WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«Эдуард Власов Бессмертная поэма Венедикта Ерофеев а «М ОСКВА-ПЕТУШ КИ» МОСКВА 200 1 В А Г Р И У С УДК 882-31 ББК 84Р7 Е 78 Д изайн Вадима Гусейнова Охраняется законом РФ ОБ АВТОРСКОМ ПРАВЕ. ...»

-- [ Страница 2 ] --

А кимвалы продолжали бряцать, а бубны гремели. И звез­ ды падали на крыльцо сельсовета. И хохотала Суламифь .

ПЕТУШКИ. ПЕРРОН А потом, конечно, все заклубилось. Если вы скажете, что то был туман, я, пожалуй, и соглашусь — да, как будто туман .

А если вы скажете — нет, то не туман, то пламень и лед — п о ­ перем енн о то лед, то пламень, — я вам на это скажу: пожалуй что и да, лед и пламень, то есть сначала стынет кровь, стынет, а как застынет, тут же начинает кипеть и, вскипев, застывает снова .

«Это лихорадка, — подумал я. — Э т о т жаркий туман п о ­ всюду — от лихорадки, потому что сам я в ознобе, а повсю ду жаркий туман». А из тумана выходит кто-то очень знакомый, по Ахиллес не Ахиллес, но очень знакомый. О! теперь узнал: это понтийский царь Митридат. Весь в соплях измазан, а в ру­ ках — ножик.. .

— Митридат, это ты, что ли? — мне было так тяжело, что говорил я почти беззвучно. — Э т о ты, что ли, Митридат?. .

— Я, — ответил понтийский царь Митридат .

— А измазан весь — почему?

— А у меня всегда так. Как полнолуние — так сопли текут.. .

— А в другие дни не текут?

— Бывает, что и текут. Н о уж не так, как в полнолуние .

— И ты что же, совсем их не утираешь? — я перешел п о ­ чти на шепот. — Не утираешь?

— Да как сказать? случается, что и утираю, только ведь разве в полнолуние их утрешь? не столько утрешь, сколько размажешь. Ведь у каждого свой вкус — один лю бит распус­ кать сопли, другой утирать, третий размазывать. А в полн о­ луние.. .

Я прервал его:

— Красиво ты говориш ь, Митридат, только зачем у тебя ножик в руках?. .

— Как зачем?., да резать тебя — вот зачем!.. Спраш ивает тоже: зачем?.. Резать, конечно.. .

И как он переменился сразу! все говорил м ирно, а тут ощерился, почернел — и куда только сопли девались? — и еще захохотал, сверх всего! П о том опять ощ ерился, потом опять захохотал!

О зн о б забил меня снова: «Что ты, М итридат, что ты! — шептал я или кричал, не знаю. — Убери нож, убери, зачем...?»

А он уже ничего не слышал и замахивался, в него словно ты­ сяча почерневш их бесов вселилась... «Изувер!» И тут мне пронзило левый бок, и я тихон ько застонал, потом у что не было во мне силы даже рукою защититься от ножика... «Пе­ рестань, Митридат, перестань...»

Н о тут мне пронзило правый бок, потом опять левый, опять правый, — я успевал только бессильно взвизгивать, — и забился от боли по всему перрону. И проснулся, весь в су­ дорогах. Вокруг — ничего, кроме ветра, тьмы и собачьего х о ­ лода. «Что со м ной и где я? почему это дождь моросит?

Боже...»

И опять уснул. И опять началось все то же, и озноб, и жар, и лихоманка, а оттуда, издали, где туман, выплыли двое этих верзил со скульптуры М ухи ной, рабочий с молотом и крес­ тьянка с серпом, и, приблизились ко мне вплотную и ухмыльиулись оба. И рабочий ударил меня молотом по голове, а потом крестьянка — серпом по...цам. Я закричал — навер­ но, вслух закричал — и снова проснулся, на этот раз даже в конвульсиях, потом у что теперь уже все во мне содрога­ лось — и лицо, и одежда, и душа, и мысли .

О, эта боль! О, этот холод собачий! О, невозможность!

Если каждая пятница моя будет и впредь такой, как сегод­ няшняя, — я удавлюсь в один из четвергов!.. Таких ли судорог я ждал от вас, Петушки? пока я добирался до тебя, кто зарезал твои х птичек и вытоптал твой жасмин?.. Ц ари ца Небесная, я — в Петушках!. .

«Ничего, ничего, Ерофеев... Талифа куми, как сказал С п а ­ ситель, то есть встань и иди. Я знаю, знаю, ты раздавлен, все­ ми членами и всею душ ой, и на перроне м окро и пусто, и никто тебя не встретил, и никто никогда не встретит. А всетаки встань и иди. Попробуй... А чемоданчик где твой? Боже, где твой чемоданчик с гостинцами?., два стакана орехов для мальчика, конфеты «Василек» и пустая посуда... где чемодан­ чик? кто и зачем его украл — ведь там же были гостинцы!. .





А п осм отри, п осм отри, есть ли деньги, может, есть хоть н е­ множко? Да, да, нем нож ко есть, совсем чуть-чуть; н о что они теперь — деньги?.. О, эфемерность! О, тщета! О, гнуснейшее, позорнейш ее время в ж изни моего народа — время от зак­ рытия магазинов до рассвета!. .

Н ичего, ничего, Ерофеев... Талифа куми, как сказала твоя Ц ари ца, когда ты лежал во гробе, — то есть встань, оботри пальто, почи сти штаны, отряхнись и иди. П о п р о буй хоть шага два, а дальше будет легче. Что ни дальше — то легче. Ты же сам говорил больном у мальчику: «Раз-два-туфли наденька как-ти-бе-не стыдна-спать...» Сам ое главное — уйди от рельсов, здесь вечно ходят поезда, из Москвы в Петушки, из Петуш ков в Москву. Уйди от рельсов. Сейчас ты все узнаешь, и почем у нигде ни души, узнаешь и почему она не встретила, и все узнаешь... Иди, Веничка, иди...»

ПЕТУШКИ. ВОКЗАЛЬНАЯ ПЛОЩАДЬ

«Если хочеш ь идти налево, Веничка, - - иди налево. Если хочеш ь направо — иди направо. Все равно тебе некуда идти .

Так что уж лучше иди вперед, куда глаза глядят...»

Кто-то мне говорил когда-то, что умереть очень просто:

что для этого надо сорок раз подряд глубоко, глубоко, как только возможно, вздохнуть, и выдохнуть столько же, из глу­ бины сердца, — и тогда ты испустиш ь душу. Может быть, п о­ пробовать?. .

О, погоди, погоди!.. Может, время сначала узнать? Узнать, сколько времени?.. Да ведь у кого узнать, если на площади ни единой души, то есть реш ительно ни единой?.. Да если б и встретилась живая душа — см ог бы ты разве разомкнуть уста, от холода и от горя? Да, от горя и от холода... О, немота!. .

И если я когда-нибудь умру — а я очень скоро умру, я знаю, — умру, так и не приняв этого мира, постигнув его вблизи и издали, снаружи и изнутри постигнув, но не пр и ­ няв, — умру, и О н меня спросит: «Хорош о ли было тебе там?

П л охо ли.тебе было?» — я буду молчать, опущ у глаза и буду молчать, и эта немота знакома всем, кто знает исход м н ого­ дневного и тяжелого похмелья. И бо жизнь человеческая не есть ли минутное окосение души? и затмение души тоже. Мы все как бы пьяны, только каждый по-своему, один выпил больше, другой меньше. И на кого как действует: один смеет­ ся в глаза этом у миру, а другой плачет на груди этого мира .

О дного уже вытошнило, и ему хор ош о, а другого только еще начинает тош нить. А я — что я? я м ного вкусил, а никакого действия, я даже ни разу как следует не рассмеялся, и меня не стош нило ни разу. Я, вкусивший в этом мире столько, что те­ ряю счет и последовательность, — я трезвее всех в этом мире; на меня пр осто туго действует... «Почему же ты мол­ чишь?» — сп р о си т меня Господь, весь в си н и х молниях. Ну что я ему отвечу? Так и буду: молчать, молчать.. .

Может, все-таки разомкнуть уста? — найти живую душу и спросить, сколько времени?. .

Да зачем тебе время, Веничка? Лучше иди, иди, закройся от ветра и потихоньку иди... Был у тебя когда-то небесны й рай, узнавал бы время в прош лую пятницу — а теперь небес­ ного рая больше нет, зачем тебе время? Ц арица не пришла к тебе на перрон, с ресницам и, опущ енными ниц; божество от тебя отвернулось, — так зачем тебе узнавать время? «Не ж ен­ щина, а бланманже», как ты в шутку ее называл, — на перрон к тебе не пришла. Утеха рода человеческого, лилия доли­ ны — не пришла и не встретила. Какой же смысл после этого узнавать тебе время, Веничка?. .

Что тебе осталось? утром — стон, вечером — плач, ноПЗ чью — скрежет зубовный... И кому, кому в мире есть дело до твоего сердца? Кому?.. Вот, войди в л ю бой петуш инский дом, у л ю бого порога сп роси: «Какое вам дело до моего сердца?»

Боже мой.. .

Я повернул за угол и постучался в первую же дверь .

ПЕТУШКИ. САДОВОЕ КОЛЬЦО

Постучался — и, вздрагивая от холода, стал ждать, пока мне отворят.. .

«Странно высокие дома понастроили в Петушках!.. В про­ чем, это всегда так, с тяжелого и многодневного похмелья:

лю ди кажутся безобразно сердитыми, улицы — н епом ерн о ш ирокими, дома — странн о большими... Все вырастает с п о­ хмелья ровно настолько, насколько все казалось ничтожнее обы чного, когда ты был пьян... П ом н иш ь лемму этого черн о­ усого?»

Я еще раз постучался, чуть громче прежнего: «Неужели так трудно отворить человеку дверь и впустить его на три минуты погреться? Я этого не понимаю... О н и, серьезные, это понимаю т, а я, легковесный, никогда не пойму... Мене, текел, ф арес — то есть «ты взвешен на весах и найден легковес­ ным», то есть «текел»... Н у и пусть, пусть.. .

Н о есть ли т а м весы или нет — все равно — на т е х ве­ сах вздох и слеза перевесят расчет и умысел. Я это знаю твер­ же, чем вы что-нибудь знаете. Я м ного прожил, м ного пере­ пил и продумал — и знаю, что говорю. Все ваши путеводные звезды катятся к закату, а если и не катятся, то едва мерцают .

Я не знаю вас, люди, я вас плохо знаю, я редко на вас обращал внимание, но мне есть дело до вас: меня занимает, в чем те­ перь ваша душа, чтобы знать наверняка, вновь ли возгорает­ ся звезда Вифлеема или вновь начинает меркнуть, а это са­ м ое главное. П о том у что все остальные катятся к закату, а если и не катятся, то едва мерцают, а если даже и сияют, то не стоят и двух плевков .

Есть т а м весы, нет т а м весов — т а м мы, легковесные, перевесим и одолеем. Я прочнее в это верю, чем вы во чтонибудь верите. Верю, и знаю, и свидетельствую миру. Н о п о ­ чему же так странно расш ирили улицы в Петушках?..»

Я отошел от дверей, и тяжелый взгляд свой переводи;! с дома на дом, с подъезда на подъезд. И пока вползала в меня одна тяжелая мысль, которую страш но вымолвить, вместе с тяжелой догадкой, которую вымолвить тоже страш но, — я все шел и шел, и в упор рассматривал каждый дом, и хорош о рассмотреть не мог: от холода или отчего еще мне глаза ус­ тилали слезы.. .

«Не плачь, Ерофеев, не плачь... Ну зачем? И почему ты так дрожишь? от холода или еще отчего?., не надо...»

Если б у меня было хоть двадцать глотков кубанской! О н и подошли бы к сердцу, и сердце всегда сумело бы убедить рас­ судок, что я в Петушках! Н о кубанской не было: я свернул в переулок, и снова задрожал и заплакал.. .

И тут — началась история, страш нее всех, виденных во сне: в этом самом переулке навстречу мне шли четверо.. .

Я сразу и х узнал, я не буду вам объяснять, кто эти четверо.. .

Я задрожал сильнее прежнего, я весь превратился в сплош ­ ную судорогу.. .

А они подошли и меня обступили. Как бы вам объяснить, что у н и х были за рожи? да нет, совсем не разбойничьи рожи, скорее даже наоборот, с налетом чего-то классическо­ го, но в глазах у всех четверых — вы знаете? вы сидели когданибудь в туалете на Петуш инском вокзале? помните, как там, на громадной глубине, под круглыми отверстиями, плещет­ ся и сверкает эта жижа карего цвета? — вот такие были глаза у всех четверых. А четвертый был похож... впрочем, я потом скажу, на кого он был похож .

— Ну, вот ты и попался, — сказал один .

— Как то есть... попался? — голос мой страш но дрожал, от похмелья и от озноба. О н и решили, что от страха .

— А вот так и попался! Больше никуда не поедешь .

— А почему?. .

— А потому .

— Слушайте... — голос м ой срывался, потом у что дрожал каждый мой нерв, а не только голос. Н очью никто не может быть уверен в себе, то есть я им ею в виду: холодной ночью .

И апостол предал Христа, покуда третий петух не пропел .

Вернее, не так: и апостол предал Х р и ста трижды, пока не пропел петух. Я знаю, почему он предал, — потом у что д р о­ жал от холода, да. О н еще грелся у костра, вместе с э т и м и .

А у меня и костра нет, и я с недельного похмелья. И если б и с­ пытывали теперь меня, я предал бы Его до семижды семиде­ сяти раз, и больше бы предал.. .

— Слушайте, — говорил я им, как умел, — вы меня пусти­ те... что я вам?., я пр осто не доехал до девушки... ехал и не дое­ хал... я пр осто проспал, у меня украли чемоданчик, пока я спал... там пустяки и были, а все-таки жалко... «Василек».. .

— Какой еще василек? — со злобою спросил один .

— Да конфеты, конфеты «Василек»... и орехов двести грамм, я младенцу и х вез, я ему обещал за то, что он букву х о ­ рош о знает... но это чепуха... вот только дождаться рассвета, я опять поеду... правда, без денег, без гостинцев, но они и так примут, и ни слова не скажут... даже наоборот .

Все четверо см отрели на меня в упор, и все четверо, на­ верно, думали: «Как этот подонок труслив и элементарен!»

О, пусть, пусть себе думают, только бы отпустили!.. Где, в ка­ ких газетах я видел эти рожи?. .

— Я хочу опять в Петушки.. .

— Не поедешь ты ни в какие Петушки!

— Ну... пусть не поеду, я на Курский вокзал хочу.. .

— Не будет тебе никакого вокзала!

— Да почему?. .

— Да потому!

О д и н размахнулся — и ударил меня по щеке, другой — ку­ лаком в лицо, остальные двое тоже надвигались, — я ничего не понимал. Я все-таки устоял на ногах и отступал от ни х тихо, тихо, тихо, а он и все четверо ти хо наступали.. .

«Беги, Веничка, хоть куда-нибудь, все равно куда!.. Беги на Курский вокзал! Влево, или вправо, или назад — все равно туда попадешь! Беги, Веничка, беги!..»

Я схватился за голову — и побежал. О н и — следом за мной.. .

ПЕТУШКИ. КРЕМЛЬ. ПАМЯТНИК МИНИНУ

И ПОЖАРСКОМУ

«А может быть, это все-таки Петушки?.. Может, крикнуть «караул», хоть кому-нибудь? Куда все вымерли? И ф онари го­ рят ф антастично, горят, не сморгнув. Может, и в самом деле Петушки? Вот этот дом, на который я сейчас бегу, — это же райсобес, а за ним туман и мгла. Петуш инский райсобес, а за ним тьма во веки веков и гнездилище душ умерш их. О, нет, нет!..»

Я выскочил на площадь, устланную мокрой брусчаткой, оглянулся и перевел дух. Нет, это не Петушки! Если О н на­ всегда покинул м ою землю, но видит каждого из нас, — О н в эту сторону ни разу и не взглянул. А если О н никогда моей земли не покидал, если всю ее исходил б о сой и в рабском виде, — О н это место обогнул и прошел стороной .

Не Петушки это, нет! Петуш ки О н сто р о н о й не обходил .

О н часто ночевал там при свете костра, и я во м ноги х та­ м ош них душах замечал следы Его ночлега — пепел и дым Его ночлега. Пламени не надо, был бы хоть пепел и дым .

Нет, это не Петушки! Кремль сиял передо м ной во всем великолепии. И хоть я слышал уже за со б о ю топот погони — я успел подумать: «Вот! Сколько раз я проходил по Москве, вдоль и поперек, в здравом уме и в бесчувствиях, сколько раз проходил — и ни разу не видел Кремля, я в поисках Кремля всегда натыкался на Курский вокзал. И вот теперь наконец увидел — когда Курский вокзал мне нужнее всего на свете!..»

Неисповедимы Твои пути.. .

Топот все приближался — а я уже ничего не мог. Я, споты ­ каясь, добрел до Кремлевской стены — и рухнул. «Что это за люди и что я сделал этим людям?» — такого вопроса у меня не было, я весь издрог и извелся страхом, мне было все рав­ но. И заметят они меня или не заметят — тоже все равно .

«Мне не нужна дрожь, мне нужен покой, — вот все мои жела­ ния. П рон еси, Господь...»

О н и приближались с четырех сторон, поодиночке. П о д о ­ шли и обступили, с тяжелым сопением. Х о р о ш о, что я успел подняться на ноги — они бы сразу убили меня.. .

— Ты от нас? О т н а с хотел убежать? — прош ипел один и схватил меня за волосы и, сколько в нем было силы, хватил меня головой о кремлевскую стену. М не показалось, что я раскололся от боли, кровь стекала по лицу и‘ за шиворот.. .

Я почти упал, но удержался... Началось избиение!

— Ты ему в б р ю хо сапогом! Пусть корячится!

Боже! я вырвался и побежал — вниз по площади. «Беги, Веничка, если сможеш ь, беги, ты убежишь, они совсем не умею т бегать!» На два мгновения я остановился у памятни­ ка — смахнул кровь с бровей, чтобы лучше видеть — сначала посмотрел на М инина, потом на Пож арского, потом опять на М инина — куда? в какую сторону бежать? Где Курский вок­ зал и куда бежать? раздумывать было некогда — я полетел в ту сторону, куда смотрел князь Дм итрий Пожарский.. .

МОСКВА - ПЕТУШКИ. НЕИЗВЕСТНЫЙ ПОДЪЕЗД

Все-таки до.сам ого последнего мгновения я еще рассч и ­ тывал от ни х спастись. И когда вбежал в неизвестный подъезд и дополз до сам ой верхней площадки и снова р у х ­ нул — я все еще надеялся... «О, ничего, ничего, сердце через час утихнет, кровь отмоется, лежи, Веничка, лежи до рассве­ та, а там на Курский вокзал... Не надо так дрожать, я же тебе говорил, не надо...»

Сердце билось так, что мешало вслушиваться, и все-таки я расслышал: дверь подъезда внизу медленно приотворилась и не затворялась мгновений пять.. .

Весь сотрясаясь, я сказал себе «талифа куми». То есть «встань и приготовься к кончине»... Э т о уже не «талифа куми», то есть «встань и приготовься к кончине», это л а м а с а в а х ф а н и. То есть: «Для чего, Господь, Ты меня оставил?»

«Для чего же все-таки, Господь, Ты меня оставил?»

Господь молчал .

«Ангелы небесные, он и подымаются! что мне делать? что мне сейчас сделать, чтобы не умереть? ангелы!..»

И ангелы — засмеялись. Вы знаете, как см ею тся ангелы?

Э т о позорны е твари, теперь я знаю, — вам сказать, как он и сейчас засмеялись? Когда-то, очень давно, в Лобне, у вокзала, зарезало поездом человека, и непостиж им о зарезало: всю его ни ж н ю ю половину измололо в мелкие дребезги и р ас­ швыряло по полотну, а верхняя половина, от пояса, осталась как бы живою, и стояла у рельсов, как стоят на постам ентах бю сты разной сволочи. Поезд ушел, а он, эта половина, так и остался стоять, и на лице у него была какая-то озадачен­ ность, и рот полуоткрыт. М ногие не могли на это глядеть, от­ ворачивались, побледнев и со см ертной истом ой в сердце .

А дети подбежали к нему, трое или четверо детей, где-то п о ­ добрали дымящийся окурок и вставили его в мертвый полу­ открытый рот. И окурок все дымился, а дети скакали вок­ руг — и хохотали над этой забавностью.. .

Вот так и теперь небесны е ангелы надо м ной смеялись .

О н и смеялись, а Бог молчал... А этих четверых я уже увидел — он и поды мались с последнего этажа... А когда я и х увидел, сильнее всякого страха (честное слово, сильнее) было удив­ ление: они, все четверо, подымались босые и обувь держали в руках — для чего это надо было? чтобы не шуметь в подъез­ де? или чтобы незаметнее ко мне подкрасться? не знаю, но это было последнее, что я запомнил. То есть вот это удивле­ ние .

О н и даже не дали себе отдышаться — и с последней сту­ пеньки бросились меня душить, сразу пятью или ш естью ру­ ками; я, как мог, отцеплял их руки и защищал свое горло, как мог. И вот тут случилось самое ужасное: один из них, с самым свирепым и классическим проф илем, вытащил из кармана громадное ш ило с деревянной рукояткой; может быть, даже не шило, а отвертку или что-то еще — я не знаю. Н о он пр и ­ казал всем остальным держать мои руки, и, как я ни защ и­ щался, они пригвоздили меня к полу, соверш енно ополоу­ мевшего.. .

— Зачем-зачем?., зачем-зачем-зачем?.. — бормотал я.. .

О н и в о н з и л и м н е с в о е ш и л о в с а м о е г о р л о.. .

Я не знал, что есть на свете такая боль, я скрю чился от муки. Густая красная буква «Ю» распласталась у меня в глазах, задрожала, и с тех п ор я не приходил в сознание, и никогда не приду .

Н а кабельных р абот ах в Шереметьево —Лобня, осень 69 года %* * * * « (if *

–  –  –

«МО С КВА-ПЕТУШ КИ»

Первое издание комментариев выпущено Центром славяноведения университета Хоккайдо (Саппоро, Япония) при содействии проф. Тецуо Мотидзуки

1. МОСКВА - ПЕТУШКИ. ПОЭМА Петушки 1-1 .

Петушки — небольшой город на реке Клязьма, в 115 км к во­ стоку от Москвы и, соответственно, в 67 км к западу от Владимира, районный центр Владимирской области. Статус города и свое на­ звание Петушки получили всего за 4 года до описываемых в поэме событий — в 196 5 году. До 1965 года это был поселок с не менее странным названием Новые Петушки. В 1969 году в Петушках про­ живало около 16.000 человек. Петушки, несмотря на свой крайне скромный вклад в экономику Владимирской области, являются ко­ нечным пунктом следования электричек, поскольку именно в Пе­ тушках заканчивается путь Московской железной дороги и начи­ нается Горьковская (с 1997 года — Нижегородская) железная доро­ га. О реальном интересе к Петушкам Венедикта Ерофеева и его ге­ роя см. 14-12 .

Поэма 1-2 .

Определение жанра прозаического повествования как по­ эмы восходит к «Мертвым душам» Гоголя, также названным авто­ ром «поэмой» и представляющим собой лирико-эпический травелог .

Цитаты художественных п документальных текстов в примечаниях производятся по изданиям, указанным в разделе «Источники» При цитировании текстов указывается толь­ ко помер тома, части, главы, где расположена цитата, при цитировании стихов указывает­ ся год их написания Многоточия (три точки) принадлежат авторам, пропуски*!! цитатах, сделанные мной, обозначаются четырьмя точками Отсылки к источникам помещены в квадратные скобки, в круглые скобки берутся второстепенные замечания

2. УВЕДОМЛЕНИЕ АВТОРА Я получал с тех пор много нареканий за главу «Серп и 2-1 .

Молот — Карачарово», и совершенно напрасно........ По этой причине я счел необходимым во втором издании вы­ кинуть из главы «Серп и Молот — Карачарово» всю быв­ шую там матерщину. Так будет лучше, потому что, вопервых, меня станут читать подряд, а во-вторых, не бу­ дут оскорблены

В одном из своих интервью Венедикт Ерофеев признавался:

«А четвертой главы и не было, так и стояло «И медленно [так в ин­ тервью] выпил...» [Нечто вроде беседы, 1989, 34] .

Ближайшим литературным источником этого уведомления может считаться классическое обращение к читателям Пушкина:

«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к по­ рицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроум­ ным). Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа целую главу.... От него зависело означить сию выпущен­ ную главуточками или цифром; но во избежание соблазна решил­ ся он лучше выставить, вместо девятого нумера, осьмой над после­ дней главою.... и пожертвовать одною из окончательных строф»

[Евгений Онегин. Отрывки из «Путешествия Онегина»] .

3. [ПОСВЯЩЕНИЕ] Вадиму Тихонову 3-1 .

Вадим Тихонов — ближайший друг автора со времен учебы во Владимирском педагогическом институте .

Моему любимому первенцу 3-2 .

Традиционно первенец — это первый ребенок (в семье). Од­ нако Тихонов никаких родственных отношений ни с Веничкой из поэмы, ни с реальным Ерофеевым не имел, поэтому, естественно, от трактовки первенца как ребенка следует отказаться и искать иных прочтений, тем более что они уже имеются. Так, например, один из ближайших друзей писателя замечает: «Ерофеев очень лю­ бил своих персонажей, как Гоголь, — никого не обличал, потому и пластика вышла. И Тихонова любил, как Грибоедов — Булгарина .

Тем более что Тихонов не имеет недостатков Булгарина. Тихонов теперь увековечен совершенно. Никто не понимает, что у Ерофее­ ва «первенец» — это первый ученик, первый, кто воспринял и тому подобное» [Муравьев, 1991а, 92]. Сходная трактовка у Левина: «Пер­ венец же он [Тихонов], видимо, в том смысле, что был первым (или одним из первых) читателей поэмы» [Левин, 1996, 29] .

Учитывая широкое использование в тексте поэмы библей­ ской лексики, следует заметить, что «первенец» встречается в обо­ их Заветах — например, в Ветхом: «[Иаков:] Рувим, первенец мой!

ты -- крепость моя и начаток силы, верх достоинства и верх могу­ щества» [Бытие 49:3]; «Я -- отец Израилю, и Ефрем - первенец Мой» [Иеремия 31:9]; в Новом же Завете под первенцем подразуме­ вается Христос как первый (и последний) ребенок Иосифа и Ма­ рии: «Наконец Она родила Сына Своего Первенца, и он нарек Ему имя: Иисус» [Матфей 1:25]; «И родила Сына Своего Первенца, и спе­ ленала Его, и положила Его в ясли» [Лука 2:7]; есть еще и: «От Иисуса Христа, Который есть свидетель верный, первенец из мертвых и владыка царей земных» [Откровение 1:5] .

У Лермонтова первенцем называется херувим, впослед­ ствии эволюционировавший в Демона: «Когда он верил и любил, / Счастливый первенец творенья!» [Демон, 1 ].

У Тютчева в перело­ :1 жении «Оды к Радости» [An die Freude] Шиллера первенцем назы­ вается радость:

Радость, первенец творенья, Дщерь великого Отца, Мы, как жертву прославленья, Предаем тебе сердца!

Кроме того, отмечу того же «первенца» в «Гимне свету», ко­ торый поет в опере Чайковского «Иоланта» [24-7] Водемон: «Чуд­ ный первенец творенья, первый миру дар Творца» [либретто Мо­ деста Чайковского по драме Г. Герца «Дочь короля Рене»; цит.

по:

Протопопов и Туманина, 1957,345] .

4. МОСКВА. НА ПУТИ К КУРСКОМУ ВОКЗАЛУ

к Курскому вокзалу 4-1 .

Курский вокзал — один из крупнейших вокзалов Москвы, расположен в восточной части Садового кольца; с этого вокзала, в числе прочих, отправляются пригородные электрички в населен­ ные пункты, находящиеся на востоке и юге от Москвы, в том числе в Петушки .

Современное здание Курского вокзала было введено в эксп­ луатацию 2 года спустя после написания «Москвы -.Петушков» — в 1972 году. В поэме Веничка идет к старому зданию вокзала, из­ начально выстроенному в 1896 году и реконструированному в 1938-м .

С Курского вокзала отправлялся в путешествие не только Ве­ ничка, но и объекты его интересов, например молодой Владимир Ульянов-Ленин, который выезжал отсюда в сибирскую ссылку в 1887 году .

В силу «прозаичности» ассоциаций или скорее их отсут­ ствия, в литературе Курский вокзал фигурирует довольно редко, гораздо реже «обремененных» экстралингвистическими оберто­ нами Ленинградского или Белорусского. Тем не менее встречается у поэтов, например, у неравнодушного ко всему, что связано с же­ лезной дорогой, Пастернака, у которого рассказчик, преследуя Спекторского, роняет: «Я жил тогда у Курского вокзала» [Спекторский, 9], или у Маяковского: «И, глуша прощаньем свистка, / рванул­ ся / курьерский / с Курского!» [Нашему юношеству, 1927], или у Асе­ ева: «На Курском вокзале — большие составы» [За синие дни, 1927] .

Все говорят: Кремль, Кремль 4-2 .

Подобным зачином открывается «Моцарт и Сальери» Пуш­ кина: «Сальери: Все говорят: нет правды на земле. / Но правды нет — и выше» [Моцарт и Сальери, I] .

Ото всех я слышал про него, а сам ни разу не видел .

4-3 .

Сколько раз уже (тысячу раз), напившись или с похмелюги, проходил по Москве с севера на юг, с запада на восток, из конца в конец, насквозь и как попало — и ни разу не видел Кремля Данное признание героя с первых строк поэмы устанавли­ вает определенный регистр повествования — далее следует харак­ терный дискурс отверженного обществом и его традициями чело­ века, отчаянного индивидуалиста и закоренелого изгоя. Игнори­ рование — вольное или невольное — московского Кремля гостем столицы является открытым вызовом обычаю, делает его отвер­ женным.

Мандельштам в свое время писал:

Все чуждо нам в столице непотребной:

Ее сухая черствая земля, И буйный торг на Сухаревке хлебной, И страшный вид разбойного Кремля .

«Все чуждо нам в столице непотребной», 1918 Практически все порядочные и образованные люди, приез­ жая в Москву, начинают знакомство с ней именно с посещения Кремля и Красной площади. Словосочетание «проходил по Моск­ ве» вызывает в памяти одну из самых популярных песен в истории советской эстрады — «Я шагаю по Москве» (стихи Геннадия Шпа­ ликова, музыка Андрея Петрова):

А я иду-шагаю по Москве, И я пройти еще смогу Соленый Тихий океан, И тундру, и тайгу .

Песня звучала в классическом образце «оттепельного» со­ ветского кинематографа — непритязательной комедии «Я шагаю по Москве» (режиссер Георгий Данелия, автор сценария Геннадий Шпаликов, Мосфильму964). В фильме, действие которого начи­ нается, как и в поэме, ранним утром, приехавший в Москву начи­ нающий писатель (как и Веничка, «сибиряк» и «сирота») Володя Ермаков (актер Алексей Локтев) для начала отправляется именно к Кремлю, на Красную площадь .

Вообще в искусстве и литературе Кремль был основополага­ ющим образом в картине как дореволюционной, патриархальной России, так и коммунистического мироздания с его бравурным жизнеутверждающим пафосом.

Об этом много написано у по­ этов — например, у Лермонтова:

Кто видел Кремль в час утра золотой, Когда лежит над городом туман, Когда меж храмов с гордой простотой, Как царь, белеет башня великан?

«Кто видел Кремль в час утра золотой», 1831 у дореволюционного Брюсова:

Здесь, как было, так и ныне Сердце всей Руси святой, Здесь стоят ее святыни, За Кремлевскою стеной!

«Нет тебе на свете равных», 1911 и у Брюсова постреволюционного:

Бессчетность глаз горит мечтами К нам, к стенам Красного Кремля!... .

И — зов над стоном, светоч в темень С земли до звезд встает Москва .

«У Кремля», 1923 У него же Кремль фигурирует в качестве цели: «И на площа­ ди, — мне сказывали, — / Там, где Кремль стоял как цель» [Парки в Москве, 1920]. А у Маяковского есть детское: «Начинается земля, / как известно, от Кремля» [Прочти и катай в Париж и в Китай, 1;

1927] .

Также упомянутый Ерофеевым в эссе «Василий Розанов гла­ зами эксцентрика» классический герой социалистического реа­ лизма самоотверженный летчик, «настоящий человек» Алексей Мересьев, будучи первый раз в Москве, ведет себя так, как подобает именно «настоящему человеку», а не отщепенцу Веничке:

«Алексея Мересьева направили после госпиталя долечивать­ ся в санаторий Военно-воздушных сил, находившийся под Моск­ вой.... уж очень хотелось ему посмотреть столицу,.... Как же кругом хорош о!.... казалось: протяни руку — и можно дотронуться до этих старых зубчатых, никогда не виданных им в натуре Кремлевских стен, до купола Ивана Великого, до громадной пологой арки моста, тяжелым изгибом повисшей над водой. Томный, сладковатый за­ пах, висевший над городом, напоминал детство .

Откуда он? Поче­ му так взволнованно бьется сердце и вспоминается мать.... ? Ведь они же с ней ни разу не бывали в Москве. До сих пор Мересьев знал столицу по фотографиям в журналах и газетах, по книгам, по рас­ сказам тех, кто побывал в ней, по протяжному звону старинных ку­ рантов в полночь, проносившемуся над засыпающим миром, по пестрому и яркому шуму демонстраций, бушевавшему в радиопродукторе. И вот она перед ним раскинулась, разомлевшая в ярком летнем зное, просторная и прекрасная. Алексей прошел по пус­ тынной набережной вдоль Кремля.... и медленно стал подниматься на Красную площадь.... Так вот ты какая, Москва!» [Борис Полевой .

Повесть о настоящем человеке, 3:1] .

Попасть на Красную площадь и в Кремль было заветной мечтой всякого здравомыслящего человека.

Есть, к примеру, такой мемуар:

«Когда я вспоминаю о советской Москве своих детских лет [1940-х гг.], я радостно вспоминаю прежде всего увешанную лозун­ гами улицу Горького с праздничной толпой на Седьмое ноября Первое мая дня Победы юбилея Революции. Мы с товарищем пы­ таемся прорваться через кордоны милиционеров, чтобы слиться с толпой демонстрантов, куда посторонним вход воспрещен. Пото­ му что на демонстрацию назначают по списку. Потому что демон­ странту дан пропуск на Красную площадь, где стоят на высокой трибуне вожди и каждый — член Политбюро. Красная площадь — сердце всей земли, и вожди охраняют это сердце, чтобы с ним не случился инфаркт. Честь и слава тому подростку, кто обойдет ми­ лицейские кордоны одному ему известными проходными двора­ ми и, преодолевая заборы и заграды, сольется с толпой демонст­ рантов и незаконным образом, хотя и по полному праву, помашет рукой вождям с Красной площади. В перерывах между этими вели­ кими праздниками мы собирали окурки на тротуарах и раскурива­ ли их на городском кладбище» [Зиник, 1983, 170—171; орфогра­ фия и пунктуация Зиника] .

Фраза «сколько раз уже (тысячу раз)» задает цикличность всего происходящего в поэме — далее будут регулярное непопада­ ние в Кремль, регулярные поездки к младенцу, последовательное отторжение Венички разного рода коллективами. Цикличность есть основа жизни, пускай и недостаточно радостной. Нарушение цикличности означает смерть, которой и завершается поэма, *огда Веничка всс-такн попадает па Красную площадь.

У Блока, кста­ ти, есть апелляция к «'Круговороту» событий, спроецированная на утреннюю прогулку по направлению к Кремлю:

Все это было, было, было .

Свершился дней круговорот .

Какая ложь, какая сила Тебя, прошедшее, вернет?

–  –  –

на Савеловском 4-4 .

Савеловский вокзал, находящийся в северной части Москвы .

Поэма была написана «в Шереметьево — Лобне» [48-1], в ее тексте упоминается Долгопрудный [12-28], электрички из которых при­ ходят на Савеловский вокзал .

Я, как только вышел на Савеловском, выпил 4-5 .

То есть выполнил практический совет Саши Черного: «В оп­ росном полицейском листке, в графе «Для какой надобности при­ ехал [в Москву]?» — пиши: «Для пьянства». Самый благонамерен­ ный повод» [Руководство для гг. приезжающих в Москву, 1909] .

стакан зубровки 4-6 .

Зубровка — крепкая (40°) горькая настойка, приготовленная на одноименной траве по польскому рецепту. Изготовляется в ос­ новном в Польше, России и Чехии. В советское время была хоро­ шо знакома не только Веничке, но и поэтам — например, Пастер­ наку: «Зубровкой сумрак бы закапал» [Все снег да снег, — терпи и точка, 1931] .

Что касается стакана, то речь идет, без сомнения, о класси­ ческом советском граненом стакане из толстого дешевого стекла, объем которого равнялся 200 мл. Выпить стакан алкогольного на­ питка, не покупая целую бутылку в магазине, можно было в обще­ питовском заведении типа рюмочной или вокзального буфета, где спиртные напитки продавались в розлив. (Забавно, что изобрета­ телем советского граненого стакана (точнее — изобретателем промышленного способа нацесения граней на стекло) является небезызвестная Вера Мухина, автор «Рабочего и колхозницы» [43Коммерсант Daily, 07.02.98].) 5— 3178 в качестве утреннего декою па 4-7 .

Декою1{лат. с1есосШт) — лечебный отвар, жидкое врачеб­ ное снадобье; встречается в прозе — у Достоевского: «Я был болен весь этот день.... и на ночь принял декокт» [«Униженные и оскорб­ ленные», 4:1V]; и в поэзии — у Пастернака: «Кашляет в шали и варит декою1 [Посвященье, 1916] .

»

Символичнр, что Веничка начинает похмеляться именно с горьких настоек — зубровки и кориандровой. Горечь с первых строк поэмы становится одним из основных «вкусовых» ощуще­ ний, сопровождающих Веничку на протяжении всей поэмы .

на Каляевской 4-8 .

Каляевская улица (ныне Долгоруковская) расположена на севере Москвы, была названа по имени Ивана Каляева, русского эсера-террориста, казненного за убийство в феврале 1905 года московского генерал-губернатора великого князя Сергея Алексан­ дровича .

стакан.... кориандровой 4-9 .

Кориандровая — крепкая (40°) горькая настойка, приготов­ ленная на различных ароматных растениях, включая семена кори­ андра. Здесь продолжается «потребление горечи» .

4-10. кориандровая действует на человека антигуманно, то есть, укрепляя все члены, ослабляет душу. Со мной поче­ му-то случилось наоборот, то есть душа в высшей сте­ пени окрепла, а члены ослабели, но я согласен, что и это антигуманно Апелляция к Новому Завету. В Гефсиманском саду Иисус Христос произносит знаменитое: «Дух бодр, плоть же немощна»

[Матфей 26:41; Марк 14:38]. В другом месте имеются слова апосто­ ла Павла: «Я говорю: поступайте по духу.... плоть желает противно­ го духу, а дух — противного плоти: они друг другу противятся» [Па­ латам 5:16, 17] — именно в контексте этой сентенции Павла следу­ ет рассматривать Веничкино согласие с тем, «что и это антигуман­ но» .

Здесь начинается последовательное сопоставление героя поэмы с Иисусом Христом, которое имеет целый ряд аналогий в классической литературе, ближайшая из которых — кроткий князь Мышкин из «Идиота» Достоевского, к которому вполне при­ меним призыв все того же апостола Павла: «Посему умоляю вас:

подражайте мне, как я Христу» [1 Коринфянам 4:16] .

Сходная языковая конструкция — с употреблением слово­ сочетания «в высшей степени» — встречается у Зощенко, также в

1.Ю религиозно-«медицинском» контексте (в истории о выборах но­ вого римского папы после смерти Сикста IV): «[Кардинал Перетта:] Ослаб в высшей степени, серьезно хвораю и думаю скоро протя­ нуть ноги» [Голубая книга. Коварство, 18] .

4-11. две кружки жигулевского пива «Жигулевское» — самый распространенный сорт советско­ го пива, названный по месту изобретения рецепта изготовления, славящихся своей живописностью Жигулях на Средней Волге. Об объемах кружек для питья пива см. 11-8. Стоимость большой круж­ ки пива составляла в конце 60-х годов 22 копейки .

4-12. из горлышка Пить прямо из горлышка (за неимением стакана, кружки или из нежелания ими пользоваться) — весьма распространенный способ употребления спиртного, причем не только в бывшем СССР. Способ этот упоминается как в прозе, так и в поэзии — на­ пример, у Аксенова: «Священник.... стоял чуть в стороне от других и пил «праздрой» мелкими глотками прямо из горлышка, а между глотками затягивался сигаретой» [Аксенов, 1980,402]; и у Высоцкого:

Я пил из горлышка, с устатку и не евши, Но как стекло был — остекленевший .

А уж когда коляска подкатила, Тогда в нас было — семьсот на рыло!

«Милицейский протокол», 1971 4-13. алъб-де-дессерт «Альб-де-десерт» (лат. alb de desert) — белое десертное вино; правильное написание не «альб», а «алб». По указанию Дмит­ рия Локая, в советскую эпоху это вино составляло группу дешевых молдавских вин, в названия которых в качестве первой составляю­ щей входило обозначение их цвета: алб — белое, роз — розовое, рошу — красное, негру — черное, а второй — их разновидности: де десерт — десертное, де масэ — столовое, де Пуркарь — Пуркарское и тд. [Локай, 1999] .

4-14. па улице Чехова Улица Чехова — улица в северо-западной части центра Мос­ квы, идущая параллельно Тверской (во времена Венички — улице Горького) и соединяющая Садовое кольцо с Бульварным .

4-15. два стакана охотничьей «Охотничья» — сорт крепкой (40°) горькой настойки, при­ готовленной на имбирном и других корнях с добавлением различпых натуральных ароматизаторов (гвоздики, аписа, кофе и др.) .

Здесь также продолжается «потребление горечи» .

4-16. пересечь Садовое кольцо См. 45-1 .

4-17. Л потом я пошеп в це}ипр, потому что это у меня всегда так: когда я ищу Кремль, я неизменно попадаю на Курс­ кий вокзал. Мне ведь, собственно, и надо было идти на Курский вокзал, а не в центр, а я все-таки потел в центр, чтобы на Кремпъ хоть раз посмотреть: все равно ведь, думаю, никакого Кремля я не увижу, а попаду прямо на Курский вокзал «Автоматическое/бессознательное хождение по отдален­ ным от центра столичным районам» — структурообразующий элемент «Преступления и наказания» Достоевского. Шатания Рас­ кольникова по Петербургу во многом предвосхищают Веничкины походы по Москве:

«Как бы с усилием начал он, почти бессознательно, по ка­ кой-то внутренней необходимости, всматриваться во все встреча­ ющиеся предметы, как будто ища усиленно развлечения, но это плохо удавалось ему, и он поминутно впадал в задумчивость. Когда же опять, вздрагивая, поднимал голову и оглядывался кругом, то тотчас же забывал, о чем сейчас думал и даже где проходил. Таким образом прошел он весь Васильевский остров, вышел на Малую Неву, перешел мост и поворотил на Острова. Зелень и свежесть по­ нравились сначала его усталым глазам, привыкшим к городской пыли, к известке и к громадным, теснящим и давящим домам. Тут не было ни духоты, ни вони, ни распивочных. Но скоро и эти но­ вые, приятные ощущения перешли в болезненные и раздражаю­ щие. Иногда он останавливался.... Около харчевен в нижних эта­ жах, на грязных и вонючих дворах домов Сенной площади, а наи­ более у распивочных, толпилось много разного и всякого сорта промышленников и лохмотников. Раскольников преимуществен­ но любил эти места, равно как и все близлежащие переулки, когда выходил без цели на улицу. [1:5]; Он шел не останавливаясь. Ему ужасно хотелось как-нибудь рассеяться, но он не знал, что сделать и что предпринять.... Он остановился вдруг.... «.... Что это, да никак я к Разумихину сам пришел! Опять та же история, как тогда.. .

А очень, однако, любопытно: сам я пришел или просто шел да сюда зашел? Все равно; сказал я... третьего дня... что к нему после того на другой день пойду, ну что ж, и пойду!» [11:2]; По старой привычке, обыкновенным путем своих прежних прогулок, он прямо напра­ вился па Сенную.... Он и прежде проходил часто этим коротень­ ким переулком, делающим колено и ведущим е площади.... В пос­ леднее время его даже тянуло шляться по всем этим местам, когда тошно становилось, «чтоб еще тошней было» [11:6] .

В «Фаусте» Гете Господь обращается к Мефистофелю: «Ein guter Mcnch in seinem Dunkeldrang / Ist sich des rechten Weges wohl bewusst» — «Добрый человек в своем неясном стремлении всегда чувствует, где настоящая дорога» [Пролог на небе, к I части].В пере­ воде Пастернака: «Чутьем, по собственной охоте / Он вырвется из тупика»; в переводе Фета: «Добрый человек в своем стремленьи темном / Найти сумеет настоящий путь» .

4-18. к Курскому вокзалу я так вчера и не вышел. (Это чепуха:

не вышел вчера — выйду сегодня). И уж, конечно, не пото­ му, что проснулся утром в чьем-то неведомом подъезде (оказывается, сел я вчера на ступеньку в подъезде, по сче­ ту снизу сороковую, прижал к сердцу чемоданчик— и так и уснул) Здесь слышится перекличка с героем Гамсуна: «Я шел, време­ нами чувствуя тошнот)'.... я отправился на вокзальную площадь. Го­ лова моя сильно кружилась; я шел дальше и старался не обращать на это внимание, но она кружилась все сильней, и наконец мне пришлось присесть на лестнице» [Голод, I]. У Достоевского Рас­ кольников также никак не может дойти до намеченной цели: «Не лучше ли уйти куда-нибудь очень далеко, опять хоть на Осгрова... .

Но и на Острова ему не суждено было попасть, а случилось другое:

выходя с В-го проспекта на площадь, он вдруг увидел налево вход во двор.... Не замечая никого во дворе, он прошагнул в ворота»

[Преступление и наказание, 11:2] .

Неведомый подъезд, который в финале поэмы станет неиз­ вестным [47-1], устанавливает топографическую цикличность со­ бытий, описанных в поэме/ 4-19. сеп я вчера на ступеньку? в подъезде, по счету снизу соро­ ковую Число 40, традиционное для мифологической поэтики, вме­ сте с 3, 4, 13 и 30 входит в числовую символику поэмы. Здесь по­ рядковый номер ступени ассоциируется с идеей вознесения в хри­ стианстве, которая развивается ниже [4-27] .

4-20. прижал к сердцу чемоданчик Небольшие фибровые или фанерные чемоданчики были в СССР неотъемлемым аксессуаром образа скромного советского трудящегося — на знаковом социальном уровне они противопо­ ставлялись кожаным портфелям чиновников и интеллигенции .

Обычно такие чемоданчики сопровождали человека всю его жизнь, начиная с пионерского детства, как, например, у Довлатова:

«Чемодан был фанерный, обтянутый ткапыо, с никелиро­ ванными креплениями и углами. Замок бездействовал. Пришлось обвязать чемодан бельевой веревкой. Когда-то я ездил с ним в пио­ нерский лагерь. На крышке было чернилами выведено*. «Младшая группа. Сережа Довлатов». Рядом кто-то дружелюбно нацарапал «говночист». Ткань в нескольких местах порвалась. Изнутри крыш­ ка была заклеена фотографиями: Рокки Марчиано, Армстронг, Иосиф Бродский, Лоллобриджида в прозрачной одежде» [Довла­ тов, 1991,5-6] .

Противопоставление портфеля и чемоданчика как советс­ ких реалий 1950-60-х годов встречается у Евтушенко:

Вдруг машина откуда-то выросла .

В ней с портфелем символом дел гражданин парусиновый в «виллисе», как в президиуме, сидел .

«Станция Зима», 1955 У него же чемоданчик фигурирует как атрибут «литератур­ ной» поездки в электричке к желанному дому:

И чемоданчик твой овальный (замок раскроется вот-вот!), такой застенчиво-печальный, качаясь, улицей плывет .

И будет пригородный поезд, и на коленях толстый том, и приставаний чьих-то пошлость, и наконец-то будет дом .

«Продавщица галстуков», 1957 4-21. сел я вчера на ступеньку в подъезде.... прижал к сердцу че­ моданчик — и так и уснул Веничкина бездомность и неустроенность рождает ассоци­ ации с главным героем Нового Завета: «[Иисус — книжник)':] лиси­ цы имеют норы, и птицы небесные — гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» [Матфей 8:20; см. также Лука 9:58] .

4-22. я выпил егце на шесть рублей Наиболее спорное с точки зрения следования элементар­ ной житейской правде утверждение во всей поэме. Оспариваетс я, в частости, Левиным, который считает етч) «несколько гипербо­ лизированным» [Левин, 1996, 31]. Несложный математический подсчс! показывает, что до моментазасыпания на сороковой сту­ пени неведомого подъезда Веничка выпил стакан зубровки, стакан кориандровой, две кружки жигулевского пива, бутылку (0.7 литра) белого вина и два стакана охотничьей, что в перерасчете на деньги составило порядка 7—8 рублей. Таким образом, добавление чегото «еще на шесть рублей», с учетом того, что в 1969 году цена на бу­ тылку водки составляла в зависимости от сорта не более 3 руб .

12 коп., доводит объем выпитого Веничкой за день до 5—6 литров алкоголя в целом или до 1,5—2 литров в перерасчете на чистый спирт .

Насколько это реально, предлагается решить читателям — писатели, по традиции, лишь представляют пищу для размышле­ ний и оценок .

4-23- Во благо ли себе я пил или во зло?

Стилизация под библейскую поэтику — у ветхозаветного пророка упоминаются «намерения во благо, а не на зло» [Иеремия 29:11] .

4-24. Не знаем же мы вот до сих пор: царь Борис убип царевича Димитрия или наоборот?

Царь Борис — Борис Годунов (ок. 1552-1605)— одна из главных фигур русской истории рубежа XV I—XVII веков, после смерти сына Ивана Грозного царя Федора Ивановича, бывшего му­ жем его сестры Ирины, русский царь (с 1598 г.). Царевич Димит­ рий — Дмитрий Иванович (1582— 1591), сын Ивана IV Грозного .

Здесь Веничка затрагивает один из самых щекотливых воп­ росов русской истории, касающийся преждевременной смерти царевича Дмитрия. При этом наречие «наоборот» имеет в данном контексте два прочтения, и сетование Венички можно трактовать двояко: либо царь Борис убил царевича Дмитрия или царевич Дмитрий убил царя Бориса; либо царь Борис не убивал царевича Дмитрия .

Смерть царевича Дмитрия в Угличе в мае 1591 года, где он по приказу Бориса Годунова находился вместё с матерью Марией На­ гой в фактической ссылке с 1584 года, имеет в русской истории как минимум два гипотетических объяснения: 1) царевич Дмит­ рий был зарезан по приказу Бориса Годунова, который хотел изба­ виться от законного претендента на русский престол; 2) царевич случайно закололся ножом в припадке эпилепсии .

Упоминание о царе Борисе и погибшем царевиче связано с Пушкиным и его «Борисом Годуновым» и с одноименной оперой Мусоргского, а также является характерным примером абсурдист­ ской иронии Венички, так как в русской истории вопрос о воз­ можном убийстве Бориса Годунова царевичем Дмитрием до сих пор не возникал. Однако Левин, комментируя данное место, пола­ гает, что гипотеза об убийстве Годунова Дмитрием — «не такая не­ лепость, как может показаться» [Левин, 1996, 31], и далее, без ссыл­ ки на источник, пишет: «Царь Борис умер» потрясенный успехами самозванца» (как писал историк В. Ключевский) Лжедмитрия I, авантюриста, выдававшего себя за спасшегося Дмитрия» [Левин, 1996,31] .

Как известно, Пушкин, работая над «Борисом Годуновым», использовал версию убийства царевича по приказу Годунова, ко­ торая была заимствована им из «Истории государства Российско­ го» Карамзина.

Одним из первых его оппонентов, в частности, и по этому вопросу, был критик-демократ Белинский, позиция которо­ го по отношению к данной проблеме схожа с позицией Венички:

«Прежде всего заметим, что Карамзин сделал великую ошиб­ ку, позволив себе до того увлечься голосом современников Годуно­ ва, что в убиении царевича увидел неопровержимо и несомненно доказанное участие Бориса... Из наших слов, впрочем, отнюдь не следует, чтоб мы прямо и решительно оправдывали Годунова от всякого участия в этом преступлении. Нет, мы в криминально-ис­ торическом процессе Годунова видим совершенную недостаточ­ ность доказательств за и против Годунова. Суд истории должен быть осторожен и беспристрастен, как суд присяжных по уголов­ ным делам. Грешно и стыдно утвердить недоказанное преступле­ ние за таким замечательным человеком, как Борис Годунов .

Смерть царевича Дмитрия — дело темное и неразрешимое для по­ томства. Не утверждаем за достоверное, но думаем, что с большею основательностью можно считать Годунова невинным в преступ­ лении, нежели виновным.... Как бы то ни было, верно одно: ни ис­ торик государства Российского, ни рабски следовавший ему автор «Бориса Годунова» не имели ни малейшего права считать преступ­ ление Годунова доказанным и не подверженным сомнению» [Со­ чинения Александра Пушкина, Статья десятая: «Борис Годунов»;

1845] .

Кроме сходных по структуре и содержанию утверждений (ср.!«не знаем же мы вот до сих пор» и «мы.... видим совершенную недостаточность доказательств»), отмечу попутно и тот факт, что в современном литературоведении существует мнение, что цитиру­ емая статья Белинского стала одним из источников идейного за­ мысла «Преступления и наказания» -- романа, чрезвычайно важ­ ного для восприятия и понимания «Москвы - Петушков» [Альми, 1992] .

Сюжет этого энигматического эпизода русской истории — объект регулярных апелляций в русской литературе.

У Кузмина есть стихотврре! ше «Царевич Дмитрий» (191 б), у него же:

И русский мальчик, Что в Угличе зарезан, Ты, Митенька, Живи, расти, бегай!

«Серым тянутся тени роем», 1922 У Цветаевой есть: «Голубь углицкий — Дмитрий» [«За Отро­ ка — за Голубя — за Сына», 1917], а Евтушенко, который также счи­ тал Бориса виновным, писал:

Ой, боярский правеж, ночь при солнце ясном... .

Звени народу, колокол, Заре звени:

«Зарезали царевича, заре­ за­ ли!»

«Под кожей статуи Свободы», 1968 4-25. Все на свете должно происходить медленно и неправиль­ но, чтобы не сумел загордиться человек, чтобы человек был грустен и растерян Неприятие гордого человека другими гордыми людьми (а Веничка, напомню, обладает «гордым сердцем» [13-12]) знакомо по «Цыганам» Пушкина, где гордый старик-цыган обращается к не менее гордому Алеко: «Оставь нас, гордый человек!» Позже этот антагонизм гордых людей был трансформирован Достоевским в однобокую, библейского типа максиму: «Смирись, гордый человек, и прежде всего сломи свою гордость» [Пушкинская речь, Дневник писателя за 1880 г.] .

В мифологической системе координат «медленное» имеет вполне конкретное фиксированное значение.

Так, в своих лекциях по теории античного фольклора Ольга Фрейденберг замечала:

«Эсхатологические, космогонические образы «зла» и «добра», «правого» и «левого», «низкого» и «высокого» могут соответство­ вать «бегу» и «остановке», «быстрому» и «медленному». В примене­ нии к ходьбе «быстрое» дублирует «высокое» и означает «небо», «радость», «веселость». Напротив, «медленное» повторяет метафо­ ры «преисподней», «низкого», «печали», «слез» [Фрейденберг, 1978, 61]. И герой Гамсуна в свое время замечал: «Атам, на небесах, воссе­ дал Бог и не спускал с меня глаз, следил, чтобы моя погибель на­ ступила по всем правилам, медленно, постепенно и неотвратимо»

[Голод, I] .

4-26. Я вышел па воздух, когда уже рассвепо Очередная апелляция к евангельской сцене борения и арес­ та Христа в Гефсиманском саду [Матфей 26:36-57; Марк 14:32-50;

Лука 22:39-71; Иоанн 18:1-23]: Вепичка-Христос выходит из своего подъезда-сада, в котором в финале найдет свою гибель .

Сцена пробуждения героя на рассвете в московском топосе встречается в русском искусстве регулярно. Есть она, например, у

Льва Толстого:

«Когда он [Пьер Безухов] в первый день, встав рано утром, вышел на заре из балагана и увидал сначала темные купола, кресты Новодевичьего монастыря,.... увидал холмы Воробьевых гор и... .

услыхал звуки летевших из Москвы через поле галок, и когда по­ том вдруг брызнуло светом с востока и торжественно выплыл край солнца из-за тучи, и купола, и кресты, и роса, и даль, и река, все за­ играло в радостном свете, — Пьер почувствовал новое, не испы­ танное им чувство радости и крепости жизни. И чувство это не только не покидало его во все время плена, но, напротив, возраста­ ло в нем по мере того, как увеличивались трудности его положе­ ния» [Война и мир, 4:11 (XI)] .

У Евтушенко есть сцена, близкая по поэтике и по сюжету, включая дворников и неудачный ранний визит в ресторан [6-21]:

Светало. Было холодно и трезво... .

Я вышел, смутно мир воспринимая... .

Я был расслаблен, зол и одинок... .

...Я шел устало дремлющей Неглинной .

Все было сонно — дворников зевки... .

Все выглядело странно и туманно....Кто-то, в доску пьян, стучался в ресторан «Узбекистан», куда его, конечно, не пускали... .

Я шел и шел .

«Сквер величаво листья осыпал», 1957

Опять же у Сологуба есть сходные настроения:

Холодный ветерок осеннего рассвета Повеял на меня щемящею тоской .

Я в ранний час один на улице пустой .

В уме смятение, вопросы без ответа .

«Холодный ветерок осеннего рассвета», 1893 Можно вспомнить и «Рассвет на Москве-реке» — увертюру к опере Мусоргского «Хованщина», так же, как и «Москва - Петуш­ ки», закапчивающейся крайне трагически .

Помимо этого, начало «Москвы - Петушков» — именно в части, связанной с' блужданием Венички по утренней столице в поисках утоления жажды, — пародирует начало романа Гамсуна «Голод»

(1890). Главный герой «Голода» — так же, как и Веничка, повествова­ тель, пария и сочинитель, и роман начинается именно с пробужде­ ния героя и началом его бесконечных проулок по Христиании (Осло) в поисках пищи, причем действие также происходит осенью:

«Это было в те дни, когда я бродил голодный по Христиа­ нии, этому удивительному городу, который накладывает на чело­ века свою печать......Я.... принялся искать в узелке...., чем бы позавт­ ракать, но ничего не нашел.... По лестнице я спустился тихонько, чтобы не привлечь внимания хозяйки.... Менее всего я собирался просто вот так гулять с утра на свежем воздухе.... Я долго еще бро­ дил по городу, ни о чем не думая.... Я плыл по течению» [Голод, I] .

4-27. Все знают — все, кто в беспамятстве попадал в подъезд, а на рассвете выходил из него, — все знают, какую тя­ жесть в сердце пронес я по этим сорока ступеням чужого подъезда и какую тяжесть вынес на воздух Это патетическое откровение Венички имеет несколько ис­ точников. По православной традиции, на сороковой день после смерти человека его душа получает наконец благодатную помощь Отца Небесного и приходит на поклонение Богу, чтобы тот вы­ брал душе сообразное место — в аду или в раю. Таким образом, сойдя по этим сорока ступеням, Веничка становится объектом высшего суда .

В евангельском предании Святой Дух вывел Христа в пусты­ ню, где тот затем держал 40-дневный пост, после которого «взал­ кал», то есть выпил: «Иисус возведен был Духом в пустыню, для ис­ кушения от диавола, и постившись сорок дней и сорок ночей, на­ последок взалкал» [Матфей 4:1-2; см. также Лука 4:2]. Данный обряд описан еще в Ветхом Завете, где Моисей говорит: «Я взошел на гору, чтобы принять скрижали каменные, скрижали завета, кото­ рый поставил Господь с вами, и пробыл на горе сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел, и воды не пил.... По окончании же сорока дней и сорока ночей, дал мне Господь две скрижали каменные, скрижа­ ли завета» [Второзаконие 9:9, 11]. Т.е. «постившийся» всю ночь Ве­ ничка, подобно Моисею и Иисусу, сходит с горы (или выходит из пустыни), чтобы в прямом смысле слова взалкать .

В «Божественной комедии» Данте фигурирует метафори­ ческое «трудное схождение/восхождение по ступеням чужой лест­ ницы» (com’e duro cable / Lo scendere e il salir per Paltrui scale):

Ты будешь знать, как горестен устам Чужой ломоть, как трудно на чужбине Сходить и восходить по ступеням .

«Рай», XVI 1:58-60 Это назидание Данте использовалось литераторами и до Ве­ нички — например, Пушкиным: «В самом деле, Лизавета Ивановна была пренесчастное создание. Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца, а кому и знать горечь зависимос­ ти, как не бедной воспитаннице знатной старухи?» [Пиковая дама, 2]; и Мандельштамом: «С черствых лестниц, с площадей /.... Алигье­ ри пел мощней» [Слышу, слышу ранний лед, 1937] .

Помимо этого, с учетом очевидной «зависимости» «Моск­ вы - Петушков» от «Преступления и наказания», Веничкин спуск по лестнице в соответствующем физическом и духовном состоя­ нии соотносится с постоянным схождением с лестниц Раскольни­ кова: «Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам сказал, что это подло, гадко, низко, низко... ведь меня от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило» [1:5]; «Он бросился к двери, прислушался, схватил шляпу и стал сходить свои тринадцать ступеней» [1:6]; «Он вышел;

он качался. Голова его кружилась. Он не чувствовал, стоит ли он на ногах. Он стал сходить с лестницы, упираясь правой рукой об сте­ ну» [У1:8] .

4-28. пидор в коричневой куртке скребет тротуар Пидор — груб., разг., педераст; здесь использовано исклю­ чительно как ругательство; у Довлатова читаем: « - Могу я чем-то помочь? — вмешался начальник станции. — Убирайся, старый пи­ дор! — раздалось в ответ» [Довлатов, 1991, 25] .

4-29. Если хочешь...., Веничка Веничка —уменьшит.-ласкат. от полного имени Венедикт .

Именно с этого места текст «Москвы - Петушков» может рассмат­ риваться как автобиографическая проза .

Прием использования реальным автором или повествовате­ лем «нежной» формы имени или фамилии для своего alter ego, дей­ ствующего в тексте, имеет в литературе достаточно широкое при­ менение: от «Двойника» Достоевского, где Голядкин обращается к самому себе: «Голядка ты этакой!» [Двойник, VI], до автобиографи­ ческой повести Эдуарда Лимонова «Это я — Эдичка» или лирики Евтушенко: «Брось ты, Женечка, / осуждающий взгляд» [Снова грус­ тью повеяло, 1955] .

4-30. Если хочешь идти налево, Веничка, иди налево, я тебя не принуждаю ни к чему. Если хочешь идти направо — иди направо. Я пошел направо Пародируется традиционная фольклорная ситуация «витязя на распутье», читающего соответствующие предсказания на дорожном камне у развилки обычно 'грех дорог о возможных удачах и неприятностях в случае выбора одной из них. В менталитете русского человека неизменно ассоциируется с растиражирован­ ным в репродукциях для общественных мест — ресторанов, вокза­ лов, парикмахерских и проч. — полотном Виктора Васнецова «Ви­ тязь на распутье» .

Литературным источником пассажа является былина «Царь Саул Леванидович и его сын», в которой сын Саула - - Констентинушка Саулович И наехал на часовню, зашел богу молитися, А от той часовни три дороги лежат .

А и нерва дорога написана,

А написана дорога вправо:

Кто этой дорогой поедет, Конь будет сыт, самому смерть;

А другою крайнею дорогою левою:

Кто этой дорогой поедет, Молодец сам будет сыт, конь голоден;

А среднюю дорогою поедет, Убит будет смертью напрасною .

«Былины», 1957, 210 Сюжет былины аналогичен сюжету «Москвы - Петушков», только в перевернутом виде: сын царя Саула, родившийся в его от­ сутствие, едет на поиски отца, и конечной целью его поездки явля­ ется встреча с отцом. Здесь же наличествует и типично «ерофеевская» путаница: разницы между выбором правого и среднего пути для молодца практически нет. Веничка, естественно, выбирает до­ рогу направо, где ему «самому смерть», то есть уже в первой главе поэмы предвосхищает ее финал .

Следует учесть также, что на всякой географической карте, схеме или плане правая сторона соответствует востоку, с которым ассоциируется концепция «Москва — третий Рим», где Кремль вы­ ступает в качестве оплота.

Например, у Брюсова есть:

И все, — и пророк и незоркий, Глаза обратив на восток, В Берлине, в Париже, в Нью-Йорке Видят твой огненный скок .

Там взыграв, там к л я н я свой жребий, Встречает в смятеньи земля На рассветном пылающем небе Красный призрак Кремля .

«К русской революции», 1920 4-31. Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да, от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце!

о, иллюзорность бедствия! о, непоправимость!

Традиционный для литературы и искусства мотив страда­ ний «маленького человека, раздавленного большим/столичным городом», в терминах кинематографа — типичный чаплинеск, отягощенный парадигматическими ситуациями (сон в недомаш­ них условиях, враждебность окружающей среды).

Пушкин писал, к примеру, о «чудаке» Евгении:

.... Он скоро свету Стал чужд. Весь день бродил пешком, А спал на пристани; питался В окошко поданным куском... .

.... Он оглушен Был шумом внутренней тревоги .

И так он свой несчастный век Влачил, ни зверь, ни человек, Ни то ни се, ни житель света, Ни призрак мертвый.. .

Раз он спал У невской пристани... .

Вскочил Евгений; вспомнил живо Он прошлый ужас; торопливо Он встал; пошел бродить, и вдруг Остановился, и вокруг Тихонько стал водить очами С боязнью дикой на лице .

Он очутился под столбами Большого дома. На крыльце С подъятой лапой, как живые, Стояли львы сторожевые .

«Медный всадник», 2 Здесь эти сторожевые львы соотносимы со «звериным оска­ лом бытия» [6-22] .

4-32. А если всего поровну, то в этом во всем чего же все-таки больше: столбняка или лихорадки?

Подобное душевное состояние описано Розановым: «В мыш­ лении моем всегда был какой-то столбняк» (Опавшие листья. Короб первый) .

4-33. И куда-нибудь да иди. Все равно куда В литературе призыв идти хотя бы куда-нибудь, только бы идти, встречается регулярно и в самых разнообразных контекстах .

В Библии, например, звучит слово Господне пророку: «Соберись и иди направо или иди налево, куда бы пи обратилось лице твое»

|Иезекииль 21:16]. У Кэрролла примечателен диалог Алисы и Че­ ширского Кота:

— Скажите, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

— А куда ты хочешь попасть? — ответил Кот .

— Мне все равно... — сказала Алиса .

— Тогда все равно, куда и идти, — заметил Кот .

—...только бы попасть куда-нибудь, — пояснила Алиса .

— Куда-нибудь ты обязательно попадешь, — сказал Кот. - Нужно только достаточно долго идти .

С этим нельзя было не согласиться .

«Приключения Алисы в Стране чудес», VI 4-34. Ваш даже ты пойдешь палево — попадешь на Курский вокзал; если прямо — все равно на Курский вокзал Предопределенность происходящего --- регулярный мотив пророческо-риторических текстов, типа ветхозаветного «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего .

нового под солнцем» [Экклезиаст 1:9] или провербиального «Все пути ведут в Рим» .

В «Преступлении и наказании» Раскольников постоянно находится «на распутье»: «Тяжелое чувство сдавило его сердце;

он остановился посредине улицы и стал осматриваться: по ка­ кой дороге он идет и куда он зашел?.... Весь второй этаж дома налево был занят трактиром.....Он было хотел пойти назад, не­ доумевая, зачем он повернул на-ский проспект.... Раскольников поднялся в трактир» [У1:3]. Примечательны и мысли Раскольни­ кова о Соне Мармеладовой, которой так же, как и Веничке, предстоит из трех дорог вы-брать последнюю, причем не са­ мую оптимистичную: «Ей три дороги....: броситься в канаву, по­ пасть в сумасшедший дом, или... или, наконец, броситься в раз­ врат.... последний выход, то есть разврат, был всего вероятнее»

[1У:4] .

4-35. Поэтому иди направо, чтобы уж наверняка туда по­ пасть Кроме выбора дороги к смерти [4-30], мудрый Веничка сле­ дует обозначенной в Ветхом Завете системе координат: «Сердце мудрого — на правую сторону, а сердце глупого — на левую. По ка­ кой бы дороге ни шел глупый, у него всегда недостает смысла» [Эк­ клезиаст 10:2-3] .

4-36. О, тщета! О, эфемерность! О, самое бессипьное и позор­ ное время в жизни моего народа — время от рассвета до открьипия магазинов!

То есть время от восхода солнца до 7 или 8 часов утра .

В 1960—70-е годы продовольственные магазины с винными отде­ лами открывались не ранее 7:00. Одновременно Веничка имити­ рует поэтику библейских изречений типа: «Суета сует, сказал Екк­ лесиаст, суета сует, — все суета!» [Экклезиаст 1:2]. Существительное «тщета» также встречается в Библии: «Но что для меня было пре­ имуществом, то ради Христа я почел тщетою. Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа мо­ его» [К Филиппийцам 3:7-8] .

4-37. Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов!

Здесь приведены автобиографические детали, касающиеся судьбы и внешности реального Венедикта Ерофеева: «В этом госу­ дарстве всяческого партийного контроля и кагебешного учета Веня семнадцать лет (с 1958 по 1975) жил без «прописки», то.есть — никому в мире никогда не понять! — просто не существо­ вал как житель государства» [Авдиев, 1991Ь, 321]; «Контора Бене­ дикта была в Москве, жил он где придется, у него никогда не было своего дома. Неустройство было ужасное» [Любчикова, 1991а, 81];

«[у Ерофеева] Глаза голубые, волосы темные» [Ерофеева, 1991а, 87] .

4-38. Иди, Веничка, иди Перифраз основного мотива поэмы — «встань и иди» [26В Новом Завете читаем: «И сказал Иисус сотнику, иди, и, как ты веровал, да будет тебе» [Матфей 8:13] .

5. МОСКВА. ПЛОЩАДЬ КУРСКОГО ВОКЗАЛА

Скучно тебе было в этих проулках, Веничка, захотел ты 5-1 .

суеты — вот и получай свою суету Апелляция к Экклезиасту [4-36] и к другому месту из Ветхого Завета: «Господь знает мысли человеческие, что они суетнщ» [Псал­ тирь 92:11] .

–  –  –

Ведь вот Посетитель даже, и даже Маме своей родной, и 5-3 .

то говорил: «Что Мне до тебя?»

Компиляция новозаветных положений об отношении к ближайшим родственникам. Здесь накладываются друг на друга: 1) речь Иисуса перед избранными апостолами, содержащая среди прочего следующие утверждения: «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку — домашние его. Кто любит отца и мать более, нежели Меня, не достоин Меня» [Матфей 10:36-37; ср.

Михей 7:6]; 2) свя­ занное с предыдущим обращение Христа к толпе поклонников:

«Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и мате­ ри, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» [Лука 14:26]; ср. также:

«Когда же Он еще говорил к народу, Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним. И некто сказал Ему: вот, Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто матерь Моя, и кто братья Мои? И указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; Ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат и сестра и матерь» [Матфей 12:46-50; ср. также Марк 3:31Формулировка обращения Христа к матери в комментируе­ мом фрагменте поэмы также восходит к Библии: «[Бесноватый:] Оставь, что Тебе до нас, Иисус Назарянин?» [Лука 4:34]; «[Беснова­ тый:] что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего?» [Марк 5:7] .

Также ощущается влияние известной сцены свадьбы в Кане Гали­ лейской, при этом отметим ее непосредственную связь с вином:

Иисус с матерью пришли на свадьбу, и Мария увидела, что на сто­ лах нет вина -• тогда Христос произнес: «Что Мне и Тебе, Жено?»

[Иоанн 2:4], а затем обратил воду в вино, тем самым совершив свое первое чудо [Иоанн 2:6-11] .

–  –  –

кто-то пропап в высоте так тихо, так ласково-ласково 5-5 .

.... О!Узнаю! Это опять они! Ангель1 Господни! Это вы опять?

В контексте упоминания о ночлеге на лестнице [4-18] в част­ ности и в целом — о ночлеге в замкнутом пространстве и утрен­ нем выходе на воздух появление ангелов вполне закономерно и отсылает к Библии. В Ветхом Завете: «[Иаков] пришел на одно мес­ то, и остался там ночевать, потому что зашло солнце. И взял один из камней того места, и положил себе изголовьем, и лег на том ме­ сте. И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касает­ ся неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней» [Бытие 27:11 -12]. В Новом Завете, в сцене в Гефсиманском саду после обра­ щения Христа к Отцу «Явился же Ему Ангел с небес и укреплял Его»

[Лука 22:43]. Вообще в Писании Христос постоянно общается с ан­ гелами: «Тогда оставляет Его [Иисуса] диавол, — и се, Ангелы при­ ступили и служили Ему» [Матфей 4:11]; также Христос обращается к Нафанаилу: «Истинно, истинно говорю вам: отныне будете ви­ деть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и снисходя­ щих к Сыну Человеческому» [Иоанн 1:51] .

Постоянно присутствуют ангелы вокруг лирических героев у самых разых поэтов (зачастую вместе с другими мотивами, обра­ зами и деталями, задействованными в «Москве - Петушках») .

У Франсуа Вийона:

Я душу смутную мою, Мою тоску, мою тревогу По завещанию даю Отныне и навеки Богу И призываю на подмогу Всех ангелов — они придут, Сквозь облака найдут дорогу И душу Богу отнесут .

«Большое завещание», Х П У

У Надсона (вкупе с розами, негой и благоуханиями):

Ни ангелов, сияющих в лазурных небесах, Ии роз, благоухающих в задумчивых садах, Ни пеги ослепительных, полуденных лучей Я не сравню с Зюлейкою, красавицей моей .

«Из Боденштедта», 1880

У Ф оф анова (о «рассеянной» прогулке по Петербургу):

Столица бредила в чаду своей тоски, Гонясь за куплей и продажей .

Общественных карет болтливые звонки Мешались с лязгом экипажей... .

Я шел рассеянно; аккорды суеты Мой робкий слух не волновали, И жадно мчались вдаль заветные мечты На крыльях сумрачной печали... .

И веяло в лицо мне запахом полей, Смущало сердце вдохновенье, И ангел родины незлобивой моей Мне в душу слал благословенье .

«Столица бредила в чаду своей тоски», 1884

У Блока (с лилиями и заповеданностью):

Заповеданных лилий Прохожу я леса .

Полны ангельских крылий Надо мной небеса .

«Верю в Солнце Завета», 1902 У Гумилева встречается: «Ангелы нам пели с высоты» [Фран­ ция, 1918]. Любезные и вежливые беседы с ангелами любил вести лирический персонаж Маяковского, не забывая при этом и «без­ дну» [8-4]:

В облаке скважина .

Заглядываю — ангелы поют .

Важно живут ангелы .

Важно .

Один отделился и так любезно дремотную немоту расторг:

«Ну, как вам, Владимир Владимирович;

нравится бездна?»

И я отвечаю так же любезно:

«Прелестная бездна .

Бездна — восторг!»

«Человек. Маяковский в небе», 1916— 1917 Ассоциации вызывает и известный текст Бориса Гребенщи­ кова, где также проецируются друг на друга темы утреннего по­ хмелья, Кремля и ангельской доброты:

Уже прошло Седьмое ноября, Утихли звуки шумного веселья, 11о что-то движется кругами и вес вокруг там, где стою я .

Должно быть, Ангел Всенародного 11охмслья .

Крыла висят, как мокрыя усы .

И веет чем-то кисло и тоскливо, Но громко бьют на главной башне позолоченные часы, И граждане страны желают пива .

Бывает так, что нечего сказать, Действительность бескрыла и помята, И невозможно сделать шаг или хотя бы просто встать, И все мы беззащитны, как котята .

И рвется враг подсыпать в водку яд, Разрушить нам застолье и постелье, Но кто-то вьется над страной, благословляя всех подряд, Должно быть, Ангел Всенародного Похмелья.. .

–  –  –

А ты походи, легче будет 5-6 .

Вариант мотива «встань и иди» [26-17] .

а через полчаса магазин откроется: водка там с девяти, 5-7 .

правда, а красненького сразу дадут Красненькое — уменьшит, -ласкат. от красное, что в про­ сторечии является эквивалентом к слову «вино» как противопос­ тавленного водке .

В конце 60-х годов в СССР действовало ограничение време­ ни продажи спиртных напитков крепостью 40° и более (главным образом водки и коньяка) — они начинали продаваться с 9:00 .

Проницательный читатель поэмы, он же друг Венедикта Ерофеева и он же прототип Черноусого, как-то в разговоре с автором заме­ тил: «Веня, а почему у тебя в поэме водку в магазине дают с 9-и, а ты на электричку 8 часов 16 минут шел с чекушечками. Значит, и в по­ эме была незримая Маруська... — Еще как была, повсюду...» [Авдиев, 1991а, 110]. Упоминание о Маруське связано с другим эпизодом тех же мемуаров, в котором Авдиевым разъясняется, как они с Еро­ феевым и прототипом другого персонажа поэмы покупали в Мос­ кве водку в столь ранние часы; при этом инструктаж проводит сам

Ерофеев:

«Магазин еще закрыт, но Маруська уже там. Надо только зайI и го двора и постучать - - помнишь тему рока в Пятой симфонии Бетховена? И в деревянный лоток окошка, куда хлеб разгружают .

Лоток выдвинется. Туда положишь деньги из расчета 2.87 за поллитра и по полтиннику сверху за неурочность и смягчение Маруськмпой неподкупности. Всегда нужно мужественно малостью польстить женской неуступчивости» [Авдиев, 1991а, 106] .

Данный эпизод можно рассматривать и как реальный ком­ ментарий к замечанию Венички об «уважении хорошей бабы» [26Там вчера вечером херес был 5-8 .

Херес — советское крепленое вино (19°)» изготовленное по технологии классического испанского егег’а. См. также 6-13 .

Веня 5-9 .

Веня — уменьшит, от Венедикт. Именно под этим именем Венедикт Ерофеев фигурирует в умных разговорах о современной российской словесности — его называют Веней гораздо чаще, не­ жели Веничкой («Веничка» остается закрепленным за главным ге­ роем поэмы) .

5-10. И как хорошо, что я вчера гостинцев купил, — не ехать же в Петушки без гостинцев. В Петушки без гостинцев никак нельзя. Это ангелы мне напомнили о гостинцах, потому что те, для кого они куплены, сами напоминают ангелов. Хорошо, что купил Любчикова вспоминает о заботе Венедикта Ерофеева о сво­ ем сыне, жившем с матерью «за Петушками» [14-12], в деревне Мышлино: «Он непременно что-то вез в Мышлино, когда ездил туда.... Он сыну все время возил какие-то подарки, как и написано в «Петушках» [Любчикова, 1991а, 80,81] .

5-11. Я пошел через площадь — вернее, не пошел, а повлекся Одна из вариаций мотива «встань и иди» [26-17]. По наблю­ дению Земляного, здесь отсылка к афоризму Сенеки «Судьбы ведут того, кто хочет, и влекут того, кто не хочет» [Земляной, 1998, 14] .

Повлечься — начать двигаться против своей воли, под воздействи­ ем сторонней силы, стать ведомым кем-/чем-либо. Пророк гово­ рил в свое время: «Клялся Господь Бог святостью Своею, что вот, придут на вас дни, когда повлекут вас крюками и остальных ваших удами» [Амос 4:2] .

Медленное, через силу, передвижение по большому городу лирического героя, растерянного и страдающего, характерно для поэтов — например, для Полежаева, у которого лирический герой бредет, как и Веничка, по Москве: «[Я] повлекся к лестнице пара­ дной машинально» [День в Москве]: или для Евтушенко, у которого персонажи влекутся по заграничным городам: «Бредет Гастон / по рю Драгон. / Штаны спадают.... / Небритый, / драный, / весь в гря­ зи» [Чудак Гастон, 1965]; «Я бреду, / голодая по братству, / спотыка­ ясь, / бреду сквозь века.... / Я измотан, / истрепан, / изранен» [Коли­ зей; 1965]; «Я / брел в растерянности жалкой..... / Я был смятен»

[Римские сцены, 1965] .

5-12. Два или три раза я останавливался — и застывал на мес­ те.... л каждую минуту ждал, что меня, посреди площа­ ди, начнет тошнить со всех трех сторон. И опять оста­ навливался и застывал Прерывистое, с остановками, движение по столице наблю­ дается у неуравновешенного героя-страдальца Гамсуна, у которого так же, как у Венички, нет в столице собственного угла:

«Только бы мне найти какое-нибудь пристанище на ночь!

Я раздумываю, где мне лучше всего заночевать; этот вопрос так за­ нимает меня, что я останавливаюсь посреди улицы. Я забываю, где я, стою, как одинокий бакен в море, а вокруг плещут и бушуют вол­ ны.....Выйдя из дома, я остановился посреди улицы.... я вышел на площадь.... Остановившись как вкопанный, я смотрю на извозчи­ ков.... я некоторое время стою на месте. Потом снова плетусь к вок­ залу..... Я вдруг остановился....Я стою и размышляю» [Голод, I, II, III] .

5-13- Ведь в человеке не одна только физическая сторона; в нем и духовная сторона есть, и есть — больше того — есть сторона мистическая, сверхдуховная сторона Ерническое апеллирование к православной идее триедин­ ства Божьего — существованию, соответственно, Бога-Сына, БогаСвятого Духа и Бога-Отца, а также к фрейдизму, изучающему мис­ тическую, «подсознательную» сторону человеческой личности .

5-14. я не сверхчеловек Термин «сверхчеловек» в истории философии связан преж­ де всего с Ницше и его книгой «Так говорил Заратустра» (1883впрочем, до Ницше встречается и у Гете: «Ну что ж, дерзай, сверхчеловек!» [Фауст, I, Ночь; пер. Пастернака] .

5-15. Боже милостивый, сколько в мире тайн! Непроницаемая завеса тайн!

Аллюзия на тайны Господни. В контексте отсылок к пирам Валтасара [45-4] отмечу слова пророка: «Чтобы они просили мило­ сти у Бога небесного об этой тайне» [Даниил 2:18].

Это восклица­ ние о тайнах предвосхищает появление «текела» в конце поэмы ISO [45-4], поскольку и оно, и «текел» связаны с одним и тем же проро­ ком:

«Царь сказал Даниилу можешь ли ты сказать мне сон, ко­ торый я видел, и значение его? Даниил отвечал царю и сказал: тай­ ны, о которой царь спрашиваег, не могут открыть царю ни мудре­ цы, ни обаятели, ни тайноведцы, ни гадатели. Но есть на небесах Бог, открывающий тайны; и Он открыл царю Навуходоносору, что будет в последние дни. Сон твой и видения главы твоей на ложе твоем были такие: ты, царь, на ложе твоем думал о том, что будет после сего? И Открывающий тайны показал тебе то, что будет .

А мне тайна сия открыта не потому, чтобы я был мудрее всех живу­ щих, но для того, чтобы открыто было царю разумение и чтобы ты узнал помышления сердца твоего.

Тебе, царь, было такое видение:

вот, какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его» [Даниил 2:26-31] .

Попутно — через упоминание об истукане — подготавлива­ ется ситуация сооружения «столба» на площади Курского вокзала «в назидание народам древности» [7-10] .

О Господних тайнах сказано и в других книгах Библии: «Тай­ на Господня — боящимся Его, и завет Свой Он открывает им»

[Псалтирь 24:14]; «Господь откроет тайны твои и уничижит тебя среди собрания за то, что ты не приступил искренно к страху Гос­ подню, и сердце твое полно лукавства» [Сирахов 1:30]; «Ум и будет размышлять о тайнах Господа» [Сирахов 39:9]; «Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам» [Амос 3:7]; «Внимай мне, и я научу тебя, и изъясню тебе то, что устрашило тебя: ибо Всевышний откроет тебе многие тайны» [2 Ездры 10:38] и т.д. Всего же в Библии, помимо Господних, насчитывается великое множество тайн: «тайна царева» [Товит 12:7, 11]; «тайны премудро­ сти» [Иов 11:6]; «тайны сердца» [Иов 31:27; Псалтирь 43:22; 1 Корин­ фянам 14:25]; «тайна благовествования» [Ефесянам 6:19]; «тайна беззакония» [2 Фессалоникийцам 2:7]; «тайна благочестия» [1 Ти­ мофею 3:16]; «тайна семи звезд» [Откровение 1:20]; «тайна — Вави­ лон, великая блудница» [Откровение 17:5]; «тайна жены и зверя» [От­ кровение 17:7] — в общем, действительно «непроницаемая завеса» .

6. МОСКВА. РЕСТОРАН КУРСКОГО ВОКЗАЛА

- Спиртного ничего нет, — сказал вышибапа. Поглядел 6-1 .

меня всего, как дохлую птичку или как грязный лютик Традиционная для литературы и искусства сцена унижения маленького и беззащитного человека ничтожеством, наделенным минимальной властью. У Достоевского есть наблюдение:

«Поставьте какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность тотчас же сочтет себя в праве смотреть на вас Юпи­ тером, когда вы пойдете взять билет, [далее в оригинале до почки по-французски:] чтобы показать свою власть. «Дай-ка, дескать я по­ кажу над тобою мою власть...» И это в них до административного восторга доходит...... я вот прочел, что какой-то дьячок в одной из наших заграничных церквей.... выгнал, то есть буквально выгнал, из церкви одно замечательное английское семейство, [в оригина­ ле до запятой по-французски:] прелестных дам, пред самым нача­ лом великопостного богослужения.... единственно под тем пред­ логом, что «шататься иностранцам по русским церквам есть непо­ рядок и чтобы приходили в показанное время...», и довел до обмо­ рока... Этот дьячок был в припадке административного восторга, [в оригинале до многоточия по-французски:] и он показал власть...» [Бесы, 1:2 (IV)] .

А у Мандельштама встречается такое признание лирическо­ го героя:

У меня не много денег, В кабаках меня не любят... .

Я запачкал руки в саже, На моих ресницах копоть, Создаю свои миражи И мешаю всем работать .

«У меня не много денег», 1913 Из обилия параллельных «ресторанных скетчей» мне при­ глянулся хронологически близкий (1955 г.) «Москве - Петушкам»

классический самиздатовский текст Абрама Терца, где, хотя к ге­ рою относятся и диаметрально противоположно, дух советского ресторана передан точно:

«У Константина Петровича началась новая жизнь. Заходит он между делом в ресторан «Киев», и едва переступает порог, уже бегут напомаженные официанты, восклицая отрывистыми голо­ сами, наподобие ружейных выстрелов:

— Жалст! Жалст! Жалст!

У каждого над головою поднос, который непрерывно вра­ щается, а там разные вина — красное и белое, или есть еще такое:

«Розовый мускат». Одним словом — вся гамма к вашим, Констан­ тин Петрович, услугам .

— Нет, — говорит Константин Петрович усталым голосом и отстраняет их вежливо ручкой, — я решительно воздерживаюсь.. .

Плохо себя чувствую и ничего мне в жизни не надо. А давайте мне водки — белая головка - 275 грамм и микроскопический бутерброди к из атлантической сельди. Только хлеба черного в бутербро­ дик тот не кладите, а клади'ге батон с изюмом, да чтоб изюм по­ жирнее .

И сейчас же официанты - в количестве трех человек — от­ купоривают цветные бутылки и щелкают салфетками в воздухе, полируя бокалы и рюмки до полного зеркального блеска и обма­ хивая попутно пылинки с узконосых своих штиблет .

А как выпьешь для порядка 275 грамм, все чувства в твоей душе обостряются до крайности. Ты явственно различаешь и склизлый скрежет ножей, от которого ноют зубы и передергивает­ ся спинномозговая спираль, и колокольный звон стекла, пригуб­ ленного на разных уровнях, и монотонный мужской припев: «Бу­ дем здоровы! С приездом! За встречу! С приездом!» — и вопроси­ тельное хохотание женщин, которые чего-то ждут, беспрестанно вертя головами, и охорашиваются нервозно, как перед свадьбой .

В мимике официантов проглядывает обезьянья сноровка .

Они прыгают между кадками с пальмами, растущими повсюду, как в Африке, и перекидываются жестяными судками с дымящимися борщами, или, изогнувшись над столиком, точно над бильярдом, разливают все что хотите в стаканы — падающим, коротким дви­ жением» [В цирке] .

съесть бефстроганов 6-2 .

Бефстроганов — классическое горячее блюдо советского общепита, лишь отдаленно напоминающее своего прародителя — boeuf Stroganov. Представлял собой полоски говядины, тушенные в соусе (иногда — с добавлением соленых огурцов); подавался в рес­ торанах, кафе и столовых с гарниром из гречневой каши, риса, картофеля или макаронных изделий .

послушать Ивана Козловского 6-3 .

Послушать — здесь, разумеется, по радио. Иван Семенович Козловский (1900—1993) — известный советский тенор, в 1926— 1954 годах солист Большого театра, обладатель многих правитель­ ственных наград, включая три ордена Ленина и Государственную премию СССР, то есть натурально «певец-лауреат». Исполнял арии в операх, прямо или косвенно связанных с текстом «Москвы - Пе­ тушков»: Юродивого («Борис Годунов»), Фауста («Фауст»), Ленско­ го («Евгений Онегин»), Лоэнгрина («Лоэнгрин»), Альмавивы («Се­ вильский цирюльник»). Как режиссер ставил «Паяцев» [6-8]. Арии из опер в его исполнении передавались по советскому радио, в том числе и в I960—1970-е годы регулярно. В воспоминаниях со­ временников читаем: «[В 1967 году на юбилейном вечере писателя Паустовского] предоставили слово Народному артисту Союза ССР Ивану Семеновичу Козловскому, «образцовому тенору», как назы­ вали его» [Свирский, 1979,417]. В других мемуарах есть следующая запись: «В дни моей юности в России, я думаю, не было никого, кто не знал бы Ивана Козловского, голос его все время звучал по ра­ дио, престиж оперы был чрезвычайно высок — он же был лучший солист Большого театра. Мне кажется, впрочем, что тембр голоса у Козловского не очень приятен, и лучшая партия его — это партия Юродивого в «Борисе Годунове»: «Пода-а-йте копеечку...» Сейчас, вероятно, его стали забывать» [Амальрик, 1982, 27] .

что-нибудь из «Цирюльника»

6-4 .

То есть что-нибудь из оперы итальянского композитора Джоаккино Россини «Севильский цирюльник» (1816). Фрагменты оперы регулярно включались в репертуар советских музыкальных радиопрограмм в 1950—1970-е годы, да и до радио, и до советских времен арии из «Цирюльника» были одним из основных музы­ кальных фонов для праздного времяпровождения, например, по­ этов — скажем, у Кузмина есть: «Зачем «Севильский брадобрей» / На пестрой значился афише» [Новый Ролл, III (2); 1908—1910], «И пели нам ту арию Розины: / «Io sono docile, io sono rispettosa» [Лю­ бовь этого лета, 5 (Из поднесенной некогда корзины); 1906]. По­ путно замечу, что, возможно, Веничка хочет послушать из «Ци­ рюльника» именно эту каватину Розины из II акта оперы, т.к. в пе­ реводе с итальянского героиня Россини признается, что она «так безропотна, так простодушна», то есть очень близка по натуре ге­ рою поэмы .

Опера как таковая занимала особое место в жизни советско­ го человека, особенно в «дотелевизионную» эпоху (50-е годы).

Со­ временник Ерофеева, знакомый с «Полетом шмеля», «Севильским цирюльником», Гуно, Римским-Корсаковым, Вагнером и иже с ними, Юрий Нагибин вспоминает:

«С чего началась моя меломания? Не знаю. Но разве могу я сказать, с чего началась фантиковая болезнь или упоительные трамвайные путешествия на окраины Москвы? Мига пленения не замечаешь, а потом кажется, будто так всегда было.. .

В раннем детстве меня, как полагается, водили на «Сказку о царе Салтане», на «Золотого петушка» и для общего развития — на «Кцязя Игоря». Последний был просто невыносим*, сплошное пе­ ние, и никаких событий.....В «Сказке о царе Салтане» я с нетерпе­ нием ждал полета шмеля, о чем был заранее предупрежден, но ког­ да полег — вполне сносный — состоялся, смотреть стало нечего... .

Вообще я был твердо убежден, что хуже оперы на свете только ба­ лет.....Опера надолго исчезла из моей жизни. Попал я туда снова уже одиинадцатилетним.... я вдруг оказался в филиале Большого театра на «Севильском цирюльнике».... Я помню себя направляю­ щимся ранним весенним подвечером в компании таких же мело­ манов к Большому театру. Вернее, к филиалу Большого - там ста­ вили мелодичные оперы Россини, Верди, Пуччини, Гуно, которые мы по молодости и незрелости предпочитали монументальным творениям Римского-Корсакова, Вагнера, Мейербера, преобладав­ шим на главной сцене. Конечно, мы не оставляли вниманием и Большой, ведь там шли «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Кар­ мен».... Чем была для нас опера? Развлечением? Удовольствием?

Нет, чем-то неизмеримо большим. Мы жили сурово и деловито .

Шумный двор почти весь год был бессменной декорацией нашего скудного досуга. Никто из нас не видел ни моря, ни гор, ни чужих городов. Опера уводила нас в пленительный, яркий мир, испол­ ненный благородства» [Нагибин, 1979,416,417,418,427] .

Царица небесная!

6-5 .

Восклицание, формально обращенное к Богоматери, а не­ формально — всего лишь сетование.

Часто встречается у Горького:

«Бабушка.... шептала: — Пресвятая царица небесная, помоги лю­ дям! Все — грешники перед тобой, матушка!» [В людях, II]; у Бунина:

«Тихон Ильич стиснул челюсти. — Ох! — сказал он, закрывая глаза и тряся головой. — Ох, мати царица небесная!» [Деревня, I] .

Как определение Мадонны функционирует у Фета, напри­ мер:

Такой тебе, Рафаэль, вестник бога, Тебе и нам явил твой сон чудесный Царицу жен — царицею небесной!

«К Сикстинской Мадонне», 1864 музыка-то с какими-то песьими модуляциями. Это ведь и 6-6 .

в самом деле Иван Козловский поет, я сразу узнал, мерзее этого голоса нет О неприятном тембре голоса Ивана Козловского см. замеча­ ние Амальрика [6-3] .

Все голоса у всех певцов одинаково мерзкие, но мерзкие у 6-7 .

каждого по-своему. Я поэтому легко их на слух различаю Здесь без труда усматривается намек на отчаянную конку­ ренцию в советской оперной элите 1940—1950-х годов Козловс­ кого и другого тенора-лауреата из Большого театра — Сергея Ле­ мешева (1902—1977), обладавшего как массой правительственных наград и премий, так и не менее слащавым, высоким и объективно раздражающим голосом. Козловский и Лемешев имели в 50-е годы большие и хорошо организованные группы поклонников, которые враждовали друг с другом (отсюда — «мерзкие у каждого посвоему»). Раздражаться высокими, ненатуральными и потому «мерзкими» голосами оперных певцов, из Большого театра счита­ ется проявлением хорошего топа в среде литераторов, нигилисти­ чески расшатывающих устои традиций. Так, до Венички «мерзкий тенор» предшественника Козловского и Лемешева Леонида Соби­ нова ужасно раздражал Маяковского, причем также ассоциируясь с исполнением арии Лоэнгрина [6-8]: «Ваше слово слюнявит Соби­ нов... Эх, поговорить бы иначе / с этим самым Леонидом Лоэнгринычем!» [Сергею Есенину, 1926] .

Формулировка положения сделана под начало романа Льва Толстого «Анна Каренина»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» [Анна Каренина, 1:1] .

О-о-о, чаша моих прэ-э-эдков... О-о-о, дай мне наглядеть­ 6-8 .

ся на тебя при свете зве-о-о-озд ночных......... О-о-о, для чего тобой я окопдо-о-ован... Не отверга-а-ай.. .

Попурри из популярных оперных арий:

1) О-о-о, чаша моих прэ-э-эдков... — фрагмент арии Лоэнг­ рина (тенор) из оперы Рихарда Вагнера «Лоэнгрин» [дейст. III, сц .

3; либретто Вагнера] — речь в арии-идет о знаменитом Граале .

Партия Лоэнгрина входила в оперный репертуар Козловского. См .

также 28-2 .

2) О-о-о, дай мне наглядеться на тебя при свете зве-о-о-озд ночных... — фрагмент арии Фауста (тенор) из оперы Шарля Гуно «Фауст» (1859) [дейст. III, сц. 10; либретто Ж. Барбье и М. Карре по первой части трагедии Гете «Фауст»]. Партия Фауста входила в оперный репертуар Козловского. См. также 25-40 .

Как визуальный и звуковой фон происходящих событий опера Гуно «Фауст» встречается в литературе, в частности у Бунина, герой которого также, как и Веничка, способен «изнемочь» [17-4]:

«Однажды зимой он [Митя] был с ней [с Катей] в Большом те­ атре на «Фаусте» с Собиновым и Шаляпиным. Почему-то в этот ве­ чер все казалось ему особенно восхитительным: и светлая, уже знойная и душистая от многолюдства бездна, зиявшая под ними, и красно-бархатные, с золотом, этажи лож, переполненные блестя­ щими нарядами, и жемчужное сияние над этой бездной гигант­ ской люстры, и льющиеся далеко внизу под маханье капельмейсте­ ра звуки увертюры, то гремящие, дьявольские, то бесконечно не­ жные и грустные: «Жил, был в Фуле добрый король...» Проводив после этого спектакля, по крепкому морозу лунной ночи, Катю на Кисловку, Митя особенно поздно засиделся у нее, особенно изнеm o i’ o i loi щлуев и vi icc с собой шелковую л е т у которой Катя завя­ зывала себе ил ночь косу» [Митина лю бовь, XVI] .

Бунин также упоминал цитируемую арию, причем и сполня­ емую не вживую, а так же, как и в «Москве - Петушках», в записи и в «алкогольном» контексте:

«Потом заказали уху и закурили. В старой зале нежно и грус­ тно запела, укоризненно зарычала машина. И композитор, отки­ нувшись к спинке дивана,.... сказал:

—.... вспомнилась мне одна история.... одна небольшая исто­ рия... .

— История небольшая, но вне всякого сомнения, амурная, — сказал Георгий Иванович... .

— Амурная? — сказал он [композитор] холодно и насмешли­ во. -- Ах, Георгий Иванович, Георгий Иванович, как вы будете за всю вашу порочность и беспощадный ум на страшном суде отве­ чать? Ну, да бог с вами. «Je veux un trsor qui les contient tous, je veux la jeunesse» [Я хочу сокровище, которое вмещает в себя всё, я хочу молодости] — поднимая брови, запел он под машину, игравшую Фауста.... Он опустил глаза и, мешковато приподнявшись, потащил из серебряного ушата, из шуршащего льда, бутылку, налил себе са­ мый большой фужер.... Сгорбившись и стараясь скрыть смущение, он выпил бокал до дна, затянул было под машину: «Laisse moi, laisse moi contempler ton visage!» [Дай мне, дай мне наглядеться на твое лицо], но тотчас же оборвал» [Ида] .

3) О-о-о, для чего тобой я околдо-о-ован... — строка из дуэта Сильвио (баритон) и Недды из оперы Руджеро Леонкавалло «Пая­ цы» (1892): в конце I акта оперы Сильвио, влюбленный в Недду, жену паяца Канио, уговаривает ее бежать с ним и таким образом признается в своей страсти: «Е allor регсби, di’ tu m’hai stregato» .

С тем же Сильвио связан и мотив закалывания: в финале оперы Ка­ нио вонзает в него нож, а затем произносит «La commedia е finita»

[23-9]. «Паяцев» в свое время ставил как режиссер Иван Козлов­ ский .

4) Не отверга-а-ай... — мольба эта принадлежит ДмитриюСамозванцу из оперы Мусоргского «Борис Годунов» [10-14]: в сце­ не с Мариной Мнишек Самозванец (тенор) поет:

«Тебя, тебя одну, Марина, я обожаю, всей силой страсти, всей жаждой неги и блаженства .

Сжалься над скорбью бедной души моей, нс отвергай меня!» [Акт III, сц. 2] Примечательно, что к тому же II акту «Бориса Годунова»

можно возвести и «скучную княгиню-боярыню» [15-16]: в своей арии княжна Марина Мнишек (меццо-сопрано) поет (упоминая и князей, и бояр):

–  –  –

Бефстроганов есть, пирожное. Вымя.. .

6-9 .

Стандартное меню недорогого вокзального ресторана. Пи­ рожное — обычно песочное, эклер, «корзиночка» или бисквитное .

Вымя — говяжье, вареное или жареное, дешевое блюдо из так на­ зываемых субпродуктов (к которым также относятся печень, поч­ ки и мозги) .

6-10. Тяжелая это мысль.... Очень тяжелая мысль.......... Очень гнетущая это мысль. Мысль, которая не всякому под силу .

Особенно с перепою.. .

Мотив тяжкой, гнетущей мысли. См. 39-9 .

6-11. А ты бы согласился, если бы тебе предложили такое: мы тебе, мол, принесем сейчас 800 грамм хереса, а за это мы у тебя над головой отцепим люстру и.. .

Наслоение друг на друга ряда устойчивых парадигм искуше­ ния: 1) классической «сделки за чашу» Фауста с Мефистофелем, описанной, в частности, Гете [Фауст, I, Рабочий кабинет Фауста], и

2) модифицированной сцены искушения Христа Сатаной [37-6] .

При этом слабовольный Веничка не задумываясь предпочитает «чашу», обеспечивающую «вечную молодость» .

Кроме того, очевидна отсылка к Достоевскому, у которого Голядкин мечтает о падении люстры: «Вот если б эта люстра сорва­ лась теперь с места и упала па общество, то я бы тотчас бросился спасать Клару Олсуфьевну» [Двойник, IV] .

6-12. — Ну как, надумали? Будете брать что-нибудь?

— Хересу, пожалуйста. 800 грамм Херес в русской литературе заказывался еще задолго до Ве­ нички. Например, у Некрасова помещик говорит:

«И мне присесть позволите?

Эй, Прошка! Рюмку хересу,

–  –  –

6-13. —Ну... я подожду... когда будет.. .

—Жди-жди... Дождешься!.. Будет тебе сейчас херес!

И опять меня оставили У Гамсуна страдающий от чрезмерной чувствительности и деликатности нищий герой «Голода» испытывает в другом обще­ ственном месте — скупочной, куда он принес заложить свои пуго­ вицы, — сходные чувства:

«Я вошел, держа пуговицы в руке. Процентщик сидел за сво­ ей конторкой и писал .

— Я могу обождать, мне не к спеху, — сказал я, боясь поме­ шать ему и рассердить своим приходом. Мой голос звучал так глу­ хо, я сам не узнавал его, а сердце стучало, как молот .

— Я тут кое-что принес и хотел показать, может быть, они пригодятся..... .

Старый ростовщик засмеялся и, не говоря ни слова, вернул­ ся к своей конторке» [Голод, II] .

6-14. Отчего они все так грубы? А? И грубы-то ведь, подчеркну­ то грубы в те самые мгновенья, когда нельзя быть гру­ бым До Венички схожие наблюдения делали пророки: «Огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкну­ ли, да не узрят очами, и не услышат ушами» [Исаия 6:10; см. также Матфей 13:15; Деяния 28:27], а также поэты — вот реплика Звездо­ чета из драмы Блока: «Грубые люди! Оставьте меня» [Незнакомка, Второе видение; 1906]. Страдал от грубости людей и Розанов: «Гру­ бы люди, ужасающе грубы, — и даже по этому одному, или глав­ ным образом по этому — и боль в жизни, столько боли...» [Опавшие листья. Короб первый. Грубы люди, ужасающе грубы] .

6-15. когда он малодушен и тих.... как я сейчас, тих и боязлив Обращение к лексике пророков: «И еще объявят надзирате­ ли народу, и скажут: кто боязлив и малодушен, тот пусть идет и воз­ вратится в дом свой, дабы он не сделал робкими сердца братьев его, как его сердце» [Второзаконие 20:8] .

6-16. Никаких энтузиастов, никаких подвигов, никакой одер­ жимости! — всеобщее малодушие Данное заявление сугубо автобиографично. В воспомина­ ниях о Венедикте Ерофееве постоянно подчеркивается его антиэнтузиазм: «Ему нравилось все анти героическое, все антиподвигп, и расстроенное фортепьяно — больше нерасстроенпого» [Седако­ ва, 1991а, 101] .

Антиштампы — откровеш 1ын эпатаж по отношению к офици­ альной коммунистической пропаганде, в частности к знаменитому «Маршу энтузиастов» стихотворца Василия Лебедева-Кумача (музыка Исаака Дунаевского; 1936), прославлявшего СССР как «страну героев, страну мечтателей, страну ученых». Параллельная железной дороге на Петушки и Владимир крупная московская автомагистраль называ­ ется шоссе Энтузиастов. А вот заголовки газетных статей времен на­ писания «Москвы - Петушков»: «Октябрьский марш энтузиастов»

[Известия, 08.11.1969]; «Энтузиастов— десятки тысяч» [Известия, 24.12.1969]; «Энтузиасты культуры» [Правда, 05.09.1969]; «Энтузиасты технического творчества» [Правда, 24.09.1969]; или следующий пас­ саж из «настольной книги» всякого партийца: «Энтузиазм рабочего класса оказывал моральное воздействие на трудовые массы кресть­ янства, развернувшие строительство колхозов. Особенно велик был энтузиазм среди'молодежи» [История КПСС, 1973,412] .

Забавная и близкая Веничке параллель приводится Достоев­ ским в разговоре Ставрогина с Шатовым: «И притом Верховен­ ский энтузиаст. / — Верховенский энтузиаст? / — О да. Есть такая точка, где он перестает быть шутом и обращается в... полупоме­ шанного» [Бесы, 1 :1 (VI)] .

Антиэнтузиазм был характерен для многих российских ли­ тераторов. Розанов в весьма сходном с Веничкиным ключе писал о Льве Толстом: «Толстой прожил собственно глубоко пошлую жизнь... Это ему и на ум никогда не приходило. Никакого страда­ ния; никакого «тернового венца»; никакой героической борьбы за убеждения; и даже никаких особенно интересных приключений .

Полная пошлость» [Уединенное]. Он также признавался: «Все «ве­ личественное» мне было постоянно чуждо. Я не любил и не уважал его» [Уединенное]. То же наблюдается и у поэтов — например, у по­ зднего Фета: «Радость чуя, / Не хочу я / Ваших битв» [Quasi una fantasia, 1889]; или у позднего Пастернака: «Мы брать преград не обещали, / Мы будем гибнуть откровенно» [Осень, 1949] .

Можно привести и характерные примеры поэтизированно­ го, соответственно, Аксеновым и Евтушенко политизированного мироощущения молодого советского человека «оттецельных»

времен, антиподом которого является наш Веничка:

«Я сделаю свое дело, потому что люблю все вокруг себя, Мос­ кву й всю свою страну. Масса солнца вокруг и воздуха. Я очень си­ лен. Я еду в институт. Я сделаю свое дело для себя, и для своего ин­ ститута, и для своей семьи, и для своей страны. Моя страна, когданибудь ты назовешь наши имена и твои поэты сложат о нас стихи .

Я сделаю свое дело, чего бы мне это пи стоило .

В метро люди читают газеты. Заголовки утренних газет:

КУБЕ УГРОЖАЕТ ОПАСНОСТЬ! АГРЕССИЯ В КОНГО РАСШИРЯЕТ­

СЯ. В ЛАОСЕ ТРЕВОЖНО. МЫ С ТОБОЙ, ФИДЕЛЬ! ПИРАТСКИЕ НА­

ЛЕТЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ. ОЛИМПИЙСКИЙ ОГОНЬ ПРОДОЛЖАЕТ

СВОЙ ПУТЬ .

В темном окне трясущегося вагона отражаемся мы, пассажи­ ры. Мы стоим плечом к плечу и читаем газеты. Жирные, сухие и та­ кие мускулистые, как я, смешные, неряшливые, респектабельные, пижонистые, мы молчим. Мы немного не выспались. Нам жарко и неловко. Этот, справа, весь вспотел. Фидель, мы с тобой! Пираты, мы против вас. Мы несем Олимпийский огонь. Я сделаю свое дело»

[Звездный билет, Ш:9; 1961 ];

и Возьмите меня в наступление не упрекнете ни в чем, лучшие из поколения, возьмите меня трубачом .

Я буду трубить наступление, ни нотой не изменю, а если не хватит дыхания, трубу на винтовку сменю .

«Лучшим из поколения», 1956 О советском энтузиазме размышлял и официальный совет­ ский писатель, а затем не менее официальный диссидент Виктор

Некрасов:

«[Социалистическая] дисциплина построена на страхе.. .

Простите, а энтузиазм? Вспомните. Двадцатые годы. Люди отказы­ вались от всего, ехали... Да, ехали и доехали, как сказал мне один старик-колхозник, когда я пытался говорить ему нечто подобное.. .

Нет энтузиазма, давно нет. Только в газетных статьях о принимае­ мых приветствиях родному ЦК на очередном митинге или собра­ нии писателей. И романтика БАМа только в «Комсомолке» да бод­ рых песнях по радио. БАМ — та же дисциплина. Иными словами, подчинение приказу. Не поедешь — исключим, прогоним, нака­ жем. Есть решение — выполняй. Атак как выполнить в большин­ стве своем невозможно...., в дело вступает обман. А обман — отец разложения, растления» [Некрасов, 1977,51] .

6-17. Я согласился бы жить на земле целую вечность, если бы прежде мне показали уголок, где не всегда есть место подвигам «Заочная» полемика с Горьким, автором знаменитой фразы:

«В жизни всегда есть место подвигам» [Старуха Изергиль], ставшей 6— 3178 в СССР традиционным пропагандистским штампом. Очевидна также связь с призывом Сатина «не жалеть человека»: «Я — пони­ маю старика... да..! Он врал... но — это из жалости к вам.... Есть мно­ го людей, которые лгут из жалости к ближнему... я знаю! Я - чи­ тал! Красиво, вдохновенно, возбуждающе Л1уг! Надо уважать чело­ века! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо! Выпьем за человека» [На дне, 4] .

Также просматривается и апелляция к Достоевскому. Вот реплика Мармеладова:-«Ведь надобно же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти.... ведь надобно же, чтобы у всякого человека было хоть одно такое место, где бы и его пожале­ ли!» [Преступление и наказание, 1:2] .

В Ветхом Завете Давид говорит:

«Услышь, Боже, молитву мою.... я стенаю в горести моей, и смущаюсь От голоса врага, от притеснения нечестивого; ибо они возводят на меня беззаконие, и в гневе враждуют против меня .

Сердце мое трепещет во мне, и смертные ужасы напали на меня;

Страх и трепет нашел на меня, и ужас объял меня. И я сказал: «кто дал бы мне крылья, как у голубя? я улетел бы и успокоился бы; Дале­ ко удалился бы я, и оставался в пустыне; Поспешил бы укрыться от вихря, от бури» [Псалтирь, 54:2,3-9] .

6-18. Я весь как-то сник и растерял душу Розанов писал о себе: «Какой-то я весь судорожный и — жал­ кий. Какой-то весь растрепанный: / Последняя туча рассеянной бури... / И сам себя растрепал.... Когда это сознаешь (т.е. ничтоже­ ство), как чувствуешь себя несчастным» [Опавшие листья. Короб первый] .

6-19. —Яведь... Из Сибири, я сирота.. .

Как следует из биографических сведений, писатель Вене­ дикт Ерофеев родился в Мурманской области, и сиротой не был .

Правда, в 1946 году, когда отца арестовали и сослали в лагерь, мать уехала в Москву. Чтобы избежать нищеты, она возложила матери­ альные заботы по воспитанию детей на государство, после чего бу­ дущий автор «Москвы - Петушков» оказался в детском доме города Кировска Мурманской области [Фролова, 1991,74,76; отличные от приведенных сестрой писателя сведений см. в интервью самого Ерофеева: «Сумасшедшим можно быть», 1990, 411—412; «Нечто вроде беседы», 1989,33] .

Схожие признания есть, например, у Достоевского — Рас­ кольников говорит в полицейском участке: «Вникните и в мое по­ ложение.......Я бедный и больной студент, удрученный.... беднос­ тью. Я бывший студент, потому что теперь не могу содержать себя, но я получу деньги...» [Преступление и наказание, 1:2]; и у Евтушен­ ко: «Откуда родом я? / Я с некой / сибирской станции Зима» [Отку­ да родом я?, 1957] .

6-20. Все трое подхватили меня под руки и через весь зал — о, боль такого позора! — через весь зал провели меня и вы­ толкнули на воздух Сцена соотносится с арестом Иисуса Христа в Гефсиманском саду: «Тогда подошли, и возложили руки на Иисуса, и взяли Его....В тот час сказал Иисус народу: как будто на разбойника выш­ ли вы с мечами и кольями взять Меня; каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня» [Матфей 26:50, 55; см. также Марк 14:46,48; Лука 22:52; Иоанн 18:12]; и шествием Христа на Гол­ гофу: «И плевали на Него и, взявши трость, били Его по голове .

И когда насмеялись над Н и м,.... повели Его на распятие» [Матфей 27:30-31; см. также Марк 15:19-20; Иоанн 19:16] .

У Мандельштама есть предупреждение «маленького челове­ ка» Парнока — как и Веничка, слабого, беззащитного, с щепетиль­ ным сердцем — о том, что он рано или поздно будет отторгнут от общества:

«— Выведут тебя когда-нибудь, Парнок, — со страшным скандалом, позорно выведут — возьмут под руки и фьюить — из симфонического зала, из общества ревнителей и любителей пос­ леднего слова, из камерного кружка стрекозиной музыки, из сало­ на мадам Переплетник — неизвестно откуда, но выведут, ославят, осрамят...» [Египетская марка, II] .

6-21. О, звериный оскал бытия!

Модификация газетного штампа «звериный оскал капита­ лизма» (о бездушии и жестокости западных акул большого бизне­ са): «- Майн гот! — воскликнул Рымарь. — Это же звериный оскал капитализма!» [Довлатов, 1991,13] .

Однако несправедливо было бы сводить употребление дан­ ного клише только к антигазетным выступлениям Венички. В Вет­ хом Завете Давид просит Господа: «Не удаляйся от меня; ибо скорбь близка, а помощника нет. Множество тельцов обступили меня; туч­ ные Васанские окружили меня, раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий» [Псалтирь 21:12-14]. Далеб, в плаче о земле Израиля: «Разинули на тебя пасть свою все враги твои, свищу!’ и скрежещут зубами.... Разинули на нас пасть свою все враги наши» [Иеремия 2:16, 3:46] .

Вспоминается и из Мандельштама: «Мне на плечи кидается век-волкодав, / Но не волк я по крови своей» [За гремучую доблесть грядущих веков, 1931].

Попутно замечу, что в этом же стихотворе­ нии развивается и «мотив чаши»:

За гремучую доблесть грядущих веков, За высокое племя людей, Я лишился и чаши на пире отцов, И веселья, и чести своей .

7. МОСКВА. К ПОЕЗДУ ЧЕРЕЗ МАГАЗИН К поезду через магазин 7-1 .

Паперно и Гаспаров [Паперно и Гаспаров, 1981, 395] рас­ сматривают это предложение как русский вариант следующего ниже восклицания «Durch Leiden — Licht» [22-4] .

Что было потом — от ресторана до магазина и от ма­ 7-2 .

газина до поезда — человеческий язык не повернется вы­ разить....... два этих смертных часа В Новом Завете, в сцене казни Христа упоминается 3-часо­ вое солнечное затмение, на период которого действие останавли­ вается: «От шестого же часа тьма была по всей земле до часа девя­ того» [Матфей 27:45; см. также: Марк 15:33; Лука 23:44-45] .

давайте почтим минутой молчания два этих смертных 7-3 .

часа Традиционный для официальной советской пропаганды об­ ряд поминовения погибших или умерших героев войны и труда .

В мемуарах о смерти и похоронах Ленина в 1924 году читаем:

«Из центральных пунктов по всем передающим радио и по всем телеграфным аппаратам СССР был передан сигнал: «Встаньте, товарищи, Ильича опускают в могилу!» — и везде работа резко об­ рывалась. Наступала торжественная тишина, но через 4 минуты давался новый сигнал: «Ленин умер — ленинизм живет!» — работа опять началась. Все эти штуки устраивала особая комиссия по уст­ ройству его похорон под председательством Дзержинского, обыч­ ного председателя всяких чрезвычайных комиссий» [Окунев 1990, 588-89] .

Минута молчания также традиционна для Дня Победы (9 мая) — обычно объявляется в этот день по радио и телевиде­ нию в 18:55 .

В самые восторженные, в самые искрометные дни своей 7-4 .

жизни.... В минуты блаженства и упоений Стилизация под стихотворение в прозе Тургенева «Русский язык» [10-12] .

Это не должно повториться 7-5 .

В советской пропаганде — традиционный антивоенный штамп, обычно относимый к торжествам по случаю ежегодного Дня Победы и предостерегающий народы мира от возможного по­ вторения ужасов фашизма; в сознании советского человека имеет устойчивые ассоциации с объявлением «минуты молчания» [7-3] .

Восходит, видимо, к русскому переводу надписи на мемориальной могиле жертв американской атомной бомбардировки в Хиросиме:

«Покойтесь в мире. Эта ошибка не повторится» .

Я обращаюсь ко всем родным и близким 7-6 .

Ср. с началом речи Сталина по поводу нападения гитлеров­ ской Германии на СССР: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры!

Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!» [Вы­ ступление по радио 3 июля 1941 года] .

У Достоевского, кстати, отщепенец Раскольников ни за что бы не обратился, как Веничка, к родным и близким:

«Не то чтоб он понимал, но он ясно ощущал, всею силою ощущения, что не только с чувствительными экспансивностями...., но даже с чем бы то ни было ему уже нельзя более обращаться к этим людям, в квартальной конторе, и будь это всё его родные бра­ тья и сестры, а не квартальные поручики, то и тогда ему совершен­ но незачем было бы обращаться к ним и даже ни в каком случае жизни; он никогда еще до сей минуты не испытывал подобного странного и ужасного ощущения» [Преступление и наказание, 11:1] .

ко всем людям доброй воли 7-7 .

Словосочетание «люди доброй воли» прочно вошло в рече­ вой обиход советских людей с 19 марта 1950 года, когда в Сток­ гольме 3-я сессия Постоянного комитета Всемирного конгресса сторонников мира опубликовала свое знаменитое антивоенное «Стокгольмское воззвание», где, в частности, говорится: «Мы при­ зываем всех людей доброй воли подписать это воззвание» [Правда, 01.04.1950] .

Изначально словосочетание восходит к словам известной католической молитвы «Pax hominibus bonae voluntatis» [Мир лю­ дям доброй воли] .

У Бальмонта встречается:

Мир на земле, мир людям доброй воли .

Мир людям воли злой желаю я... .

Идите в жизнь, мир людям доброй воли, Идите в жизнь, мир людям воли злой .

«Pax hominibus bonae voluntatis», 1905 В свою очередь, эта молитва имеет источником новозавет­ ный текст: «И внезапно явилось с Ангелом многочисленное воин­ ство небесное, славящее Бога и взывающее: Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение» [Лука 2:13, 14] .

Если есть у вас под рукой какой-нибудь завалягций гу­ 7-8 .

док — нажмите на этот гудок Обычный советский (вместе с «минутой молчания») обряд поминовения умерших или погибших героев войны, труда, поли­ тических деятелей. Здесь в контексте с упоминанием о Красной площади естественна апелляция к похоронам Ленина:

«В день похорон В. И. Ленина весь советский народ на пять минут приостановил работу, в великой горести провожая своего отца, учителя и друга. Под траурные гудки фабрик, заводов, паро­ возов, звучавшие по всей стране, гроб с телом В. И. Ленина опусти­ ли в Мавзолей на Красной площади» [История КПСС, 1973, 347] .

Гудение по поводу смерти Ленина вызывало насмешки у со­ временников:

«Утром 27-го [27.01.1924 г.] Ленина перенесли на Красную площадь и в 4 часа дня опустили в могилу, устроенную в центре ре­ волюционного кладбища, но отступя от Кремлевской стены и свердловской (центральной) могилы немного на площадь, как раз напротив памятника Минину и Пожарскому. К моменту опускания в могилу было дано распоряжение на всю Россию в 4 часа дня пре­ кратить всякое движение (железнодорожное, конное, пароход­ ное), а на заводах и фабриках произвести свистки или гудки в те­ чение пяти минут (на этот же срок прекращено и движение). Пос­ ле, в серии разных анекдотов, сочиненных по поводу этих небыва­ лых похорон, был такой: когда жил Ленин, ему аплодировали, а когда умер — вся Россия свистала без перерыва 5 минут» [Окунев, 1990,588] .

В Новом Завете описываются звуки труб, возвещающие о грядущем конце света: «И я видел семь Ангелов, которые стояли пред Богом; и дано им семь труб.... И видел я и слышал одного Ан­ гела, летящего посреди неба и говорящего громким голосом: горе, горе, горе живущим на земле от остальных трубных голосов трех Ангелов, которые будут трубить!» [Откровение, 8:2,13] .

Я тоже останавливаюсь 7-9 .

В ситуации «остановка главного героя на площади/перекрестке для разрешения важного вопроса» постоянно оказывается

Раскольников у Достоевского:

«Так идти, что ли, или нет», — думал Раскольников, остановясь посреди мостовой на перекрестке и осматриваясь кругом, как будто ожидая от кого-то последнего слова. Но ничто не отозвалось ниоткуда; все было глухо и мертво, как камни, по которым он сту­ пал, для него мертво, для него одного...» [Преступление и наказа­ ние, 11:7];

«Он отошел наконец, даже не помня, где он находится; но когда он дошел до средины площади, с ним вдруг произошло одно движение, одно ощущение овладело им сразу, захватило его все­ го — с телом и мыслию.... Он весь задрожал.... И до того уже задави­ ла его безвыходная тоска и тревога последнего времени, но осо­ бенно последних часов, что он так и ринулся в возможность этого цельного, нового, полного ощущения. Каким-то припадком оно к нему вдруг подступило: загорелось в душе одною искрой и вдруг, как огонь, охватило всего. Всё разом в нем размягчилось, и хлыну­ ли слезы. Как стоял, так и упал он на землю... Он стал на колени сре­ ди площади, поклонился до земли и поцеловал эту грязную землю, с наслаждением и счастием» [Преступление и наказание, У1:8] .

7-10. я стою как столб посреди площади Курского вокзала... .

Люди — тоже, и смотрят так дико: думают, навер­ ное, — изваять его вот так, в назидание народам древно­ сти, или не изваять?

Здесь проецируются друг на друга сразу несколько аллюзий .

Прежде всего, на память приходят слова Господа, переданные Мо­ исеем: «Не делайте себе кумиров и изваяний, и столбов не ставьте у себя, и камней с изображениями не кладите в земле вашей, чтобы кланяться пред ними; ибо Я Господь, Бог ваш» [Левит 26:1]. Эта идея развивается во Второзаконии [4:16,4:25,27:15], где под изваяниями имеются в виду языческие идолы: «Проклят, кто сделает изваянный или литый кумир, мерзость пред Господом, произведение рук ху­ дожника, и поставит его в тайном месте!» [Второзаконие 27:15] .

В этом контексте вопрос «дико смотрящих» на Веничку людей можно интерпретировать как вопрос о том, становиться ли им язычниками или же оставаться христианами .

Вторая аналогия также библейская — со сценой распятия Христа на кресте на Голгофе, то есть на высоком, хорошо обозре­ ваемом месте, в присутствии толпы: «И, неся крест Свой, Он вышел на место, называемое Лобное, по-еврейски Голгофа. Там распяли Е го.... Пилат же написал и надпись и поставил на кресте. Написано было: Иисус Назорей, Царь Иудейский. Эту надпись читали многие из Иудеев, потому что место, где был распят Иисус, было недалеко от города» [Иоанн 19:17-20; см. также Матфей 27:33-37; Марк 15:22Данная аналогия, безусловно, имеет право на существование в «гефсиманско-голгофском» контексте «Москвы - Петушков» .

Третья ассоциация — «столб, поставленный на площади в назидание народу» является одной из ключевых деталей в опере Мусоргского «Хованщина» [25-9]: в I действии оперы на Красной площади у Кремля стоит каменный столб («столбушек»), соору­ женный стрельцами как знак памяти о казнях неугодных им моск­ вичей и знак устрашения (т.е. «назидания») новых возможных про­ тивников стрелецкого режима. Первое действие происходит на Красной площади рано утром, и стрелец Кузька, издеваясь над по­ дьячим, поет: «Скорей на этот столбик угоди!» Позже столб внима­ тельно разглядывают — «смотрят так дико» — пришлые люди; они хотят узнать, что на нем написано, однако по неграмотности не могут этого сделать. Они обращаются за помощью все к тому же подьячему, тот отказывается, но после угроз пришлых людей рас­ правиться с ним при помощи топора (рядом с Лобным местом) подьячий зачитывает им грозную преамбулу и имена казненных отступников. В IV действии на Красной площади неподалеку от па­ мятного столба должна состояться казнь стрельцов, выступивших против царя Петра (в последнюю минуту казнь отменяется по ми­ лости царя) .

Аналогии с I действием «Хованщины» еще более усиливают­ ся если принять во внимание, что сцена подьячего с Шакловитым прерывается появлением грозных стрельцов, протаскивающих через всю сцену под руки в Кремль арестованных инакомыслящих [6-21], а также то, что напуганный подьячий поет о стрельцах: «Уж как я не люблю и х!.... Не люди — звери, сущие звери!» [6-21] .

«Установка памятного столба на Красной площади в период «хованщины» — факт исторический. [В мае 1682 г.] стрельцы... по­ дали челобитную [регентше Софье Алексеевне].... «Бьют челом стрельцы московских приказов.... 15 мая, изволением всемогущего бога и пречистые богоматери, в Московском государстве случи­ лось побитье [следует перечень убитых князей; бояр и дьяков и указываются причины расправы]. И мы, побив их, ныне просим милости — учинить на Красной площади столб и написать на нем имена всех этих злодеев и вины их, за что побиты....» Софья согла­ силась,.... и столб был воздвигнут очень скоро» [Соловьев 1962, 7:277, 278] .

В Ветхом Завете царь Навуходоносор, увидев сон об огром­ ном истукане, приказывает выстроить его неподалеку от Вавило­ на, а на открытие истукана приглашает высокопоставленных во­ енных, политических и религиозных деятелей, которые на цере­ монии открытия читают «назидания» древним вавилонянам, «на­ роду древности»: «В то время, как услышите звук трубы, свирели, цитры, цевницы, гуслей и симфонии, и всяких музыкальных ору­ дий, падите и поклонитесь золотому истукану, который поставил царь Навуходоносор. А кто не падет и не поклонится, тотчас брошеи будет в печь, раскаленную огнем» [Даниил 3:5-6; см. также 2:31Попутно замечу, что с этой же частью книги пророка Да­ ниила связана другая аллюзия в «Москве - Петушках» — о «вожде­ ленном всеми иудеями пятом царстве» [32-18] .

Встречаются сходные ситуации и у поэтов — у Сологуба, на­ пример, говорится об изваянии на перекрестке/площади в сочета­ нии с восклицанием в духе любимого Веничкой Экклезиаста:

На шумных улицах, где я Иду, печальный и усталый, Свершать в пределах жития Мой труд незнаемый и малый, На перекрестке, где-нибудь, Мое поставят изваяние, Чтоб опорочить скорбный путь И развенчать мое изгнанье .

–  –  –

7-11. в назидание народам древности Классический пример Веничкиного стиля: народы древнос­ ти, естественно, в назиданиях уже давно не нуждаются. Клише «на­ роды древности» здесь стоит на месте «будущих поколений». Кли­ ше встречается, например, у «сатириконовцев» (Тэффи): «Так жили народы древности, переходя от дешевой простоты к дорогостоя­ щей пышности, и, развиваясь, впадали в ничтожество» [Всеобщая история, обработанная «Сатириконом», 1893,45] .

7-12. сиплый женский бас, льющийся из ниоткуда По мнению Паперно и Гаспарова [Паперно и Гаспаров, 1981, 388], это аллюзия на «Мастера и Маргариту» Булгакова, а именно:

повторяется мотив «громкоговорителя из ниоткуда как голоса неба» [подробнее об этом см.: Гаспаров, 1978, 210, 230-32]. Имеется в виду сцена погони Ивана Бездомного за Воландом:

«За одной из дверей гулкий мужской голос в радиоаппарате сердито кричал что-то стихами.... из всех окон, из всех подворо­ тен, с крыш и чердаков, из подвалов и дворов вырывался хриплый рев полонеза из оперы «Евгений Онегин».... И на всем его трудном пути невыразимо почему-то мучил вездесущий оркестр, под ак­ компанемент которого тяжелый бас пел о своей любви к Татьяне»

[Мастер и Маргарита, 1:4] .

Однако в биографических материалах о Венедикте Ерофее­ ве имеются сведения о том, что писатель не читал «Мастера и Мар­ гариту», при этом писатель заявлял об этом именно в связи с по­ пытками Гаспарова и Паперно связать мотивную структуру «Москвы-Петушков» с булгаковским романом: «[Ерофеев] Булгакова на дух не принимал. «Мастера и Маргариту» ненавидел так, что его даже трясло. Многие писали, что у него есть связи с этой книгой, а сам он говорил: «Дурак Гаспаров. Да я не читал «Мастера», я дальше 13-й страницы не мог прочесть!» [Муравьев, 1991а, 93] .

7-13. «Внимание! В 8 часов 16 минут из четвертого тупика отправится поезд до Петушков. Остановки: Серп и Мо­ лот, Чухлинка, Реутово, Железнодорожная, далее по всем пунктам, кроме Есино»

Стандартная для пригородного железнодорожного сообще­ ния система пропуска ряда незначительных остановок на терри­ тории Москвы и ближнего Подмосковья — она применяется обыч­ но на дальних маршрутах (80—150 км). Электрички, едущие на расстояние 25—50 км от Москвы, как правило, следуют со всеми остановками. Если бы Веничка был более внимателен к этому объявлению, у него не вызвал бы удивления тот факт, что его поезд «чешет без остановки через Кусково» [11-17] .

7-14. в сердце поет свирель Пение свирели — традиционный поэтический штамп, сим­ волизирующий поэтическое вдохновение или просто ощущение радости. Непосредственно в сердце поет свирель у Саши Черного:

«А в сердце не молкнет свирель: / Весна опять возвратится!» [Под сурдинку; 1909] .

У других поэтов свирель поет в разных местах и по-разному — у Сологуба: «За холмами две свирели / Про любовь нам слад­ ко пели» [Помнишь, мы с тобою сели, 1901], «Как зарей запела не­ жно / Первый раз твоя свирель» [Свирель, 6 (Погляди на незабуд­ ки); 1921]; у Блока: «свирель / Поет надрывно, жалко, тонко» [Всю жизнь ждала. Устала ждать, 1908]; «Свирель запела на мосту.... Сви­ рель поет» [Свирель запела на мосту, 1908]; «И песни не споет сви­ рель» [Задебренные лесом кручи, 1914]; у Гумилева: «нежный рокот свирели» [Колокол, 1908]; у Ахматовой: «Твоя свирель над тихим миром пела» [Ф. К. Сологубу, 1912]; у Кузмина: «Моя печаль поет твоей свирелью» [Стихотворения на случай, 1 (Одна звезда тебе над колыбелью), 1908], «Крылатая свирель поет!» [Пламень Федры, 1921]; у Мандельштама: «Козлиным голосом, опять, / Поют косма­ тые свирели» [Зверинец, 1916,1935] .

В Ветхом Завете у пророка свирель и сердце соединяются по другому действию: «Оттого сердце мое стонет о Моаве, как сви­ рель; о жителях Кирхареса стонет сердце мое, как свирель, ибо бо­ гатства, ими приобретенные, погибли» [Иеремия 48:36]. Также в Ветхом Завете Иов констатирует факт проведения людьми «безза­ конными» своих дней в праздности и роскоши: «Восклицают под голос тимпана и цитры, и веселятся при звуках свирели» [Иов 21:12]. О себе самом Иов ниже говорит так: «И цитра моя сделалась унылою, и свирель — голосом плачевным» [Иов 30:31] .

7-15. Сейчас, сейчас перечислю.... Сейчас я вам скажу общий итог В воспоминаниях о Ерофееве есть замечание: «Веничка об­ ладал страстью и усердием классификатора и коллекционера све­ дений, которых, наверное, никто, кроме него, не копил.... Никакие внешние и внутренние обстоятельства не могли победить этой пунктуальности» [Седакова, 1991а, 79]; «Любимым его коньком была систематизация. Вечно он что-то упорядочивал, системати­ зировал. У него была страсть составлять антологии» [Любчикова, 1991а, 85] .

У Достоевского есть как «алкогольно-гастрономическое»

перечисление:

«Вин во множественном числе и многоразличных сортов не было, мадеры тоже: это было преувеличено, но вино было. Были водка, ром и лиссабонское, всё сквернейшего качества, но всего в достаточном количестве. Из яств, кроме кутьи, было три-четыре блюда (между прочим, и блины)» [Преступление и наказание, У:2];

так и подведение «финансовых» итогов — отчет Разумихина перед Раскольниковым за деньги, истраченные на приобретение одежды для последнего:

«— А, не спишь, ну вот и я! Настасья, тащи сюда узел! — крик­ нул Разумихин вниз. — Сейчас отчет получишь.. .

Он стал развязывать узел, которым, видимо, чрезвычайно интересовался .

—.... Приступим, сверху начнем. Ви/щшь ли ты эту каскетку?

.... Оцени-ка, Родя, как думаешь, что заплатил?.... восемь гривен!... .

Предупреждаю — штанами горжусь! — и он расправил перед Рас­ кольниковым серые, из легкой летней шерстяной материи панта­ лоны.... Ну, цени! Сколько, по-твоему? Два рубля двадцать копеек!... .

приступим теперь к сапогам — каковы?.... Цена один рубль пятьде­ сят копеек. Удачно?.... Ну-с, итак: восемь гривен картуз, два рубля двадцать пять прочее одеяние, итого три рубля пять копеек; рубль пятьдесят сапоги — потому что уж очень хорошие — итого четыре рубля пятьдесят пять копеек, да пять рублей все белье — оптом сторговались, — итого ровно девять рублей пятьдесят пять копеек .

Сорок пять копеек сдачи» [Преступление и наказание, 11:3] .

Подробные финансовые и гастрономические «отчеты» ха­ рактерны и для пунктуального Чернышевского:

«Мы дождались обеда. Он состоит из трех блюд. В тот день был рисовый суп, разварная рыба и телятина. После обеда на столе явились чай и кофе. Обед был настолько хорош, что я поела с вку­ сом и не почла бы большим лишением жить на таком обеде.... обед.... обошелся в 5 руб. 50 коп., или 5 руб. 75 коп., с хлебом (но без чаю и кофе). А за столом было 37 человек.... 5 руб. 75 коп. на 37 человек, это составляет менее 16 коп. на человека, менее 5 руб. в месяц» [Что делать?, IV: 18] .

А то вот еще Маяковский с Катаевым закупали снедь в гаст­ рономе на Тверском бульваре:

«Диктовал Маяковский, изредка останавливаясь, чтобы по­ советоваться со мной [Катаевым]. — Так-с. Ну, чего еще возьмем, Катаич? Напрягайте все свое воображение. Копченой колбасы?

Правильно. Заверните, почтеннейший, еще два кило копченой «московской». Затем: шесть бутылок «абрау-дюрсо», кило икры, две коробки шоколадного набора, восемь плиток «золотого ярлыка», два кило осетрового балыка, четыре или даже лучше пять батонов, швейцарского сыра одним большим куском, затем сардинок»

[Катаев, 1967,93] .

Как элемент поэтики каталоги — неотъемлемая часть текста Библии [Ездры 2:1-58; Неемия 12:1-26 и др.] .

-1 6. две бутылки кубанской по два шестьдесят две каждая... .

две четвертинки российской, по рупь шестьдесят четыре.... еще какое-то красное.... розовое крепкое за рупь трид­ цать семь «Кубанская» и «Российская» — популярные сорта советской водки. «Розовое крепкое» — сорт дешевого розового десертного (18°) вина низкого качества. За достоверность (на 1969 г.) цен на спиртное, приводимые Веничкой как здесь, так и далее в поэме, беспокоиться не следует. Бутылка «Кубанской» — имеется в виду емкостью 0,5 литра. Четвертинка — 0,25 (четверть) литра .

У Аксенова читаем: «Скульптор скрывал от себя, что уже го­ тов быть третьим в этой компании, что уже готов к приятию всех этих гнусных «портвейнов» и «мадер».... он [водопроводчик Сти­ хии] извлек из бедер своих трех «гусей», три бутылки 0,75 «Мадера розовая» производства Раменского ликеро-водочного завода» [Ак­ сенов, 1980, 50, 51] .

7-17. Я ведь еще купил два бутерброда С сыром (7 копеек) или с вареной колбасой (13 копеек) .

7-19. вы, рассеянные по моей земле Словосочетание «рассеянные по земле» — из Библии. В Вет­ хом Завете: «[Потомки Ноя:] сделаем себе имя, прежде нежели рас­ сеемся по лицу всей земли.....И рассеял их Господь по всей земле»

[Бытие 11:4,8,9]; «При всем том народ не покаялся, и не отступили от грехов своих, доколе не были пленены из земли своей и рассея­ ны по всей земле» [Сирахов 48:16]; «Предаст тебя Господь на пора­ жение врагам твоим; одним путем выступишь против них, а семью путями побежишь от них; и будешь рассеян по всем царствам зем­ ли» [Второзаконие 28:25; см. также 28:64]; [Господь — непослуш­ ным народам:] А вас рассею между народами» [Левит 26:33]; «низло­ жить племя их в народах и рассеять их по землям» [Псалтирь 105:27]. Наиболее активно рассеивание по землям происходит у Иезекииля [6:8,11:16,12:15,20:23,29:12,30:23,30:26] .

А вот призыв одного из лирических героев Белого: «Доволь­ но: не жди, не надейся — / Рассейся, мой бедный народ!» [Отчаянье, 1908] .

7-20. О-о-о, Веничка! О-о-о, примитив!

То есть недалекий, убого мыслящий индивидуум. У Северя­ нина есть: «Мой мозг прояснили дурманы, / Душа влечется в при­ митив» [Эпилог, 1912] .

8. МОСКВА — СЕРП И МОЛОТ Москва 8-1 .

Здесь, естественно, не вся столица, а только Курский вокзал .

Как писал Пастернак, «мой поезд только тронулся / Еще вокзал, Москва» [Образец, 1917] .

Серп и Молот 8-2 .

Серп и Молот — железнодорожная платформа в пределах Москвы (восточное направление), находящаяся в непосредственной близости от крупного станкостроительного завода «Серп и

Молот». Упоминание о заводе встречается у Маяковского:

Как стих, крепящий болтом разболтанную прозу, завод «Серпа и Молота», завод «Зари»

и «Розы» .

«Две Москвы», 1926 Завод (бывший завод Гужона), в свою очередь, в 1922 году получил название от символа крестьянско-пролетарского со­ юза — скрещенных серпа и молота, традиционного для советской атрибутики: изображался, например, на государственном флаге и гербе СССР, о чем писал Брюсов: «Не случайно новый герб / За­ жжен над миром — Серп и Молот!» [Серп и молот, 1921] «Москва — Серп и Молот» начинают в поэме каталог перего­ нов между остановками на железнодорожной ветке Москва - Пе­ тушки. Каталогизирование остановок производилось еще авторами Ветхого Завета: «Вот станы сынов Израилевых, которые вышли из земли Египетской по ополчениям своим, под начальством Моисея и Аарона. Моисей, по повелению Господню, описал путешествие их по станам их, и вот станы путешествия и х:.... И отправились из Елима, и расположились станом в пустыне Син. И отправились из пус­ тыни Син, и расположились в Дофке» [Числа 33:1-2,10-11] .

Позже сходный прием использовали Стерн («Сентимен­ тальное путешествие»), Радищев («Путешествие из Петербурга в Москву»), Карамзин («Письма русского путешественника»), Гоголь («Мертвые души»), но все они писали не о перегонах, а о самих ос­ тановках, что заставляет расценивать Ерофеева как писателя-полемиста. Классики писали о том, что они видят «окрест себя» — из окна вагона (кареты, дилижанса и т.д.), их взгляд направлен изнут­ ри наружу. У Ерофеева же взгляд сконцентрирован на субъектив­ ной реальности, концентрирующейся внутри вагона, поэтому жизнь в поэме протекает именно на перегонах, а не на платфор­ мах. Как только поезд доходит до конечной станции и перегоны кончаются, течение жизни прекращается .

Ну конечно, все они считают меня дурным человеком. По 8-3 .

утрам и с перепою я сам о себе такого же мнения. Но ведь нельзя же доверять мнению человека, который еще не успел похмелиться!.... Но — пусть. Пусть я дурной че­ ловек Обращение к самокритичным героям Достоевского: «Я злой человек. Непривлекательный я человек» [Записки из подполья, 1:1] .

Пьяный Мармеладов в трактире признается Раскольникову:

«Я пусть свинья.... Я звериный образ имею.... Пусть, пусть я подлец.... такова уже черта моя, а я прирожденный скот!» [Преступление и наказание, 1:2]; и еще — тоже в алкогольном контексте:

«Озабоченный и серьезный проснулся Разумихин на другой день в восьмом часу. Много новых и непредвиденных недоумений очутилось вдруг у него в это утро. Он и не воображал прежде, что когда-нибудь так проснется.....Самым ужаснейшим воспоминани­ ем его было то, как он оказался вчера «низок и гадок», не по тому одному, что был пьян, а потому, что ругал перед девушкой.... ее же­ ниха.... Да и какое право имел он судить о нем так поспешно и оп­ рометчиво? И кто звал его в судьи!.... фу, как это все низко! И что за оправдание, что он был пьян? Глупая отговорка, еще более его уни­ жающая! В вине — правда, и правда-то вот вся и высказалась, «то есть вся-то грязь его завистливого, грубого сердца высказалась!»

[Преступление и наказание, Ш:2] .

Розанов признавался: «Откуда такое чувство? От чувства вины\ и еще от глубокого чистосердечного сознания, что я не был хороший человек. Бог дал мне таланты: но это — другое. Более странный вопрос: был ли я хороший человек — и решается в отри­ цательную сторону» [Уединенное. Откуда такое чувство?] .

Зато по вечерам — какие во мне бездны!

8-4 .

Образчик поэтического дискурса.

Вот, к примеру, строки Тютчева: «В душе своей, как в бездне, погружен...» [Святая ночь на небосклон взошла]; и Северянина:

О, бездна тайны! О, тайна бездны!

Забвенье глуби... Гамак волны.. .

Как мы подземны! Как мы Hafl3Bq3AHbi!

Как мы бездонны! Как мы полны!

«Хабанера», III, 1911 Пусть я дурной человек. Я вообще замечаю: если человеку 8-5 .

по утрам бывает скверно, а вечером он полон замыслов, и грез, и усилий — он очень дурной, этот человек. Утром плохо, а вечером хорошо — верный признак дурного чело­ века. Вот уж если наоборот — если по утрам человек бодрится и весь в надеждах, а к вечеру его одолевает из­ неможение — это уж точно человек дрянь, деляга и по­ средственность. Гадок мне этот человек Период — стилистически и идеологически — построен под

Розанова, с утрированием розановских откровений:

«Я, напротив, замечал, что добрых от злых ни по чему так нельзя различить, как по выслушиванию ими этих рассказов чужого человека о себе. Охотно слушают, не, скучают — верный при­ знак, что этот слушающий есть добрый, ясный, простой человек .

С ним можно водить дружбу Можно ему довериться.....Мне очень печально сознаться, что я не любил ни выслушивать, ни рассказы­ вать. Не умел даже этого. Это есть тот признак, по которому я счи­ таю себя дурным человеком» [Уединенное. Человек о многом гово­ рит интересно.] .

Пушкин опять же замечал: «Кто жил и мыслил, тот не может / В душе не презирать людей» [Евгений Онегин, 1:Х1У1] .

магазины у нас работают до девяти, а Елисеевский — 8-6 .

тот даже до одиннадцати Елисеевский — один из наиболее известных московских продовольственных магазинов, назван по имени дореволюцион­ ного хозяина Елисеева, в советское время — гастроном № 1 на ули­ це Горького, единственный московский магазин, работавший в 1960—1970-е годы до 23:00 .

вдруг затомился.... и поблек 8-7 .

Пророки писали: «Если же я виновен, то для чего напрасно томлюсь?» [Иов 9:29]; и «Все мы сделались — как нечистый, и вся праведность наша — как запачканная одежда; и все мы поблекли, как лист, и беззакония наши, как ветер, уносят нас» [Исаия 64:6] .

В контексте следующего [8-8] обращения к Богу уместно вспом­ нить Давида: «Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я; Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохт шей и безводной» [Псалтирь 62:2], или же Христа: «Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится!» [Лука 12:50] .

Господь, вот Ты видишь, чем я обладаю. Но разве это мне 8-8 .

нужно? Разве по этому тоскует моя душа? Вот что дали мне люди взамен того, по чему тоскует душа! А если б они мне дали того, разве нуждался бы я в этом?

Мотив тоскующей души, обращающейся к Господу, встреча­ ется в Библии: «Как журавль, как ласточка издавал я звуки, тосковал как голубь; уныло смотрели глаза мои к небу: Господи! тесно мне;

спаси меня» [Исаия 38:14]. В Новом Завете с данным пассажем ас­ социируется сцена моления о чаше в Гефсиманском саду [Матфей 37:39; Марк 14:32-36]. А у Гумилева есть такие строки: «Но, видишь, отец, я томлюсь по иному» [Блудный сын, 1,1911] .

В ином, чисто бытовом контексте писатель, покидающий

СССР, задавался сходными вопросами:

«Через неделю я уже складывал вещи. И, как выяснилось, мне хватило одного-единсгвенного чемодана. Я чуть не зарыдал от жа­ лости к себе. Ведь мне тридцать шесть лет. Восемнадцать из них я работаю. Что-то зарабатываю, покупаю. Владею, как мне представ­ лялось, некоторой собственностью. И в результате — один чемо­ дан. Причем довольно скромного размера. Выходит, я нищий? Как же это получилось?!» [Довлатов, 1991, 5] весь в синих молниях, Господь мне ответил 8-9 .

Явление Господа в молниях происходит в последней книге Нового Завета: «И от престола [Господня] исходили молнии и гро­ мы и гласы» [Откровение 4:5]. В Ветхом Завете молнии также явля­ ются атрибутом Бога: «Он сокрывает в дланях Своих молнию и по­ велевает ей, кого разить» [Иов 36:32]; «Пред Ним идет огонь и во­ круг опаляет врагов Его. Молнии Его освещают вселенную; земля видит и трепещет» [Псалтирь 96:3-4] .

8-10. для чего нужны стигматы святой Терезе В Средневековье стигматы — кровавые язвы или клейма — появлялись на телах религиозных фанатиков и рассматривались как проявление у верующего кровавых ран распятого на кресте Иисуса Христа. Теоретически стигматы появлялись на теле сами по себе — как Божественный знак, однако на самом деле они явля­ лись продуктом особого эмоционального напряжения или же, чаще, наносились самими религиозными фанатиками, страстно желавшими принять мучения за своего Господа. Самым известным носителем стигматов является Святой Франциск Ассизский 1181- 1226) .

( Святая Тереза ( 1515—1582) — испанская религиозная дея­ тельница, автор нескольких книг богословского и духовного со­ держания, основательница нескольких кармелитских монастырей в Испании эпохи Реформации. У Святой Терезы (вместе с другой испанкой — Святой Катериной) стигматы были «невидимые», в от­ личие от Святого Франциска, или «внутренние», — однако и они вызывали у нее страшную боль .

–  –  –

Аналогичные определения встречаются у других поэтов — у Кузмипа: «Долгий путь, ты мне несносен и желанен» [Любовь этого лета, 11 (Ничего, что мелкий дождь смочил одежду), 1906]; и у Ан­ ненского: «Тени были там нежно-желанны.... Или мука капризно­ желанна» [Дымы,19Ю] .

8-12. Скажет мне Господь еще что-нибудь или не скажет? Гос­ подь молчал Вот вопль пророка: «После этого будешь ли еще удерживать­ ся, Господи, будешь ли молчать и карать нас без меры?» [Исаия 64:12] 8-13. Мой дух томился в заключении четыре с половиной часа, теперь я выпущу его погулять Аллюзия на известную арабскую «Сказку о рыбаке» из цикла «Тысяча и одна ночь», где главный герой, бедный рыбак, вытаски­ вает из моря чудесный кувшин, из которого выпускает джинна, то­ мившегося в нем сто лет, который начинает «гулять» и совершать различные чудеса. Сюжет этот был трансформирован в известную советскую детскую повесть-сказку «Старик Хоттабыч» (1938 г.) Ла­ заря Лагина, чрезвычайно популярную в СССР .

А вот внутренний монолог Розанова, причем — в железно­ дорожном вагоне:

«Я еще не такой подлец, чтобы думать о морали. Миллион лет прошло, пока моя душа выпущена была погулять на белый свет;

и вдруг бы я ей сказал: «Ты, душенька, не забывайся и гуляй «по мо­ рали»». Нет, я ей скажу: «Гуляй, душенька, гуляй, славненькая, гуляй, добренькая, гуляй как сама знаешь. А к вечеру пойдешь к Богу». Ибо жизнь моя есть день мой, и он именно мой день, а не Сократа или Спинозы» [Уединенное. Я еще не такой подлец] .

У современника Ерофеева — Николая Аржака (Юлия Даниэ­ ля) имеется сходный по духу, поэтизирующий спиртное пассаж, написанный в 1961 году:

«В винном отделе, до которого наконец я [герой повести] добрался, они [продавцы] были снисходительны и чуточку фами­ льярны. Я стоял и разглядывал вертушку с бутылками, конусом воз­ вышающуюся возле колонны. Здесь хранились эмоции. Разлитые по бутылкам, прихлопнутые сверху сургучом, они были снабжены случайными этикетками: «Коньяк», «Столичная», «Гурджаани»; а на самом деле туда загнали меланхолию, веселье, необузданный гнев, трогательную доверчивость, обидчивость и отвагу. Эмоции ждали своей поры. Они должны были выйти на свет из своих стеклянных тюрем, услышать глупые напутственные тосты и взыграть в руках, сдергивающих скатерти, в нечаянно1 целующих губах, в легких, на­ бирающих побольше воздуха, чтобы достойно исполнить «Под­ московные вечера». «Время работает на нас, — думали они, разно­ цветно поблескивая в свете электричества, — наше дело правое, будет и на нашей улице праздник...» Я купил бутылку коньяку (гру­ зинского, на лучший у меня не хватило), лимон и вышел из магази­ на» [Говорит Москва, 4] .

8-14. есть душа, пока еще чуть приоткрытая для впечатле­ ний бытия Контаминация образов и речевых фигур из двух «Демо­ нов» -- словосочетание «впечатленья бытия» заимствовано из Пушкина: «В те дни, когда мне были новы / Все впечатленья бытия»

[Демон, 1823], а «приоткрытая душа» восходит к другому Демону — Лермонтова: «И входит он, любить готовый, / С душой, открытой для добра» [Демон, Н:УН1] .

8-15. Раздели со мной трапезу; Господи!

В Библии есть обращение к Господу: «Ты приготовил предо мною трапезу» [Псалтирь 22:5]. И еще есть: «Жертвенник был дере­ вянный в три локтя вышины и в два локтя длины; и углы его, и под­ ножие его, и стенки его — из дерева. И сказал он мне: «это трапеза, которая пред Господом» [Иезекииль 41:22]; «Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в трапе­ зе Господней и в трапезе бесовской» [1 Коринфянам 10:21] .

9. СЕРП И МОЛОТ - КАРАЧАРОВО Карачарово 9-1 .

Карачарово — железнодорожная платформа на востоке Москвы (по названию бывшего здесь села). В составе Москвы — с 1960 года .

–  –  –

10. КАРАЧАРОВО - ЧУХЛИНКА 10-1. Чухлинка Чухлинка — железнодорожная платформа на востоке Моск­ вы (по названию бывшей здесь деревни). В составе Москвы — с 1960 года .

10-2. метапся в четырех стенах, ухватив себя за горло Мотив удушения чрезвычайно существенен как для мотивной структуры поэмы, так и для биографии Вен. Ерофеева, стра­ давшего в последние годы жизни раком горла и перенесшего не­ сколько тяжелых операций .

10- 3. и умолял Бога моего не обижать меня.... мой Бог не мог расслышать мою мольбу В опере Мусоргского «Борис Годунов» [10-14] в сцене виде­ ния погибшего царевича Дмитрия (дейст. IV, карт. 2) царь Борис обращается к Богу с просьбой помиловать его душу .

Главный же источник Веничкиной мольбы — обращение Иисуса Христа к Богу за поддержкой и милостью. В Гефсиманском саду Иисус трижды просит Отца Небесного избавить его от горь­ кой участи: «И отошед немного, пал на лице Свое, молился и гово­ рил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» [Матфей 26:39, см. также 26:42, 26:44]; «И, отОшед немного, пал на землю и молился, чтобы если возможно, миновал Его час сей» [Марк 14:35; см. также 14:36,14:39; Лука 22:42] .

Тот же мотив повторяется и во время казни Иисуса .

Сходные просьбы о милосердном отношении характерны и для многострадального Иова, также умолявшего Бога: «Хотя бы я и прав был, но не буду отвечать, а буду умолять Судию моего» [Иов 9:15], а также есть в другой книге Ветхого Завета: «Тогда к Тебе, Гос­ поди, взывал я, и Господа моего умолял» [Псалтирь 29:9] .

10-4. Везувий, Геркуланум и Помпея См. 30-8 .

10-5. первомайский салют в столице моей страны О том, как он должен был производиться 1 мая 1969 года, за­ ранее предупреждала главная партийная газета в заметке «Огни большого фейерверка»:

«1 мая, когда наступит вечер, небо Москвы расцветет огнями фейерверка, который явится еще одним аккордом первомайского праздника .

— В 21 час многоствольные установки для пуска ракет про­ изведут первый залп, — сообщил комендант города Москвы гене­ рал-лейтенант И. С. Колесников. — Праздничный фейерверк уви­ дит вся Москва. Пусковые установки расположены не только в центре, но и за пределами Садового кольца. Красочное зрелище смогут наблюдать во всех концах города. В этом фейерверке будут продемонстрированы последние достижения пиротехники. 10 тысяч ракет разных цветов создадут неповторимый световой эф­ фект. 20 залпов через равные промежутки времени раскатятся ве­ селым майским громом в небе столицы в честь Первомая» [Правда, 01.05.1969] 10-6. И я страдая и молился

Веничка повторяет действия Христа в Гефсиманском саду:

«Потом приходит сними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там .

И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скор­ беть и тосковать. Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смер­ тельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия» [Матфей 26:36-39; см. также Марк 32-36] .

10-7. Я уважаю природу, было бы некрасиво возвращать приро­ де ее дары Каламбур, построенный на обыгрывании словосочетания «дары природы», — так патетически называют элементарные ово­ щи, фрукты и т.п. «Дары природы» — стандартное название совет­ ских магазинов (обычно — потребительской кооперации), торго­ вавших продукцией из овощей, ягод, фруктов, грибов, орехов .

Здесь, у Венички, дары природы — алкогольная продукция из ви­ нограда, пшеницы и картофеля .

10-8. Я кое-как пригладил волосы и вернулся в вагон. Публика посмотрела на меня почти безучастно, круглыми и как будто ничем не занятыми глазами... Мне это нравится .

Мне нравится, что у народа моей страны глаза такие пустые и выпуклые. Это вселяет в меня чувство законной гордости Данный пассаж звучит полемично по отношению к Пастер­ наку, у которого в классическом «железнодорожном» стихотворе­ нии лирический герой также «наблюдает» Родину, «собравшуюся»

в вагоне пригородного поезда:

В горячей духоте вагона Я отдавался целиком Порыву слабости врожденной И всосанному с молоком .

–  –  –

Можно себе представить, какие глаза там. Где все про­ 10-10 .

дается и все покупается:...глубоко спрятанные, прита­ ившиеся, хищные и перепуганные глаза.......... Смотрят исподлобья, с неутихающей заботой и мукой — вот ка­ кие глаза в мире чистогана Официальная коммунистическая пропаганда в средствах массовой информации старательно создавала весьма выразитель­ ный образ человека, живущего в капиталистической стране, — в этом образе доминировали черты духовной скудости, замкнутос­ ти, эгоцентризма, стяжательства, обездоленности. Началось это еще до прихода большевиков к власти. Вот, к примеру, описание условий работы и портрет рядового рабочего в США в начале XX века (1906 г.) у Горького:

«Кажется, что все — железо, камни, вода, дерево — полно протеста против жизни без солнца, без песен и счастья, в плену тя­ желого труда. Все стонет, воет, скрежещет, повинуясь воле какойто тайной силы, враждебной человеку..... человек — ничтожный винт, невидимая точка среди уродливых, грязных сплетений желе­ за, дерева, в хаосе судов, лодок и каких-то плоских барок, нагру­ женных вагонами. Ошеломленное, оглохшее от шума, задерганное этой пляской мертвой материи двуногое существо, все в черной копоти и масле, странно смотрит на меня, сунув руки в карманы штанов. Лицо его замазано густым налетом жирной грязи, и не глаза живого человека сверкают на нем, а белая кость зубов» [В Америке. Город желтого дьявола] .

А вот изъясняется один из героев Зощенко:

«Иностранца я всегда сумею отличить от наших советских граждан. У них, у буржуазных иностранцев, в морде что-то заложе­ но другое. У них морда, как бы сказать, более неподвижно и пре­ зрительно держится, чем у нас. Как, скажем, взято у них одно выра­ жение лица, так и смотрится этим выражением лица на все осталь­ ные предметы А только иностранцам иначе и нельзя. У них там буржуазная жизнь довольно беспокойная. Им там буржуазная мо­ раль не дозволяет проживать естественным образом» [Иностран­ цы] .

Зато у моего народа — какие глаза! Они постоянно на­ 10-11 .

выкате, но — никакого напряжения в них. Полное от­ сутствие всякого смысла — но зато какая мощь! (Какая духовная мощь!) Эти глаза не продадут

Похожие наблюдения делают герои Аксенова:

«Вдруг мы заметили, что на нас смотрит множество глаз... .

Единодушное Одобрение молчало, глядя на нас непонимающими, слегка угрюмыми, но в общем-то спокойными глазами. Вокруг на огромных просторах Оно ехало мимо нас в автобусах и самолетах, развозило из Москвы в сетках апельсины и колбасу, сражалось на спортивных площадках за преимущества социализма, огромными хорами исполняло оратории и звенело медью и ковало, ковало, ко­ вало «чего-то железного» и ехало по Средней Европе, выставив оружие, а Дунай, змеясь, убегал у него из-под гусениц» [Аксенов, 1980, 26] .

во дни сомнений, во дни тягостных раздумий 10-12 .

Цитата из стихотворения в прозе Тургенева «Русский язык» (1882):

«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могу­ чий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!»

Им все божья роса 10-13 .

То есть все воспринимается как благо или равнодушно .

Восходит к Ветхому Завет)': «Да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли, и множество хлеба и вина» [Бытие 27:28] .

что я сейчас там на площадке выделывалКувыркался 10-14 .

из угла в угол, как великий трагик Федор Шаляпин, с ру­ кою на горле, как будто меня что душило?

Федор Иванович Шаляпин (1873—1938) — больше извес­ тен не как «великий трагик», а как великий русский оперный бас, символ мощи русской души; исполнитель глубоких психологичес­ ких ролей, в которых он сочетал мастерство вокалиста и драматиче-ского актера; пел, в частности, — Мефистофеля в опере Гуно «Фауст» .

Здесь Веничкой описана его роль Бориса Годунова в опере Мусоргского «Борис Годунов» (либретто Мусоргского по одно­ именной трагедии Пушкина, 1868—1872), а именно сцена с виде­ нием погибшего царевича Дмитрия [IV дейст. карт. 2]).

Коль скоро ни Венедикт Ерофеев, ни Веничка вживую Шаляпина в роли Бори­ са видеть не могли, описание взято из мемуарной литературы:

«С протянутыми в мольбе руками Борис переходил к аван­ сцене.....зрителям становилось жутко, тревожно в ожидании чегото еще более трагического. Борису мерещится окровавленное дитя.....Борис как бы видит все, о чем говорит, и, разводя руки в стороны, словно от искреннего удивления, глухим голосом, с от­ чаянием, после слов «молит пощады»... продолжал, как бы давая от­ вет: «И не было пощады» .

...Борис в изнеможении падал на скамью и неподвижно ле­ жал с наклоненной головой и опустившейся до полу рукой, зрите­ ли вздыхали с облегчением.... А куранты продолжают свой бой, как бы вырастая в своем размеренном равнодушии до набатного гро­ ма. Хватаясь за голову, впиваясь пальцами в растрепанные волосы, ритмично покачиваясь на коленях из стороны в сторону под пронзительно-сверлящее тремоло флейт, Шаляпин продолжал восклицать: «Что молотом стучит в ушах укором и проклятьем», — затем хватался за горло и почти выкрикивал:

И душит что-то! И голова кружится, В глазах дитя окровавленное...»

(Николай Черкасов. Борис Годунов в Петрограде; цит. по:

«О Шаляпине», 2:393—394,393) «Жестокая судорога пробегает по лицу Бориса; непонятно, как он еще выдерживает. Однако всему есть предел, и внезапно, срывающимся, полузадушенным: «Довольно!» — Борис изгоняет Шуйского и в совершенном изнеможении опускается у стола; вся фигура его никнет,-как-то обмякает, чувствуется, что он бессилен, несчастен, слаб, как малый ребенок. Трудно представить себе бо­ лее яркий образ злополучной жертвы совести. Эринии не могли бы нагнать на эллина ужас больший, чем тот, перед искаженным лицом которого пятится, отступает великий государь Руси. Каждое слово, повторяемое им точно сквозь тяжелый сон, падает, как глухие удары похоронного колокола над преступной душой, все его существо потрясено безысходной тоской. Вдруг он повернулся, нечаянный взор его скользнул по часам и... о, что же стало с несча­ стным царем, что нашептало ему до крайности воспаленное вооб­ ражение, какой призрак почудился ему в тишине душного терема?

Точно под влиянием нечеловеческой силы, Борис выпрямляется, откидывается назад, почти опрокидывает стол, за которым сидел, и пальцы рук судорожно впиваются в толстую парчовую скатерть .

.... Как подкошенный Борис рушится на колени и, точно раненый царственный зверь, мечется по полу, кидая свое большое тело из стороны в сторону, хватаясь то за стол, то за табурет непонятными бессмысленными движениями.... «Чур, чур!» — слышится словно вопль затравленного зверя... «Не я твой лиходей! чур!» Напряжение ужаса достигает высшей точки, потрясение всего существа непо­ мерно большее, чем может вынести человек.... ровный свет луны тихо льется через окошко, и в этом смутном свете Борис, на коле­ нях, с лицом, обращенным в угол с образами, обессилевший вко­ нец, точно просыпающийся от тяжелого сна, осунувшийся, с опус­ тившимися углами рта, с помутившимся взором, не говорит, а както по-младенчески лепечет:

Господи! ты не хочешь смерти грешника, Помилуй душу преступного царя Бориса!...»

(Э. Старк. Шаляпин. «Борис Годунов» Мусоргского; цит. по:

«О Шаляпине», 2:86-87) Та же сцена из оперы «Борис Годунов», причем также в ис­ полнении Шаляпина, фигурирует у Ильфа и Петрова при описа­ нии встречи Остапа Бендера и его компаньонов со стариком Хворобьевым (здесь, правда, компилируются две партии — Бориса из

IV действия и Григория Отрепьева из I):

«Ждать Остапу пришлось недолго. Вскоре из домика по­ слышался плачевный вой, и, пятясь задом, как Борис Годунов в пос­ леднем акте оперы Мусоргского, на крыльцо вывалился старик .

— Чур меня, чур! — воскликнул он с шаляпинскими инто­ нациями в голосе. — Все тот же сон! А-а-а!» [Золотой теленок, 1:8] .

что я сейчас там на площадке выделывал?.... я играл в 10-15 .

бессмертную драму «Отелло, мавр венецианский»? Иг­ рал в одиночку и сразу во всех ролях? Я, например, изме­ нил себе, своим убеждениям: вернее, я стал подозревать себя в измене самому себе и своим убеждениям; я себе нашептал про себя — о, такое нашептал! — и вот я, возлюбивший себя за муки, как самого себя, — я принял­ ся себя душить. Схватил себя за горло и душу Упоминание о вагонной площадке (тамбуре) в сочетании с Шекспиром и использованием слова «трагик» вызывает в памяти строки Пастернака: «В тот день всю тебя от гребенок до ног, / Как трагик в провинции драму Шекспирову, / Носил я с собою» [Мар­ бург, 1916, 1928]; и «Тем часом, как сердце, плеща по площадкам»

[Сестра моя, жизнь, 1920] .

В целом же, весь фрагмент — апелляция к известной тра­ гедии Шекспира «Отелло» (1604 г.). Веничка исполняет в одиночку три главные роли: Отелло, подозревающего свою жену Дездемону в измене, Яго, оклеветавшего («нашептавшего») Дездемону перед Отелло, и Дездемоны, безвинно удушенной ревнивым мужем .

Обращение к Шекспиру — общее место в литературе.

Так, например, Сологуб писал о самом Шекспире:

Но это поприще поэта .

Не так ли поступал Шекспир, Когда, сознав в себе Гамлета, Его пустил в широкий мир?

Он был Ромео и Отелло, И Лир он был, и был Шейлок .

Все это — творческое дело, А не в безумие прыжок .

«Настала светлая минута», 1885

А затем отождествлял свое лирическое «я» с тем же Отелло:

«В моем труду послушливое тело / Толпу твоих героев я вовлек, / И обманусь, доверчивый Отелло» [Мудрец мучительный Шакеспеар, 1913] .

Есть стихи и у Мандельштама о «расщеплении» поэта-актера:

Как будто я повис на собственных ресницах, И созревающий и тянущийся весь, Доколе не сорвусь, разыгрываю в лицах Единственное, что мы знаем днесь.. .

«10 я н в а р я 1934», 1934 Разыгрывание в лицах пьес одним актером в Веничкины времена было весьма популярным. Именно на 60-е приходится расцвет формы так называемого «театра одного актера», появив­ шегося в СССР еще в 1927 году. В частности, особой популярнос­ тью у интеллектуалов пользовался разыгрывавшийся в одиночку поэтом и актером ленинградского Большого драматического те­ атра Владимиром Рецептером шекспировский «Гамлет» .

я себе нашептал про себя — о, такое нашептал!

10-16 .

Отсылка к Раскольникову Достоевского, признающегося Соне Мармеладовой: «Я все знаю. Все это я уже передумал и пере­ шептал себе, когда лежал в темноте... Все это я сам с собой переспо­ рил, до последней малейшей черты, и все знаю, все!» [Преступле­ ние и наказание, У:4] .

я, возлюбивший себя за муки, как самого себя 10-17 .

Контаминация перефразированных классических цитат из Шекспира и Нового Завета: реплика из монолога Отелло о Дез­ демоне — «Она меня за муки полюбила, / А я ее — за состраданье к ним» [Отелло, 1:3; пер. П. Вейнберга], накладывается на заповедь Христа: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» [Матфей 22:39; см. также: Матфей 19:19; Марк 12:31, 33; Лука 10:27; Иаков 2:8;

Римлянам 13:10; Галатам 5:14] .

10- 18. схватил себя за горло и душу Наложение на конкретную сцену удушения Дездемоны Отелло у Шекспира одного из ключевых мотивов поэмы — мотива удушения .

Вон — справа, у окошка — сидят двое....... И пожалуй­ 10-19 .

ста — никого не стыдятся, наливают и пьют То есть выполняют совет Мандельштама: «Пейте вдоволь, пейте двое, / Одному не надо пить!» [Мне Тифлис горбатый снится, 1920,1927,1935] .

10- 20. Один такой тупой-тупой и в телогрейке По интеллекту и по одежде принадлежащий к классу люм­ пенов. Телогрейка — рабочая верхняя одежда типа стеганой курт­ ки из дешевого черного, темно-серого или темно-синего материа­ ла. Высоцкий пел:

.... на зуб зуб не попадал, Не грела телогреечка .

Здесь я доподлинно узнал, Почем она, копеечка!

«Баллада о детстве», 1973—1975

–  –  –

не заламывают рук 10-22 .

Заламыванье рук — традиционный актерский жест в клас­ сическом театре.

У Мандельштама читаем:

«В отличье от всех тогдашних русских актеров, да, пожа­ луй, и теперешних, Комиссаржевская была внутренне музыкальна, она подымала и опускала голос так, как это требовалось дыханьем словесного строя; ее игра была на три четверти словесной, сопро­ вождаемой самыми необходимыми скупыми движеньями, и те были все наперечет, вроде заламывайья рук над головой» [Шум времени, Комиссаржевская] .

Попутно замечу, что до Мандельштама об этом характер­ ном жесте Комиссаржевской писал Брюсов: «Рыцарь суровый, над телом погибшей и руки ломай и рыдай!» [Памяти В. Ф. Комиссар­ жевской, 19Ю]. См.

также другую цитату о заламывании рук из Мандельштама в 32-33Кроме Мандельштама, заламыванье рук встречается и у других поэтов — у Белого: «Вскочила ты, над головой / Свои зала­ мывая руки» [Ссора, 1 (Год минул встрече роковой), 1907]; у Блока:

«Ее заломленные руки / Чуть брезжили в луче дневном» [Я помню длительные муки, 1908]; «Ну, что же? Устало заломлены слабые руки, / И вечность сама загляделась в погасшие очи» [Ну, что же?

Устало заломлены слабые руки, 1914]; у Гумилева: «Ты внезапно за­ ломила руки» [Нет тебя тревожней и капризней, 1910]; у Сологуба:

«И так же заломивши руки» [Как ярко возникает день, 1917]; у Цве­ таевой: «Все круче, все круче / Заламывать руки» [Разлука, 3 (Все круче, все круче), 1921], «руки за голову заломив» [Удостоверишь­ ся — повремени!, 1922], «Елена — не жди заломленных / Рук!»

[Гак — только Елена глядит над кровлями, 1924] .

У Достоевского заламыванье рук — постоянный жест Сони Мармеладовой: «Соня проговорила это точно в отчаянии, волнуясь и страдая, и ломая руки.... — Что же, что же делать? — ис­ терически плача и ломая руки повторяла Соня» [Преступление и наказание, IV:4]; «Как бы себя не помня, она вскочила и, ломая руки, дошла до середины комнаты» [V:4] .

«транс-цен-ден-тально!»

10-21 .

Трансцендентальность — одно из ключевых понятий в философской системе Канта: согласно его «Критике чистого разу­ ма», трансцендентально «всякое познание, занимающееся не столько предметами, сколько видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможным a priori» [Кант 1963, 3:121].

Апеллировал к трансцендентальности, например, Бе­ лый:

Ж и зн ь, — ш епч ет он, остан ови сь Ср ед ь зе л ен е ю щ и х м огилок, М етаф и зич еская связь Т ран сц енд ен тальн ы х пр ед посы л ок .

«М ой друг»; 1908

–  –  –

Закуска типа «я вас умоляю!»

10-22 .

Вот ученый комментарий к данному восклицанию «,Закус­ ка типа «я васумоляю!»: «Комплимент хозяйке (хозяину) при уго­ щении, особенно при выпивке. Б. Ерофеев. Москва - Петушки»

[Комлев, 1997, 24; выделено Комлевым] .

страдаю от мысли, за кого меня приняли — мавра или 10-23 .

не мавра? плохо обо мне подумали, хорошо ли?

То есть приняли Веничку за Отелло или не за Отелло [10А вот сходная ситуация из Нового Завета:

«И пошел Иисус с учениками Своими в селения Кесарии Филипповой. Дорогою Он спрашивал учеников Своих: за кого по­ читают Меня люди? Они отвечали: за Иоанна Крестителя, другие же — за Илию, а иные — за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Петр сказал Ему в ответ: Ты — Христос .

И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем. И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И говорил о сем открыто»

[Марк 8:27-32; см. также: Матфей 16:13-16; Лука, 9:18] .

Перманентно рефлектирующий герой Гамсуна беспоко­ ился подобно Веничке: «Под мышкой у меня было зеленое одеяло, и от этого я чувствовал себя неловко: просто немыслимо носить такой сверток на виду у всех. Что подумают люди?» [Голод, I] .

эти — пьют горячо и открыто 10-24 .

Сочетание наречий «горячо и открыто» заимствовано у «сатириконовцев», из их описания внешности Мартина Лютера, где оно входит в состав никак не поясненной цитаты (текст главы о Лютере «Религиозная путаница в Германии» принадлежит Аверченко): «Как и большинство людей его сорта, Мартин Лютер имел «ввалившиеся горящие глаза, вдохновенный вид и говорил убеди­ тельно, смело, открыто и горячо».... В этот период своей жизни... .

он по-прежнему говорил смело, открыто и горячо» [Всеобщая ис­ тория, обработанная «Сатириконом», 1993,105,107] .

10-25. Л эти — пьют горячо и открыто, как венцы творения, пьют с сознанием собственного превосходства над ми­ ром Саша Черный наставлял: «Красиво надо пить. Чтоб как птица стать» [Черный, 1996,4:19] .

–  –  –

10-27. А эти — пьют горячо и открыто, как венцы творения, пьют с сознанием собственного превосходства над ми­ ром.... Д похмеляясь утром, прячусь от неба и земли, потому что это интимнее всякой интимности!

Вот позиция лирического героя Пастернака, который, осо-знавая свою чужеродность, все же сливается с народом в об­ щем деле:

Счастл ив, кто цели ком, Без т е н и чуж еродья, В сем д етство м — с бедняком, В сей к ро ви ю — в народе .

Я в ряд и х не попал, Н о и не ради ф о р с а

С шеренгой прихлебал В родню чужую втерся .

«Счастлив, кто целиком...», 1936 А вот признания отвергнутого обществом героя-одиноч­ ки Гамсуна:

«Как весело и легко все эти встречные вертят головами, как ясны их мысли, как свободно скользят они но жизни, словно по паркету бальной залы! Ни у кого из них я не прочел в глазах пе­ чали, их плечи не отягощает никакое бремя, в безмятежных душах, кажется, нет ни мрачных забот, ни тени тайного страдания. А я бродил среди этих людей, молодой, едва начавший жить и забыв­ ший уже, что такое счастье! Эта мысль не покидала меня, и я чув­ ствовал, что стал жертвой чудовищной несправедливости. Почему в последние месяцы мне живется так невыносимо тяжело?» [Голод, I] 10-28. это интимнее всякой интимности.!........Мне очень вре­ дит моя деликатность, она исковеркала мне мою юность. Мое детство и отрочество Приведу здесь монолог одного из лирических героев Саши Черного, познавшего цели, переполненного «газетными и журнальными словами», т.е. цитатами и*штампами, о «деликатнос­ ти» и неспособности влиться в нормальную жизнь «человеческого общежития» — с ее пьянками, драками и прочими прелестями:

А мне, ей-ей, завидно.. .

Мне даже как-то стыдно, Что я вот не сумею Намять Алехе шею .

–  –  –

У Пастернака один из лирических героев восклицает: «О стыд! Ты в тягость мне!» [О стыд! Ты в тягость мне! О совесть, в этом раннем... 1919]. У Ницше тишина обращается к Заратустре: «О За­ ратустра, ты должен идти, как тень того, что должно наступить: так будешь ты приказывать и, приказывая, идти впереди» И я [Заратус­ тра] отвечал: «Мне мешает стыд» [Так говорил Заратустра, 2 («Са­ мый тихий час»)] .

Мне очень вредит моя деликатность 10-29 .

У Достоевского: «Вы не хотите со мной ужинать!.... это.. .

возмутительная щепетильность.... по-моему, такая щепетильность вам же вредит» [Униженные и оскорбленные, 4:Ш] .

мою юность. Мое детство и отрочество ю -з о .

Парафраз названия автобиографической трилогии Льва Толстого «Детство. Отрочество. Юность» (1852—1857 гг.) .

просто я безгранично расширил сферу интимного — и 10-31 .

сколько раз это губило меня

Напоминает Розанова:

«Мой Бог» — бесконечная моя интимность, бесконечная моя индивидуальность. Интимность похожа на воронку, или на две воронки. От моего «общественного я» идет воронка, суживающая­ ся до точки. Через эту точку-просвет идет только один луч: от Бога .

За этой точкой — другая воронка, уже не суживающаяся, а расши­ ряющаяся в бесконечность: Это Бог. «Там — Бог». Так что Бог — 1) и моя интимность; 2) и бесконечность, в коей самый мир — часть [Уединенное] .

Орехово-Зуеве10-32. См. 32-1 .

К тому времени, как я поселился, в моей комнате уже 10-33 .

жило четверо, я стал у них пятым «4» — классическое для христианской мифологии число, связанное, прежде всего, с идеей креста и, соответственно, распя­ тия. Ниже в тексте поэмы это число возникнет еще дважды: в бри­ гаде на кабельных работах под началом Вени будут работать четы­ ре человека и в финале Вениных палачей тоже будет четверо .

Мы жили душа в душу, и ссор не было никаких. Если 10-34 .

кто-нибудь хотел пить портвейн, он вставил и гово­ рил: «Ребята, я хочу пить портвейн». А все говорили:

«Хорошо. Пей портвейн. Мы тоже будем с тобой пить портвейн». Наш кого-нибудь тянуло на пиво, всех тоже тянуло на пиво Реминисценция описания нравов монахов Телемской оби­ тели из Рабле. Телемский монастырь был создан по приказу Гарган­ тюа в качестве награды герою войны с Пикрохолом монаху брату Жану. Это утопическое аббатство олицетворяет абсолютную чело­ веческую свободу. Монастырский устав Телема выражался всего в четырех словах: «fais ce que voudras» — «делай что захочешь» .

«Благодаря свободе у телемитов возникло похвальное стремление делать всем то, чего, по-видимому, хотелось кому-ни­ будь одному. Если кто-нибудь из мужчин или женщин предлагал:

«Выпьем!» — то выпивали все; если кто-нибудь предлагал: «Сыгра­ ем!» — то играли все; если кто-нибудь предлагал: «Пойдемте порез­ вимся в поле» — то шли все.... Все это были люди весьма сведущие, среди них не оказалось ни одного мужчины и ни одной женщины, которые не умели бы читать, писать, играть на музыкальных инст­ рументах, говорить на пяти или шести языках и на каждом из них сочинять и стихи и прозу» [Гаргантюа и Пантагрюэль, I:LVII] .

Утопический мотив дружной и счастливой жизни встре­ чается в русской классике — у Чернышевского — в описании жиз­ ни «социалистической» общины из 4-х человек:

«И в самом деле они все живут спокойно. Живут ладно и дружно, и тихо, и шумно, и весело и дельно.... Они все четверо еще люди молодые, деятельные.... Они живут весело и дружно, работа­ ют и отдыхают, и смотрят на будущее если не без забот, то с твер­ дою и совершенно основательной уверенностью, что чем дальше, тем лучше будет» [Что делать?, V:22, 23] .

Из русской классики этот мотив перекочевал в классику социалистического реализма, к Николаю Островскому, где рабо­ чих уже не четверо, а пятеро:

«На Соломенке.... пятеро создали маленькую коммуну. Это были: Жаркий, Павел [Корчагин], веселый белокурый чех Клавичек, Окунев Николай — секретарь Деповской комсы, Степа Артю­ хин — агент железнодорожной Чека, недавно еще котельщик среднего ремонта. Достали комнату. Три дня после работы мазали, белили, мыли...... Снесли сюда свое имущество. Хозяйственный Клавичек составил опись всего добра коммуны и хотел прибить ее на стенке, но после дружного протеста отказался от этого. Все ста­ ло в комнате общим. Жалованье, паек и случайные посылки — все делилось поровну. Личной собственностью осталось лишь оружие .

Коммунары единодушно решили: член коммуны, нарушивший за­ кон об отмене собственности и обманувший доверие товарищей, исключается из коммуны. Окунев и Клавичек настояли на добавле­ нии: и выселяется» [Как закалялась сталь, 11:1] .

7— 3178 Схожая ситуация складывалась не только на «стройках со­ циализма», но и в советских тюрьмах:

«[В тюрьме] мы жили дружно, в шахматы играли без ссор, занимались боксом, продукты делили пополам» [Амальрик, 1982, 135] .

Стилистически эпизод, кроме Рабле, напоминает и Вет­ хий Завет: «Когда распространит Господь, Бог твой, пределы твои, как Он говорил тебе, и ты скажешь: «поем я мяса», потому что душа твоя пожелает есть мяса; тогда по желанию души твоей, ешь мясо»

[Второзаконие 12:20] .

эти четверо как-то отстраняют меня от- себя 10-35 .

Отделение героя от толпы, неприятие его коллективом — сквозной мотив поэмы.

Ближайшая параллель в русской класси­ ке — Раскольников Достоевского, который отчужден сначала от университетских сокурсников, а затем от сибирских колодников:

«Раскольников.... почти не имел товарищей, всех чуждался, ни к кому не ходил и у себя принимал тяжело. Впрочем, и от него скоро все отвернулись. Ни в общих сходках, ни в разговорах, ни в забавах, ни в чем он как-то не принимал участия. Занимался он усиленно, не жалея себя, и за это его уважали, но никто не любил .

Был он очень беден и как-то надменно горд и несообщителен; как будто что-то таил про себя. Иным товарищам казалось, что он смотрит на них на всех, как на детей, свысока, как будто он всех их опередил и развитием, и знанием, и убеждениями, и что на их убеждения и интересы он смотрит как на что-то низшее [Преступ­ ление и наказание, 1:4];

Мрачное ощущение мучительного, бесконечного уедине­ ния и отчуждения вдруг сознательно сказались в душе его [Пре­ ступление и наказание, 11:1];

В остроге, в окружающей среде, он, конечно, многого не замечал, да и не хотел замечать. Он, жил, как-то опустив глаза: ему омерзительно и невыносимо было смотреть.....Вообще же и наи­ более стала удивлять его та страшная, та непроходимая пропасть, которая лежала между ним и всем этим людом. Казалось, что он и они были разных наций. Он и они смотрели друг на друга недо­ верчиво и неприязненно.....Его же самого не любили и избегали все. Его даже стали под конец ненавидеть — почему? Он не знал того. Презирали его, смеялись над ним, смеялись над его преступ­ лением те, которые были гораздо его преступнее» [Преступление и наказание, Эпилог, II] .

Сочетание мотивов неприятия обществом и «хождения»

встречается у раннего Евтушенко:

–  –  –

10-36. Д помнится, в этот день даже и не вставал с постели:

я выпил пива и затосковал. Просто: лежал и тосковал

У Достоевского герой находится в сходном состоянии:

«Раскольников в бессилии упал на диван.... Вошла Наста­ сья, неся две бутылки пива.....[Разумихин:] «.... Но вот и пивцо!»... .

[Раскольников:] «.... А, вот и пиво осталось, полбутылки, холодное!»

Он схватил бутылку, в которой еще оставалось пива на целый ста­ кан, и с наслаждением выпил залпом, как будто потушая огонь в груди. Но не прошло и минуты, как пиво стукнуло ему в голову, а по спине пошел легкий и даже приятный озноб. Он лег и натянул на себя одеяло. Мысли его, и без того больные и бессвязные, стали ме­ шаться все больше и больше, и вскоре сон, легкий и приятный, об­ хватил его» [Преступление и наказание, 11:2,3] .

—Брось считать, что ты выше других... что мы мел­ 10-37 .

кая сошка, а ты Каин и Манфред.. .

Тема возвышения сильной личности над безликой народ­ ной массой ассоциируется с «наполеоновским» риторическим вопросом Раскольникова: «Тварь ли я дрожащая или право имею?»

[Преступление и наказание, У:4] .

Каин и Манфред 10-38 .

Соседи Венички по общежитию имеют в виду героев поэм Байрона «Манфред» (1817 г.) и «Каин» (1821 г.), оба героя — роман­ тики и бунтари, презирающие устои общества. И Каин, и Манфред занимают в европейской литературе, культуре и менталитете клю­ чевые в идеологическом плане позиции, и противопоставление их «мелким сошкам» в работах европейских мыслителей X IX —XX вв .

встречается регулярно. К примеру, у Мережковского читаем:

«Когда библейский гт р и ар х на своем гноище, из праха и пепла, когда Фауст Гете, Манфред или Каин Байрона обращаются с этим криком возмущенной совести к Верховному Судне, вы чув­ ствуете, что они имеют право на голос. Как высшие духи, от лица человечества, от лица всего мира, должны предстоять они перед Невидимым. Но дикий полузверь из глубины обледенелых тундр, пьяный, уродливый, грязный якут — имеет ли он такое же право на крик свободы и возмущения, как древние титаны человеческого духа? Да, имеет!.. И даже еще большее право, потому что он — бес­ силен, дик, безобразен и, наперекор всему этому, он — человек, а не зверь, он — образ и подобие Божие на земле. Воистину нет та­ кой глубины падения, из которой человек не имел бы права вос­ кликнуть к Своему Отцу: «Господи, не суда Твоего хочу, а любви Твоей!» [Вечные спутники. О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы. V] .

Примечательно, что Манфредом считал себя одно время и Мусоргский, который писал одному из своих знакомых, вспоми­ ная о совместной прогулке по Петербургу в 1858 году* .

«Перед этой прогулкой мы читали «Манфреда», я так на­ электризовался страданиями этой высокой человеческой нату­ ры, что тогда же сказал Вам, «как бы я хотел быть Манфредом» (я тогда был совершенный ребенок), судьбе, кажется, угодно было выполнить мое желание, — я буквально оманфредился, дух мой убил тело. Теперь надо приниматься за всякого рода противо­ ядия» [М.А. Балакиреву, 10.02.1860] .

Байроновские персонажи фигурируют и в русской клас­ сике, в частности в стихотворениях в прозе Тургенева: «Я читал байроновского «Манфреда»... Когда я дошел до того места, где дух женщины, погубленной Манфредом, произносит над ним свое та­ инственное заклинание, — я ощугил некоторый трепет» [Прокля­ тие, 1878]; «Я проживал тогда в Швейцарии... Я был очень молод, очень самолюбив — и очень одинок. Мне жилось тяжело — и неве­ село.... Байрон был моим идолом, Манфред был моим героем. Од­ нажды вечером я, как Манфред, решился отправиться туда, на темя гор, превыше ледников, далеко от людей» [У-а... У-а!, 1882] .

Горький также не оставался в стороне от проблемы (упо­ миная, кстати, и мировую скорбь [15-12]):

«Мы видим, как ничтожны «совершения» человека наших дней, мы видим горестную пустоту его души, и это должно заста­ вить нас подумать о том, чем грозит нам будущее, посмотреть, чему поучаег прошлое, открыть причины, ведущие личность к не­ избежной гибели.....Было создано множество Манфредов, и каж­ дый из них разными словами говорил об одном — о загадке жизни личной, о мучительном одиночестве человека на земле, возвышаясь порою до скорби о печальном одиночестве земли во вселен­ ной, что звучало весьма жалостно, но не очень гениально. Манф­ ред -- это выродившийся Прометей XIX века, это красиво напи­ санный портрет мещанина-индивидуалиста, который навсегда ли­ шен способности ощущать в мире что-либо иное, кроме себя и смерти пред собою. Если он иногда говорит о страданиях всего мира, то он не вспоминает о стремлении мира уничтожить страда­ ния, если же вспоминает об этом, то лишь для того, чтобы заявить:

страдание непобедимо. Непобедимо -- ибо опустошенная одино­ чеством душа слепа, она не видит стихийной активности коллек­ тива и мысль о победе не существует для нее. Для «я» осталось одно наслаждение — говорить и петь о своей болезни, о своем умира­ нии, и, начиная с Манфреда, оно поет панихиду самому себе и по­ добным ему одиноким, маленьким людям. Поэзии этого тона при­ своено имя «поэзии мировой скорби».... Рядом с этим процессом агонии индивидуализма железные руки капитала, помимо воли своей, снова создают коллектив, сжимая пролетариат в целостную психическую силу. Постепенно, с быстротой все возрастающей, эта сила начинает сознавать себя как единственно признанную к свободному творчеству жизни, как великую коллективную душу мира» [Разрушение личности] .

11. ЧУХЛИНКА - КУСКОВО 11-1. Кусково Кусково — железнодорожная платформа на востоке Москвы (по названию бывшего села Кусково и подмосковного усадебного и дачного района), в черте Москвы с 1960 года .

11-2. Ну так вставай и иди Перифраз лейтмотива всей поэмы — библейской фразы «Талифа куми» [26-17] .

11-3. ты каждый день это утверждаешь. Не словом, но делом Восходит к идиоме «доказать не словом, но делом», путем практических действий, а не пустых, вербальных объяснений и обещаний; в Новом Завете сказано: «Дети мои! станем любить не словом или языком, но делом и истиною» [1 Иоанна 3:18] .

Кроме этого, в претензии Веничкиных соседей слышна ре­ минисценция начала 4-го евангелия: «В начале было Слово, и Сло­ во было у Бога, и Слово было Бог» [Иоанн 1:1], которое переводит Фауст в трагедии Гете, — при этом его перевод поэтапно транс­ формируется из «слова» в «дело»: «В начале было Слово», затем — «В начале Мысль была», дальше — «Была в начале Сила», и нако­ нец — «В начале было Дело» [Фауст, I, Рабочая комната Фауста; пер .

Пастернака] .

Также у Иоанна есть выражение «явить делом»: «Перед праз­ дником Пасхи Иисус, зная, что пришел час Его перейти от мира сего к Отцу, явил делом, что, возлюбив Своих сущих в мире, до кон­ ца возлюбил их» [Иоанн 13:1] .

У Саши Черного в ситуации, когда «курчавый и пылкий брю­ нет» пытается соблазнить «поэтессу бальзаковских лет» и дает волю своим низким, «физическим» чувствам, звучит сходное:

«Здесь не думские речи министра, / Не слова здесь нужны, а дела»

[Недоразумение, 1909] .

11-4. шы каклилея Лилея —устар., поэтич., то же, что «лилия» — цветок, сим­ волизирующий в поэзии чистоту и возвышенность чувств. Чаще использовался литераторами в более современной форме «лилия»;

например, у Лохвицкой есть: «Я «мертвая роза», я лилия чистая / Я нежусь в сияньи серебряных грез» [Мертвая роза, 1896—1898] .

Левин относит собственно лилею к «поэтическому языку допушкинекой поры» [Левин, 1996, 39].

Однако ее без труда можно отыскать как непосредственно у Пушкина: «И на лилею / Нам ука­ жи» [Роза, 1815], так и у более поздних поэтов, например у Мея:

«Я — цветок полевой, я — лилея долины» [Еврейские песни, 3 (Я — цветок полевой, я — лилея долины); 1856], «Под лилейно-белой шеей / Как под вешнею лилеей» [Хороша ты, хороша, 1859]; у Фета:

«Как лилея глядится в нагорный ручей» [Alter ego, 1878]; у Надсона:

«белоснежные лилеи» [Из Гейне, 5 (Розы щечек, чудных глазок)»;

1880], «чуткое сердце мое / Поселилось в лилее душистой» [Из Гей­ не, 6 (Я хотел бы, чтоб чуткое сердце мое), 1880]; у Сологуба: «Белей лилей, алее ала / Бела была ты и ала» [Любовью легкою играя, 1901] (и цитату из него у Кузмина: «Ложится снег «белей лилеи» [При по­ сылке цветов в мартовский вторник, 1911]), «С невинной белизной лилеи» [Любви неодолима сила, 1921]; у Анненского: «Чтоб ночью вянущих лилей / Мне ярче слышать со стеблей / Сухой и странный звук паденья» [Лилии, 3 (Падение лилий), 1901], «Лилеи нежные ли­ сты.... Всю ночь потом уста лилей / Там дышат ладаном разлуки»

[Лилии, 1 (Второй мучительный сонет), 1904], «Льют лилеи небы­ валый / Мне напиток благовонный» [Лилии, 2 (Зимние ли­ лии), 1904], «Аромат лилеи мне тяжел, / Потому что в нем таится тленье» [Аромат лилеи мне тяжел, 1910], «Одной лилеи белоснеж­ ной / Я в лучший мир перенесу / И аромат и абрис нежный» [Еще лилии, 1910]; у Вячеслава Иванова — ассоциирующиеся с мотивом «Талифа кум и» строки: «Встань, на лазури стройных скал / Души, белея, / И зыбля девственный фиал, / Моя лилея! [Лилия, 1904]; у Саши Черного: «Шея белее лилеи / И стан, как у леди Годивы» [Го­ родская сказка, 1009] .

Здесь, в контексте устойчивой двойнической пары «Венич­ ка -- Христос», возможна еще и реминисценция стихотворения Мандельштама о распятии Христа: «И царствовал, и никнул Он, / Как лилия в родимый ому]’» [Неумолимые слова... Окаменела Иудея, 1908] .

11-5. есть такая заповеданностъ стгида, со времен Ивана Тур­ генева Иван Сергеевич Тургенев (1818--1883) — русский писатель .

Веничка апеллирует, прежде всего, к его программным повестям «Ася» (1858 г.) и «Первая любовь» (1863 г.) [26-19], а также ко всей его прозе в целом, где любовные переживания героев носят ярко выраженный духовный, лишенный эротики и сексуальности, ха­ рактер, что является типичным для всего творчества Тургенева .

О чем — у Гумилева:

М н е не нрави тся т о м н о с т ь В аш и х ск р ещ е н н ы х рук, И спокойная скромность, И стыдливый испуг .

Героини романов Тургенева, Вы надменны, нежны и чисты, В вас так много безбурно-осеннего От аллеи, где кружат листы .

«Девушке», 1910 Вообще Тургенев как нравственный ориентир — тема для русской литературы достаточно распространенная. Например, один из персонажей Оренбурга вспоминает:

«Перебрав все литературные воспоминания, я остановился на Тургеневе, я избрал его своим наставником и поводырем. Но от этого мало что изменилось: следуя заветам Тургенева, я продолжал ходить в поле, декламировать стихи и выразительно вздыхать... .

Только однажды, в горячий июльский полдень, увидев Вильгельмину [возлюбленную рассказчика], плавно проносившую через двор облака своей божественной плоти, я не выдержал и, пренебрегая всеми литературными уроками, прилип губами к ее белой руке»

[Тринадцать трубок. Седьмая трубка] .

Существительное «заповеданность» встречается в финале «Фауста» Гете:

Здесь — за поведан н ость И сти н ы всей .

Вечная женственность Тянет нас к ней .

«Фауст». И:У: пер. Пастернака 11-6. клятва на Воробьевых горах Речь идет о знаменитой клятве Герцена [1812— 1870] и Ога­ рева (1813—1877), данной ими в окрестностях Москвы на Воробь­ евых (в советское время — Ленинских) горах в 1826 году (по дру­ гой версии — в 1827-м). Они клялись всю свою жизнь отдать делу борьбы за освобождение русского народа. Герцен так описывает эту сцену:

«Воробьевы горы.... скоро сделались нашими «святыми хол­ мами».....Запыхавшись и раскрасневшись, стояли мы там, обтирая пот. Садилось солнце, купола блестели, город стлался на необозри­ мое пространство под горой, ветерок подувал на нас, постояли мы, постояли, оперлись друг на друга и, вдруг обнявшись, присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать нашей жизнью на избранную нами борьбу. Сцена эта может показаться очень натянутой, очень театральной, а между тем через двадцать шесть лет я тронут до слез, вспоминая ее, она была свято искренна, это доказала вся жизнь наша.... С этого дня Воробьевы горы сделались для нас мес­ том богомолья, и мы в год раз или два ходили туда, и всегда одни... .

Огарев.... писал мне потом (1833): «.... всё Воробьевы горы. Долго я сам в себе таил восторги; застенчивость или что-нибудь другое, чего я и сам не знаю, мешало мне высказать их, но на Воробьевых горах этот восторг не был отягчен одиночеством, ты разделял его со мной, и эти минуты незабвенны, они, как воспоминания о бы­ лом счастье, преследовали меня дорогой, а вокруг я только видел лес; все было так синё, синё, а на душе темно, темно» [Былое и думы, ЫУ] .

В официальной советской пропаганде, в частности в педа­ гогике, клятва Герцена и Огарева трактовалась отнюдь не как про­ явление хотя и наивных, но искренних возвышенных, благород­ ных человеческих чувств, а как пример того, что русские револю­ ционеры с самых малых лет (на момент клятвы Герцену с Огаре­ вым было не более 14) отдавали все свои силы на борьбу с само­ державием .

А вот высказывание самого Венедикта Ерофеева: «А когда я кончал 10-й класс, в это время на Ленинских горах воздвигли этот идиотский монумент на месте клятвы Герцена и Огарева. И я ре­ шил туда к нему припасть. Я Герцена до сих пор уважаю» [Сумас­ шедшим можно быть, 1990,415] .

К клятве Герцена и Огарева обращался не только Веничка, но и его современники:

«Наверное, великие человеколюбцы очень рано, еще в годы детства и отрочества, выяснили для себя, что хорошо, а что плохо и ради чего стоит жить, проникали во все скверное, что пач­ кает жизнь и человека, и решали, с чем и как следует бороться .

Каждого из них, очевидно, настигало, как Радищева, то святое мгновение, когда душа «страданиями человечества уязвлена стала» .

И у каждого были, как у Герцена и Огарева, свои Воробьевы горы с клятвой быть до конца верным избранной борьбе, служить правде и справедливости. Они, великие и малые, всей своей деятельнос­ тью как бы показывали, что каждому доступно обрести смысл су­ ществования в усилиях своих устроить справедливую жизнь на земле. Но вот любопытно: бывало ли так, что и великий человеко­ любец к моменту зрелости узнавал всю дрянь человеческую отчас­ ти и по себе, по своим затаенным и подавленным импульсам? Не знаю» [Слонимский, 1987,317] .

Ты это брось про Ивана Тургенева.... Сами читали 11-7 .

Советская школьная программа по литературе обязывала детей в 10-летнем возрасте читать повесть Тургенева «Муму»

(1854 г.), где речь, как известно, идет о вынужденном (по приказу жестокосердной хозяйки) утоплении немым крепостным Гераси­ мом своей любимой собачки Муму. Сентиментальность Герасима и жестокость барыни, отраженные в повести, проецируются на дан­ ную сцену в общежитии .

— Сколько кружек?

11-8 .

—Две больших и одну маленькую Объем большой стеклянной кружки для пива или кваса в советских предприятиях общественного питания составлял 0,5 литра, маленькой — 0,25 литра .

так вставай и иди.... Вставай и иди 11-9 .

В очередной раз «включается» лейтмотив всей поэмы Талифа куми» [26-17] .

–  –  –

11-11. Я знаю многие замыслы Бога Перед арестом в Гефсиманском саду Иисус обращается к Создателю: «Отче Праведный! и мир Тебя не познал; а Я познал 1ёбя. и сии познали, что Ты послал Меня» [Иоанн 17:25]. Также это признание героя поэмы можно соотнести с обращением к Богу («Авва Отче») Гамлета из одноименного стихотворения Пастерна­ ка: «Я люблю твой замысел упрямый» [Гамлет, 1946]. В стихотворе­ нии концентрируются важные для «Москвы - Петушков» темы и мотивы: мотив чаши и ее «пронесения» («чашу эту мимо пронеси»

[46-13]), тема Гамлета, «принца-апалитика», тема неотвратимости гибели в финале («неотвратим конец пути»), мотив одиночества («я один, все тонет в фарисействе») .

Причастность к Богу и его (по)знание — мотив для рус­ ской литературы традиционный .

Например, у Гиппиус есть:

Не ведаю, восстать иль покориться, Нет смелости ни умереть, ни жить.. .

Мне близок Бог — но не могу молиться, Хочу любви — и нс могу любить .

Я к солнцу, к солнцу руки простираю И вижу полог бледных облаков.. .

Мне кажется, что истину я знаю И только для нее не знаю слов .

Бесси л и е, 1893 это целомудрие — самое смешное! — это целомудрие 11-12 .

толковалось так навыворот.... Меня подводят к дамам и представляют так:

—А вот это тот самый, знаменитый Веничка Ерофеев .

Он знаменит очень многим. Но больше всего, конечно, тем знаменит, что за всю свою жизнь ни разу не пук­ нул.. .

— Как!! Ни разу!! —удивляются дамы и во все глаза меня рассматривают Данная сцена явно полемична по отношению к известно­ му эпизоду из Рабле, где есть и дамы, и пуканье:

«[Панург] изо всех сил встряхивал платок перед самым но­ сом у дам, отчего те чихали четыре часа без передышки. Сам же он в это время пукал, как жеребец, а дамы со смехом спрашивали:

— Пднург! Да вы что это, пукаете?

— Помилуйте, сударыня, — отвечал он, -- я подбираю ак­ компанемент к песенке, которую вы выводите носом» [Гаргантюа и Пантагрюэль, П:ХУ1] .

Сходная по испытываемым лирическим героем эмоциям ситуация есть у Северянина: «В группе девушек нервных, в остром обществе дамском / Я трагедию жизни претворю в грезофарс»

[Увертюра, 1915] .

11-13. это ведь так ноуменапьно... Ничего в этом феноменаль­ ного нет «Ноумен» и «феномен» - - два ключевых термина в фило­ софии Средневековья и Нового Времени; использовались, в част­ ности, Кантом (das Noumenon и das Phenomen). Ноумен обознача­ ет нечто, постигаемое умом; феномен, напротив, дается в опыте и постигается чувствами .

Гиппиус, к примеру, писала:

Решала я — вопрос огромен Я шла логическим путем, Решала: нумен и феномен В соотношении каком?

[цит. по: Злобин, 1970,15] трезвонят по всей петушинской ветке 11-14 .

Ветка (железнодорожная) — второстепенная железнодо­ рожная линия, отходящая от основной магистрали. «Петушинской ветки» в природе не существует, т.к. маршрут Москва - Петушки яв­ ляется составной частью основной магистрали Москва - Горький (ныне Нижний Новгород) .

Упоминание о «петушинской ветке» рифмуется с «камы­ шинской веткой» (Тамбов - Камышин) из Пастернака, тем более что у него железнодорожная тематика, так же, как у Ерофеева, реа­ лизуется в хронотопе купе и проецируется на Вечную книгу: «Что в мае, когда поездов расписанье / Камышинской веткой читаешь в купе, / Оно грандиозней святого писанья» [Сестра моя — жизнь и сегодня в разливе, 1917] .

— Вы только подумайте! — обалдевают дамы .

11-15 .

А потом трезвонят по всей петушинской ветке: «Он .

все это делает вслух, и говорит, что это не плохо он делает! Что это он делает хорошо!»

Здесь продолжается сопоставление Венички с Христом .

После исцеления глухого косноязычного перед толпой народа

Иисус просит людей не распространяться о его достижения:

«И повелел им не сказывать никому. Но сколько Он ни запрещал им, они еще более разглашали. И чрезвычайно дивились, и говори­ ли: все хорошо делает, — и глухих делает слышащими, и немых — говорящими» [Марк 7: 36-37]. Здесь новозаветное «дивиться» сни­ жено до разговорного «обалдевать», а «делать вслух» соответствует превращению немых в говорящих .

Приведу и другие примеры сходной библейской фразео­ логии: «Тесть Моисеев сказал ему [Моисею]: не хорошо это ты дела­ ешь» [Исход 18:17]; «Если вы исполняете закон царский, по Писапию: возлюби ближпегб твоего, как себя самого, -- хо|юшо дела­ ете» [Иаков 2:8]; «И притом мы имеем вернейшее пророческое сло­ во; и вы хорошо делаете, что обращаетесь к нему, как к светильни­ ку сияющему в темном месте» [2 Петра 1:19] .

Также можно трактовать фразу «это не плохо он делает — это он делает хорошо» сквозь призму известного разговора сына с отцом на тему «Что такое хорошо и что такое плохо?» в детском стихотворении Маяковского, где после исчерпывающих отцов­ ских объяснений Мальчик радостный пошел, и решила кроха:

«Буду делать хорошо, и не буду плохо!»

«Что такое хорошо и что такое плохо?», 1925 Впрочем, Паперно и Гаспаров усматривают во фразе «что это не плохо он делает! Что это он делает хорошо!» — без какихлибо пояснений — имитацию синтаксиса немецкого языка [Па­ перно и Гаспаров, 1981,395] .

антиномично 11-16 .

«Антиномично» в философской терминологии значит «противоположно», но при этом оба полярных суждения логичес­ ки доказуемы. Понятие об антиномии чрезвычайно важно для фи­ лософской системы Канта: он считал, что при развитии процесса познания человек неизменно пытается выйти за пределы опыта — иными словами, постичь, познать знаменитую кантовскую «вещь в себе» [21-3], которая, по определению Канта, непознаваема — это и приводит к антиномии, которая служит индикатором, указыва­ ющим на границу между миром явлений и миром вещей в себе [Критика чистого разума. Антиномия чистого разума] .

По Канту, есть четыре антиномии: две математические —

1) мир одновременно конечен и бесконечен; 2) всякая сложная субстанция состоит из простых вещей и одновременно не суще­ ствует ничего простого; и две динамические — 3) в мире существу­ ет свобода и одновременно господствует детерминизм; 4) суще­ ствует первопричина мира — Бог, и не существует никакой перво­ • причины мира. Как известно, данные антиномии определяют, в конечном итоге, агностицизм Канта, что соотносимо с агности­ ческой философской позицией центрального персонажа «Моск­ вы -- Петушков» .

А это уже из Саши Черного. *Ео tp.se, вы игнорируете «трансцендентальную апперцепцию» и «антиномии» Канта.... Ангиномичеп пафос поэзии» [Русский язык (Сцены не для сцены), 1910] .

–  –  –

12. КУСКОВО - НОВОГИРЕЕВО 12-1. Новогиреево Новогиреево — железнодорожная платформа на востоке Москвы (по названию бывшего здесь села), в черте Москвы — с 1960 года .

12-2. неделю тому назад меня скинули с бригадирства, а пять недель тому назад — назначили Реальным назначениям и снятиям бригадиров всевозмож­ ных бригад в СССР сопутствовал следующий официозный кон­ текст: «Основной формой социалистического соревнования было движение ударных бригад. Ударничество продолжало и развивало замечательные традиции коммунистических субботников. Во гла­ ве бригад стояли наиболее авторитетные и энергичные рабочие, чаще коммунисты и комсомольцы. Многие из них, закончив без отрыва от производства рабфаки и техникумы, становились затем начальниками цехов, директорами заводов» [История КПСС, 1973, 413] .

Отмечу также, что Веничка пробригадирствовал «символи­ ческие» четыре недели .

12-3. вы умеете играть в сику?

Сика (правильно — сикка, как вариант названия — сека) — азартная карточная игра, появившаяся в России в начале XIX века;

популярна в основном среди людей, занимающих низкое социаль­ ное положение. Имеется несколько вариантов игры «в сику на деньги»: «Три листа», «Два листа», «Подкаретница», «Едно», «Дерев­ ня», а также их разновидности, правила в которых зависят в боль­ шинстве случаев от играющих .

Приведу один из простейших вариантов .

Перед сдачей карт игроки, количество которых не ограни­ чивается, договариваются о том, скольким очкам соответствует каждая карта: обычно тузы оцениваются в 11 очков, короли, дамы и валеты — в 10, остальные карты — в соответствии с обозначенным на них числом; шестерки изымаются, кроме трефовой — она выполняет роль «шахи» — разновидности «джокера» (как вари­ ан т— изымаются все шестерки, и в колоду вкладывается настоя­ щий «джокер», который по воле игрока может превращаться в лю­ бую карту). Оговаривается и количество очков, назначающееся за комбинации из двух карт: так, если на руках у игрока одновремен­ но оказывается «картинка» (король, дама или валет) в сочетании с одномастной более мелкой картой, то «картинка» (король, дама или валет) оценивается в 18 очков; если у игрока одновременно имеются разномастные дама и валет, то их сочетание оценивается в 5 очков, и т.д. (существуют самые разнообразные варианты по­ добных расчетов). Начисление очков производится только за со­ четание двух или трех карт одной масти или одного достоинства .

Затем игрокам раздается по три карты. Задача — «зарабо­ тать» как можно больше очков (максимум — 33). Игроки оценива-' ют сложившиеся в результате раздачи карточные комбинации и, исходя из собственных интересов, могут заменить по одной (не более) карте из колоды. Каждый игрок подсчитывает имеющееся у него количество очков и держит это число в секрете. После этого все манипуляции с картами прекращаются и начинаются торги через банк, которые должны привести к решению главной задачи игры — выиграть максимально возможное количество денег из банка. Как правило, в банк изначально вносится по 1 руб. (началь­ ная ставка зависит от финансовых возможностей играющих), а за­ тем во время торгов сумма постоянно растет за счет взносов игро­ ков, называющих свои ставки на основании набранных очков (ча­ сто игроки блефуют). При достижении максимальной суммы, то есть по окончании торгов, карты вскрываются, и по йх количеству определяется победитель .

Приведу и некоторые игровые термины сики: «вскрыться»

или «сика» — раскрыть свои карты на определенной ставке, заста­ вить тем самым других игроков раскрыть свои карты и произвести окончательные денежные расчеты; «пройти» — после раздачи карт, благодаря имеющемуся на руках раскладу, продолжить игру и внести первый взнос в банк; «врыть» — получив при раздаче сла­ бые карты, прекратить игру, не раскрывая карт; «удвоить» — имея на руках удачную комбинацию или блефуя, увеличить первона­ чальную ставку вдвое, остальные игроки автоматически подчиня­ ются и также вносят в банк названную сумму; «посмотреться» — договориться с одним из игроков раскрыть друг перед другом свои карты, при этом тот игрок, у которого окажется меньше оч­ ков, автоматически выбывает из игры; «свара» — обнаружение при «сике» максимального количества набранных в данной партии оч­ ков сразу у двух или нескольких игроков, в этой ситуации банк, как правило, делится поровну между этими игроками .

12-4. вермут nun Вермут - крепкое ( 1б°—18°) вино, настаиваемое на аромат­ ных травах; о вермуте, в частности, писал Пастернак: «Я жизнь, как Лермонтова дрожь, / Как губы в вермут, окунал» [Про эти стихи, 1917]. Вермут советского (обычно — московского или молдавско­ го) или венгерского производства был в конце 1960-х годов доста­ точно дешев (до 2 руб. 50 коп. за бутылку) и потому широко досту­ пен; классические итальянские вермуты Cinzano и Martini в СССР в массовую продажу не поступали .

12-5. одеколон «Свежесть»

Неточность — «Свежесть» не одеколон, а лосьон. Употребле­ ние одеколонов, лосьонов и прочих косметических и парфюмер­ ных растворов, содержащих спирт, для советских алкоголиков — явление нормальное, поскольку в бывшем СССР, вплоть до 1991 года цены на них были значительно ниже цен на водку и другие алкогольные напитки.

Впрочем, и после 1991 года лосьон «Све­ жесть» пользуется большой популярностью среди алкоголиков:

«Пить можно все, ей-ей! Фармацевты не дадут соврать. На­ пример, салициловый спирт, предназначенный для удаления юно­ шеских прыщей, можно смело принимать внугрь. Но для начала ознакомьтесь с рецептом. Разбавьте спирт водой (50 на 50) и по­ ставьте в холодильник. Кислота осядет на дно, а разбавленный спирт... Прихлебывайте. Но не забывайте о правилах техники безо­ пасности! Ассортимент «напитков» в аптеке не менее разнообра­ зен, чем в коммерческом киоске. Можно принимать борный спирт (капли в уши), формидрон — жидкость от грибка и потливости ног (после смерти ваш труп сохранится надолго — в ней содер­ жится формалин), клей БФ-6 и так далее. Есть среди клиентов ап­ теки и урманы — те предпочитают элеутерококк, настойку боя­ рышника или женьшеня (она, кстати, повышает потенцию).... тре­ нируйте желудки! Но особый кайф дает лосьон для лица «Све­ жесть»!» [Смирнов, 1993,13] .

У другого писателя пыот другой лосьон: «Что я могу ему ска­ зать? Что можно сказать охраннику, который лосьон «Гигиена»

употребляет внутрь?» [Довлатов, 1991,43] .

12-6. кто с претензией — пип коньяк в международном аэро­ порту Шереметьево С претензией — иронии., разг., якобы с 'гонким и требова­ тельным вкусом. Коньяк -- советский (обычно армянский, грузин­ ский или молдавский) вариант традиционного крепкого (40°— 45°) французского напитка, приготовляемого по технологии бренди. Коньяк, в отличие от демократичной водки, считается папитком интеллектуалов и интеллигентов (тем более если он п о ­ требляется в м аксимально приближ енной к «заграничной» о б ста ­ новке). Н апр и м ер, у Евтуш енко коньяк пы от не кто-нибудь, а дик­ торы телевидения, т.е. люди элитной п р о ф е сси и — сравниваю тся он и, впрочем, с землекопами типа Bei ш чкипы х подчиненны х:

Нервные, деловитые, накрывши стол кое-как, две дикторши телевидения сидели и пили коньяк .

Коньяк был плохой, тираспольский хуже куда уж быть!

Но пили они, будьте ласковы, геологам так бы пить .

«Две дикторш и», 1957— 1969 Шереметьево — международный аэропорт Москвы, распо­ ложен в 35 км к северо-западу от центра Москвы. В 1965 году был введен в эксплуатацию терминал «Шереметьево-1», о котором и говорит Веничка. Не следует путать его с терминалом «Шереметье­ вой», построенным спустя 10 лет после написания «Москвы - Пе­ тушков», в 1979 году к XXII летним Олимпийским играм .

12-7. вставали и вчерашний кабель вытаскивали из-под земли и выбрасывали, потому что он уже весь мокрый был Описание Веничкой производственного процесса «прокладки/укладки» в контексте классики социалистического реализ­ ма звучит весьма «полемично», так как герои Николая Островского (также в тяжелых погодных условиях) занимаются прокладкой (железной дороги):

«Из Боярки получаем короткие сводки. Каждый день сотни сажен прокладки. Шпалы кладут прямо на мерзлую землю, в про­ рубленные для них гнезда. Там всего двести сорок человек. Поло­ вина второй смены разбежалась. Условия действительно тяжелые .

Как-то они там будут работать на морозе?.... В километре от стан­ ции кончалась вполне готовая узкоколейка.....Здесь работала пер­ вая строительная группа Панкратова. Сорок человек прокладыва­ ли шпалы. Рыжебородый крестьянин в новеньких лаптях не спеша стаскивал с розвальней поленья и бросал их на полотно дороги .

Несколько таких же саней разгружались поодаль. Две длинные же­ лезные штанги лежали на земле. Это была форма рельсов, под них равняли шпалы.....К ропотливое и м едленное это дело — прокладка шпал. П р о ч н о и устой ч и во должны лежать в земле шпалы и так, чтобы рельс опирался одинаково на каждую из них. Технику п р о ­ кладки знал только один старик.... Лагутин. О н д обр овол ьн о р аботал четвертую смену, переносил с молодежью все невзгоды и за­ служил в отряде всеобщее уважение» [Как закалялась сталь, 11:2] .

В контексте приведенной цитаты «старая шпала» Блиндяев обретает в официальном мире своего антипода — старика Лагу­ тина .

Леха 12-8 .

Леха — фамильярная форма полного имени Алексей, обычно обращение к нестарому мужчине. К «старой шпале» Алек­ сею Блиндяеву это обращение не относится. Просто в Веничкиной бригаде был его тезка помоложе .

Стасик 12-9 .

Стасик —уменьшит, -ласкат. от полного имени Станислав .

12-10. А потом — каждый за свой досуг, потому что у каждо­ го свои идеалы Антисоветское по сути своей утверждение, так как идеалы у советских людей должны были быть одинаковыми — на торже­ ственном заседании ЦК КПСС, Верховного Совета СССР и Верхов­ ного Совета РСФСР, посвященном 50-й годовщине Октябрьской революции (03-11.1967), об этих идеалах говорилось:

«Победа Октябрьской революции открыла путь для пре­ творения в жизнь идеалов коммунизма.....Величественное здание социализма, воздвигнутое в нашей стране, — это достойная награ­ да за усилия и подвиги советских людей, за полвека беззаветного труда и героических боев за победу идеалов, во имя которых была совершена Великая Октябрьская социалистическая революция»

[История К П СС,1973,655,657] .

12-11. рассмеялись бы, как боги Смех богов — громогласный и впечатляющий — обычно связывают с древнегреческой мифологией и Гомером: «Смех не­ сказанный воздвигли блаженные жители неба» [Илиада, I: 599; ср .

также: «Одиссея», 8:326, 20:346]. Левин усматривает здесь возмож­ ный намек на название рассказа Джека Лондона «Когда боги сме­ ются» [Левин, 1996,41] .

они нам жалованье два раза в месяц, 12-12 .

По советской системе выплата ежемесячного жалованья, зарплаты, разделялись на две части: аванс — 25%—35% месячного оклада, выплачивался в последней декаде предшествующего расче­ ту месяца, и зарплата (она же — получка) — основная часть оклада, выплачивалась в первую декаду расчетного месяца .

Мы гш туда раз в месяц посыпали соцобязательства... .

12-13 .

по случаю предстоящего столетия Принятие трудовыми коллективами социалистических обязательств по случаю торжественных дат и официальных юби­ леев было обязательной формальной нормой советской жизни .

В поэме речь идет о подготовке к празднованию столетнего юби­ лея со дня рождения Ленина (1970 г.). Соцобязательства, прини­ мавшиеся в конце 60-х годов по этому случаю, имели гигантские масштабы. В одном из ведущих советских толстых журналов чита­ ем о рабочем коллективе Московского завода им.

Владимира Иль­ ича:

«В первый трудовой день Ленинского юбилейного года новаторы завода обратились ко всем ильичевцам с призывом: вы­ полнить план четырех месяцев 1970 года к 100-летию со дня рож­ дения В. И. Ленина — 22 апреля 1970 года. Передовики производ­ ства призвали превратить нынешний, юбилейный год в год высо­ кой производительности труда и отличного качества, с тем чтобы каждый ильичевец, начиная с юбилейного года, стал активным участником соревнования за выпуск лучших в мире электричес­ ких машин с маркой «ЗВИ» и сделал все, чтобы в новой пятилетке основная продукция родного завода была украшена гербом техни­ ческого прогресса — Государственным знаком качества.....Чем же ознаменовали ильичевцы столетие со дня рождения любимого Ильича? Обязательств, планов, мероприятий так много, что всего, пожалуй, и не перечислить.....они таковы: завершить пятилетний план по выпуску товарной продукции к 7 ноября 1970 года; дать сверх заданий пятилетнего плана продукции не менее чем на семь миллионов рублей.... А как, могут у нас спросить, с производитель­ ностью труда? Ведь Владимир Ильич, как известно, говорил, что она есть, в последнем счете, самое важное, самое главное для побе­ ды нового общественного строя. На это ильичевцы могут с гордос­ тью ответить, что именно они стали инициаторами нового почи­ на — завершить пятилетний план по рост)7производительности труда к 22 апреля 1970 года! Вот таковы основные обязательства ильичевцев на Ленинскую пятилетку, и надо сказать, что обяза­ тельства эти серьезны, требуют работы самоотверженной и на­ пряженной» [Знамя, 3 (1970): 186,195].' Особое внимание уделялось уровню образования рабо­ чих: «Кто работает сегодня на заводе? 1200 работников имеют выс­ шее образование, 1900 - среднее техническое, 7700 человек — среднее. В различных учебных заведениях и больше всего в инсти­ тутах и техникумах учится около 5 тысяч человек, это преимуще­ ственно рабочие» [Советский Союз, 4 (1970):8] .

Современник Ерофеева вспоминает о рубеже 60—70-х го­ дов:

«1967 год, год IV съезда писателей СССР, казался годом пол­ ного торжества красносотенцев. Дышать стало невозможно. Всему вокруг исполнялось 50 лег. 67-й год завершился долгим фейервер­ ком в честь полувекового юбилея Октябрьской Социалистической революции. Издавалась лишь литература, признанная издателями лучезарной... 68-й год начался новым юбилеем, юбилеем Советской армии, совершившей вскоре свой марш на Прагу..... 69-й год принес юбилей еще более громкий: пятидесятилетие ВЧК—ОГПУ— НКВД— МГБ—КГБ....70-й год пришел венцом юбилеев. Коронным юбилеем, к которому готовились, как готовятся матросы к адмиральской про­ верке. Столетие со дня рождения Ленина. Величальные штампы, ме­ ханически перенесенные со Сталина на Ленина, неумолчный ра­ диокрик, вызвали оскомину даже у верных ленинцев. Появились анекдоты про Ленина. Они налетели, как мошкара. Их рассказывали и в вузах и на заводах. Такого не было никогда. Авторитет основате­ ля советского государства заколебался. Весь 71 -й год продолжали чествовать Ленина и еще уж не помню кого или что. 72-й год подкралсд, на мягких лапах, пятидесятилетием образования СССР»

[Свирский, 1979,413-414; пунктуация Свирского] .

добьемся того, чтобы каждый шестой обучался заочно 12-14 .

в высшем учебном заведении В связи со всеми юбилеями, в том числе и 100-летием Ле­ нина, производственные коллективы всех советских предприятий и организаций брали на себя обязательства по повышению своего образовательного ценза. В частности, в конце 1969 года главная партийная газета СССР опубликовала интервью с начальником сектора социалистического соревнования отдела труда и заработ­ ной платы московского ЗИЛа Бондаренко, который, в частности, заявлял: «Мы наметили к столетию со дня рождения В. И. Ленина повысить квалификацию 8000 рабочих и 1800 инженеров, техни­ ков и служащих.... Мы намеревались довести число автозаводцев, занимающихся в вечерних школах и школах мастеров, технику­ мах, вузах до семи тысяч. И эта цифра перекрыта почти на тысячу человек» [Правда, 17.10.1969] .

12- 15. А уж какой там травматизм и заведения, если мы за сикой света белого не видим Сходная ситуация описывается у Зощенко (об отдыхаю­ щих в доме отдыха):

«Сели они на лужку и в картишки играются .

— В козла, что ли? — спрашиваю .

- Так точно, — говорят, — в козла. Но, говорят, можно и в очко перейти. На интерес .

- Присаживайтесь, уважаемый товарищ! Мы с утра дуемся.. .

Присел, конечно .

Сыграли до ужина. Там маленько после ужина. Там утречком пораньше. Атам и пошло у нас каждый день. Глядишь — и дней не видно. Не только, скажем, скука, рожу помыть или кофейку выпить некогда. Две недельки прошли, как сладкий сон» [Чудный отдых] .

О, свобода и равенство! О, братство и иждивенчество!

12-16 .

Ироническая компиляция идеологических штампов, в ко­ торой определение сути существования партийной и бюрократи­ ческой советской номенклатуры, а также огро*много числа граж­ дан, занимавшихся в СССР производственной деятельностью но­ минально, подобно Вениной бригаде,определяемой как иждивен­ чество, включается в контекст знаменитого лозунга Великой французской революции «Свобода, равенство, братство». Лозунг впервые был обнародован в постановлении парижского клуба кордельеров 30 июня 1793 года. Позже закреплен французской конституцией 1848 года. В советской действительности этот ло­ зунг функционировал как определяющий последствия построе­ ния коммунизма, к которому КПСС вплотную подвела советский народ в 1961 году, когда на своем XXII съезде приняла очередную программу, включавшую в себя, помимо прочего, и следующие га­ рантии: «Коммунизм.... утверждает на земле Мир, Труд, Свободу, Ра­ венство, Братство и Счастье всех народов» .

Свобода, Равенство и Братство как идеалы человеческого существования неоднократно воспевались поэтами, причем — и до коммунистов.

Некрасов, в свое время, определял их как «жизни вольные впечатления» и «человеческие стремления»:

С ними ты рожден природою Возлелей их, сохрани!

Братством, Равенством, Свободою Называются они!

–  –  –

О, сладость неподотчетности!

12-17 .

Ср. с положением Нового Завета: «Итак, каждый из нас за себя даст отчет Богу» [Римлянам 14:12]. Неподотчетен же, по Библии, только Господь: «Дня чего тебе состязаться с Ним? О н не дает отчета ни в каких делах Своих» [Иов 33:13] .

12-18. Я расширял им кругозор по мере сип, и им очень нрави­ лось, когда я им его расширял Набор тем и имен, включавшихся в программу по «расши­ рению кругозора» неинтеллигентов, был на рубеже 60-70-х — для советских людей приблизительно одинаков и стабилен. Так, на­ пример, в советском лагере для заключенных «восьмилетнее обра­ зование было обязательно для всех моложе пятидесяти, десятилет­ нее — для желающих, занятия проходили после работы, по уско­ ренной программе и без изучения иностранных языков — счита­ лось, что, изучив язык, озлобленный на родную власть зэк сразу же бежит заграницу..... Политзанятия — неизбежный элемент совет­ ской жизни — проводились сначала раз в неделю, а с середины 1972 года ежедневно, кроме воскресений. Минут тридцать, а то и час офицер или учитель бубнили по бумажке переписанные из «Правды» фразы, отнимая у зэков остатки свободного времени. Занятия.проводились в жилых секциях, летом всех уклоняющихся загоняли в бараки, зимой просто некуда было деться. Бубнеж лек­ тора никто не слушал, что понимали сами пропагандисты, говоря, однако: если каждый раз пусть хоть одна тысячная попадет вам в голову, что-то у вас там наберется. И хотя зэки, как все «советские люди», посмеивались над лекциями, воскресниками, лозунгами — но привыкли считать их необходимыми, как иконы в церкви, сама повторяемость ритуала создает ощущение, что так надо. Раза два при мне приезжали лекторы из Москвы — срочно нужно было разъяснить преимущества разрядки [политической напряженнос­ ти в мире], тогда лекции устраивались в столовой и многие хотели послушать. Один раз нам сделали доклад о латиноамериканских революционерах .

Мне в голову приходило, что для большинства зэков — да­ леко не все знали, где Латинская Америка — была бы полезнее лек­ ция, как пользоваться уборной.....Некоторые зэки пытались зани­ маться самообразованием: языками, философией; как правило, изза нехватки времени, слабой подготовки и трудных условий, ниче­ го из этого не выходило, занятия по философии носили скорее ко­ мический отгенок как заманчивый путь для малообразованного человека сразу достичь вершин знаний. Был даже в зоне зэк по прозвищу Философ, который три раза в неделю подходил ко мне, предлагая ответить, что такое анархизм, жил ли действительно Иисус Христос, чем парадигма отличается от синтагмы. Он мне также жаловался на необстоятельность Максима Горького — читает уже четвертый том «Жизни Клима Самгина», а все еще не ясно, много ли Самгин зарабатывает» [Амальрик, 1982, 204, 205] .

Классическим примером «расширения кругозора» не осо­ бенно в этом нуждающихся является песня Высоцкого «Лекция о международном положении, прочитанная человеком, посажен­ ным на 15 суток за мелкое хулиганство, своим сокамерникам»

(1978 г.) .

особенно во всем, что касается Израиля и арабов.... от 12-19 .

Голанских высот Речь идет о затяжном военно-политическом межнацио­ нальном конфликте между Израилем и арабскими государствами Ближнего Востока, в частности, о проблеме Голанских высот — ча­ сти территории Сирии, оккупированной Израилем в период так называемой «Шестидневной войны» 5—10 июня 1967 года, кото­ рую Израиль вел против Объединенной Арабской Республики (Египта), Сирии и Иордании. У Аксенова читаем: «В метро. Гул .

Шлепанье подошв. Брехня. Смех. Лай. Смехолай. Голос книготор­ говца: новое о происках мирового сионизма! Естественно, первый покупатель — еврей. Советский еврей. Умный усталый хитрющий трудящийся еврей. Умный усталый хитрющий патриотически на­ строенный трудящийся еврей-специалист по космосу, по скрипке, по экономике, секретнейший по шахматам тренер коренного на­ селения» [Аксенов, 1980, 20] .

А это уже из бардов — из Галича:

Израильская военщина Известна всему свету!

Как мать, говорю, как женщина, Требую их к ответу!

«Рассказ о том, как Клим Петрович Коломийцев выступал на митинге в защиту мира», 1968 и из Высоцкого:

Арабы нынче — ну и ну! Европу поприжали, Мы в Шестидневную войну Их очень поддержали .

«Случай на там ож не», 1975 12-20. Лбба Эбан Абба Эбан (род. 1915) — известный израильский дипло­ мат и политический деятель, руководитель первой делегации Из­ раиля в ООН в 1949 году; в 1966—74 годах занимал пост министра иностранных дел Израиля .

Маше Даян 12-21 .

Моше Даян (1915--1981) — крупный израильский воен­ ный и политический деятель, главнокомандующий израильской армии во время войны в зоне Суэцкого канала в 1959 году; во вто­ рой половине 1960-х — начале 1970-х годов, в том числе в период Шестидневной войны, — министр обороны Израиля; позже — ми­ нистр иностранных дел (1977—79 гг.); пожалуй, был в свое время самой одиозной фигурой на политическом небосклоне Израиля:

«— Этот одноглазый генерал стоит 400 самолетов — сказал один американский конгрессмен, который таким образом.... высказал свое восхищение израильским военным министром Моше Даяном после нападения Израиля на ОАР, Сирию и Иорда­ нию в июне 1967 года.... А вот как отзывается о Даяне его бывший наставник — ныне покойный израильский генерал Ицхак Садех... .

— Даян — самый опасный человек в Израиле. За ним нуж­ но постоянно присматривать. У него нет совести, никаких сдер­ живающих центров, никакой морали. Он способен на все.. .

По мнению военных специалистов, во время израильской агрессии против Египта в 1956 году Даян допустил много страте­ гических и тактических просчетов.....во время агрессии Израиля против ОАР, Иордании и Сирии в июне 1967 года.... Даян как стра­ тег или тактик ничем особенным себя не проявил. Но зато по час­ ти карательных операций против арабов он, конечно, общепри­ знанный мастер среди тельавивских политиков!» [Новое время, 1 (1970):31] .

Помимо откровенно анти арабской и потому антисоветс­ кой позиции, Моше Даян навлекал на себя гнев Москвы еще и бла­ годаря своему российскому происхождению: он был сыном палес­ тинцев Шмуэля и Деборы Китайгородских — переселенцев с Укра­ ины, покинувших метрополию в 1913 году .

В связи с тем, что СССР был глубоко вовлечен в арабо-из­ раильский конфликт, эта тема не сходила с газетных и журналь­ ных полос: «Израильская военщина, поощряемая империалисти­ ческими кругами США, предприняла новые агрессивные действия против соседних арабских стран» [Новое время, 11 (1970):2]; «Со­ всем недавно министр иностранных дел Эбан уверял корреспон­ дента парижской «Монд»: — Израиль является единственным госу­ дарством, которое утвердительно ответило на эту резолюцию [ООН об арабо-израильском конфликте] в целом.... Теперь генерал Даян перечеркивает всю эту демагогию» [Новое время, №26 (1968).4] ит.д .

Не обходили генерала стороной и поэты-барды — напри­ мер, Высоцкий:

–  –  –

Нинка из 13-й комнаты даян эбан?.... Конечно, даян!

12-22 .

Нинка — просторен, от полного имени Нина. 13-я комна­ та — комната № 13 в рабочем общежитии. В целом же, здесь — квазиэффемистическая подмена прямого называния действия (Нин­ ка дает ебаться? — Конечно, дает!) — типичный для неофициаль­ ной социолингвистической культуры прием помещения имен по­ литических деятелей, вызывающих у носителей русского языка «низкие» языковые ассоциации, в анекдотический контекст: «Сре­ ди героев анекдотов 60-х есть Кеннеди, Мао, Тито, Гомулка, Дубчек, Моше Даян, Насер, даже Неру («Джавахарлал Неру? Не Неру, а Нюру» [Вайль и Генис, 1988,254] .

когда они узнали, отчего умер Пушкин 12-23 .

Имеется в виду известная история дуэли и смерти Пушки­ на (январь 1837 г.). Поводом для удивления Веничкиных коллег может быть тот факт, что национальный гений скончался от «про­ заического» ранения в брюшину — по Бахтину, в «телесный низ» .

(См. также 22-21.) «Соловьиный сад», поэму Александра Блока. Там в цент­ 12-24 .

ре поэмы, если, конечно, отбросить в сторону все эти благоуханные плеча и неозаренные туманы и розовые башни в дымных ризах, там в центре поэмы лиричес­ кий персонаж, уволенный с работы за пьянку, блядки и прогулы Александр Блок (1880— 1921) — русский поэт. Поэма Бло­ ка «Соловьиный сад» (1915 г.), хотя и пересказывается Веничкой весьма вольно, содержит ряд важнейших параллелей с образом жизни его бригады, чем и объясняется ее парадоксально глубокое воздействие на персонажей .

Герой поэмы, каменотес, занят, как и Веничкина бригада, тяжелым физическим -- m o i к л о н н ы м, однообразным и, очевидно, не слишком полезным — трудом:

Я ломаю слоистые скалы В час отлива на илистом дне, И таскает осел мой усталый .

Их куски на мохнатой спине .

–  –  –

Опьяненный вином золотистым, Золотым опаленный огнем, Я забыл о пути каменистом, О товарище бедном своем .

[4] Однако с утра герой опять вынужден приступить к знако­ мой рутине:

Спотыкаюсь о брошенный лом, Тяжкий, ржавый, под черной скалою Затянувшийся мокрым песком... .



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |



Похожие работы:

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Челябинский государственный институт культуры" КУЛЬТУРНЫЕ ИНИЦИАТИВЫ Материалы 51 Всероссийской с международным участием научной конференции молодых исследователей (Челябинск, 4 апреля 2019 г.) Челябинск ЧГИК УДК 378 ББК 74.48 К90 Ответственный за выпус...»

«https://doi.org/10.30853/filnauki.2019.2.31 Ткачева Анна Николаевна ОСОБЕННОСТИ РОССИЙСКОЙ ЛОКАЛИЗАЦИИ ФРАНЦУЗСКИХ КИНОЗАГОЛОВКОВ Статья содержит результаты сравнительно-сопоставительного анализа...»

«0 ЭАселешхі ? ^•0 ЗАСЕЛЕНТИ и DP п мьт КАЗАЧЬИМЪ ВОЙСКОМЪ. ИВ. ДУКМАСОВА. м о с к в А: 1887. 0 ЗАОЕЛЕІІШ ЯМРМ ІИШ шш КАЗАЧЬИМЪ ВОЙСКОМЪ. ИВ . ДУКМАСОВА. МОСКВА Въ Униворсптетпкоіі тпппгряфіп (М. Катковъ), ва Страстномъ б лъвар. 1887. Дозвол ш) иеиау...»

«Положение о Всероссийских соревнованиях среди обучающихся общеобразовательных организаций по лыжным гонкам на призы газеты "Пионерская правда" I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Всероссийские соревнования среди обучающихся общеобразовательных организаций по лыжным гонкам на призы газе...»

«Л. В. Лаенко (Воронеж) ИМЕНА ЦВЕТА В ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ СФЕРАХ НОСИТЕЛЕЙ АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ЛИНГВОКУЛЬТУРЫ В статье рассматриваются основания избирательности использования типов номинаций цвета и их дискурсивные функции в профессиональных сферах английско...»

«Мир науки. Социология, филология, культурология Выпуск 3 – 2017 World of Science. Series: Sociology, Philology, Cultural Studies https://sfk-mn.ru Мир науки. Социология, филология, культурология https://sfk-mn.ru World of Science. Series: Sociology...»

«81 References 1. Arnold I.V. The Lexicology of Modern English: a textbook for in-com and fact. foreign lang 3rd ed., Pererab. and add. M.: Higher. school., 1986. 295 p.2 . Dorot V., Novikov F. Explanatory Dictionary of Modern Computer Vocabulary. SPb.: BHV-Pete...»

«I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Всероссийские соревнования по мини-футболу (футзалу) среди команд профессиональных образовательных организаций и команд образовательных организаций высшего образования в 2016-2017 гг. (далее Соревнования) проводятся в целях:укрепления спортивных традиций профессиональных образовател...»

«Seite 1 Мост в немецкий университет Studienbrcke Seite 2 ЧТО ТАКОЕ "МОСТ В НЕМЕЦКИЙ УНИВЕРСИТЕТ"? "Мост в немецкий Seite 3 университет" это Стипендиальная программа подготовки к поступлению • в немецкий вуз, разработанная Гёте-Институтом в сотрудничест...»

«Путеводитель Мероприятия Валмиера Коцены Буртниеки Беверина ЯНВАРЬ 01.01. Мероприятия по встрече Нового Года в Валмиере и в Коценском, Буртниекском и Беверинском краях. 17. 20.01. Международный Зимний музыкальный фестиваль “Sadosim rokas, sasiesim sirdis Mzik”. Валмиера.29.01. От...»

«НАУЧНАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ "„КАЛЕВАЛА — ВЫДАЮЩИЙСЯ ПАМЯТНИК МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ" 28 февраля 11835 г. Элиас Л ё н н р о т подписал предисловие к первой версии "Калевали", созданной им на материале народных песен карелов и финнов. Именно этот день стал считаться днем рождения "Калевалы". Н о в о е ее издание, значительно отличав...»

«Зыков Михаил Борисович д-р филос. наук, д-р экон. наук, профессор ФГБОУ ВПО "Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина" г. Елец, Липецкая область СОВРЕМЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК ДОЛЖЕН ХОРОШО РАЗБИРАТЬС...»

«Пояснительная записка Данная программа ставит своей целью научить правильным приемам игры на баяне, аккордеоне и дать общемузыкальное развитие. Таким образом решая вопросы эстетического развития детей средствами музыкального искусства через обучение инструментальному исполнительству. Срок реали...»

«УДК 316.77 / ББК 60.56 ЭВОЛЮЦИЯ ЗАРУБЕЖНЫХ СЕРИАЛОВ В СОЦИОКУЛЬТУРНОМ КОНТЕКСТЕ Кравцова О. Э. Магистр социологии, 1 курс Уральского Федерального Университета имени первого президента РФ Б. Н. Ельцина г. Екатеринбург, Россия okskrawt@gmail.com EVOLUTION OF FOREIGN SERIES IN SOCIO-CULTURAL CONTEXT Kravts...»

«ISSN 2078-1768 ВЕСТНИК КемГУКИ 24/2013 Литература 1. Бец М. В. Концепт "богатство" в немецких и английских паремиях // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств: журнал теоретических и прикладных исследований. – 2011. – № 16. – С. 109–114.2. Залевская А. А. Текст и его пони...»

«Коммуюrкативные СТИJШ моrут различа-rъся и по количественному параме-rру. Речь идет о функциях собствеюю речи и молчания как отсутствия речи. Так, в европейских кулыурах молчание в СIП)'ации общения с малознакомыми или даже незнакомыми людьми не поощря­ ется и считается невежливым. Огсюда изобретение специальных тем "о пог...»

«Всероссийский конкурс "ЖИВАЯ СТАРИНА 2018" Положение о Всероссийском конкурсе по русской традиционной культуре "ЖИВАЯ СТАРИНА"1. Общие положения 1.1. Всероссийский конкурс по русской традиционной культуре "Живая старина" (далее: Конку...»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ МНОГОДНЕВКА QARQARALY-2019 19 июля-03 августа, 2019 Бюллетень 1 Добро пожаловать в Каркаралинск. Добро пожаловать на международную многодневку "QARQARALY-2019" которая пройдет с 19 июля по 3 августа 2019 года в городе Каркаралинск. Каркаралинский государственны...»

«КИЇВСЬКЕ МУЗИКОЗНАВСТВО СВІТОВА ТА ВІТЧИЗНЯНА МУЗИЧНА КУЛЬТУРА: СТИЛІ, ШКОЛИ, ПЕРСОНАЛІЇ Мария Воронина "ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ АВРААМА" М.-А. ШАРПАНТЬЕ КАК ПРИМЕР ОРАТОРИАЛЬНОГО ЖАНРА "HISTORIA" Важнейшим направлением творчества Марка-Ан...»

«A-33 // V. 20150805 АРГЕНТИНА ПЛЕНИТ И МАНИТ-Тур "ЧУДЕСА СЕВЕРА АРГЕНТИНЫ" Буэнос-Айрес-Игуасу-Сальта-10дней/9ночей ~1~ АРГЕНТИНА ПЛЕНИТ И МАНИТ АВТОРСКИЙ ТУР ЧУДЕСА СЕВЕРА АРГЕНТИНЫ (А-33) Буэнос-Айрес вод. Игуасу Сальта 10 дней / 9 ночей Буэно...»

«УДК 821 Е. Ю. Куликова Новосибирск, Россия ИГРА С ЭКЗОТИЧЕСКИМ СЮЖЕТОМ ("МАДАГАСКАРСКИЕ ПЕСНИ" Э. ПАРНИ И "МАЛАЙСКИЕ ПАНТУНЫ" Ш. ЛЕКОНТА ДЕ ЛИЛЯ) Отмечается влияние десятой "Мадагаскарской песни" Э. Парни на сюжет "Малайских пантунов" Ш. Леконта де Лиля. Ключевые слова: экзотизм, пантун, лирический сюжет. На рубеже веков (как...»

«СОЦИОЛОГИЯ СОЦИОЛОГИЯ УДК 316:811 © Т. Е. ВОДОВАТОВА 1, А. Г. КИРИЛЛОВ 2, 2016 1,2 Международный институт рынка (МИР), г. Самара, Россия E-mail 1,2: vodovatovaimi@mail.ru СОЦИАЛЬНО ОБУСЛОВЛЕННЫЙ ДИСКУРС В СОВРЕ...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.