WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«АНТРОПОЛОГИИ HERALD OF ANTHROPOLOGY № 1(45) 2019 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт этнологии и антропологии им. Н.Н. Миклухо-Маклая ...»

-- [ Страница 1 ] --

ВЕСТНИК АНТРОПОЛОГИИ / НОВАЯ СЕРИЯ / 2019 № 1(45)

ВЕСТНИК

АНТРОПОЛОГИИ

HERALD OF ANTHROPOLOGY

№ 1(45) 2019

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

Институт этнологии и антропологии

им. Н.Н. Миклухо-Маклая

=========================================================

ВЕСТНИК

АНТРОПОЛОГИИ

HERALD OF ANTHROPOLOGY

================================== № 1 (45) 2019 Журнал «Вестник Антропологии» учрежден решением Ученого совета Института этнологии и антропологии РАН 20 марта 2014 г .

Журнал зарегистрирован в Министерстве РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой информации .

Регистрационный номер ПИ № ФС77-61734 12 февраля 2019 г. приказом Минобрнауки России № 21-р «Вестник Антропологии»

был включен в Перечень рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней кандидата и доктора наук

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

Анчабадзе Ю.Д., Баринова Е.Б., Белова Н.А. (отв. секретарь), Буганов А.В., Боруцкая С.Б., Васильев С.В. (гл. редактор), Герасимова М.М., Губогло М.Н., Дубова Н.А., Казьмина О.Е., Каландаров Т.С., Мартынова М.Ю. (гл. редактор), Григорьева О.М. (отв. секретарь), Халдеева Н.И., Харламова Н.В .

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ

Тишков В.А. (председатель, РФ), Блэйзер М. (США), Васильев С.В. (РФ), Головнев А.В .

(РФ), Дроздова Е. (Чешская Республика), Кобылянский Е. (Израиль), Мартынова М.Ю .

(РФ), Пашалы П.М. (Республика Молдова), Печенкина К. (США), Радойичич Д. (Республика Сербия), Слезкин Ю. (США), Тумаркин Д.Д. (РФ), Функ Д.А. (РФ), Хан В.С. (Республика Узбекистан), Чае-ван Лим (Республика Корея), Чистов Ю.К. (РФ), Юхас К. (Венгрия) .

Адрес редакции:

119991 Москва, Ленинский проспект, 32-А Институт этнологии и антропологии РАН

Контакты:

По вопросам физической антропологии Васильев Сергей Владимирович 8 (495) 954 93 63 8 (495) 125 62 52 odtantrop@yandex.ru По вопросам этнологии, социальной / культурной антропологии Мартынова Марина Юрьевна martynova@iea.ras.ru journal_of_anthropology@mail.ru Интернет-сайт: www.antromercury.ru ISSN 2311-0546 © Институт этнологии и антропологии РАН, 2019 © Журнал «Вестник антропологии», 2019 СОДЕРЖАНИЕ О С.В. Чешко Губогло М.Н. Блюститель справедливости 5 Анчабадзе Ю.Д. Сергей Викторович Чешко: памяти друга и коллеги 15 Экспериментальная антропология Игнатьев Р.Н. Письма в бутылке: экспериментальность российской антропологии начала XXI века Никитин М.А. Экспериментальная или эмпирическая антропология!? 25 Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики восприятия Савин И.С. Практики локальной интеграции разнокультурных сообществ как поле экспериментов (на примере Москвы) Антропологическая мозаика Квашнин Ю.Н. О семантическом сдвиге значений слов дом, поселок, город в ненецком языке Белов А.М., Рыбин А.А. Повседневная жизнь на целине 80 Утебаев М.Б. Повседневный и церемониальный этикет приветствия каракалпаков

–  –  –

Зыкина О.А., Комаров С.Г. Исследовательская деятельность ИЭА РАН в 2018 г.: основные достижения Белова Н.А. Рец. на книгу «Современная Европейская социокультурная антропология и этнология. Историографические очерки» / отв. ред .





М.Ю. Мартынова / Кол. авт.: Э.Г. Александренков, М.А. Андрюнина, А.Вл. Верещагина-Гурко, Р.А. Григорьева, Н.Г. Деметер, И.Ю. Заринов, 129 М.М. Керимова, А.Н. Кожановский, М.К. Любарт, М.Ю. Мартынова, В.В. Руднев, Е.А. Сорокина, О.Д. Фаис, Г.П. Шантек. – М.: ИЭА РАН, 2018. – 426 с .

Сontent 135 Правила оформления статей 136 Уважаемые читатели!

Сообщаем Вам с большим сожалением, что 6 января 2019 г. ушел из жизни один из главных редакторов журнала «Вестник антропологии» Сергей Викторович Чешко. Сергей Викторович сыграл одну из ключевых ролей в становлении и развитии этого журнала, именно поэтому он навсегда останется в наших сердцах, как мудрый руководитель и опытный наставник .

Вместе с тем жизнь нашего журнала продолжается, в том числе и в память о Сергее Викторовиче. После этого печального события, произошло несколько других, уже радостных событий в жизни нашего журнала. Главным редактором журнала «Вестник антропологии» по вопросам этнологии и социальной/культурной антропологии 22 января 2019 г. на основании решения Ученого совета ИЭА РАН была назначена Заслуженный деятель науки РФ, доктор исторических наук, профессор Марина Юрьевна Мартынова, а 12 февраля 2019 г. приказом Минобрнауки России № 21-р журнал был включен в Перечень рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней кандидата и доктора наук. Таким образом, редколлегия журнала с оптимизмом смотрит в будущее и мы с нетерпением ждем Ваших статей .

В связи с этим обращаем Ваше внимание, что контакты по этнологической части изменились: теперь просим нам писать по адресам: journal_of_ antropology@mail.ru (по вопросам этнологии и социальной / культурной антропологии) и otdantrop@yandex.ru (по вопросам физической антропологии) .

–  –  –

дающийся советский и российский ученый, авторитетный исследователь этничности и идентичности, соредактор многотомной фундаментальной серии «Народы и культуры», один из главных редакторов журнала «Вестник антропологии», доктор исторических наук Чешко Сергей Викторович .

Он внес значительный вклад в развитие этнологической науки, в расширение ее предметной области и проблематики, в том числе за счет этнополитических и антропологических исследований. Его дважды изданная научная монография, как образец глубокого академического исследования условий, факторов и причин распада Советского Союза, стала незаменимой настольной книгой постсоветских политиков .

Защита докторской диссертации «Распад Советского Союза: этно-политический анализ» (1996 г.), выход в свет вторым изданием монографии, посвященной распаду Советского Союза, создали ему имя и авторитет в исторической и этнологической науке. После выхода учебного пособия «Этнология и социальная антропология»

(2014) С.В. Чешко окончательно вошел в состав относительно небольшой группы российских ученых, труды которых определяют уровень этнологических знаний .

В основе трудов С.В. Чешко лежит обширный исторический и фактический материал, который он черпал из достоверных источников. При этом диапазон информации был необычно широк, от откровенных признаний Э. Каррер Д’Анкос, одной Губогло Михаил Николаевич – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник, руководитель Центра по изучению межэтнических отношений Института этнологии и антропологии РАН (Москва, Ленинский пр. 32А). Эл. почта: guboglo@yandex.ru. Guboglo

Mikhail N. – Institute of Ethnology and anthropology (Moscow, Leninsky prospect 32A). E-mail:

guboglo@yandex.ru .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) из первых французских исследователей аргументированно предсказавшей распад Советского Союза и трехтомной книги С. Кургиняна «Седьмой сценарий», вплоть до программ, уставов и других документов национальных движений и этнических мобилизаторов, непосредственно причастных к событиям переломных лет .

Будущий заместитель главного редактора журнала советских и российских этнологов, «Этнографическое обозрение», и еще одного этнологического журнала «Вестник антропологии» С.В. Чешко родился 28 января 1954 г. в г. Карл-Маркс-Штадт, ГДР в семье военного. В 1980 г. закончил кафедру этнографии исторического факультета МГУ .

В 1986 г. защитил диссертацию на тему «Этнокультурные процессы в резервациях индейцев США в современный период», в 1996 г. – как уже упоминалось выше, докторскую диссертацию по теме «Распад Советского Союза: этнополитический анализ» .

Харизма и бренд ученого формируется из трех компонентов: из своеобразия и таланта личности, востребованности трудов, состоявшихся учеников и поклонников .

С.В. Чешко был благородным, обаятельным, отзывчивым человеком, энциклопедически образованным и блестящим рассказчиком. Его манера задавать вопросы и излагать суть явлений была такова, что у слушателей возникало ощущение причастности обсуждаемым явлениям. В многочисленных рецензиях на публикации знакомых и незнакомых коллег проявлялось уважительное отношение к труду, проделанному рецензируемым автором .

В 1977–1989 гг. председателем Научного Совета по национальным проблемам при Секции общественных наук Президиума АН СССР, был академик Ю.В. Бромлей, Ученым секретарем – С.В. Чешко. В работе этого представительного и авторитетного Совета принимали участие исследователи из разных университетов и академических институтов, занимающиеся проблемами этногосударственных и межэтнических отношений, этносоциальными, этнодемографическими, этноязыковыми и этнопсихологическими проблемами и процессами. В крупных научных городах Советского Союза проводились Всесоюзные научные и научно-практические конференции. В издании материалов этих конференций активное участие принимали предшественники С.В. Чешко в должности Ученого секретаря и заместителя Бромлея – Л.М. Дробижева и М.Н. Губогло. Под руководством Ю.В. Бромлея было выпущено несколько серийных сборников материалов по проекту «Национальные отношения в СССР» .

В 1987 г. при участии С.В. Чешко и его коллег были подготовлены докладные записки о потенциальных очагах межэтнической напряженности в некоторых регионах Советского Союза. В аналитических материалах фигурировали Нагорный Карабах, который, как и предсказывали ученые, действительно взорвался через полгода .

Научный Совет курировал в рамках Академии Наук СССР Наук СССР подготовку, рекомендованную для заинтересованных ведомств, в том числе руководителей для пленумов ЦК КПСС по межнациональным отношениям .

Выводы и обобщения, сделанные в монографии «Распад Советского Союза .

Этнополитический анализ» (1996) по своему значению далеко выходили за рамки проблематики, вынесенной в название монографии. Книга готовила читателя, во-первых, к более глубокому пониманию распада СССР, как эпохальному событию и последующей истории постсоветского пространства, воплотила ряд свежих идей в осмысление состояния советского общества накануне перестройки, дезавуировала мифологию «окончательного решения национального вопроса», опровергала Губогло М.Н. Блюститель справедливости 7 пресловутую теорию об этнополитической истории народов Российской империи как о «тюрьме народов», аргументировано вводила в научный оборот новый концепт о «нациестроительстве» вместо односторонней теории «плавильного тигля» .

Аналитический метод этнополитических исследований С.В. Чешко отличали предельная искренность («Не стану утверждать, что я свободен от политических пристрастий и что распад СССР представляет для меня сугубо академический интерес» [1: 280]), откровенно признавался он. Его отличала непоколебимая принципиальность в изложении своей позиции: «Более конкретно я мог бы сформулировать свою позицию так: не считаю, что СССР надо было сохранять любыми способами, но и не считаю, что его надо было обязательно разваливать» .

Системный подход к анализу Советского Союза как событию геополитического уровня и масштаба, позволил С.В. Чешко сделать свой главный вывод. Объективную подоплеку распада СССР «составляли особенности советского общества, а его механизм определялся действием узких политических группировок, стоявших над обществом и имевших возможность действовать без всякого контроля с его стороны, при его в целом безразличии. Распад СССР не был выражением некоей исторической закономерности, но отнюдь не случайным оказалось то обстоятельство, соединение тех факторов, которые привели к его разрушению [1: 282] .

Этот синтетический вывод, положительно воспринятый научным сообществом и рационально настроенными политическими и общественными деятелями, был подкреплен характерным для творчества С.В. Чешко букетом доказательных аргументов. Во-первых, советское общество «пострадало» от унаследованной, сильно устаревшей формы и традиций управления и отсталости массового сознания, инфантильности общественно-политической мысли. Тоталитаристский характер государства сам по себе не означал, что это государство непременно обречено на гибель .

Во-вторых, советское общество в самом деле нуждалось в реформах и в расширении возможностей для индивидуальной инициативы граждан, но не было готово к радикальной трансформации по моделям западной демократии, так как «само понимание демократии, как диктатуры большинства», в перестроечном советском обществе отличалось абстрактностью, романтичностью, революционным радикализмом .

В-третьих, С.В. Чешко в немалой мере «грешил» на негативную роль этнического фактора». Он осторожно пояснял, что выйдя в годы перестройки из подполья и став в один ряд с морально устаревшими принципами «братства народов» и «социалистического федерализма» и лозунгами «этнического возрождения», национализм стал одной из ведущих политических сил .

В-четвертых, главная ошибка реформаторов во главе с М.С. Горбачевым состояла в том, что была открыта возможность для деятельности «радикал-демократических»

и «национально-сепаратистских» движений, а соединение антикоммунистического радикализма с этнонационализмом республиканских этнократически настроенных элит создало реальную угрозу целостности советского государства .

Наконец, в-пятых, по мысли С.В. Чешко «Главную роль в развале СССР сыграли действия российских радикалов во главе с Б.Н. Ельциным, которые систематически подрывали советскую власть изнутри и активно поддерживали национал-сепаратистов в других республиках. Главную же «стратегическую роль сыграли этнонационализм, взращиванием которого десятилетиями занималось само советское государство» [1: 282] .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) Общественное признание книги С.В. Чешко, не оставшейся незамеченной, вдохновила автора на подготовку ее второго издания, в котором он не счел нужным вносить какие-либо изменения в созданную им концепцию. Как блестящий редактор, он чуть-чуть уточнил смысловое ядро своей концепции: «Недальновидность и слабость Горбачева, властолюбие Ельцина, своекорыстие или идеологический догматизм его сторонников и лидеров “радикал-демократов”, ортодоксальных консерваторов, а также правивших и оппозиционных этнических элит союзных республик по своей значимости и “объективности” оказались по крайней мере, не менее весомы, чем экономические проблемы и системные недостатки политического и государственного устройства СССР» [2: 4] .

С главным выводом, сделанным С.В. Чешко почти два десятилетия тому назад, сегодня готовы согласиться многие исследователи. «Один из основных моих тезисов, – отмечалось в предисловии ко второму изданию, – состоит в том, что для либерализма и демократизации общества, решения экономических, социальных, культурных и этнополитических проблем вовсе не требовалось разваливать и уничтожать единое государство: следовало заниматься решением именно этих проблем .

Развитие всех без исключения постсоветских государств подтвердило это» [2: 5] .

Как достойный выпускник кафедры этнографии исторического факультета МГУ, С.В. Чешко искусно владел методологией конкретно-исторического и комплексного анализа, досконально знал доступные ему источники, прекрасно ориентировался в истории Отечества и в современной ситуации, что позволяло ему занимать принципиальную, самостоятельную позицию. Своим ставшим классическим анализом распада Советского Союза он опережал многих своих коллег и оппонентов в истолковании сути социально-экономических и этнополитических процессов, имевших место в Советском Союзе и предопределивших его гибель .

В ряде политически заостренных публикаций, написанных однако с безукоризненной академической аргументированностью и аккуратностью, С.В. Чешко обосновал кризис самоопределения, как универсального способа решения проблем этногосударственных отношений, резонно призвав экспертов к пересмотру некоторых положений международного права .

Однако, размышляя о судьбе новоиспеченных стран после развала СССР, в том числе о возможном воссоединении России и Белоруссии, он пояснял, что «не требуется никаких глубокомысленных размышлений, исследований, конференций и симпозиумов, чтобы понять, что народы двух государств стремятся к такому воссоединению. Уверен, если сегодня провести референдум с формулировкой “Согласны ли Вы с образованием единого политического государства без всяких условий”, то подавляющее большинство граждан России и Белоруссии выскажутся за это. И это будет та воля народа и народов, то самое самоопределение, которое узурпировали противники единства в пору их борьбы против СССР» [2: 13] .

Выдвигая смелое решение принципа самоопределения в нациестроительной практике, С.В. Чешко не страшился брать удар на себя со стороны тех коллег, кто отстаивал износившиеся идеологические клише. Он отдавал себе, в частности, отчет в том, что его новаторские идеи могут вызвать не только неприятие, но и возмущение, поскольку шли вразрез с устоявшимися психологическими и идеологическими стереотипами, а также с позицией тех этнических элит, которые используют лозунг самоопределения в своих политических целях. Но он не боялся дискуссий, он шел навстречу им .

Губогло М.Н. Блюститель справедливости 9 Работа над темой распада СССР и анализом этногосударственных отношений через призму норм международного права привела С.В. Чешко к необходимости разобраться в методологических основах парадигмы самоопределения и ответить на ряд бесконечно трудных вопросов: концептуализации, правового обеспечения и механизмов реализации принципов этнического (политического) самоопределения. Никто не предложил решения этой проблемы путем сравнения соотнесенности самоопределения какой-либо части населения с сохранением территориальной целостности государства в контексте соотнесения правовых основ индивидуальных и коллективных прав .

После распада СССР дело свелось к изменению лозунгов: на смену «укреплению дружбы народов», «расцвету и сближению социалистических наций и народностей», «оптимизации межнациональных отношений», «Дружбе и братству языков» пришли «возрождение национальных культур», «восстановление исторической справедливости», «обеспечение прав коренных народов» .

Надо полагать, С.В. Чешко в середине 1990-х годов внимательно следил за ходом разработки и принятия в 1996 г. закона «О национально-культурной автономии». Оригинальность и новаторство этого закона, переступившего догматику так называемого решения национального вопроса в СССР, привели его в фундаментальной статье «Кризис доктрины самоопределения» к тезису о том, что «для современной этнолого-правовой мысли все больше становится характерной тенденция рассматривать в качестве приоритетных, с точки зрения удовлетворения этнокультурных запросов и одновременно политизации этничности, экстерриториальные формы в виде национально-культурной автономии и других способов самоорганизации граждан» .

Мучительно размышляя над проблемой самоопределения в глобальном и в микромасштабном ракурсе, С.В. Чешко пришел к выводу о необходимости пересмотра принципов и теории международного права, регулирующего соотношение между правом на самоопределение и принципом сохранения территориальной целостности государства .

Свою позицию, основанную на принципе справедливости, С.В. Чешко обосновал тем, что «именно индивидуальные права и свободный индивидуальный выбор лучше всего обеспечивают и возможность коллективного самоопределения». При этом он был убежден, что приоритет индивидуальных прав обусловлен не только тем, что в демократическом обществе человек как таковой – главная социальная ценность и носитель фундаментальных гражданских прав, но и тем, что такой подход ведет к реализации и прав групповых. Исходной точкой для такой позиции – признания приоритета индивидуальных прав над групповыми – послужила «Всеобщая декларация прав человека», в преамбуле которой указывается на преимущественность прав человека по отношению к праву на самоопределение .

Читателей учебного пособия С.В. Чешко удивляло каким образом, обладая безмерной эрудицией, С.В. Чешко сумел вместить, как в китайские колодки, богатейшую информацию в краткое российское учебное пособие. В этом помогли его умение и способность мыслить конкретно и системно, что сказалось на качестве учебного пособия. Экономный подход позволил без потерь изложить трудоемкий материал, успешно пройти между Сциллой многословия и Харибдой обидных недоговоренностей из-за ограниченных размеров «социального заказа» (объема учебного пособия) .

Учебное пособие, подобно мосту над бездной, соединило через полвека после знаменитого учебника С.А. Токарева берега вершинных достижений советской и достижения постсоветской этнологической науки. Учебное пособие С.В. Чешко «ЭтВестник антропологии, 2019. № 1 (45) нология и социальная антропология» (2014), совмещающее в себе итоги научных исследований автора и систематическое изложение и истолкование этнографических портретов многих народов мира, отвечает высоким требованиям преподавательской деятельности на кафедре этнологии .

Высокий уровень образования, получаемый воспитанниками знаменитой кафедры этнологии МГУ, обеспечивается, во-первых, лекциями и семинарскими занятиями под руководством ученых, имеющих мировое признание, во-вторых, высоким уровнем периодически обновляемых учебников и учебных пособий, в которых сочетается как глубина осмысления, так и доступность постижения излагаемого материала, в-третьих, атмосферой воспитания глубокой мотивации студентов и аспирантов, вступивших, благодаря кафедре, на стезю этнологии и социальной антропологии .

В отличие от учебного пособия С.А. Токарева («Этнография народов СССР», МГУ, 1958 г.), в котором подводились итоги развития этнографии, за истекшие несколько веков, перед учебным пособием С.В. Чешко стояла неизмеримо более сложная задача: подвести итоги преобразований за постсоветский период, а также представить панораму значительных концептуальных обновлений и состояния предметной области этнографии, переименованной в этнологию .

Оценивая достижения советских этнографов 1960–1970-х годов, С.В. Чешко пришел к выводу о том, что главным в советской теории этноса являлось «признание народов-этносов в качестве самостоятельных субъектов исторического развития и социального бытия» [4] .

Надо ли объяснять, что это признание имеет фундаментальное значение, так как позволяет выделить два направления в освоении истории и культуры человечества, особенно с момента появления наряду с сообществами народов-этносов и государственных образований. С.В. Чешко ставит точку над i, когда утверждает, что «невозможно отрицать объективность существования этнических общностей разных типов и таксонимических уровней, которые можно объединить общим, родовым понятием – этнос» [4: 8] .

Почти полвека тому назад академик Б.А. Рыбаков на пленарном заседании Всесоюзного археологического, этнографического совещания по итогам полевых исследований (1973 г., г. Ташкент) угрожающе предупреждал этнографов о том, что «предметная область этнографии напоминает ему льдину, тающую под горячими лучами весеннего солнца». Этому, увы, фатальному, в чем-то недружелюбному прогнозу, прозвучавшему тогда, как приговор профессии этнографов, не суждено было сбыться. Успехи отечественной этнографии и ее законной наследницы – этнологии и социальной антропологии в убедительной форме отраженные в учебном пособии С.В. Чешко, а также в ряде его статей и итогов исследовательской работы, убеждают в несостоятельности пессимистического предсказания маститого советского ученого .

Предметная область этнологических исследований, как видится С.В. Чешко, не «таяла под лучами солнца», а, напротив, расширялась, «подобно снежному кому», благодаря не затухающему интересу общественности к соединению двух потоков исследовательских проектов – к этнологическому изучению групп людей и антропологическому постижению повседневной жизни индивида. Именно на пересечении коллективистских и личностных мотивов, интересов и практик в лоне ряда междисциплинарных дисциплин сохранила свои позиции этнология .

Губогло М.Н. Блюститель справедливости 11 Антропологизация этнологии, как сподвижницы исторического знания, вероятно, будет пополняться обостренным вниманием к человеку, воспринимающему, отражающему и воспроизводящему этнокультурное наследие своего народа .

Следуя принципу справедливости, С.В. Чешко отмечает, что концепции этноса, основоположником которой являются С.М. Широкогоров и академик Ю.В. Бромлей, «предшествовали теоретические заходы по отдельным проблемам Н.Н. Чебоксарова, С.А. Токарева, С.А. Арутюнова и других ученых» .

Не вдаваясь в острую полемику, развернувшуюся между сторонниками и противниками теории этноса – Ю.В. Бромлеем и Л.Н. Гумилевым – С.В. Чешко считал своим долгом серьезно отнестись к теории этногенеза, в которой чрезвычайно важная роль принадлежит «пассионариям, по той причине, что “пассионарность имеет энергетическую природу: пассионарии либо поглощают больше энергии, чем другие индивиды, либо умеют направить ее на определенные цели…”». И хотя, по заключению С.В. Чешко, обе концепции и Ю.В. Бромлея, и Л.Н. Гумилева «не пользуются популярностью в среде нынешних профессиональных этнологов», обе они занимают достойное место в истории науки и в расширении границ ее предметной области .

На рубеже ХХ и XXI веков развернулось нешуточное противоборство идей в понимании объекта и предмета, сути и содержания этноса и этнических проявлений, что нашло выражение в противостоянии двух конкурирующих научных направлений – примордиализма и конструктивизма. В постсоветских условиях либерализации публикаторской деятельности, когда объявилось несметное количество адептов и той, и другой концепции, трудно было бы расставить по полочкам сторонников примордиализма и конструктивизма. Никто не взялся за четкое проведение границ между теми и другими. Тем более что для представителей каждого направления характерны взаимные пересечения границ, явления интерференции, взаимодействия и взаимопроникновения, что привело к гибридизации и появлению инструментализма. И, осознанно обуздав свою эрудицию, С.В. Чешко, ограничивает собственную задачу краткими дефинициями сути примордиализма и конструктивизма, которые по мере определения и уточнения своих позиций, идут навстречу друг другу .

Примордиализм, согласно С.В. Чешко, «утверждает объективность существования этнических общностей, возникших в весьма отдаленные времена в результате расширения кровнородственных связей в древних общинах». Смысл конструктивистской концепции заключается в том, что этнические общности – «это полностью или в значительной степени искусственные образования, созданные этническими элитами для достижения тех или иных политических и экономических целей посредством этнической мобилизации “соплеменников”» .

Обозревая преобразования и достижения отечественной этнологии, С.В. Чешко сделал вывод о том, что «В 1990-е годы быть уличенным в приверженности примордиализму означало примерно то же, что в советское время быть обвиненным в антиисторизме и идеализме. В последнее время публикации отечественных этнологов и дискуссии по теоретическим проблемам стали редкостью». Да, это действительно так. И не совсем так. В большинстве томов, увидевших свет по плану крупномасштабного проекта «Народы и культуры» (ответственные редакторы серии – В.А. Тишков и С.В. Чешко [1998–2012]) вопросы этногенеза народов, фрагменты их политических историй, характеристика системы жизнеобеспечения, элементов материальной и духовной культуры освещаются с использованием традиционных подходов, приВестник антропологии, 2019. № 1 (45) сущих скорее примордиализму, чем абстрактному конструктивизму .

Редактированию тяжеловесных фолиантов этой многотомной серии С.В. Чешко посвятил значительную часть своей творческой биографии, в какой-то мере в ущерб своим профессиональным исследовательским интересам, пожертвовав при этом своими полевыми и теоретическими изысканиями. Его бескорыстное, исполненное благородства служение этой серии навсегда останется в памяти тех авторов, с которыми он вместе готовил рукописи к изданию. Рукой маститого редактора и эрудированного ученого С.В. Чешко порой на четверть так искусно сокращал представленную рукопись, что никоим образом не ущемлял авторского самолюбия .

С.А. Арутюнов высоко оценил полемику по поводу различных подходов к постижению сути этничности, в том числе примордиалистского, инструменталистского и конструктивистского. «Надо признать, – писал он – что некоторые этносы действительно были в значительной мере сконструированы усилиями местной интеллектуальной верхушки и политиков, формировавшихся, хотя бы отчасти, под внешним цивилизационным влиянием» [6: 62]. Однако прямой конструктивизм, – по убеждению С.А. Арутюнова, – довольно редкое и очень новое явление. Большинство этносов появилось на свет без каких-либо конструкторских усилий, в результате более или менее стохастических процессов» [6: 62–63] .

Завершая университетский курс, выпускники задумываются о роли этнологии в общественном развитии и о практической востребованности своей профессии. Эти настроения хорошо известны С.В. Чешко – исследователю, преподавателю и воспитателю .

И, охранительно воспринимая предметную область этнологии, а вместе с тем и профессиональную специализацию студентов от чрезмерного расширения, или, напротив, неоправданного сокращения, С.В. Чешко завершает свой учебник отеческим напутствием, во-первых, о том, что в современных условиях «прикладное значение этнологии существенно увеличилось, неизмеримо расширилась сфера использования этнологических знаний», во-вторых, что «этнология – с присущей ей спецификой – представляет собой один из инструментов самопознания человечества», при том, что «потребность в познании – это то, что отличает человечество от прочей живой природы» [4: 220] .

В отличие от профессорско-преподавательского коллектива, авторов солидного двухтомного «Народоведения» (М., 2012), завершающего учебное пособие напоминанием «Чему учит народоведение (этнология)» (т. 2, с. 242), сотрудник ИЭА РАН – С.В. Чешко указывает, кому и зачем она (этнология) нужна и в каких сферах жизнедеятельности она востребована [4: 221–224]. Понятное дело: в первом случае профессора кафедры этнологии МГУ озабочены обучением студентов, во втором случае авторитетный ученый, работающий в системе РАН, дает будущим коллегам путевку в жизнь в виде «дорожной карты» .

По мнению коллег, С.В. Чешко отличали ответственность за выполненное дело, принципиальность и чуткость, живой ум, глубокая интеллигентность, неизменный интерес к современности, обаяние и добродетельность, справедливость и пунктуальность .

Как бывшему комсомольскому работнику, С.В. Чешко была присуща удивительная чуткость и чувствительность к трудам коллег по научному ремеслу. Показательны в этом отношении доброжелательные и вместе с академически принципиальные оценки публикаций коллег по Институту этнографии АН СССР, с которыми он сотрудничал и обсуждал политическую ситуацию с этнологических и антропологических позиций. Так, например, работа Ю.И. Семенова «Россия, что с ней случилось Губогло М.Н. Блюститель справедливости 13 в двадцатом веке» (1993) по оценке С.В. Чешко «представляет собой маленькую монографию или очень большую статью. Однако по своему концептуальному содержанию она может считаться одним из самых фундаментальных и оригинальных исследований в области советологии … Тематически шире и более популярно по жанру другая монография Ю.И. Семенова («Россия: что с ней было и что с ней происходит, и что ее ожидает в будущем», М., 1995 – М.Г.) [1: 11] .

«Чрезвычайно острая по идеологической направленности работа В.И. Козлова “Русский вопрос” – по мнению С.В. Чешко – представляет собой попытку исследовать историю национальной политики в России и СССР вплоть до его распада, с точки зрения положения русского этноса. Подзаголовок книги “История трагедии великого народа” недвусмысленно свидетельствует о позиции автора» [1: 11] .

«Монография в двух томах М.Н. Губогло (Переломные годы, т. 1. Мобилизованный лингвицизм, 1993 – М.Г.) – пишет С.В. Чешко – посвящена исследованию одного из важнейших аспектов этнополитических процессов в годы перестройки – “языковой революции” – в союзных республиках, которая выражалась в борьбе за конституирование языков союзнореспубликанских этнонаций в качестве государственных и их возвышение по официальному статусу над русским языком .

Автор рассматривает эту «революцию» как первый этап и идеологическое обоснование суверенизации республик. Монография содержит обширный фактический материал и является на сегодня самым серьезным и обстоятельным исследованием “лингвополитических” процессов в СССР» [1: 11–12] .

Уход С.В. Чешко – огромная, невосполнимая потеря для Института этнологии и антропологии РАН, для журнала «Вестник антропологии», для этнологической и антропологической науки. Ресурсы его творческого наследия – монографии, учебные пособия, блестящие научные статьи и яркая публицистика, незаменимый талант редактора, навсегда останутся востребованными для исследователей, посвятивших себя изучению истории, культуры и жизнедеятельности народов. Его трепетное отношение к народам России, в том числе малочисленным народам, страстное стремление поставить науку на службу Отечеству, были залогом дальнейшего этнологического и антропологического познания сущности этнических процессов и обществ, народов и этнических групп .

Принимая вступительные экзамены в аспирантуру родного Института, он болезненно переживал за падающий в постсоветский период низкий уровень этнографических знаний отечественной и мировой литературы .

В публикациях, в общественной деятельности и в активной работе на заседаниях Научного Совета при ИЭА РАН по защите кандидатских и докторских диссертаций, он неизменно выступал за оптимальное сочетание академической принципиальности, рациональности и справедливости в оценке обсуждаемых работ .

Высокий научный авторитет и широкое общественное значение более двадцати томов серии «Народы и культуры» был достигнут благодаря его щедрому редакторскому дару и непревзойденному профессионализму .

Он был страстным проповедником и сторонником повышения качества научных исследований и публикаций и вместе с тем поборником привнесения этнологических знаний в нациестроительную практику. Лучшим памятником Сергею Викторовичу Чешко будет наша память о нем и исполнение профессионального долга в соответствии с его заветами о справедливости, одержимости наукой, межэтнической лояльности и солидарности .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) Литература

1. Чешко С. В. Распад Советского Союза. Этнополитический анализ. М. 1996. – 309 с .

2. Чешко С.В. Распад СССР: этнополитический анализ. 2-е изд. – М.: ИЭА РАН, 2000 .

3. Чешко С.В. Кризис доктрины самоопределения // Этнографическое обозрение, 2001. № 2 .

4. Чешко С.В. Этнология и социальная антропология: учеб. пособие для студ. учреждений высш. образования. – М.: Издательский центр «Академия», 2014 .

5. Токарев С.А. Этнография народов СССР. М.: МГУ, 1958 .

6. Арутюнов С.А. Силуэты этничности на цивилизационном фоне. М., ИНФРА-М. 2012 .

416 с .

References

1. Cheshko S.V. Raspad Sovetskogo Soiuza. Etnopoliticheskii analiz. Moscow, 1996. – 309 p. (In Russ.). [Cheshko S.V. The Collapse Of The Soviet Union. Political analysis. Moscow, 1996 .

309 p.] .

2. Cheshko S.V. Raspad USSR: etnopoliticheskii analiz. 2-e izd. Moscow: IEA RAN, 2000. (In

Russ.). [Cheshko S.V. The Collapse of the Soviet Union: political analysis. 2-e Izd. Moscow:

IEA RAS, 2000] .

3. Cheshko S.V. Krizis doktriny samoopredeleniia. Etnograficheskoe obozrenie, 2001. No. 2. (In Russ.). [Cheshko S.V. Crisis of the doctrine of self-determination. Ethnographic review, 2001 .

No. 2] .

4. Cheshko S.V. Etnologiia i sotsial'naia antropologiia: ucheb. posobie dlia stud. uchrezhdenii vyssh. obrazovaniia. – Moscow: Izdatel'skii tsentr «Akademiia», 2014. (In Russ.). [Cheshko S.V. Ethnology and social anthropology: studies. benefits for students. institutions of higher .

educations. Moscow: publishing center «Academy», 2014] .

5. Tokarev S.A. Etnografiia narodov USSR. Moscow: MGU, 1958. (In Russ.). [Tokarev S.A .

Ethnography of the peoples of the USSR. Moscow: Moscow state University, 1958] .

6. Arutiunov S.A. Siluety etnichnosti na tsivilizatsionnom fone. Moscow: INFRA-M. 2012. 416

p. (In Russ.). [Arutyunov S.A. Silhouettes of ethnicity on a civilizational background. Moscow:

INFRA-M. 2012. 416 p.] .

–  –  –

СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ЧЕШКО:

ПАМЯТИ ДРУГА И КОЛЛЕГИ

В январе 2018 г., едва подойдя к своему 65-летнему рубежу, ушел из жизни наш друг и коллега Сергей Викторович Чешко. Смерть человека всегда вызывает трагическое ощущение безвременности происшедшего, осознание некоей незавершенности жизненного предназначения, крушение нереализованных планов, обрушившейся пустоты в локусе мироздания, который принадлежал уникальной и неповторимой человеческой личности. Уход Сергея Викторовича печалью и скорбью отозвался в коллективе Института этнологии и антропологии РАН, во всем российском сообществе этнологов и антропологов .

С.В. Чешко был одной из самых видных фигур в Институте этнографии/этнологии на протяжении последних десятилетий его истории. Положение и статус Сергея Викторовича были отражением его многогранной научной деятельности и выдающихся исследовательских достижений, значительной роли, которую он играл в организации жизнедеятельности института, а также его личных незаурядных человеческих качеств .

С.В. Чешко был воспитанником МГУ и уже на студенческой скамье проявилась его устремленность к исследовательской работе. Между тем, пройденный путь в науке не был прямолинейным. Молодой ученый начинал как американист, посвятив свою диссертацию индейской проблематике, защитив в 1986 г. свою работу «ЭтноАнчабадзе Юрий Дмитриевич – доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Отдела Кавказа Института этнологии и антропологии РАН (г. Москва, Ленинский пр. 32А). Эл. почта: anchabadze@list.ru. Anchabadze Yuri D. – Institute of Ethnology and anthropology (Moscow, Leninsky prospect 32A). E-mail: anchabadze@list.ru .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) культурные процессы в резервациях индейцев США в современный период». Индейская проблематика послужила основой для ряда других его опубликованных статей, в которых прослеживались процессы формирования надиндейской этнической общности, рассматривалась специфика семейно-родственных отношений у индейцев во второй половине XX века, анализировались историографические проблемы индеанистики и др. Авторским коллективом В.Г. Стельмаха, В.А. Тишкова и С.В. Чешко была издана монография «Тропою слез и надежд» (М.: Мысль, 1990), посвященная современному индейскому населению США и Канады .

В Институте этнографии С.В. Чешко начал работать в отделе Средней Азии и Казахстана и это естественным образом поменяло направленность исследовательских интересов ученого. Новая проблематика, которая стала занимать С.В. Чешко, была связана с этнокультурными процессами в регионе, современным состоянием и перспективами национального развития его народов. Особый интерес исследователя вызвали, в частности немцы Казахстана, которые представляли собой пример этнической общности, историческая жизнь которой протекала в тесных контактах и взаимодействиях с иноэтничным и иноконфессиональным окружением – специальные публикации С.В. Чешко были посвящены как собственно немцам Казахстана, так и группам немецких мигрантов, обосновавшихся в Тульской области .

Между тем, на рубеже 1980–1990-х гг. С.В. Чешко вновь обратился к новой исследовательской проблематике. Ее не пришлось «искать». Нараставшая динамика политических и социально-экономических процессов в стране актуализировала многие сферы этнической действительности. Резко обострившиеся национальные отношения поразили ряд регионов страны межэтнической конфликтностью и межобщинным противостоянием, страна скатывалась в глубочайший политический и экономический кризис, шла к распаду – все это настоятельно требовало активного научного осмысления и неотложного приложения исследовательских сил. С.В. Чешко не мог не откликнуться на этот эвристический вызов .

Он был не один – многие поспешили отметиться на этой делянке. Однако С.В. Чешко обратился к данной проблематике не потому что в тот момент она стала «модной», оказалась в центре внимания СМИ и обеспеченности грантовой поддержкой разнообразных фондов и ассоциаций. Ученого направляли совсем другие чувства и соображения: это был порыв человека неравнодушного, который сам искренне переживал происходящее, понимая, что последствия затрагивают его личную судьбу, чувства и убеждения, противоречат мировоззренческим представлениям о перспективах и возможностях развития полиэтничного и поликультурного государственного сообщества евразийских народов. Немалым стимулом было и несколько идеалистическое желание подсказать власти предержащим, как надо действовать в этих непростых условиях, как решать деликатные проблемы межэтнических отношений, выстраивая взаимодействие федерального центра и субъектов федерации. В то же время, вряд ли ученый был свободен и от чисто исследовательского интереса к проблемному полю, к возможности изучения быстро меняющейся действительности, к динамике разворачивающихся процессов .

Свою исследовательскую позицию по этому вопросу С.В. Чешко изложил в монографии «Распад СССР: этнополитический анализ» (М.: ИЭА РАН, 1993). Дальнейшие размышления по этой проблематике легли в основу другого монографического исследования «Распад Советского Союза: этнополитический анализ» (М.:

Анчабадзе Ю.Д. Сергей Викторович Чешко: памяти друга и коллеги 17 ИЭА РАН, 1996; 2-е изд.: М.: ИЭА РАН, 2000), основные положения которого были защищены в докторской диссертации 1996 г .

Впоследствии С.В. Чешко также тяготел к теоретическим аспектам этнологического знания. Он исследовал проблематику этнического самосознания и вообще – сложную динамику и иерархию социальных идентичностей. Сергей Викторович много размышлял над вопросом о месте этнологии в системе гуманитарного знания, о задачах современной этнологической науки в ее теоретическом, методологическом и прикладном аспектах. По-прежнему в поле его внимания находились протекавшие этнополитические процессы, эволюция традиционных культур в современном мире, механизмы функционирования культурных традиций в модернизирующихся социумах. Труды С.В. Чешко останутся основополагающими для отечественной этнологической науки начала нашего столетия .

Сергей Викторович обладал недюжинными организаторскими способностями. Это ярко проявилось в его деятельности в качестве ученого секретаря Межведомственного научного совета по изучению национальных процессов АН СССР, но прежде всего в годы (1990–1991 и 1997–2009), когда он являлся заместителем директора Института этнологии и антропологии РАН. В его деятельности всегда чувствовались глубокое внимание и озабоченность делами института, заинтересованное сочувствие порой к самым обыденным перипетиям институтской жизни, готовность немедленно откликнуться на возникающие коллизии, направив административные возможности на эффективное решение возникших у подразделений или отдельных сотрудников проблем .

При этом С.В. Чешко умел сплачивать коллектив, гармонизировать взаимозависимость объективных и субъективных факторов, определяющих сложную жизнедеятельность научного социума. В случае конфликта он всегда был готов предложить компромиссный вариант, но перед лицом необходимости и, не видя иного выхода, мог принять жесткие и однозначные административные решения .

Организаторские способности С.В. Чешко нашли воплощение и в других направлениях его деятельности. Так, в 1995–1997 гг. он возглавлял Центр междисциплинарных исследований ИЭА РАН, который координировал издание многотомной историко-этнографической серии «Народы и культуры» .

Долгое время работа С.В. Чешко была сопряжена с журналом «Этнографическое обозрение», где в разные годы он был заместителем главного редактора (1994–2009 и 2011–2013), а в 2009–2011гг. – главным редактором. Сергей Викторович принимал активное творческое участие в развитии журнала, с одной стороны, поддерживая и сохраняя его апробированные научные традиции, а с другой, способствуя содержательному и интеллектуальному обновлению нашего старейшего этнографического издания. В 2014 г. С.В. Чешко встал во главе нового издательского проекта. Отделом физической антропологии ИЭА издавался ежегодный альманах «Вестник антропологии». Было принято решение дополнить структуру альманаха равновеликим разделом по этнологии и социальной антропологии, превратив его в периодическое ежеквартальное издание. С.В. Чешко стал главным соредактором нового журнала, курируя его этнологическую часть .

Задача, стоявшая перед соредактором, была не из легких. Однако Сергею Викторовичу сразу же удалось придать «Вестнику антропологии» направление, которое определило ему прочную нишу в ряду других этнографических изданий. С тех пор научно-издательская стратегия журнала заключается в приоритетной презентации Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) новейших этнологических исследований, опирающихся на методы полевого этнографического изучения социальной действительности. В структурном построении номеров сочетаются традиционные для отечественной этнографии региональные исследования и тематические блоки, посвященные конкретной проблеме, объекту, процессу. С.В. Чешко значительное внимание уделял учебно-образовательным задачам журнала – с этой целью на страницах «Вестника антропологии» публиковался ряд программ и методических пособий. В журнале присутствует большой критико-библиографический раздел .

Сам Сергей Викторович был активным и заинтересованным автором журнала .

Практически в каждом номере можно найти его публикации, которые отражали проблемные узлы, исследованию которых он посвятил последние годы своей жизни – это исторические, политические и правовые аспекты национальной политики, судьбы теории этноса в реалиях наступившего теоретико-методологического плюрализма, специфика научного этнологического нарратива и др. Большое внимание С.В. Чешко уделял жанру рецензий. Сергей Викторович считал важным не только обратить внимание читателей на наиболее важные и интересные новинки научной литературы, но и развить вводимые в научный оборот идеи и концепции, либо поддержав взгляды и позиции автора, либо критически разобрав их слабые стороны и упущения. С.В. Чешко любил научные споры и сам был прекрасным полемистом .

При этом тексты Сергея Викторовича очень эмоциональны. Он вкладывал в них страсть и темперамент исследователя, для которого бесстрастная и скучная дескрипция не может отразить все нюансы понимания проблемы и ее актуализированного и дискуссионного звучания. В его работах, особенно полемического характера, можно встретить сарказм, юмор, скрытую насмешку, он «любил» ловить авторов на алогичности, бездоказательности, шаткости доводов и аргументов. Возможно, это кого-то обижало, накапливало обиды и возражения, но никто не мешал поднять перчатку и продолжить дискуссию, возможно, и приняв стиль оппонента, но не переходя очевидной этико-академической грани, которая неизменно оставалась табу для самого С.В. Чешко .

Сергей Викторович был человеком замечательных личных качеств. Насколько он был эмоционален в своих письменных текстах, настолько сдержан во внешнем общении. Он никогда не позволял своим эмоциям выплескиваться наружу, никогда не терял контроль над чувствами и настроением, не делал окружающих заложниками своих сиюминутных порывов. Независимо от привходящих обстоятельств, со своими контрагентами он неизменно оставался корректен, выдержан и учтив, демонстрируя то, что когда-то называлось давно забытым словом «воспитанность». По этой причине иным его характер мог даже показаться «холодноватым», но это заблуждение немедленно развеивалось при более близком и коротком знакомстве с Сергеем Викторовичем .

С.В. Чешко глубоко волновала проблемы смены поколений в науке, наследования традиций, которые должны передаваться в руки молодой генерации исследователей. Вероятно, поэтому он воспринимал своим долгом ежегодно принимать на себя обязанности председателя комиссии по вступительным экзаменам в аспирантуру ИЭА, а также комиссии по приему кандидатских экзаменов у готовящихся к защите аспирантов. Сергея Викторовича безмерно радовали блестящие ответы начинающих исследователей, огорчали незнание и поверхностная самонадеянность неофитов от науки. Стремясь помочь молодежи в освоении элементарных азов первоначальной Анчабадзе Ю.Д. Сергей Викторович Чешко: памяти друга и коллеги 19 этнографии, С.В. Чешко написал блестящее пособие для студентов учреждений высшего образования «Этнология и социальная антропология» (М., 2014), которое ныне широко вошло в учебный оборот .

И еще одно, все реже встречающееся ныне качество, но которое было присуще Сергею Викторовичу: он никогда не мерил действительность критерием личной выгоды. За какое бы дело ни брался, его не волновали проблемы меркантильной личной заинтересованности. Мелочные расчеты типа, «а что я с этого поимею», «что это даст для моего отчета, моего “скопуса”» и т.д., были для него глубоко чужды и презираемы. Жизнь и работу он мерил иными критериями, главными из которых были задачи служения общему делу, улучшения работы института, поддержания его имиджа и авторитета, решения назревших проблем. А потому он щедро и не думая тратил время на организационные дела, на чтение и редактирование чужих текстов, подготовку рукописей к изданию, на приемные экзамены аспирантов, на издательские дела и многое другое. Такое отношение к делу обуславливали и другие качества его характера: надежность, верность, честность .

Уход С.В. Чешко стал трагической и невосполнимой потерей для коллектива Института этнологии и антропологии. Многие структурные направления работы, в которых непосредственно был задействован Сергей Викторович, еще долго не смогут набрать прежние обороты. Его имя и образ сохранятся в нашей памяти – пока мы живы, в отечественной науке – навсегда .

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ

–  –  –

ПИСЬМА В БУТЫЛКЕ: ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОСТЬ

РОССИЙСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ НАЧАЛА XXI ВЕКА

Автор, один из инициаторов «экспериментального направления» в российской антропологии, объясняет причины его появления и дает обзор статей, написанных участниками Первой международной конференции «Эксперименты и экспериментальность в антропологии и междисциплинарных исследованиях | MAYDAY 2018» (Москва, 15-16 мая 2018 г.). Это размышления антропологов о различных путях развития дисциплины. По их мнению, в антропологии возможна реализация преемственности, соблюдения баланса старого и нового .

Вместе с тем, потенциал представителей академической науки оказывается достаточным для новых смелых проектов .

Ключевые слова: Экспериментальная антропология, антропология, развитие науки, новые проекты, визуальность .

Представленные здесь статьи принадлежат участникам Первой международной конференции «Эксперименты и экспериментальность в антропологии и междисциплинарных исследованиях | MAYDAY 2018», состоявшейся 15-16 мая 2018 г. на кафедре этнологии Исторического факультета МГУ и организованной при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (грант № 18-09-20017г) [1; 2] .

Почему в названии соседствуют «письма в бутылке» и «академическая экспериментальность»? Можно выделить три важных компонента в том, что сегодня, на мой взгляд, составляет «экспериментальное направление» в российской антропологии:

1) работа представителей новых университетских центров антропологического знания (РГГУ, ЕУСПб, НИУ ВШЭ, РАНХиГС и др.)1;

2) деятельность разнообразных независимых исследователей, разрабатывающих антропологические темы вне институций или в смежных средах2;

Игнатьев Роман Николаевич – кандидат исторических наук, независимый исследователь. Эл .

почта: roman.ignatiev@gmail.com. Ignatiev Roman N. – independent researcher. E-mail: roman .

ignatiev@gmail.com .

Примером здесь служит Александра Архипова и ее коллеги из группы «Мониторинг актуального фольклора» (МАФ) Школы актуальных гуманитарных исследований (ШАГИ) РАНХиГС .

См. в качестве примера доклад «Обзор книг 2018. Новинки индеанистики» независимого иссле

–  –  –

3) продукция сотрудников «старых» академическо-университетских центров антропологии/этнологии/этнографии (РАН, МГУ и др.)3 .

Последовательность, в которой они перечислены, отражает наши реалии. Первые две фракции укрепились благодаря постсоветским общественно-политическим условиям и представители ее, участвовавшие в конференции, вскоре, как я надеюсь, опубликуют свои работы в других авторитетных изданиях. Третье направление получило возможность выступить в «Вестнике антропологии» благодаря С.В. Чешко, память о котором хранится в наших сердцах .

«Бутылочная почта», – не самый веселый способ коммуникации, – представляется мне метафорой последствий сложных процессов, затронувших российскую академическую науку. По известным причинам она оказалась перед выбором: определение и реализация новых задач или истощение в устаревших форматах. Хотя уже сейчас можно сказать, что потенциал и квалификация представителей третьей фракции достаточны для новых смелых проектов и движения вперед. Именно здесь возможны реализация преемственности и разумное соблюдение баланса старого и нового .

Важный вопрос заключается также в том, сохраняется ли шанс на объединение антропологического сообщества? На мой взгляд, такой шанс есть, однако формирование реально работающего сообщества антропологов требует, прежде всего, модернизации академического «ядра» российской антропологии .

Проведение конференции по экспериментальности – результат предыдущих инициатив: создания антропологического канала anthrotube (https://www.youtube.com/ anthrotube) в 2016 г. и проведения секции «Экспериментальная антропология» на XII Конгрессе антропологов и этнологов России в 2017 г. [3]. Прежде всего, собрание «шоковым» образом показало неоднородность исследовательских подходов к эксперименту в широком диапазоне от университетских антропологов до представителей арт-среды. Заслуживает внимание факт, что часть профессиональных антропологов оказалась готова принять «экспериментальность» как «опыт», следуя по стопам А.А. Никишенкова: «смысл антропологии – это познание значимого другого, иного .

“Experience” – опыт, но еще и эксперимент. Вместе с тем это уже эксперимент не в естественнонаучном плане, а эксперимент в литературоведческом плане» [4: 40] .

Представленные статьи в целом следуют этой трактовке, однако не во всем. Читатель легко заметит в текстах сквозящий из экспериментальной «форточки» воздух, питающий мечту, наверное, каждого антрополога сообщить обществу «благую весть»

о множестве путей и смелость самому сделать шаг в одном из этих направлений .

Ускорение-Гласность-Перестройка?

М.А. Никитин, один из инициаторов экспериментального направления в российской антропологии, считает его «реакцией на социальные и культурные метаморфозы». С точки зрения автора, «опыт западных ученых, которые разработали парадигму экспериментальной антропологии и проводят многолетние исследования в области экспериментальной антропологии, позволяют российским ученым примеНапример, Рыжакова С.И. Фиранги: иностранцы, ставшие индийцами. Жизнь как этнографиче

–  –  –

нять их практики в текущих этнологических исследованиях и формулировать темы работ с перспективой получения эмпирических данных» .

Пони на целине В статье Е.В. Дёминой, Е.И. Лариной и С.Н. Мещерякова мы видим фиксацию обретения визуального «полевого» опыта студентами-антропологами, с одной стороны, и рефлексию руководителя полевой практики в отношении способов и смыслов визуализации. Эмоции и эмоциональность, детализация и вещность заставляют почти полностью исключить «собственное присутствие на фотографиях, дабы избежать эффекта “студенты и преподаватель на практике”». Взаимодействие с информантами/консультантами происходит в общественно-исторических условиях, связанных, по мнению авторов, с «потерей моральных опор, стремительным движением социального лифта вниз, массовыми переселениями вследствие национальных конфликтов, демодернизацией жизни». Поэтому естественным становится эксперимент с визуальными «вещдоками» – своеобразная фотоинсталляция, включающая предметы, отражающие эмоциональную связь исследователя и информанта .

Безопасность и комфорт Статья И.С. Савина обращает наше внимание к практике городской толерантности. Участники эксперимента включали в себя и тех, «кто имел опыт общения с мигрантами из Центральной Азии (по роду деятельности или из проживания в предыдущий период в этом регионе)», и они «имели гораздо более взвешенные и аргументированные мнения о жизни выходцев из этих стран в Москве, даже в случае, если эти мнения были негативными». Трудно не согласиться с выводом о том, что «если ты знаешь всех или почти всех, кого встречаешь во дворе, то у тебя нет “чужих” во дворе, ты и твои дети чувствуют себя в безопасности и комфорте». Подобный «эффект положительного влияния непосредственного контакта» достаточно хрупок, как показывает автор, и зависит от доброй воли всех участников .

Сложно угадать, ожидает ли нас длительный период горизонтальных интеллектуальных связей, усиление фрустрации гуманитарных исследователей и как следствие, все большая неоднозначность результатов или наоборот, прорыв в развитии дисциплины. Как бы то ни было, мы отправляем нашу «бутылочную почту». В добрый путь!

<

Литература

1. Функ Д.А., Игнатьев Р.Н., Филатова В.О. Международная конференция «Эксперименты и экспериментальность в антропологии и междисциплинарных исследованиях» (Москва, 15–16 мая 2018 г.) // Вестник Российского фонда фундаментальных исследований. Гуманитарные и общественные науки. (92), июль-сентябрь 2018 г. № 3. C. 164–170 .

Доступ: http://www.rfbr.ru/rffi/ru/bulletin_humanities_social/o_2078763 (дата обращения:

08.02.2019) .

2. Игнатьев Р.Н., Филатова В.О., Функ Д.А., отв. ред. MAYDAY 2018. Эксперименты и экспериментальность в антропологии и междисциплинарных исследованиях, 15–16 мая Игнатьев Р.Н. Письма в бутылке 23 2018 г., Москва. Сборник тезисов. М.: МГУ, 2018. Доступ: https://drive.google.com/file/d/ 14ib_6MRBNBjQza5vqf0VsFGdvH7S90F2 (дата обращения: 08.02.2019) .

3. Игнатьев Р.Н., Никитин М.А., отв. ред. Экспериментальная антропология: тезисы докладов на секции «Экспериментальная антропология» XII Конгресса антропологов и этнологов России (3–6 июля 2017 г., Ижевск). М., 2017. Доступ: https://drive.google.com/ open?id=0B9Y660LYEu1Ga3FyNURCYzNRN0k (дата обращения: 08.02.2019) .

4. Никишенков А.А. Лекция № 11. 17 декабря 1997 г. Интерпретативный поворот. Культурная критика, феминистская антропология, критика экспериментальности, завершение кризиса (Подготовлена к публикации Т.Б. Андреевой и А.В. Туторским) // Исторические исследования, 2016. № 4. С. 29–45. Доступ: http://www.historystudies.msu.ru/ojs2/index .

php/ISIS/article/view/61/152 (дата обращения: 08.02.2019) .

References

1. Funk D.A., Ignat’ev R.N., Filatova V.O. Mezhdunarodnaia konferentsiia “Eksperimenty i eksperimental’nost’ v antropologii i mezhdistsiplinarnykh issledovaniiakh” (Moskva, 15–16 maia 2018 g .

), Vestnik Rossiiskogo fonda fundamental’nykh issledovanii. Gumanitarnye i obshchestvennye nauki. No. 3 (92), iiul’-sentiabr’ 2018 g., ss. 164-170. Dostup: http://www.rfbr.ru/rffi/ ru/bulletin_humanities_social/o_2078763 (data obrashcheniya: 08.02.2019). (In Russ.) [Funk D.A., Ignat’ev R.N., Filatova V.O. The International Conference “Experiments and Experimentality in Anthropology and Interdisciplinary Studies (May 15–16, 2018). Russian Foundation for Basic Research Journal. Humanities and Social Sciences, 2018. No. 3 (92). Pp. 164Available at: http://www.rfbr.ru/rffi/ru/bulletin_humanities_social/o_2078763 (accessed 08.02.2019)] .

2. Ignatiev R.N., Filatova V.O., Funk D.A., otv. red. MAYDAY 2018. Eksperimenty i eksperimental’nost’ v antropologii i mezhdistsiplinarnykh issledovaniiakh, 15–16 maia 2018 g., Moscow. Sbornik tezisov. M.: MGU, 2018. Dostup: https://drive.google.com/file/d/14ib_6MRBNBjQza5vqf0VsFGdvH7S90F2 (data obrashcheniya: 08.02.2019). (In Russ.) [Ignatiev R.N., Filatova V.O., Funk D.A., eds. MAYDAY 2018. Experiments and Experimentality in Anthropology and Interdisciplinary Studies (May 15–16, 2018). Abstracts. Moscow: Moscow State University, 2018. Available at: https://drive.google.com/file/d/14ib_6MRBNBjQza5vqf0VsFGdvH7S90F2 (accessed 08.02.2019)] .

3. Ignatiev R.N., Nikitin M.A., otv. red. Eksperimental’naia antropologiia: tezisy dokladov na sektsii “Eksperimental’naia antropologiia” XII Kongressa antropologov i etnologov Rossii (3–6 iiulia 2017 g., Izhevsk). Moscow, 2017. Dostup: https://drive.google.com/open?id=0B9YLYEu1Ga3FyNURCYzNRN0k (data obrashcheniya: 08.02.2019). (In Russ.) [Ignat’ev R.N., Nikitin M.A., eds. XII Congress of Anthropologists and Ethnologists of Russia (Izhevsk, 3–6 July, 2017). Panel 22. Experimental anthropology. Abstracts. Moscow, 2017. Available at: https://drive.google.com/open?id=0B9Y660LYEu1Ga3FyNURCYzNRN0k (accessed 08.02.2019)] .

4. Nikishenkov A.A. Lektsiia No. 11. 17 december 1997 g. Interpretativnyi povorot. Kul’turnaia kritika, feministskaia antropologiia, kritika eksperimental’nosti, zavershenie krizisa (Podgotovlena k publikatsii T.B. Andreevoi i A.V. Tutorskim). Istoricheskie issledovaniia, 2016. No. 4 .

Pp. 29–45. (In Russ.) [Nikishenkov A.A. Lecture 11. December 17, 1997. Interpretative turn .

Cultural criticism, feminist anthropology, criticism of experimentality, the end of the crisis (Prepared for publication by T. Andreeva and A. Tutorsky. History Studies. Journal of the History Faculty. Lomonosov Moscow State University, 2016. No. 4. Pp. 29–45. Available at: http:// www.historystudies.msu.ru/ojs2/index.php/ISIS/article/view/61/152 (accessed 08.02.2019)] .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) R.N. Ignatiev. Messages in a Bottle: Experimentality of Russian Anthropology in the early 21st Century .

The author, who is the pioneer of the "experimental approach" in Russian anthropology, explains its causes and makes a review of the articles published by the participants of the First International Conference “Experiments and Experimentality in Anthropology and Interdisciplinary Studies | MAYDAY 2018” (Moscow, May 15-16, 2018). These are anthropologists' reflections about the ways of advancement of the discipline. According to them, it's possible to implement continuity and balance the old and the new. At the same time, the capacity of academic researchers seems to be sufficient for new ambitious projects .

Key words: Experimental anthropology, Anthropology,, science development, new projects, Visualization .

–  –  –

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ИЛИ

ЭМПИРИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ!?

Автор приводит свои аргументы в ответ на критические суждения по отношению к одной из новейших и активно пропагандируемых идей – идеи «экспериментальной антропологии». По мнению автора, концепция экспериментальной антропологии имеет потенциал получения верифицированного знания .

Ключевые слова: экспериментальная антропология, междисциплинарность, эмпирическая антропология, антропологическая скорость .

–  –  –

Данное сообщение написано в поддержку предложения одного из главных редакторов (С.В. Чешко) журнала «Вестник антропологии» о создании дискуссионного поля на его страницах: «чтобы дать адептам непривычных идей высказаться, а коллегам познакомиться с новациями в науке» [1]. Таким образом был инициирован своеобразный научно-издательский эксперимент в виде предоставления карт-бланша потенциальным авторам .

Не претендуя не только на оригинальные идеи, но и на приверженность им, я решил написать текст, посвященный одному мероприятию творческих исследователей, которое также было скептически анонсировано в упомянутой статье .

Термин «эксперимент» и его производные в российском антропологическом дискурсе появились два года назад и в первое время они звучали метафорически и провокационно. Его тиражирование и ротация имели все признаки научного хайпа1 .

В 2016 г. авторами идеи было озвучено предложение сформировать в Ассоциации антропологов и этнологов России Комиссию по экспериментальной антропологии .

Сопроводительное письмо, приложенное к заявке, по мнению членов Президиума Ассоциации, было неубедительно и основания, изложенные в нем, не соответствовали принципу создания комиссий в организации. Они, как известно, формируются на базе уже существующих научных направлений нашей науки. Тем не менее, высокое собрание, отдавая должное проявленной инициативе, ради чистоты эксперимента, приняло решение поддержать проведение в рамках XII Конгресса ААЭР в Ижевске Никитин Максим Александрович — кандидат исторических наук, научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН (Москва, Ленинский пр. 32А). Nikitin Maxim A. – Institute of Ethnology and anthropology RAS (Moscow, Leninsky prospect 32A). E-mail: proisel@gmail.com .

Хайп – нелогизм от английского «hype» – шумиха, ажиотаж .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) секции по Экспериментальной антропологии. Руководителям удалось собрать кворум докладчиков для того, чтобы секция состоялась .

Авторы идеи конструктивно восприняли критические замечания и в последующем учли их при корректировке концепции экспериментальной антропологии. Следует отдать должное их организаторским способностям, которые позволили привлечь новых апологетов экспериментальности и 15–16 мая 2018 г. в МГУ им. М.В. Ломоносова при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований прошла международная конференция «Эксперименты и экспериментальность в антропологии и междисциплинарных исследованиях». В ее работе приняли участие ведущие этнологи и антропологи, занимающиеся междисциплинарными исследованиями: Д.А. Функ, С.В. Соколовский, В.И. Харитонова, М.Л. Бутовская и др., а также аспиранты профильных научных центров .

Тон дискуссии задал декан Исторического факультета МГУ И.И. Тучков, который в своем приветственном слове отметил важность попыток проведения экспериментов в гуманитарных науках. Директор Центра интерактивных сознаний Орхусского университета, профессор Андреас Рёпсторфф в начале своего выступления с удовлетворением отметил положительные моменты, связанные с актуализацией вопросов экспериментальности в мировой и российской этнологии и антропологии. Для поддержания формирующегося тренда он не преминул воспользоваться возможностью выступить на первом профильном научном форуме в России с докладом «Экспериментальная антропология: от включенного наблюдения до активного участия» .

Он также как и И.И. Тучков призвал этнологов и антропологов смелее прибегать к экспериментальным методам исследования, не смотря на очевидные этические сложности, возникающие при данном способе получения верифицированного антропологического знания .

Он выделил следующие интерпретации экспериментальной антропологии:

1. возможность применения метода эксперимента;

2. профильный научный авангардизм;

3. интерактивное участие исследователя в эксперименте, при котором он является не только сторонним наблюдателем, но и погружается в сценарий происходящего, становясь частью опыта, меняя роль объекта и субъекта. Последняя трактовка успешно применяется исследователями Центра интерактивных сознаний в работе .

По мнению г-на Рёпсторффа, дихотомия лаборатории и поля преображается благодаря диалектическому синтезу в новые исследовательские возможности и способна придать новый импульс этнографическому методу. Кроме того, эксперимент может дать исследователю новые формы диалога, как с полем, так и с коллегами из других дисциплин. В качестве примера он рассказал об опытах по сканированию мозга в ходе исследования его контекстных реакций на определенную информацию и других способах применения результатов экспериментов в работах антропологов .

Эффективность подобных наблюдений за субъективной реальностью увеличивается пропорционально прогрессу вычислительных систем и других технических возможностей специализированных лабораторий [2] .

Д.А. Функ обратил внимание на ответственность антрополога, который использует экспериментальные подходы в своей работе. О том, что этика исследований – это область знаний, которая активно развивается в последние годы, говорила в ходе круНикитин М.А. Экспериментальная или эмпирическая антропология!? 27 глого стола «Этика эксперимента» Е.К. Соколова. В отличие от западной этической повестки с ее жесткими протоколами, отчетами и постоянными дебатами научного сообщества, российская практическая этика исследований не регламентирована, и исследователь часто предоставлен сам себе в своем этическом выборе .

С.В. Соколовский в своей презентации рассмотрел перспективы экспериментальной антропологии в контексте автоэтнографических исследований [2: 8]. По его мнению, антропологические исследования изначально являются качественными, но при этом субъективными в силу методологической специфики. Все попытки обобщения информационного материала обычно сводятся к «совокупности стилистических приемов, создающих эффект объективности за счет удаления из текста (и стирания из полевых дневников) всех субъективных моментов в попытках отражения реальности, как она существует «сама по себе». Поэтому любые формальные попытки объективации исследований ведут лишь к закономерному недоверию у окружающих, и информация «будет ощущаться ими как полуправда, неправда, или даже как неприкрытая ложь» .

Нерепрезентативность этнографических исследований изначально обусловлена и поэтому квантификация результатов крайне затруднена. Следовательно, автоэтнография является честным экспериментом, практически уникальным в нашей науке .

Естественнонаучную повестку, которую предложил А. Рёпсторфф, и агностицизм С.В. Соколовского большинство участников изящно обошли, поэкспериментировав с темами (предметами) исследования. Достаточно познакомиться с программой конференции. Названия докладов говорят сами за себя. Спектр затронутых тем включал в себя доклады о сканировании мозга человека, изучении особенностей коэволюционного бытия городской фауны и другие редкие для научных мероприятий антропологов сюжеты .

Особенно выделялась группа исследователей, занимающихся цифровой антропологией. Интернет-среда – это и поле, и, одновременно, цифровое отражение «обычной» жизни. Количество «оцифрованной реальности» и цифровых следов «аналоговой реальности» в настоящее время растет не степенно, а скорее экспоненциально .

Анализ этих данных открывают перед исследователями дополнительные возможности по изучению предмета этнологии и культурной антропологии с учетом высокой степени объективности и репрезентативности .

В ходе конференции были представлены различные практики применения экспериментов в этнологических исследованиях. Большой интерес вызвали «результаты глубинного анализа, производимого во время беседы (согласно конструктивистскому пониманию памяти) с информантами в определенных социальных, культурных и коммуникационных условиях, отчасти создаваемых и контролируемых исследователем» [2: 18]. Все это, по мнению автора идеи, позволяет говорить об устном воспоминании как об эксперименте .

Одним из наиболее сложных экспериментов был опыт контролируемого взаимодействия представителей «разнокультурных сообществ» в ходе реализации нескольких проектов стратегий интеграции местных жителей и мигрантов из Центральной Азии в нескольких районах Москвы. Автор в своей работе ставил под сомнение степень репрезентативности результатов наблюдений, так как вероятность спровоцированного экспериментом общения в реальных условиях вряд ли могла состояться. Корреляция между «лабораторными» моделями и жизнью важна при определенных задачах исследований, как правило, связанных с практическим применением научных решений [2: 22] .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) Два научных мероприятия, организованные под эгидой экспериментальной антропологии, показали потенциал направления и способность развиваться с учетом актуальных научных тенденций. Опыт западных ученых, которые разработали парадигму экспериментальной антропологии и проводят многолетние исследования, позволяют российским ученым применять их практики в текущих этнологических исследованиях и формулировать темы работ с перспективой получения эмпирических данных .

В природе, как известно, нет прямых линий. До недавнего времени считалось, что в гуманитарных науках тоже. Возможно это так, но кривые тоже можно измерять, даже метаморфозы самих предметов исследования. Многие критики относятся к данному подходу как к неопозитивизму, но последний усиливает свои эпистемологические позиции по мере прогресса вычислительных систем и накопления цифровых данных .

Обращаясь к вопросу о «квантификации» количественных исследований, стоит в очередной раз упомянуть о цифровой антропологии. Избежать редуцированных подходов при конверсии качественных данных в количественные помогает интегральный анализ цифровых следов, которые человек оставляет в ходе своей жизни. Очевидно, что персональные лог-файлы2 цифровых профилей увеличиваются, как уже упоминалось, экспоненциально. Они включают в себя сведения о здоровье, геопозициях, перемещениях, потребительской активности, коммуникациях, симпатиях, антипатиях, профессиональной деятельности и т.д. Если в настоящий момент ученые дискутируют о необходимости онлайн-офлайновых параллельных исследованиях человека, то в ближайшее время, скорее всего, эти понятия будут нивелированы и цифровые данные о человеке будут представлять тотальные сведения. Наступают времена, когда оператор системы управления базами данных сможет за 5 минут получать антропологические сведения, на которые у работающего классическими методами этнографа уходили годы полевой и архивной работы. Антропологам еще предстоит осмыслить эти возможности. Для этого им необходимо получить легальный доступ к базам данных. В настоящее время они используются лишь маркетологами крупных компаний, политтехнологами общественных и политических организаций, сотрудниками органов государственной власти. Искусственный интеллект сможет выполнять и уже выполняет рутинные сопоставления намного лучше человека, одновременно оперируя глобальной совокупностью данных, включая библиотеки, музеи и архивы .

Антропологические процессы современности отличаются заметной динамикой и не учитывать фактор скорости в гуманитарных и общественных науках не представляется возможным. Вслед за «антропологией движения» [3], «антропологией времени»

[4] коллеги объявили о создании «антропологии скорости» [5]. По-моему, достаточно было бы разработать понятие «антропологической скорости» и не усложнять избыточными направлениями предметную область дисциплины. Антропология движения обладает достаточной ёмкостью для рассмотрения в антропологическом контексте понятий «время» и «скорость». Последняя, в самом широком смысле – это антропологические изменения за единицу времени, а время, будучи в известной степени условным конструктом, отличается не только при субъективном восприятии, но и в физическом смысле, так как по-разному течет даже на разных высотах над уровнем моря .

Экспериментальная антропология не ставит своей целью создание велосипеда или локализацию свежих и перспективных наработок коллег из других стран. Она не претендует и на научный авангардизм в век хорошо забытого старого .

Цифровые информационные блоки с хронологической информацией о субъекте .

Никитин М.А. Экспериментальная или эмпирическая антропология!? 29 Но в действительности это квазинаучное направление следует отнести к тенденции, которую обозначили коллеги в работе «Инновации в антропологии» [6], так как оно является логической реакцией на социальные и культурные метаморфозы, вызванные прогрессом. Это косвенное свидетельство в пользу того, что экспериментальная антропология – это один из способов получения верифицированного знания. А эксперимент – научный прецедент, которым может воспользоваться исследователь. Поэтому экспериментальная антропология должна стать, прежде всего, синонимом эмпирической антропологии .

Литература

1. Чешко С.В. «Экспериментальная антропология». И встретились две черепахи... // Вестник антропологии, 2018. № 1 (41). С. 69–75 .

2. Игнатьев Р.Н., Филатова В.О., Функ Д.А. отв. ред. Mayday 2018. Эксперименты и экспериментальность в антропологии и междисциплинарных исследованиях, 15–16 мая 2018 г., Москва. Сборник тезисов. М.: МГУ, 2018 (электронное издание). –57 с .

3. Головнёв А.В. Антропология движения (древности Северной Евразии). Екатеринбург:

УрО РАН; Волот, 2009. 496 с .

4. Ssorin-Chaikov N. Two Lenins: a brief anthropology of time. University of Chicago Press, 2017 .

5. Duclos V., Sanchez Т., Vinh-Kim С. Nguyen Speed: An Introduction // Cultural Anthropology, 2017 (February). Vol. 32, issue1. Pp. 1–11 .

6. Соколовский С.В. отв. ред. Инновации в антропологии: новые направления, объекты и методы в российских антропологических исследованиях. М.: ИЭА РАН, 2015 .

References

1. Cheshko S.V. «Eksperimental’naya antroplogiya». I vstretilis’ dve cherepakhi... Vestnik antropologii, 2018. No. 1 (41). Pp. 69–75. (In Russ.) [Cheshko S.V. «Experimental Anthropology .

And Two turtles met. Anthropology Herald. 2018. № 1 (41), ss. 69–75 .

2. Ignatiev R.N., Filatova V.O., Funk D.A. otv. red. Mayday 2018. Eksperimenty i eksperimental’nost’ v antropologii i mezhdistsiplinarnykh issledovaniyakh, 15–16 may 2018 g., Moskva .

Sbornik tezisov. Moscow: MGU, 2018 (elektronnoe izdanie). – 57 s. (In Russ.) [Ignatiev R.N., Filatova V.O., Funk D.A (eds.). May 2018. Experiments and Experimentality in Anthropology and Interdisciplinary studies. May 15–16 2018. Moscow. Abstracts. Moscow: MSU, 2018 .

3. Golovnev A.V. Antropologiya dvizheniya (drevnosti Severnoi Evrazii). Yekaterinburg: UrO RAN; Volot, 2009. 496 p. (In Russ.) [Golovnev A.V. Anthropology of Movement (Antiquities of the North Eurasia). Yekaterinburg. UrO RAN; Volot, 2009. 496 p.] .

4. Ssorin-Chaikov N. Two Lenins: a brief anthropology of time. University of Chicago Press, 2017 .

5. Duclos V., Sanchez Т., Vinh-Kim С. Nguyen Speed: An Introduction. Cultural Anthropology, 2017 (February). Vol. 32, issue1. Pp. 1–11 .

6. Sokolovskii S.V. otv. red. Innovatsii v antropologii: novye napravleniya, ob”ekty i metody v rossiiskikh antropologicheskikh issledovaniyakh. Moscow: IEA RAN, 2015. (In Russ.) [Sokolovskii S.V. (ed.) Innovations in Anthropology: New Branches, Objects And Methods In Russian Anthropological Studies. Moscow: IEA RAS, 2015] .

M.A. Nikitin. Experimental or empirical anthropology .

The author presents his arguments to the critics of the new conception of the experimental anthropology. The author considers experimental anthropology as potential way to get verified results of studies .

Key words: experimental anthropology, interdisciplinarity, empirical anthropology, anthropological speed .

–  –  –

ЦЕЛИНА:

ФОТОГРАФИЧЕСКИЕ ПРАКТИКИ ВОСПРИЯТИЯ

В статье представлена экспликация идеи экспериментального исследования визуальных антропологических практик на основе фотографий, созданных непрофессиональными авторами в ходе экспедиции на Целину в Оренбургской области. Фотографии рассматриваются как в репрезентативном аспекте, так и в качестве материала для анализа представлений, поведения и установок непрофессиональных фотографов и респондентов в историческом, антропологическом и визуальном контекстах. Проводится анализ взаимодействия практик интервью и фотографирования; рассматривается этос встречи фотографа и модели; уделяется внимание особенностям перспективы фотографов и объектов съемки, обусловленных культурными и историческими различиями .

Подобная оптика, направленная на полученный в ходе экспедиции визуальный материал, позволяет рассмотреть характерные образы эпохи освоения Целины («целинная степь», «город-сад», «первоцелинник» и т.п.) в свете исторической памяти, раскрывающейся в столкновении эстетических регистров и зрительных практик трех сторон: антрополога, фотографа и респондента .

Ключевые слова: визуальная антропология, антропология образа, визуальная история, историческая память, любительская фотография, полевая практика, Целина .

Эксперимент визуализации В августе 2017 г. и августе 2018 г. в Оренбургской области работала этнографическая студенческая экспедиция исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова под руководством Е.И. Лариной по изучению наследия Целины. Полевое исследование невозможно без визуализации окружающего мира, съемки «типов и видов», при котором и сами исследователи становятся объектом, попадающим в Дёмина Евгения Викторовна – независимый исследователь. Эл. почта: demina_z@mail.ru. Demina Evgeniya V. – independent researcher. E-mail: demina_z@mail.ru .

Ларина Елена Игоревна – к.и.н, доцент МГУ им. М.В. Ломоносова (Москва, Ленинские горы, 1) .

Эл. почта: ei-larina@mail.ru. Larina Elena I. – Moscow state University (Moscow, Leninskie Gory, 1). E-mail: ei-larina@mail.ru .

Мещеряков Сергей Николаевич – аспирант МГУ им. М.В. Ломоносова (Москва, Ленинские горы, 1). Эл. почта: momon@acie.ru. Mescheryakov Sergey N. – Moscow state University (Moscow, Leninskie Gory, 1). E-mail: momon@acie.ru .

Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 31 объектив камеры. Интенсивность процесса съемки была высока и определялась тем, что единодушно констатируют все исследователи визуальной культуры – у людей развился инстинкт фотографирования, «современный мир наполнен визуальными образами» [1: 5], с одной стороны, и фактором новизны места пребывания, побуждающим удивляться чаще, чем в привычных условиях, с другой. Осенью 2017 г. возникла идея организовать в стенах факультета фотовыставку. Поиск идеи, концепции выставки, отбора фотографии подвел нас к этнографическому эксперименту и размышлениям о проблемах визуализации этнографического поля, которые изложены в данной статье .

Почему мы говорим об этнографическом эксперименте? Экспериментом наше мероприятие стало постфактум, но сценарий происходящего вполне можно считать экспериментом. Все без исключения участники экспедиции брали с собой в поездку фотокамеры. В течение двух недель они находились в одних условиях, в одних и тех же местах, видели в основном одних и тех же людей и проводили время за одними и теми же занятиями: это были поездки, общение с «проводниками», интервью с респондентами, посещение школьных и краеведческих музеев. Общими рамками являлись лишь границы этнографического поля, с которым взаимодействовали участники, время, и ситуация поездки: летняя антропологическая практика. В сущности, никаких предварительных рекомендаций к фотографированию не было, не говорилось также ничего и о том, что фотографии будут включены в экспозицию выставки или станут предметом изучения. Все участники снимали то и так, что и как считали нужным. В каждом индивидуальном случае могли сочетаться и чередоваться как цели вдумчивого антропологического наблюдения, стихийного научения практикам антропологического фото, цели технической фиксации (документов, вывесок и пр.), так и личные цели памятных туристических снимков для соцсетей или домашнего просмотра, а также и цели художественные. В итоге получился большой массив фотографий .

–  –  –

Осенью мы стали готовиться к выставке по результатам экспедиции 2017 г. Когда мы просматривали визуальный материал, включавший разноформатные фотографии и видео, перед нами стояла задача сформулировать концепцию, которая могла бы его собрать и структурировать. Сначала на горизонте брезжила идея сгруппировать снимки вокруг той или иной социально значимой темы, вроде общения в гостях, диалога традиции и современной городской цивилизации, устройства приусадебной территории, современного быта жителей Целины. Это отвечало бы нашим собственно антропологическим научным интересам и принципам работы в поле. Была также мысль объединить все в некий компилятивный, «мягкий» по своим считываемым смыслам, документально-ориентированный художественный образ Целинного края. Но вскоре мы обнаружили, что сам состав общего фотографического материала наделяет любую выставку хорошо заметным смыслом: у каждого участника сложился значительный корпус фотографий, который отражает индивидуальную картину визуального восприятия и визуального поведения. Подчас эта перспектива заметно отличается от того, как видели и как фотографически фиксировали ту же реальность другие участники поездки. Она имеет свою логику осмысления визуальной информации, логику интерпретации той или иной визуальной темы, свой набор излюбленных тем, частоту и манеру фотографирования и многое другое. При отборе фотографий для выставки мы отставили в сторону взгляд художника-творца sub specie aeternitatis, и вместо того, чтобы представить законченный и продуманный, целостный образ Оренбургской Целины как этнографического поля, решили выявить и представить на выставке разнообразие индивидуальных перспектив и визуальных практик в этом поле .

Позднее у нас возникло желание организовать виртуальную выставку, которая могла бы включить многое из того, что, к сожалению, не вместила выставка реальная .

Был сделан сайт steppe.info. Разветвленность его структуры позволяет использовать данный ресурс как платформу для исследовательских практик разного направления .

Во-первых, это классическое изучение фотографий как material evidence. Вещи, машины, тетради, разнообразные альбомы, школьные экспозиции, посуда и т.д., – все они, запечатленные на фотокамеру, эффективно стимулируют память полевых исследователей, заставляют фокусировать внимание на практиках пользования вещью и на осмыслении (понимании) вещи респондентами, фигурами поля в разнообразных контекстах .

Во-вторых, это развитие основной идеи: исследование индивидуальной перспективы фотографа-любителя. Мы взяли интервью у всех участников с акцентом на визуальный и фотографический опыт, навыки, привычки и вкусы человека. Каждое интервью в свою очередь актуализирует различные визуальные темы и особенности визуальных практик, которые впоследствии можно изучать, например, коммуникативную составляющую фотографической практики, связь фотографирования с просматриванием, выкладыванием в сети, в Instagramm, психологический аспект фотографии и другое .

В-третьих, это образы, имагология и иконология. Площадка дает возможность репрезентировать уже сложившиеся образы: в отсканированном виде фотографические серии Целиной кампании второй половины прошлого века, опубликованные и не вошедшие в номера советских газет, выставки и альбомы, каноничные картины художников-соцреалистов, а также исследования расхожих и ставших традиционными образов, символов, таких как первая борозда, трактор, образ первоцелинника, образы Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 33 труда, степи целинной и преображенной, город-сад и т.д. Нас интересовало, как эти образы приобретают в новых интерпретациях иные оттенки или перетолковываются .

Не будучи профессионалами, наши фотографы делали порой снимки странные .

Подобные фотографии, как правило, составляют своего рода «белый шум», оседают в цифровой памяти участников, их практически не увидишь в публичном пространстве. Наличие странных фотографий позволило исследователям визуальных образов находить в разных фотографиях сюрреалистскую иронию – странность, трогательность [2: 99]. Именно поэтому мы решили создать не просто выставку, а выставку-исследование процесса запечатления фотографами-любителями. И в этом процессе, безусловно, были моменты незапечатленности, невовлеченности в процесс: «Фото не просто результат встречи фотографа с событием; съемка – сама по себе событие и событие с преимущественным правом: соваться в происходящее или же игнорировать его» [2: 22] .

Те, кто фотографировал, руководствовались двумя соображениями. Первое было связано с собственно тематикой поездки. Второе можно передать цитатой из Сьюзен Сонтаг – «все равно послушны подспудным императивам собственного вкуса и понятий» [2: 16]. И далее: «Даже когда снимают неразборчиво, беспорядочно, бездумно, это не отменяет дидактичности предприятия» [2: 17].

Будучи путешественниками, а этнографическая экспедиция всегда является, прежде всего, путешествием, даже делая снимки бездумно, мы неосознанно фиксируем что-то необходимое:

«Всякое путешествие является культурным, даже если оно является бесцельным .

Фланеры, неторопливо разглядывающие симпатичных девушек, гуляки, блуждающие по улицам в поисках кофейнь или рюмочных, являются не песчинками в водовороте времени, лоскутками разноцветной жизни больших городов, они – весьма утонченные культурные машины, оснащенные чувствительными оптическими, вкусовыми, обонятельными, тактильными приборами» [3: 410]. Создавая фотовыставку, а впоследствии сайт «Целина», мы отбирали непрофессиональные фотографии, каждый раз задаваясь вопросом – почему был снят именно этот объект? Почему он был запечатлен таким образом?

Снятые на камеры цифровых «мыльниц» и телефонов, все эти фотографии сделаны во время обычных экспедиционных мероприятий: в гостях у респондентов во время или после интервью, когда за объективом находится второй и третий интервьюер;

по дороге на интервью, на обед или в общежитие; в автобусе, маршрутке, во время переезда в другой район; при осмотре школьных и районных краеведческих музеев, Музея истории целины и Музея летчика-космонавта В.М. Комарова. В нашу подборку попали фотографии разных жанров: портреты, сцены общения, виды поселков, сельских дворов и степного ландшафта, фото вещей и интерьеров, памятников и музейных экспозиций, переснятые семейные фотоальбомы, награды, настенные постеры и картины. Тематически фотографии тоже не едины: общение во время интервью; вид и пространственное устройство целинных поселков сегодня; интерьеры, домашний мир собеседников; репрезентация целинной кампании в монументах, книгах, школьных и районных музеях Оренбургской области; сосуществование архаичных и современных форм хозяйствования и быта; взаимодействие советской идеологии, массовой культуры, традиции и религии в современном селе и т.д .

Мы практически полностью исключили собственное присутствие на фотографиях, дабы избежать эффекта «студенты и преподаватель на практике». ПосетиВестник антропологии, 2019. № 1 (45) тели выставки и сайта увидели пространство и время, связанные с Оренбуржьем, целинным наследием, культурным разнообразием. Каждый испытывал эмпатию – кто-то вспоминал, как сам ездил на целину, кто-то был шокирован увиденным и давал социальную оценку об «отработанном ресурсе», кого-то зацепила красота степей, кто-то улыбался наивности снимков, но общим был эффект, который можно передать словами штатного фотографа исторического факультета Ивана Ильяшенко: «Я чувствую движение ветра» .

Визуализация и коммуникация. Разговор и знаки Экспедиционная практика, помимо сбора материалов и обретения профессиональных навыков – это опыт общения и взаимодействия с чужим жизненным миром .

Это относится и к общению в прямом смысле слова – к языковой и эмоциональной коммуникации с респондентами, администрацией, учителями и музейщиками, водителями, батюшками и имамами, вахтерами общежитий, продавцами магазинов, прохожими и т.д. И это относится в той же мере к взаимодействию с миром вещей, пространством и условиями жизни, часто непривычными, малознакомыми жителям мегаполиса .

Посещение без вмешательства в чужую жизнь, обычно укладывающееся в трех-четырехчасовые временные рамки, тем не менее, оставляло свой след, нередко взаимный. В различных ситуациях мы задавали себе вопрос, можно или нельзя снимать, этично это или нет? Вот один яркий эпизод взаимного потрясения. В 2017 г. трое студенток возвращались после самостоятельного интервью с первоцелинницей с такими лицами, что идущая навстречу руководитель практики Е.И. Ларина мысленно уже перебирала все худшие варианты случившегося. Оказалось, что уже глубоко пожилая первоцелинница расплакалась. Для студенток это было первое самостоятельное интервью в их жизни, интервью с чаепитием. Но слезы этой женщины создали другой эмоциональный фон, они чувствовали себя виноватыми, причиной горьких слез, они страдали от этого, все внимание оказалось поглощено переживаниями собеседницы .

Е.И. Ларина с облегчением рассмеялась и взяла на себя смелость предложить студенткам объяснение, что это были слезы своего рода «катарсиса», облегчения – бабушка жила одна, ее дети давно переехали в город, навещают по возможности, но не часто, в деревне все и все друг про друга знают, и вдруг приходят трое девушек в том возрасте, в котором эта женщина круто изменила свою жизнь, приехала на Целину, ее трудовые победы чествовали, она в свободное время бегала на танцы, создавала свою семейную жизнь, была счастлива полной мерой. Она была молода. В последние годы ее жизнь протекала, скорее всего, обычным чередом, пожилые знают друг про друга многое, молодое поколение живет своей жизнью, а она неожиданно стала кому-то интересна, ее жизнь кого-то заинтересовала, в девушках она увидела, как бы свою молодость. Тогда студентки перестали фотографировать свою собеседницу, почувствовав неловкость, а спустя месяцы глядя на ее фотографию испытывают те же чувства, потрясение от того, как подействовал их приход на собеседницу. Мы уверены, что можно было бы сделать снимок плачущей женщины, что доверительность, искренность в общении гарантировали ее лояльность. Другой вопрос – кто готов был бы нажать на кнопку?

Опытный антрополог мог бы тактично и бережно зафиксировать тяжелый момент, восприняв его также визуально. Подобная ситуация никогда не может стать универДёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 35 сальной. Помимо внешних условий: возраст, пол, этно-религиозная принадлежность, социальный и служебный статус участников интервью, гораздо большую роль играют внутренние обстоятельства: стиль ведения интервью – кратковременное, анкетное, а значит более жесткое, или пространное, приближенное к естественной беседе за чаем, а также личности участников. Студенты посчитали происходящее слишком болезненным и личным, чтобы можно было думать о вмешательстве в какой-либо иной роли, кроме роли соболезнующих собеседниц; фотографировать, превращая человека в телесную модель, значило бы скрыться, абстрагироваться, отказать в сочувствии. Даже в менее тяжелых ситуациях интервью фотография может казаться нарушением тайны личного, вторжением в интимную сферу собеседника. Разговор должен быть непринужденным, свободным, позволяющим некоторые отступления от негласного этикета официальности. Робость, как и желание делать снимки незаметно, способствует тому, что большое количество снимков студентов будет сделано при таких внутренних и коммуникационных обстоятельствах именно в непринужденной ситуации .

Этот случай можно рассматривать и с позиции достижения подлинной цели путешествия, «которая состоит в изменении самого себя путем столкновения с Другим … если исчез Другой, значит нет и меня самого. Вернуться к себе – значит найти и признать Другого … переносить и принимать не только его мысли, но и лицо, голос, запах … главное – это добрая воля к коммуникации со стороны хозяина» [3: 412–413] .

Это соответствует главному требованию к осмыслению истории, которое выдвинул Поль Рикер: «Глубинное требование герменевтики: всякая интерпретация имеет целью преодолеть расстояние, дистанцию между минувшей культурной эпохой, которой принадлежит текст, и самим интерпретатором .

Преодолевая это расстояние, становясь современником текста, интерпретатор может присвоить себе смысл: из чужого текста он хочет сделать его своим, собственным; расширение самопонимания он намеревается достичь через понимание другого. Таким образом, ясно или неясно, всякая герменевтика выступает пониманием самого себя через понимание другого» [4: 25] .

При выборе ракурса, кадрирования и т.д. фотограф черпает образы из своего банка памяти, в том числе из опыта чтения лиц. Это значит, что он идентифицирует жест, мимику, позу модели с выражением той ли иной эмоции, душевного состояния, отношения к окружающим и миру вообще. Тем не менее, самым ценным наблюдением при изучении портрета, является связь между фотографией и коммуникативной ситуацией, в которой Рис. 2. Вера Аверьяновна. Пос. Бурлык, находится модель и фотограф .

Беляевский р-н Подчас портретные снимки делаются (автор фото Д. Шляхта, 2017) .

из вежливости, на память о встрече, их Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) просят сделать сами респонденты, иногда даже сами берут в руки фотоаппарат и снимают группу этнографов с односельчанами. Чаще всего портреты в экспедиции делаются во время или после интервью, являются продолжением общения и одновременно его визуальной фиксацией. Именно характер разговора обычно заставляет фотографа выбрать тот или иной жест, выражение лица, схватить «самую суть» человеческого характера таким, каким он вырисовывается в процессе общения .

Когда человека фотографируют, он участвует в подготовке снимка, старается выглядеть подобающим с его точки зрения образом, улыбается или принимает солидный вид. Стоит вспомнить в этой связи фотопроект Администрации по защите фермерских хозяйств в США, когда во время Великой Депрессии фотографы снимали семьи безработных. Те принимали позы, располагались по отношению друг к другу – в соответствии с образцами семейных фотографий, символизирующими единство, сплоченность, психологическое и финансовое благополучие семьи, т.е .

социальную норму, потому что сама семейная фотография стала социальной нормой. В свою очередь фотографы в зависимости от задачи находили те ракурсы и детали, которые передавали бы их понимание общепринятых представлений о бедности, безнадежности положения, но и чувстве собственного достоинства, человеческой красоте и искренности .

Это устремление распространяется не только на человека как объект фотосъемки .

Показательный случай произошел в п. Теренсай. В деревнях особое значение имеет вечернее возвращение скотины с пастбища. Деревня «встречает коров», в ожидании обменивается новостями-сплетнями, еще недавно повсеместно девушки и молодые женщины специально принаряжались к этому моменту. Это событие всегда зрелищно – пастух гонит звучное стадо в предзакатный час в особом солнечном освещении. Студентка стала фотографировать красную степную корову в лучах оранжевого солнца и тут хозяйка коровы заволновалась: «Ой, вы корову фотографируете? Зачем эту? Она такая худая… Лучше бы другую…» [5]. Все должно быть достойным и красивым. Это фотография, а значит и фоторепрезентация чужой репрезентации1 В фотографиях, отобранных для выставки, социальной нормой выступали представления о том, как, например, делались статьи о передовиках производства и ветеранах в районных газетах в советское время, фотографии на документы, а для младшего поколения – селфи и фотографии в социальных сетях. Вряд ли найдется кто-то, кто не смотрел фильм «Девчата» (1961 г.). Хотелось бы напомнить эпизод, когда Илью Ковригина, героя Николая Рыбникова, в морозном заснеженном лесу заждалась бригада и фотокорреспондент газеты, чтобы сделать для газеты снимок передовика и победителя соцсоревнования. Замерзли, уже не раз перекурили, пока появился сердитый на почве любовной неурядицы Ковригин. На просьбу фотографа улыбнуться Ковригин ехидно выставил плечо с бензопилой вперед, гордо поднял голову и улыбнулся широкой улыбкой. Этот кадр всегда воспринимался как ехидная выходка киногероя. Новое видение пришло во время посещения Музея Целины в пос. Комсомольский Адамовского р-на Оренбургской области – а ведь именно такой ракурс долгие годы являлся каноническим для фотографирования передовиков, именно такие фотографии в Музее – массовый артефакт .

Такой же распространенной стала и следующая подготовка к репрезентативному О том, как те или иные фрагменты действительности общество или индивид осознанно выставляет напоказ см. [1: 27, 64] .

Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 37 фотографированию, для предполагаемой дальнейшей публикации. Как если бы это были протокольные снимки, фиксирующие официальное мероприятие .

Мы не раз брали интервью у заслуженных передовиков производства, даже Героев социалистического труда и во время интервью часто щелкали затворами. Но обязательно наступал момент, когда родственники, общественные активисты, представители администрации просили собеседника надеть пиджак с наградами, специально всегда готовый к подобного рода встречам. И вот собеседник надевает такой пиджак поверх домашней одежды (конечно, тапочки, тренировочные брюки, рубашка) и начинается официальная фотосъемка «по пояс». Безусловно, предполагается, что именно эти фотографии войдут в газетную или журнальную статью, книгу (обычно собеседникам неясно, для чего собирается материал, но есть опыт и даже некоторая привычка давать интервью) .

Рис. 3. Третий слева – Жуков Михаил Федотович, Герой Социалистического Труда .

Пос. Теренсай, Адамовский р-н (автор фото: Е. Демина, 2017) .

Коммуникативность фотографии состоит также в том, что фотограф пытается понять эти представления своих моделей, учесть их, или, напротив, проигнорировать, но во всяком случае заметить и прореагировать, выполнить предлагаемые условия и сформировать свое видение. Постоянное фотографирование в экспедиции изменяет взгляд на мир и самого фотографа: «Этос фотографии – воспитание в нас (по выражению Мохой-Надя) “усиленного зрения”» [2: 129], и потенциального зрителя фотографии, создавая социально-психологический обмен. Каждая фотография обладает своей «символической эффективностью» (К. Леви-Стросс), содержит в себе рефлексии всех акторов в создании кадра, вопрос лишь в том, кто и как умеет увидеть и «прочитать» эти символы .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) Маркеры поля Помимо людей, своеобразными собеседниками фотографа становятся также символы и памятники, все через что официально представлялась кампания по освоению целинных и залежных земель в массовой пропаганде, т.е. в изобразительном материале газет, фотобуклетов, в живописи, монументах, в декорации и сценическом оформлении юбилеев и празднеств в разные годы советской власти и сейчас. Это всегда репрезентация, рассчитанная на определенное восприятие, предлагающая нам определенный образ мысли .

Для современной молодежи и студентов, в частности, почти не заставших советской власти и коммунистического воспитания, для людей разной политической ориентации, даже для каждого из авторов статьи эти мемориальные объекты и произведения массовой пропаганды видятся неодинаково. Для поколения нулевых знакомство с соцреалистическими образами стало уже путешествием в страну прошлого.

Оно напоминает строки Иосифа Бродского из стихотворения «Торс» о впечатлениях вымышленного странника:

Если вдруг забредаешь в каменную траву, выглядящую в мраморе лучше, чем наяву… можешь выпустить посох из натруженных рук:

ты в Империи, друг… Это – конец вещей, это – в конце пути зеркало, чтоб войти .

В этом плане, фотографии передают и репрезентативный замысел памятников, и наше отношение к ним: их забытость, их значимость для людей, посвятивших свой труд поднятию Целины и реализации возвышенных призывов комсомола и партии, их стилистическую несочетаемость с нашей одеждой и общим видом, нашими представлениями о прошлом и современном (масштаб расхождения можно выразить высказыванием учительницы иностранных языков из совхоза Буртинский: «Раньше кто были Героями? Люди труда. А сейчас – артисты. И награждают, и награждают. У Валерии Орден дружбы. А какой у них труд?» [6]) Среди прочего в экспедиционных фотографиях обязательно найдется такой их тип, как фотография достопримечательности. Почти туристическая. Если ты побывал в Венеции, сделай снимок у Сан-Марко, в Москве – на Красной площади. Иначе не поверят, что был. Такие же знаковые образы инстинктивно мы ищем везде, куда бы ни попали. В контексте «целины» считается обязательным сделать фотографии в пшеничном поле, у Музея Целины в пос. Комсомольский или по диагонали от него на ул. Голованова у дома, в котором во время съемок фильма располагалась столовая, у любого из многочисленных тракторов на постаменте (ДТ-54 или С-80). Как на вопрос о том, «что могло бы стать знаком Оренбуржья?» ответила одна из авторов этой статьи Евгения Демина: «До поездки я бы сказала, что граница Европа – Азия, а после – любой памятник-трактор». Этот целинный символ присутствует в каждом райцентре, многих поселков, чаще встречаются только памятники Ленину, неизменно подновленные, подкрашенные серебрянкой или мелом, даже если селение буквально вымирает, как, например прииск Кумак Ясненского района, в котором из двух тысяч Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 39 жителей осталось домов 152. Лениниана Оренбуржья заслуживает отдельной статьи, но хотелось бы отметить, что в основе такой консервации лежит приверженность идее «власть – народу», общечеловеческим ценностям, которые закладывались в фундамент советского общества, обоснование и поддержка смысла той жизни, которой жили уже пожилые советские люди, чьи ценности и моральные нормы были практически дезавуированы в 1990-е годы, а некоторые категории типа «счастье в труде» исчезли вместе со своей исторической эпохой [7] .

Механизм восприятия места через достопримечательность выделяет в потоке наблюдений некие особые знаки, максимально непереводимые на язык нашего повседневного опыта, как бы принадлежащие другому языку. Они, тем не менее, важны, так как символизируют собой уникальность места, края, народа, некоего стоящего за поверхностью фотографии объекта и отсылают к нему.

Механизмы референции таких особых знаков позволяют сравнить их со знаками литературного письма [8:

51–52]3. По Барту, всякая литература состоит не только из слов и предложе- Рис. 4. Памятник «Покорителям целины», ний человеческого языка и авторского 1979. Пос. Ириклинский, Новоорский р-н .

стиля, в ней обязательно имеются знаки (автор фото: И. Кадыш, 2017) .

более высокого порядка, позволяющие Невозможно удержаться от комментария по поводу новшества в оформлении городов России – установки в каждом городе знака-стеллы «Я люблю (в виде сердечка) и название города», который полностью стирает уникальность и индивидуальность места, запечатленного на фотографии, но железобетонно документирует присутствие в этом месте. Например, мы всей командой в августе 2018 г. сфотографировались у подобного знака в г. Ясный Оренбургской области. Массовые трактора, наоборот, формируют своеобразие и узнаваемость целинного края .

Приведенная ниже пространная цитата позволяет понять связь между фотографией и письмом: «Общей чертой любых разновидностей интеллектуального письма является то, что язык здесь перестает быть особой, привилегированной областью и стремится превратиться в наглядный опознавательный знак социального обязательства. Приобщиться к такому языку, обособившемуся под напором тех, которые на нем не говорят, значит выставить напоказ и подтвердить самый акт совершившегося выбора; письмо здесь превращается в своего рода подпись, которую мы ставим под коллективным заявлением, даже если не принимали никакого участия в его составлении. Освоить или, лучше сказать, присвоить то или иное письмо – значит сэкономить на самих предпосылках сделанного нами выбора, это значит объявить, что причины такого выбора подразумеваются сами собой. Вот почему всякое интеллектуальное письмо является первым среди всех возможных “скачков интеллекта”... Более чем когда бы то ни было форма оказывается самодовлеющим объектом, опознавательным знаком коллективной и охраняемой собственности. И этот объект подобен сберегательному вкладу, он функционирует как экономический показатель. При помощи этого объекта индивид, занимающийся письмом, дает знать о своем обращении в известную веру, избавляясь при этом от труда объяснять историю своего обращения» [8: 68–69] .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) отличить литературный текст от обыденной речи или технического описания. Это может быть словечко или запоминающийся синтаксис, как упомянутые Бартом ругательства Эбера в «Папаше Дюшене». Их функция выходит за пределы отражения метатекстовой реальности (факта) или выражения субъективных смыслов. Они сигнализируют об особом режиме коммуникации автора – текста – читателя .

Выявить подобный знак в «визуальном тексте» не так-то просто именно из-за необходимости упоминать слово текст в кавычках в отношении визуального. Фотография является косвенным свидетельством деятельности фотографа, создается не им исключительно, а в процессе проявления света на поставленном определенном образом негативе. Тем не менее, с развитием интернета, фотография в наши дни социализирована даже больше, чем это было во времена Барта, Беньямина и Сонтаг. Всякая манипуляция с фотокамерой вписывается в десятки устоявшихся, развитых, нормированных социальных практик и чрезвычайно коммуникативна .

Благодаря виртуализации многих сфер жизни, ясность связи фотографии с действительностью, документальная природа фотографии сильно замутнены. Фотография воспринимается как осознанный выбор взгляда, темы, морального отношения, эстетической ценности. Творческие потенциалы фотографии стали доступны чрезвычайно широкому кругу людей, каждому, у кого есть современный телефон .

Техническая легкость сделала фотографию важным средством творческого самовыражения, служащего формированию публичного имиджа человека, который в условиях виртуализации личного общения, работы, учебы, культурной деятельности, становится достоянием все более широкого круга людей. Эти процессы сильнейшим образом способствуют семиотизации фотографии. Таким образом, можно говорить о существовании особого типа визуальных знаков, отсылающих к художественному статусу или жанровой принадлежности. Так, фотографии путешествий, фото-травелоги обязательно имеют свои опознавательные знаки. Этнографическая или антропологическая фотография – тоже. Достопримечательность может быть знаком и того, и другого типа письма. Но в фотографии-травелоге главным является отсылка к ситуации «я здесь был», приветствуются знаки личного присутствия, а экзотизм или буквальная считываемость знаков места должны быть проявлены безотносительно реальной связи этих знаков с жизнью предполагаемого объекта исследования (этно-территориальной, социальной группы и т.д.) Назовем эту референцию с антропологическим объектом исследования «маркером поля». В нашем случае это могут быть памятники-трактора, витражи с серпом и молотом, вручную сделанные альбомы с фотографиями Ленина – свидетели социалистической эпохи, а с другой стороны – кулпытасы и оренбургский караван-сарай, домашняя церковь в Акбулаке, степные мазары и пейзажи как знаки фронтира Европы и Азии .

Эти достопамятные объекты, эти специальные знаки воспринимаются как событие, которое лучше доверить беспристрастному объективу, чем описывать своими словами, фотографируя их, мы иногда пытаемся зарезервировать возможность другого взгляда, более адекватного их языку. Отношение к ним сразу опосредуется отношением к подразумеваемой культуре и ее носителям, потому что мы исходим из того, что есть другой взгляд, свойственный той или иной культуре или сообществу, которые мы изучаем, и именно для него этот знак обладает первым смыслом, ценен, важен и релевантен. Такими снимками в том числе конструируется образ «этнографического поля», например, Оренбургской Целины .

Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 41 За кулисами официоза в наши дни появились другие образы и предметы из повседневной жизни целинников, которые могут заинтересовать разве что любителей «блошиных рынков», старьевщиков. Сюда можно отнести в том числе призы и целинные поделки, сделанные умельцами того же района, дешевая женская бижутерия, часики – личные предметы, служившие украшением в тяжелых условиях не только жизни, но порой и родов «в борозде», рушники с целинной вышивкой. Эти предметы довольно часто попадали в наши объективы именно из-за своей странности, и в этом смысле понятно, почему в фотографиях находят черты сюрреализма: «У сюрреалистов их острое зрение старьевщиков было нацелено на то, чтобы отыскать красоту в вещах, которые другим людям кажутся уродливыми или неинтересными и не- Рис. 5. Районный музей пос. Беляевка, существенными – в безделушках, при- Беляевский р-н митивных или мещанских предметах, в (автор фото: И. Кадыш, 2017) .

городском утиле» [2: 109] .

Антрополога за фотоаппаратом от фоторепортера новостей или журнала «National Geоgraphic» отличает именно эта острота зрения, умение выделять детали – вещи, их сочетания, среду их помещения, движения людей и выражения их лиц, – неповерхностные и небанальные «маркеры поля», вроде трактора, которые создают антропологичность фотографии, позволяют увидеть общество и его историю в зависимости от различных признаков, присущих системам отношений, которые их определяют, в понимании антропологического К .

Леви-Строссом и П. Рикером (Рикер цитирует К. Леви-Стросса [4: 57]). Подобные «маркеры поля», попадающие в объектив праздного обывателя, играют скорее роль «маркеров места», или маркеров человеческого сообщества (народа, уммы), но это уже будут не антропологические, а обыденные компетенции. Именно глубина антропологического интереса меняет границы и свойства этнографического поля, а вместе с ним и маркировку мест/сообществ в сторону антропологичности .

Голос дома – доместикация поля Опознавая пространство, наши глаза ищут в окружающем мире знакомые очертания и связи, отождествляют наблюдения с образцами, уже после того замечают отличия. Узнавая вещь, а затем запечатлевая их на фото, мы присваиваем, одомашниваем незнакомое пространство, втягивая его в освоенный нами жизненный мир: сфотографировать – значит присвоить фотографируемое. Это может быть мебель, белье, Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) тарелки, двери, окошки и фронтоны домов, широкие проезды в степных поселках, скудость зелени и линия горизонта, репродукции картин в домашних интерьерах (особенно яркий эффект произвела на нас больших размеров репродукция «Моны Лизы» Леонардо да Винчи в раме). Куда бы мы ни поехали, мы везем с собой образы своего одомашненного пространства .

Рис. 6. Пос. Буртинский, Беляевский р-н (автор фото: С. Мещеряков, 2017 ) .

Растущая из этого визуальная логика заставляет нас обращать внимание на тот или иной объект, увязывать фрагменты мира так, чтобы подчеркнуть их странность, своеобразность или обычность, стандартность, то есть их отношение к «дому». Так, многие бытовые фотографии свидетельствуют о том, что запечатленные скатерти и плошки, обои и оконные рамы уже не являются или никогда и не были частью повседневной жизни фотографа, иначе бы он с большой вероятностью автоматически пропустил опознанные предметы и не стал бы фотографировать. Тем не менее, в них он видит примечательную вариацию привычных вещей из своего жизненного мира, он пытается увидеть в чужом пространстве домашнее .

Особое место занимает в экспозиции фотография игрушечного пони на фоне пшеницы. При всей комичности, она символична. Поле созревшей пшеницы, согнувшейся под тяжестью зерен – это, конечно, канонический символ Целины, его можно встретить во всех газетах, грамотах, юбилейных фотобуклетах, на памятниках и т.д. Сделать фотографии на фоне этого поля нам предложила директор Музея в пос. Адамовка Татьяна Александровна Кожина. А игрушка, точь-в-точь как мишка Тедди у инфантильного и асоциального персонажа мистера Бина, заменяет на фото хозяина и свидетельствует: «я здесь был», таким образом, кусочек дома просто наложен на достопримечательность из далекого мира. Наивный способ присвоения «поля». Эта фотография как бы говорит: как ни пытайся представить жизнь людей Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 43 их же словами и образами, все равно это будет лишь твоя интерпретация, все равно в ней отразишься в первую очередь ты, как пони на Целине .

Рис. 7. Пос. Адамовка, Адамовский р-н (автор фото: Л. Чиркина, 2017 ) .

Коль скоро фотография запечатлевает без изъятия целый фрагмент мира, мы доверяем ей: она не упустит невнятных деталей. Копируем знаки и лишаем «другое»

таинственности, делая его стандартной зримой поверхностью, общей для всех. Таким образом, фотография компенсирует растерянность, которую человек ощущает при встрече с непонятным .

В силу своей природы, фотография не является изобразительным искусством в чистом виде. По словам Михаила Рыклина «ценностью отныне наделяется не искусство как таковое, а уникальный момент, когда неискусство становится искусством» [9: 151] .

Она есть выхваченный фрагмент действительности и сохраняет в себе непроизвольное, она не складывается из знаков. Можно сказать, что фотография есть место встречи знакового мышления зрителя и бесформенной, свободной пульсирующей данности света. Так, при снимке памятника, в кадре замирают проросшие швы старой плитки, красные звезды на оградах, цвета и фактуры окружающей растительности, оттенки солнечного света. Все это, не нарочно попавшее в кадр, может быть воспринято не сразу. Но дома в Москве, когда ты вновь рассматриваешь сделанные снимки, ищешь в них ответы на вопросы, возникшие в ходе вычитки интервью или при формулировании предположения. Всякий раз, когда меняется угол зрения, при очередном прочтении фотографии как визуального сообщения второстепенные прежде детали могут стать смыслообразующим элементом. В конечном счете, наш опыт пополняется не только осмысленной информацией, но и этой неозначенной и полуосознанной .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) «Вещественные свидетельства»

В разных странах мира в рамках международного гуманитарного проекта Material Evidence, посвященного истории современных вооруженных конфликтов, состоялся ряд фотовыставок, особенностью которых стало присутствие артефактов, предметов, изображенных на фотографиях и вывезенных из районов боевых действий, выполнявших функцию подтверждения подлинности снимков, свидетельств и доказательств трагических событий в Сирии, Украине, Афганистане. Ассоциация с этим проектом возникла после экспедиции 2017 г. Оставив в стороне политический характер проекта, мы сосредоточились на его репрезентативной структуре – запечатленных и вывезенных предметах. Мы перед собой не ставили такой задачи – собрать предметы, попавшие в кадр. Наличие этих предметов со своей историей у каждого мы обнаружили уже по возвращении. Фотографии с ними были сделаны на месте непредумышленно, ситуативно .

Трудно ошибиться, если утверждать, что каждый из этнологов привозит из экспедиций несущественные, но знаковые, семантически значимые, хранящие тепло прикосновений предметы. Мы обнаружили, что у каждого из нас в рюкзаках нашлись такие предметы, также ставшие объектами наших «целинных» фотографий .

Обретенные предметы возвращают нашу память в контексты, которые мы можем вспомнить, в которые мы можем погрузиться .

Вообще присутствие на выставках документальной фотографии вооруженных конфликтов артефактов, бесспорно, свидетельствует о потере доверия к реалистической функции фотографии. Само по себе это хорошо показывает особенность восприятия фотографии или вещи как визуального (а здесь еще тактильного, трехмерного) доказательства реальности того, что запечатлено на небольшой плоской фотобумаге. Фотография выступает здесь дискурсивным средством говорения о военном конфликте; убеждающим. Если эта реальность знакома и хорошо освоена человеком, фотография заставляет найти отраженному на ней сюжету место в собственных воспоминаниях, тем самым активизирует воспоминания. Если человек с ним не знаком, то фотография реальности будет активизировать воображение (социальное, техническое, эстетическое). Узнавание, воображение и воспоминание здесь очень тесно взаимосвязаны. Происходит это посредством выделения детали, примеривания к ней разных контекстов. В принципе взятая на память вещица мало чем отличается от самой фотографии, тоже сделанной во многом на память и то, и другое – кусочки, фрагменты того далекого от нас края. Здесь уместно вспомнить фильм-шутку Жана Люка Годара «Карабинеры»: солдаты, привезшие домой в качестве военного трофея ящик с фотографиями [2: 12]. Коллекционирование мира .

Коллекция как каталог воспоминаний. Но в фотографии есть и другая сторона, вызывающая недоверие: фотомонтаж, обработка в программах PhotoShop, Corel PhotoShop и других, да и обычные кадрирование и экспонирование, выбор места, времени суток и ракурса, композиции может радикально изменять возможности осмысления кадра. Можно снимать ужасы войны, можно – покой и безмятежность не застигнутых волнениями и перестрелками кварталов, можно вызывать эстетическое удовольствие от доведенных до парадного блеска орудий, стройных шеренг и слаженных действий военнослужащих, а можно вызывать мгновенное возмущение и ненависть от сцен немотивированного насилия, неадекватного реагирования, также вызывать брезгливость. Манипулятивные возможности фотографии хорошо осозДёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 45 наны. Неслучайно же сюрреалистические эксперименты привели к таким явлениям, как разоблачения фотографий (подделок, мистификаций).

Достаточно привести примеры знаменитых намеренных мистификаций со времен детства фотографии:

от автопортрета Ипполита Баярда как утопленника, фей из Коттингли до «Смерти республиканца» Роберта Капы и художественного «Полета в пустоту» Ива Кляйна .

Эта ситуация имеет, впрочем, и положительную сторону. Она призывает опознавать, устанавливать происхождение той или иной попавшей в кадр детали, как это делал фотограф из знаменитого фильма Антониони «Фотоувеличение». Инстинктивно мы все это делаем и не испытываем серьезных подозрений в фальсификации. Так работает мышление современного человека, живущего в средокрестье инфопотоков и при засилье медиа, и все же привыкшего верить своим глазам, ведь фотография по природе притязает на передачу реальности, а мы воспринимаем ту реальность, за кулисами фотобумаги, осваиваемся в ней, хотя не всегда готовы ее принять, или даже воспринять. Исследователь же, равно как и респондент, рассматривая эти фотографии, может мгновенно подтвердить реальность деталей примерами, случаями из собственного опыта жизни в запечатленной реальности4. Ценность фотографий заключается также и в обилии незапланированных подробностей. Эта нестрогость языка фотосообщения допускает соседство деталей, складывающихся при определенном угле зрения в самостоятельное сообщение, совершенно не входившее в намерения фотографа. Фотографии участников экспедиционной практики, а также отраженные на них фотографии из семейных архивов и школьных музеев – это богатый материал для самых разных интерпретаций, «лирических отклонений», припоминаний широкого круга вовлеченных в эту реальность людей .

Тыковка Тыковку подарили Елене Лариной в с. Чапаевка первоцелинники Иван Владимирович и Вера Дмитриевна Кочергины. Хозяева похвастались своим огородом, когда мы уже уходили после интервью, показали «груши» на плетях, оказалось – маленькие тыквы. Тут же эти «груши» были сорваны и подарены всем участникам интервью, авторам данной статьи. Тыковка Евгении и Сергея стухли довольно быстро после приезда в Москву. Для Елены Лариной тыковка приобрела особый смысл: «Меня греет. Неловко было, что сорвали для нас. Так-то они сад украшали, вход в дом. Я все думала, что она быстро завянет, погибнет. Бережно в рюкзаке возила. Потом уже дома тыковка всю осень до Нового года украшала мой «кабинет» – подоконник на кухне. Невероятно густой и теплый желтый цвет. Всем хвасталась: «Эту тыковку мне Герой социалистического труда подарил». То есть для меня очень глубокое теплое воспоминание о той семье заключено в этой тыковке, не она сама, конечно. Слезы, которые старик едва сдерживал, пытаясь рассказать о детстве на оккупированной территории и в концлагере, его смех, большого О фотографическом интервью, когда стимулирующим средством для разговора с респондентом и основным предметом обсуждения становятся фотографии, специально подобранные интервьюером или имеющиеся у самого респондента см. [1: 67–72]. Организация интервью в таком случае не обязательна, человек и сам может просматривать фотографии, скажем, на интернет-ресурсе, и извлекать из своей памяти непроизвольные воспоминания, или чем-то личным обусловленное толкование фотообразов. Фотография обладает куда большим правом провоцировать память и воображение зрителя, чем речь человека. Фотографии не нужны оправдания, объяснения, она кажется анонимной, поскольку представляется не образом, а самой неотвратимой и неиммитируемой реальностью .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) специалиста «резать загонки», «мазутного тракториста», гармониста. Понимаете? Тыковка от Героя. Вроде в тех краях героев немало, но здесь-то их нет. И вот свободой он дорожит, ни в те времена, ни в 90-е никуда не съехал. А еще вспоминаю его слова «Здесь можно было затеряться». И силуэт у тыковки красивый, стройный. За осень полегчала она, высохла. С весны опять стоит на подоконнике» [10] .

Веточка туи «Их было несколько в моем рюкзаке, какие-то осыпались и не доехали. Одну оставил, лежит теперь в ящичке с саше и личными письмами. Эти веточки подарили нам в молитвенном доме Покрова Пресвятой Богородицы пос. Акбулак. Православного храма в Акбулаке пока нет, строят, долго строят, но пока не достроили. Вновь деньги кончились – на 8-м метре от земли, как гласит объявление. Зато есть нечто удивительное. Вот идешь по поселку: все дома-саманки направо и налево, беленые, о двух-трех небольших оконцах, чтоб зимой тепло не выпускали слишком: в степи на растопку дров не напасешься, или торфа. И вот еще один обычный дом. Только у него на зеленой крыше вдруг кованый крест. Это и есть храм. Старый закрыли еще в 1934 г., завалили зерном5. С переходом села в Оренбургскую область вопрос о его культовом использовании был закрыт. Не берусь сказать, как долго домик этот служит в Акбулаке храмом, но видимо, уже давно: мы шли туда поговорить с настоятелем, но отца Вадима Татуся не застали, а назавтра уехали на север в сторону Урала. Вообще, конечно, необычное зрелище, я такого до того не видел. За выцветшем на солнце обычным дощатым зеленым забором самодельная, сбитая из досок зеленая звонница высотой с садовую водонапорную башню, входишь в дом с северной стороны6. Внутри нас встретили две женщины из прихода, они убирались, шваброй широкие половые доски натирали, до боли напоминающие школу рыжегрунтовым масляным цветом. Посреди храма большая круглая беленая печь. Рядом же аналой с напрестольной иконой Преображения. На стенах другие, есть какие-то редкие из домашних молельниц, с миру по нитке собранные, начала XX века, на первый взгляд .

Мы попали на третий день празднества Яблочного Спаса. На аналое цвела оазисом уложенная зелень, а еще виноградные гроздья, яблоки и даже бананы7. Пока мы осматривали церковь и перекидывались парой слов с женщинами, 4-летняя Дина все бегала вокруг аналоя и засматривалась на фрукты. Ну как тут устоять. Тем более что ребенок с яблоком в этот праздник, говорят, особенно сочетаются. Сначала все начинаВ период атеистической борьбы советской власти верующие часто спасали храмы, мечети, превращая их в зернохранилища. Сакральное отношение человека к хлебу вне зависимости от политического режима действительно не только спасало святые места в материальном плане, но и предотвращало их осквернение – в церкви Тотьмы был организован лимонадный цех «Буратино», этот пример, в нашей практике, оказался самым кощунственным. Наиболее частым было приспособление помещения под ремонт тракторной техники, склады, красные уголки и клубы, наиболее характерные в 1930-е годы .

Справедливости ради надо отметить, что такой вход был открыт на время затянувшегося ремонта .

Каждый из нас по-своему расценил наличие бананов на аналое, поэтому мы сочли необходимым дать этнографический комментарий. Изначально праздник был связан с освящением плодов, собранных в наших широтах. В московских храмах вообще аналои украшают цветами, а плоды освящают на столиках во дворе. Наличие экзотических бананов не соответствует Уставу Церкви, но и не запрещается. Своего рода – это проявление чувства прекрасного прихожанами – фруктовое разнообразие, дополнительная красота, да и плоды уже не столько выращивают, сколько чаще приобретают в магазинах .

Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 47 лось прилично, сдержанно, потом усилиями сердобольных смотрительниц от оазиса остались одни веточки, все мы были награждены кто освященным виноградом, кто мандарином, кто бананом, появились пакеты, и ко всему тому – вот веточки туи» [11] .

Камень «Был день, когда мы поехали далеко в степь на желтом школьном автобусе, какие ходили еще в 1980-х, а может и раньше, его выпускал курганский завод, КАвЗ. От Жанаталапа вверх по пересохшим ручейкам, притокам Бурты. За рулем Виктор, немногословный, скромный, но с таким умным прищуром во взгляде, разговором-прибауткой и смешливыми такими зоркими глазами. Суховатый, невысокого роста, прирожденный водитель: терпеливый, осторожный, неутомимый и находчивый .

Двигатель ревел на поворотах; покинув трассу, покатили по грунтовке, перепрыгивая с ревом холм за холмом. Дорога в степи от бездорожья не слишком отличается .

Встречается немало дорог без асфальта, с насыпным покрытием в виде известняка, гальки, но там, куда мы ехали, был просто проторенный путь, где не боронят землю .

Ехали мы к Соленому урочищу – сакральному источнику, где из-под холма с почитающегося святым захоронением целителя бьет соленый ключ, и все там в этой жирной воде купаются, оздоравливаются и грязью натираются, кто во что горазд .

Где вода выходит, там словно День Творения – зеленеет все, растения выше поднимаются, птицы копятся, вот и люди стянулись. Поодаль от этого места, примерно в двух километрах, на холме испещренном камнями, галькой, норами, с найденной огромной барсучьей норой с несколькими выходами, – стоят, чуть покосившись, три кулпытаса – камни на могилах целителей или старый родовой мазар. Вот мы закарабкались на нашем желтом автобусе как смогли высоко на холм, – вышли. В экспедиции день этот был “разгрузочный”, без интервью .

А все-таки особое чувство посещает, когда не видишь вокруг ни души, ни ЛЭПа, ни строеньица, когда во все стороны стелется, не засоряя горизонт зданием ли деревом, плавно перекатывающаяся степь, как застывшее море, сложившееся первобытными движениями земли нечеловеческой силы и размаха, где владычествует, не встречая сопротивления, крепкий ветер – там гордо стоят эти намогильные знаки, усыпальница рода, без всяких оград .

Я подобрал камешек на холме, красноватый, перевитый черной жилкой. В нем словно замерла былинная борьба. Так вышло, камни привозил я из тех мест, которые наполняли особым чувством полноты жизни и свободы. Когда хочется касаться именно земли, и вспоминать о ней, ничто рукотворное не подходит. Так, привез когда-то целую груду с Байкала, когда ходил в школе в свой первый большой поход, и решил поступить на истфак. Что-что, а в Оренбуржье бы я иначе не побывал» .

Духи «Эти духи мы купили в магазине при мечети Хусаиния в Оренбурге. Я еще долго ходила и думала, стоит ли их покупать. Первый раз, когда увидела, не стала брать, подумала, что не нужны они мне и пользоваться ими я точно не буду. Мы ушли из магазина, а мысль о покупке этих духов никак не хотела уходить из моей головы. Я сразу обратила внимание на обе эти баночки. У одной очень понравился запах: такой сладковато-свежий и очень нежный, девичий. Вторые духи как у мамы были в моем детстве – j’adore. Их запах мне совсем не нравится, но в нем Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) ощущение. Ощущение детства, понимаете? Я решила, что обязательно их куплю для мамы, может, они до сих пор ей нравятся. (Оказалось, что уже нет). А другими духами я постоянно пользовалась в экспедиции. В жару всегда запахи распространяются сильнее, зачастую не самые приятные, а я кисть поднесу к носу, понюхаю и мне легче. Духи кончились уже давно, а я иногда открываю баночку, вдыхаю оставшийся аромат и будто снова в Оренбуржье» .

Е.Л.: «В 2018 г. мы со студентами гостевали у имама г. Ясный Советбека Успановича Айманова, с которым я знакома с 2006 г. Регулярно он доставал из кармана небольшой флакончик подобных духов и всех нас умащивал на запястье рук. Я еще пошутила, что мы теперь “одним миром мазаны”. Таким образом и мои воспоминания при виде флакончика связано с Оренбуржьем, с одной стороны, с миром ислама и другом-имамом – с другой» [12] .

Перья «Перышки собирала Дина, выискивала, вглядывалась. Они мягче и легче степного ковыля, кажется, взлетят вот-вот, ковыль же цепляется к одежде, к ногам острыми кончиками, колкий и шершавый. Искали вместе в небе местных птиц, что-то, что наконец окажется точкой притяжения для взгляда, а иначе – только край земли, линия между степью и небом. Даже не помню, видели ли хоть одну, ту, что возможно потеряла перо, но искали настойчиво. Только помню ожидание – вдруг найдется эта точка, мячик, вспрыгнувший, оторвавшийся от земли .

Наверное, одно из перышек нашлось возле памятника летчику-космонавту Комарову. Летчик-космонавт тоже посреди степи, вырывается в небо, обратно, и деревца, которые его окружают – тоже вертикаль, которой так не хватает. Действительно ли не хватает?

Дина глазастая, перышек набралось – полные карманы, вылетают оттуда, когда я пытаюсь достать крышечку от камеры, платок, мелочи разные. Вылетают и планируют снова, опускаются на землю. Я говорю, что вернется птица, подберет потерянное» [13] .

Е.Л.: «Воспоминание Жени провоцирует мою память на прямую ассоциацию с эпизодом 2006 г., когда я работала в экспедиции у казахов Кош-Агачской степи Горного Алтая. Я с вполне детской радостью подбирала перья ярко рыжего цвета, как потом выяснилось от красной утки, складывала между листами полевого дневника .

Во время интервью перышки выпали, и молодые женщины-казашки с округленными глазами стали уверять, что нельзя собирать такие перья, иначе с ума сойдешь .

Каждый раз, глядя на них, вспоминаю тот день и кош-агачскую степь» .

Роза Е.Л.: В 12 км от г. Ясный в целинное время построили поселок с соответствующим названием «Целинный». Трактористом по комсомольской путевке приехал сюда Фаниль Рахимзянович Мустафин, затем стал комбайнером, бригадиром, впоследствии директором совхоза, после председателем профсоюза. Рассказывал о целинной повседневности, о том, «что справедливость любил», а когда назначали директором, приехал на партком в шотландке и брюках, за что получил нарекание, почему не в костюме и галстуке. Мы рассматривали его награды, грамоты, похвальные листы;

потом пили чай с блинами. К нему (меня и студентку 1 курса магистратуры Елену Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 49 Кузнецову) привез имам Советбек Успанович. Стали прощаться во дворе и Фаниль Рахимзянович срезал две прекрасных розы – в резко континентальном климате степей вырастить, а тем более сохранить их не просто. Красные розы с упругим стеблем, сочными листьями, нежным ароматом. Долго-долго не отпускали нас Фаниль Рахимзянович с супругой, провожали взглядом машину. В тот же день вложила розу в рассказы В. Даля. Засушенная, она хранит свою красоту и тепло когда-то первоцелинника, директора совхоза, ныне пенсионера [14] .

Обретение «Целины»

Визуальный проект, о котором мы здесь рассказали, представлен, повторим, на созданном нами сайте «Целина» – steppe.info. Каждый из нас – знаток своей исторической или художественной проблематики. Объединяет нас страсть к полевым этнологическим исследованиям, практическая работа с людьми и приобщение к таким исследованиям студентов .

В силу возраста у нас разный полевой стаж, но очевидное единомыслие в отношении недавнего прошлого Отечества. У каждого из нас органично вызревали те вопросы, которые определили создание данного ресурса. Мы наблюдали «минуты роковые» в истории Отечества – коренной слом общества советского и конструирование суверенной демократической российской республики, сопровождавшиеся хаосом экономическим, политическим, мировоззренческим. Тем ярче на этом фоне выступали трагедии человеческих судеб, связанные с потерей моральных опор, стремительным движением социального лифта вниз, массовыми переселениями вследствие национальных конфликтов, демодернизацией жизни и пр. И все же перед нами были люди, которые рассказывали о «счастье в труде» – на стройках коммунизма или в освоении целины, о совести у всех, «хотя никто в бога не верил», о социальной справедливости и коллективизме. При этом нас посвящали в некоторую параллельную жизнь с ее традиционными социальными и религиозными практиками, высмеивали «номенклатуру» или тунеядцев, все еще с оглядкой вспоминали трагическое прошлое, которое теперь принято называть «исторической травмой» .

Перед нами неизбежно вставали вопросы: С каким прошлым мы расстаемся? Что такое «советский человек»? Что из себя представляет «советское общество»? Почему такой разрыв между теми, кто идеализирует советскую эпоху и теми, кто презирает, употребляя слова «совок», «коммуняка»? Как осмысливаем мы, а двое из нас рождены в СССР, свое детство, жизнь наших родителей? Почему спустя 30 лет советское прошлое все еще является актуальным настоящим – от проявлений в повседневной жизни (дома, в которых мы живем, праздники, которые мы празднуем и пр.) до проектов на государственном уровне (например, с одной стороны, десталинизации, с другой – установки памятников тому же Сталину), от замалчивания, например, эпохи массового террора и пристального внимания к деятельности общества «Мемориал» до героизации личностей, являвшихся организаторами террора?

Во время общения со студентами мы неожиданно почувствовали себя в роли «сталкеров». Оказывается, мы можем многое растолковать современному поколению о советском прошлом: о клятве пионера, о словах «хвост» и «отоварить», о моральном кодексе коммуниста, о счастье обладать вымпелом передовика и о поездке в Болгарию, – обо всем.

Мы можем раскрыть смысл целинной частушки:

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45)

–  –  –

Мы можем на словах диалектически примирить советскую трагедию и счастье, показать, что и в ГУЛАГе пребывали самые ярые оппоненты, убедить, что в советском человеке одинаково уживались тунеядство и гордость за достижения народного хозяйства. Растолковать, как при неприязни к советской идеологии и «деревянному»

языку первомайская демонстрация или день колхозника вызывали неподдельную радость у их участников, как форсированная модернизация уживалась с общинным сознанием колхозников, а новые советские ритуалы сочетались с религиозными практиками. Нами движет чувство долга перед всеми теми, кто делился с нами своими воспоминаниями – крестьянами и рабочими, партработниками и диссидентами, родителями, бабушками-дедушками и ровесниками, из чьих историй складывается история нашей страны. Нам бы хотелось отстаивать бережное отношение к историческому наследию, умение «читать» и понимать советскую эпоху с ее сложнейшим, зачастую эзоповым языком. Мы стоим на позиции неангажированного, внеидеологического (неважно, вне идеологии коммунизма, национализма или казенного патриотизма) представления о советском прошлом, умения считывать нарративы, созданные на языке различных социально-политических эпох .

Нам было важно создать поколенческую коммеморацию, сохранить историческую памяти о Целине тех, кто ее создавал. Пьер Нора сделал акцент не на «национальной истории», а на коллективной и индивидуальной памяти об истории и на «следах» истории [15], оставленных в памяти фактах, людях, символах прошлого с обретшим полновесность настоящим. П. Нора предлагал изучать не столько проДёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 51 шлое, которое через события само порождало смыслы, а то, как постоянно происходит обращение к нему, как его используют, даже им злоупотребляют, как оно присутствует в настоящем, в политических манипуляциях; то, каким образом создается и передается традиция, как память транслируется в общественное сознание через систему образования, литературу, искусство, прессу, когда важной составляющей становится «изобретение наследия». В этом процессе символическую и функциональную роль играют «места памяти» – материальные объекты, которые превратились в культурные символы .

Мы стремились зафиксировать то, что было, «следы памяти». Исследователи фотографии единодушны в признании ее сущности: как писал Вальтер Беньямин о фотоснимках – «доказательства, представляемые на процессе истории» [16: 93–94];

Ролан Барт вторит – «фотография (ибо в этом ее ноэма) устанавливает подлинность существования» [17: 133], «Ноэма фотографии проста, даже банальна: «это было» не содержит никакой глубины [17: 142]. И все-таки мы хотели создать эту глубину через ту фотографическую изобразительность, благодаря которой наступает обретение («on retrouve») не только прошлой истории, но также ее наследия, ее современности, настоящего, которое Рэй Бредбери называл «прошлым для будущего» («451 градус по Фаренгейту»). Мы делали фотографии, которые «слабой нитью привязывают нас к прошлому» [2: 29] – целевые этнографические, технические и художественные, туристические и символические. Процесс фотографирования основывался на образах памяти фотографа, вкусах и саморепрезентациях интервьюеров или же происходил случайно, создавая обилие незапланированных подробностей. В итоге из индивидуальных перспектив складывался целостный образ Оренбургской целины .

Во время работы в августе 2018 г. в библиотеке п. Теренсай Адамовского р-на библиотекарь спросила: «Это вы уже к 65-летию готовитесь? Вот молодцы» [5] .

Действительно, для жителей целинного края Целина еще не стала историческим прошлым, есть запрос на особые практики в памятную дату, но за пределами Оренбуржья в России, скорее всего, единицы, главным образом профессионалы, вспомнят об этих событиях. Наш интерес не был привязан к такому государственно-юбилейному хронометражу.

Наш жизненный опыт обогатился, горизонт взгляда расширился, но мы по-прежнему не перестаем удивляться теми, кто гордо говорит про себя:

«У нас одна нация – целинники» [18] .

Литература

1. Штомпка П. Визуальная социология. Фотография как метод исследования: Учебник .

М.: Логос, 2010. 168 с .

2. Сонтаг С. О фотографии. М.: Ад Маргинем Пресс, 2016. 272 с .

3. Марков Б.В. Люди и знаки: антропология межличностной коммуникации. СПб.: Наука, 2011. 667 с .

4. Рикер П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике. М.: Медиум, 1995. 415 с .

5. Полевые материалы авторов. Оренбургская обл., Адамовский р-н, пос. Теренсай, 2018 (август) .

6. Полевые материалы авторов. Интервью с Лидией Ивановной Корочкиной. Совхоз Буртинский, Беляевский р-н, Оренбургская обл., 2018 (август) .

7. Попов Б.Н. Взаимосвязь категорий счастья и смысла жизни. М.: Наука, 1986. 96 с .

8. Барт Р. Нулевая степень письма. М.: Академический проект, 2008. 431 с .

9. Рыклин М. Роман с фотографией // Барт Р. Camera lucida. Комментарий к фотографии .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) М.: Ад Маргинем Пресс, 2016. С. 150–186 .

10. Воспоминание Е. Лариной. Май 2017 г .

11. Воспоминание С. Мещерякова. Май 2017 г .

12. Воспоминание А. Бадчинских (май 2017 г.) с дополнением Е. Лариной (август 2018 г.) .

13. Воспоминание Е. Деминой (май 2017 г.) с дополнением Е. Лариной (август 2018 г.) .

14. Воспоминание Е. Лариной. Август 2018 г .

15. Nora P. Les Lieux de Memoire. T. III. Vol. 1. Paris: Gallimard, 1993 .

16. Беньямин В. Краткая история фотографии. М.: Ад Маргинем Пресс, 2017. 168 с .

17. Барт Р. Camera lucida. Комментарий к фотографии. М.: Ад Маргинем Пресс, 2016. 192 с .

18. ПМА, п. Теренсай, Адамовский р-н, Оренбургская обл., август 2018 г., интервью с Лень Оксаной Владимировной .

19. ПМА, Интервью с Т.А. Кожиной п. Адамовка, Оренбургская область 28 августа 2018 г .

References

1. Sztompka P. Vizual’naia sotsiologiia. Fotografiia kak metod issledovaniia. Moscow: Logos, 2010. (In Russ.). [Sztompka P. Visual Sociology: Photography as a Research Method. Moscow:

Logos, 2010.]

2. Sontag S. O fotografii. Moscow: Ad Marginem Press, 2016. (In Russ.). [Sontag S. On photography. Moscow: Ad Marginem Press, 2016.]

3. Markov B.V. Liudi i znaki: antropologiia mezhlichnostnoi kommunikatsii. St. Petersburg: Nauka, 2011. (In Russ.). [Markov B.V. People and Signs: Anthropology of Interpersonal Communication. St. Petersburg: Nauka, 2011] .

4. Ricur P. Konflikt interpretatsii: Ocherki o germenevtike. Moscow: Medium, 1995. (In Russ.) .

[Ricur P. The Conflict of Interpretations: Essays in Hermeneutics. Moscow: Medium, 1995] .

5. Polevye materialy avtorov. Orenburgskaia oblast’, Adamovskii raion, poselok Terensai, 2018 (august).(In Russ.). [Field materials of authors. Orenburg region, Adamovsky district, Terence settlement, 2018 (August) .

6. Polevye materialy avtorov. Interv’iu s Lidiei Ivanovnoi Korochkinoi. Sovkhoz Burtinskii, Beliaevskii r-n, Orenburgskaia oblast’, 2018 (august). [Field materials of authors. Interview with Lydia Ivanovna Kurochkina. State farm Burtinsky, Belyaevsky district, Orenburg region, 2018 (August)] .

7. Popov B.N. Vzaimosviaz’ kategorii schast’ia i smysla zhizni. Moscow: Nauka, 1986. (In Russ.) [Popov B.N. Interrelation of Happiness and Meaning of Life Categories. Moscow: Nauka, 1986] .

8. Barthes R. Nulevaia stepen’ pis’ma. Moscow: Akademicheskii proekt, 2008. (In Russ.) [Barthes R. Writing Degree Zero. Moscow: Akademicheskii proekt, 2008] .

9. Ryklin M. Roman s fotografiei. Barthes R. Camera lucida. Kommentarii k fotografii. Moscow:

Ad Marginem Press, 2016. Pp. 150–186. (In Russ.) [Ryklin M. Romance with photography .

Afterword in: Barthes R. Camera Lucida: Reflections on Photography. Moscow: Ad Marginem Press, 2016. Pp. 150–186] .

10. Vospominanie E. Larinoi (may 2017). (In Russ.). [Memory E. Larina (may 2017)] .

11. Vospominanie S. Meshcheriakova (may 2017). (In Russ.). [Memory Meshcheriakova (may 2017)] .

12. Vospominanie A. Badchinskikh (may 2017) s dopolneniem E. Larinoi (august 2018). (In Russ.). [Memory of A. Bachinsky (may 2017) with the addition of E. Larina (august 2018)] .

13. Vospominanie E.Deminoi (may 2017) s dopolneniem E. Larinoi (august 2018). (In Russ.) .

[Memory of E. Demina (may 2017) with the addition of E. Larina (august 2018)] .

14. Vospominanie E. Larinoi (august 2018). (In Russ.). [Memory E. Larina (august 2018)] .

Дёмина Е.В., Ларина Е.И., Мещеряков С.Н. Целина: фотографические практики 53

15. Nora P. Les Lieux de Memoire. T. III. Vol. 1. Paris: Gallimard, 1993 .

16. Benjamin W. Kratkaia istoriia fotografii. Moscow: Ad Marginem Press, 2017. (In Russ.) [Benjamin W. A Short History of Photography. Moscow: Ad Marginem Press, 2017] .

17. Barthes R. Camera lucida. Kommentarii k fotografii. Moscow: Ad Marginem Press, 2016 .

(In Russ.) [Barthes R. Camera Lucida: Reflections on Photography. Moscow: Ad Marginem Press, 2016] .

18. Polevye materialy avtorov. Poselok Terensai, Adamovskii r-n, Orenburgskaia obl., avgust 2018 g., interv’iu s Len’ Oksanoi Vladimirovnoi. (In Russ.). [Field materials of the authors. Terenzi settlement, Adamovskiy R-n, the Orenburg region, August 2018, interview with Lazy Oksana Vladimirovna] .

19. Polevye materialy avtorov. Interv’iu s T.A. Kozhinoi poselok Adamovka, Orenburgskaia oblast’ (28 august 2018). (In Russ.). [Field materials of authors. Interview with T. Kozhina .

Adamovka district, Orenburg region (august 28, 2018)] .

E.V. Demina, E.I. Larina, S.N. Meshcheryakov. Tselina: The photographical practices of perception .

The paper presents the results of an experimental study on practices in visual anthropology based on photographs made by amateur authors during an expedition to «Tselina» (virgin lands) in Orenburg Oblast. The study considers photographs both in their representative aspect and as a material for the enquiry on perspectives, behavior and attitudes of amateur photographers and their models in historical, anthropological and visual contexts. The article analyzes the interaction between interview and photography practices, along with the ethos of photographer – model encounter, paying attention to ways of seeing particularities both determined by cultural and historical differences .

Such an optics aimed at the visual material obtained during the expedition allows examining of typical images of the Soviet ‘Tselina’ campaign in the light of historical memory, which manifests

itself in an impact of aesthetical registers and visual practices of the three parts of the process:

the anthropologist, the photographer and the model .

Key words: visual anthropology, anthropology of the image, visual history, historical memory, amateur photography, field practice, «Tselina» .

–  –  –

ПРАКТИКИ ЛОКАЛЬНОЙ ИНТЕГРАЦИИ

РАЗНОКУЛЬТУРНЫХ СООБЩЕСТВ КАК ПОЛЕ

ЭКСПЕРИМЕНТОВ (НА ПРИМЕРЕ МОСКВЫ)

В статье предпринята попытка представить мероприятия, направленные на взаимную интеграцию разнокультурных, в том числе мигрантских, сообществ в Москве в виде этапов антропологического эксперимента. Анализируется правомерность сопоставления практик, направленных на позитивное взаимодействие москвичей и мигрантов, и делаются практические выводы, полученные на основе мероприятий, проведенных в локальном контексте одного двора. Среди этих выводов: необходимость сочетать задачи интеграции разнокультурных сообществ с повседневными потребностями их членов;

избегание ситуации, в которой интеграция проводится ради интеграции, а не для реализации жизненных потребностей и стратегий членов сообщества .

Также важным условием успешной адаптации мигрантов является использование уже существующих среди местных жителей традиций и инструментов самоорганизации на уровне локальных сообществ .

Ключевые слова: интеграция на уровне локальных сообществ, межобщинное повседневное взаимодействие, организаторы сообществ, управление инструментами коммуникации .

Эксперимент — активное и целенаправленное вмешательство в протекание изучаемого процесса, изменение объекта или его воспроизведение в специально созданных и контролируемых условиях. В ходе эксперимента изучаемый объект фактически изолируется от побочных влияний, затемняющих его сущность, и представляется в «чистом виде». [1: 48] В связи с тем, что за последние 15-20 лет состав населения российских городов заметно изменился, в том числе под влиянием зарубежной трудовой миграции, различные аспекты взаимодействия местных жителей и мигрантов стали предметом многочисленных исследований и излюбленной темой научных и журналистских публикаций. Их количество, особенно в последние 5 лет, трудно даже оценить, поскольку не все исследования проводятся в рамках более или менее фиксируемой в научных статьях академической деятельности, но часто являются итогом работы гражданских организаций, ориентированных не на публикации, а на позитивные изменения в изучаемой среде. Автору по роду деятельности приходилось участвовать как в академических, так и в активистских исследованиях, либо совмещать в одном проекте и первые и вторые, что нашло свое отражение в публикациях .

Савин Игорь Сергеевич – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Институт востоковедения РАН (Москва, улица Рождественка, 12/1). Эл. почта: savigsa@inbox.ru. Savin Igor S. – Institute of Oriental studies (Moscow, Rozhdestvenka street, 12/1). Е-mail: savigsa@inbox.ru .

* Статья написана при поддержке гранта ПФИ Президиума РАН «Культурно-сложные общества в Центральной Азии и на Кавказе» .

Савин И.С. Практики локальной интеграции разнокультурных сообществ 55 Исследования академического характера, посвященные взаимодействию мигрантов и принимающего сообщества и проведенные в Казахстане, Оренбургской области и Москве отражены в научных публикациях [2; 3; 4; 5]. А исследования, призванные определить стратегии деятельности по изменению ситуации в рамках прикладных проектов – в статьях и брошюрах, описывающих практические аспекты локальной интеграции местных жителей и мигрантов [6; 7] .

Но и в том, и в другом случае логика исследования исходила из тезиса: для того чтобы респонденты отвечали наиболее искренне и для того, чтобы определить, насколько данная проблема актуальна для них в повседневной жизни и значима вне ситуации опроса или интервью, вопросы должны звучать как можно более естественно, не выходить за пределы привычных тем и проблем, обсуждаемых в рамках бытовых забот. Поэтому, в ходе интервью мы никогда и не спрашивали собственно о мигрантах, приезжих, людях, которые появились во дворе, на улице недавно и т.д .

Интересовались тем, что вообще беспокоит людей с фокусом на ближайшее социальное окружение: соседей, живущих во дворе, близлежащих кварталах и т.д .

Не были исключением и проекты, специально направленные на организацию новых форм взаимодействия разнокультурных сообществ в нескольких районах Москвы. Их за последние годы было три. Один из них «Разработка моделей снижения конфликтности и содействия взаимной интеграции представителей разных культур в рамках повседневного взаимодействия» выполнялся на средства государственной поддержки, выделенные на основании распоряжения Президента Российской Федерации № 115-рп от 29 марта 2013 года. Проект реализовывался на протяжении ноября 2013 г. –сентября 2014 г. на двух площадках: дворовая территория вокруг «этнического кафе» около метро «Войковская» и два клуба единоборств, где занимаются преимущественно мигранты из Киргизии. Осенью 2015 года был создан Центр межкультурного взаимодействия на базе библиотеки в районе Хохловка при поддержке Института «Стрелка». Осенью 2016 года было оказано содействие формированию «Поликультурного этнического центра» на базе диаспорных организаций из Киргизии, в районе Братеево .

Во всех этих случаях практической работе предшествовал исследовательский этап: проводилось интервьюирование местных жителей, владельцев и сотрудников кафе, сотрудников местной администрации и органов самоуправления собственников квартир, работников и руководителей управляющих компаний в сфере ЖКХ, привлекающих иностранных трудовых мигрантов, активистов из числа мигрантов, диаспорных организаций, сотрудников образовательных учреждений, организаций гражданского общества, работающих в данном районе. Помимо этого, составлялись пространственные модели изучаемого района, его «ментальные карты» с указанием наиболее посещаемых и неблагополучных мест, мест с нехорошей репутацией, анализировались причины формирования этих территориальных особенностей .

Исследования проводились с использованием волонтеров из числа студентов-архитекторов и урбанистов Института «Стрелка», а также социальных географов-магистрантов географического факультета МГУ [7] .

Одним словом, все делалось для того, чтобы избежать вторжения в уже сложившуюся на уровне отдельного двора или района социальную ткань повседневных взаимодействий, не ощущаемых жителями как повод для высказываний, рефлексии, специального внимания. Постепенно, наводящими вопросами мы хотели выяснить, Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) насколько сегодня важны для жителей отдельного двора изменения, произошедшие в демографическом составе населения города в целом и некоторых сегментов общественной деятельности, в частности. Заметили ли они, что теперь вокруг них все чаще встречаются люди, которые выглядят несколько иначе, чем они сами или их соседи .

Когда же выяснялось, что эти изменения им заметны и не всем они нравятся (в одном изучаемом дворе было недовольство «этническим» узбекским кафе и антикавказскими надписями на стенах, в другом высказывались жалобы на поликультурный центр, который открыла киргизская диаспора), то начались сфокусированные исследования условий взаимодействия «местных» и «приезжих». Помимо изучения фaкторов, затрудняющих или облегчающих эти взаимодействия, в рамках проекта нужно было разработать рассчитанный на несколько месяцев план мероприятий, направленных на повышение уровня взаимного доверия друг к друг в ходе регулярного общения разных сообществ по поводу совместного решения возникающих сложностей. Вот тогда-то и возникло ощущение, что у нас есть возможность провести «натурный контролируемый эксперимент», поскольку планирование мероприятий предполагало «вмешательство экспериментатора в естественный ход событий» [8: 202–203] .

Тем более, что одной из функций социального эксперимента является «достижение эффекта в практически-преобразовательной деятельности» и в нашем случае сутью проекта является «экспериментальный поиск эффективных приемов управления» [8: 201]. Мы не собирались проверять объяснительные гипотезы, которые сводились к нескольким тезисам «теории контактов», согласно которой «взаимодействие само по себе различными способами (совместное проживание, дружба или даже брак с мигрантами) создает более толерантное восприятие мигрантов среди принимающего населения» [9: 456; 10]. Тем более, что эти тезисы в целом подтверждались на материалах интервью с москвичами. Те из них, кто имел опыт общения с мигрантами из Центральной Азии (по роду деятельности или во время проживания в предыдущий период в этом регионе) имели гораздо более взвешенные и аргументированные мнения о жизни выходцев из этих стран в Москве, даже в случае, если эти мнения были негативными .

Наша задача состояла в другом: в ходе реализации проекта мы стремились выяснить, каким образом возможности непосредственного общения между жителями конкретных дворов и кварталов Москвы и трудовыми мигрантами, живущими или работающими по соседству, могут изменить их в целом настороженное восприятие друг друга? В свою очередь, возникали вопросы о том, в формате каких ситуаций или площадок будет организовано это общение, кто будет организатором местных сообществ, какие темы будут обсуждаться, какие общие задачи решаться?

Вот тут и начался эксперимент, поскольку из всех поставленных вопросов, мы имели некоторое представление об ответах только на последний из них. Все остальное предстояло выяснить методом последовательного использования нескольких моделей взаимодействия, которые предстояло создать местным жителям с нашей помощью. Согласно нашей концепции, тот формат мероприятия, который окажется наиболее успешным (привлечет наибольшее число участников, даст больше отзывов от участников и окружающих) и будет рассматриваться оптимальным. Мы рассчитывали таким образом апробировать несколько моделей .

Начали с выяснения потребностей в общении разных сообществ. Не все отнеслись к такому общению однозначно позитивно. Часть жителей большого двора (700 Савин И.С.

Практики локальной интеграции разнокультурных сообществ 57 квартир) в районе станции метро «Войковская» были настроены так, что заявили:

«А мы категорически против, чтобы из узбеков и русских делать “москвичей”. И мигрантов, которые хотят быть современными жителями города у нас тоже немного. Большинство хочет просто денег и койко-места в подвале» (ПМА 1: С.К.), «Они не собираются ассимилироваться, более того, они постепенно пытаются создать районы компактного проживания, где начинают устанавливать свои порядки» ( ПМА 1: В.К.). Сходное мнение озвучил разнорабочий из Таджикистана 42 лет, который уже 12 лет работает в продуктовом магазине в этом же дворе: «Всех, кого нужно, я знаю, зачем мне с другими знакомиться. Вдруг, кто-то что-то кому- то расскажет и я потеряю работу» (ПМА 1: Б.С.). Возможно, все дело было в отсутствии у него легального трудоустройства, хотя он утверждал, что с этим все в порядке. Тогда, может быть, сработала многолетняя привычка находиться в тени, даже если ситуация уже этого не требовала. В общем, он отказался участвовать в «организованном общении». Еще более определенно высказался мастер участка управляющей компании, которая организовывала уборку этого и соседних дворов силами работников из Таджикистана: «Нашим таджикам интеграция не нужна, они все и так интегрированы. Вы занимайтесь со своими москвичами интеграцией, они все националисты. Для них все делаешь, а они все пишут и жалуются. Сам я, – добавил он, – не буду паспорт своей родины менять, даже на московскую прописку, мне моей ереванской хватает» (ПМА 1: М.Т.). Как кажется, мастер был недоволен нашим предложением, не потому, что он против интеграции или взаимодействия, а потому, что он не хотел упускать любые социальные контакты нанятых им иностранных граждан из-под своего контроля. Эта версия подтвердилась в ходе отдельной беседы с руководителем управляющей компании, тоже «патриотом своей страны», который прямо просил не писать ничего об их компании и рабочих, а также не поднимать шума. Видимо, дело было в нежелании придавать огласке некоторые подробности найма этих рабочих; может быть, не хотели афишировать условия контракта или условия проживания. В дальнейшем, дворники-сотрудники этой компании участвовали в наших мероприятиях помимо воли своего начальства, но в гораздо меньшей степени, чем нам хотелось .

Таким образом, первый вывод появился в ходе нашего эксперимента, тогда, когда он еще не начался, на этапе планирования. Выяснилось, что в основе отсутствия постоянных контактов между сообществами лежат не только предубеждения (уверенность в наличии у «них» негативных намерений в отношении «нас»), которые были слышны в ответах местных жителей и сотрудника управляющей кампании .

Помимо этого, отказ от взаимодействия может быть продиктован обстоятельствами и мотивами практического характера, в нашем случае – опасениями нарушить ареол непрозрачности над существующими условиями (возможно, не вполне законными) уже существующих контрактов по привлечению иностранных работников в Москву. Если предубеждения мы были готовы попробовать преодолеть с помощью организации, то структурные факторы, формирующие трудовую этику иностранных работников и их работодателей, пришлось оставить за рамками эксперимента. Тем самым он потерял право называться натурным, поскольку не отвечал требованию сохранения естественного хода событий в сообществе, где проводился эксперимент .

С другой стороны, в этом же дворе жили и работали люди, которые хотели взаимодействия сообществ в рамках нашего проекта. Группа местных жителей выразиВестник антропологии, 2019. № 1 (45) ла огромное желание участвовать во всех мероприятиях и быть их организаторами .

Из предварительных бесед выяснилось, что они не были против работы иностранных рабочих во дворе и еще до проекта пытались организовать неформальное, хотя и нерегулярное взаимодействие с соседями-мигрантами на основе взаимовыгодных обменов услугами и доброжелательного отношения. Их мотивом было как естественное человеческое сочувствие к тем, кто находится в чужой стране, так и желание вовлечь жителей дома хоть в какие-то совместные действия для того, чтобы можно было сформировать более-менее консолидированное мнение «собственников квартир» в ходе переговоров с Управой и другими организациями на темы, далекие от интеграции мигрантов. Позже мы узнали, что инициативной группой нашего проекта стали активисты одной части жильцов дома, вступивших в конфронтацию с другой частью жильцов дома. Соответственно «не наши» жители дома первоначально стали естественными противниками всех начинаний инициативной группы «наших» жителей, в том числе проекта по взаимодействию с иностранными мигрантами. Потом все это выяснилось и ситуация изменилась. Нашим союзником и участником проекта стал также хозяин кафе со смешанной узбекско-европейской кухней, которое располагалось во дворе. Во-первых, он сам был узбек из г. Ош и сочувствовал всем начинаниям, призванным облегчить включение мигрантов в жизнь местного сообщества. Во-вторых, был заинтересован в создании благоприятного отношения к своему кафе со стороны жителей дома. Как только кафе открылось, на него писали жалобы жители соседних квартир (запах, шумные кампании, фейерверки) и хозяин уже предпринимал попытки развития программ повышения «лояльности» местных жителей, за счет скидок для «старших по подъезду». Когда он узнал о проекте, то охотно согласился предоставлять помещение и продукцию ресторана (на возмездной основе, но по льготной цене) для мероприятий проекта, понимая, что чем больше жильцов двора ближе познакомится с кафе и его продукцией, тем меньше будет негативного к нему отношения .

Таким образом, появился второй вывод не начавшегося еще эксперимента – искать прагматические мотивы, которые отвечают повседневным чаяниям потенциальных участников и соответствуют задачам проекта. Иными словами, нужно выяснять в ходе предварительных интервью как взаимодействие с мигрантами поможет решению вопросов, связанных с жизнью двора или микрорайона, которые беспокоят людей, планирующих принять участие в интеРис. 1.Эмблема проекта «Диалоги об грационных мероприятиях. Не всегда интеграции» (фото автора, 2014) .

это так очевидно, как обнаружилось в вышеприведенных примерах. В ходе предварительных бесед, совместно с их участниками, был сформулирован еще один мотив присоединения к подобным проектам «обычных» жителей двора – комфортизация социального пространства двора через включение в него посредством знакомства всех людей, которые находятся там более – менее регулярно: других жителей, дворников, работников кафе и магазинов, расположенных поблизости, сотрудников фирм, работающих по благоустройству двора и т.д. Иными словами, если ты знаешь всех или почти всех, кого встречаешь Савин И.С. Практики локальной интеграции разнокультурных сообществ 59 во дворе, то у тебя нет «чужих» во дворе, и ты, и твои дети чувствуют себя в безопасности и комфортно. Эта идея даже легла в основу эмблемы нашего проекта (см. рис.1, 2.) .

Иностранные рабочие были лишь частью потенциальных «чужих» во дворе .

В ходе нашего проекта многие жильцы задумались о возможности и необходимости регулярных встреч вне контекста интеграции мигрантов для того, чтобы просто познакомиться с соседями. Таков был третий Рис. 2. Фотоколлаж, созданный на основе фото И. Савина и И. Гущина (2014) .

вывод нашего эксперимента, начавший вырисовываться до его начала: интеграция мигрантов возможна только там, где есть первичные самоорганизовавшиеся структуры локального социума. Это могут быть как товарищества собственников жилья, так и советы «старших по подъезду» или иные инициативные группы, лишь бы они работали регулярно и чтобы их деятельность была известна значительной части жильцов .

Эти предварительные выводы в целом подтвердились в ходе проведения массовых мероприятий проекта. Первым таким мероприятием стало совместное празднование жильцами дома, работниками «этнического» кафе, иностранными рабочими, приглашенными активистами гражданских организаций двух значимых праздников: Новруза (нового года по лунному календарю), который очень популярен у среднеазиатских народов и празднуется 21-22 марта, и Пасхи, широко отмечающейся доминирующим в Москве Рис. 3. Подготовка к празднованию Пасхи и православным населением 22 апреля Наурыза (фото автора, 2014) .

2014 г. После долгих согласований решено было поставить столы с угощениями прямо во дворе и вокруг них устроить небольшую концертную программу силами как жильцов и иностранных работников, так дружественных проекту организаций:

этнокультурных центров, Советов ветеранов, школы русского языка (ныне закрытой), организаций, работающих с детьми с особенностями развития .

Все прошло довольно весело (рис. 3 и 4). На одном столе соседствовали куличи, крашеные яйца, плов, сумаляк (традиционное среднеазиатское весеннее лакомство, готовящееся из проросшей пшеницы). Силами девушек, работающих недалеко от «нашего» двора и привлеченных Узбекской национально-культурной автономией Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) г. Москвы, было исполнено несколько узбекских танцев, русские песни пели учителя школы русского языка, а ученица этой школы прочитала стихотворение М.

Цветаевой, которое звучало очень актуально:

«Москва! Какой огромный Странноприимный дом!

Всяк на Руси – бездомный .

Мы все к тебе придем…» .

Десятки жильцов, спешащих по двору по своим делам, останавливались и присоединялись к празднику. Были и те, кто, наоборот, после раздумий удалялись в противоположный от наших столов конец двора и неодобрительно поглядывали в нашу сторону. Наглядная агитация без заблаговременного разрешения управы, которое мы не успели получить, запрещена, поэтому оповещение жильцов двора взяла на себя инициативная группа из числа правления собственников жилья. Но, как выяснилось позднее, наши партнеры сообщили о празднике лишь лояльным к себе людям, тогда как остальные оказались в неведении. Можно понять их удивление и возмущение, когда они увидели у себя во дворе картину яркого празднества, на который их не пригласили и о котором им не сообщили. Хотя свои претензии они выражали весьма интересным образом: «А почему у Вас только узбекские красавицы, а где же наши, русские!?». В ответ пришлось сказать, что русские красавицы – это они сами и пригласить их к столу. Но не все жильцы последовали этому призыву. Одна из них, самая активная подошла с претензиями, а в самом конце еще и сказала, что все мы сделали неправильно. Когда мы попытались выяснить, в чем заключалась наша ошибка? Нам было заявлено, что мы не «с теми людьми связались, и все надо было организовать по-другому». Теперь стала ясной причина их недружелюбного отношения к нашей, как нам казалось, очень нужной всему двору инициативе. К сожалению, у нескольких жильцов двора мигранты и люди другой культуры будут теперь ассоциироваться с «не теми людьми» и вряд ли станут им ближе, хотя абсолютно все жители не скрывали своего интереса к ярким танцам и живописному столу, даже если демонстрировали свое равнодушие и неприятие. С другой стороны, гораздо больше людей, ранее ничего не знавших о проекте, подходили к столу, пробовали угощение, выражали свое одобрение и пытались вспомнить какие-то приятные истории, связывающие их со Средней Азией (такое обозначение региона наиболее распространено среди жителей – И.С.) или с жителями этого региона. То есть, эффект положительного влияния непосредственного контакта был ощущаем уже во время первого мероприятия проекта, несмотря на недовольство части жителей двора. Один из руководителей Узбекской НКА Москвы даже вспомнил по этому поводу узбекскую пословицу: «Если в деревья кидают палки, значит, на них есть плоды» .

Говоря иначе, люди почувствовали в нашем дворовом празднике нечто нужное для себя, даже, если не были довольны своей ролью в нем .

Несмотря на неоднократные уведомления местной управы (через электронные письма и звонки), ни один из ее сотрудников не был замечен на празднике. Правда, во время его проведения во дворе появился полицейский (возможно участковый) и стал задумчиво прогуливаться в дальней части двора. Но к нам так и не подошел. Не менее противоречивая ситуация получилась и с самими иностранными мигрантами, работающими в данном дворе, ради которых и затевался проект. Именно в этот день их (случайно или намеренно) отправили работать куда-то далеко, и они смогли Савин И.С. Практики локальной интеграции разнокультурных сообществ 61 участвовать в праздничном застолье не с самого начала, тайком от начальства. Но и этого времени было достаточно, чтобы их (с помощью председателя таджикского культурного центра) представили местным жителям и познакомили с теми из жильцов, с кем они еще не были знакомы .

Во время последующих мероприятий закономерности поведения мигрантов и жителей двора были сходными: сначала непродолжительное отчуждение и настороженность, а потом, по мере отыскания точек соприкосновения – дружеское общение и планирование встреч или разнообразных инициатив уже вне рамок нашего Рис. 5. Встреча ветеранов одного из проекта. Мы все время старались предложить отличающиеся тематические московских районов и киргизской и узбекской диаспор (фото автора, 2014) .

форматы, чтобы выяснить «интеграционный потенциал» каждого из них .

Очень просто все получилось во время встречи на 9 мая активистов районного Совета ветеранов, расположенного в этом же дворе, и живущих неподалеку ветеранов и пенсионеров из числа граждан стран Центральной Азии, которые были информированы с помощью киргизских и узбекских этнокультурных организаций. Среди них нашлось несколько мужчин – военных пенсионеров, которые тут же опознали своих «товарищей по ору- Рис. 6. Конкурс комиксов для детей из разных сообществ (фото автора, 2014) .

жию» и к концу встречи уже сформировали собственную программу мероприятий на ближайшее время (рис. 5) .

Во время встречи детей из культурно отличающихся обществ им было предложено нарисовать комиксы, под руководством приглашенных нами художников из проекта «Коммиссия»

(миссия комиксов – И.С.). Сначала дети расселись по разным столам по принципу степени знакомства (киргизские дети со «своими», так же и русские, и узбекские). Но когда перед ними встала Рис. 7. Пока дети рисуют… Дискуссия об задача по очереди придумывать даль- особенностях кухни разных народов нейшие действия рисуемого персона- (фото автора, 2014) .

жа, то им пришлось узнавать детали развития событий у своих соавторов с других столов. А, поскольку это делать удобнее, Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) когда твой соавтор сидит рядом, то вскоре все дети перемешались, сгруппировавшись, исходя из потребностей творческих задач (рис. 6). В это время их мамы, попробовав находящиеся на столе блюда узбекской кухни, стали обсуждать свои собственные любимые блюда и обмениваться рецептами (рис. 7). Мы всегда имели в планах проведение мастер-классов традиций разнообразных национальных кухонь, но не хотели, чтобы это было организовано кем-то извне. И вот случилась ситуация, когда это произошло само собой в процессе непосредственного общения и знакомством с новыми способами приготовления и подачи разных блюд. Иногда возникали забавные случаи, когда, одна из местных жительниц пообещала в следующий раз принести вкуснейшую свиную шейку и показать, как ее готовить, считая, что она будет прекрасно сочетаться с вкусным рисом из плова. Возникла пауза, после которой ее визави по столу из Узбекистана объяснила ей, что они не очень приветствуют свинину. По лицу москвички было видно, что она сильнейшим образом удивлена, как они могут обходиться без такого мяса, но постепенно она осознала это и они совместно рассмотрели вариант того же блюда из говядины. А одна из хозяек-киргизок, все же, попросила рецепт блюда из свиной шейки, сказав, что у нее в семье «молодые, которые давно работают в России, уже едят свинину и им это пригодится» .

Еще одной гранью изменения устоявшихся стереотипов о центральноазиатских мигрантах стала встреча жителей двора с актерами и режиссером нашумевшей в свое время оперы «Акын-2» (лауреата театральной премии «Золотая маска»), в которой главные партии исполняли мигранты, импровизировавшие на темы главных забот мигрантской жизни. В ходе встречи актеры, которые в обычной жизни занимаются самой простой работой (грузчик, уборщик), Рис. 8. Встреча с режиссером и актерами спектакля «Акын опера – 2» рассказали о своей жизни, проиллюстрировав ее свежими импровизационными стифото автора, 2016) .

хами (рис. 8). Зрители были в восторге. Как кажется, они впервые ощутили не только естественное человеческое сочувствие к людям «на чужбине», зарабатывающим свой нелегкий хлеб в разлуке с семьями, не только сопричастность со своими партнерами в проекте по «комфортизации своего жизненного пространства». В их глазах был неподдельный интерес, к людям, которые, несмотря на свою неприметную роль в экономике Москвы и жизни двора, оказываются носителями древних художественных традиций, таланта и обаяния .

Были опробованы и другие форматы встреч, например, молодежный, где планировались предстоящие спортивные состязания между смешанными командами, состоящими как из местных игроков, так и из приезжих. Кроме того состоялись выездные встречи с посетителями Отделения дневного пребывания граждан пожилого возраста и инвалидов, с детьми и родителями – активистами некоммерческой организации, работающей с людьми с особенностями развития. В конце лета сами жители вышли с инициативой организовать благодарственный обед для строительной бригады, которая занималась благоустройством двора и по просьбе жильцов, выполняла их рекомендации по формированию удобной для них среды, а также часть работы выполСавин И.С. Практики локальной интеграции разнокультурных сообществ 63 нила бесплатно. Благодарные жильцы решили ответить строителям совместным обедом и обратились за помощью к нам, причем, часть расходов готовы были нести самостоятельно. Этот обед состоялся в рабочий полдень, собрал около 50 жильцов и примерно 15 рабочих и прошел в теплой, но будничной обстановке, без какого-либо ажиотажа .

То есть, обрел черты той самой повседневности, к которой мы стремились:

Рис. 9. Обед благодарения в завершение у жителей сформировались навыки работ по благоустройству двора самоорганизации и они готовы были (фото автора, 2016) .

включать в число «своих» иностранных рабочих, без каких-либо инициатив со стороны проекта (рис. 9) .

Конечно, у части жителей двора осталось отстраненное отношение и к инициативной группе проекта из числа своих соседей, и к самим мигрантам, но попыток помешать мероприятиям проекта или как-то оспорить их необходимость не предпринималось. Зато у тех, кто постоянно общался с находящимися во дворе иностранными рабочими, возникли неформальные взаимовыгодные устойчивые отношения с ними. Нам известно лишь о нескольких единичных случаях, хотя возможно, их было больше. Активист проекта – учительница русского языка на пенсии – взялась учить детей дворника и рабочего магазина русскому языку, отказавшись брать деньги с них. В ответ рабочий магазина предложил приносить ей домой продукты по звонку и рассчитываться на месте. Семейная пара несколько раз угостила дворников яблоками и другими дарами с дачи, которые раньше просто оставались там гнить. В ответ те предложили помощь в виде бесплатных услуг грузчиков в ходе идущего у дачников ремонта квартиры. Две пенсионерки в выходной день провели для группы дворников (не только из «нашего» двора) экскурсию по микрорайону с рассказом о наиболее значимых местах (парки, скверы, официальные инстанции) и истории заселения района (как она представляется на уровне дворовых легенд). Муж одной из завсегдатаев наших встреч, адвокат, бесплатно предложил свои услуги для урегулирования сложных ситуаций в правовой сфере, если они случатся у мигрантов, работающих во дворе. Один такой случай произошел на наших глазах: были подготовлены документы для поступления в обычную школу сына дворника, у которого не было всех подтверждений предыдущих этапов обучения с родины. В результате помощи адвоката в составлении правильных запросов, все необходимые документы были получены в течении трех недель и мальчик в сентябре пошел в школу .

Трудно судить, какие из этих инициатив окажутся долговечными, а какие одноразовыми, но традиции и инструменты их осуществления были заложены. В одной статье нет возможности рассказать обо всех видах активности, осуществленных в рамках проектов по локальной интеграции на разных площадках, но основные выводы, сделанные при разработке модели «повседневной интеграции на локальном уровне в масштабах одного двора» применимы и для работы в других случаях .

Во-первых, о нашем проекте можно в полном смысле слова говорить как о собственно антропологическом эксперименте. С одной стороны, его участники продолжали жить и действовать в естественной для себя обстановке (свой двор, своя секция единоборств Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) и т.д.). С другой стороны, предложенные нами ситуации, в ряде случаев игнорировали условия, которые в иной обстановке препятствовали бы самостоятельному взаимодействию разнокультурных групп (нежелание начальства, взаимное недоверие и т.д.) .

Во-вторых, наш проект убедительно показал справедливость тезисов «теории контактов» (хотя это и не входило в число наших первостепенных задач) и, главное, позволил сделать несколько важных выводов прикладного характера, способных оптимизировать дальнейшие усилия по интеграции в Москве разнокультурных, в том числе, мигрантских сообществ .

Что касается «теории контактов», то она была полностью подтверждена. В ходе проекта у нас в одном дворе сложились две группы жильцов. Одна, в силу разных причин была ориентирована на взаимодействия с трудовыми мигрантами, другая нет. Мы наблюдали, что контакты первой группы все время расширялись и приобретали все более разнообразные и ориентированные на удовлетворение конкретных запросов участников формы. Тогда как жильцы второй группы, так и не вступили во взаимодействие с мигрантами и сохранили свое настороженное к ним отношение, хотя и могли наблюдать за мероприятиями проекта, проходившими прямо у них перед глазами на протяжении нескольких месяцев .

Если говорить о выводах прикладного характера, то можно отметить следующее:

• интеграционные мероприятия наиболее эффективны в том случае, если способствуют удовлетворению насущных повседневных потребностей взаимно интегрирующихся разнокультурных сообществ. Отыскать и сформулировать эти потребности – залог успеха любой активности в направлении успеха интеграции. При всем значении (информационном, эмоциональном) мероприятий «фестивального» характера, они не способны долгосрочно влиять на мотивацию рутинных стратегий людей вне праздничной обстановки и важны только как первый этап последующих видов активности;

• мероприятия по «интеграции разнокультурных, в том числе мигрантских сообществ», будут эффективны только в том случае, если на локальном уровне у местных жителей сформирована потребность и традиции самоорганизации в рамках локального социума. В этой деятельности очень важна роль организаторов сообществ (community organizers) в виде активистов ассоциаций собственников квартир, старших по подъезду, активистов гражданских организаций и т.д. В противном случае все мероприятия будут носить разовый характер и не окажут влияния на последующее взаимодействие .

Полевые материалы автора (ПМА 1), собранные осенью 2013 г. и в январе-сентябре 2014 г. в районе метро «Войковская» в ходе исследований по проекту «Разработка моделей снижения конфликтности и содействия взаимной интеграции представителей разных культур в рамках повседневного взаимодействия» (респонденты – С.К .

1946 г.р.; В.К. 1938 г.р.; Б.С. 1968 г.р.; М.Т. 1988 г.р.) .

Литература

1. Отюцкий Г.П.; Кузьменко Г.Н. (под ред.) Социальная антропология: учебник и практикум для академического бакалавриата. М.: Издательство Юрайт, 2016 .

2. Савин И.С. Социальные стратегии трудовых мигрантов из Узбекистана в России и Казахстане // Государственный суверенитет vs. Право наций на самоопределение. Сборник научных статей / отв. ред. Л. Рябинин. М.: Изд-во ГУ ВШЭ, 2011. С. 221–244 .

Савин И.С. Практики локальной интеграции разнокультурных сообществ 65

3. Савин И.С. Особенности (анти-), (про-)миграционной риторики в современной России и интеграционные процессы // Миграции в историко-антропологической перспективе .

Материалы IX Конгресса этнографов и антропологов России / под ред. Е. Филипповой .

М.:ИЭА РАН, 2012. С. 8–21 .

4. Космарская Н.П., Савин И.С. «Расскажите о вашей жизни в этом городе…»: исследование отношения москвичей к миграции и мигрантам // Миграция и мигранты в России и мире: опыт социально-антропологических и этнографических наблюдений / Ред. Степанов В.В. М.: ИЭА РАН, 2015–2016. С. 60–69 .

5. Kosmarskaya N., Savin I. Everyday Nationalism in Russia in European Context (Moscow Residents’ Perceptions of Ethnic Minority Migrants and Migration) // The New Russian Nationalism, 2000-2015: Imperialism, Ethnicity, Authoritarianism. Ed. by P. Kolsto and H .

Blakkisrud. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2016. Pp. 132–159 .

6. Савин И.С. Интервью в интернет-издании «Colta.ru» «Как старомосквичи и новомосквичи обедают вместе». Текст Н. Зотовой, 23 мая 2014 г. Доступ: https://www.colta.ru/ articles/society/3312 (дата обращения 13.10.2018) .

7. Савин И., Савина М., Корюхин Д. Вызовы и перспективы добрососедства глазами мигрантов и москвичей // «Свои» и «чужие»: толерантность, стереотипы, права / Сост .

О. Федорова. М.: Московская Хельсинкская Группа, 2016. С. 25–37 .

8. Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. Самара:

Самарский университет, 1995 .

9. Hayes B.C. and L. Dowds Social contact, cultural marginality or economic self-interest?

Attitudes toward migrants in Northern Ireland. Journal of Ethnic and Migration Studies, 2006 .

Vol. 32. № 3. Pp. 455–476 .

10. Martinovic B. The inter-ethnic contacts of immigrants and natives in Netherlands: a two-sided perspective. Journal of Ethnic and Migration Studies, 2013. Vol. 39. № 1. Pp. 69–85 .

11. Каменщиков А., Резванова И., Савин И.С., Сухов А. «Поиск путей снижения конфликтности и содействия взаимной интеграции представителей разных культур в условиях повседневного взаимодействия». Пятигорск: Альфа-Принт, 2014. 48 с .

References

1. Otyutsky G.P., Kuzmenko G.N. (pod red.) Sotsial’naia antropologiia: uchebnik i praktikum dlia akademicheskogo bakalavriata. Moscow: Izdatel’stvo Yurait, 2016. Pp. 48. (In Russ.) .

[Otyutsky G.P., Kuzmenko G.N. (eds.) Social Anthropology: A Textbook and Practical Workshop for Academic Baccalaureate. Moscow: Yurait Publishing House, 2016. Pp. 48]

2. Kosmarskaia N.P., Savin I.S. «Rasskazhite o vashei zhizni v etom gorode…»: issledovanie otnosheniia moskvichei k migratsii i migrantam. Migratsiia i migranty v Rossii i mire: opyt

sotsial’no-antropologicheskikh i etnograficheskikh nabliudenii. Stepanov V.V. (ed.). Moscow:

IEA RAN, 2015–2016. Pp. 60–69. (In Russ.). [Kosmarskaya N. P. Savin I. S. «Tell us About your life in this city...»: a study of the attitude of Muscovites to migration and migrants .

Migration and migrants in Russia and the world: the experience of socio-anthropological and ethnographic observations. V.V. Stepanov (ed.). Moscow: IEA RAS, 2015–2016. Pp. 60–69] .

3. Savin I.S. Sotsial’nye strategii trudovykh migrantov iz Uzbekistana v Rossii i Kazakhstane .

Gosudarstvennyi suverenitet vs. Pravo natsii na samoopredelenie. Sbornik nauchnykh statei .

L. Riabinin (ed.). Moscow: Izd-vo GU VShE, 2011. Pp. 221–244. (In Russ.). [Savin I. S. Social strategies of labor migrants from Uzbekistan to Russia and Kazakhstan. State sovereignty vs .

The right of Nations to self-determination. Collection of scientific articles. L. Ryabinin (ed.) .

Moscow: HSE publishing House, 2011. Pp. 221–244 .

4. Savin I.S. Osobennosti (anti-), (pro-)migratsionnoi ritoriki v sovremennoi Rossii i integratsionnye protsessy. Migratsii v istoriko-antropologicheskoi perspektive. Materialy IX Kongressa etnografov i antropologov Rossii. E. Filippovoi (ed.). Moscow:IEA RAN, 2012. Pp. 8–21. (In Russ.). [Savin I. S .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) Features of (anti -), (Pro-)migration rhetoric in modern Russia and integration processes. Migration in historical and anthropological perspective. Proceedings of the IX Congress of ethnographers and anthropologists of Russia. E. Filippova (ed.). Moscow: IEA RAS, 2012. Pp. 8–21 .

5. Kamenshchikov A., Rezvanova I., Savin I.S., Sukhov A. «Poisk putei snizheniia konfliktnosti i sodeistviia vzaimnoi integratsii predstavitelei raznykh kul’tur v usloviiakh povsednevnogo vzaimodeistviia». NKO «Mezhdunarodnoe nenasilie». Piatigorsk: Al’fa-Print, 2014. 48 p .

(In Russ.). [Kamenshchikov, I. Rezvanova, I.S., Sukhov, «Search for ways to reduce conflict and promote mutual integration of representatives of different cultures in the conditions of everyday interaction». NGO «International nonviolence». Pyatigorsk: Alpha-Print, 2014. 48 p .

6. Savin I.S. Interv’iu v internet-izdanii «Colta.ru» «Kak staromoskvichi i novomoskvichi obedaiut vmeste». Tekst N. Zotovoi, 23 may 2014. Dostup: https://www.colta.ru/articles/society/3312 (data obrashcheniia 13.10.2018). (In Russ.). [Savin, I.S. Interview in the online edition «Colta .

ru» «As stromoski and novomoskovka have lunch together». The Text N. Zotova, may 23,

2014. Access: https://www.colta.ru/articles/society/3312 (accessed 13.10.2018)] .

7. Savin I., Savina M., Koriukhin D. Vyzovy i perspektivy dobrososedstva glazami migrantov i

moskvichei. «Svoi» i «chuzhie»: tolerantnost’, stereotipy, prava. O. Fedorova (ed.). Moscow:

Moskovskaia Khel’sinkskaia Gruppa, 2016. Pp. 25–37. (In Russ.). [Savin I., Savina M., Korukhin D. Challenges and perspectives of the neighbourhood through the eyes of migrants

and residents. «Their» and «others»: tolerance, stereotypes, rights. O. Fedorov (ed.). Moscow:

Moscow Helsinki Group, 2016. Pp. 25–37 .

8. Otyutsky G.P.; Kuz’menko G.N. (pod red.) Sotsial’naia antropologiia: uchebnik i praktikum dlia akademicheskogo bakalavriata. Moscow: Izdatel’stvo Iurait, 2016. (In Russ.). Otyutsky G. P.; Kuzmenko G. N. (ed) Social anthropology: tutorial and workshop for academic bachelor degree. Moscow: Yurayt Publishing House, 2016 .

9. Yadov V.A. Sotsiologicheskoe issledovanie: metodologiia, programma, metody. Samara:

Samarskii universitet, 1995. (In Russ.). [Yadov V. Sociological research: methodology, program, methods. Samara: Samara University, 1995] .

10. Hayes B.C. and L. Dowds Social contact, cultural marginality or economic self-interest?

Attitudes toward migrants in Northern Ireland. Journal of Ethnic and Migration Studies, 2006 .

Vol. 32. No. 3. Pp. 455–476 .

11. Martinovic B. The inter-ethnic contacts of immigrants and natives in Netherlands: a two-sided perspective. Journal of Ethnic and Migration Studies, 2013. Vol. 39. No. 1. Pp. 69–85 .

12. Kosmarskaya N., Savin I. Everyday Nationalism in Russia in European Context (Moscow Residents’ Perceptions of Ethnic Minority Migrants and Migration). The New Russian Nationalism, 2000–2015: Imperialism, Ethnicity, Authoritarianism. P. Kolsto and H. Blakkisrud (eds.). Edinburgh: Edinburgh University Press, 2016. Pp. 132–159 .

I.S. Savin. Local integration of diverse communities as a field of anthropological experiments (the case of Moscow) .

The aim of article is to represent activities carried out within the project on local integration between diverse (including migrant) communities as stages of an anthropological experiment. In the focus of the analysis are not only the criteria to compare applied activity and anthropological experiment but also practical recommendations on how to improve intercommunity interactions

in the local context of one particular yard in Moscow. Among these recommendations there are:

to combine the goals of intercommunity integration with the day-to-day needs of local people, to try to avoid integration for the sake of integration itself and not for realization of life strategies of community members. For successful integration of migrants it is also essential to exploit practices and institutes of self-government that already exist among the old residents .

Key words: integration of diverse local communities, intercommunity day-to-day interaction, community organizers, management of intercommunity communication .

АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ МОЗАИКА

–  –  –

О СЕМАНТИЧЕСКОМ СДВИГЕ ЗНАЧЕНИЙ СЛОВ ДОМ,

ПОСЕЛОК, ГОРОД В НЕНЕЦКОМ ЯЗЫКЕ*

В статье исследованы проблемы семантического сдвига значений слов дом, поселок, город в ненецком языке. Основываясь на описаниях, извлеченных из словарей и историко-этнографических трудов, установлено, что раньше ненцы обозначали словами жилище и поселение исключительно традиционные чумы и стойбища. В ходе исторических процессов, проходивших на протяжении веков на территории проживания ненцев, широких контактов с русскими переселенцами, они не заимствовали напрямую новые для них русские слова, а стали называть стационарные дома и поселки по-ненецки. На этих примерах мы можем наблюдать, как в языке происходит адаптация традиционных слов и понятий в условиях постоянно меняющегося окружающего мира .

Ключевые слова: тундровые ненцы, чум, стойбище, дом, поселок, город, семантический сдвиг Введение Язык тундровых ненцев относится к числу (пока еще) живых языков1. Как и другие языки народов Севера и Сибири, он развивался на протяжении нескольких столетий, изменяясь под влиянием действовавших на него факторов и обогащаясь, при необходимости, словами из языков соседей. В советское время лексический состав ненецкого языка пополнился большим количеством непереводимых технических и номенклатурных терминов. Некоторые ненецкие слова изменили свое лексическое значение. В настоящей статье речь пойдет о значениях слов дом, поселок, город, изменявшихся в ходе исторического развития территорий, на которой проживали тундровые ненцы .

В нашем исследовании мы оставили в стороне специальную литературу по вопросам семантики, и опирались в основном на словари, составленные лингвистами Квашнин Юрий Николаевич – кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института проблем освоения Севера Тюменского научного центра СО РАН (Тюмень, ул .

Малыгина, 86). Эл. почта: ukwa@yandex.ru. Kvashnin Yuri N. – Institute of the Problems of Northern Development of the Tyumen Scientific Center SB RAS (Tyumen, Malygina str., 86) .

E-mail: ukwa@yandex.ru .

* Работа выполнена по госзаданию – проект № АААА-А17-117050400143-4 .

По классификации ЮНЭСКО язык тундровых ненцев относится к языкам, определённо находя

–  –  –

и этнографами ХХ в., а также на историко-этнографические описания исторических процессов, происходивших у ненцев .

От Лапландии до Лены

Народы, говорящие на языках самодийской группы, расселены сегодня на огромных просторах Северной Евразии от р. Мезени до р. Хатанги. Еще в первой половине XVIII века В.Н. Татищев в своей «Истории Российской» писал о них следующее:

«… а от Двины до гор Поясных ныне самоядь, сами зовутся самио и самогиты, живут в лесах без домов и переходят на запад до Лапландии, а на восток до реки Лены» [2: 297]. Вслед за советским историком И.М. Калининым хочется сказать, что нам не известен источник, из которого Татищев почерпнул эти сведения [3: 77] .

Вероятно, территория расселения самоедов в то время не была столь обширной, хотя отдельные кочующие семьи могли достигать и указанных пределов .

Ненцы осваивали бескрайние просторы тайги и тундры на протяжении нескольких столетий. Согласно одной из ведущих научных гипотез, они, как и другие самодийские народы, являются потомками населения кулайской археологической культуры, сложившейся в Сургутско-Нарымском Приобье к середине I тыс. до н.э .

Начиная с I в. до н.э. часть самодийцев стала продвигаться на север и к V в. н.э. достигла Обской губы и устья р. Таз [4: 132; 5: 224] .

Самодийские предки тундровых ненцев постепенно освоились в Северном Приобье, в юго-западной части полуострова Ямал и в Северном Зауралье, затем перевалили через отроги Полярного Урала и к XI в. кочевали уже на правобережье нижнего течения р. Печора .

В «Повести временных лет» говорится, что жители Новгородской земли того времени имели довольно четкое представление о народах, проживавших между рекой Печорой и Уральскими горами. Свидетельством тому является «Рассказ новгородца Гюряты Роговича о дивном чуде в Югорской земле» 1096 г., включенный в Лаврентьевскую летопись. Во вступлении к основному повествованию говорится о Печёре, Югре и Самояди, как об уже известных новгородцам народах. Только Печёра уже платила дань Великому Новгороду, а Югра и Самоядь еще не были ею обложены [6: 150–151] .

В 1525 г. «самоедь югорская», что живет по р. Оби, была принята в русское подданство. Это было закреплено жалованной грамотой царя Василия III и позже подтверждено грамотой 1597 г. царя Федора Ивановича. Судя по некоторым названиям родов, указанным в грамоте (Карачей, Лехей2), ненцы в XVI в. периодически перекочевывали через Урал с печорской стороны на обскую и обратно, а дань платили на Печоре (в г. Пустозёрске) [7: 10–11] .

На запад от Печоры самоеды продвигались неспешно. Возможно, на это было несколько причин: малая численность ненцев и недостаток у них ездовых оленей, а также сопротивление их натиску со стороны коренных обитателей Севера – полулегендарного народа сихиртя, этническая принадлежность которого до сих пор остается загадкой [4: 46–48]. Предположительно лишь к XV в. ненцы добрались до р. Мезень, где были на долгое время остановлены русскими переселенцами, двигавшимися им навстречу. Косвенным подтверждением этому служит «Жалованная несудимая грамоХарючи – один из главных родов сибирских тундровых ненцев. Лэхэ – один из главных родов

–  –  –

та Канинским и Тиунским самоедам» 1545 г. царя Ивана Грозного. Самоеды жаловались царю на то, что Печеряне и Пермяки отнимают у них «рыбные ловли и звериные ухожаи» по рекам Пёша, Волонга, Индига, Железная, там, где рыбачили и охотились их отцы и деды (территория от Канинской тундры до низовий Печоры) [8: 182–184] .

В середине XVII века отдельные семьи Канинских самоедов кочевали уже далеко к западу от Мезени, доходя до Архангельска в устье р. Двины и до владений Крестного монастыря в устье р. Онеги [3: 77–79]. Путешественники и исследователи XVIII в. отмечали в своих путевых заметках и научных трудах, что самоеды Тиунского (Тиманского) берега периодически подходят к Архангельску со стадами оленей, а некоторые живут невдалеке практически постоянно, изготавливая для продажи на корабли различные деревянные изделия [9: 64–81; 10: 205, 225] .

В конце XIX века небольшая группа ненцев поселилась на Кольском п-ове. По переписи населения 1897 г., их насчитывалось там 25 чел. Это были, в большинстве своем, наемные пастухи богатых коми-ижемских оленеводов, с 1887 г. начавших осваивать крайний северо-запад Архангельской губернии [11: 26–27; 12: 28, 43] .

На п-ове Ямал северной границей самоедских кочевий до XVII в. были две реки с названием Сё-яха, протекающие по центральной его части. Западная Сё-яха (по-русски – Мутная), является правым притоком р. Морды-яха (Мурты-яха), впадающей в залив Карского моря Мутный Шар. Восточная Сё-яха (по-русски – Зеленая) впадает в Обскую губу. По этим рекам и системе озер Нёй-то (между ними – Ю.К.) проходил волок, как один из участков морского хода русских промышленников на Мангазею .

В документах того времени говорится, что «по обе стороны Мутные реки временем кочует самоядь Карачея» [13: 74]. Зеленая река носила тогда название Сё-Яга-Бануйта, т. е. «проходная река племени Вануйта» [14: 88] .

В том же XVII в. ненцы стали откочевывать от Оби на восток, за реки Надым и Пур. Затем в дальнейших поисках новых охотничьих угодий и попытках избежать уплаты ясака они постепенно освоили территории на Тазу и Енисее. Официальные документы 1636 г. и 1657 г. отмечают «Пуровскую юрацкую самоядь» в междуречье Пура и Таза и в устье Таза. На Енисее отдельные ненцы-юраки3 кочевали уже в 1636 г .

К концу столетия они заняли все низовье Таза, дойдя до старого Мангазейского городища [13: 135–136; 15: 164]. Картографические материалы второй половины XVII – начала XVIII века дают нам наглядное подтверждение архивным документам. В «Этнографическом чертеже Сибири» 1673 г. обозначен район расселения юрацкой самояди – от Тазовской губы до Енисея. На «Чертеже земли Туруханского города»

Семена Ремезова 1701 г. отмечена р. Нижняя Хета (совр. Большая Хет), возле которой написано – «А по ней приходят юрацкая самоед немирная чрез Таз ис Пура» [16:

41; 17: 15; 18: 143]. Постоянный приток в междуречье Таза и Енисея новых насельников ненцев привел к тому, что часть проживавших здесь энцев была вынуждена уйти на правый берег Енисея, другие были ассимилированы [4: 129; 19: 96–97]. Перекочевки ненцев с обской стороны на енисейскую продолжались и в XIX в. Только в 1915 г. часть ненцев, приписанных к Обдорской инородной управе, но кочевавших вблизи Енисея, получили разрешение уплачивать ясак в Дудинке [4: 172] .

Этнониму юраки, на наш взгляд, до сих пор не найдено точного научного объяснения .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45) Чужое и свое Кочевой образ жизни ненцев никогда не предполагал постройку ими стационарных поселений, поэтому в ненецком языке слова, обозначающие современные дом, поселок, город изначально имели несколько иной смысл. Опираясь на доступные источники и литературу, попробуем разобраться в этом вопросе .

Начнем с дома. Конусообразное переносное жилище ненцев, не только в просторечии, но и в официальных документах, с давних пор именуется чумом. В одной из отписок тобольских воевод 1644 г. сказано: «… служилые люди, купили у Харвы с товарыщи десять постелей оленьих на муку, а купя муку, поехали та самоядь в свои чумы» [6: 32] .

Мало кто задумывается, что чум не ненецкое, но и не русское слово. Оно было заимствовано русскими из удмуртского языка, в котором означает клеть, амбар, т.е .

помещение, комната в здании [20: 738]. Отдельно стоящая жилая или хозяйственная постройка имела конусообразную форму. В словаре М. Фасмера, со ссылкой на словарь В. Даля о чуме написано кратко – «вотяцкое жилье». У Даля развернуто – «вотяцкая, вотская изба, жилье; летняя изба, холодная, но жилая, с огнищем посредине;

бывает и у русских» [21: 381; 22: 633] .

У родственных удмуртам коми, живущих к северу и северо-востоку от них, это слово произносится и пишется как чом. У коми-пермяков оно обозначает то же, что и у удмуртов – нежилое помещение или летнюю избу [23: 540], у коми-зырян – шалаш, лесной домик [24: 415; 25: 706], у коми-ижемцев – шалаш оленеводов [26: 236] .

Коми-зырянами чом часто использовался при артельной охоте в тайге. Обычно сооружался односкатный или каркасный шалаш, который покрывали сосновой и еловой корой, ветвями и сеном. Коми-ижемские промысловики, тесно контактировавшие с ненцами, сооружали для ночлега каркасный конусообразный шалаш типа ненецкого оленеводческого чума [27: 125–127, 134]. Кочевые оленеводы-ижемцы Приуральского, Надымского и Пуровского р-нов ЯНАО до сих пор используют чом в качестве основного жилища в тундре [28; 29; 30] .

В русский лексикон слово чум, в значении конусообразная постройка, стало входить не ранее XIII–XIV вв. В этот период на р. Вятку, в ее среднем течении, где жили северные удмурты, активно переселялись крестьяне из Владимиро-Суздальской и Нижегородской земель. [31: 20; 32: 36–37; 33: 34]. Относительно мирное сосуществование приводило к взаимному влиянию русских и удмуртов в сфере материальной культуры и языка .

Слово чум употребляется и ненцами, но только в разговорах на русском языке .

По-ненецки они называют конусообразную постройку, крытую оленьими шкурами или брезентом – мя4, что переводится как жилище дом (мядндер – обитатели жилища, семья) [34: 36; 35: 280]. По мере укоренения русских на территориях, населенных ненцами, последние стали называть мя некоторые новые для них здания и помещения, например, яля мя – горница (букв. светлое жилище, светлица), хэхэ мя – церковь (букв. жилище духов), лекар мя – больница (букв. жилище лекаря, доктора), и, даже, палка мя – туалет (букв. жилище экскрементов) .

Местонахождение чума или нескольких чумов у тундровых ненцев называется эсы – стоянка, стойбище (временный поселок) [36: 274]; у лесных ненцев – ысы Чтобы не затруднять чтение, ненецкие слова мы будем писать без диакритических знаков, принятых в словарях .

Квашнин Ю.Н. О семантическом сдвиге значений слов 71 [37: 101]. Со временем это обозначение было перенесено ненцами и на оседлые поселения, в результате чего возникли такие словообразования как эсындер – в значении житель поселка (деревни, села), завод эсы – заводской поселок и др. [35: 423] .

Ненцы, кочующие по тундре с большими стадами оленей, устраивали свои стоянки-эсы в глубине материка. Малооленные ненцы, занимались сезонным ловом рыбы и морским зверобойным промыслом на морских и речных мысах, именуемых по-ненецки саля (в русской огласовке сале). На таких мысах в советское время часто обустраивали базы оседлости и фактории для ненцев. Некоторые из них впоследствии разрослись и превратились в села или национальные деревни – Яр-Сале, Сюнай-Сале, Тарка-Сале, Яптик-Сале, Салемал, Матюй-Сале, Тибей-Сале, Мара-Сале, городами – Тарко-Сале или, наоборот, стали небольшими полярными станциями – Марре-Сале .

Среди вышеперечисленных выделяется с. Газ-Сале – Газовый мыс, основанное в 1963 г. на одной из газоносных площадей Тазовского р-на ЯНАО. Кроме того, Обская губа издавна называлась ненцами Саля яв – море (большая вода) с мысами .

На этом фоне совершенно неуместно выглядит попытка тюменского филолога Х.Ч. Алишиной поставить в один ряд ненецкое саля – мыс с древним тюркским (хазарским) сала – поселение, выдавая это за один из фактов тесного взаимодействия тюрок и самодийцев в древности [37: 90–91] .

Название г. Салехард (нен. Саля харад), столицы Ямало-Ненецкого автономного округа, переводится как Поселение на мысу. В названиях еще нескольких населенных пунктов Заполярья также присутствует существительное хард. Например, пос. Хоседахард5 – Поселение на березовой сопке и пограничная застава Талотахард6 – Поселок на р. Талота7 в Ненецком автономном округе Архангельской области; пос. Тухард – Огненный поселок (поселок газовиков8) в Таймырском Долгано-Ненецком муниципальном районе Красноярского края .

Слова хард, харад означают, согласно словарю Г.Д. Вербова, поселок, деревню, город, дом [39: 93]. Изначальное значение, по логике, дом (здание), за ним – поселок, деревня, состоящие из домов [35: 746]. Перевод «город» является условным .

Слово, обозначающее в ненецком языке именно город, встречается только в названии столицы Ненецкого автономного округа – Нарьян-Мар, что переводится как

Красный город. Исконное значение слов мар, марад – ограда (забор), преграда [39:

31; 34: 31; 35: 239; 40: 57]. Соответственно, мар – это поселение, обнесенное частоколом или валообразной насыпью. По мнению Л.В. Хомич, у ненцев слово мар «означало в прошлом изгородь, ограду, которую сооружали во время военных столкновений для укрытия женщин, стариков и детей»9 [41: 50] .

Нововведением в ненецком языке можно считать такое слово, как марадндер – горожанин [42: 6], словосочетание культура харад – дом культуры и ему подобные [43: 70]. Интересно звучит по-ненецки словосочетание марад совет харад (букв .

городского совета здание) [35: 239] .

Упразднен как центр сельского совета в 1959 г., официально закрыт в 1975 г .

Упразднена и закрыта в конце 1990-х годов .

Возможно, искажённое Талата, от ненецкого глагола талась – закрыть, окружить, т.е. река, закрывающая, окружающая определённое пространство .

Имеются в виду факелы, сжигающие попутный газ при выкачивании нефти .

Кладбища русских, коми и поселковых ненцев называются по-ненецки хальмер мар – ограждён

–  –  –

«Что в имени тебе моем»?

В грамоте 1545 г., о которой говорилось выше, упоминается русская слободка Лампожня, располагавшаяся в нижнем течении р. Мезени. Там ненцы вели торг и платили дань. По мере расширения реки к северу, образуется Мезенская губа. Чисто ненецкого названия у нее не было и нет. Ненцы в XVI–XVII вв. называли ее на свой лад Лободка-яу, т.е. Слободки море10. Ниже по течению от Лампожни стояли Окладникова (Большая) слободка и Кузнецова (Малая) слободка [8: 184]. Из этих двух слободок постепенно сложилось поселение Мезень, преобразованное в 1780 г. по указу Екатерины II в город [44] .

Современные ненцы называют его Мезень мар11. Лампожня стала деревней .

Городок Пустозёрск был основан в 1499 г. на одном из рукавов дельты Печоры (по-ненецки Санэро-Яха, Санэро-Ям), на мысу оз. Пустого. Более чем на столетие он стал центром пушной торговли, сбора ясака с местного населения и перевалочным пунктом для продвижения русских за Урал. В документах первой половины XVII века Пустозёрск упоминается как острог [7: 23, 24, 56, 58]. Сами же пустозерцы и жители окрестных печорских селений вплоть до конца XIX века чаще называли его просто Городком, а озеро Городецким [45: 415, 416]. Предположительно со дня основания до

XVII в. Пустозёрск не имел острожных укреплений. Возведение острога было вызвано только участившимися набегами на территорию уезда «Карачейской самояди»12 [7:

163]. Возможно, отсутствие ограды на момент основания города привело к тому, что ненцы стали именовать Пустозёрск Санэрхарад – поселение на Печоре .

Пережив бурный расцвет в XVI–XVII вв., Пустозёрск стал постепенно приходить в упадок. Будучи некогда самым крупным населенным пунктом на Крайнем Севере Европейской России, к концу XVIII века он становится центром всего лишь Пустозёрской волости. В XIX – начале XX века его административный статус продолжает понижаться. Он превращается сначала в слободу, затем в село, а с 1936 г. называется деревней. Последние жители покинули деревню в 1962 г. Сейчас там располагается историко-культурный и ландшафтный музей-заповедник «Пустозёрск» [46] .

Похожая история произошла и с названием Салехарда. История города начинается с острога, который был заложен русскими служилыми людьми в 1590-е годы на месте остяцкого (хантыйского) поселения Полинг-авыт-вош в устье р. Полуй у ее впадения в Обь. Он был назван Обдорским13 [47: 40]. Как писали новосибирские исследователи «В архивных документах XVI–XVII вв. Обдорск именовался острожком, городком, крепостью и, наконец, заставой. Эти названия легко подменяли друг друга, так как городом считали деревянную или каменную крепость, окруженную посадом, для защиты которого обычно пристраивали острог» [48: 221]. В 1641 г .

острожные укрепления обновили, а 1807 г. за ненадобностью разобрали. С этого времени Обдорск стал именоваться в официальных документах селом. В 1933 г. он получил статус рабочего поселка и был переименован в Салехард, а в 1938 г. стал городом [49]. Сегодня в Салехарде имеется развитая городская инфраструктура, хотя формально он именуется по-ненецки селом .

Первым это отметил в своей работе А. Шренк [55: 115–116], а снова обратил на это внимание Б.О. Долгих [56: 28] .

Столицу Архангельской области ненцы тоже называют Архангельск мар .

Ненцы рода Харючи .

От Обдора – название местности в низовьях р. Обь. В переводе с языка коми, которые разведали

–  –  –

Город Нарьян-Мар начинался с небольшого рабочего поселка и речного порта Нарьян-Мард, построенного в начале 1930-х годов на месте выселка Белощельского [50: 97]. Главной причиной строительства было открытие крупного Воркутинского месторождения угля, продукцию которого необходимо было доставлять потребителю [51]. Название Нарьян-Мар (нен. Няръяна марад) было сконструировано искусственно, по аналогии с другими населенными пунктами СССР, такими как, например, столица Марийской Автономной области Йошкар-Ола (1928) или подмосковный Красногорск (1932). На наш взгляд, Нарьян-Мар был назван именно так исключительно для благозвучия. Согласимся, что слова мард или хард в данном случае звучат грубовато .

Самым крайним административным центром на территории проживания ненцев является столица Таймырского Долгано-Ненецкого муниципального района Красноярского края город Дудинка. Его история начинается в 1667 году, когда мангазейским стрелецким десятником Иваном Сорокиным «пониже верхныя Дудины реки» было поставлено ясачное зимовье [52: 59]. С притоком в XVIII в. русского населения в низовьях Енисея, Дудинка становится селом. Удобное местоположение поселения на берегу Енисея позволило сделать именно Дудинку столицей образованного в 1930-м году Таймырского (Долгано-Ненецкого) национального округа. В 1951 г. она получила статус города [53]. О названии реки, от которого пошло название поселения нет достоверных сведений. В разное время предлагались варианты от прозвищного имени Дуда или от ненецкого Тутин (ту – огонь, тин – амбар) – пороховой склад [54: 147], однако они не подтверждены документально. Современные ненцы, употребляя в разговоре название города, говорят просто Дудинка, не прибавляя к нему эсы, хард или мар [43: 111]. Возможно, слово Дудинка созвучно с некоторыми ненецкими словами, например, вэбарка – белуха, марага – морошка, хабтарка – бесплодная важенка и др .

Выводы Исследование показало, что в ходе исторических процессов, проходивших на протяжении веков на территории проживания ненцев, они не заимствовали напрямую новые для них русские слова дом, поселок, город, а стали обозначать эти понятия своими, приблизительно соответствующими, словами. В результате, со временем, понятие мя – жилище, изначально исключительно тундровое, было перенесено ненцами на деревянные и каменные постройки; словом эсы – временное поселение кочевников, они стали называть стационарные поселки; слово хард закрепилось за большими поселениями без ограды, а мар – за городами. На приведенных выше примерах мы можем наблюдать, как в языке происходит адаптация традиционных слов и понятий в условиях постоянно меняющегося окружающего мира .

Источники и литература

1. UNESCO Atlas of the World’s Languages in Danger. Доступ: http://www.unesco.org/ languages-atlas/index.php?hl=en&page=atlasmap (дата обращения 21.12.2018) .

2. Татищев В. История Российская. Т. 1. М.: АСТ: Ермак, 2005. 568 с .

3. Калинин И.М. О распространении самоедов в прошлом. Из новых архивных материалов // Изв. ГРГО. Т. LXI. Вып. I. 1929. С. 77–80 .

4. Васильев В.И. Проблемы формирования северосамодийских народностей. М.: Наука, 1979. 243 с .

Вестник антропологии, 2019. № 1 (45)

5. Тишков В.А., Чешко С.В. (отв. ред.). Народы Западной Сибири. Ханты. Манси. Селькупы. Ненцы. Энцы. Нганасаны. Кеты // Народы и культуры. М.: Наука, 2005. 805 с .

6. Повесть временных лет. СПб.: Вита Нова, 2012. 512 с .

7. Вершинин Е.В., Визгалов Г.П. (авт.-сост.). Обдорский край и Мангазея в XVII веке. Сб .

док. Екатеринбург: Изд-во «Тезис», 2004. 200 с .

8. Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедициею императорской Академии наук. СПб.: Тип. II отд. собст. Е.И.В. канцелярии, 1836. 548 с .

9. Николаева Д. (сост., вступ. ст. и примеч.) Путешествие через Московию Корнилия де Бруина. 1701. 1708 // Северные ворота России. Сообщения путешественников XVI– XVIII веков об Архангельске и Архангельской губернии. М.: ОГИ, 2009. С. 51–112 .

10. Лепёхин И.И. Путешествие академика Ивана Лепехина. Часть IV. В 1772 г. СПб.: Тип .

Императорской Академии Наук, 1805. 463 с .

11. Лукьянченко Т.В. Саамы // Народы Сибири и Севера России в XIX веке (этнографическая характеристика) / Ю.Б. Симченко, В.А. Тишков (ред.). М.: КМЦ; ИЭА РАН, 1993 .

С. 9–28 .

12. Киселёв А.А. Очерки этнической истории Кольского Севера. Мурманск: МГПУ, 2009 .

145 с .

13. Долгих Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII веке. М.: Наука, 1960 .

622 с .

14. Бахрушин С.В. Самоеды в XVII веке. Т. III. Ч. 2. М., 1955. С. 5–12 .

15. Квашнин Ю.Н. К вопросу о границе расселения ненцев и энцев в XVII в. // Культурное наследие народов Сибири и Севера. Ч.1. СПб.: МАЭ РАН, 2004. С.163–166 .

16. Ефимов А.В. (под ред.). Атлас географических открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке XVII–XVIII вв. М.: Наука, 1964. 134 с .

17. Чертежная книга Сибири, составленная Тобольским сыном боярским Семеном Ремезовым в 1701 году. СПб: Археографическая комиссия, 1882. 48 с .

18. Ёсида А. В поисках предков гыданских ненцев (по литературным источникам) // Народы Сибири (сибирский этнографический сборник) / отв. ред. З.П. Соколова. М.: КМЦ; ИЭА РАН. 1997. С. 140–170 .

19. Квашнин Ю.Н. Энцы: проблемы и перспективы сохранения этноса // Тобольск научный –

2010. Материалы седьмой всероссийской научно-практической конференции. Тобольск,

2010. С. 96–99 .

20. Душенкова Т.Р. и др. (сост.). Удмуртско-русский словарь / отв. редактор Л.Е. Кириллова Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 2008. 925 с .

21. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 4. М.: Прогресс, 1987. 864 с .

22. Даль В. Толковый словарь живаго великорусского языка. Т. IV. СПб.; М.: Изд. М.О. Вольфа, 1882. 704 с .

23. Баталова Р.М., Кривощёкова-Гантман А.С. (сост.) Коми-пермяцко-русский словарь. М.:

Русский язык, 1985. 624 с .

24. Сорвачевой В.А. (под ред.). Сравнительный словарь коми-зырянских диалектов. Сыктывкар: Коми кн. изд-во, 1961. 492 с .

25. Безносикова Л.М., Айбабина Е.А., Коснырева Р.И. Коми-русский словарь (Коми-роч кывчукр). Сыктывкар, 2000. 812 с .

26. Сахарова М.А., Сельков Н.Н. Ижемский диалект коми языка. Сыктывкар: Коми кн. издво, 1976. 288 с .

27. Конаков Н.Д. (сост.). Зырянский мир. Очерки о традиционной культуре коми народа .

Сыктывкар: Коми кн. изд-во, 2004. 432 с .

28. Полевые материалы автора. Экспедиция в Надымский район ЯНАО, 2002. Тетрадь 1

29. Полевые материалы автора. Экспедиция в Приуральский район ЯНАО, 2004. Тетрадь 1

30. Полевые материалы автора. Экспедиция в Пуровский район ЯНАО, 2011. Тетрадь 1 Квашнин Ю.Н. О семантическом сдвиге значений слов 75

31. Гришкина М.В., Иванова М.Г., Трефилов Г.Н., Павлов Н.П. (ред.) 425 лет добровольного присоединения Удмуртии к России (1558–1983). Ижевск, 1983. 110 с .

32. Пименов В.В.(науч. ред.). Удмурты: историко-этнографические очерки. Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1993. 392 с .

33. Владыкин В.Е., Христолюбова Л.С. Этнография удмуртов. Учебное пособие по краеведению. Ижевск, 1997. 248 с .

34. Хомич Л.В. Ненецко-русский словарь. Л.: Гос. уч.-пед. изд-во, 1954. 124 с .

35. Терещенко Н.М. Ненецко-русский словарь. М.: Изд-во «Советская энциклопедия», 1965. 944 с .

36. Пырерка, А.П., Терещенко Н.М. Русско-ненецкий словарь. М.: ОГИЗ; Гос. изд-во иностр .

и национ. словарей, 1948. 408 с .

37. Бармич М.Я., Вэлло И.А. Словарь ненецко-русский и русско-ненецкий (лесной диалект) .

СПб.: филиал изд-ва «Просвещение», 2002. 288 с .

38. Алишина Х.Ч. Ономастическое пространство Тюменской области: тюрко-самодийские языковые контакты // Самодийцы. Мат. IV Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири» (10-12 декабря 2001 г.). Тобольск; Омск: ОмГПУ, 2001. С. 90–92 .

39. Вербов Г.Д. Краткий ненэцко-русский и русско-ненэцкий словарь. Салехард: Изд. Ямальского окружного комитета нового алфавита, 1937. 180 с .

40. Кошкарёвой Н.Б.(под ред.). Диалектологический словарь ненецкого языка. Екатеринбург: Изд-во «Баско», 2010. 352 с .

41. Хомич Л.В. Проблемы этногенеза и этнической истории ненцев. Л.: Наука, 1976. 192 с .

42. Бармич М.Я., Талеева Е.М. Практикум по лексике ненецкого языка. Ч. 1. СПб.: филиал изд-ва «Просвещение», 2002. 112 с .

43. Ненянг М.А. Русско-ненецкий разговорник. СПб.: Дрофа, 2005. 151 с .

44. Мезень // Большая Российская Энциклопедия. Доступ: https://bigenc.ru/geography/ text/2200437 (дата обращения 21.12.2018)

45. Максимов С. Год на Севере. СПб.: Тип. А. Траншеля, 1871. 690 с .

46. Пустозёрск // Большая Российская Энциклопедия. Доступ: https://bigenc.ru/domestic_ history/text/3173524 (дата обращения 21.12.2018)

47. Перевалова Е.В. Северные ханты: этническая история. Екатеринбург: УрО РАН, 2004 .

414 с .

48. Резун Д.Я., Васильевский Р.С. Летопись сибирских городов. Новосибирск. 1989, 304 с .

49. Салехард // Большая Российская Энциклопедия. Доступ: https://bigenc.ru/geography/ text/3528963 (дата обращения 21.12.2018)

50. Список населённых мест Архангельской губернии. На 1-е мая 1922 г. Архангельск: Тип .

Архгубсоюза кооперативов, 1922. 302 с .

51. Нарьян-Мар // Большая Российская Энциклопедия. Доступ: https://bigenc.ru/geography/ text/2250389 (дата обращения 21.12.2018)

52. Ващенко П.Т. Основание Дудинки // Музейный вестник. Дудинка, 2005. Вып. 4–5. С. 59–64 .

53. Дудинка // Большая Российская Энциклопедия. Доступ: https://bigenc.ru/geography/ text/1969887 (дата обращения 21.12.2018)

54. Поспелов Е.М. Географические названия мира. Топонимический словарь. М.: Русские словари; ООО «Издательство Астрель»; ООО «Издательство АСТ», 2012. 512 с .

55. Шренк А. Путешествие к северо-востоку Европейской России через тундры самоедов к Северным Уральским горам в 1837 году. Спб.: Тип. Г. Трусова, 1855. 665 с .

56. Долгих Б.О. Очерки по этнической истории ненцев и энцев. М.: Наука, 1970. 269 с .

References

1. UNESCO Atlas of the World’s Languages in Danger. Available at: http://www.unesco.org/languages-atlas/index.php?hl=en&page=atlasmap (accessed 21.12.2018) .

2. Tatishchev V. Istoriia Rossiiskaia. Moscow: AST; Ermak, 2005. Vol. 1. 568 p. (In Russ.). [TatВестник антропологии, 2019. № 1 (45) ishchev V. History of Russia. 1. Moscow: AST; Ermak, 2005. Vol. 1. 568 p.] .

3. Kalinin I.M. O rasprostranenii samoedov v proshlom. Iz novykh arkhivnykh materialov // Izv .

GRGO. 1929. Vol. LXI, issue I. Pp. 77–80. (In Russ.). [Kalinin I.M. On the spread of the Samoyeds in the past. From new archival materials // Izvestia GRGO, 1929. Vol. LXI, issue I .

Pp. 77–80] .

4. Vasilyev V.I. Problemy formirovaniia severosamodiiskikh narodnostei. Moscow: Nauka, 1979 .

243 p. (In Russ.). [Vasiliev V.I. Problems of formation of North-Samodian peoples. Moscow:

Science, 1979. 243 p.] .

5. Gemuev I.N., Molodin V.I., Sokolova, Z.P. (eds.) Narody Zapadnoi Sibiri. Khanty. Mansi .

Sel’kupy. Nentsy. Entsy. Nganasany. Kety. Narody i kul’tury. Tishkov V.A., Cheshko S.V .

(eds.). Moscow: Nauka, 2005. 805 p. (In Russ.). [Gemuev I.N., Molodin V.I., Sokolova, Z.P .

(eds.) Peoples of Western Siberia. Khanty. Mansi. Selkupy. Nenets. Enets. Nganasans. Kets .

Peoples and Cultures. Tishkov V.A., Cheshko S.V. (eds.). Moscow: Science, 2005. 805 p.] .

6. Povest’ vremennykh let. St. Petersburg: Vita Nova, 2012. 512 p. (In Russ.). [Tale of Bygone Years. St. Petersburg: Vita Nova, 2012. 512 p.] .

7. Vershinin E.V., Vizgalov G.P. (eds.). Obdorskii krai i Mangazeia v XVII veke. Sbornik dokumentov. Ekaterinburg: “Tezis’, 2004. 200 p. (In Russ.). [Vershinin E.V., Vizgalov G.P. (eds.) .

Obdorsky region and Mangazeya in the XVII century. Collection of documents. Ekaterinburg:

Thesis, 2004. 200 p.] .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«http://opyo.yarregion.ru/ http://www.yarregion.ru/Pages/daty.aspx http://yarreg.ru/ http://yarpatriot.ru/news/1180/ 77. МОСКВА (77) МЧС ЭКРАНЫ ПУОНы Вильгельма Пика ул. 4 РГСУ Декабристов ул. 17 кинотеатр "Байконур" Продольный...»

«ПРАВИЛА ДЛЯ ОБУЧАЮЩИХСЯ в МБОУ ЕМЛ №20 города ПСКОВА Правила для учащихся лицея устанавливают нормы поведения учеников в здании и на территории лицея. Цель правил: создание в лице нормальной рабочей обстановки, способствующей успешной учебе каждого ученика, воспитание уважения к личности и ее правам, разв...»

«Министерство культуры Красноярского края Красноярский краевой научно-учебный центр кадров культуры СЛУШАНИЕ МУЗЫКИ Поурочное планирование по программе Н.А. Царёвой 2 класс Составитель Н.С. МУТОВИНА Красноярск ББК 85.98 С 49 Ре...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФФЕСИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САНКТ – ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРС...»

«Муниципальное автономное учреждение культуры дополнительного образования "Художественная школа" ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ПРЕДПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА В ОБЛАСТИ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА "АРХИТЕКТУРА" Предметная область ПО. 01. АРХИТЕКТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ТВОРЧЕСТВО Программа по учебному предмету ПО.01. УП.01. АРХИТЕКТУРНО-Х...»

«МУЗЫКАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА ЮГА РОССИИ MUSICАL CULTURE OF THE SOUTH OF RUSSIA DOI 10.24411/2076-4766-2018-10015 З. В. КАЖАРОВА Ростовская государственная консерватория им. С. В. Рахманинова КАБАРДИНСКИЕ ПЕСНИ К ТАНЦАМ И зучение...»

«Приложение №4 К ДОГОВОРУ ОФЕРТЫ НА ПРОВЕДЕНИЕ МЕРОПРИЯТИЯ ГРАН ФОНДО РОССИЯ 13 июля 2019 ГОДА РЕГЛАМЕНТ Гран Фондо Россия (Индивидуальная гонка на время с раздельным стартом) UCI Gran Fondo Time Trial 13 июля 2019 года 1. Общие положения 1.1. Гран Фондо Россия (далее "Гонка") – это велосипедное спортивное мероприятие, к...»

«125-летию со дня рождения инженера, химика, ученого, предпринимателя, издателя, писателя посвящается. Министерство культуры Омской области Борис Пантелеймонов Собрание сочинений в трех томах Омск 2013 Министерство культуры Омской области Борис Пантелеймонов Собрание сочинений Том...»

«White Paper v1.0.4 March, 2018 Предисловие Для мира творческой свободы и новых инноваций. GeAR освободит сотни миллионов производителей креативного контента во всем мире. С е г о д н я в игровой индустрии активно внедряются технологии из областей VR (в иртуальн...»

«TEACHING ESP READING TO UNIVERSITY STUDENTS Grinko E. (Russian Federation) ОБУЧЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ОРИЕНТИРОВАННОМУ ЧТЕНИЮ СТУДЕНТОВ ВУЗА Гринько Е. Н. (Российская Федерация) Гринько Елена Николаевна / Grinko Elena – преподаватель, кафедра английского языка и межкультурной коммуникации, факультет современных ино...»

«240 УДК 81’25 ПЕРЕДАЧА ГРАФОНОВ ПРИ ПЕРЕВОДЕ (НА МАТЕРИАЛЕ РОМАНА Г. УЭЛЛСА "ВОЙНА В ВОЗДУХЕ") А.М. Семакина Научный руководитель: А.А . Шагеева, кандидат филологических наук, доцент (УрФУ) В статье представлены выводы о том, каким обра...»

«2018-2019 Регламент Чемпионата АССК России 1 ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1 Всероссийский спортивно-массовый молодежный проект "Чемпионат Ассоциации студенческих спортивных клубов России" (Чемпионат АССК России) 2018учебного года (дал...»

«РОД И СКЛОНЕНИЕ ИНОЯЗЫЧНЫХ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ (на материале кулинарных терминов) Дипломная работа по русскому языку и культуре Университет Восточной Финляндии Апрель 2019 г. Серафима Подосенова IT...»

«1 I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Всероссийские соревнования среди обучающихся общеобразовательных организаций по лыжным гонкам на призы газеты "Пионерская правда" (далее — Соревнования) проводятся в целях организации физкультурно-спортивной работы в общеобразовательных организациях.Основными задачами я...»

«Скопа Виталий Александрович ВКЛАД СТАТИСТИЧЕСКИХ КОМИТЕТОВ СТЕПНОГО КРАЯ В ФОРМИРОВАНИЕ МУЗЕЙНЫХ ФОНДОВ В ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XIX НАЧАЛЕ XX В. В статье раскрывается вклад областных ст...»

«Мухибуллина Э. Г. Челябинск, Южно-Уральский государственный институт искусств имени П.И.Чайковского ПРОБЛЕМЫ РЕФЛЕКСИВНОГО САМОСОЗНАНИЯ ЛИЧНОСТИ В ПОЛИКУЛЬТУРНОМ ПРОСТРАНСТВЕ Статья посвящена проблемам рефлексивного самосознания в поликультурном образовательном пространстве. Ключевы...»

«www.laststudio.ru +7 905 202 61 76 prolaststudio@gmail.com PROLAST STUDIO www.laststudio.ru +7 905 202 61 76 prolaststudio@gmail.com Cильная команда профессионалов по разработке и решению телекоммуникационных услуг, организации видеотрансляций, видео-, кинои телепроизводству, рекламе. За плечами сотруд...»

«ВСЕРОССИСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ ТАНЦЕВАЛЬНОГО ИСКУССТВА ПЕРВЫЙ ОТБОРОЧНЫЙ ТУР САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ПОЛОЖЕНИЕ Для участия в фестивале-конкурсе приглашаются танцевальные коллективы учреждений культуры, спортивных школ, учебных заведений любого уровня аккредитации независ...»

«Муниципальное бюджетное учреждение культуры "Централизованная библиотечная система города Рязани" Центральная городская библиотека имени С.А. Есенина "30 лет с именем Есенина": Центральная городская библиотека имени С.А. Есенина Дайджест Рязань...»

«Министерство науки и высшего образования Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б...»

«Положение II международного конкурса баянистов и аккордеонистов "AccoPremium 2018" Международный конкурс "AccoPremium", созданный белорусским баянистом, солистом Гомельской областной филармонии, победителем всероссийских и международных конкурсов Трофимом Антиповым, ставит перед собой главную цель способствовать ра...»

«Е. Николаева ФРАКТАЛЬНАЯ КАРТИНА МИРА В ЗЕРКАЛЕ ТЕЛЕВИЗИОННОГО ЭКРАНА Введение Теоретические и практические исследования фрактальности культуры и социума обязаны своим происхождением концепции фрактальной геометрии, разработанной франко-американским математиком Бенуа Мандельбротом в последней четверти ХХ века....»

«СТАНИСЛАВ ИГНАЦИЙ ВИТКЕВИЧ Перевод с польского АНДРЕЯ БАЗИЛЕВСКОГО Виткевич. Автопортрет. 1939. Энергия постижения Станислав Игнаций Виткевич — поздний гость России . Родившийся в 1885-м, он вошел в нашу культуру на рубеже 1990-х, лет через тридцать после своего посмертного в...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.