WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

««РУБАЙЯТ» ФЕРНАНДО ПЕССОА В статье рассматривается система философских идей в поэме Фернандо Пессоа «Рубайят». Анализ исследований португальского рубайята и рубайята Омара Хайяма ...»

114 ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

УДК 81:1 + 801.82 + 81’255.2 + 821.134.3-13 И. Н. Фещенко

«РУБАЙЯТ» ФЕРНАНДО ПЕССОА

В статье рассматривается система философских идей в поэме Фернандо Пессоа «Рубайят». Анализ исследований португальского рубайята и рубайята Омара Хайяма

в переводе Э. Фицджеральда показал, что если Хайяма Фицджеральда можно назвать

«мягким эпикурейцем», то Хайям в поэме Пессоа — «печальный эпикуреец», совмещающий в себе черты эпикурейца и стоика. Сравнение философий двух рубайятов строится на базе современных переводов персидского рубайята на русский язык. Обнаружены следующие общие положения: обращение к образам и символике суфийского учения;

идеи о неумолимой власти рока над людскими судьбами, о реинкарнации; рассуждения об оставленности Богом нашей Вселенной и путях освобождения человека (отречение ото всего низкого в себе и обогащение собственной жизни и Вселенной плодами своей мысли). Выяснены различия в философии, символике и поэтических композициях обоих поэтов. На основании полученных фактов подтверждена гипотеза о возможности рассмотрения «автора» и лирического героя поэмы Пессоа в качестве еще одного гетеронима «творца душ» .

К л ю ч е в ы е с л о в а: синтез культур, литератур и философий; рубайят; гетероним;

эпикуреизм; стоицизм; суфизм .

Объектом нашего исследования является впервые переведенная на русский язык поэма Фернандо Пессоа «Рубайят». Темой статьи, ее предметом служит система философских идей, лежащая в основе этой поэмы португальского мыслителя .

Цель исследования: выяснить главные принципы мировосприятия, лежащие в основе поэмы Ф. Пессоа «Рубайят», подтвердить или опровергнуть возможность отнесения автора «Рубайята» к гетеронимам Фернандо Пессоа .

Задачи исследования:

• выяснить, насколько изучена поднятая проблема в работах португальских филологов, какие вопросы остались спорными, не были окончательно решены ими;

• провести сравнительное исследование рубайятов О. Хайяма и Ф. Пессоа, чтобы раскрыть общие и различные черты системы взглядов этих мыслителей на Вселенную, на смысл человеческого существования в ней;

• подтвердить или опровергнуть гипотезу Ж. Пизарро о возможности рассматривать Омара Хайяма из поэмы Пессоа «Рубайят» в качестве еще одного гетеронима знаменитого «творца душ» .

Актуальность работы заключается в рассмотрении философских позиций Ф. Пессоа на основе еще неизвестной большинству российских филологов поэмы «Рубайят». Научная новизна состоит в раскрытии роли, которую играет ФЕЩЕНКО Ирина Николаевна — кандидат педагогических наук, доцент; свободный переводчик, поэт, эссеист, член Союза российских писателей, исследователь в области сравнительной литературы, г. Бенавенте (Португалия) (e-mail: irenerussian@mail.ru, irenerussian@gmail.com) .

© Ф

–  –  –

в мировосприятии Ф. Пессоа философская мудрость Востока, содержащаяся в трудах суфиев, в произведениях знаменитых восточных мудрецов, одним из которых является Омар Хайям .

Фернандо Пессоа (1888–1935) создал поэму «Рубайят», будучи уже зрелым мастером. Первым, кто обнаружил в архиве поэта рубайят, был Алешандрину Северину (1931–1993) — португалец, профессор бразильского университета .

О своей находке он сообщил на Первом Международном конгрессе исследователей творчества Пессоа, который проходил в Порту в 1978 г.. В этом же году Мария Алиете Гальош, известная эссеистка, поэт, исследователь творчества Пессоа, Са-Карнейру и других португальских писателей, начала поиск рубайята в поэзии Фернандо Пессоа. На III Международном конгрессе в Лиссабоне, в 1985 г., она доложила о первых плодах поиска «песен о вине». В 1990 г. корпус рубайята Пессоа уже объединял 134 четверостишия. В 1996 г. Гальош продолжила свою работу, используя материалы архива Дома-музея Пессоа. Она «расшифровывала»





четверостишия, написанные Фернандо от руки на его экземпляре книги Омара Хайяма (перевод на английский язык Эдварда Фицджеральда, 1928 г.). В этом ей помогала «команда Пессоа» — исследователи его творчества. Результатом поиска было расширение корпуса рубайята до 182 четверостиший и подготовка четверостиший к публикации. В 2003 г. известное издательство «Assrio & Alvim»

опубликовало книгу рубаи. В 2008 г. в издательстве «Casa de Moeda» вышло наиболее полное издание «Рубайята» Пессоа [22] с приложениями, демонстрирующими длительную и кропотливую исследовательскую работу .

Тексты рубаи Пессоа из этого последнего издания были переведены впервые на русский язык автором этой статьи. Книга ждет своего издателя. До сих пор были опубликованы только отдельные четверостишия из этого перевода [4, 126–223] .

Вызывает интерес история создания «Рубайята». В 1913 г. Пессоа собирался публиковать антологию зарубежной поэзии, куда планировал включить и перевод на португальский язык «Рубайята» Омара Хайяма (1040–1123) с предваряющим его эссе о философии персидского мудреца. Он уже перевел в общей сложности 42 четверостишия на португальский язык, написал несколько заметок, которые должны были войти в предисловие. Но затем с 1926 г. начал писать свой «Рубайят». Эта работа была законцена в октябре 1935 г., менее чем за два месяца до кончины поэта. Было написано около ста семидесяти четверостиший — рубаи. Пессоа старался воспроизвести стиль, метрику, рисунок и темы четверостиший Хайяма в соответствии с переводом английского поэта Эдварда Фицджеральда (1809–1883). Известно, что при жизни Э. Фицджеральда было четыре издания его перевода «Рубайята» (начиная с 1859 г.), в личной библиотеке Ф. Пессоа хранится экземпляр, изданный в Лейпциге в 1928 г. Почему же Пессоа оставил идею о переводе «Рубайята»

Хайяма и создал свой собственный «Рубайят»?

Исследователи поэзии Хайяма считают, что переосмысление Фицджеральдом его творчества мало связано с исторической фигурой поэта и философа. Образ вина, частый в средневековой персидской поэзии, был интерпретирован Фицджеральдом буквально, что вызвало справедливую критику со стороны знатоков 116 ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ мистических и эзотерических символов, использованных в «Рубайяте» Хайяма [21, 175–177]. Подвергалось сомнению и знание английским поэтом персидского языка [14, 90–98, 208]. Сам Фитцджеральд признавал, что его перевод не был строгим [19], он не пытался исследовать принадлежность Хайяма к философским школам, в его версии Хайям предстает как скептический поэт и мыслитель, эпикурейский гедонист. Но некоторые мистические и эзотерические идеи в переводе были сохранены, что и привлекло внимание Пессоа .

Португальский мыслитель чрезвычайно строго относился к переводам, и вряд ли бы он взялся переводить Хайяма с перевода Фицджеральда, который не считал точным. Сохранились записи Пессоа о том, что в переводах Фицджеральда более виден он сам, поэт Викторианской эпохи, чем средневековый персидский поэт и философ Омар Хайям [22, 76]; под своими отдельными переводами Хайяма Пессоа подписал, что перевел эти стихи с тем же честным и правдивым неправдоподобием (по отношению к оригиналу), как это сделал и Фицджеральд [Там же, 137]. Из-за незнания фарси португальский писатель не мог переводить Хайяма с оригинала. Он выбрал единственно возможное в этой ситуации решение: создать свой собственный рубайят. Так, его идея перевода «Рубайята» превратилась в идею создания собственного .

Встает вопрос — какова была задача португальского мыслителя при написании этой поэмы: вывел ли он здесь на сцену еще одного гетеронима — героя его «драмы в личностях», как считает исследователь творчества Пессоа Ж. Пизарро, или он хотел изменить облик Хайяма, вошедший в мировую литературу благодаря Фицджеральду и ставший привычным, возродить в начале ХХ столетия новым языком, иными красками истинное мировосприятие персидского мудреца XI–XII вв.?

Пока существует очень мало сравнительных исследований идей, мотивов и образов рубайятов Омара Хайяма и Фернандо Пессоа. Впервые влияние арабоисламской культуры на творчество Пессоа было исследовано в краткой рукописи Жозе Аугусто Сеабры, опубликованной в 1996 г. под названием «Fernando Pessoa, Al-Mutamid et le sebastianisme» и в очерке Марсии Алиете Гальош, издавшей «Рубайят» Пессоа. Вопрос о влиянии идей персидского мудреца на «Рубайят»

Пессоа исследовался на протяжении десятилетий также другими учеными, среди которых А. Северино, П. Киллиер, Ж. Пизарро [24], Ф. Бошкаглия [16] .

Одно из первых исследований осуществила бразильский ученый Марсия Фейтоза, в 1998 г. была опубликована ее книга «Fernando Pessoa e Omar Khayyam»

[17]. В статье, посвященной той же теме [18], она сопоставляет рубайят Хайяма в переводе Э. Фицджеральда с рубайятом Пессоа, отмечая, что обоими поэтами выбран ритм ямбического десятисложника, в котором рифмуются три строки из четырех, что создает впечатление разочарованности и меланхолии. Фейтоза указывает на сходство выбираемых тем рубаи, выражающих напрасные поиски смысла жизни, безнадежность. Достаточно спорны выводы исследователя о вине:

по ее мнению, у обоих поэтов вино является способом побега из реального мира, которого они не понимают. Эти выводы противоречат более поздним исследованиям (Ф. Бошкаглия, Ж. Пизарро, Н. Амаду). М. Фейтоза считает, что в обоих И. Н. Фещенко. «Рубайят» Фернандо Пессоа 117 рубайятах поднимаются метафизические вопросы, в частности о том, что познание мира недоступно человеческому разуму, а то, что возможно постичь, невыразимо в слове; отмечает идею о непреложной власти Судьбы над человеческой жизнью, присутствующую в обоих рубайятах. Интересна мысль исследователя о роли надежды (чаяния) в рубаи Пессоа:

–  –  –

Жизнь утомительна, поэтому лучше мечтать, а в мечтаниях — верить и надеяться. Надежда, хотя и не осуществляется, но дарит удовольствие уже от самого ожидания, она — опора человека в его жизни [18] .

Заслуга М.

Фейтозы состоит и в том, что она обнаружила в рубайяте Пессоа, в отличие от рубайята перса, лейтмотив большинства произведений португальского поэта: «промежуток» и противоречие между существованием личности — оно определяется португальским глаголом “ser” с оттенком постоянства — и ее жизнью «здесь и теперь», определяемой глаголом “estar” с оттенком временности данного состояния (видимо, речь идет о реинкарнациях):

–  –  –

Положив начало сравнительному анализу философий персидского мудреца и португальского мыслителя, М. Фейтоза подчеркнула значение поэмы «Рубайят»

Пессоа, позволившей с новой стороны раскрыть мировоззрение португальского мыслителя, показав, как идеи персидского мыслителя органично вошли в пространство Пессоа — «создателя душ» .

Другой исследователь творчества Пессоа — Херонимо Пизарро — считает, что португальский поэт создал своего Хайяма, с собственным литературным стилем и собственной философией, утверждает, что это еще один гетероним Пессоа, что в отрывках о Хайяме, вошедших в «Книгу непокоя» [8, 354–357], Пессоа показывает сходства и различия между собою (ортонимом) и созданным им Хайямом [24, 127–149] .

Эта гипотеза интересна, но требует дополнительных доказательств .

Этот и все последующие переводы «Рубайята» Пессоа выполнены автором статьи И. ФещенкоСкворцовой .

118 ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

–  –  –

Вспоминается высказывание одного из суфиев о том, что цветы, отцветшие в человеческом сердце, продолжают жить, их благоухание разносится по всему миру. Именно аромат этих роз и вдохновляет Пессоа на написание собственного «Рубайята». Он воскрешает Хайяма, преобразуя его стихи в собственные.

Тело Хайяма преобразовалось в розы, а его дух не остался в Персии (Иране), он теперь живет в «Рубайяте» Пессоа:

Твердят: он там, где воздух напоен Роз ароматом, где растет лимон, Нашел Хайям могилу в Нишапуре .

Но нет, он здесь, и розы эти — он [Там же, 49] .

Об отличии мироощущения Хайяма от его собственного Пессоа говорит в «Книге непокоя» (от лица Бернарду Суареша): «Омар имел определенную индивидуальность; я — к счастью или к несчастью — ее не имею... совершенно этого не желая в действительности, я несу в себе, — так, будто бы это были души — философии, которые я осудил бы; Омар мог отказаться от них всех, потому что для него они были внешними; но я не могу отказаться от них, ибо они — это я сам» [8, 354–357]. Эта мысль португальского поэта — одно из подтверждений предположения Ж. Писарро о том, что Хайям Пессоа — еще один его гетероним .

Нуну Амаду в части своей докторской диссертации, посвященной «Рубайяту», [13, 222–236], называет М. В. Фрейташа [20] первым филологом, указавшим на оды другого гетеронима Пессоа — Рикарду Рейша как на самое яркое свидетельство близости поэзии Пессоа и поэзии персидского мудреца .

Амаду подчеркивает, что Хайям Фицджеральда совсем не таков, каким он предстает в «Рубайяте» Пессоа и в отрывках из «Книги непокоя». Он цитирует найденный в архиве Пессоа короткий машинописный текст о Хайяме: «Его пессимизм — это не пессимизм скептика, но того, кто мыслил и устал от бесполезных дум. Его призыв “Пей!” — это требование самое печальное, какое только есть в мире....Если в материализме или обычном эпикуреизме любовная тема звучит достаточно громко, то у Омара она сведена практически к нулю: вино, а не любовь он ищет. Усталый мыслитель отрекается и от любви, и от веры, он отрекается от самой жизни» [23] .

Без веры, без любви исподтишка В жизнь отрицанье их войдет, пока Час не приходит убирать игрушки И спать. Все есть, нет ничего — века [22, 25] .

И. Н. Фещенко. «Рубайят» Фернандо Пессоа 119 Данное описание явно относится не к Хайяму Фицджеральда, но к Хайяму, созданному самим Пессоа, к автору и лирическому герою его «Рубайята» .

В отрывках прозы Пессоа, имеющих отношение к «Рубайяту», португальский мыслитель поясняет, что Хайям устал не жить, а существовать, в этом и заключается его мрачная магия, то неугасающее влияние, какое он оказывает на людские души [22, 76] .

Эта метафизическая усталость Хайяма Пессоа сравнима с экзистенциальной тоской, описанной в «Последнем Мессии» Петером Цапффе (1899–1990), — «результатом чрезмерно развитого интеллекта», который может быть преодолен через «искусственное ограничение содержания сознания» [25] .

В философии Хайяма Пессоа происходит синтез бессознательной установки, типичной для доктрины эпикуреизма — «цени миг!», и отречения стоика. Именно это и является главным отличием Хайяма Пессоа от Хайяма Фицджеральда, который, по мнению Амаду, является ортодоксальным (чистым) эпикурейцем и пьет из-за того, что не находит истину.

Хайям Пессоа пьет потому, что у него нет ни веры, ни безверия, а есть только метафизическая усталость [13, 224], которую он называет скукой; пить для него означает — отречься от всего [Там же, 226]:

Ах, сколько вер по собственным заветам Создал я пьяницей, создал поэтом!

Теперь создам ли веру я из скуки, Не веря и в безверие при этом? [22, 29] .

В синтезе эпикуреизма и стоицизма заключается и главное сходство между Хайямом Пессоа и Рикарду Рейшем — гетеронимом Ф. Пессоа, «печальным эпикурейцем», как называет его сам его создатель. Пессоа — автора «Рубайята» — и Рейша объединяет также сознание, что творения, даже гениальные, не дарят их творцу бессмертия. А при жизни гений обычно остается непризнанным. Однако той метафизической усталости, какая характерна для Хайяма Пессоа, у Рейша нет, потому что у него есть, по крайней мере, вера — его язычество [13, 222–223] .

Критические анализы «Рубайята» Пессоа начали появляться недавно, до этого португальские исследователи сравнивали его с «Рубайятом» Хайяма в основном в трактовке Фицджеральда. Более широкие горизонты для анализа системы философских утверждений «Рубайята» Пессоа открываются, если сравнить ее с системой идей Хайяма, выстроенной другими переводчиками. Конечно, следует помнить, что и составители сводных книг рубаи персидского мудреца, и русские переводчики имели определенную точку зрения на философию Хайяма и часто «подгоняли»

под нее свои работы. Однако серьезные попытки отбора четверостиший, принадлежащих перу Хайяма, и перевода их непосредственно с языка оригинала в наше время уже сделаны. Итоговое мнение специалистов таково: «“Чемпионат” русских переводов Хайяма длится на двух параллельных дорожках, даже на трех: первые состязаются в знании языка оригинала (фарси) и выборе канонических вариантов рубаи (И. Голубев, В. Зайцев и т. д.), другие просто перелагают английскую версию Эдварда Фитцджеральда (И. И. Тхоржевский, Дмитрий Ленков), третьи, положившись на специалистов, честно работают с подстрочника. Этот последний 120 ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ чемпионат, кажется, безоговорочно выиграл Герман Плисецкий» [2]. В этом отзыве несправедливо забыт переводчик О. Б. Румер (1883–1954). Версия книги переводов Хайяма И. А. Голубева со вступлением, написанным переводчиком, представляется весьма аргументированной. Вот как в той же Антологии пишется о нем: «Переводчик, специально выучивший фарси для того, чтобы переводить Хайяма. Бесполезно соотносить работу Голубева с трудами предшественников, вне зависимости от того, с оригинала они переводили или с подстрочника, ибо Голубев создал свой и только свой “образ” и “корпус” Хайяма» [3]. И. А. Голубев строит логичную систему, отражающую суть поисков истины и этапов духовного развития персидского мудреца [6]. Конечно, это всего лишь гипотеза, доказать которую не представляется возможным, но гипотеза интересная .

Основываясь на вышеназванных русских переводах, можно путем сравнения рубайята великого перса с рубайятом Пессоа определить:

— общие черты философии рубайята перса и рубайята португальца;

— характерные различия между этими системами идей;

— дополнительные подтверждения в пользу гипотезы о том, что Хайям в рубайяте Пессоа — еще один гетероним поэта .

При рассмотрении религиозных убеждений Хайяма и Пессоа, отраженных в стихах обоих авторов, обнаруживаются противоречивые утверждения. У обоих есть рубаи, в которых звучит признание Бога Творца и его благого влияния на человеческую жизнь. У Хайяма есть даже восхваления Бога (Аллаха), полные экстаза. Он утверждает, что «цель творца и вершина творения» — человечество [5] (№ 380, пер. Н. Стрижкова). У Пессоа упоминания о Боге звучат менее восторженно, но Творец все же «следит за его жизнью» [22, 15, 44]. Однако эти примеры редки в рубайятах обоих поэтов. Вот пример совершенно противоположного по смыслу четверостишия Хайяма — это горькое обвинение, брошенное Богу [6]: «Порочен я, Твой раб, так принуждаешь — Ты. // На людях нет вины! Грех порождаешь — Ты!» (№ 536, пер. И. Голубева). У Пессоа имеется много рубаи, в которых он говорит об отсутствии Бога, о «нежилых небесах», о «лгущем»

и даже о «мертвом Боге»: «Все есть ничто, и в центре — мертвый Бог» [22, 38] .

Кажется, именно в «Рубайяте», одной из последних работ поэта, Пессоа наиболее резко и определенно выражает свое отношение к Творцу, и это подтверждает предположение о том, что португальский «создатель душ» видел в Хайяме своего «Рубайята» еще одного гетеронима, позволявшего ему высказать взгляды, возможно, отличные от собственных взглядов поэта-ортонима .

Человеческая жизнь — путь человека — в рубайяте Пессоа определяется так:

«...он без цели, // Без маяка, без долга, без креста» [Там же, 20]. Отдельные четверостишия звучат, как завуалированные обвинения Богу, когда он говорит, что покой не даруется человеку, он его крадет (видимо, у Бога) [Там же, 42]. Можно предположить, что в одной из рубаи Пессоа прямо обвиняет Творца в кровавых побоищах:

–  –  –

Некоторые мыслители [14, 135–136] видели в Омаре Хайяме поэта-суфия .

И действительно часть его четверостиший (но не все) отвечают этому представлению. В стихах Хайяма порой открыто даны положения суфийского учения [6, № 64]. Можно предположить, что и португальскому мыслителю были близки идеи суфизма. Известно, что Пессоа живо интересовался оккультизмом .

Этот вопрос был освещен в исследованиях отечественных филологов, например О. А. Овчаренко [7] и О. А. Сапрыкиной [9] .

Создатель мифов, Пессоа называл две их разновидности: миф-история и мифвыдумка. Мифом-выдумкой и были для него боги — греческие и римские, что особенно ярко проявилось в творчестве его гетеронима Рикарду Рейша. Виктор Мануэл Адриау в статье «Герметизм и послание Фернандо Пессоа» [12] делает следующие выводы: «высшее язычество» Пессоа связано с религией мудрости, в которой, по его мысли, можно было бы объединить духовные принципы Востока (буддизм, суфизм) и христианство Запада .

Пессоа особенно подчеркивал толерантность исламской цивилизации на Иберийском полуострове Аль-ндалус, при которой мирно существовали рядом иудеи, христиане и мусульмане. Мирный культурный диалог продуцировал много идей, находивших свое воплощение в научных и философских работах и в художественных произведениях. В 1915–1916 гг. Пессоа изучает теософию, по его словам, принимающую все иные религии. Тогда ему и стал близок исламский мистицизм-эзотеризм, называемый суфизмом, близок именно своей толерантностью, выраженной в одной из поговорок суфиев: «Путей к Богу столько, сколько различных дыханий есть у детей человеческих» [15, 68–69] .

По большей части суфийская литература написана так, что человек, незнакомый с ее внутренним, скрытым смыслом, может быть обескуражен. Кажется, что Хайям, например, пишет всегда об одном и том же: о вине, о возлюбленной, о кубке и уединении. Но суфийская поэтическая символика часто подразумевает под любовью тягу души неофита к Богу, а под вином — восприятие уроков наставника и суфийских религиозных обрядов, вино в мистической поэзии может означать и истинные ценности бытия, и поток живых страстей, и человеческую кровь, символизирующую жизнь .

Согласно исследованию переводчика И. А. Голубева, у персидского мудреца «вино» — то лучшее в жизни, чем можно услаждать свой дух, не увлекаясь «ложными ценностями»: молодость и любовь, весна и цветение садов, музыка и песни;

зрелость и творчество, научное познание мира и общение с друзьями; старость и мудрость, афористичные стихи и умный спор. Иными словами — истинные ценности бытия. Главная эмоция, сопровождающая процесс пития, — радость жизни, веселье: «Что значит “путь кутил”, что значит “зелье пить”? // Наперекор судьбе всегда веселым быть» [6, № 624] .

Вино Хайям сравнивает с жизнью: «Принеси мне наполненный жизнью кувшин!» (№ 269, пер. Г. Б. Плисецкого) [5]. Вино помогает человеку стать самим 122 ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ собой, убирая преграды к этому, созданные разумом (№ 432, пер. Г. Б. Плисецкого): «Ты с душой обращаешься, словно с рабой. // Стать ее заставляешь самою собой» [5] .

Является ли вино «Рубайята» Пессоа так же, как у Хайяма, символом, пришедшим из суфийской религии? Это вполне вероятно, ведь португальский мыслитель в одной рубаи дает вину такое определение: «...что душу веселит, что в грудь // божественную кровь несет, как веру» [22, 37]. Рубаи Пессоа почти повторяют мысль Хайяма о том, что вино разрывает ограничивающие путы разума: «Ты в зеркале вина себя увидишь // И выпьешь с ним… сознанье заодно» [Там же, 23] .

Оно помогает человеку стать самим собой:

Мне вечного вина неси в кувшине, Пусть в нем мои глаза встречают ныне Другие — в зеркале пурпурно-ясном, Так встречу я себя в людской пустыне [Там же, 35] .

По мнению И. А. Голубева, «...ко многим печальным недоразумениям приводило переводчиков то, что “душа” и “сердце” в русской поэзии равнозначны, и они воспринимали такими же синонимами эти слова у Хайяма. Между тем у него это два принципиально разных “действующих лица”, есть и третье в их ряду: Разум (Рассудок). У каждого — своя сфера деятельности, и они находятся в сложных, порой драматических взаимоотношениях» [6]. Это утверждение переводчика не вполне справедливо: в русской поэзии душа и сердце далеко не всегда являются синонимами .

Душа бессмертна. Она пришла из Небытия в человеческое тело и вернется в Небытие после смерти. Для нее этот мир — чужбина [6, № 144]. Сердце же — земная часть человека, а значит — смертная. Через него душа общается с миром .

О сердце Хайям говорит в рубаи № 145 и № 262, он призывает сердце веселить душу, помогать ей отдохнуть, чтобы затем она вспомнила свою задачу на земле [6] .

Как использует эти символы Ф. Пессоа? Он также различает сердце и душу, он размышляет с помощью сердца [22, 39], сердце в его четверостишиях — символический орган мистического союза с Богом: «Мало, но больше звезд вмещает сердце, // Песчинка — беспредельности огромней» [Там же, 44] .

Горечью разочарования полны некоторые его рубаи о сердце: «О, сердце, чьи сокровища бесценны. // Ты брошено в кулисах темных сцены // Реликвией средь плесени и хлама!» [Там же, 16]; «Раскрыло сердце все свои святыни, // Но чудо совершилось в день неверный, // Оазису не оживить пустыни» [Там же, 18] .

Душой, говорит поэт, «укрыт никто», а может быть и «сущее ничто», которое должно быть спрятано от света [Там же, 26], души тоже могут нам лгать [Там же, 43] — эти мысли, выраженные в рубайяте, характерны для всего творчества Пессоа .

И в то же время поэт трепетно относится к душе, воспринимаемой им как Муза:

В мечтах у каждого — душа своя, Себе подобная, себя тая Под колпаком стеклянным, неизменна В хрустальных промежутках бытия [22, 19] .

И. Н. Фещенко. «Рубайят» Фернандо Пессоа 123 Душа, по мнению Пессоа, — то, что окрыляет его замыслы, благодаря чему он создает свои творения: «Как растворяется легко во мне // Свет замысла в сонливой глубине, — // Ну, кто из нас достоин душ дерзанья?..» [22, 16] .

В отличие от традиции суфийской поэзии, в которой саки (виночерпий) символизирует Бога, у Омара Хайяма Саки — молодой человек, с интересом прислушивающийся к посещающим его кабачок ученым [6].

У Пессоа Саки — молодая девушка, которой он восхищается, в ее облике проступают черты единственной известной нам женщины в жизни поэта, с которой у него были любовные или почти любовные отношения, — Офелии Кейрош:

Когда идешь ты в шелковой мантилье, Подобна амфоре, замрет в бессилье Моя хандра, чей путь ведет во мрак .

Проходишь, а в движеньях дремлют крылья [22, 30] .

Саки — муза поэта, она приносит ему «вечное» или «божественное» вино, но всё-таки для него главное — вино: «Вино! Вино! А ты уйдешь — не жаль» [22, 38] .

Таким было отношение Пессоа к любви, хотя он сам признавался, что после встречи с Офелией стал совсем по-другому относиться к женщинам. Однако главным для него всегда было его призвание — литература, названная им в «Книге непокоя» «леди Макбет» — она требовала отдать служению ей всего себя без остатка. Любовь привязывает, любовь олицетворяет собой неволю — в этом Пессоа уходит от суфийских традиций и от трактовки любви Омаром Хайямом, для которого она была (кроме лирических стихотворений, посвященных любимой женщине) символом того настроя Сердца, при котором оно способно одаривать Дух возвышенными радостями бытия .

Суфийский образ — символ сна жизни, в котором человек постоянно пребывает, стремясь догнать «убегающие облака» [11, 296] — надежды, которым не суждено осуществиться, — оживает в рубайяте как Хайяма: «Гляжу на лик Земли — лишь спящих вижу я» [6, № 248], так и Пессоа: «Зачем ты контур на земле обводишь — // Тень облака? Их в небесах — рои» [22, 25]. При этом у обоих неоднократно появляется образ опрокинутого бокала небес — чаши. У Хайяма она наполнена вином, и оно, точно кровь, стекает из чаши на землю. У Пессоа образ несколько иной, но «спящие под луной» повторяют суфийскую символику .

Бокал песчаный — небосвод ночной С громадной крышкой — крепостной стеной Вокруг местечка. Шепот между звезд .

Ах, все живет здесь спящим под луной [22, 49] .

Сходство между системой взглядов в рубайятах Хайяма и Пессоа проявляется и в вопросе о переселении душ. У Хайяма это звучит только намеком, ведь это ересь с точки зрения ислама: «Вот коврик Бытия; зевак позабавляем, // А отплясал свое, и снова в сундучок» (курсив автора статьи) [6, № 189]. У Пессоа мысль о реинкарнации появляется во многих рубаи; он говорит, что все творенья, которых судьба создает вослед ушедшим, — стары [22, 16], т. е. они приходят на землю 124 ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ вновь и вновь (сравним «снова в сундучок» у Хайяма), есть у него даже такие прозрачные слова: «И жизнь умрет, когда воскреснешь ты» [22, 32] .

У обоих поэтов на протяжении всей их жизни не угасал интерес к оккультным наукам, к астрологии. Если Хайям был знаком с оккультными учениями индусов, с зароастризмом, то Пессоа читал более поздние книги (труды гностиков, работы, посвященные философии масонства, каббале, розенкрейцерам), некоторые из них переводил, например, статьи Е. П. Блаватской. По мнению И. А. Голубева, Омар Хайям предполагал множественность вселенных, не доступных для нашего наблюдения [6]. В рубайяте Пессоа можно найти несколько четверостиший, где, по всей видимости, говорится о «днях и ночах Брамы» или «периодах деятельности и периодах покоя» [1, 456–462]. Вдох Творящей силы приводит к окончанию всех жизней, растворению их в этой силе, к длительному периоду покоя. Выдох вновь вызывает на сцену бесчисленные жизни, начинается новый цикл их развития во Вселенной. Не оттого ли Пессоа выбрал названием главной книги своей жизни непокой — «Книга непокоя»? Его рубаи рассказывают нам о процессах, протекающих во Вселенной: «...дыхание сие // Бесцельной жизни нас на миг подъемлет // И возвращает вновь в небытие» [22, 39], «Вселенная с собою рвет сродство, // И суета колышется мертво // В воде небытия» [Там же, 35]. Саму Вселенную Пессоа называет «неутихающим процессом забвенья» [Там же, 31] .

Восставая против Творца, высказывая догадки о «заброшенности» Богом нашей Вселенной, Хайям обращает свои взоры к земле, он утверждает, что только сам человек может себе помочь [6, № 600, 601].

Пессоа в этом согласен с персидским мудрецом (курсив автора статьи):

Под солнцем — цвета меди племена И цвета злата, а земля — одна, Она не цвета меди и не злата, И это все, что под и над и на [22, 16] .

Ничего, кроме земли, нет у людей, ведь небо — «нежилое»:

Отречься мне, я знаю, суждено Под небом нежилым, и не оно — Земля мне станет небом, Бог об этом Все знает… или нет. Не все ль равно? [Там же, 24] .

Выдумывать себя — по всем приметам Вслепую все владеют тем секретом .

Как знать, не выдумал ли также Бог Вселенную, не ведая об этом? [Там же, 35] .

Мысль об «оставленности человечества Богом» порождает настойчивый пессимизм в рубайятах обоих поэтов. И Хайяма долгое время считали поэтом пессимизма, бессмысленности жизни. Из утверждений Пессоа следует, что «лишь в том, что не живет — нетленный свет» [Там же, 49], что его стихи останутся как нечто отчужденное от него самого — «мой труд останется как жизнь чужая тут»

[Там же, 52], жизнь слишком коротка для поиска истины, поэтому всякие попытки ее найти — напрасны [Там же, 28], признание же приходит только к мертвым. Эти И. Н. Фещенко. «Рубайят» Фернандо Пессоа 125 горькие раздумья португальский мыслитель высказывал неоднократно на протяжении своей жизни и в стихах, и в прозе, и в письмах друзьям .

Оба мыслителя считают, что Судьба или Рок распоряжаются жизнью человека .

Омар Хайям: «Шепнуло небо мне в ответ на злой упрек: // “Но в чем повинно я, коль мною движет рок?”» [6, № 1130] .

В одах Рикарду Рейша — гетеронима Пессоа — Судьба ставится выше богов, боги ей подчиняются.

В «Рубайяте» португальский поэт утверждает:

Не трать усилий зря. Да не сочтем Своим мы ничего. Не обретем

Самих себя — Судьба владеет нами:

Путь не торишь, но следуешь путем [22, 17] .

Официальные религии не спасают человечество от рабства, от полной зависимости от Рока. Персидский мудрец говорит об этом так: «И рабства черная печать равно лежит // На четках и кресте, на церкви и михрабе» (№ 157, пер. О. Румера) [5] .

Каковы же пути освобождения и существуют ли они? Хайям утверждает:

«Лишь с собой совладавши — достигнешь высот» (№ 255, пер. Г. Плисецкого) [5]. Пессоа говорит: покой в нас самих, его поможет найти вино — мистическое восприятие мира [22, 23–24]. Очень характерно для него четверостишие о самоотречении:

На площадях, где зацветают маки, Вы ищете себя в тенях, во мраке, Ах, отрекитесь от себя, усните, Чтоб слышать голоса и видеть знаки [22, 42] .

Именно отречение от себя и помогает стать собой: найти духовную свободу от низкого в себе, найти то, что в тебе прячется, когда ты по-земному эгоистично ищешь себя самого — свои способности, свои сильные стороны .

Таким образом, пессимизм Хайяма и Пессоа преодолевается любовью к жизни — во всех ее проявлениях. Если мир несовершенен, человек может сам досоздать его для себя — очень смелая мысль, прозвучавшая в одной рубаи Хайяма: «Каким ты видишь мир, таким и создавай, // Живым движением над смертью восставай» [6, № 1175]. И в этом творчестве своей собственной жизни важно наслаждаться каждым ее мигом, ведь все, что есть у человека — его настоящее, миг, в котором он существует: «Пока мы живы, // Пусть дом нас греет, веселит заря» [22, 23].

Пессоа создает торжествующий гимн земной жизни:

Ах, отпуск от себя, он знаменит Тем, что тебя притянет мир-магнит, Он — хлеб для рта, вино он — для души, Он — те стихи, что память сохранит [Там же] .

В этой рубаи Пессоа раскрывает свое убеждение: человек пришел на эту землю, чтобы искать свою истину, свой путь, осуществить свое призвание [Там же, 22] .

126 ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ И в этом тоже он согласен с персидским мудрецом, призывавшим: «Средь вер и ересей свою найди ж, о сердце» [6, № 247]. Выход Пессоа, путь Пессоа, как и выход и путь Хайяма, — привнесение в этот мир красоты, обогащение его живой мыслью. Программная рубаи Пессоа, в которой он весь:

–  –  –

Вино творческой интуиции открывает поэту истину, процесс создания красоты дарит ему ту радость, без которой человек не может выжить в жестоком мире, и он сам создает праздник жизни, так было с Хайямом, говорит Пессоа: «Ах, в Нишапуре песни веселы, // Здесь праздник, счастье» [Там же, 29], то же самое происходит и в его жизни: «Торжественный бокал я поднимаю: // Всё — праздника начало иль конец» [Там же, 22]. Пусть человек смертен, но он может вкладывать всего себя в труд своей жизни. «Во всем, что б ты ни делал, будь собою, // Во всем, что б ты ни делал, будь ты весь» [Там же, 41], — говорит поэт в одной из последних своих рубаи. Так противоречит сам себе Пессоа, утверждавший, что его Хайям, полный метафизической усталости, отрекается от самой жизни .

Как обнаружил сравнительный анализ русских переводов Омара Хайяма и «Рубайята» Пессоа, в пользу гипотезы о Хайяме — гетерониме Пессоа свидетельствует и то, что рубаи Пессоа и Омара Хайяма во многом отличны по форме .

Неточность, двойственность, нарочитая нелогичность, выбранные португальским поэтом в качестве специальных стилистических приемов, заставляют его прерывать мысль, перенося часть фразы на другую строку, порой вообще разбивать фразу вставкой, нарочито ее затемняя.

Как и в других стихах Пессоа, в рубаи много парадоксов: «Усталость эта — хуже западни, // Забыть тебя заставит пить до вспомнить» [Там же, 53], антиномий:

Погаснет день за пеленою красной .

Напрасно знать, что знание напрасно .

В потемках величавых отреченья Душа отвергнуть и его согласна [Там же, 26] .

Пессоа не пытается примирить противоположности, но стремится прочувствовать напряженность неразрешимости, невозможность снятия существующих противоречий [10]. Он сопрягает противоречия, используя этот прием для усиления многослойности письма, мерцания различных смыслов.

Идея несовершенства во всем — одна из любимых у Пессоа, она заложена в самой форме рубайи:

–  –  –

Выводы По завершении нашего анализа мы можем утверждать, что Хайям «Рубайята»

Пессоа значительно отличается от Хайяма Фицджеральда: если второго можно назвать «мягким эпикурейцем», то первый, несомненно, «печальный эпикуреец», совмещающий в себе, казалось бы, взаимоисключающие черты эпикурейца и стоика. Место веры или безверия, т. е. чего-то определенного, занимает в его душе скука, а вернее, метафизическая усталость человека, который проанализировал все религии и все философии и затем сказал, как Соломон: «Все — суета и томление духа». Сходство философии гетеронима Пессоа Рикарду Рейша и Хайяма из «Рубайята» Пессоа явно прослеживается и помогает выявить отличия мироощущений Хайяма Фицджеральда и Хайяма Пессоа, однако это сходство заканчивается там, где начинается метафизическая усталость, скука. У Рейша, по крайней мере, есть вера в его богов .

Пессоа гораздо ближе по своим взглядам не к персу Фицджеральда, но к тому Омару Хайяму, который предстает перед нами в современных русских переводах .

В рубайятах обоих поэтов сочетаются противоречивые утверждения, свидетели трудного пути познания, поэтической и философской интуиции, идущей от божественного вина вдохновения. У обоих прослеживаются следы положений суфийского учения, суфийские образы, символика (вино, розы, сон жизни, роль души и сердца в жизни человека), в обоих рубайятах звучат идеи о неумолимой власти рока над людскими судьбами, о реинкарнации, горькие мысли об оставленности человечества и всей нашей Вселенной Богом, о том, что лишь сам человек может себе помочь. Сходны предлагаемые поэтами пути освобождения человека: отречение от всего низкого в себе и обогащение собственной жизни и жизни Вселенной плодами своей мысли. Пессоа, знакомый с теософией, привносит некоторые ее идеи в свои рубаи, в его рубайяте прослеживаются отличные от рубайята Омара Хайяма, но общие для всего творчества португальского поэта образы: «сущее Ничто» (Nada), которое кроется в глубине любой души, крылатая девушка-Муза, которая предстает в виде Саки — виночерпия, дилемма между высоким бытием и сиюминутной жизнью (ser e estar), принесение всего, в том числе и земной человеческой любви, в жертву вину вдохновения, чего мы не наблюдаем у персидского мудреца .

Также были обнаружены отличия не только в философии, поэтической символике, используемой в поэме, но и в форме и характере самих рубаи .

Пессоа придал автору своего рубайята черты индивидуальности, которой, по словам самого португальского поэта, «не было у него», соединявшего в себе разнообразные и часто противоположные свойства своих гетеронимов. Автор португальского рубайята отличается от автора персидского рубайята, но он отличается и от самого Пессоа-ортонима, и от его гетеронимов своеобразием философии, поэтических приемов и символов, самой формой, в которую облекается поэтическая мысль .

Сам Фернандо Пессоа — ортоним глубже и своего гетеронима Рикарду Рейша, и Хайяма его «Рубайята». Философские искания Фернандо Пессоа, 128 ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ которые привели его к оккультизму, колоссальная творческая энергия писателя, казалось бы, не совместимая с метафизической усталостью и скукой Хайяма, — все это составляло многограннейшую личность португальского гения. Пессоа искал в мудрости арабо-исламской культуры возможности возрождения Португалии на основе объединения духовной силы Востока и Запада. Как утверждал Ж. Пизарро, Хайяма, от лица которого писал свой рубайят Пессоа, можно считать еще одним гетеронимом Фернандо Пессоа, создание этого гетеронима было напрямую связано с мистическим национализмом Пессоа, с его желанием претворить в действительность свои высокие мечты о будущем Португалии .

1. Блаватская Е. П. Тайная доктрина. Т. 1 : Космогенезис, кн. 2. М., 1993. 845 с .

2. Герман Плисецкий // Антология поэтического перевода : [сайт]. URL: http://www .

vekperevoda.com/1930/plis.htm (дата обращения: 11.12.2018) .

3. Игорь Голубев // Антология поэтического перевода : [сайт]. URL: http://www.vekperevoda .

com/1930/golubev.htm (дата обращения: 11.12.2018) .

4. Лузитанская душа: Стихи португальских поэтов XV–XX веков / сост. и пер. с португ .

И. Фещенко-Скворцовой. М., 2017. 232 c .

5. Омар Хайям. Рубаи: (Лучшие переводы) / АН Узбекской ССР, Ин-т рукописей им. X. С. Сулейманова. Ташкент, 1982 [Электронный ресурс]. URL: http://lib.ru/HAJAM/hayam .

txt (дата обращения: 28.12.2018) .

6. Омар Хайям. Рубаи. Полное собрание / пер. И. Голубева [Электронный ресурс]. URL:

http://flibusta.site/b/225130/read (дата обращения: 28.12.2018) .

7. Овчаренко О. А. Гетеронимия Фернанду Пессоа как способ самоинициации [Электронный ресурс]. URL: http://20v-euro-lit.niv.ru/20v-euro-lit/articles-portugaliya/ovcharenko-geteronimiyafernandu-pessoa.htm (дата обращения: 11.12.2018) .

8. Пессоа Ф. Книга непокоя / пер. И. Фещенко-Скворцовой, М., 2016. 488 с .

9. Сапрыкина О. А. Концепция Бога в творчестве Фернанду Пессоа [Электронный ресурс]. URL: http://20v-euro-lit.niv.ru/20v-euro-lit/articles-portugaliya/saprykina-koncepciya-boga .

htm (дата обращения: 11.12.2018) .

10. Тейтельбаум Е. С. Проблема взаимоотношения философии и литературы: опыт философского анализа феномена Фернандо Пессоа // Изв. Урал. федер. ун-та. Сер. 3 : Общественные науки. 2014. № 1 (125). С. 173–182 .

11. Хан Х. И. Учение суфиев : сб. М., 1998. 352 с .

12. Adrio V. M. Hermetismo e Mensagem de Fernando Pessoa. Foi apresentado no dia 16.12.2015 [Electronic resource]. URL: https://lusophia.wordpress.com/2015/12/16/hermetismo-e-mensagem-defernando-pessoa-por-vitor-manuel-adriao/ (accessed: 18.11.2018) .

13. Amado N. M. P. Ricardo Reis (1887–1936) : Tese especialmente elaborada para obteno do grau de Doutor no ramo de Estudos de Literatura e Cultura, na especialidade de Teoria da Literatura. 2016 .

14. Aminrazavi M. The Wine of Wisdom: The Life, Poetry and Philosophy of Omar Khayyam .

Oxford, 2005 .

15. Besant A. Os Ideaes de Teosophia / Traduao de Fernando Pessoa. Lisboa, 1915 (Colecao Teosophicae Esoterica — II) .

16. Boscaglia F. Fernando Pessoa e a cultura rabe-Islmica: de Al-Cossar a Omar Khayyam :

II Congresso Internacional Fernando Pessoa. 28, 29 e 30 de Nov. de 2013. P. 81–94 [Electronic resource]. URL: https://www.academia.edu/11527225/Fernando_Pessoa_e_a_cultura_%C3%A1rabeisl%C3%A2mica_de_al-Cossar_a_Omar_Khayyam (accessed: 18.11.2018) .

17. Feitosa M. M. Fernando Pessoa e Omar Khayyam. Giordano, 1998. P. 215 .

И. Н. Фещенко. «Рубайят» Фернандо Пессоа 129

18. Feitosa M. M. Uma Leitura de Fernando Pessoa «ele mesmo» Luz do Ruba’iyat de Omar

Khayyam [Electronic resource]. URL: http://www.hottopos.com/mirandum/fernkhay.htm (accessed:

18.11.2018). (In Portuguese) .

19. Fitzgerald E. Letters of Edward FitzGerald : in 2 vol. Reprinted. L. ; N. Y., 1901. Vol. 1 :

The Project Gutenberg eBook, Letters of Edward FitzGerald in Two Volumes, by Edward FitzGerald, Edited by William Aldis Wright [Electronic resource]. URL: https://www.gutenberg.org/ files/20539/20539-h/20539-h.htm (accessed: 18.11.2018) .

20. Freitas M. V. Um rubai de Ricardo Reis, ou apontamentos para uma biografia intellectual de Fernando Pessoa // Tabacaria: revista de poesia e artes plsticas (Lisboa). 1997. № 5. P. 39–46 .

21. Nasr S. H. The Islamic Intellectual Tradition in Persia / ed. Mehdi Amin Razavi. Richmond, 1996 .

22. Pessoa F. Vol. 1 : Poemas de Fernando Pessoa. Rubaiyat. Edicao critica de Maria Aliete Galhoz .

Lisboa, 2008 .

23. Pessoa F. Arquivo LDoD, Fac-similes: BNP/E3, 14C-43r.1 [Electronic resource]. URL: https:// ldod.uc.pt/fragments/fragment/Fr707/inter/Fr707_WIT_MS_Fr707a_000 (accessed: 18.11.2018) .

24. Pizarro J. «Pessoa e Khayyam», in Pessoa existe? Lisboa, 2012 .

25. Zapffe P. W. The Last Messiah [Electronic resource] // Philosophy Now. URL: https:// philosophynow.org/issues/45/The_Last_Messiah (accessed: 18.01.2019).



Похожие работы:

«Министерство Образования, Культуры и Науки Республики Молдова НАЦИОНАЛЬНЫЙ КУРРИКУЛУМ КУРРИКУЛУМНАЯ ОБЛАСТЬ Школьное консультирование и личностное развитие ЛИЧНОСТНОЕ РАЗВИТИЕ X-XII классы КУРРИКУЛУМ МЕТОДО...»

«2 Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение Ростовской области "Ростовский колледж культуры" Шишманова Л.Н. РАБОТА НАД СПЕКТАКЛЕМ В САМОДЕЯТЕЛЬНОМ ТЕАТРЕ Методические рекомендации по изучению междисциплинарного курса Ростов-на-Дону ОГЛАВЛЕНИЕ Введение..4 Глава 1. Режиссерский анализ...»

«РЕАБИЛИТАЦИЯ ЛЮДЕЙ С ОГРАНИЧЕННЫМИ ВОЗМОЖНОСТЯМИ ЗДОРОВЬЯ РАЗНЫХ НОЗОЛОГИЧЕСКИХ ГРУПП Учебное пособие МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б. Н. ЕЛЬЦИНА РЕАБИЛИТАЦИЯ ЛЮДЕЙ С ОГРАНИЧЕННЫМИ ВОЗМОЖНОС...»

«У Д К 130.3 Старыгина Н.Н. П оволж ский государст венны й т ехнологический университ ет г. Й ош кар-О ла, Р оссия Ф.И. ТЮТЧЕВ И Н.Н. СТРАХОВ (К ВОПРОСУ О ФИЛОСОФСКО-РЕЛИГИОЗНОМ КОНТЕКСТЕ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ И ПРЕЕМСТВЕННОСТИ ХРИСТИАНСКОЙ ДУХОВНОЙ ТРАДИЦИИ) А ннот ация. В статье обосновывается мысль о преемственности духовной (христ...»

«Тема занятия: "Путешествие в край Народных промыслов" Класс: 4 Предмет: внеурочное занятие "Народные промыслы" Тип занятия: урок обобщения и систематизации знаний о народных промыслах.Цели: систематизировать знания о народных промыслах, составить карту изученных народных про...»

«Комитет по культуре санкт-Петербурга Центр (Центральный и Адмиралтейский районы). 3 Василеостровский район............ 21 Выборгский район....... ........ 23 Калининский район............... 27 Кировский район..................»

«Первый М еждународный Ф естиваль и Конкурс имени Альф ии Авзаловой Музыка -язы к народов мира Положение Первого международного фестиваля-конкурса имени Альфии Авзаловой I. Общие положения 1.1. Настоящее положение регламентирует усло...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.