 марта 2018 года Санкт-Петербург ББК 65.291.66 С69 Нау...»

«НАГОТА В ИСКУССТВЕ ДРЕВНЕЙ ГРЕЦИИ И ДРЕВНЕЙ ИНДИИ Андрей Игнатьев (sanskrit.su) В сознании современных людей нагота ассоциируется прежде всего с эротикой и сексом или же просто с эстетическим любованием красотой обнаженного те...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ" ПРИКАЗ от 3 августа 2018 г. № 449об о зачислении на 1 курс очной формы обучения по программам бакалавриата на первом этапе зачисления – на 80% о...»

«Министерство культуры Челябинской области ГБОУ ВПО ЧО "МАГНИТОГОРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ Лист 1 КОНСЕРВАТОРИЯ (академия) имени М.И. Глинки" Всего листов 10 Кафедра дирижирования Версия 01 С...»

«"ПЕТЕРБУРГСКОЕ ВОСТОКОВЕДЕНИЕ" "САДРА" СЕРИЯ НАЗИДАТЕЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА ЭПОХИ САЛДЖУКИДОВ НА ПЕРСИДСКОМ ЯЗЫКЕ: ОРИГИНАЛЫ И ПОДДЕЛКИ II THE SERIES THE PERSIAN MIRRORS FOR PRINCES WRITTEN IN THE SALJU...»

«Информация по результатам проверки предоставления мер социальной поддержки специалистам культуры Тотемского муниципального района В соответствии с распоряжением главы района от 10.08.2017г № 68 проведена внепланова...»

«Философия Минобрнауки России Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Сыктывкарский государственный университет имени Питирима Сорокина" ЧЕЛОВЕК КУЛЬТУРА ОБРАЗОВАНИЕ...»

«УДК 316.613:005.74 Л. М. Яницкая ВЛИЯНИЕ ПРОЦЕССА ФОРМИРОВАНИЯ И ПОДДЕРЖАНИЯ КОРПОРАТИВНОЙ КУЛЬТУРЫ НА УСПЕШНОСТЬ ОРГАНИЗАЦИИ Данная статья посвящена выявлению роли корпоративной культуры в деятельности организации. В ней рассматриваются фак...»

«Вестник СГТУ. 2013. № 3 (72) УДК 39:398(=511.152.2)(045) Т.А. Козлова ОТРАЖЕНИЕ ТРАДИЦИЙ ПРИСВАИВАЮЩИХ ВИДОВ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МОРДВЫ В УСТНО-ПОЭТИЧЕСКОМ НАСЛЕДИИ НАРОДА Показывается важность привлечения устно-поэтического творчества мордовского народа как источника для изучения материальных...»

«Комплект рабочих программ для 1 дополнительного и 1 классов по отдельным учебным предметам и коррекционным курсам для слабослышащих и позднооглохших обучающихся ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА ВАРИАНТ 2.2. I ОТДЕЛЕНИЕ РУССКИЙ ЯЗЫК (ОБУЧЕНИЕ ГРАМОТЕ, ФОРМИРОВАНИЕ ГРАММАТИЧЕСКОГО СТРОЯ РЕЧИ). 1 КЛАСС...»

«VI Бакинский Международный Гуманитарный Форум “Формирование нового мира и нового человека: творчество и развитие человека” Баку, 25 – 26 октября 2018 г. Список участников № Имя, Фамилия Организация Позиция Ав...»

«1. Общая информация.1.1 В соответствии с Календарным планом физкультурных мероприятий и спортивных мероприятий Иркутской области на 2018 год в Иркутской области, Иркутский район, на Иркутском водохранилище (з...»

«И БУДУТ ГОВОРИТЬ ЧТО ЭТО Я. НЕ ВЕРЬТЕ ! ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ ИССЛЕДУЙТЕ ПИСАНИЯ Мессианский иудаизм Мессианский иудаизм возродился во второй половине 20-го века. Возродился по воле Божьей и для целей Божьих. Возрожденный мессианский и...»

«C. Б. АДОНЬЕВА ОПЫТ "ПОЛЯ" В ДНЕВНИКАХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ РУССКОГО СЕВЕРА: ЗАПИСИ НАТАЛЬИ ПАВЛОВНЫ КОЛПАКОВОЙ "Север будет еще долго служить человечеству местом отдыха и счастливого созерцания" (Евдокимов А. А. Североведение и его задачи. Архангельск, 19281) Чтение полевых дневников иссле...»

«Разработана на основе Федерального РАССМОТРЕНО государственного образовательного стандарта, на заседании кафедры философии и утвержденного приказом Министерства образования и науки Российской Федерации № культурологии УГГУ 510 от 12 мая 2...»

«ОЦЕНОЧНЫЕ СРЕДСТВА (ФОНД ОЦЕНОЧЫХ СРЕДСТВ) ДЛЯ КОНТРОЛЯ УРОВНЯ СФОРМИРОВАННОСТИ КОМПЕТЕНЦИЙ по дисциплине Безопасность жизнедеятельности для студентов 6 курса педиатрического факультета Для направления подготовки: 31.05.02 Педиатрия Компетенции, формируемые...»

«Министерство культуры Новосибирской области Новосибирский государственный театральный институт 630099 Новосибирск ул. Революции, 6 ИНФОРМАЦИОННОЕ ПИСЬМО о VI Всероссийском конкурсе исполнителей художественного слова и III Всероссийской научно-практической конференции "Художественное слово: Автор. Рассказчик. Слушатель". Уважаемые...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.