WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«2018 12 (805) ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ MINISTRY OF SCIENCE AND HIGHER EDUCATION OF THE RUSSIAN FEDERATION FEDERAL STATE BUDGETARY EDUCATIONAL INSTITUTION OF HIGHER EDUCATION “MOSCOW ...»

-- [ Страница 1 ] --

ISSN 2542-2197

МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

2018 12 (805)

ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

MINISTRY OF SCIENCE AND HIGHER EDUCATION

OF THE RUSSIAN FEDERATION

FEDERAL STATE BUDGETARY

EDUCATIONAL INSTITUTION OF HIGHER EDUCATION

“MOSCOW STATE LINGUISTIC UNIVERSITY”

The year of foundation – 1940 VESTNIK

OF MOSCOW STATE

LINGUISTIC UNIVERSITY

HUMANITARIAN SCIENCES

Issue 12 (805)

TOPICAL ISSUES OF TRANSLATION STUDIES

IN A MULTICULTURAL WORLD

Moscow FSBEI HE MSLU

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Год основания издания – 1940 ВЕСТНИК

МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО

ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА

ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

Выпуск 12 (805)

АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА

И ПЕРЕВОДОВЕДЕНИЯ В ПОЛИКУЛЬТУРНОМ МИРЕ

Москва ФГБОУ ВО МГЛУ Печатается по решению Ученого совета Московского государственного лингвистического университета Главный редактор доктор филологических наук, профессор Г. Г. Бондарчук

РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ

Алиева Н. М., д-р филол. наук, проф. (Азербайджан) Кунанбаева С.С., д-р филол. наук, проф. (Казахстан) Воронина Г. Б., канд. филол. наук, проф. (МГЛУ) Медведева Т. В., канд. филол. наук, проф. (МГЛУ) Гаспарян Г. Р., д-р филол. наук, проф. (Армения) Моисеенко Л. В., д-р филол. наук, проф. (МГЛУ) Голубина К. В., канд. филол. наук, проф. (МГЛУ) Мусаев А. И., д-р филол. наук, проф. (Кыргызстан) Гомес М. К., проф. лингвистики (Кадис, Испания) Ноздрина Л. А., д-р филол. наук, проф. (МГЛУ) Дудик Н. А., канд. филол. наук (МГЛУ) Писанова Т. В., д-р филол. наук, проф. (МГЛУ) Имомзода М.С., д-р филол. наук, проф. (Таджикистан) Радченко О. А., д-р филол. наук, проф. (Россия) Ирисханова К. М., канд. филол. наук, проф. (МГЛУ) Русецкая М. Н., д-р пед. наук, проф. (Россия) Ирисханова О. К., д-р филол. наук, проф. (МГЛУ) Сорокина Т. С., д-р филол. наук, проф. (МГЛУ) Краева И. А., канд. филол. наук, проф. (МГЛУ) Убин И. И., д-р филол. наук, проф. (МГЛУ) Красноженова Г. Ф., д-р социол. наук, проф. (МГЛУ)

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ

Бондарев А. П., д-р филол. наук, проф. Порохницкая Л. В., д-р филол. наук Василюк И., канд. филол. наук Потапова Р. К., д-р филол. наук, проф .

Воробьев В. В., д-р филол. наук

–  –  –

ЯЗЫКОЗНАНИЕ

Воробьева Е. В .

Трудности перевода скандинавских мифологем

Долгих З. Б .

Операционализм как мыслительная стратегия и эффективный способ анализа процессов градуирования (на материале португальского языка)





Кирсанова Е. М., Польская С. С .

Стилистическая «глухота» как возрастной барьер при обучении переводу экономических текстов

Клименко Г. В .

Средства объективации концепта «Лицо»

в русском и английском языках

Ло Мэн Проблемы перевода комического в аспекте теории релевантности (на примере переводов с русского языка на китайский)

Нечаева К. К .

Аллюзии: виды, функции, трудности перевода (на примере португальских СМИ)

Полищук А. И .

Особенности перевода персидской военной прозы

Романович М. Ю .

Метафора в английском и русском военном жаргоне

Тюрева Л. С .

Методика преодоления интерференции русского языка при обучении арабскому языку

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Гибралтарская О. К., Камилова С. Э .

Специфика передачи индивидуального стиля писателя при переводе художественной прозы с узбекского на русский язык....... 116 Новицкая О. В .

Интертекст как обязательная реальность художественного перевода

Носов М. В .

Особенности перевода библейских текстов на иностранный (португальский) язык на основе сопоставительтного анализа IV главы Евангелия от Луки

Осипова Т. В .

Еще раз о передаче прагматических значений в переводе художественных текстов

Рустамова З. И .

История перевода на русский язык поэмы М. Ф. Ахундзаде «На смерть Пушкина»

Тешабаева Д. М .

Перевод художественной литературы с учетом нормативного аспекта культуры речи

КУЛЬТУРОЛОГИЯ

Каниметов Э. Ж .

Киргизские неорелигиозные движения как феномен этнокультуры

Нагаева К. Э .

Терпение, терпимость, толерантность в русской языковой картине мира

Овсянникова А. А .

Феномен эвокативности в современном театральном дискурсе............ 197 CONTENTS

LINGUISTICS

Vorobyeva E. V .

Translating Scandinavian Mythologems:

Challenges and Solutions

Dolguikh Z. B .

Operationalism as a Mental Strategy and an Effective Way of Analyzing Gradation Processes (based on the Portuguese language)

Kirsanova E. M., Polskaya S. S .

Stylistic ‘Deafness’ as an Age Barrier When Teaching Economic Translation

Klimenko G. V .

Objectification of the Concept “Face” in Russian and English

Luo Meng Problems of the Comic Effect Translation in the Aspect of the Relevance Theory (on the example of translations from Russian language to Chinese)

Nechaeva K. K .

Allusion: Types, Functions, Problems of Translation

Polishchuk A. I .

Special Approaches to the Translation of Military Prose in Farsi.................. 80 Romanovich M. Yu .

Metaphor in English and Russian Military Slang

Tyureva L. S .

How to Overcome the Russian Language Interference while Studying the Arabic Language

LITERARY STUDIES

Gibraltarskaya O. N., Kamilova S. E .

Specifics of Transmission of the Writer’s Individual Style in Translating Literary Prose from Uzbek into Russian

Novitskaya O. V .

Intertext as the Mandatory Reality of the Literary Translation

Nossov M. V .

Translation Peculiarities of Russian and Portuguese Biblic Texts Featuring Chapter IV of the Gospel According to Saint Luke

Osipova T. V .

Once More about Pragmatic Meanings in Literature Texts Translation

Rustamova Z. I .

The History of Translating M. F. Akhundzade’s “Eastern Poem on the Death of Pushkin” into the Russian Language....... 158 Techabaeva D. M .

Translation of Fiction with Regard to the Normative Aspect of Speech Culture

CULTUROLOGY

Кanimetov E. G .

Kyrgyz Neoreligious Movements as a Phenomenon of Ethnoculture

Nagaeva K. E .

Terpenie, Terpimost’, Tolerantnost’ in the Russian Linguistic World View

Ovsyannikova A. A .

The Phenomenon of Evocativeness in Modern Theatre Discourse............. 197

ЯЗЫКОЗНАНИЕ

УДК 81’22 Е. В. Воробьева кандидат филологических наук, доцент каф. скандинавских, нидерландского и финского языков переводческого факультета МГЛУ;

e-mail: voroba@gmail.com

ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА СКАНДИНАВСКИХ МИФОЛОГЕМ

В статье рассматривается термин «мифологема», употребление которого в последние годы заметно участилось по мере того, как сам термин приобрел междисциплинарный характер и ряд дополнительных значений. Понятие, изначально обозначавшее широко распространенные мифологические сюжеты и образы, в настоящее время трактуется, скорее, как конкретное проявление универсальной модели коллективного бессознательного, что позволяет применить его к образам и сюжетам, не имеющим отношения к древней мифологии. Новая трактовка мифологемы рассматривается на примере получивших хождение в русском языке скандинавских слов, прежде всего «хюгге», «лагом» и «сису», не имеющих прямого и однозначного эквивалента в русском языке именно в силу их статуса. Также в статье проводится различие между реалией и мифологемой, которое заключается в наличии у последней «свернутой сюжетности» и отсутствии конкретного референта .

Ключевые слова: мифологема; реалия; безэквивалентная лексика; норвежский язык; датский язык; шведский язык; финский язык .

E. V. Vorobyeva PhD (Philology), Assoc. Prof., Department of Scandinavian Languages, Finnish and Dutch, Faculty of Translation and Interpreting, MSLU;

e-mail: voroba@gmail.com

TRANSLATING SCANDINAVIAN MYTHOLOGEMS:

CHALLENGES AND SOLUTIONS

The article considers the term “mythologem” which use has expanded recently as the term became interdisciplinary and gained some new meanings. The concept, which originally designated widespread mythological plots and images, is interpreted now as a specific manifestation of the universal model of the collective unconscious, which allows it to be applied to images and subjects that are not related to ancient Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 mythology. The new interpretation of mythologem is analysed on the example of Scandinavian words that have recently been in use in the Russian language, first of all the Danish “hygge”, the Swedish “lagom” and the Finnish “sisu”, which have no direct and unequivocal equivalent in Russian, mostly because of their status. The article also makes a distinction between realia and mythologem, due to the presence of “curtailed plot” and the absence of specific referent in case of mythologem .

Key words: mythologem; realia; untranslatability; the Norwegian language; the Danish language; the Swedish language; the Finnish language .

Понятие «мифологема», вынесенное в название данной статьи, изначально относится к области культурологии, психологии и литературоведения, а не лингвистики, но в последнее время, как мы увидим далее, сфера его употребления расширилась, и без него было бы сложно описать определенные стратегии, к которым прибегают переводчики скандинавской литературы .

Судя по всему, первыми употребили этот термин К. Г. Юнг и К. Кереньи в работе «Введение в сущность мифологии», вышедшей в 1941 г. [Семенихина 2015, с. 180], хотя по свидетельству С. М. Телегина, он возник еще в начале XX в. и начал широко применяться в литературоведении в 1930-х гг. [Телегин 2010]. Само греческое слово «» в основном значении переводится на русский как слово, речь, но также может означать «разговор, совет, предмет обсуждения, замысел, повествование, слухи, сказка» и т. п. [Едошина 2009, с. 79]. В контексте культурологии подчеркивается, что понятие мифологемы тесно связано с мифом, «вырастает» из него и не может быть адекватно понято без своего источника. Тем не менее в последние годы наблюдается, во-первых, повышенный интерес к данному понятию, а во-вторых, приобретение термином дополнительных значений, связанных с его междисциплинарным характером [Димитренко 2009]. Стоит упомянуть тот факт, что все работы, процитированные в данной статье, написаны в последние 5–10 лет и относятся к самым разным областям гуманитарного знания. Один из последних случаев, который и послужил толчком к написанию данной статьи, – доклад С. В. Ивановой под названием «Мифологемы американского политического медиадискурса эпохи Трампа» на международном семинаре «Дискурс. Интерпретация. Перевод (Кашкинские чтения)» в ноябре 2017 г. в Воронежском государственном университете. В этом докладе как мифологемы трактуются такие понятия, как «American dream», Е. В. Воробьева «We the people», «Redneck», -gate как суффикс, указывающий на скандальный потенциал события (по аналогии с Уотергейтом) и т. п .

Н. А.

Коновалова выделяет следующие определения мифологемы, возможные в современных гуманитарных науках [Коновалова 2013]:

1) максимально большая смыслообразующая единица текста мифа (в современных исследованиях по мифологии);

2) единица религиозного нарратива;

3) цитата из библейского текста (в лингвофольклористике и текстологии);

4) элемент наивного представления о мире, выступающий в роли результата его когнитивного освоения (в современной когнитивистике);

5) образ или сюжет в искусстве, основанный на традициях народной культуры и имеющий статус символа (в культурологии и этнологии);

6) лексическая единица знакового характера, выступающая как репрезентант свернутого текста мифологического содержания (мифологема с точки зрения семиотики);

7) первичная сюжетная схема, кросс-культурная идея, встречающаяся в фольклоре разных народов (в трудах по этнопсихологии, этнографии, фольклористике);

8) стереотип массового сознания, в том числе идеологическое клише (в современной социолингвистике; синоним – идеологема) .

В недавней работе А. Н. Круталевич мифологема определяется как «конкретная интерпретация универсальной модели коллективного бессознательного» [Круталевич 2016, с. 10]. В упомянутой статье иллюстрируются такие признаки мифологемы, как «свернутая сюжетность», ретроспективность и региональная, этническая специфика. Все эти признаки можно обнаружить в понятиях, о которых пойдет речь ниже .

Также важны функции, которые выполняет мифологема в современном обществе. Е. Ю. Ильинова выделяет следующие функции мифологемы [Ильинова 2012]:

1. Познавательная (алогично-эвристическое объяснение причин мироустройства) .

2. Аксиологическая (передача необходимых для развития социума духовных ценностей) .

3. Регулятивная (образ запрета-разрешения в социуме) .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018

4. Эстетическая (сохранение нарративной традиции и выразительных возможностей языковой и фольклорной архаики) .

А. Н. Круталевич добавляет к ним еще три:

5. Мировоззренческая функция мифологемы свидетельствует о способности сознания за счет актуализации мифологем в конкретных культурно-исторических условиях конструировать картину мира .

6. Адаптивная функция: реализация определенных мифологем позволяет людям приспосабливаться к меняющимся условиям бытия, используя модифицированные шаблоны действий .

7. Интегрирующая функция: за счет понимания мифологем с каким-либо колоритом обеспечивает национальное самосознание, целостность общества, коллектива .

Определение, предлагаемое А. Н. Круталевич, а также мировоззренческая, адаптивная и интегрирующая функция мифологем в наибольшей степени отражают тот универсальный статус, который получил этот термин в современном гуманитарном научном дискурсе .

В такой более универсальной трактовке этот термин, вероятно, сближается с лингвистическим термином «реалия», который С. Влахов и С. Флорин еще в 1950-х гг. определили как «безэквивалентную лексику», т. е. слова, называющие предметы и явления быта и культуры, исторической эпохи и социального строя, передающие специфические особенности одного народа и отличающие его от других народов [Влахов, Флорин 2006, с. 49–60]. Типичная реалия, знакомая каждому изучающему норвежский язык – это, например, bunad – бюнад, норвежский национальный костюм .

Реалия, как и мифологема, непереводима, но по иным причинам .

Мифологему (как она трактуется в данной статье) невозможно адекватно перевести на другой язык, потому что за соответствующим словом или словами скрывается целый комплекс ассоциаций и смыслов, «свернутая сюжетность», которая не развернется для носителей другого языка и культуры. Мифологема может не иметь конкретного референта, тогда как реалия, как правило, соотносится с конкретным референтом, не имеющим соответствия в другой лингвокультурной среде .

За последние два года в разных издательствах вышел целый ряд книг, название которых, в транслитерации или без, содержит такие скандинавские слова, как hygge, lagom, sisu и т. п .

Е. В. Воробьева Началась эту мода с датского слова hygge, которое имеет вполне конкретный перевод на русский язык: уют, удобство. В 2017–2018 гг .

в трех разных издательствах вышло около двадцати различных книг, переводчики которых решили не переводить, а транслитерировать это слово. Вот лишь некоторые примеры:

1. Хелен Расселл. Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Бомбора, 2017 .

2. Содерберг Мари Турелл. Хюгге. Датское искусство счастья. Бомбора, 2017 .

3. Хюгге. Самая уютная раскраска. Эксмо-Пресс, 2017 .

4. Юуль Еспер. Хюгге. Датский детский мир. Мудрые советы родителям от психолога из самой счастливой страны. Эксмо, 2017 г .

5. Эдберг Пия. Счастье по хюгге, или Добавь в свою жизнь немного волшебства. Бомбора, 2018 .

Есть даже труд Тору Вилле: «Глюгге. Скандинавское счастье:

пьем чаек в пижамке! От хюгге до сису», вышедший в издательстве АСТ в 2018 г. При ближайшем рассмотрении оказывается, что это даже не переводная книга, а имитация – компиляция, составленная изначально на русском языке. По всей видимости, ее название представляет собой неологизм, образованный русскоязычным автором из слов glgg (скандинавский алкогольный напиток на основе подогретого вина, фруктов и специй) и того же hygge. Аннотация к этой книге обещает нам раскрыть все секреты, благодаря которым скандинавские страны уже много лет сменяют друг друга в верхних строчках рейтинга самых счастливых стран в мире: «Скандинавская мода захватывает все больше трендов и сердец. Датское понятие “хюгге”, означающее радость от простых вещей и уюта, сменилось на финское “сису”. Понятие “сису” включает в себя стойкость, смелость и выносливость . «Что должно быть сделано, то будет сделано, несмотря ни на что», – говорят финны. Наша уютная книга расскажет и о других набирающих популярность понятиях, таких как датское “арбайдсглед” (arbejdsglaede), шведское “лагом” (lagom) и исландское “глюггаведур” (gluggavedur). Арбайдсглед – это радость от работы, лагом – жизнь без спешки, в идеальной гармонии и балансе, ну а глюггаведур – это всего лишь “оконная погода”, т. е. радость от того, что ты сидишь дома и смотришь в окно на бушующие ветра, серое небо и проливной дождь» .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 Этот пассаж демонстрирует неоднозначный статус описываемых языковых единиц: с одной стороны, в качестве их переводческого эквивалента используется транслитерированное оригинальное слово, как если бы они были реалиями. С другой стороны, реалия не имеет эквивалентного референта, а в данном случае нельзя сказать, чтобы носителям русского языка были незнакомы такие чувства, как радость от работы, ощущение уюта или стойкость. Причина, по которой переводчики решают использовать транслитерацию, заключается, с нашей точки зрения, именно в том, что сами по себе эти понятия в соответствующих скандинавских языках сближаются с мифологемами, т. е .

«обрастают» целым комплексом признаков и функций, свойственных данному явлению. Очевидно, что слово hygge не переводится словарным эквивалентом именно потому, что и автор книги, и переводчик рассматривают его как квинтэссенцию датского представления о счастье, наделенного уже упомянутой «свернутой сюжетностью» – теми картинками домашнего уюта, которые возникают в сознании носителя языка в ответ на это слово .

Книги о «хюгге» породили моду на нордические мифологемы, и вскоре вышли переведенные с финского и шведского языка книги:

1. Джоанна Найлунд. SISU. Финские секреты упорства, стойкости и оптимизма. Эксмо, 2018 .

2. Элизабет Карлссон. Лагом. Шведские секреты счастливой жизни .

Бомбора, 2017 .

3. Анна Бронс. Лагом. Ничего лишнего. Как избавиться от всего, что мешает, и стать счастливым. Детокс жизни по-шведски. Эксмо, 2018 .

4. Джонни Джексон. Маленькая книга лагом. Счастливая жизнь пошведски. Бомбора, 2018 .

5. Что такое лагом. Шведские рецепты счастливой жизни. Манн, Иванов и Фербер, 2018 .

Мифологемы, которые представлены в названиях этих книг, демонстрируют другие аспекты скандинавского характера. Шведское понятие «lagom» согласно самому новому шведско-русскому словарю означает «как раз, довольно, достаточно, в меру». Определения в шведских толковых словарях можно перевести как «в нужной, подходящей степени; как надо; не слишком много и не слишком мало» .

Многие полагают, что оно отражает одну из характерных особенностей Е. В. Воробьева шведского национального характера и менталитета. Швецию даже иногда называют landet lagom, т. е. Швеция – это страна, где не любят и избегают крайностей1. А финское sisu можно описать как «мужественную целеустремленность, упорство, стойкость и терпение»

[Большой финско-русский словарь 2007] .

Немного выбивается из этого ряда норвежская книга – Ларс Миттинг. Норвежский лес. Скандинавский путь к силе и свободе. Эксмо,

2017. Выбивается прежде всего тем, что мифологема, которая легла в основу названия, была переведена в соответствии с буквальной тематикой книги. В оригинале книга называется Hel ved, что, с одной стороны, переводится буквально как «цельная древесина», а с другой – является комплексным понятием, которое мы трактуем как мифологему. В размещенном на сайте klisjeer.no очерке, посвященном данному понятию, написано, что понятие hel ved относится к предметам, изготовленным из цельной древесины, а также в переносном смысле употребляется о людях, которые обладают качествами цельности, порядочности и надежности, причем это понятие является национально специфичным – его аналоги отсутствуют даже в близкородственных датском и шведском языках [Klisjeer]. В метафорическом употреблении это сочетание встречается уже в 1907 г. в сборнике эссе Ханса Кинка «Древняя земля». В настоящее время употребление этого словосочетания распространено достаточно широко, и в первую очередь в переносном значении:

Han er ekte. Det er viktig. Han er definitivt hel ved og en skikkelig fyr (Teknisk Ukeblad, 04.02.2015). – «Он настоящий. Это очень важно .

Определенно, он цельный, надежный и порядочный человек» .

Кроме того, словосочетание может быть употреблено в отношении хорошо проделанной работы (примеры взяты из упомянутой статьи на сайте klisjeer.no):

Anja Ankeruds bidrag... m vre et standardverk p temaet s langt. Dette er hel ved; grundig og utfyllende. – «Доклад Аньи Анкерюд... должен стать нормативным документом в данной области. Это образец подлинного качества – основательный и исчерпывающий» .

Ваняшкин С.Г., кандидат филологических наук, доцент, в личном письме .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018

Или объекта материальной культуры:

Her spiller chassiselementer fra 7-serien og 5 GT inn, og bidrar til en komplett bil som kombinerer sport og komfort p en elegant mte. Alt oppleves s samstemt. Dette er hel ved! – «Здесь использованы элементы шасси седьмой серии и 5GT, благодаря чему в этом автомобиле гармонично сочетаются спортивные характеристики и комфорт. Всё идеально согласовано. Это подлинный шедевр!»

Уже из данных примеров видно, как трудно найти какой-то универсальный переводческий эквивалент для данного понятия, что роднит его с мифологемами, рассмотренными выше .

Упомянутая книга Ларса Миттинга, с одной стороны, посвящена в буквальном смысле древесине и рубке дров, а с другой – демонстрирует соответствующие качества норвежского национального характера, что придает ее оригинальному названию двойной смысл и делает его особенно трудным для перевода .

Вероятно, именно поэтому в русском переводе появилась нежелательная отсылка к одноименному роману Харуки Мураками, который, в свою очередь, отсылает к знаменитой песне The Beatles «Norwegian Wood». Эта песня обязана своим названием обшивке стен комнаты, куда девушка приглашает лирического героя. И всё это не имеет никакого отношения к понятию hel ved .

Сама идея о том, что в каждом языке имеются слова и понятия, отражающие некоторые фрагменты действительности точнее, чем слова других языков, далеко не нова. Пожалуй, самым амбициозным ее воплощением в жизнь был роман Джеймса Джойса «Поминки по Финнегану», вышедший в 1939 г. В тексте этого романа присутствуют слова из приблизительно семидесяти языков. Наверное, ни в одном другом тексте не найти столь высокой концентрации заимствований, что невольно возникает мысль о процессе, обратном тому, что произошло при Вавилонском столпотворении – слиянии всевозможных языков в один, максимально точно отражающий всё разнообразие мира .

Вероятно, мода на введение в повседневный обиход специфических словечек из различных языков (и отнюдь не только английского) – еще один шаг в этом направлении .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Большой финско-русский словарь / под ред. : И. Вахрос, А. Щербаков, В. Оллыкайнен, И. Сало. М. : Живой язык, 2007. 816 с .

Е. В. Воробьева Влахов С., Флорин С. Непереводимое в переводе. М. : Р.Валент, 2006. 448 с .

Димитренко М. В. Мифологема «Поэт» в русском поэтическом дискурсе XIX–XX вв.: рефлексивно-коммуникативный потенциал и особенности вербализации : автореф. дис.... канд. филол. наук. Волгоград, 2009. 28 с .

Едошина И. А. Миф, мофологема, мифема в контексте деятельностного подхода к феноменам культуры // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. 2009. Вып. 3, Т. 1. С. 79–81 .

Ильинова Е. Ю. Мифологема как эвристический прием интерпретации когнитивной картины мира // STUDIA LINGUISTICA. Вып. XXI. Антропоцентрическая лингвистика: проблемы и решения: сб. научных трудов .

СПб. : Политехника-сервис, 2012. С. 184–194 .

Коновалова Н. И. Мифологема как свернутый сакральный текст // Политическая лингвистика: Раздел 3. Язык – политика – культура. 2013. № 4 (46) .

С. 209–215 .

Круталевич А. Н. «Мифологема» в понятийном аппарате культурологии // Культура и цивилизация. 2016. № 1. С. 10–21 .

Семенихина М. В. Мифологема как понятия и термин: к вопросу об определении // Перевод. Язык. Культура : материалы VI Междунар. науч.-практ .

конф. / отв. ред. Е. В. Дворецкая. СПб. : Ленинградский государственный университет им. А.С. Пушкина, 2015. С. 180–184 .

Телегин С. М. Термин «мифологема» в современном российском литературоведении // Архетипы, мифологемы, символы в художественной картине мира писателя : материалы Международной заочной науч. конф .

(г. Астрахань, 19–24 апреля 2010 г.) / под ред. Г. Г. Исаева. Астрахань :

Издат. дом «Астраханский университет», 2010. С. 14–16 .

Фененко Н. А. Лингвистический статус термина «реалия» // Вестник ВГУ .

Серия: Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2007. № 2, ч. 1 .

С. 5–9 .

Klisjeer. URL : klisjeer.no/2016/04/19/hel-ved/ УДК 81'32 З. Б. Долгих старший преподаватель каф. португальского языка переводческого факультета МГЛУ, соискатель;

e-mail: zoyazoyazoya@gmail.com

ОПЕРАЦИОНАЛИЗМ

КАК МЫСЛИТЕЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ И ЭФФЕКТИВНЫЙ СПОСОБ

АНАЛИЗА ПРОЦЕССОВ ГРАДУИРОВАНИЯ

(на материале португальского языка) В статье затрагивается вопрос истории возникновения, существования и развития операционализма как научно-философского подхода к исследованию явлений. Несмотря на то, что на определенном этапе операционалисты столкнулись с трудностями операционалистского истолкования научного знания, благодаря операционализму как подходу были по-новому расставлены акценты и подчеркнуто то огромное значение, которое имеют в современной науке количественные понятия и измерительные операции, что, собственно говоря, и увековечило данный подход в истории философии ХХ в. Автор предпринимает попытку по-новому раскрыть идею операциональных определений и операционализма как эффективной стратегии анализа процессов градуирования в португальском языке .

Ключевые слова: операционализм; операционализация; операциональный;

стратегия; подход; метод; градуирование; градуирующие средства .

Z. B. Dolguikh Senior Lecturer, Post-graduate Student, Department of the Portuguese Language, Faculty of Translation and Interpreting, MSLU;

e-mail: zoyazoyazoya@gmail.com

OPERATIONALISM AS A MENTAL STRATEGY

AND AN EFFECTIVE WAY OF ANALYZING GRADATION PROCESSES

(based on the Portuguese language) The article touches upon the history of emergence, existence and development of operationalism as a scientific and philosophical approach to the study of phenomena .

In spite of the fact that at a certain stage operationalists faced difficulties of operationalist interpretation of scientific knowledge, thanks to operationalism as an approach, many accents were placed in a new way, besides the huge value of quantitative concepts and measuring operations in modern science was emphasized .

In fact that immortalized this approach in the history of philosophy of the XX century .

The author makes an attempt to rediscover the idea of operational definitions and operationalism as an effective strategy for the analysis of graduation processes in the Portuguese language .

З. Б. Долгих Key words: operationalism; operationalization; operational; strategy; approach;

method; graduation / gradation; gradating means .

Идея операциональных определений – основная идея операционализма – вытекает из некоторых общих предпосылок развития научного знания, лежащих вне философии. Как мы уже говорили, сама по себе эта идея не является новой .

Связь значения понятия с совокупностью действий, на основе которых формируется это значение, вытекает из повседневной человеческой практики. Операционализм только подчеркнул особую роль операциональных определений в естественных науках в качестве средства анализа исходных допущений, на основе которых строится их концептуальный аппарат. Такая интерпретация понятий науки в определенной мере выражала отдельные особенности теории относительности и квантовой механики, что снискало особую популярность операционализму в 1930–1950 гг. Однако основоположник операциональной теории Бриджмен, будучи талантливым ученым (в 1946 г. ему была присуждена Нобелевская премия за работы в области экспериментальной физики) впоследствии осознал и признал определенные трудности операционалистского истолкования научного знания, заявив, что значение физических понятий в полной мере не исчерпывается измерительными операциями. Тем не менее благодаря операционализму как подходу были по-новому расставлены акценты и подчеркнуто то огромное значение, которое имеют в современной науке количественные понятия и измерительные операции, что и увековечило данный подход в истории философии ХХ в .

Принципиально новым и по сей день актуальным здесь оказывается понятие одновременности событий, которое определяется операционально, т. е. включает указания на последовательность операций – действий наблюдателей, кроме того, для однозначного истолкования результатов этих операций, – указание на систему отсчета, в которой находятся приборы и / или наблюдатели. Таким образом, очевидно, что экспериментальная процедура может выступать как средство выявления точного смысла некоторых понятий, для чего в их определение должен входить метод, позволяющий в каждом конкретном случае на основе (возможно мысленного) эксперимента решить, осмысленно ли (правильно ли) применение этого понятия в данном случае или нет. Иначе говоря, каждое такое понятие приобретает строгий смысл лишь в операциональном контексте, т. е. тогда, Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 когда указана последовательность актуально (или потенциально) осуществимых операций (действий), фактическое выполнение которых (или мысленное его прослеживание) позволяет шаг за шагом выявить смысл этого понятия и гарантировать его «непустоту» (dic.academic .

ru/dic.nsf/enc_philosophy/869/) .

Достаточно важным является тот факт, что операционалисты, отвечая на основной вопрос философии, первичным объявляют «опыт», включая в содержание этого понятия и ощущения, и эксперимент, и логические действия, рассматривая все их как совокупность операций субъекта. При этом операции представляются не только как средство обнаружения различных свойств объекта, но и как самостоятельно существующая реальность .

В конечном счете, операционализм отрицает существование объективно-общего, представляя общее как субъективную «конструкцию»

на основе наших действий, которой в природе ничего не соответствует. Иначе говоря, не только общее, но и единичное конструируется нашими действиями, поэтому естественно, что предмет познания с точки зрения операционализма – не объективная реальность, а операции субъекта в процессе выработки той или иной идеи. Несмотря на критическую позицию по отношению к прагматизму (сложившуюся в 1930-е гг. в качестве реакции на примитивизм прагматизма в решении гносеологических проблем естествознания), операционализм в определенном смысле дополняет его: прагматисты интересуются практическим применением, полезностью, значимостью выработанных идей, операционалисты же занимаются исследованием того, как работает мысль, порождающая идею; т. е. прагматист исследует процессы применения готовых понятий, операционалист исследует процессы создания понятий [Всемирная энциклопедия 2002] .

Операционализация понятий – процедура установления связи концептуального аппарата исследования с его методическим инструментарием. Операционализация требует конкретного определения переменных, чтобы обеспечить объективность исследования и получаемых результатов. Кроме того, что операциональные определения позволяют производить измерения (к примеру, в психологии операциональными являются такие определения, как интроверсия, агрессия, нейротизм и пр.), они выполняют еще одну важную функцию: обеспечивают возможность повторить исследование, а значит, соблюсти одно З. Б. Долгих из главных условий научности исследования – воспроизводимость, а также критерии наблюдаемости, проверяемости и измеримости .

По сути, концептуализация – процесс, обратный операционализации, в ходе которого одиночные конкретные результаты измерений формулируются в более общих терминах. Хотя именно такие обобщения нужны для науки, нельзя забывать о том, что они связаны с риском неоправданного распространения частных выводов на общую ситуацию .

Операционализация – это описание психологического конструкта в терминах действий или операций, которые необходимо произвести, чтобы его измерить. Иными словами, если определение конструкта дает ясное понимание того, как мы будем его измерять, то это определение операциональное .

Исходя из сказанного, можно утверждать, что градуирование как процесс в языке – операциональное понятие, потому что дает представление о том, как оно должно и может измеряться. Градуаторы (операторы градуальности) – операциональное понятие, так как предоставляют нам понимание того, какую функцию выполняют (градуируют, обеспечивают реализацию операции градуирования) и впоследствии могут быть (в качестве операторов) воспроизведены в других исследованиях для измерения других понятий и явлений .

Операционализация может быть описана пошагово от абстрактного уровня до самого конкретного через последовательное описание теоретического конструкта, индикаторов, переменных, оценок, при этом теоретический конструкт – обычно абстрактен и не может быть непосредственно измерен; индикаторы – феномены, составляющие конструкт; переменные – компоненты индикаторов, которые могут быть измерены; оценка – возможные методы измерения переменных .

К примеру, в психологии экзаменационная тревожность – конструкт; индикатор – волнение перед сдачей устного экзамена; переменная – дрожь в голосе; оценка – наличие дрожи в голосе при устном ответе на экзамене .

Применительно к языку конструкт – это устойчивый вид упорядоченности, вид композиции элементов в тех или иных отношениях .

Конструкт – стержень, который объединяет все средства в систему и содержит набор действий, обеспечивающих интеграцию всех составляющих дискурсивной деятельности .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 В нашем случае можно сказать, что градуирование – конструкт, операциональные смыслы градуирования могут быть представлены в виде конструкта, объектные же – в виде способа изложения содержания высказывания (текста). Индикатор в таком случае – повышение или понижение степени признака, переменная – градуатор / оператор, оценка – понимание собеседником .

Операционализация психологического конструкта «экзаменационная тревожность» могла быть осуществлена и по-другому. Например: индикатор – вегетативные расстройства; переменная – потоотделение; оценка – интенсивное потоотделение на некоторых участках тела. Или индикатор – чувство тревоги и неуверенности; переменная – желание избежать общения с экзаменатором; оценка – субъективная оценка желания избежать общения с преподавателем .

Иная операционализация конструкта градуирование также возможна. К примеру, шкала градуирования – конструкт, индикатор – движение по шкале вниз или вверх относительно нормы, переменная один шаг / ступень по шкале вниз или вверх, оценка – достижения той или иной прагматической цели со стороны собеседника .

Разные способы операционализации предполагают различные способы ее проверки. Вне зависимости от способа операционализации важно умение осознавать и анализировать тот путь операционализации, который был проделан, а также отмечать те закономерности и ограничения, которые были выявлены .

Ценность операционального подхода к анализу феномена градуирования состоит в том, что именно такой подход в определенной мере дает возможность предпринять попытку разложить градуирование на элементарные части и процессы оперирования некими единицами или элементами. Однако, на наш взгляд, свести описание существенных сторон мыслительных процессов и явлений говоря про речевое мышление человека, исключительно к «оперированию знаками», означает отвлечься от важнейшего психологического содержания мышления как деятельности реального человека, а значит, всерьез исказить и значительно обеднить анализ изучаемого феномена. Следуя за Выготским и выделяя при анализе речевого мышления знак, предметную отнесенность и значение знака, мы говорим о том, что «оперируя знаками», человек оперирует значениями, а через них, по сути, предметами реального мира и их свойствами .

З. Б. Долгих Таким образом, следует отметить, что операциональный подход выходит за рамки описания человеческого мышления и языковых процессов и механизмов исключительно как манипулирование знаками. Необходимо также учитывать, что при решении мыслительных задач человеком такие реальные функциональные образования, как смысл (операциональный и личностный) стоят на одной чаше весов с ценностью объектов для человека, с его опытом, в связи с чем они непосредственно участвуют в процессах управления деятельностью по решению задачи и осуществлению той или иной операции .

Осмысление структуры градуирования как операциональной категории и системного феномена более чем существенно для понимания сюжетных ходов процессов градуирования. Выяснение того, как части этой системы соединены между собой, дает возможность предсказать поведение системы .

Градуирование как система обладает эмерджментным свойством, или возникающим свойством в тот миг, когда она функционирует .

Как и любая система, она может быть чрезмерно громоздкой, плохо управляемой и склонной к поломкам. В природе, как и в языке, есть верхняя граница жизнеспособности. В мире систем большее не означает лучшее. Благодаря градуированию люди воспринимают мир объемно. Температура, давление, эмоции, музыка, огонь, сознание, нравственные нормы, здоровье, голод, память, боль являются возникающими (эмерджментными) свойствами, способными к градуированию (в объективной и субъективной шкале интенсивности признака) [О'Коннор, Макдермотт 2016, с. 3137] .

В рамках операционального подхода градуирование может рассматриваться как операциональная категория, указывающая путь, порядок выполнения определенных действий для получения и упорядочивания данных о рассматриваемом предмете или явлении и формирования конечного образа, общей картины .

Операциональные средства есть конкретные выражения концептуальных средств. Концептуальные средства существуют в виде некоего образца, стандарта профессиональных действий, операций, процедур. Этот образец или стандарт является опорной базой формирования конкретных операциональных средств в конкретном акте коммуникации .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 Субъективность градуального понятия и объективность средств его выражения представляют сложное переплетение семантического и грамматического в языковых единицах, реализующих операцию градуирования. Система градуальных средств выражения отражает картину мерительного отношения говорящего. От точки зрения, опыта градуирующего субъекта, а также его целей, задач и эмоционального состояния, зависит выбор средств выражения мерительных отношений, средств градуирования (градуаторов или операторов градуирования), а также эффективная реализация операции градуирования, адекватное восприятие собеседником .

Анализ процесса создания и использования правил и принципов сочетаемости градуирующих единиц с опорным словом лежат в основе операционального подхода к изучению явления градуирования и способов реализации градуирования в тексте и дискурсе. При этом нельзя не подчеркнуть тот факт, что различные коммуникативные ситуации диктуют необходимость использования своих специфических операциональных средств, в данном случае средств градуирования .

В лингвистическом плане операциональные средства это средства, выбор которых основан на имеющемся у коммуниканта практическом опыте их использования в речи, с помощью которых коммуникант решает конкретные задачи и достигает определенных целей .

Целеобразование или целеполагание есть одно из важнейших проявлений деятельности мышления, однако цель не всегда с самого начала поставлена: даже если она ставится извне, то бывает достаточно неопределенной, допускающей неоднозначное толкование. Задача как данная цель в определенных условиях должна быть сформулирована .

Следовательно, градуирование это не просто решение, но и одновременно формулирование задачи, таким образом, оно может рассматриваться как процедура решения задачи, которая определяется как цель, данная в определенных условиях.

Например:

Digam o que disserem, Barack Obama vai ficar na histria dos Estados Unidos como o homem que enterrou definitivamente a guerra fria [Garcia 2016, c. 77]. – «Что бы вы ни говорили, Обама останется в истории США как человек, который окончательно покончил с “холодной войной” / окончательно похоронил “холодную войну”» .

Muitos mdicos receiam que estas tcnicas, totalmente diferentes das praticadas no passado, no sejam ainda bem aceites [Guerreiro 2016, З. Б. Долгих c. 41]. – «Многие врачи опасаются, что эти техники, совершенно не похожие на используемые ранее, пока не будут приняты понастоящему / по-настоящему приняты» .

Коммуникант оперирует градуирующими средствами, руководствуясь определенной целью, а также определенными правилами, сложившимися в языковой коммуникации (осознанно или на уровне интуиции), при этом он способен в процессе коммуникации оттачивать мастерство правильного и эффективного применения, а также создавать новые правила использования градуирующих средств .

Например, mesmo: в значении «так», «очень», «весьма», «действительно», «настолько», «по-настоящему» выполняет функцию указания на степень величины признака: estou mesmo muito cansada, а при употреблении с прилагательными в сравнительной степени имеет градосему «указание на степень различия признака в сравниваемых и сопоставляемых объектах или явлениях» [Воротников 1987], несет достаточно высокую степень экспрессивности («гораздо», «значительно», «действительно сильно»): isto mesmo melhor, esse assunto mesmo mais simples. Или, например, prprio: может не только иметь значение «личный», но и выделительное, подтверждающее значение, при этом усиливающее качественный признак предмета: «точно тот, тот самый, именно он, тот же, этот, сам, самый» (Foi a prpria Juliana quem me fez o convite. – «Жулиана сама меня пригласила»), т. е. функционировать как своеобразный усилитель степени качества и нести функцию пояснения и выделения [Григоренко 1987] .

Как уже было сказано, основными рабочими понятиями в рамках операциональной концепции являются: операция, операциональные средства, а также операциональная модель как модель цикличной причинности .

Операция это, по сути, процесс манипуляции единицами (операциональными средствами) за счет которых осуществляются преобразование значения по заданным правилам; операциональная модель – данные и сведения о задаче, представленные или накапливаемые (в виде кодового описания) в памяти решающей системы (в нашем случае в памяти человека). Например, чтобы показать наивысшую степень уверенности и одновременно аргументировать свою позицию (суждение о качестве, признаке объекта или явления) с целью убедить собеседника, говорящий на португальском языке традиционно использует такие Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 средства, как: absolutamente, completamente, obviamente, realmente и пр .

в сочетании с прилагательными определенного типа. Например:

A multido sentia-se obviamente feliz [Carvalho 1994]. – «Толпа была очевидно счастлива» .

или Hilrio Rego admite que teve uma relao com Joana Costa: “Tivemos um relacionamento amoroso, mas foi consensual. Mas no tive nada com a Juliana, isso absolutamente falso [Matos 2016, c. 43]. – «Илариу Регу, состоявший в отношениях с Жулианой Кошта, признает: “Между нами была любовная связь, но по обоюдному согласию. Ничего другого с Жулианой у меня не было, это абсолютная ложь”» .

Иными словами, можно говорить о том, что в основе коммуникативного поведения мыслящего человека лежит сложный, но конечный и вполне определенный комплекс правил переработки информации и проведения операций по заданным правилам. Анализируя вопрос, описывает ли операциональный подход действительные процессы человеческого мышления или же он абстрагируется от некоторых его характеристик, которые могут являться наиболее существенными, необходимо отметить, что ответ может быть извлечен как из опыта моделирования процессов, так и из опыта теоретического и экспериментального анализа процессов мышления и их языковых реализаций .

Смысл и эффективность операционального подхода не только в выявлении рутинных, шаблонных, готовых, сложившихся правил и механизмов, но и отражение специфики творческих, эмоциональных процессов. Моделирование таких операций, как градуирование, в рамках операционального подхода, не только не закрывает путь для сотрудничества лингвистов, психологов и кибернетиков, но и помогает следовать принципам междисциплинарности, делая такое сотрудничество продуктивным, а также учитывая специфику подсистем, т. е. специфику человеческого мышления по сравнению с информационными процессами, реализуемыми машинами .

–  –  –

Всемирная энциклопедия. Философия ХХ век. М. : АСТ ; Минск : Харвест, Современный литератор, 2002. 976 c .

Григоренко Т. Н. Способы интенсификации в португальском языке. М., 1987 .

204 с .

О'Коннор Дж., Макдермотт И. Искусство системного мышления: Необходимые знания о системах и творческом подходе к решению проблем :

пер. с англ. 10-е изд. М. : Альпина Паблишер, 2016. 256 с .

Carvalho M. de. Um deus passeando pela brisa da tarde. 1994. URL : www .

corpusdoportugues.org/x.asp (дата обращения: 19.06.2016) .

Garcia D. A galinha americana e os Cohiba de Cuba // Sbado. 2016. № 621. P. 77 .

Guerreiro C. O regresso dos eletrochoques // E. A Revista do Expresso. 2016 .

№ 2256. P. 41 .

Matos V. Fui vtima de trfico humano // Sbado. 2016. № 621. P. 43 .

УДК 372.811 Е. М. Кирсанова, С. С. Польская Кирсанова Е. М., кандидат филологических наук, заведующая каф. английского языка переводческого факультета МГЛУ;

e-mail: eleana.kirsanova@mail.ru Польская С. С., кандидат филологических наук, доцент каф. английского языка № 4 Московского государственного института международных отношений; e-mail: polskaya7@gmail.com

СТИЛИСТИЧЕСКАЯ « ГЛУХОТА »

КАК ВОЗРАСТНОЙ БАРЬЕР ПРИ ОБУЧЕНИИ ПЕРЕВОДУ

ЭКОНОМИЧЕСКИХ ТЕКСТОВ

В данной статье рассматриваются некоторые подходы к формированию у современного поколения студентов, изучающих экономический перевод, навыков дифференциации функциональных стилей. Недостаточное развитие данных навыков приводит к весьма существенным смысловым нарушениям в текстах экономического характера при формальной сопоставимости словарных лексических эквивалентов. Неоднократно сталкиваясь с данной проблемой в процессе преподавания, авторы статьи сформулировали понятие стилистической «глухоты», раскрывая ее причины, а также предложили ряд рекомендаций для ее компенсации .

Ключевые слова: стилистическая «глухота»; экономический перевод; функциональные стили; экстенсивное чтение .

E. M. Kirsanova, S. S. Polskaya Kirsanova E. M., PhD (Linguistics), Assoc. Prof., Head of the English Language Department, Faculty of Translation and Interpreting, MSLU;

e-mail: eleana.kirsanova@mail.ru Polskaya S. S., PhD (Linguistics), Assoc. Prof., English Faculty № 4 of Moscow State Institute of International Relations (University);

e-mail: polskaya7@gmail.com

STYLISTIC ‘DEAFNESS’ AS AN AGE BARRIER

WHEN TEACHING ECONOMIC TRANSLATION

The given article considers the issue of inability of modern students of economic faculties to generate stylistically adequate translations. Multiple encounters with this problem in the process of teaching prompted the authors to formulate the concept of ‘stylistic deafness’ while revealing the underlying causes. The article also contains a number of recommendations aimed at resolving this particular problem .

Key words: stylistic ‘deafness’; economic translation; functional styles; extensive reading .

Е. М. Кирсанова, С. С. Польская Поскольку практическое владение иностранным языком является одним из базовых показателей профессионализма современного специалиста, программы экономических вузов в обязательном порядке включают преподавание экономического перевода, овладение навыками которого способствует формированию не только универсальных, но и узкопрофессиональных компетенций .

При переводе текстов экономического характера, которые характеризуются как узкопрофессиональной, так и культурологической спецификой, студенты сталкиваются не только с трудностями при корректной передаче терминологического аппарата, но и с корректной дешифровкой и адекватной передачей культурологического компонента исходного текста. Как указывает в этом отношении А.

Нойберт:

«Перевод – процесс межъязыковой межкультурной коммуникации, при котором на основе целенаправленного анализа исходного текста создается вторичный переводящий текст, заменяющий исходный в новой языковой и культурной среде [Нойберт 1978] .

Стилистическая составляющая исходного текста – одна из отправных точек его предпереводческого анализа, которая задает вектор его интерпретации, ведь сам перевод начинается непосредственно с определения жанра переводимого текста. И в данном случае студенты (особенно студенты нелингвистических вузов, в программе обучения которых не предусмотрены курсы по стилистике родного и иностранного языков), сталкиваются с проблемой стилистически адекватной передачи содержания англоязычного текста .

В процессе обучения нами было замечено, что, к сожалению, именно ошибки стилистического характера наиболее распространены и трудно искоренимы, поскольку в данном случае мы имеем дело не просто с незнанием отдельных лексических единиц, или неспособностью донести до адресата текста его общий смысл, а с так называемой стилистической «глухотой». Под последней мы понимаем «некую нечувствительность к различению стилей и их зачастую явное смешение в своей повседневной речи» [Польская 2014]. При этом такая стилистическая «глухота» характерна именно для молодого поколения – поколения «миллениалов». И хотя, как подчеркивают исследователи, «до сих пор еще нет единой точки зрения о содержании понятия “стиль речи” … и стиль речи как определенная система языковых средств часто смешивается с другими понятиями» [Гальперин 2016], студенты Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 хотя бы в общих чертах должны иметь представление о стилистической составляющей текста и стилистической эквивалентности в переводе .

Не вызывает сомнений необходимость в целенаправленном развитии у обучаемых «стилистической настороженности». «Когда обучаемые понимают влияние определенных языковых черт на различного вида дискурс, они будут способны к большей степени аналитического восприятия аутентичных текстов» (перевод наш) [Widdowson 1992]1 .

Каковы же причины подобной стилистической «глухоты»? Основная причина – это недостаточный объем прочитанного материала, отсутствие его разнообразия. Поколения эпохи, относящейся к периоду до появления Интернета, имели возможность видеть печатные материалы различной стилистической направленности: художественную литературу, газеты, журналы, критические и научные статьи и т. д .

Сегодняшнее поколение, полностью переместившееся в пространство «всемирной паутины» и черпающее практически всю информацию именно из Интернета, уже не сталкивается с таким стилистическим разнообразием: размещаемые в Интернете материалы часто не обладают стилистическими отличиями: и шутливое эссе, и статья в электронной версии журнала могут не слишком разниться. Как справедливо указывают в этом отношении исследователи, «онлайндискурсу присущ механизм стилистического кодирования, который демонстрирует интеграцию письменной речи, звука, изображения, видео, создавая тем самым единое текстуальное пространство» (перевод наш) [Lewis 2003] .

Также следует отметить, что «традиционный дискурс формирует линейную последовательность, в то время как онлайн-тексты представляют собой сеть соединительных узлов» [Shapiro 1998]2 .

В результате в своей повседневной устной и письменной речи обучаемые не распознают различий между стилями, поэтому молодой основатель компании, «давая интервью, утверждает, что своими успехами в бизнесе он обязан своей “чуйке” (т. е. своей интуиции), журналист комментирует строительство нового стадиона, называя рабочих “работягами”, ведущий радиостанции говорит об украденном кошельке, что его “отжали”» [Польская 2014] .

Перевод наш. – Е. К., С. П .

Перевод наш. – Е. К., С. П .

Е. М. Кирсанова, С. С. Польская Еще одной важной причиной «стилистической нечувствительности» является весьма существенное расхождение стилистических параметров англоязычного и русскоязычного экономического дискурса. Несмотря на принадлежность и тех, и других к официальному / публицистическому стилю, в английском языке публикуемые тексты экономического содержания часто характеризуются меньшей степенью формальности, большей эмоциональностью, инкорпорируя характеристики разговорного жанра: авторы широко применяют метафоры, сравнения, аллюзии и т.п. Как пишут об этом исследователи, «в английских и американских специальных текстах часто встречается неожиданно яркая стилистически окрашенная лексика, что не характерно для русских текстов. Механическое перенесение эмоционально окрашенных лексических единиц английского языка в русский текст будет противоречить требованиям, предъявляемым к русскому специальному тексту» [Борисова 2005]. Подчеркивается, что «если некоторые стилистические приемы, вводимые в английских текстах, будут сохранены в переводе, то в силу своей неожиданности и неуместности они будут производить на русского читателя, привыкшего к более строгим и однородным текстам, гораздо более сильное впечатление, чем это имеет место в оригинале» [Комиссаров, Рецкер, Тархов 1965] .

Приведем примеры вышеописанных отличий:

1. “Deflation has been the dog that didn’t bark”, notes the IMF in its new “World Economic Outlook” (The Financial Times, 2017, 3). – «Как отмечает МВФ в своем новом отчете “Всемирный экономический прогноз”, дефляция оказалась скрытой угрозой» .

2. For Mario Draghi, president of the ECB, today’s Valentine’s card from Eurostar’s number-crunchers was covered with kisses (The Financial Times 2017, 5). – «Для Марио Драги, президента ЕЦБ, сегодняшняя “валентинка” от бухгалтерии Eurostar, была радостной» .

3. When Britain abandoned the gold standard in 1931, it acknowledged it could no longer bear the mantle of empire (The Financial Times 2017, 1). – «Когда Великобритания отказалась от золотого стандарта в 1931 году, государство признало, что больше не может сохранять статус империи» .

В то же время для аналогичных русскоязычных текстов характерно ограничение на использование эмоционально окрашенных Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 сем, отсутствие метафорических или аллюзорных референций: «По оценкам специалистов, российская промышленность пребывает в состоянии рецессии с середины прошлого года. Во втором квартале она выросла сразу на 3,8 процента» (РБК Daily 2018) .

Как следствие, под влиянием культурологического фактора при переводе с английского языка русскоговорящие студенты прибегают к снижению стилевого регистра:

–  –  –

Как показал анализ выполнения предложенной задачи, из общего количества участников только 6 человек абсолютно правильно распределили данные лексические единицы в соответствующие колонки, 29 человек сделали две ошибки, 41 человек – 3 ошибки, 12 – 4 и более ошибок .

Подобный результат дает нам возможность идентифицировать у обучаемых автоматический перенос своих представлений о стилистическом оформлении текстов экономической тематики на английский язык и, как следствие, коммуникативные сбои при переводе .

Каким образом можно качественно улучшить сложившуюся ситуацию в обучении экономическому переводу и поступательно развивать у студентов «стилистическую чувствительность»?

Для коррекции стилистической «глухоты» методически логично было бы начать процесс обучения с краткой вводной лекции по стилистике, где на ярких и, возможно, парадоксальных примерах из экономических текстов убедить студентов в если не в необходимости, то в целесообразности придавать большее значение стилистическому компоненту текста .

На начальном этапе также весьма полезными могут быть упражнения, направленные на определение стилистической принадлежности отдельных лексических единиц. К сожалению, подобного рода упражнения встречаются не слишком часто: их можно найти в учебниках для подготовки к международному экзамену IELTS, в ходе сдачи которого обучаемый должен продемонстрировать способность осуществлять как неформальную, так и формальную коммуникацию (см. Exercise 5, Exercise 6) .

Е. М. Кирсанова, С. С. Польская

–  –  –

assist • distribute • install • investment • liaise • recruit • refurbish • salary

1. They are going to do up the hotel of they want to remain in business. The interior design is very old-fashioned .

2. Now that Mr. Conway has resigned, we’re going to have to find a new driver as soon as possible .

3. Now you have to talk to the operations manager each morning to ensure that you know which orders need to be filled that day .

4. When I first started work, my pay was barely enough to cover my rent and food, but fortunately I am making more money now .

5. We are going to put in fire detection equipment before the plant is reopened .

6. Don’t forget to hand out the rota to every member of the new shift when they start work .

7. Part of your role is to help marketing team to increase our market share in East Asia .

8. It is a large amount of money but I am confident that the company will see that it has been worthwhile in the long term [Rogers, Kenny 2016] .

Мы также составили собственные упражнения, направленные на отработку способности к стилистической дифференциации, в Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып.

12 (805) / 2018 частности подбор соответствующей пары / синонима, отличающейся / отличающегося по стилистической принадлежности:

–  –  –

На следующем этапе мы считаем целесообразным введение в процесс обучения бльшего объема такого вида речевой деятельности, как аналитического чтение и сопоставление (хотя бы поверхностное) текстов на русском и на английском языках. При этом материал для чтения должен быть, по возможности, наиболее стилистически разнообразным: публицистические статьи в журналах, художественная литература, научные статьи, эссе и т. д .

Неоценимым, с методической точки зрения, в этом отношении может оказаться использование так называемого экстенсивного чтения (extensive reading) – чтение значительных объемов материала на иностранном языке в течение длительного перода времени для получения удовольствия или в силу интереса» [Hafiz 1989]1 .

Таким образом, последовательно разъясняя отличия между функциональными стилями, должным образом иллюстрируя данную дифференциацию, стилистическая «глухота» может быть в значительной степени компенсирована. Это, в свою очередь, позволит обучающимся более полно дешифровывать информацию на иностранном языке, более точно ее интерпретировать и передавать ее на родном языке, и наоборот, что в перспективе будет способствовать качественному улучшению не только узкопрофессиональных навыков перевода текстов экономического характера, но и универсальных аналитических навыков .

Перевод наш. – Е. К., С. П .

Е. М. Кирсанова, С. С. Польская

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Борисова Л. В. Ложные друзья переводчика. Общенаучная лексика. Английский язык. М. : НВИ-Тезаурус, 2005. 212 с .

Гальперин И. Р. Очерки по стилистике английского языка. М., 2016. 376 с .

Комиссаров В. Н., Рецкер Я. И., Тархов В. И. Пособие по переводу с английского языка на русский. Грамматические и жанрово-стилистически основы перевода. М. : Высшая школа, 1965. 286 с .

Нойберт А. Прагматические аспекты перевода // Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике : сб. под ред. В. Н. Комиссарова. М. : Международные отношения, 1978. С. 185–201 .

Польская С. С. К вопросу об иноязычных «вкраплениях» в экономическом дискурсе русского языка / Стратегия развития высшего и среднего профессионального образования. Ч. 3 : материалы Ежегодной науч.-метод .

конф. М., 2014. С. 81–89 .

Hafiz F. M. & Tudor L. Extensive Reading and the development of language skills // ELT Journal. 1989. № 43 (1). P. 4–13 .

Lewis D. М. Online news. A new genre? // Atchison J. & Lewis D. New Media Language. London and New York : Routledge, 2003. P. 95–104 .

Rogers B., Kenny N. The Complete Guide to IELTS. 2016 Cengage Learning, 2016. 361 p .

Shapiro A. Promoting active learning: the role of system structure in learning from hypertext // Human-computer interaction. 1998. # 13. P. 1–35 .

Widdowson H. G. Practical Stylistics. Oxford : Oxford University Press, 1992. 160 p .

Investopedia [Электронный ресурс]. URL : www. Investopedia.com УДК 81’1 Г. В. Клименко кандидат филологических наук, доцент каф. русского языка как иностранного Института международных образовательных программ МГЛУ; e-mail: gal.klim2009@yandex.ru

СРЕДСТВА ОБЪЕКТИВАЦИИ КОНЦЕПТА « ЛИЦО »

В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ

В работе исследуются языковые средства объективации концепта «Лицо» на примере лексем «лицо» и «face». Используется комплекс следующих методов:

метод анализа словарных дефиниций, компонентный анализ, сопоставительный метод, когнитивная интепретация полученных результатов. Анализируется структура лексем «лицо» и «face» как ключевых слов концепта, их семантические, национально-культурные и когнитивные параметры. Дается анализ расширения ядерного значения лексем с помощью метонимии и метафоры, исследуются их сочетаемость. Работа позволяет выявить содержание концепта «Лицо», уточнить его структуру, а также определить универсальные и специфические черты. Анализ языкового материала показывает амбивалентность концепта в русском языке, что отражается в синонимических и ассоциативных рядах, а также в оценочных прилагательных. Кроме того, выявлена связь концептов «Душа», «Лицо», «Человек, личность». Концепт «Face» в английском языке является цельным с точки зрения структуры, но многослойным с точки зрения содержания. К его специфическим моментам относится большое количество пространственных значений, характеристики различных типов поверхностей: инструментов, геометрических тел, скал, туннелей и др. К области совпадений русской и английской картин мира можно отнести моменты, связанные с абстрактными понятиями или духовным миром (лицо судьбы, лицо закона и др.) В целом результаты исследования свидетельствуют о сложности и многокомпонентности концепта «Лицо» («Face»), имеющего ядерную, интерпретационную и образную части. Проведенное исследование имеет не только теоретическое, но и практическое значение : семантико-когнитивный подход позволяет выявить структуру и содержание концептов; результаты исследования могут быть использованы в лексикографической практике, применяться в спецкурсах по когнитивной лингвистике, лингвокультурологии, а также в учебной дисциплине «Межкультурная коммуникация» .

Ключевые слова: лексемы «лицо»; « a face»; средства объективации; структура концепта .

–  –  –

G. V. Klimenko PhD, Assoc. Prof. of the Department of Russian as a Foreign Language, Institute of International Educational Programs, Moscow State Linguistic University; e-mail: gal.klim2009@yandex.ru

OBJECTIFICATION OF THE CONCEPT “FACE”

IN RUSSIAN AND ENGLISH

In this paper the linguistic means of objectification of the concept “Face” are researched. The author uses a comprehensive methodology and analyzes the structure of the lexeme “face” as the key word of the concept, its semantic, cultural and cognitive parameters. The analysis of expansion of the nuclear value of lexemes by metonymy and metaphors is given, the compatibility of these lexemes is described .

The semantic scope of the lexemes in modern Russian and English is specified .

This study reveals the contents of the concept “Litso”, to clarify its multicomponent structure and to determine its universal and specific features. The analysis of the language material shows the ambivalence of this concept, that is reflected in its synonyms, associates and estimated correlations. Also a relation between the concepts “Soul”, “Face”, “Person, personality” has been found out. The English concept “Face” is integral as to its structure but multilayered in terms of its content. Its specific moments include a large number of spatial value, characteristics of different types of surface: instruments, geometric bodies, rocks, tunnels and others. To the field of coincidences of the Russian and English world view one can relate the moments, connected with

Abstract

concepts or spiritual world (the face of fate, the face of law) .

In general, the results of the study show the complexity and multicomponence of the concept “Litso” (Face), having a nuclear, interpretative and figurative parts. This research has both a theoretical and practical value: semantic-cognitive approach allows to reveal the structure and content of concepts; the results can be used in lexicographical practice, applied in special courses in linguistics, linguoculturology, as well as in the discipline “Intercultural communication” .

Key words: lexeme “a face”; “litso”; linguistic means of the objectification; structure of the concept .

В настоящее время в современной лингвистике прослеживается переход от изучения имманентных свойств языковой системы к исследованию глубинных закономерностей ее функционирования, связанных с ментальностью и культурой того или иного языкового сообщества. Возникшая в конце ХХ в. новая научная парадигма – когнитивная лингвистика – изучает структуры знания в языке. Ее предметом становятся концептуальная картина мира, концептуальные категории, концепты, фреймы, сценарии .

Актуальность исследований обусловлена новым подходом к триаде «язык – человек – национальная картина мира». Из широкого Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 спектра проблем, возникающих как в лингвистической науке, так и в практике перевода или преподавания, мы выделяем одну, а именно: интерпретация мира через семантическую структуру слова, через его лексическое значение. Эта проблема освещается такими известными лингвистами, как Ю. А. Апресян, Е. С. Кубрякова, З. Е. Попова, И. А. Стернин, Ю. С. Степанов, А. Д. Шмелев, А. Вежбицкая, Дж .

Лакофф и др .

Теоретическая значимость работы состоит в том, что семантикокогнитивный подход позволяет выявить структуру и содержание концептов, их универсальные и специфические черты. Практическая ценность заключается в том, что результаты исследования могут быть использованы в лексикографической практике, а также в спецкурсах по когнитивной лингвистике, лингвокультурологии, в учебной дисциплине «Межкультурная коммуникация» .

В настоящее время существуют различное понимание концепта .

Е. С. Кубрякова приводит следующее определение: «Концепт – термин, служащий объяснению единиц ментальных или психологических ресурсов нашего сознания и той информационной структуры, которая отражает знание и опыт человека, единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы мозга» [Кубрякова 1997, с. 90]. Интересным представляется определение, которoе дает лингвокультуролог С. Г. Воркачев: «Это единица коллективного знания (отправляющая к высшим духовным сущностям), имеющая языковое выражение и отмеченное этнокультурной спецификой» [цит.

по:

Антология концептов 2005, с. 11]. Ю. С. Степанов определяет концепт как ячейку культуры [Степанов 2004, с. 43]. Другими словами, концепт – это вербализованный культурный смысл или культурный код. Однако наиболее полным нам представляется понятие концепта, сформулированное в работах З. Д. Поповой и И. А. Стернина: «Мы определяем концепт как дискретное ментальное образование, являющееся базовой единицей мыслительного кода человека, обладающее относительно упорядоченной внутренней структурой, представляющее собой результат познавательной деятельности личности и общества и несущее комплексную, энциклопедическую информацию об отражаемом предмете или явлении …, и отношении общественного сознания к данному явлению или предмету» [Попова, Стернин 2007, с. 34]. Данное определение концепта не противоречит определениям, Г. В. Клименко которые дают культурологи, включающие в него этнокультурную специфику .

В работе мы предпринимаем попытку исследовать русский концепт «Лицо» и соответствующий английский концепт. Как и все концепты, вербализирующие части тела человека, эти концепты относятся к универсальным .

Цель исследования: проанализировать семантическую структуру ключевых лексем концептов, относящихся к нейтральной общеупотребительной лексике, выявить их семный состав (концептуальные признаки) и построить на базе полученных данных модель концепта .

Следует отметить, что невербализованная часть концепта во внимание не принимается .

Для достижения цели использовался комплекс методов: метод анализа словарных дефиниций, компонентный анализ, сопоставительный метод, когнитивная интепретация полученных результатов .

С нашей точки зрения, именно комплекс методов позволяет полнее выявить языковые средства объективации концептов .

Процедура анализа определяется основными принципами когнитивной лингвистики и состоит в следующем:

1. Установление этимологии ключевого слова концепта .

2. Семемный анализ лексем с использованием словарных статей .

3. Построение иерархии значений (прямых и переносных) .

4. Исследование синонимических и ассоциативных рядов .

5. Сопоставление русских лексем с английскими лексемами .

6. Выявление универсальных и национально-специфических компонентов лексем .

7. Уточнение содержания концептов в русском и английском языках, построение модели концептов .

Материалом исследования послужили данные энциклопедических, толковых, фразеологических, этимологических и ассоциативных словарей, а также словарей синонимов русского и английского языков .

Сначала обратимся к обозначению лица в русском языке. Ключевым словом концепта является лексема «лицо», имеющая сложную иерархию значений. Так как обозначения частей тела человека в любом языке, в том числе и в русском, относятся к архетипической лексике, необходимо обратиться к этимологии. Смысловая структура лексемы Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 в период ХI–ХVIII вв. имела следующие лексико-семантические варианты: 1. Передняя часть головы человека. 2. Внутреннее состояние человека. 3. Наличие чего-либо. 4. Существо, человек. 5. Поверхность .

6. Персонаж пьесы. 7. Человеческое достоинство, честь [Звегинцев 1957, с. 247–249]. К ХХ в. утрачиваются значения «поверхность», «наличие», а значение «честь, достоинство» сохраняются лишь во фразеологизмах не ударить в грязь лицом, (не)терять лицо. Современные толковые словари [Словарь современного русского литературного языка, 1957; Большой академический словарь русского языка, 2007;

Малый академический словарь, 1983 и др.] приводят от 4 до 6 значений: 1) передняя часть головы человека; 2) перен. индивидуальный облик, отличительные черты кого-л., чего-л.; 3) отдельный человек в обществе, член общества; 4) передняя сторона дома, строения, фасад;

5) обращенная наружу (лицевая) сторона чего-л. (ткани, одежды);

6) грамматическая категория, показывающая отнесенность к говорящему (1-е лицо), к собеседнику (2-е лицо), к тому, кто не является ни говорящим, ни собеседником (3-е лицо). Это последнее значение рассматриваться не будет, так как является калькой с греческого языка .

На первый взгляд может показаться, что объем лексемы уменьшился .

Однако более пристальный анализ современного употребления слова показывает, что значение «человек» распадается на два: первое – «человек как отдельный индивидуум», второе – «человек как член общества», т. е.

определяется его место в социуме, например:

На должность зам.руководителя структурного подразделения в Сочи назначается лицо, имеющее высшее профессиональное образование и стаж не менее 2 лет (Инструкция. НКРЯ) .

По версии следствия, неустановленное лицо тайно похитило картину, размещенную для всеобщего обозрения на одной из центральных улиц Владимира (РБК Дейли 2014.06.23) .

Оба значения связаны с ядерным, реализуя корреляцию «часть – целое». Некоторые юридические термины (физическое лицо, официальное лицо, доверенное лицо, частное лицо) также развивают значение «член общества». В настоящее время можно утверждать, что оно стало самостоятельным компонентом лексемы в связи с широким распространением социально-правовых характеристик: официальных, должностных и пр. Употребление лексемы для обозначения человека Г. В. Клименко является спецификой русского языка с древних времен и до наших дней. В европейских языках используется другой языковой знак: a person (англ.), le personne (фр.). Ядром концепта и соответствующей лексемы является значение «физический орган, передняя часть головы человека». Это значение содержит родовую сему «наиболее заметный, важный для идентификации кого-либо, чего-либо». Как правило, передняя часть кого-либо, чего-либо и есть наиболее заметная, обладающая индивидуальными признаками часть. Отсюда развитие видовых сем (когнитивных признаков). Принципы их образования различны.

Сочетания лицо театра, города, страны являются метафорами, возникшими на основе важности индивидуальных черт, например:

Но это те, кто будет определять новое, деловое лицо интернет-бизнеса (ЭкспертИнтернет. 2001.03.12) .

Дореволюционный Саратов с его культурным и общественным лицом,вероятно, хорошо описан в смысле объективно-статистических данных (В. Милашевский. Вчера, позавчера) .

У него был план: изменить лицо русского Севера (И. Эренбург .

Не переводя дыхания) .

Сочетания лицо строения, здания, лицо материи относятся к метонимии, например:

Меня всегда удивляло, почему наш дом отвернулся от деревни и обращен лицом на восток, к безлюдным пространствам (М. Котцова .

Дом с привидениями) .

Для определения лица у бельевой, гладкокрашеной или стриженой ткани следует расположить ее на горизонтальной плоскости и посмотреть на нее против света (Справочник портного) .

Метафоричность переносных значений подтверждается такими дериватами, как безликий, обезличенный, обезличить, которые содержат сему «не имеющий своего лица»: безликий городишко, обезличенная масса. Из множества фразеологизмов, содержащих лексему «лицо», можно упомянуть сочетания иметь свое лицо, не иметь своего лица, лицом к лицу, от лица кого-либо, перед лицом чего-либо, показать товар лицом, лица нет на ком-то, невзирая на лица, смотреть (правде, смерти) в лицо и др .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 Переходя к анализу синонимического ряда с доминантой «лицо», следует отметить тот факт, что Словарь синонимов русского языка [Александрова 2006, с. 195] приводит 27 слов, из которых с положительной оценкой только лик, личико, мордочка, мордашка, остальные 23 – с негативной оценкой. Приведем некоторые примеры: лик (трад.

поэт.), личность (прост.), физиономия (фамил.); морда, мурло, рожа, ряшка, рыло, харя, физия, физиомордия (все – прост.) и др.:

Глаза у Котовасова красные, личность бледная, весь дрожит (А. Чехов .

В бане) .

Ваша физиомордия мне понравилась (А. Толстой. Мечтатель) .

Никакому Рублеву и Нестерову Лик такой и присниться не мог (А. Межиров. Потолок) .

Анализируя валентные свойства лексемы «лицо», можно видеть, что она легко сочетается с разными по семантике прилагательными .

«Когнитивные классификаторы – прилагательные характеризуют лицо в его прямом значении с точки зрения: а) формы: асимметричное, круглое, опухшее, одутловатое, правильное, продолговатое, скуластое, узкое, широкое, широкоскулое; б) размера: крупное, мелкое, небольшое, крохотное; в) цвета: белое, бледное, загорелое, землистое, румяное, смуглое, черное, красное, синее, зеленое, желтое; г) эмоций:

бесстрастное, выразительное, веселое, грустное, довольное, злое, задумчивое, недовольное, печальное, приветливое, радостное, растерянное, сердитое, строгое, угрюмое, удивленное; д) интеллекта:

умное, глупое, глуповатое, интеллектуальное, тупое; е) возраста:

юное, молодое, старое, старческое, пожилое; ж) гендера: мужское, женское; з) черт характера: властное, волевое, гордое, надменное, смелое, жесткое, кроткое, доброе; и) социальной принадлежности:

аристократическое, царское, мужицкое, крестьянское; к) религиозных представлений: ангельское, божественное, библейское, демоническое, дьявольское» [Клименко 2017, c. 81–82] .

На основании вышеприведенного языкового материала можно утверждать, что обозначение передней части головы человека имеет амбивалентную природу, семантическое поле которого построено по принципу антонимии: «В сфере эмоций, интеллекта, черт характера находим следующие корреляты: радостное, веселое – грустное, печальное; выразительное – заурядное, серое; умное – глупое, Г. В.

Клименко мягкое – жесткое, открытое – непроницаемое; печальное; выразительное – заурядное, серое; умное – глупое, мягкое – жесткое, открытое – непроницаемое; простое, бесхитростное – загадочное; волевое – бесхарактерное, безвольное; интеллектуальное – примитивное:

В лице ничего смелого, сильного, мужественного. Всё слабо, апатично, вяло (А. Чехов. Драма на охоте) .

Внешние характеристики лица и его эстетическая оценка также выстроена по вышеуказанным принципам: красивое – уродливое, миловидное – противное, асимметричное – правильное, широкое – узкое, крупное – мелкое и др.

Интересно также, что в русской ментальности прилагательные цвета определяют лицо не с этнических позиций, а по параметрам «здоровый / больной»: желтое или черное лицо у человека с больной печенью, с лихорадкой:

В худом житье лицо чернеет; в хорошем белеет (пословица) .

Синим или красным лицо человека становится в результате холода, жары, плохого самочувствия:

С его красного лица лился пот ручьями, в глазах светилось страдание (А. Чехов. Там же) .

Розовое, румяное лицо – признак здоровья: «Все тело его дышит здоровьем и силой. Лицо розовое, руки велики, грудь широкая, мускулистая (А. Чехов. Драма на охоте) .

В американском варианте английского языка black-face, red-face, yellow-face означают цвет кожи, этническую принадлежность. Таким образом, можно сказать, что в русском языке человеческое лицо оценивается по многочисленным параметрам, включающим не только духовные, нравственные, интеллектуальные, но и внешние и эстетические качества человека» [там же, с. 83–84] .

В процессе исследования была выявлена также связь лексем «лицо» и «лик» с базовыми национальными концептами «Душа», «Человек, личность». Обращаясь к Словарю В. И. Даля, находим интересную информацию, связанную непосредственно с православными концептами: «Лицо человека – представитель высших духовных даров: лоб – небесная любовь, глаза – разуменье, разумное созерцанье, уши – пониманье и послушанье, нос – постиженье добра, Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 рот – мысль и ученье, губы – духовная хвала» [Даль 2011, с. 258]. Этот факт подтверждает и Русский ассоциативный словарь [Русский ассоциативный словарь 2002, с. 297], отмечая среди ассоциатов лексемы такие, как человек, душа человека, зеркало, зеркало души .

Таким образом, можно утверждать, что ключевое слово концепта – лексема «лицо» – имеет сложную иерархию значений, ее семантический объем шире, чем тот, который представлен в современных толковых словарях. Диахронический анализ лексемы позволяет сделать вывод об эволюции концепта, о его динамике с древних времен до наших дней: из первичного ядерного значения «физический орган, передняя часть головы» развивается значение «человек, личность, индивидуум», которое является специфическим национальным компонентом. Вербализируя концепт, слово фиксирует те или иные когнитивные признаки, отражает его связь с другими объектами концептосферы, в данном случае с концептами «Душа», «Совесть», «Человек», что также можно отнести к национально-культурным моментам. Анализ словарных дефиниций, синонимов, ассоциатов позволил выявить коннотаты оценочного характера, увидеть дополнительные смыслы, а также национально-культурные компоненты лексемы. Концепт «Лицо» является двухъядерным концептом: первое ядро – физический орган человека, второе ядро – человек как индивидуум. Оба ядра имеют свою ближнюю и дальнюю периферию. В ближнюю периферию первого ядра входят физические характеристики лица (форма, размер, гендер), в дальнюю – образные характеристики предмета или понятия (лицо дома, лицо литературы). В ближнюю периферию второго ядра входят интеллектуальные, эмоциональные, нравственные характеристики человека, в дальнюю периферию – его социальный статус. Между первым и вторым ядром существует естественная связь, так как внешность отражает внутренний мир (лицо – зеркало души). Семантико-когнитивный подход выявил сложное многокомпонентное содержание концепта. Средства его объективации – множество языковых единиц: ключевая лексема и ее дериваты, фразеологизмы, синонимы, ассоциаты, речевые клише (пословицы и поговорки). Концепт относится одновременно к духовной и телесной сфере, имеет как универсальные, так и специфические черты. В основе его лежит чувственный образ, он обладает такими параметрами, как социальность, духовность, ценностность .

Г. В. Клименко Всё это позволяет считать его чрезвычайно значимым в русской языковой картине мира .

Далее обратимся к английской лексеме a face. Краткое происхождение слова приводится в Webster’s Ninth New International Dictionary of English Language: Middle English, from Anglo-French, from Vulgar Latine facia, from latine facies, form, face. Date: 13th century [Webster 1993, с. 443] .

По данным английских толковых словарей [Webster’s New Collegiate Dictionary 1987; Webster’s New Collegiate Dictionary 1993; Hornby A. S., Gatenby E. V., Wakefield H. The Advanced Learners Dictionary of

Current English 1958] можно выделить следующие значения:

1) The front part of the human head including the chin, mouth, nose, cheeks, eyes and the forehead

• the face as a means of identification: countenance (would know that ~ anywhere). She’s got a long, thin face

2) archaic: Presence, sight

3) A facial expression – ex. a friendly face

• grimace – I was pulling silly faces laugh to make the baby laugh

4) Outward appearance – (put a good face on it)

• disguise, pretense – the hidden face of American politics

• assurance, confidence (maintaining a firm face in spite of adversity)

5) Surface A: a front, upper, or outer surface

• the front of something having two or four sizes, faade – the west face of the building

• an exposed surface of rock – the north face of mountain

• any of the plane surfaces that bound a geometric solid – a cube has six faces .

B: a surface specially prepared as

• the principal dressed surface (as of a disk)

• the right side (as a cloth or leather)

• an inscribed, printed, or marked side C: the surface (as of type) the receives the ink and transfers it to the paper

• a style of type

6) The front of a clock or watch – a watch face with Roman numerals Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018

7) The end or wall of a mine tunnel, drift, or excavation at which work is progressing – breakage face, face wall .

8) Face value – coins, paper money, investment documents .

9) Dignity, honor, prestige – afraid to lose face, to save face

10) Boldness, impudence – to have the face to do smth .

Сопоставив словарные дефиниции двух лексем, мы видим, что объем английской лексемы намного больше: в русском языке пять значений, в английском – десять. Ядерные значения лексем (родовые семы) одинаковы: «передняя часть головы человека», хотя этот орган в английских словарях определяется намного подробнее, указываются все части лица (губы, лоб, щеки и др).Что же касается переносных значений (видовые семы), то они частично совпадают, например, «честь, репутация, престиж»: потерять / спасти лицо – lose / save face. В английской лексеме (значения 5–7) очень подробно представлены характеристики различных поверхностей, фасад или боковые стороны различных объектов – рабочая поверхность инструментов (молотка, наковальни), поверхность скалы, диска, границы геометрических тел, забой в шахте и др., например: the face of a building, of a coin, of a card (the card was lying on its face), a cube has six faces, face wall, lateral faces, breakage face. В русском же представлена только фронтальная поверхность здания (фасад) или лицевая поверхность материи. Подробная информация о различных поверхностях является спецификой английской картины мира. Также специфично употребление слова а face как обозначение циферблата (a hand – стрелки часов!) – метафора, связанная с восприятием поверхности: а watch face with Roman numerals. Анализируя далее образные составляющие, отметим что абсолютно совпадают выражения лицо – зеркало души в английском, русском и во французском языках: The face is index of the mind//of the heart; Le visage est l’image de l’ame. Одинаковы идиомы лицом к лицу – face to face (At last the two men met face to face). Но следует быть осторожным, сравнивая, казалось бы, одинаковые сочетания. Русское словосочетание иметь лицо означает «не быть безликим, быть индивидуальным», и это положительная характеристика .

Однако в английском to have face to do означает «иметь наглость». Из совпадений отметим также, что всё, связанное с духовным миром Г. В. Клименко или с абстрактными понятиями, одинаково в обоих языках: лицо (лик) ангела, лицо (лик) Бога – the face of Angel, the face of God, лицо судьбы, лицо закона, лицо опасности – the fate face, the face of the law, the face of danger .

Форма, размер, цвет лица в целом в прямом значении имеет такие же характеристики, как и в русском (длинное, узкое, круглое и др.) [Боголепова 2011, c. 32–35], например: long, little, large face; white, pale, pink face (за искл. американизмов red-face, black-face – индеец, негр) и др .

Синонимический ряд в английском гораздо меньше. Словари синонимов английского языка дают 8 синонимов: countenance – mood, character, changing emotion; visage – more literary term than the face, countenance; mug – used in informal context; puss – a facile expression (anger or pouting) [Webster’s New Dictionary of Synonyms 1973, c. 317] .

В других словарях находим также snout, phisionomy, phiz, muzzle. Приведем несколько примеров:

The very visage of man in love .

He has the phisionomy of an ascetic .

Getting your mug in the paper is one of the shameful ways of making a living .

His countenance changed, when he heard the news .

В целом можно сказать, что английский концепт также является многоплановым ментальным образованием: имеется ядерная, интепретационная и образная части; ближняя и дальняя периферия. Главное же отличие, на наш взгляд, это двойственное восприятие лица в русском сознании – одушевленное (человек) и предметное, а в английской картине мира – только предметное: a face – передняя часть головы, фасад, поверхность, граница и др .

На протяжении длительного времени объектом лингвистических исследований, а также объектом внимания в преподавании иностранных языков являются языковые единицы, представляющие культурно-маркированную лексику. Изучение культуронимов, идионимов и лакун, конечно, необходимо. Однако цель данного исследования – привлечь внимание к нейтральной общеупотребительной лексике, которая, казалось бы, давно понятна и освоена. Достижения лингвокультурологии и лингвокогнитивистики дают возможность Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 по-новому осмыслить функционирование лингвистических и культурологических универсалий и, в частности, выяснить, насколько они универсальны. Лингвокультурный компонент в структуре общеупотребительного слова – это национально-специфическое восприятие мира того или иного народа, его культурный код. В преподавании иностранных языков подобные моменты особенно важны, так как главная цель в методике – создание вторичной языковой личности, не только многоязычной, но и поликультурной .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Александрова З. Е. Словарь синонимов русского языка. М. : Русский язык .

Медиа, 2006. 564 с .

Антология концептов. Ч. 1. Волгоград, «Парадигма», 2005. 347 с .

Боголепова С. В. Сравнительный анализ описания лица и его частей в русскоязычной и англоязычной картине мира // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов : Грамота, 2011. № 9. С. 32–35 .

Большой академический словарь русского языка : в 30 т. Т. 9. М.–СПб. :

Наука, 2007. 659 с .

Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 2. М. : Дрофа ;

Русский язык. Медиа, 2011. 780 с .

Звегинцев В. А. Семасиология. М. : Изд-во Моск. ун-та, 1957. 323 с .

Клименко Г. В. Вербализация концепта «Лицо» в русском языке и русской культуре // Филологические и социокультурные вопросы науки и образования : сб. материалов II Междунар. науч.-практ. заоч. интернет-конф., посв. 100-летию КубТГУ, 23 октября 2017 г., Краснодар. 689 с .

Кубрякова Е. С. Краткий словарь когнитивных терминов. М. : Филологический ф-т МГУ им. М. В. Ломоносова, 1997. 245 с .

Ожегов С. И. Словарь русского языка. М. : Русский язык, 2006. 846 с .

Попова З. Д., Стернин И. А. Когнитивная лингвистика. М. : АСТ ВостокЗапад, 2007. 315 с .

Русский ассоциативный словарь. Кн. 1 / Караулов Ю. Н., Черкасова Г. А., Уфимцева Н. В. и др. М. : АСТ. Астрель, 2002. 784 с .

Словарь русского языка : в 4 т. Т. 2. М. : Русский язык, 1983. 736 с .

Словарь современного русского литературного языка : в 17 т. Т. 6. М.–Л. :

Изд-во Академии Наук СССР, 1957. 1460 с .

Степанов Ю. С. Константы. Словарь русской культуры. М. : Академический проект, 2004. 742 с .

Этимологический словарь русского языка. М. : Изд-во МГУ им. М. В. Ломоносова, 1999. Вып. 9. 240 с .

Г. В. Клименко Hornby A. S., Gatenby E. V.,Wakefield H. The Advanced Learners Dictionary of Current English. London : Oxford University Press, 1958. 1527 p .

Oxford Dictionary of English Etymology. New York : Oxford University Press Inc, 1966. 1025 p .

Webster’s New Dictionary of Synonyms. Springfield, Massachusettes : Merriam Company, 1973. 930 p .

Webster’s Third New International Dictionary of the English Language unabridged .

Vol. 1. Enciclopedia Britanica. Inc. Mirriam-Webster, 1987. 1016 p .

Webster’s Ninth New Collegiate Dictionary of the English Language unabridged .

Vol. 1. Enciclopedia Britanica. Inc. Mirriam-Webster, 1993. 1565 p .

УДК 81.255.4 Ло Мэн преподаватель факультета русского языка Сычуаньского университета иностранных языков КНР, аспирант каф. китайского языка переводческого факультета МГЛУ, e-mail: luom999@mail.ru

ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА КОМИЧЕСКОГО

В АСПЕКТЕ ТЕОРИИ РЕЛЕВАНТНОСТИ

(на примере переводов с русского языка на китайский) В статье рассматриваются трудности перевода комического с русского языка на китайский язык. На примере переводов с русского языка на китайский в статье анализируется процесс понимания читателями комического эффекта, показано, как теория релевантности может помочь переводчику подобрать способ передачи комического эффекта и преодолеть барьер так называемой непереводимости комического .

Ключевые слова: комический эффект; перевод комического; теория релевантности; непереводимость .

Luo Meng Lecturer at the Russian Department of Sichuan International Studies University, China; Post-Graduate Student, Chinese Language Department, MSLU; e-mail: luom999@mail.ru

PROBLEMS OF THE COMIC EFFECT TRANSLATION

IN THE ASPECT OF THE RELEVANCE THEORY

(on the example of translations from the Russian language to Chinese) The article is devoted to the difficulties of translating the comic from Russian into Chinese. On the example of translations from Russian into Chinese, the article analyzes the process of understanding the comic effect by readers and shows how the relevance theory can instruct translators on the choice of ways of conveying the comic effect and overcoming the so-called “untranslatability” of the comic .

Key words: сomic effect; translation of the comic; relevance theory; untranslatability .

Комическое (от др.-греч., лат. comoedia) – философская категория, обозначающая культурно оформленное, социально и эстетически значимое смешное [Сычев 2003, с. 66]. Задачу исследования комического, как отметил французский философ Анри Бергсон, ставили перед собой многие величайшие мыслители, начиная с Аристотеля [Бергсон 2016]. Кроме того, следует отметить, что изучение Ло Мэн комического всегда стояло в центре внимания переводчиков и переводоведов, так как комический эффект не только довольно часто встречается в текстах различных литературных и графических форм, но и представляет собой немало трудностей в работе переводчиков .

С помощью какого языкового механизма появляется комический эффект? Ответ на этот вопрос дан многими европейскими исследователями. Большинство из них выделяют две группы подходов к изучению комического: теория превосходства и теория несоответствия .

Согласно теории превосходства, комический эффект возникает, когда имеет место превосходство субъекта комического над объектом. Как пишет английский философ Томас Гоббс, которого обычно считают основателем этой теории, «внезапная слава есть страсть, производящая те гримасы, которые называются смехом. Она вызывается у людей или каким-нибудь их собственным неожиданным действием, которое им понравилось, или восприятием какого-либо недостатка или уродства у другого, по сравнению с чем они сами неожиданно возвышаются в собственных глазах» [Гоббс 2001, с. 75] .

Сторонники теории несоответствия полагают, что комический эффект появляется в результате несоответствия ожидаемого реальному .

Как отмечал И. Кант, «смех есть эффект от внезапного превращения напряженного ожидания в ничто. Именно это превращение, которое для рассудка явно и радостно, все же косвенно вызывает на мгновение живую радость» [Рюмина 2003, с. 21]. Артур Шопенгауэр также добавлял, что «смех всегда возникает не из чего иного, как из неожиданного сознания несовпадения между известным понятием и реальными объектами, которые в каком-либо отношении мыслились в этом понятии, и сам он служит лишь выражением такого несовпадения» [там же, с. 40] .

В качестве примера приведем такую шутку на русском языке:

Как узнать, кто у вас на руках: кот или кошка? Бросьте животное на землю и посмотрите: если побежал, значит, кот, а если побежала, значит, кошка .

Исходя из вышесказанного, нам легко в этом примере в ответной реплике почувствовать комический эффект: либо через проявляющееся превосходство в результате сравнения себя с отвечающим, либо путем сознания несоответствия ожидаемого ответа реальному. Носители русского языка даже могут заметить, что эффект превосходства Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 и несоответствия в ответе создан с помощью грамматической категории рода и согласованной с ней словоформы глагола. Однако при переводе этого анекдота на китайский язык – язык без категории рода и словоизменения, переводчик окажется в затруднительном положении. В китайском языке есть слово мао – родовое обозначение кошек и котов без указания на пол, есть и существительные гунмао кот и мумао кошка, которые используются, как правило, лишь тогда, когда необходимо подчеркнуть пол животного. Глаголы в китайском языке также не имеют ни морфологических, ни грамматических показателей рода. Таким образом, передать значения русских глаголов «побежал» и «побежала» в китайском языке невозможно, не используя конкретные существительные, указывающие пол животного. Но в этом случае пропадает, собственно, суть анекдота на русском языке! В результате переводчик, скорее всего, сделает перевод с комментарием (см. табл. 1) .

Таблица 1 Ответ: Бросьте животное на землю и посмотриОригинал те: если побежал, значит, кот, а если побежала, значит, кошка .

Перевод на китайский язык

–  –  –

Есть все основания полагать, что, прочитав текст такого перевода, китайские читатели не смогут почувствовать почти никакого комического эффекта несмотря на то, что в переводе прямо добавлена и причина, которая приведет к несоответствию и превосходству, и показан такой результат осознаваемого в контексте несоответствия и превосходства. Вот почему комическое в таких русских текстах, как пример 1, часто считается непереводимым на китайский язык. В подобном случае перевод возможен только с учетом творческого подхода к переводческим трансформациям .

В этой ситуации сама идея прямой передачи результатов осознанного превосходства и несоответствия оказывает мало помощи переводчикам, особенно тем, кто занимается переводом с русского языка на китайский, в котором вообще нет соответствующих грамматических категорий, словоизменения и другие языковых характеристик русского языка. Очевидно, что для чувства комического более важен не столько результат превосходства и несоответствия, сколько процесс, в ходе которого читатели сами находят превосходство и несоответствие. Каким же образом читатели понимают превосходство и несоответствие в контексте? Как переводчик может проявить так называемый творческий подход к переводу и в какой-то мере преодолеть непереводимость? Как нам кажется, на эти вопросы можно найти единый ответ с точки зрения теории релевантности, разработанной учеными-психологами Дирдре Уилсон и Дэном Спербером как теория когнитивной прагматики .

Согласно данной теории, релевантность определяется как характер вводимых данных в когнитивный процесс у индивида [Sperber 2012, c. 6]. В любой конкретный момент вводимые данные означают новую информацию и представляют собой множество новых допущений (assumptions), извлеченных из когнитивного контекста индивида .

В них входят как внешние стимулы, которые могут быть осознаны, так и внутренние репрезентации, которые могут быть запасены, отозваны или использованы как посылки при умозаключении. По теории релевантности, вводимые данные являются релевантными для индивида только тогда, когда они имеют связь с годными контекстуальными допущениями (т. е. уже известной информацией). Сочетая вводимые данные (новую информацию) с контекстуальными допущениями (уже известной информацией), индивид может вывести ряд позитивных Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 когнитивных эффектов, в том числе, например, истинную контекстуальную импликацию, усиление или исправление допущений, уже имеющихся в создании индивида. Иными словами, именно такой эффект расширения и увеличения информации на основании обработки вводимых данных и есть релевантность .

В основе теории релевантности лежат два общих рассуждения, относящие к роли релевантности в когниции и коммуникации:

Когнитивный принцип релевантности: «Человеческое познание стремится приспособиться к максимизации релевантности» .

Коммуникативный принцип релевантности: «Каждый остенсивный стимул передает презумпцию своей собственной оптимальной релевантности» [Sperber 1995, с. 260]. (Здесь слово остенсивный означает «нарочито, намеренно выставляемый напоказ».) На основе этих принципов речевая коммуникация, по теории релевантности, рассматривается как остенсивно-инференционная коммуникация, которая означает две стороны коммуникативной деятельности .

Со стороны адресанта функционирует коммуникативный принцип релевантности, здесь коммуникация является остенсивной. Это объясняется тем, что в коммуникации говорящий своими высказываниями и другими сигналами производит остенсивный стимул, чтобы сообщить слушающему какую-либо информацию. Сообщая данную информацию, по теории релевантности, говорящий не только передает цель или намерение, для чего эта информация сообщается, но и намерение того, что он хочет сообщить слушающему какую-либо информацию с какой-либо конкретной или неясной целью .

Со стороны адресата функционирует когнитивный принцип релевантности и здесь коммуникация является инференционной. Причина в том, что, когда слушающий получает от говорящего высказывание и сигнал в качестве остенсивного стимула, он машинально декодирует данное высказывание и сразу начинает искать его релевантность с помощью инференции (умозаключения), считая данное высказывание обязательно релевантным для себя (в соответствии с автоматически переданной презумпцией оптимальной релевантности). Согласно теории релевантности, сначала, то есть сразу после декодирования высказывания говорящего, слушающий получает только семантически неполную логическую форму. Затем слушающий расширяет Ло Мэн логическую форму до семантически полной пропозиции с помощью умозаключения и релевантных допущений, извлеченных из когнитивного контекста в данный момент. Через семантически полную пропозициию слушающий получает буквальные или эксплицитно выраженные значения высказываний. Такое значение, по теории релевантности, называется экспликатурой и описывается следующим образом: пропозиция, переданная в высказывании, является экспликатурой только тогда, когда она является расширением логической формы, кодированной высказыванием [Sperber 1995, с. 182] .

После понимания экспликатуры в сознании слушающего естественно продолжается поиск релевантности, и это приносит также другие релевантные допущения. Они не являются прямым расширением логической формы с буквальными кодами высказываний, но более или менее связаны с экспликатурами и также релевантны для слушающего в данный момент. Авторы теории релевантности их называют импликатурами и определяют так: импликатура – это пропозиция, которая не эксплицитно передана в высказывании [там же, с. 182] .

Поэтому в свете теории релевантности комический смысл является своего рода импликатурой, которая возникает в сознании индивида в результате выведения релевантных допущений негармоничности в ожидании релевантности после инференции в когнитивном контексте .

Чтобы показать процесс сознания комического эффекта, продемонстрируем на примере 1, как это поэтапно происходит с точки зрения теории релевантности у читателя – носителя русского языка .

Прочитав оригинал в примере 1, носители русского языка сначала бы декодировали текст, расширили бы логические формы и получили бы такую экспликатуру: «А. задал Б. вопрос о том, как узнать, кто у Б. в руках: кот или кошка. Б. ответил, что можно бросить животное на землю и посмотреть: если побежал, значит, кот, а если побежала значит, это кошка».

Затем на основе этой экспликатуры читатели извлекли бы из когнитивного контекста ряд других соответствующих допущений, в который могут быть внесены:

a. Словоформы «побежал» и «побежала» – это формы мужского рода и женского рода глагола «побежать» в прошедшем времени, которые согласованно указывают на уже известный пол животного (энциклопедическое знание в памяти) .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 b. Если словоформы только согласованно указывают на уже известный пол животного, то употребление этих обеих словоформ в отношении одного и того же животного его пол никак не указывается (энциклопедическое знание в памяти) .

В ответе на вопрос, который задал А, Б употребил словоформы «поc .

бежал» и «побежала» (допущение из контекста) .

d. Если отвечающий не указал пол животного в четком ответе на вопрос об уточнении пола животного, то он либо сказал неправду, либо произнес бессмыслицу, либо путает слова (энциклопедическое знание в памяти) .

Если человек при ответе на вопрос произносит бессмысленные фраe .

зы или путает слова, то он, скорее всего не умен, и это действие не соответствует обычно ожидаемому реальному (энциклопедическое знание в памяти) .

Мозг читателя – носителя русского языка в процессе обработки всех этих допущений объединяет их, и конечное умозаключение проходит следующие фазы (разумеется, мозг производит все эти операции мгновенно, хотя у кого-то быстрее, кого-то медленнее):

Фаза 1: b (большая посылка) + a (малая посылка) = f (вывод) При одновременном употреблении словоформ «побежал» и «побеf .

жала» для одного животного невозможно узнать его пол .

Фаза 2: f (большая посылка) + c (малая посылка) = g (вывод) g. Б не указал пол животного в ответе на вопрос об уточнении пола животного .

Фаза 3: d (большая посылка) + g (малая посылка) = h (вывод) h. Б сказал неправду, бессмыслицу или перепутал слова в ответе на вопрос А .

<

–  –  –

«неумным» человеком Б. Следует подчеркнуть, комический эффект перед читателями здесь появился не через прямое высказывание окончательного релевантного допущения i или через непосредственный показ превосходства и несоответствия, а именно – через процесс умозаключения, к которому пришли сами читатели, иначе говоря, по теории релевантности, через этапы декодирования и инференции, через выстраивание релевантности .

Исходя из вышесказанного, при переводе комического эффекта переводчик должен не только передать окончательные релевантные допущения, но и, что более важно, создать ключевые допущения, максимально воспроизводящие процесс умозаключения читателей исходного языка. Надо отметить, что процесс умозаключения не только служит целью, но также подсказывает переводчику, какой способ перевода подходит в каждом конкретном случае. В проанализированном выше примере нетрудно заметить, что ключевое допущение, приводящее к данному конкретному умозаключению, связано именно со спецификой русского языка, точнее, с грамматической категорией рода и спряжением глагола, которые позволяют в русском языке отразить пол субъекта действия. Поэтому, чтобы передать такой комический эффект при переводе на китайский язык, в котором нет соответствующих грамматических категорий, переводчику нужно найти специфические для китайского языка языковые средства для отражения пола субъекта. Мы считаем, что именно такой ход мысли дает переводчику подходящее направление или инструкцию к выбору вариантов перевода, которые часто носят креативный характер и в какой-то мере могут преодолеть непереводимость в данной ситуации. К примеру 1 можно было бы добавить второй вариант перевода .

Пример 1

–  –  –

Для читателя – носителя русского языка в таком переводе тоже непонятна суть анекдота. Однако для читателя – носителя китайского языка всё станет понятным. Дело в том, что иероглифы, обозначающие звукоподражание кошачьему мяуканью, могут передавать значение мяуканья кошки и мяуканья кота. С помощью иероглифических элементов (мужской) и (женский), которые указывают на местоимения (он) и (она), переводчик в примере 2 в определенной мере смог воспроизвести на китайском языке процесс выстраивания релевантности, как у читателей-носителей русского языка, и таким образом отчасти передал релевантный комический эффект оригинала .

Такой способ перевода не относится к числу простых лексических трансформаций, таких, как лексическое добавление, опущение и др .

Для перевода в языковой паре «русский – китайский» такой способ перевода можно назвать креативной трансформацией, которая может помочь решить проблемы с так называемыми непереводимыми языковыми факторами в оригинале .

Непереводимые языковые факторы возникают не только на уровне грамматики, как в примере 1. Рассмотрим с позиции теории релевантности непереводимые факторы на других уровнях языка и попробуем найти приемлемые варианты воспроизведения в переводе на китайский язык исходной релевантности .

Пример 2

–  –  –

В оригинале в примере 2 комический эффект появляется через релевантность на фонетическом уровне, поскольку произношение названия общества «Меча и орала» созвучно словосочетанию «Мечи и Урала». Это также ключевое релевантное допущение для завершения умозаключения, которое выявляет несоответствие ожидаемого реальному. Поэтому в переводе на китайский язык переводчик передал комический эффект аналогичным релевантным допущением, в котором меч и орало и дешево продавать груши словосочетания звучат практически одинаково, но записываются разными иероглифами, обозначающими отличные друг от друга значения. Такие слова и словосочетания в китайском зыке называются омофонами-созвучиями, и они часто используются в различных каламбурах и анекдотах .

Непереводимые языковые факторы могут возникать и на уровне морфем и слов, как в примере 3 .

Пример 3

–  –  –

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 В примере 3 носители русского языка легко заметят, что в словах «Индипетька» и «Индианка» морфемы «-петька» и «-анка» одинаковы по словоформе и произношению с именами персонажей – Петька, Анка. Слово «индианка» в русском языке существует, а вот слово «индипетька», конечно, нет, и это является ключевым релевантным допущением для умозаключения, в результате которого русские читатели ощущают комический эффект .

Прежде чем проанализировать способ перевода на китайский язык, к которому прибегнул переводчик, следует отметить, что в китайском языке в силу его типологических особенностей все многосложные иностранные имена собственные, как правило, преобразовываются в одно- или двусложные наименования, при этом убираются все невозможные в фонетике китайского языка стечения согласных (например, в китайском языке отсутствуют слоги еть или ет). Также в силу особенностей типологии в китайском языке отсутствуют морфологические способы передачи уменьшительного, уменьшительноласкательного и других субъективно-оценочных значений. Поэтому русские имена Петька и Анка по-китайски, в том числе и в данном Сяо Би (Маленький Петр) и Сяо Ань примере, выглядят как (Маленькая Анна). Также следует указать, что индеец (индианка) поиндиань, при этом последний иероглиф ань (спокитайски койствие) является тем же иероглифом, который фигурирует и для записи иностранного имени Анна .

При переводе на китайский язык ответов Анки и Петьки в этом анекдоте переводчик взял подобные по структуре выражения Сяо индиань (Маленькая индианка, что одновременно может означать Маленькая ИндиАнна) и Сяо индиби (Маленький индиби – такого слова нет, но по аналогии с ИндиАнной, это можно трактовать как Маленький ИндиПетр), чтобы читатели – носители киСяо Ань и Сяо Би тайского языка могли обнаружить связь с и аналогичным образом приобрести релевантность. Таким образом, мы видим, что переводчик использовал остроумный способ перевода на слоговом и иероглифическом уровне, точно передав комический эффект, присутствующий в русском анекдоте .

Непереводимые языковые факторы в языковой паре «русский – китайский» могут встретиться и на уровне словосочетаний [Бархударов 1975, с. 180].

Например:

Ло Мэн

–  –  –

В примере 4 умозаключение читателей основывается главным образом на паре релевантности: 1) релевантность слова некурящий со словосочетанием курить фимиам; 2) релевантность словосочетания курить фимиам с его семантикой неумеренное восхваление. Чтобы сохранить комический эффект в переводе на китайский язык, переводчик создал аналогичную пару релевантности: 1) релевантность слова дым со словом благовонные палочки; 2) релевантность выразажигать благовонные палочки с его прагматическим жения значением делать подношения, что семантически близко к значению курить фимиам .

Следует отметить, что по теории релевантности разные импликатуры в сознании разных людей отличаются друг от друга разной степенью релевантности. При понимании текстов читатели всегда поразному выбирают наиболее релевантную для себя информацию, которую, по их мнению, четко мотивирует контекст. Как говорят в Китае, «у тысячи читателей – тысяча Гамлетов». Поэтому переводчик в качестве читателя текста оригинала может столкнуться с трудностью, когда для потенциальных реципиентов «коммуникативно релевантными оказываются сразу несколько смысловых пластов, разнородных, но выраженных одновременно одними и теми же фрагментами оригинала» [Бузаджи, Ковальчук 2016, c. 64], или когда переводчик релевантной информации «не видит вообще, или вынужденно приходит к выводу, что коммуникативно-релевантным в тексте является абсолютно все: от значений отдельных слов, до их внутренней формы и звуковой оболочки» [там же, с. 69]. Если в этих ситуациях ограничена свобода переводчика в отборе контекстно релевантной информации, а передача всей нужной релевантной информации необходима, то языковая непереводимость может быть непреодолима. Например, при переводе Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 кроссворда с русского языка, языка буквенного, на китайский, письменность которого составляют иероглифы, переводчик может столкнуться с проблемой непереводимости, так как в тексте оригинала присутствует форма сетки, в клеточки которой необходимо вписывать буквы, составляющие искомые конкретные слова. Эта форма сетки и содержание конкретных слов одновременно имеют высокую мотивированную релевантность, поэтому в тексте перевода требуется воспроизведение обоих этих элементов, что для китайского языка совершенно невозможно ввиду его иероглифической письменности .

Резюмируя вышесказанное, следует подчеркнуть: теория релевантности способна объяснить, как читатели получают в тексте комические эффекты. В рамках теории релевантности при переводе комического переводчик должен, в первую очередь, воспроизводить ключевые для умозаключения допущения и процесс выстраивания релевантности .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бархударов Л. С. Язык и перевод. М. : Международные отношения, 1975. 180 с .

Бергсон А. Смех [Электронный ресурс]. Режим доступа : krotov.info/library/ 02_b/er/gson_smeh.htm (дата обращения: 20.12.2016) .

Бузаджи Д. М., Ковальчук А. В. Сущность, причины и виды непереводимости // Мосты. 2016. № 1 (49). М. : Р.Валент, 2016. С. 62 .

Гоббс Т. Левиафан. М. : Мысль, 2001. 75 с .

Зощенко М. Лимонад [Электронный ресурс]. Режим доступа : ostrovok.de/ old/classics/zoshchenko/story011.htm (дата обращения: 20.12.2016) .

Ильф И., Петров Е. Двенадцать стульев [Электронный ресурс]. – Режим доступа: thelib.ru/books/ilf_ilya/dvenadcat_stulev-read-19.html (дата обращения: 20.12.2016) .

Кроткий Э. Отрывки из ненаписанного [Электронный ресурс]. Режим доступа : lib.ru/ANEKDOTY/KROTKIJ/nenapisannoe.txt (дата обращения:

20.12.2016) .

Петька и Василий Иванович [Электронный ресурс]. Режим доступа :

anekdot.1002.ru/content/1/36.html (дата обращения: 20.12.2016) Рюмина М. Т. Эстетика смеха. Смех как виртуальная реальность. М. : Элиториал УРСС, 2003. 21 с .

Сычев А. А. Природа смеха или Философия комического. М. : Изд-во МГУ,

2003. 66 с .

Sperber. D & D. Wilson. Relevance: Communication and Cognition. Oxford :

Blackwell, 1995. 182 p .

Ло Мэн Sperber. D & D. Wilson. Meaning and relevance. Cambridge : Cambridge University Press, 2012. 6 p .

2004. 125, 1985. 274–275 УДК 81.25 К. К. Нечаева кандидат филологических наук, и.о. зав. кафедрой португальского языка переводческого факультета ФГБОУ ВО МГЛУ;

e-mail: nechaeva.ksk@mail.ru

АЛЛЮЗИИ: ВИДЫ, ФУНКЦИИ, ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА

(на примере португальских СМИ ) Статья посвящена особенностям функционирования и перевода аллюзивной информации в тексте и ее декодирования. Эти проблемы являются актуальными и дискуссионными, а сохранение в переводе интертекстуальных элементов – одна из самых трудных задач, которую приходится решать переводчику .

Ключевые слова: аллюзия; интертекстуальность; прецедентные тексты; перевод .

K. K. Nechaeva PhD (Philology), Acting head of the Portuguese Language Department of the Translation and Interpreting Faculty, Moscow State Linguistic University;

e-mail: nechaeva.ksk@mail.ru

ALLUSION: TYPES, FUNCTIONS, PROBLEMS OF TRANSLATION

(on the material of Portuguese mass media) The article is devoted to some peculiarities of functioning and interpreting of inclusive information in the text and its decoding. These problems happen to be rather topical and debatable, and the preservation of intertextual elements in translation is one of the most difficult tasks that a translator has to solve .

Key words: allusion; intertextuality; precedent texts; translation .

Современная лингвистическая наука предлагает различные подходы и методы исследования интертекстуальных связей. Однако феномен прецедентных высказываний, способы их интеграции в новые тексты, особенности функционирования аллюзивной информации в тексте, а также пути ее декодирования, остаются малоизученными .

Особенности функционирования и перевода аллюзивной информации в тексте являются актуальными и дискуссионными, а сохранение в переводе интертекстуальных элементов – одна из самых трудных задач, которую приходится решать переводчику .

Формы и приемы включения подобных элементов в публицистический и художественный контекст столь разнообразны, что не существует единого терминологического аппарата для описания этих К. К. Нечаева явлений. У разных исследователей «средства создания вертикального контекста» получили наименование текстовых реминисценций [Супрун 1995, с. 17], квазицитат [Земская 1996, с. 168], квазифразеологизмов [Кривенко 1993, с. 4], парафраз [Москвин 2002, с. 64] и др .

В тех случаях, когда весь текст пронизывает аллюзивность, принято говорить о травестии (см., например, наблюдение В. П.

Москвина:

«Парафраз текста принято называть... травестией»), или о гипертекстуальности .

Понятие аллюзии непосредственно связано с прецедентными текстами. Прецедентные тексты хорошо известны широкому кругу лиц, обладают свойством повторяемости в разных текстах. Как пишет Ю. Н. Караулов, «прецедентные тексты представляют собой готовые интеллектуально-эмоциональные блоки – стереотипы, образы, мерки для сопоставления, используются как инструмент, облегчающий и ускоряющий осуществляемое языковой личностью переключение из фактологического контекста мысли в «ментальный», а возможно, и обратно» [Караулов 1987, с. 216] .

Согласно Ю. Н. Лотману, «текст в тексте – это специфическое риторическое построение, в котором закодированность разных частей текста делается выявленным фактором авторского построения и читательского восприятия текста. Переключение из одной системы семиотического осознания текста в другую на каком-то внутреннем структурном рубеже...

обостряет момент игры в тексте – с позиций другого способа кодирования текст приобретает игровой характер:

иронический, пародийный, театрализированный смысл и т. д. Одновременно подчеркивается и роль границ текста, как внешних, отделяющих его от нетекста, так и внутренних...» [Лотман 2000, с. 66] .

Аллюзия в строгом смысле не является тропом или фигурой. Она представляет собой прием текстообразования, заключающийся в соотнесении создаваемого текста с каким-либо прецедентным фактом – литературным или историческим. Аллюзия – это намек на известные обстоятельства или тексты. Содержащие аллюзию высказывания, помимо буквального смысла имеют второй план, заставляющий читателя обратиться к тем или иным воспоминаниям, ощущением, ассоциациям. Текст как бы приобретает второе измерение, «вставляется» в культуру, что и породило термин «вертикальный контекст»;

Прецедентные тексты иногда так прочно «вплавляются» в текст, Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 что становятся его неотъемлемой частью. Аллюзия выступает в качестве общепризнанного средства повышения интертекстуальной плотности произведения, создания его смыслового, эмоциональноэстетического потенциала. Суть явления интертекстуальности состоит в том, что смысл художественного произведения полностью или частично формируется посредством ссылки на иной текст, который является прецедентным по отношению к создаваемому тексту .

В результате функционирования стилистического приема аллюзии у читателей создаются зрительно и чувственно ощутимые образы, которыми облекается предметно-логическое содержание». Характерно понимание этого явления как свободного употребления (замещения) одного слова взамен другого слова в устной или письменной речи .

Подобная интерпретация чрезвычайно расширяет значение термина «аллюзия», фактически применяя его к многообразным видам иносказаний, недоговоренности, имплицитности и т. д. Пространство художественного текста, испытывающего на себе семантическое и стилистическое влияние аллюзии, делает ее важным смысловым и структурным элементом художественного целого. Интертекстуальность как внутренне присущее свойство художественного текста наиболее полно реализуется посредством стилистического приема аллюзии. «Аллюзия является одним из наиболее эффективных и часто используемых средств увеличения смыслового и эмоциональноэстетического содержания произведения вербального искусства .

Существующие на данный момент теории аллюзии сходятся в том, что они определяют аллюзию как косвенную ссылку на тот или иной факт, деятеля или событие, которое считается общеизвестным» [Арнольд 1997 с. 37; Мамаева 1977, с. 66] .

Наличие конкретного (предполагаемого) автора исходного текста – один из основных признаков аллюзии. «Аллюзия является средством соположения определенных контекстов, она привносит в новый текст смыслы из прецедентного текста, и очевидным представляется, что для правильного восприятия читателю, равно как и переводчику, необходимо понимать, какие именно контексты соединяются, поскольку от этого будет зависеть реализация авторской интенции» [Васильева 2011] .

Абсолютно любой аллюзивный текст, вне всякого сомнения, имеет подтекст и, следовательно, характеризуется огромным числом К. К. Нечаева тайных смыслов. Однако не все скрытые смыслы становятся явными за счет текстовых включений. «Только небольшая часть подтекстовой информации может быть получена читателями за счет создания межтекстовых связей, которые получаются благодаря наличию в тексте различных интертекстуальных включений» [Масленникова 1999] .

Диапазон аллюзий очень широк. Он включает стихотворные и прозаические цитаты, названия художественных произведений, кинофильмов, пословицы и поговорки, устойчивые выражения, политический лозунги разных эпох, библейские выражения. Выступают как свернутая метафора .

Существует подробная классификация. Но если говорить, например, о текстах СМИ, то по содержанию аллюзии в основном подразделяются на исторические и литературные. Первые строятся на упоминании исторического события или лица.

Литературные аллюзии основаны на включении цитат из прецедентных текстов (часто в измененном виде), а также на упоминании названия, персонажа какоголибо литературного произведения либо эпизода из него:

1) литературные цитаты-реминисценции, имена персонажей, названия произведений и т. д.: словосочетание мыслящий тростник у Ерофеева «Москва-Петушки» (когда описывается контролер в поезде) принадлежит Паскалю человек подобен тростнику, но мыслящему;

2) видоизмененные высказывания ученых, политиков, деятелей культуры и т. д.: Товарищи обменялись обвинениями (цитата из СМИ);

3) библеизмы (факты, имена, фразы из Ветхого и Нового Завета);

4) цитаты, в том числе, трансформированные, из популярных песен и кинофильмов: Есть такая профессия – Родину защищать (о российских солдатах-миротворцах в Косово). Рассматриваемый заголовок является интертекстом, внутри которого наблюдаются ссылки на цитату из кинофильма «Офицеры». Другие примеры из заголовков СМИ: Лондон: у природы нет плохой погоды, Шумел Камышин, деревья гнулись). В переводе детской книги нам встретилась фраза «Он был такой странный, как Доктор Спок». Это имя незнакомо русскому читателю. Обнаружилось, что одно время на португальском телевидении шел фантастический сериал по типу звездных войн, и одного из героев звали Доктор Спок. Автор перевода принял решение заменить его имя на Мастер Йода (по внешнему сходству). Однако и эта Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 аллюзия является временной, так как пройдет время, и для другого поколения это имя окажется неизвестным .

5) измененные названия теле- и видеофильмов, фразы из популярных фильмов и телепрограмм, рекламы: Президент тоже плачет (Um Presidente tambm chora);

6) трансформированные крылатые выражения, чаще всего одно из слов в цитате меняется на ключевое для газетной статьи. При этом узуальный переносный смысл чаще всего сохраняется: Дружба дружбой, а ядерные программы врозь (Amigos, amigos, nuclear parte);

7) названия живописных полотен, скульптур и других произведений искусства: Таинственная улыбка Иванова .

Названия художественных произведений часто модифицируются .

Одним из наиболее распространенных приемов создания аллюзии является изменения знака оценки путем перемены эпитета. Трансформация может быть такой значительной, что остается лишь синтаксический «каркас» и одно из слов цитаты. При изменении звуковой формы исходного слова на близкое по звучанию, но далекое по семантике трансформация может получить характер каламбура .

Особый и очень распространенный в наше время вид преобразований касается прецедентных текстов, в которых используются широко распространенные выражения, высказывания политических деятелей .

Разумеется, здесь перечислены далеко не все разновидности литературной аллюзии. Но и по приведенным примерам видно, что вертикальный контекст, в основном в печати, нередко строится из компонентов так называемой массовой культуры. Это вполне естественно для данной сферы общения: пресса ориентирована на массового адресата. Последнее, несомненно, сказывается на качестве аллюзий: ведь для того, чтобы разгадать «аллюзийный ребус», нужно понять смысл аллюзии и хотя бы приблизительно знать ее источник .

Рассмотрим некоторые виды аллюзий более подробно. Довольно большую группу, например в английском языке, представляют библеизмы, имеющие эквиваленты в переводящем языке. Перевод таких библеизмов не вызывает трудностей, поскольку в большинстве случаев используется соответствующий эквивалент.

Например:

forbidden fruit – запретный плод; fruto proibido (порт. яз), promised land – земля обетованная; Terra Prometida (порт. яз); daily bread – хлеб насущный; o po nosso de cada dia (порт. яз), to worship the golden К. К. Нечаева calf – поклоняться золотому тельцу и т. д. Однако часть библеизмов прижилась только в английском языке. Они составляют довольно большую и самую трудную для перевода группу. В этом случае при переводе библеизм английского языка заменяется аналогичным библеизмом другого языка, фразеологизмом, или применяется метод описательного перевода. Например, английский библеизм land of milk and honey: land of milk and honey – страна процветания и изобилия, благодатная земля; milk and honey – процветание и изобилие не имеет соответствия ни в русском, ни в португальском языках: um pas de prosperidade e abundncia, terra frtil .

Тема аллюзий является очень многоплановой и чрезвычайно интересной для исследований на самых разных уровнях: можно рассматривать аллюзии в плане устойчивости / временности; типы преобразований (внутримодельные, внешнемодельные, межуровневые) и т. д .

Что касается исторических аллюзий, то этот вид аллюзии весьма распространен в португальской публицистике и не случайно. Исторические аллюзии несут в тексте множество функций: они создают необходимый контекст, придают статье колорит, дают читателю определенный сведения. Ведь любое историческое событие можно преподнести в любом ракурсе, уделив большее внимание тому или иному факту, в зависимости от целей, которые ставит перед собой журналист. Кроме того, в сознании людей уже существуют сложившиеся стереотипы, определенное отношение к различным историческим событиям и явлениям .

Статья из газеты «Диариу» «Дон Мануэл отпраздновал день рождения своего сына вместе с жителями Лиссабона» («D. Маnuеl partilhou com lisboetas a festa de nascimento do seu filho») освещает праздник, посвященный Дню замков, во время которого устраивают театрализованные представления на исторические темы. И вот в статье, наряду с современными жителями Лиссабона, появляются такие герои, как король Мануэл, принц Жуан Ш, дворяне Лопо де Алмейда и Саншо де Норонья, писатель Жил Висенте. И для многих русскоязычных читателей эти персонажи совсем неизвестны. А между тем для португальского читателя это имена, которые во многом определили ход истории страны и период ее расцвета. Король дон Мануэл (годы правления 1495–1521), наверное, самый прославленный король Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 Португалии. Именно в годы его правления Васко да Гама открыл морской путь в Индию, а Педро Кабрал достиг берегов Бразилии. Король Мануэл провел множество реформ, среди которых реформа образования. Без сомнения, это весьма яркая фигура в португальской истории, и ее упоминание в статье совершенно не случайно. То же касается и другой ключевой фигуры – Жила Висенте – основателя португальского театра, творившего во времена дона Мануэла. Да и рыцари Лопо де Алмейда и Саншо де Норонья – хозяева праздника – небезызвестные фигуры португальской истории, прославившиеся во времена правления короля Мануэла .

А вот статья совершенно другого характера – «Президент тоже плачет» Обратим внимание на то, какие исторические события упоминает автор. Здесь мы встречаем такие аллюзии, как «португальцы пробудились ото сна эфемерного процветания» – намек на значительный экономический подъем, который переживала Португалии в середине 1990-х гг., за которым последовал серьезный экономический кризис .

Автор продолжает аллюзию, говоря про «одну темную февральскую ночь, когда подскочили цены на топливо». Топливный кризис разгорелся в Португалии в феврале 1993 г. Как видим, упоминаемые события носят совсем иной характер, и это тоже не случайно. В этой статье автор дает свою оценку действующему тогда президенту Жоржу Санпайо. И, упоминая эти исторические события, автор хочет подчеркнуть, что президенту удалось справиться даже с такими весьма непростыми моментами в жизни страны .

В статье «В конце концов доверие возвращается» мы встречаем аллюзию на «Теорию оазиса» – утопичную идею процветания, возникшую в 1990-е гг., и автор сразу расшифровывает эту аллюзию, напоминая читателю о периоде кавакизма. Каваку Силва был премьерминистром Португалии в период с 1985 по 1995гг., а в январе 2006 г .

был избран президентом Республики. Ему удалось добиться значительного экономического роста в Португалии, в связи с чем и возникла «теория оазиса». Однако этот рост оказался непродолжительным .

По словам самого автора, «намек на экономическое состояние страны периода кавакизма всего четыре дня спустя после вступления президента Каваку Силвы в должность отнюдь не невинен» .

Подобные аллюзии понятны любому португальскому читателю, в той или иной мере знакомому с историей своей страны. Но как донести К. К. Нечаева всё это до читателя, принадлежащего другой культуре? Единственный способ – дать довольно обширную историографическую справку, объяснить те или иные явления в сноске или непосредственно в тексте .

Как правило, даже события недавние, с исторической точки зрения, освещаются в газетах определенным образом, приобретая позитивную или негативную окраску. Автор не только намекает на события, но и побуждает читателя вспомнить то, как эти события оценивались. Если аллюзия-сравнение проводится с историческим фактом, то читатель, в зависимости от мнения автора, формирует то или иное отношение и к современным событиям (правительственным реформам, международным соглашениям и т. п.). Одни аллюзии (статья «Дон Мануэл отпраздновал день рождения своего сына вместе с жителями Лиссабона») призваны испытать гордость за свою страну, напомнить о ярких страницах ее истории. А вот пример аллюзии на те же события, но сказанные совершенно в другом контексте (статья «Ainda continuamos na mediocridade»). Здесь автор также упоминает мужественные деяния Вириата – вождя иберийского племени лузитан, боровшегося против римских захватчиков, – и путешествия, которые «выпала честь» совершить португальцам (прямая аллюзия на Великие географические открытия). И именно так эти события известны. Но это – история, а современная картина сильно отличается от этой «славной истории». Как видим, здесь аллюзия является способом противопоставления .

В большинстве случаев газетные статьи касаются современных событий, а не исторических. Они отражают основные международные события, и автор, предоставляющий материал, должен быть объективен. Цитаты помогают ему в этом, аллюзии же, играя, с одной стороны, ту же роль, с другой – позволяют журналисту манипулировать сознанием лектората и выражать свое собственное мнение, давать оценки и суждения, хоть и в более скрытой форме .

В печати часто встречаются сложно построенные, эстетически привлекательные, наполненные глубоким смыслом аллюзии. Такие аллюзии чаще всего многофункциональны: они раздвигают временные рамки и расширяют культурное пространство текста; обогащают его смысловыми и эмоциональными оттенками. Кроме того создают предпосылки для возникновения у читателя разлтчных ассоциаций, служат средством выражения оценки и создания комического эффекта, Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 используются для усиления аргументации, наконец, способствуют формированию имиджа журналиста как человека высокой культуры .

Одной из основных функций аллюзий и цитат является активизация в сознании читателя определенных «затекстовых пластов» и представление авторского текста в «созвучных ему внешних контекстах», привлечение внимания к отдельным идейно-стилистическим решениям. Авторский текст оказывается вовлеченным в сложную систему культурных ассоциаций и сопоставлений .

Помимо аллюзий на политические реалии, авторы нередко обращаются к так называемым географическим аллюзиям. В статьях газеты «Диарио де Нотисиаш» мы часто сталкиваемся с названием Белень .

Любой португалец знает, что в этом районе Лиссабона расположена президентская резиденция. Он же – розовый дворец. Эта аллюзия, прозрачная для любого представителя португальской культуры, тем не менее, может вызвать затруднение у иностранного читателя .

Другие подобные аллюзии: Калсадо да Эштрела – достопримечательность в Лиссабоне, Кортес – район в Португалии. Но статья, где эти реалии оказываются не просто фоном действия, они сами непосредственно превращаются в участников событий – исторические персонажи (так же, как и современные) действуют в определенной обстановке. Мы видим башни св. Лоренса в замке св. Георгия, улицу Козиньяш, Фатиаш де Ка (района Томар), Колонный зал. Все эти места знакомы любому жителю Лиссабона, именно они формируют исторический центр города. Но в этой статье эти исторические места сопоставляются с современностью, точнее, с современным обществом, и перед нами появляются девушка на каблуках-шпильках, парень с пирсингом. Это аллюзия на необходимость беречь историческое наследие, на его ценность .

Аллюзии на произведения искусства (в том числе на произведения кинематографа и современные музыкальные произведения) не очень популярны в португальской прессе. Однако в какой-то степени эти аллюзии являются наиболее яркими и узнаваемыми, поэтому в основном они используются в заголовках. Например, «президент тоже плачет» – аллюзия на известный мексиканский телесериал «Богатые тоже плачут» («Los Ricos tambien lloran»). В статье «Доверие начинает возвращаться» читатель «слышит» триумфальные звуки фильма «Гладиатор», в другой статье знакомится с музыкой Канту да К. К. Нечаева Терра. Намек на реалии: концертина – благородный танец, павана – африканская пляска .

Пример литературной аллюзии – упоминание книги «Унесенные ветром», образ Данте в «Божественной комедии». Или «Монолог коровника» Жила Висенте. Это очень важное произведение для португальской литературы. Но в то же время довольно ироничное .

В другой статье видим аллюзию на упоминание о Декларации о правах человека – своде законов, принятых Европейским сообществом. Португальская общественность хорошо знакома с этими свободами благодаря широкому освещению в прессе, поэтому разгадка аллюзия не вызывает проблем. В той же статье автор упоминает имя Педро Нунеша – математика XVI в., одного из крупнейших португальских ученых того времени, который внес значительный вклад в навигацию. И его исследования имели большое значение для Великих географических открытий (Descobrimentos). Как видим, его появление в статье опять же не случайно. Перед нами снова аллюзия-сравнение .

Если тогда «мореплаватели не следовали тому, чему их учили» и благодаря этому совершались великие открытия, то теперь, когда все подругому – и открытий тоже ждать не приходится .

Обратимся к другому виду аллюзий. Аллюзивная статья, которая может быть (статья «A m disposio») целиком построена на аллюзии. В тексте не упоминается ни одного имени, что делает его абсолютно «политкорректным», но смысл этой статьи очевиден читателю .

Статья написана за несколько дней до президентских выборов в Португалии, и речь здесь идет об одном из кандидатов на президентский пост. Португальский читатель сразу определит, что речь идет о кандидате на президентский пост Марио Соареше. Танцевальные таланты.. .

Социалистическая партия... Товарищ по партии... Теледебаты... Стукнуть кулаком по столу... Не мог вспомнить имени своего основного противника это намеки на известные португальскому читателю события и явления. Для него не составит ни малейшего труда разгадать то, что хотел сказать автор.

Читателю, незнакомому с политической ситуацией Португалии, необходимо будет объяснить, что 22 января день, назначенный для выборов на президентский пост, что коварные голоса, предвещающие недоброе, статистики и аналитики, а фраза:

«Проснется в еще более дурном настроении» обозначает то, что автор статьи предрекает Соарешу неудачу на выборах .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 В португальской прессе прием аллюзии широко используется в авторских и обзорных статьях публицистических жанрах, наиболее насыщенных с эмоциональной точки зрения .

При переводе исторических аллюзий, а также аллюзий, относящихся к произведениям искусства, переводчик должен обращаться к различным источникам, в том числе энциклопедиям и справочникам .

В случае с аллюзиями, которые указывают на высказывания известных политических деятелей, современных читателю и на относительно недавние события, эта задача усложняется, так как многие события современной жизни еще не зафиксированы в справочных изданиях, и оценка их в сознании людей часто еще не сформирована. При переводе таких аллюзий переводчик обязан опираться на внелингвистические знания, разбираться в современной жизни страны переводимого языка. В этом ему могут помочь, в основном, различные средства массовой информации. И сравнение информации, которую они предоставляют, может дать переводчику относительно целостную картину происходящих событий .

Аллюзии на общеизвестные события и факты не требуют дополнительных комментариев при переводе. Второй же тип аллюзий необходимо «расшифровывать», давать дополнительную информацию об упоминаемых событиях непосредственно в тексте на языке перевода или же выносить дополнительные комментарии в примечаниях переводчика. Если речь идет об аллюзиях, необходимо также указывать, какого эффекта пытался добиться автор, т. е. объяснить ассоциативные ряды, возникающие в сознании читателя при упоминании тех или иных событий .

В СМИ, в статьях аналитического плана большую роль играет авторская оценка. Эта оценка может не совпадать с официальными мнениями и с мнением редакции. Авторы прибегают к приему аллюзии, чтобы выразить свое мнение в более скрытой форме, при этом они обращаются к эрудиции читателя. Как правило автор не раскрывает этих аллюзий, предоставляя читателю самому найти разгадку. И для того чтобы понять иронию автора, авторскую оценку читатель должен обладать обширными знаниями .

Среди переводчиков нет единства относительно комментирования цитат и аллюзий в переводе. Особенно этот спор касается перевода аналитических статей, когда автор, используя сложные аллюзии, сам К. К. Нечаева не дает их расшифровки. Такого рода аллюзии иногда представляют трудности и читателю той культуры, на языке которой написана статья. Возникает спор, нужно ли в этих случаях давать комментарии для читателя, принадлежащего культуре переводящего языка. Некоторые переводчики помогают читателю воспринять объем культурноэстетической информации рассказа: дают сведения об источнике, объясняют, из каких произведений заимствованы имена, тщательно комментируют реалии, дают объяснения географическим названия .

Все эти сведения в определенной степени упрощают читателю процесс восприятия текста. Другие переводчики предпочитают ограничиваться лишь краткими комментариями. Однако при этом необходимо учитывать аудиторию, для которой делается перевод. Более подготовленная аудитория нуждается в более кратких комментариях. Когда же речь идет об аудитории, незнакомой с историей и культурой другой страны, комментарий должен быть более обширен .

«Чтобы избежать больших потерь смысла, переводчикам рекомендуется, к примеру, оснащать перевод отрезка текста, содержащего аллюзивную информацию, подробным переводческим комментарием.»

[Ананьина 2014, с. 23]. Уместным и часто необходимым представляется использование переводческого комментария; энциклопедический характер заложенной в него информации способствует лучшему пониманию зашифрованных смыслов аудиторией переводного текста .

Иногда аллюзии связаны не только с одной национальной культурой, как в случае с библейскими сюжетами, которые входят в фонд фоновых знаний, общих для более широкой читательской аудитории .

В таких случаях декодировании информации через переводческий комментарий нерелевантно. Если же аллюзии относятся к ограниченной национальной культуре, от переводчика требуется использование определенных стратегий во избежание смысловых потерь .

Кроме того, существует множество ситуаций, когда аллюзия может оказаться непонятной для людей, читающих текст в переводе .

В ряде случаев такую аллюзию можно заменить на другую, более приближенную к культурным и языковым реалиям и фоновым знаниям таких людей. Однако при этом необходимо помнить, что такой метод может быть уместен далеко не всегда .

В некоторых случаях переводчик прибегает к приему опущения при переводе аллюзии. «При переводе опущению подвергаются чаще Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 всего слова, являющиеся семантически избыточными, с точки зрения их смыслового содержания, однако иногда этот прием является необходимым и при передаче информации, заключающейся в тексте оригинала» [Бархударов 1975]. Происходит это в случае, когда аллюзия не может быть распознана читателем, воспринимающим текст на переводном языке в силу ее чрезвычайной специфичности и привязанности к определенной географической или культурной локации .

Разумеется, при использовании приема опущения полностью пренебрегать аллюзией, содержащейся в оригинальном тексте, не следует:

стоит также упомянуть о ее наличии в переводческом комментарии .

Таким образом, цитаты и аллюзии, непосредственно включенные в переводимый текст, передаются при переводе лишь в тех случаях, когда они заимствованы из источника, хорошо известного русскому читателю. Обычно же они либо заменяются общепринятыми образными выражениями, либо вообще передаются описательно .

Значительные трудности для переводчика могут представлять нелокализированные цитаты и аллюзии. Аллюзии, содержащие информацию, ограниченную для восприятия рамками лишь одной национальной культуры, несомненно, требуют применения определенных переводческих стратегий во избежание больших смысловых потерь .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Ананьина М. А., Ускова Б. А. Трудности передачи лингвокультурной информации при переводе аллюзий на русский язык // Lingua mobilis. 2014 .

№ 2 (48). С. 21–25 .

Арнольд И. В. Проблема диалогизма, интертекстуальности и герменевтики (в интерпретации художественного текста) Лекции к спецкурсу. СПб.

:

Прогресс, 1997. 243 с .

Бархударов Л. С. Язык и перевод. Вопросы общей и частной теории перевода. М. : Международные отношения, 1975. 240 с .

Васильева Е.А. Функциональная специфика аллюзивных текстов (на материале пьес Т. Стоппарда «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» и «Травести») : дис. … канд. филол. наук. СПб., 2011. С. 24–27 .

Дронова Е. М. Стилистический прием аллюзии в свете теории интертекстуальности : 10.02.04 (на материале языка англо-ирландской драмы первой половины XX века) : автореф. дис. канд. филол. наук. Воронеж, 2006 .

25 с .

Земская Е. А. Цитация и виды ее трансформации в заголовках современных газет. Поэтика. Стилистика. Язык и культура. М., 1996. 168 с .

К. К. Нечаева Караулов Ю. Н. Роль прецедентных текстов в структуре и функционировании языковой личности // Русский язык и языковая личность. М. : Наука,

1987. С. 216–236 .

Кожина М. Н. О соотношении стилистики и прагматики. Стилистика и прагматика : тезисы докл. науч. конф. Пермь : Перм. ун-т, 1997. С. 3–7 .

Кривенко Б. В. Фразеология и газетная речь // Русская речь. 1993. № 3 .

С. 44–49 .

Лотман Ю. М. Культура и взрыв. Семиосфера. СПб., 2000. С. 112–146 .

Мамаева А. Г. Лингвистическая природа и стилистические функции аллюзии : автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 1977. 24 с .

Масленникова А. А. Скрытые смыслы и их лингвистическая интерпретация :

автореф. дис.... д-ра филол. наук. СПб., 1999. 35 с .

Москвин В. П. Цитирование, аппликация, парафраз: к разграничению понятий // Филологические науки. 2002. № 1. С. 63–70 .

Соколова О. И. Использование прецедентных текстов в газетных заголовках .

INTER-CULTUR@L-NET.Выпуск 04/2005 Супрун А. Е. Текстовые реминисценции как языковое явление // ВЯ. 1995. № 6 .

С. 17–29 .

Фатеева H. A. Контрапункт интертекстуальности, или интертекст в мире текстов. М. : Агар, 2000. 280 с .

Burton Stevenson. А Ноте Book of Proverbs, Maxims and Familiar Phrases. New York, 1948. 2957 p .

The Oxford Dictionary of Quotations. 2nd ed. London : Oxford University Press, 1956. 1003 p .

Smith W. G. & Janet E. Heseltine. The Oxford Dictionary of English Proverbs .

2nd ed. London : Oxford University Press, 1948. 740 p .

УДК 82.03 А. И. Полищук кандидат исторических наук, доцент каф. восточных языков переводческого факультета МГЛУ; e-mail: polyshuk20@mail.ru

ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДА ПЕРСИДСКОЙ ВОЕННОЙ ПРОЗЫ

Статья посвящена особенностям перевода военной прозы на персидском языке, описывающей события ирано-иракской войны 1980–1988 гг. В работе рассматриваются подходы к переводу военных терминов, географических названий, имен собственных и особенностей религиозных норм мусульман-шиитов .

Ключевые слова: перевод; военная проза; терминология; имена; географические названия .

A. I. Polishchuk PhD (History), Assistant professor, Department of Oriental languages, Faculty of Translation and Interpreting, MSLU; e-mail: polyshuk20@mail.ru

SPECIAL APPROACHES TO THE TRANSLATION

OF MILITARY PROSE IN FARSI

The article shows some approaches to the translation of military prose in Persian dedicated to the Iran Iraqi war of 1980–1988.The focus is on methods of translating military terminology, geographical names and Islamic norms .

Key words: translation; military prose; terminology; names; geographical names .

Выбор перевода военной прозы на фарси как темы и направления переводческой и учебной деятельности преподавателей и студентов МГЛУ отнюдь не случаен и определяется рядом обстоятельств .

Самое важное из них – это программное требование специализации обучения, а именно – лингвистическое обеспечение военной деятельности. При написании ВКР тематика дипломов определяется прежде всего специализацией. Для реализации этого требования было принято решение сосредоточиться на переводе военной прозы на фарси, что позволяет, по образному персидскому выражению, «поразить две цели одной стрелой» (убить двух зайцев). Студенты получают навыки перевода прозаических художественно-публицистических произведений и глубже узнают историю страны изучаемого языка на примерах героической обороны иранцев во время ирано-иракской войны 1980–1988 гг. Последнее обстоятельство способствует воспитанию в них чувства патриотизма и любви к своей Родине .

А. И. Полищук В ходе работы по переводу военной прозы переводчик сталкивается с широким спектром переводческих задач, вытекающих из специфики темы. В этой связи знание в целом военной тематики является непременным условием адекватного перевода. Прежде всего, переводчик должен владеть военной терминологией. Усвоение военной терминологии происходит на занятиях по общему и специальному военному переводу. Однако специфика текстов конкретного исторического периода требует более глубокого знания темы, прежде всего военной терминологии. Здесь переводчик должен решить как минимум две задачи: 1) правильно перевести уже известные термины в рамках контекста; 2) найти эквивалент для перевода совершенно незнакомой для него лексики ( чаще всего термина или реалии). Студенты порой забывают некоторые простые термины и вместо старшины вдруг в переводе появляется бригадир, а вместо траншеи или рва – канава. Или же бруствер (насыпь впереди окопа для укрытия от наблюдения противника и удобства стрельбы) переводится как окоп. Иногда для правильного перевода необходимо использовать прием конкретизации понятия. Например, если в исходном тексте мы читаем фронт Аль-Данар, то переводить это сочетание надо как участок фронта в районе Аль-Данар», так как в сознании русскоязычного читателя фронт – это высшее оперативное объединение вооруженных сил на континентальном театре военных действий, т. е. нечто гораздо большее, чем небольшой участок в районе Аль-Данар .

Первая задача осложняется многозначностью персидской военной лексики и «неполнотой» употребляемых в контексте терминов, когда к ним нет уточняющих определений или пояснений. Например, персидское sangar может означать окоп, траншею, укрытие и т. д .

Простое слово kolah (шапка) в контексте может быть переведено как кепка, фуражка, каска и собственно как шапка. Персидское khakriz (земляная насыпь) может означать и насыпь, и бруствер, и вал. Одно и то же персидское слово morakhkhasi может переводиться как увольнение и как длительный отпуск в зависимости от контекста, который играет ключевую роль в выборе варианта перевода .

Вторая переводческая задача заключается в том, чтобы определить, о какой военной технике идет речь, так как в тексте может использоваться неофициальное принятое в военной среде слово .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 Например, герой говорит о четырехствольной пулеметной установке (chehar mile). Это может быть стационарная либо транспортируемая зенитно-пулеметная установка, либо ЗПУ-4 на базе БТР, т. е. наша «Шилка». Возникают трудности и в нахождении терминов (как правило методом калькирования) для незнакомого в персидской графике слова (имена собственные в персидском языке пишутся со строчной буквы и их можно перепутать при первом прочтении с другими словами). Аналогичные трудности приходится преодолевать при переводе имен, географических названий (в том числе на территории Ирака), названий зарубежных образцов техники и вооружений (грузовики из ГДР или японские «Ландкрузеры» – не грузовики, а пикапы – или грузовички) и наименований военных операций «Кербела», «Фаджр»

и др. При переводе часто возникает необходимость давать переводческий комментарий к специфически исламским, шиитским и собственно иранским реалиям. Это касается особенностей соблюдения поста, совершения молитвы, поминания умерших, траурных дней, традиций поведения в повседневной жизни .

Например, дословный перевод фразы: «Ты говоришь, что не держишь пост, а сам по ночам наедаешься», – будет для русского читателя непонятен. Для православных что день, что ночь во время поста не имеют значения, но мусульмане во время поста не едят только в светлое время суток, а в темное время с заката до рассвета («пока белую нитку нельзя отличить от черной») наедаются. То есть описываемый персонаж, по исламским понятиям, пост-то держит, хотя утверждает, что не держит. С учетом этого обстоятельства перевод должен выглядеть так: «Ты говоришь, что не держишь пост, как и мы, но по ночам разговляешься, а днем не ешь, и выходит, пост-то мусульманский соблюдаешь». В данном случае при переводе мы несколько выходим за рамки исходного текста и поясняем ситуацию для русскоязычного читателя .

Также важно знание иранского военного законодательства, без чего некоторые высказывания персонажей вообще будут непонятны. Например, один юноша говорит другому: «Тебе-то что бояться, твой брат уже служит». Здесь необходим комментарий переводчика .

Смысл высказывания заключается в том, что юноша, к которому обращены эти слова, последний (младший ) сын в семье и его по иранским законам в армию не призовут, так как он должен ухаживать за А. И. Полищук престарелыми родителями. Фраза, приведенная выше, может быть дополнена, чтобы быть понятной русскому реципиенту: «Тебе нечего бояться, тебя не призовут, брат твой уже служит, по закону ты можешь не служить, иначе, кто будет заботиться о твоих родителях». В этом случае мы как бы «вплетаем» комментарий в перевод, и необходимость в нем отпадает .

В военной прозе порой встречаются не только отдельные разговорные фразы на арабском языке, но и цитаты из Корана на арабском, что требует от переводчика значительных усилий по переводу оригинала на русский язык с привлечением специалистов по арабскому языку и с опорой на известные и авторитетные переводы Корана .

Одной из особенностей военной прозы является употребление персонажами ненормативной лексики, которой переводчик чаще всего не владеет и после нахождения « оригинального выражения»

должен ломать голову как же это выражение перевести. Например, вместо грубого засранец (а по тексту еще более грубого слова на «г») переводчик употребил русское урод. В этом случае можно спорить об адекватности или неадекватности перевода, но в целом для персидского языка нехарактерно употребление бранных слов, за исключением военной среды. Выбор за переводчиком, и, как было замечено нами на практике, при переводе ненормативной лексики гендерный фактор тоже проявляет себя – женщины-переводчики интуитивно стараются снизить уровень ненормативной лексики .

При переводе текстов военной прозы переводчику приходится употреблять богатый арсенал переводческих трансформаций: транскрипция и транслитерация, конкретизация, генерализация, модуляция, синтаксическое уподобление, членение предложений, объединение предложений, грамматические замены, антонимический перевод, экспликация, компенсация, прием опущения. Использование всех названных приемов позволяет выработать у студентов устойчивые навыки перевода литературных текстов .

В целом перевод военной прозы не только знакомит русскоязычного читателя с событиями «священной обороны» – defaie mogaddas (ирано-иракской войны 1980–1988 гг.), но и в рамках учебного перевода при обучении студентов позволяет закрепить знания по теории перевода и выработать устойчивые навыки перевода художественной литературы на военную тему .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 По инициативе проректора по научной работе МГЛУ д. филол .

наук И. А. Гусейновой и при поддержке заведующего кафедрой литературы А. П. Бондарева в 2016 г. в качестве опыта перевода студентов МГЛУ был издан сборник рассказов иранского писателя и сценариста Хабиба Ахмад-заде «Хроники сражающегося города». Работа по переводу военных рассказов иранских писателей студентами МГЛУ продолжается, и мы планируем выпустить сборники других иранских авторов на военную тему .

А. И. Полищук перевел повесть Бехназ Зарабизаде «Жена героя»

(персидское название «Dokhtare shina» («Дочь Шины») было заменено из-за его неблагозвучности и возможного неправильного восприятия русскоязычным читателем), которая была отпечатана совместно издательствами «Садра» и «Вече», и презентация которой состоялась 1 декабря 2017 г. в рамках Международного книжного форума non / fiction № 19 в Москве .

В последние годы в РФ были переведены и изданы такие произведения иранских писателей на военную тему как: «Путешествие на высоту 270» Ахмада Дехкана, «Шахматы с машиной Страшного суда»

Хабиба Ахмад-заде и другие .

Можно надеяться, что работа по переводу произведений на военную тематику продолжится и сыграет важную роль в сближении народов России, стран СНГ и ИРИ, как кандидата на вступление в ШОС .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Хитрик К. Н. Теория перевода. Персидский язык. Когнитивный аспект :

учебник / К. Н. Хитрик, А. И. Полищук ; под ред. Дж. Дорри, С. Э. Талыбовой. М. : ИПК МГЛУ «Рема», 2009. 222 с .

Ахмад-заде, Хабиб. Хроники сражающегося города. Опыт перевода. М. :

ФГБОУ ВО МГЛУ, 2016. 90 с .

Зарабизаде Б. Жена героя / пер. с перс. А. И. Полищука. М. : «Вече», ООО «Садра», 2017. 224 с .

УДК 811.111:81 М. Ю. Романович кандидат филологических наук, доцент;

доцент каф. английского языка как второго переводческого факультета МГЛУ; e-mail: margarita-romanovich@rambler.ru МЕТАФОРА

В АНГЛИЙСКОМ И РУССКОМ ВОЕННОМ ЖАРГОНЕ

В данной статье исследуются и сопоставляются разноструктурные англоязычные и русскоязычные военные жаргонизмы метафорического характера, выявляются их общие черты наряду с их национальной специфичностью .

Ключевые слова: военный жаргон; метафора .

M. Yu. Romanovich PhD (Philology), Associate Professor;

Associate Professor of English as a Second Foreign Language Department, Faculty of Translation and Interpreting, Moscow State Linguistic University;

e-mail: margarita-romanovich@rambler.ru

METAPHOR IN ENGLISH AND RUSSIAN MILITARY SLANG

The article is devoted to the study of English and Russian military slang words and expressions of metaphoric nature. The research reveals their common and national specific features .

Key words: military slang; metaphor .

Изучение взаимодействия языка и общества не может быть полным без исследования вокабулярной специфики в различных профессиональных сферах. Широкий разброс областей человеческой деятельности предполагает наличие профессиональных жаргонов .

Военный жаргон – один из таких лексических пластов. Он отражает различные аспекты службы и быта военнослужащих .

Военный жаргон до сих пор остается малоизученной областью лингвистики. Очевидно это связано с высоким уровнем секретности военной профессиональной деятельности. В XX в. активно издавались словари различных видов жаргона и сленга, однако словарь русскоязычного военного жаргона до 2000 г. не издавался, несмотря на то, что армия у всех государств существует на протяжении всей истории этих государств. В отечественной лингвистике можно упомянуть заметную исследовательскую работу на тему армейского жаргона под Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 названием «Словарь русского военного жаргона» [Коровушкин 2000] .

Также малочисленны работы по исследованию английского военного жаргона [Коровушкин 2000; Судзиловский 1954; Horward 1956; Gutzman 1990]. В последние годы в связи со скачком в развитии современных медийных технологий расширился доступ к фактическому языковому материалу военной тематики [Civillians Guess Military Phrases 2019; Decode military jargon 2019; Glossary of military terms and slang 2019]. Однако систематизация данного лингвистического материала еще ждет своего исследователя .

В настоящей работе мы обратимся к специфическому лексикологическому аспекту – метафоричности военного профессионального жаргона в русском и английском языках. При метафорическом переносе используется существующая в языке звуковая и орфографическая оболочка. Уже имеющаяся в языке однокомпонентная или многокомпонентная единица переосмысливается, получает вторичное значение, которое является образным, ярким, запоминающимся .

Рассмотрим примеры русскоязычных и англоязычных метафор, опираясь на принцип тематической классификации английского и русского военного жаргона .

1. Обозначение самих военнослужащих, их звания и положение в официальной и неофициальной иерархии: «Daddy» (в первоначальном значении «папочка») – командир, общий семантический признак – «охраняет, руководит». Метафорический перенос осуществляется по значению выполняемой функции .

В английском военном жаргоне также присутствуют языковые единицы, получившие вторичное значение на основе семантических признаков, связанных с определенными историческими событиями .

Например, лексема shavetale (букв. подрезанный хвост), обозначает молодого лейтенанта, которому звание было присвоено недавно. Это слово пришло из сленга американских ковбоев, у которых существовал обычай подрезать хвост у молодых мулов. Метафора является образной, но случайной для семантической структуры итогового слова со значением «молодой лейтенант». Среди русскоязычных метафорических образований также имеются примеры отсыла к историческим реалиям. К примеру, обозначение офицера спецназа неофициальным термином «сомосовец», что является отсылкой к солдатам гвардии никарагуанского диктатора Сомосы .

М. Ю. Романович На жаргонном значении лексической единицы “crunchers” (ноги), был построен профессиональный военный жаргонизм “crunchie”, в переводе пехотинец. Данные слова объединяет общий семантический признак ходить, таким образом, в формировании метафорического значения данного жаргонизма участвовал перенос по функции .

Отметим, что русскоязычные военные жаргонизмы звучат намного красочнее и креативнее. Например, «бандерлог», под которым подразумевается военнослужащий частей и соединений спецназа ГРУ .

Данное неофициальное название берет начало из будней специальной разведки РВВДКУ, готовившей офицеров для частей специального назначения. Курсантов и молодых офицеров обучали начальным основам акробатики и углубленному знанию иностранных языков, отсюда и ассоциация с вымышленным «обезьяньим народом» бандерлогов .

Достаточно забавно звучат и неофициальные обозначения призывников и солдат срочной службы. При фольклорном именовании призывников до присяги, проходящих курс молодого бойца, отметим наряду с незамысловатыми метонимическими образованиями «карантины» и «анализы» также более образные метафорические обороты «духи бесплотные» или «чижи» (аббревиатура: Человек, Исполняющий Желания). Последняя метафора отсылает нас к реалиям дедовщины и неуставных отношений среди солдат, когда призывники с меньшим «стажем» срочной службы находятся в подчинении у «дедов», «стариков» и «дембелей», т. е. у солдат непосредственно перед увольнением.

Не менее выразительно и творчески выглядят и другие метафоры, обозначающие солдат начального этапа срочной службы:

«гуси» (железнодорожные войска), «бобры» (стройбат), «щеглы» (пограничники), «караси» (ВМФ) и опять те же «чижи» в разных родах войск. Метафорическое сравнение с животными не случайно, так как в нем реализуется насмешливый отсыл к братьям нашим меньшим .

2. Объекты военной службы: военная техника, оружие, боевые припасы, обмундирование и т. д .

Рассмотрим англоязычную метафору “baby-sitter”, которая переводится как «приходящая няня, остающаяся с детьми за плату». На военном жаргоне данное сложное слово употребляется в значении «эсминец охранения». Это метафора по сходству функций, так как в смысл и первичного, и вторичного значения этого слова входит семантический признак «охранять, оберегать» .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 Метафора roller skate (первоначальный смысл – конек на роликах) – танк или любое средство передвижения, оборудованное оружием. В буквальном и переносном значении находит отражение общий семантический признак «опорные катки», это метафора по функции .

Аналогично: bus (основное значение – автобус) – танк. Данный жаргонизм также является метафорой по функции, общий семантический признак – «средство передвижения» .

Еще один жаргонизм с семантическим признаком «круглый»и для первичной, и для вторичной номинации – egg (букв. яйцо), в военном жаргоне имеет значение «мина». Это метафора по форме .

Существуют в английском военном жаргоне и более сложные метафоры по внешнему сходству, которые базируются на комплексе семантических признаков.

Чаще всего это двухкомпонентные (намного реже – однокомпонентные) сочетания, например:

«tiger box» (букв. – тигриная клетка) – будка часового (в полоску);

• • «cloth line» (в первичной номинации – бельевая веревка) – антенна;

• «beer stick» (в первоначальном значении – ручка насоса для накачивания пива) – ручка управления самолетом;

• «crow tracks» (в первом лексико-семантическом варианте – следы от вороньих лапок) – нашивные нарукавные знаки отличия;

«chest hardware» (букв. – нагрудные жестянки) – военные медали;

• • «mice» (первичная номинация – мыши) – бомбы маленького калибра (метафора по размеру);

• «magpie» (в первоначальном значении – сорока) – пулемет, общий признак – трещать .

Следует отметить, что русскоязычные неофициальные обозначения военной техники метафорического характера чаще являются однокомпонентными семантическими образованиями, так как русский язык обладает потенциалом компактной образности:

• «балалайка» – истребитель МиГ-21, назван так за характерный силуэт, образованный треугольными крыльями и фюзеляжем (метафора по форме);

• «весло» – в ВДВ и погранвойсках обозначение автомата АК и АК-74, название связано с неудобным прикладом (метафора по форме);

М. Ю. Романович • «брови», или «танк с бровями», – дополнительные броневые плиты на передней части башни танка (метафора по форме);

• «коробочка» – обозначение в радиоэфире БМП или БТР (метафора по форме);

• «крокодил» – неофициальное название транспортно-боевого вертолета Ми-24, связано с формой фюзеляжа (метафора по форме) .

Нетрудно заметить, что приведенные примеры являются однословными метафорами по форме, что, в принципе, характерно для русскоязычных метафор для обозначения военной техники, оружия и т. п .

3. Деятельность военнослужащих (место службы и отдыха, повседневная деятельность, еда, деятельность во время учений или боевых действий и т. д.) .

Для англоязычных неофициальных терминов можно выделить преобладающую метафору по внешнему сходству, которая включает сходство действий или движений:

«chew out» (букв. жевать, кусать) – делать выговор, общий семантический признак – делать больно;

• «lice» (первичная номинация – вши) – десантно-высадочные средства, метафорическое сходство – расползаются .

Следует также отметить наличие метафор, наделяющих людей качествами животных, как в русском, так и английском военном жаргоне. В качестве примера можно привести обозначения в английском языке военных самолетов: истребитель МиГ-31 имеет неофициальное англоязычное обозначение в среде американских летчиков – «Foxhound» (Лисья гончая), стратегический бомбардировщик Ту-95 называется – «Bear» (Медведь) .

Не менее колоритны следующие примеры:

«bin rat» (букв. мусорщик, мусорная крыса) – снабженец или техник • (метафора основана на презрительном отношении боевых офицеров к вспомогательным службам);

• «mole» (первичное значение – крот) – агент глубокого внедрения (метафора основана на сходстве деятельности);

• «mole-hole» (первый лексико-семантический вариант – кротовая нора) – пусковая шахта ракеты (метафора по форме);

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 «air bear» (букв. летающий медведь) – десантник из военной полиции или сил внутренней безопасности; подразумевается, что такие военнослужащие в воздухе похожи на неуклюжих медведей (метафора по сходству движений) .

Можно с уверенностью утверждать, что англоязычные метафорические образования со значением отнесенности к животному миру в большинстве случаев обладают резко негативной коннотацией .

Русский язык не уступает английскому в метафорической красочности военных жаргонизмов:

• «земноводные» – военнослужащие морской пехоты (метафора по сходству среды обитания и деятельности);

• «ласты», «тюлени» – прозвище матросов (по отношению к военнослужащим сухопутных войск);

• «слонятник» – батальон почетного караула (метафора основана на презрительном отношении боевых офицеров к небоевым «собратьям по оружию»);

• «корова» – многоцелевой транспортный вертолет Ми-26, названный так за широкий объемный фюзеляж (метафора по сходству) .

Отметим тяготение русскоязычного военного жаргона к однокомпонентным структурным образованиям .

Следует также отметить и в английском, и русском военном жаргоне наличие большого количества метафор, связанных с питанием и бытом военнослужащих.

Данные метафоры носят чаще всего характер критики:

«ink» (букв. чернила), «battery acid» (букв. аккумуляторная кислота) • или «mud» (букв. грязь) – кофе (стилистически окрашенная метафора по вещественному и вкусовому сходству);

«dog-food» (букв. собачья еда) – блюдо из солонины (стилистически • окрашенная метафора по внешнему сходству);

«cat beer» (букв. кошачье пиво) – молоко (стилистически окрашенная • метафора по вкусовым качествам с резко отрицательной коннотацией);

«hand grenade» (букв. ручная граната) – гамбургер (метафора по • форме);

• «болт», «шайба» – порция сливочного масла в солдатской столовой (стилистически нейтральная метафора по форме);

М. Ю. Романович • «дробь шестнадцать» – перловая каша (метафора по форме);

• «дискотека» – посудомоечное отделение в солдатской столовой, при этом под дисками понимаются тарелки (метафора по форме и значению шумной коллективной деятельности);

• «забакланить» – съесть чужую или лишнюю порцию (метафора по сходству поведения);

• «мазь» – майонез (метафора по вещественному сходству) .

Подводя итоги, можно сделать вывод, что метафорические производные в обоих языках формируются по наиболее регулярным моделям семантических переносов, в результате чего и в русском, и в английском языках прослеживается стремление к использованию однохарактерных метафор. Вместе с тем в метафорических образованиях очевидна и национальная специфика военных жаргонизмов, позволяющая выявить национальные особенности языков даже в узкоспециальной военной сфере .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Коровушкин В. П. Словарь русского военного жаргона: нестандартная лексика и фразеология вооружённых сил и военизированных организаций Российской империи, СССР и Российской Федерации XVIIIXX вв. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2000. 372 с .

Коровушкин В. П. Основные типы иноязычных заимствований в русском военном социолекте XVIIXX веков // Новое в лингвистике и методике преподавания иностранных языков в вузе. СПб. : БИТУ, 2000. С. 31–50 .

Судзиловский Г. А. К вопросу о «сленге» в английской военной лексике : автореф. дис.... канд. филол. наук. М., 1954. 24 с .

Gutzman P. C. Dictionary of military, defense contractor and troop slang acronyms .

Oxford, 1990. 640 p .

Horward D. United States Marine Corps Slang (DMCS) // American Speech .

1965. № 3. P. 187–189 .

Civillians Guess Military Phrases [Электронный ресурс]. Режим доступа :

www.youtube.com/watch?v=SS7StVvbFOU&feature=youtu.be (дата обращения: 08.01.2019) .

Decode military jargon. [Электронный ресурс]. Режим доступа : www.youtube .

com/watch?v=j9AgxLRANPc&feature=share (дата обращения: 08.01.2019) .

Glossary of military terms and slang [Электронный ресурс]. Режим доступа :

www.military.com/join-armed-forces/military-terms-and-jargon.html (дата обращения: 08.01.2019) .

УДК 81.243 Л. С. Тюрева старший преподаватель арабского языка каф. восточных языков переводческого факультета МГЛУ; e-mail: tyurewa@yandex.ru

МЕТОДИКА ПРЕОДОЛЕНИЯ ИНТЕРФЕРЕНЦИИ РУССКОГО ЯЗЫКА

ПРИ ОБУЧЕНИИ АРАБСКОМУ ЯЗЫКУ

В статье анализируется проблема интерференции русского языка при изучении арабского языка. Посредством анализа типичных ошибок, характерных для речи обучаемых, рассматриваются явления грамматики и лексики арабского языка, подверженные интерференции и переносу из русского языка. Предлагаются эффективные методические приемы, позволяющие предотвратить различные виды ошибок, причиной которых является интерференция родного языка .

Ключевые слова: интерференция; билингвизм; методический аспект проблемы; грамматический уровень; лексический уровень; несовпадение объема семантики; нарушение лексической сочетаемости .

L. S. Tyureva Senior lecturer of the Arabic language, Department of Oriental languages, Faculty of Translation and Interpreting, Moscow State Linguistic University;

e-mail: tyurewa@yandex.ru

HOW TO OVERCOME THE RUSSIAN LANGUAGE INTERFERENCE

WHILE STUDYING THE ARABIC LANGUAGE

The article describes the problem of the Russian language interference while studying the Arabic language. It analyzes typically occurring common errors, reveals grammar and vocabulary phenomena subject to the Russian language interference and influence. It suggests efficient methods to prevent different kinds of errors that happen due to the mother tongue interference .

Key words: interference; bilingualism; methotodological aspect of the problem;

grammar level; vocabulary level; inconsistency of semantics volume; co-occurrence range deviance .

Понятие интерференции вызывает интерес исследователей уже долгое время. Так, в середине прошлого века известный американский лингвист Вайнрайх в своей работе «Языковые контакты» подробно и обстоятельно изучал аспект двуязычия. В этой работе он пишет, что местом контакта языков является сам индивид, попеременно пользующийся двумя языками. «Те случаи отклонения от норм любого из языков, которые происходят в речи двуязычных в результате Л. С. Тюрева того, что они их знают больше языков, чем один, т. е. вследствие языкового контакта, мы будем называть явлениями интерференции»

[Вайнрах 1979, с. 22]. Причиной языковых девиаций или отклонений является семантическое, структурное и функциональное отождествление элементов родного и иностранного языков, а также влияние таких факторов, как переосмысление на почве недопонимания, возникновение неправильных ассоциаций. Когда человек начинает изучать второй язык, навыки родного языка уже укоренились. Таким образом, родной язык воздействует на недостаточно твердые знания второго языка .

Л. С. Бархударов в этой связи писал, что «нормативный аспект методики преподавания иностранного языка направлен на устранение ошибок и отклонений от языковой нормы в речи обучаемых, причиной которых является объективно существующее явление межъязыковой интерференции или влияния норм родного языка на речь обучаемых на иностранном языке» [Бархударов 1975, с.41] .

Нашей целью является рассмотрение феномена интерференции в его методическом аспекте. Она проявляется в отклонениях от нормы и системы второго языка под влиянием родного. Главный источник интерференции – расхождения в системах взаимодействующих языков, в том числе различный состав грамматических категорий и / или различные способы их выражения и др., так как ошибки при изучении иностранного языка возникают на стыке двух языков, где структуры данных языков не совпадают. В статье выделяются грамматические системы, поскольку в первую очередь на грамматическом уровне, а затем и на лексическом мы будем рассматривать интерферирующее влияние русского языка при овладении арабским языком. Учет фактора интерференции позволяет предупредить возможные ошибки или сократить их количество .

Из двух языковых систем, взаимодействующих в речи человека, одна, как правило, является первичной по отношению к другой, изученной или изучаемой им позднее. Первичная система рассматривается как источник интерференции, вторичная – как объект интерференции .

Академик Л. В. Щерба писал: «Нельзя не признать, что родной язык является все же нашим врагом при изучении иностранного языка, так это он заставляет нас делать бесчисленные ошибки» [Щерба 1974, Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 с. 343]. И далее автор говорит: «Мы должны признать раз навсегда, что родной язык учащихся участвует в наших уроках иностранного языка, как бы мы ни хотели его изгнать. А потому мы должны из врага превратить его в друга. И это очень легко сделать: надо только осознать все те случаи, когда он вводит нас в искушение, и создать правила не только английские, французские, немецкие и т. п., но и русскоанглийские, русско-французские, русско-немецкие и т. п. [там же, с. 343]. Л. В. Щерба, рассматривая проблему искажения иностранного языка под влиянием родного, говорит о необходимости систематического сравнительного изучения двух языков на разных уровнях [там же, с. 317, 318]. В. Ю. Розенцвейг считает, что «интерференция – это нарушение билингвом правил соотнесения контактирующих языков, которое проявляется в его речи в отклонении от нормы» [Розенцвейг 1972, c. 9–10] .

В этой связи наша задача заключается в том, чтобы предупредить нежелательные искажения в изучаемом языке, а также определить способ ее выполнения – выявить области изучаемого языка, подверженные интерференции, и путем сопоставительного анализа выработать правила ее предотвращения .

Таким образом, методический аспект изучения интерференции предполагает исследование причин ее возникновения в условиях учебного двуязычия, а затем выработку рекомендаций по ее устранению .

Решение поставленной задачи и достижение цели требует рассмотрения основных грамматических и лексических особенностей обоих языков, их сравнение и выявление возможных причин интерференции. Это предполагает выявление грамматических и лексических явлений арабского языка, которые чаще всего являются причиной возникновения интерференции и переноса навыков родного языка, предугадывание наиболее вероятных проявлений интерференции на грамматическом и лексическом уровнях с целью выработки методических рекомендаций по предотвращению интерференции. При этом мы используем метод анализа типичных ошибок в речевой деятельности обучаемых в сочетании с сопоставительным или контрастивным анализом двух языковых систем .

В методическом плане мы будем рассматривать следующие типы интерференции: грамматическую (морфологическую и синтаксическую); лексико-семантическую .

Л. С. Тюрева Типичные ошибки интерференции на грамматическом уровне и способы их предотвращения Ю. А. Жлуктенко в работе «Лингвистические аспекты двуязычия»

причиной грамматической интерференции называет «отождествление слов, морфем и грамматических моделей обоих языков» [Жлуктенко 1974, с. 105]. Он говорит об изменении грамматических отношений в одном языке по аналогии с теми отношениями, которые существуют в другом. В нашем случае это означает перенесение грамматических отношений из русского языка в арабский, устранение грамматических отношений, существующих в одном языке, ввиду их отсутствия в другом, изменение грамматической функции слова или морфемы одного языка по образцу другого .

Среди типичных ошибок, характерных для устной речи обучаемых, мы выделили следующие:

1. «Разбивка» с помощью предлога идафы, несущей идею принадлежности, части целого и передающей другие логические связи между первым и вторым членами идафы (прежде всего, предлог и др.). Таким образом, идафа подменяется предложными оборотами .

( ) Здесь проявляется как интерференция английского языка (the Government of this country), так и интерференция русского языка и даже внутриязыковая интерференция. Интерференция второго иностранного языка (английского) характерна для обучаемых, которые Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 уже приобрели достаточный опыт в его изучении. Она проявляется в том, что ранее сформированные и более прочные навыки взаимодействуют с новыми, приобретаемыми при изучении арабского языка. В словосочетании «правительство этой страны» по-английски исf пользован предлог of .

(, ) ( « »,... )« …»),, ( « ») .

, .

, ( …), ( ), .

Еще одной причиной ошибок такого рода является отсутствие в русском языке морфологических средств выражения определенности / неопределенности имени. Для носителей «безартиклевого» языка правильное употребление средств достижения определенности / неопределенности имени представляет определенную сложность. В арабском языке основным морфологическим средством выражения определенности имени является определенный артикль. Другим средством придания имени грамматической категории определенности является несогласованное определение (второй член идафы). Если первый член идафы мыслится как неопределенный, необходимо «разбить» идафу с помощью предлога. Обучаемые могут неправильно воспринимать предложные словосочетания, в которых предлог является лишь способом «разбить» идафу, чтобы 1-й член словосочетания обладал категорией неопределенности.

Примеры с «разбитой» идафой:

–  –  –

( ) ( ) « » ( -) В данных примерах обучаемые могут ошибочно воспринимать предлоги: в первом примере как предлог направления движения «в»;

во втором примере как предлог, передающий идею «со стороны»;

в третьем примере как предлог принадлежности «чья встреча»; в четвертом примере как предлог, несущий идею цели; в пятом примере как предлог принадлежности. Необходимо показывать обучаемым, какими средствами достигается «индивидуализация», т. е. «определяется»

существительное и, наоборот, достигается неопределенность имени .

Кроме приведенных примеров, в которых идафа «разбивается»

с помощью предлога в случае, когда речь идет о чем-то впервые упоминаемом (т. е. соответствующее имя обладает категорией неопределенности), этот же прием применяется в случае с именем исчисляемым при количественных числительных (это словосочетание чаще всего обладает категорией неопределенности), а также в случае модели относительной превосходной степени. Например:

« »

При анализе таких примеров необходимо разъяснять обучаемым, что предлог в данном контексте не несет в себе идею «для», а служит грамматическим средством, не позволяющим второму члену идафы (в данных примерах – второму и третьему) придать определенность первому ее члену .

Анализируя функции предлога,целесообразно привести примеры использования этого предлога в значении «для»:

–  –  –

–  –  –

(,« » ) .

:

,,, « » .

,, .

2. .

.

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 « » .

, ( -.) .

« -.»,. (

-.).,,

–  –  –

IV <

–  –  –

,, Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018,, [ :],

–  –  –

–  –  –

–  –  –

,, .

–  –  –

« »

–  –  –

( ) ( ) ( ) ( -.) (, ) ( ) (, (,,., ) )

–  –  –

:

–  –  –

–, (,, ), «Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018

–  –  –

,

–  –  –

?( ) ?(

–  –  –

?( ), ?( ),

–  –  –

?(, ) ?(, ) ?(

–  –  –

,, « »,. .

–  –  –

.. - ЛИТЕРАТ УРОВЕДЕНИЕ УДК 821.161.1 О. К. Гибралтарская, С. Э. Камилова Гибралтарская О. К., кандидат филологических наук, доцент каф. мировой литературы факультета зарубежной филологии Национального университета Узбекистана;

e-mail: ogibraltarskaya@mail.ru Камилова С. Э., доктор филологических наук, доцент;

заведующая каф. мировой литературы факультета зарубежной филологии Национального университета Узбекистана;

e-mail: ksaodate@mail.ru

СПЕЦИФИКА ПЕРЕДАЧИ ИНДИВИДУАЛЬНОГО СТИЛЯ ПИСАТЕЛЯ

ПРИ ПЕРЕВОДЕ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ

С УЗБЕКСКОГО НА РУССКИЙ ЯЗЫК

В статье рассмотрены проблемы конгениального перевода в контексте сохранения формально-содержательных аспектов художественного текста и специфики индивидуального стиля писателя в процессе перевода с узбекского на русский язык .

Сравнительный анализ двух переводов рассказа У. Хамдама позволяет актуализировать такие аспекты идиостиля художника, как сохранение стилистической маркировки лексических единиц, идентификация устойчивых выражений, лексическая сочетаемость, система художественных средств и приемов писателя с точки зрения адекватности перевода. В связи с тем, что нарушение указанных выше принципов перевода художественного текста приводит к изменению одного из важнейших компонентов художественного произведения – индивидуального стиля, неверная трактовка контекста – к вольному переводу и искажению смыслового содержания, необходимо при передаче специфики индивидуального стиля в переводе текста четко представить стилевые доминанты писателя и художественного произведения. Это позволит максимально минимизировать неизбежные потери при передаче специфики индивидуального стиля писателя .

Ключевые слова: индивидуальный стиль; стилевые доминанты; маркировка;

сочетаемость; идентификация; стилистические приемы .

О. К. Гибралтарская, С. Э. Камилова

O. N. Gibraltarskaya, S. E. Kamilova Gibraltarskaya O. N., PhD (Philology), Associated Professor, Department of World Literature, Faculty of Foreign Philology, the National University of Uzbekistan;

e-mail: ogibraltarskaya@mail.ru Kamilova S. E., Doctor of Philology (Dr. habil.), Associated Professor;

Head of the Department of World Literature, Faculty of Foreign Philology, the National University of Uzbekistan; email: ksaodate@mail.ru

SPECIFICS OF TRANSMISSION OF THE WRITER’S

INDIVIDUAL STYLE IN TRANSLATING LITERARY PROSE

FROM UZBEK INTO RUSSIAN

The article deals with the problems of congenial translation in the context of preserving the formal and substantive aspects of the literary text and peculiarities of the writer’s individual style in the process of translation from Uzbek into Russian. The comparative analysis of U. Khamdam’s two translations of the story lets actualize such aspects of the artist’s idiostyle as preservation of stylistic marking of lexical units, identification of set expressions, lexical compatibility, the system of literary means and devices of the writer in terms of the adequacy of translation. Due to the fact that the contravention of the above mentioned principles of translation leads to the change of one of the most important components of a literary work – the individual style, a wrong interpretation of the context leads to a free translation and falsification of the semantic contents, it is necessary while giving the specifics of the individual style in translation to present stylistic dominants of the writer and the literary text clearly. This will minimize the inevitable losses in the transmission of the specifics of the writer’s individual style .

Key words: individual style; style dominants; marking; compatibility; identification;

stylistic device .

Прежде чем начать разговор о специфике передачи индивидуального стиля писателя при переводе художественной прозы с узбекского на русский язык, дадим определение индивидуального стиля писателя. Л. В. Витковская считает, что «как устойчивая общность идейнотематической, сюжетно-композиционной и образно-выразительной систем стиль являет собой сквозной принцип формирования индивидуальной художественной формы, сообщающей произведению определенную целостность и единый тон повествования, позволяющий говорить об особенностях стилистики каждого писателя» [Витковская 2012]. В данной работе воспользуемся определением Н. Белозерцевой и С.

Богатыревой, которое, на наш взгляд, наиболее исчерпывающее:

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 «Индивидуальный стиль писателя – устойчивая общность признаков творческой манеры, образной системы, средств художественной выразительности, характеризующих своеобразие творчества писателя;

совокупность особенностей его творчества, которыми его произведения отличаются от произведений других авторов» [Белозерцева, Богатырева 2017]. Исходя из данной трактовки индивидуального стиля, «можно утверждать, что каждый писатель использует особую, индивидуальную? систему образов, а также систему смыслов, которые и отображают картину мира данного автора» [Белозерцева, Богатырева 2017]. Переводческая наука считает, что при переводе все особенности авторского стиля должны соблюдаться. Приведем цитату И. А. Кашкина: «...индивидуальный стиль автора, творческое использование им выразительных средств своего языка должно быть воспроизведено в переводе как можно полнее, поскольку именно этим может быть донесена до читателя идейная и художественная сущность подлинника, индивидуальное и национальное своеобразие автора» [Кашкин 1977]. Не секрет, что переводчик должен обладать определенной литературоведческой подготовкой, владеть навыками литературоведческого и лингвистического анализа художественного произведения. Иными словами, переводчик несет ответственность за сохранение формально-содержательных аспектов художественного текста. Итак, как адекватно передать индивидуальный стиль писателя в процессе перевода с узбекского на русский язык? Было бы ошибочно здесь говорить обо всех узбекских писателях, так как индивидуальный стиль есть визитная карточка художника, которая «воплощает ход мысли, присущий данному автору, особый ход художественных ассоциаций, ему присущий» [Минералов 1999]. Поэтому остановимся на произведении яркого представителя современной узбекской прозы Улугбека Хамдама, в частности на рассказе «Тош» («Камень (или рождение Зла)»). В данном рассказе писатель стремится проникнуть в «изломы» сознания современного человека, в его «червоточины», подрывающие изнутри психику и душу. Следует отметить, что мотив пути, движения является одной из доминант художественной системы Улугбека Хамдама и играет важную структурообразующую и смыслообразующую роль, участвуя как в построении сюжета, так и в выражении авторских идей. В рассказе герой, следуя за прекрасной женщиной по дороге, надеется, «может быть, на улице я столкнусь О. К. Гибралтарская, С. Э. Камилова с великодушием и добротой, и это снимет камень с моей души?!», а встречается с порождением зла. Этот рассказ написан осязаемо и наглядно. Исповедальная форма повествования захватывает предельной глубиной подводной мысли, ее интимностью, обнаруживает такую интенсивность и обстоятельность ее течения, такую сжатость слога… Это то, что А.Потебня назвал «сгущением мысли в слове», что сама духовная сторона существования героя – его внутренний мир, «камень» души, тоска и «перетряски» – как-то незаметно, само собой теряет свое узкое значение и приобретает социально-общественный смысл, насыщаясь как бы изнутри глубоким авторским подтекстом .

Он (подтекст) «врастает» внутрь самих образов и явлений, оставляя вокруг них невидимый этический ореол, объединяя в единый поток движения современной жизни .

Данный рассказ переведен двумя переводчиками – С. Э. Камиловой в 2012 г. и Д. А. Хатамовой в 2017 г. При анализе качества передачи индивидуального стиля в переводе художественного произведения, как правило, обращают внимание на лексику, синтаксис и стилистику. В рамках данной статьи мы не будем рассматривать все элементы этих категорий, они общеизвестны, но остановимся лишь на ярких примерах, в которых наглядно можно увидеть адекватность / неадекватность перевода с точки зрения передачи идиостиля художника .

1. Сохранение стилистической маркировки лексических единиц выходного предложения относительно исходного .

Сравним оригинал и переводы, обратившись к первому абзацу текста .

Оригинал «Негадир юрагим сиилаверади. Йў, чамаси, нима учун бу холга тушишимни биладигандекман. Лекин гап бунда эмас, балки давомийликда. Ахир бир одамзод алби шабодага тутилган япро мисол айланиб – ўзгариб туради дея биламиз, модомики шундай экан, нега тушкун кайфият менинг баримга танда ўйди? Нега у кетмайди, мени тинч ўймайди?.. Билмайман. Аксинча: ват ўтган сари тушкунлик юрагимнинг туб-тубига иниб, мустакамланиб, аллаандай жинсга, масалан, тошга айланиб бораетгандек» .

Перевод Д. А. Хатамовой «Изнуряющая сердце тоска не дает покоя! О причине этой боли я уже догадался! Но суть не в этом, а в ее безысходности. Ведь Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 человеческая душа подобна листку дерева, который трепещет от дуновения ветра и ее состояние изменчиво! Но в моей душе оно неизменно и поселилось настолько прочно, будто превратилось в камень! Откуда она и почему не оставляет меня в покое?.. Бывают, конечно, моменты, когда я, как и все смертные, поддаюсь какой-то житейской суете, земным утехам, но затем вновь и вновь возвращаюсь в состояние: будто камень в душе…»

Обратим внимание на передачу в переводе отрывка эмоционального тона (пафоса). Уже визуально можно отметить, что переводчик в конце четырех предложений из шести ставит восклицательный знак .

Тем самым предложения, носящие эпически-повествовательный характер, в переводе оказались эмоционально окрашены, что, в свою очередь, изменило эмоциональный настрой отрывка – от исповедальности (выражения сокровенных мыслей) к ораторству и сентенциозности. Помимо этого, в переводе отсутствуют слова (в оригинале они выделены жирным шрифтом), позволяющие передать интонацию бытовой, неупорядоченной речи; это размышления рефлексирующего сознания, прерываемые отнюдь не ораторскими высказываниями, а пытающегося понять себя. Также предложение «Лекин гап бунда эмас, балки давомийликда» (досл. Но дело не в этом, а то, что произошло потом) переведено «Но суть не в этом, а в ее безысходности»

также изменяет восприятие общего тона повествования .

Перевод С. Э. Камиловой «Непонятная тоска охватила меня. Нет, я, конечно, догадывался о причине такого состояния. Но важно не это, а то, что произошло вскоре. Человеческая душа, словно дрожащий на ветру лист дерева, подвластный малейшему дуновению, но если это так, почему же тяжелая тоска с упрямым постоянством разъедает мне сердце? Почему не проходит, не оставляет меня в покое?.. Не знаю. Наоборот, мрачная безысходность, заполняя все мое существо, крепнет, материализуется, превращаясь в огромный, тяжелый камень» [Река души моей] .

В первом переводе, казалось бы, общий смысл сохранен, однако изменение стилистической маркировки лексических единиц привело к изменению одного из важнейших компонентов художественного произведения – индивидуального стиля .

2. Идентификация устойчивых выражений .

О. К. Гибралтарская, С. Э. Камилова В рассказе используется устойчивое выражение «Жонни Жабборга бермо», для передачи восхищения перед красотой женщины. Вот как это дано в оригинале .

Оригинал «Оелар!.. Навбат уларга етганда нафасим чиндан-да айтиб кетади ва бироз ўзимга келиб олиш учун нигоимни, албатта, атрофга чалитаман .

Ахир улар шунчалар бежирим ва жон олучи эдики, бунаасини атто чизиб ам удасидан чииб бўлмасди. е удратингдан!.. Мен томоман асир бўлгандим. Ўзимдан беш-олти одим илгарида кетаетган гўзал мавжудот борлиига учиб борганча сингиб кетиш истагида енардим .

Яна баримда шунаа аноатни ис этардимки, унга кўра мен йиллардир озурда бўлган жонимни шу жононга бахшида илгим, аниро айтсам, унинг учун ширин жонимни Жабборга топширгим келарди. Ниоят энди топгандек эдим ўша имматни, жон тикишга арзигулик ўша борлини! Энди уни очириб юбориб, исматим томонидан адя этилган улай имконни бой бергим келмасди. Ахир, мен кўплар атори ариб-чуриб тўшакда – яинлар узурида осуда жон беришдан нафратланардим-да...»

Перевод Д. А. Хатамовой «Ноги!.. Когда мой взор упал на ноги, я оторопел от остроты нахлынувших чувств и чтобы хоть как-то прийти в себя, с трудом отрываю взгляд от них и озираюсь по сторонам. Они настолько прекрасны, что словами выразить эту красоту невозможно. Господи! Я целиком во власти этой красоты! Горю во власти своих чувств и острого желания слиться с нею. Кажется, что наконец-то нашел тот высший смысл, ту суть, за которую не жалко жизнь отдать. Ощущаю потребность отдать свою душу этой красавице, образ которой я годами лелеял в своем воображении. А если еще точнее, я готов ради нее отдать свою жизнь Азраилу – Ангелу смерти. Только не потерять ее и воспользоваться шансом, которую дает мне судьба. Тем более я всегда презирал тихую старческую смерть в постели, в окружении близких людей…»

Переводчик вышеупомянутое выражение переводит как «…отдать свою жизнь Азраилу – Ангелу смерти». Однако Жаббор это одно из тысячи имен Аллаха, т.е. он готов был отдать Богу душу. Такой перевод несколько искажает смысл, что в конечном счете приводит к изменению семантики индивидуального стиля Хамдама .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 Перевод С. Э. Камиловой «Ее ноги!.. Как только я увидел их, у меня, по правде говоря, захватило дух и чтобы хоть как-то прийти в себя, я быстро отвел взгляд .

Они были настолько изящными и умопомрачительно красивыми, что невозможно описать! О, Создатель! Я был вконец очарован! У меня словно выросли крылья: в нескольких шагах от меня шло самое прекрасное существо, какое могла создать природа. Я испытывал такое блаженство, что готов был даровать этой красавице свою вот уже много лет скорбящую душу, а если точнее, ради нее я отдал бы Богу душу. Наконец я встретил сокровище, ради которого не жалко жизни. Теперь только бы не упустить ее, не потерять счастливую возможность, подаренную судьбой. Меня всегда страшила мысль о тихой смерти в глубокой старости в привычной домашней постели, в окружении родных и близких» [Река души моей] .

3. Лексическая и семантическая сочетаемость .

Оригинал Хаелимга “хиром айлаб борарди” ибораси урилди. Мен аердадир ўигандим: чамамда гўзал аелларнинг чиройли адам олишлари шундай таърифланарди. а-а, у юрмасди, балки айнан хиром айларди: навозиш ила, сер ва афсун ичра... Бир муддат кўзим тиниб, бошим айланиб кетди. адамимни секинлатмочи, гўзаллик таратаетган нурдан хиел узолашмочи ва шу тариа ичимдаги мувозанатни айта тикламочи бўлдим. Биро оеларим менга бўйсунмасди. Ое не, энди менинг бутун борлиим, тадирим аелнинг измида, ундан таралаетган аллаандай чексиз даражадаги узурбахш куйнинг, овозсиз бир ўшининг етагида банди эди. а-а, банди эди!. .

Перевод Д. А. Хатамовой В голове проносится «не идет, а плывет», а ведь я где-то встречал это выражение, да, так обычно описывают походку женщины. Да-да, она не шла, а именно плыла: с той дивной грацией, как в волшебстве и колдовстве сказочного очарования… Острота нахлынувших чувств окончательно выбила твердую почву из-под ног. Я решил чуть замедлить шаг и, укрывшись от яркого заката, обуздать свои чувства. Но ноги не слушались. Теперь все мое существо подчинялось воле этой женщины. Я был пленником ее очарования и исходящей от нее дивной и манящей мелодии .

Да-да, именно пленником!

О. К. Гибралтарская, С. Э. Камилова Словосочетание хиром айлаб борарди дословно переводится хиром – грациозно, а айлаб борарди (уст. книжное) – передвигаться .

Однако в первом переводе переводчик вообще не переводит слово «хиром» – «грациозно», т. е. «с изяществом, красотой в движениях», тем самым намекая на некую двусмысленность – была такой большой как корабль или плавно двигалась. Вообще этот отрывок очень интересен для анализа. Обратим внимание на четвертое предложение (Бир муддат кўзим тиниб, бошим айланиб кетди. адамимни секинлатмочи, гўзаллик таратаетган нурдан хиел узолашмочи ва шу тариа ичимдаги мувозанатни айта тикламочи бўлдим) .

Переводчик переводит словосочетание «гўзаллик таратаетган нурдан хиел узолашмочи» как «укрывшись от яркого заката», тогда как здесь дословный перевод «уйти подальше от лучей, разливающих (распространяющих) красоту», т. е. отдалиться от нестерпимого сияния ее (женщины) красоты. Мы видим здесь полное нарушение семантики и логики. Далее предпоследнее предложение в первом переводе разделено на три предложения. Конечно, в ряде случаев такой прием возможен, но здесь этого можно было избежать. Разделив на три предложения, переводчик поменял эмоциональное наполнение предложения – вместо передачи полной, добровольной и вдохновляющей капитуляции чувствам получилась констатация состояния в другой стилистической манере. Неверная трактовка контекста приводит к вольному переводу и искажению смыслового содержания .

Перевод С. Э. Камиловой Вспомнилось выражение: «Грациозно парила!» Да-да, она не шла, а парила, околдовывая и чаруя… На миг у меня потемнело в глазах, закружилась голова, помутился рассудок. Я хотел отстать, отдалиться от нестерпимого сияния ее красоты, хоть немного прийти в себя. Однако ноги не слушались меня. Что ноги, теперь все мое существо, моя судьба были в руках этой женщины, в плену ее бесконечно чарующей беззвучной мелодии, обещающей вечное блаженство. Да-да, я в плену!..»

[Река души моей] .

4. Стилистические приемы. У. Хамдам в данном рассказе активно использует градацию как композиционный прием для передачи одной из доминант его художественной системы – мотива пути, движения, а в последнем предложении использует как завершающий аккорд Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 градацию как стилистическую фигуру. Переводчик игнорирует этот прием, хотя это существенный показатель идиостиля писателя. Помимо этого, наблюдаются необоснованные замены лексических единиц со смещением или утратой ключевых сем .

В переводе С. Э. Камиловой одно предложение разделено на два .

На наш взгляд, это оправданное решение, так как, с одной стороны, необходимо было показать состояние героя по нарастающей, с другой – сохранить картину, постоянно возникающую в его голове, сохранив при этом стилистический прием писателя .

Оригинал Хаелимда эса фаат бир манзара – сотувчининг бали бошини уриб мажалагани ва аелнинг ип-изил ози айланар, айланар ва яна айланармиш… Перевод Д. А. Хатамовой А перед глазами все вертится и вертится одно – размозженная окровавленная голова рыбы и алые кровавые губы женщины.. .

Перевод С. Э. Камиловой «И только одна страшная картина настойчиво терзает меня, возникая снова и снова: размозженная голова рыбы и кроваво-красный рот женщины. Это видение бесконечно кружит, вертится, бешено мелькает в моем сознании» [Река души моей] .

Таким образом, при передаче специфики индивидуального стиля в переводе художественного произведения необходимо учитывать следующее:

1. Перед тем как начать переводить, необходимо четко уяснить стилевые доминанты писателя и художественного произведения .

2. Определить систему художественных средств и приемов, к которым прибегнул писатель, для выражения содержания .

3. Можно выделить несколько особенностей, используемых автором для передачи собственного стиля:

а) выбор слов, т. е. тот стиль слов, который автор использует в своем произведении;

б) синтаксис: частое употребление простых или сложных, эмоционально-окрашенных или нейтральных, распространенных или нераспространенных предложений при передаче речевых характеристик персонажа;

О. К. Гибралтарская, С. Э. Камилова

в) манера речи, присущая персонажу, для раскрытия его характера, иногда возможно и нарушение литературной нормы;

г) тон: использование различных приемов для создания подходящей к ситуации атмосферы или настроения;

д) язык чувственного восприятия создает особый стиль произведения, так как автор использует слова, которые взывают к определенным чувствам, например, слух, зрение, обоняние и т. д., чтобы с наибольшей точностью передать эмоции, необходимые для произведения .

Если переводчик учтет эти элементы при переводе, то можно максимально минимизировать неизбежные потери при передаче специфики индивидуального стиля писателя .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Белозерцева Н., Богатырева С. К вопросу об индивидуальном стиле писателя // Концепт. 2017. № 10. С. 27 .

Витковская Л. В. Когниция смысла. Литературоведение XXI века. 2-e изд., доп. Пятигорск : Изд-во Пятигорского государственного лингвистического университета, 2012. 83 с .

Кашкин И. А. Для читателя-современника: статьи и исследования. М. : Сов .

писатель, 1977. 384 с .

Минералов Ю. И. Теория художественной словесности. М. : Владос, 1999. 20 с .

Река души моей : сборник переводов на русский язык современных узбекских рассказов. Т., 2012. URL : www.review.uz УДК 82.03; 82:81'255.2 О. В. Новицкая доцент каф. переводоведения и практики перевода английского языка переводческого факультета ФГБОУ ВО МГЛУ;

e-mail: olganovitskaya@gmail.com

ИНТЕРТЕКСТ КАК ОБЯЗАТЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

ХУДОЖЕСТВЕННОГО ПЕРЕВОДА

В современных условиях работа с интертекстом представляется обязательной составляющей художественного перевода, при этом интертекст трактуется не столько как лингвистическое понятие, сколько как философско-метафорическое, сквозь призму которого возможен новый взгляд на традиционные стратегии перевода. Об интертекстуальности принято говорить применительно к литературе постмодернизма, но концепция, намеченная М. М. Бахтиным и подхваченная Ю. Кристевой и Р. Бартом, позволяет любой текст рассматривать как интертекст, что в контексте многообразия и диалога языков и культур представляется чрезвычайно перспективным. Интертекстуальность не следует понимать только как работу с цитатами и аллюзиями, это, прежде всего, апелляция ИТ к скрытым культурным кодам, лежащим в основе любого текста и нуждающимся в доведении до сведения целевой аудитории ПТ, и только учет этого в переводческой стратегии позволит говорить об эквивалентности ПТ и ИТ .

Ключевые слова: интертекст; интертекстуальность; художественный перевод;

переводческие стратегии .

O. V. Novitskaya Associate Professor, Department of Translation Studies, Translation and Interpreting (the English Language), Faculty of Translation and Interpreting, Moscow State Linguistic University;

e-mail: olganovitskaya@gmail.com

INTERTEXT AS THE MANDATORY REALITY

OF THE LITERARY TRANSLATION

In the modern world, working with the intertext is an obligatory component of literary translation practices, while the intertext itself is not so much a linguistic concept, but a philosophical-metaphorical one, through the prism of which a completely new perspective of traditional translation strategies is revealed. Intertextuality is customarily referred to postmodernism, but the concept distinctly outlined in the works of M.M. Bakhtin and later developed by J. Kristeva and R. Barthes, allows any text to be viewed as an intertext, which, in the context of the diversity and dialogue of languages and cultures, sounds extremely stimulating. Intertextuality should not be limited only to working with quotes and allusions. It is first and foremost about the hidden cultural codes underlying any text. This is what needs to be rendered and О. В. Новицкая brought to the attention of the target audience of the translation, this is what should not be neglected in translation strategies, as without it no equivalence between ST and TT is possible .

Key words: intertext; intertextuality; literary translation; translation strategies .

Понятия «интертекст» и «интертекстуальность» традиционно связывают с постмодернистской текстологией и, как следствие, с литературой постмодернизма, отличающейся мозаичной или коллажной структурой. Именно поэтому к наиболее устойчивым ассоциациям со словом «интертекст» относят кавычки и имена Джойса и Пруста, ставших символами постмодернизма в литературе. Если рассуждать логически, это не совсем корректно, потому что человечество всегда было склонно цитировать предшественников или просто «кивать»

на них, соглашаясь или полемизируя с предшествующим культурным контекстом, причем подобная полемика предполагает диалог, в котором ранее написанные тексты являются полноправными участниками, апеллируя к текстам еще, по сути, не написанным, но являющимся не менее полноправными участниками данного диалога. Не случайно, задолго до появления самого термина «интертекстуальность» его суть еще в 1929 г. была гениально намечена М. М. Бахтиным, когда в первой редакции своей работы «Проблемы творчества Достоевского» он подробно говорит о «полифоническом романе», о непрерывно находящихся в диалоге словах, имеющих «двоякое направление: и на предмет речи, как обычное слово, и на другое слово, на чужую речь»

[Бахтин 1929]. Слово, по Бахтину, может представлять собой: 1) прямое, непосредственно направленное на свой предмет слово; 2) объектное слово (слово изображенного лица) и 3) слово с установкой на чужое слово (двуголосое слово). Двухголосое слово, в свою очередь, подразделено на три вида (однонаправленное / разнонаправленное/ отраженное чужое), которые объединяют 14 его разновидностей (стилизация, рассказ рассказчика, пародия, слово с оглядкой, «шпилька», скрытый диалог и др.), причем из-за специфичности этой сугубо бахтинской категории, составляющей, по его мнению, языковый субстрат полифонии, во втором издании книги он вводит специальный термин «металингвистика» для обозначения неподвластной монологической лингвистике диалогической сферы жизни языка .

Идея «двухголосого слова», оставшаяся незамеченной современниками, ждала почти 40 лет, пока в 1967 г. Юлия Кристева в статье Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 «Бахтин, слово, диалог и роман» не предложила для нее лаконичное и доходчивое истолкование: «Упоминая о “двух голосах” …, Бахтин хочет сказать, что всякое письмо есть способ чтения совокупности предшествующих литературных текстов, всякий текст вбирает в себя другой текст и является репликой в его сторону» [Кристева 1967]. Минимальной единицей текста, по мнению Кристевой, Бахтин полагал «статус слова», проникая тем самым «… до самого глубокого уровня структуры, залегающего под уровнем предложения и риторических фигур. Понятие статуса позволяет сменить представление о тексте как о совокупности атомов представлением о нем как о множестве реляционных связей, где слова функционируют в роли квантов» [Кристева 1967]. Оно же позволяет Кристевой отказаться от подробной бахтинской детализации и перейти на уровень нового века, поднимаясь до математической формулы или философского обобщения. Для нее понятие «слово» и «текст» равнозначны: «Всякое слово (текст) есть такое пересечение двух слов (текстов), где можно прочесть по меньшей мере еще одно слово (текст). Любой текст строится как мозаика цитаций, любой текст – это впитывание и трансформация какого-нибудь другого текста. Тем самым на место понятия интерсубъективности встает понятие интертекстуальности» [Кристева 1967] .

Сегодня идея трехмерности текстового пространства, где три субстанции – субъект письма, получатель и внеположенные им тексты – пребывают в состоянии перманентного диалога, является данностью для большинства лингвистов, при этом понятие «текст» становится, скорее, метафорическим и может трактоваться чрезвычайно широко, от «текста / слова», как у Ю. Кристевой до «текста / культуры», как у Ю. Лотмана.

Таким образом, благодаря понятию «статус» слово обретает пространственные характеристики, поскольку статус слова реализуется:

а) горизонтально (слово в тексте одновременно принадлежит и субъекту письма, и его получателю по диалогическому принципу);

б) вертикально (слово в тексте ориентировано по отношению к совокупности других литературных текстов – более ранних или современных, по принципу амбивалентности) .

Подчеркнем, что сообразно этой схеме, диалог между субъектом и получателем письма неизбежно рассматривается как интерактивный О. В. Новицкая процесс. Майкл Риффатер, истинный представитель стилистики восприятия, в 1972 г. вводит понятие «третьего текста», т. е. интепретанты. Опираясь на семиотический треугольник Г.

Фреге, Риффатер предлагает свой треугольник, где Т – текст, Т' – интертекст, И – интерпретанта:

Риффатерр считает, что «…интертекстуИ альность не функционирует и, следовательно, не получает текстуальности, если чтение от Т к Т' не проходит через И, если интерпретация текста через интертекст не является функцией интерпретанты» [Riffaterre 1990] .

Т Т' Схема Риффатера позволяет говорить Рис. 1 о том, что текст и интертекст не связаны между собой, как «донор» и «реципиент», отношения этих двух систем много сложнее примитивных представлений о «заимствованиях» и «влияниях». Благодаря интерпретанте происходит скрещение и взаимная трансформация смыслов текстов, вступающих во взаимодействие .

Наиболее известная классификация межтекстовых взаимодействий принадлежит французскому литературоведу Жерару Женетту, который в своей работе «Палимпсесты: литература во второй степени» отдельно выделял:

• интертекстуальность, т. е. соприсутствие в одном тексте двух или более текстов (цитата, аллюзия, плагиат и т. д.);

• паратекстуальность, т. е. отношение текста к своему заглавию, послесловию, эпиграфу;

• метатекстуальность, т. е. комментирующая и часто критическая ссылка на свой претекст;

• гипертекстуальность, т. е. осмеяние или пародирование одним текстом другого;

• архитекстуальность, т. е. жанровая связь текстов [Женетт 1998] .

Все это перекликается с уже упомянутой бахтинской классификацией слов, причем, речь идет не только о литературных текстах, но и о текстах в широком, если угодно, метафорическом смысле. Лермонтов в «ядовитом» мини-скетче «Журналист, писатель и читатель»

устами незадачливого писателя сокрушается:

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 …О чем писать? – восток и юг Давно описаны, воспеты [Лермонтов 2017] .

Ему вторит замечательный польский остроумец и мастер парадоксов Станислав Ежи Лец: «Обо всем уже сказано. К счастью, не обо всем подумано» [Лец 2009]. Показательно, что самая теория интертекстуальности возникла в ходе интерпретации чужого текста, и говорить о ней без цитат не представляется возможным. Интертекстуальность присуща всем жанрам, от самых высоких до самых низких .

Нередко можно встретить примеры визуальной и звуковой интертекстуальности, мы говорим о музыкальных, кинематографических, изобразительных, сюжетных и прочих цитатах и аллюзиях. И вдруг выясняется, что в таких разных, на первый взгляд, «Девочке с персиками»

Серова или «Неизвестной» Крамского можно разглядеть сходство с «Инфантой Маргаритой» Веласкеса, а если посмотреть под другим ракурсом, то и с васнецовской «Аленушкой». Название веселого детского мультфильма «Maya the Bee: The Honey Games» на языке оригинала явственно перекликается с «The Hunger Games», и подобная звуковая аллюзия мгновенно заставляет совсем иначе взглянуть на приключения маленькой отважной пчелки, спасающей свой улей от голода .

Цитат не избежать даже на уровне самого, казалось бы, бытового общения. «Наша жизненно-практическая речь полна чужих слов:

с одними мы совершенно сливаем свой голос, забывая, чьи они, другими мы подкрепляем свои слова, воспринимая их как авторитетные для нас, третьи, наконец, мы населяем своими собственными чуждыми или враждебными им интенциями» [Бахтин 1929]. Это цитирование, не всегда осознанное, даже в заурядном бытовом дискурсе носит и экспрессивную, и апеллятивную, и фатическую / контактоустанавливающую функцию, т. е. помогают субъекту самовыразиться, служат невероятно важным способом организации информации, когда буквально одним словом, апеллируя к известному носителям языка культурному коду можно мгновенно вытащить на поверхность колоссальный объем информации или проверить собеседника на «свой / чужой» .

Интертекстуальность становится не столько лингвистическим, сколько философским понятием, своеобразной призмой, сквозь которую мы рассматриваем окружающую действительность. Автохтонных, О. В. Новицкая т. е. абсолютно лишенных каких бы то ни было заимствований и влияний текстов не может существовать в принципе, так что интертекстуальность – отнюдь не примета постмодернизма, а, скорее, органичное свойство вторичной реальности, созданной человеком, т. е. культуры как таковой .

Французский философ и семиотик Ролан Барт абсолютно прав, провозглашая интертекстом любой текст: «Каждый текст является интертекстом: другие тексты присутствуют в нем на различных уровнях в более или менее узнаваемых формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры. Каждый текст представляет собой новую ткань, «сотканную» из старых цитат. Обрывки культурных кодов, формул, ритмических структур, фрагменты социальных идиом и т. д. – все они поглощены текстом и «перемешаны» в нем, поскольку всегда до текста и вокруг него существует язык. Как необходимое предварительное условие для любого текста интертекстуальность не может быть сведена к проблеме источников и влияний; она представляет собой общее поле анонимных формул, происхождение которых редко можно обнаружить, бессознательных или автоматических цитат, даваемых без кавычек» [Barthes 1973] .

Разумеется, из всех форм межтекстуальных отношений наиболее распространенными являются цитата и аллюзия. Барт не случайно первым делом поминает их в качестве структурных элементов интертекста. Под цитатой обычно понимают воспроизведение двух или более компонентов претекста с сохранением той предикации (описания некоторого положения вещей), которая установлена в тексте-источнике; при этом возможно точное или несколько трансформированное воспроизведение образца. Аллюзия предполагает заимствование лишь определенных элементов претекста, по которым происходит их узнавание в тексте-реципиенте, предикация уже осуществляется по-новому. Цитаты могут быть и незакавыченными, данными лишь намеком, одним-двумя словами, но за ними тут же появляется «аромат эпохи», та жизненная правда, которая обеспечивает тексту подлинность и органичность .

Следовательно, любой художественный текст является интертекстом по определению, при этом ни один текст не пишется «под перевод», он рассчитан на носителя языка. Поэтому первоочередная задача переводчика – распутать всю эту «мешанину» из культурных Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 кодов, скрытых и явных цитат и аллюзий в ИТ, понять ее, подобрать соответствия на ПЯ и воссоздать все на материале другого языка, – миссия явно невыполнимая, сулящая предсказуемое «пиррово поражение», но абсолютно обязательная. Почему? Да потому, что пропуск или искажение какого-либо информационного отрывка из-за переводческого недопонимания интертекстуальной составляющей неизбежно приведет к нарушению целостности текста перевода .

Рассмотрим это на примере. Несколько лет назад московское издательство «Corpus» предложило автору статьи перевести на русский язык автобиографическую повесть известного британского журналиста Оуэна Мэтьюза – сына приехавшего в СССР по студенческому обмену англичанина Мервина Мэтьюза и русской девушки Людмилы. Именно об этих русских корнях он написал свою книгу «Stalin’s Children», ставшую мировым бестселлером и переведенную на 22 языка. Специфика жанра – документальная повесть – предполагает мощнейший интертекстуальный пласт, который, к слову, во многом для автора-англичанина является иностранным, потому что апеллирует к советской действительности. По ряду причин от перевода книги полностью автору статьи пришлось отказаться, но некоторые фрагменты сохранились в черновиках. Через какое-то время переведенная другой переводчицей книга попалась автору данной работы в магазине, так что есть возможность сопоставить два варианта перевода и посмотреть на них именно сквозь призму учета интертекстуальных особенностей оригинала и адекватного их воспроизведения при переводе .

Итак, сравним несколько абзацев оригинала и два варианта перевода (см. табл. 1) .

Дело тут не в том, чей перевод хуже или лучше, а в точности передачи реалий и цитат. Вряд ли носитель языка имеет право называть НКВД «сталинской тайной полицией», даже если оригинал его на это провоцирует. Это немедленно выдает в тексте перевод, поэтому существующее в ПЯ устойчивое выражение «сталинские «органы»

куда точнее соответствует описательному и не претендующему на точность словосочетанию Stalin’s secret police. Что до описания папки, которая почему-то оказалась обладательницей коричневого переплета, то, как ни парадоксально, на нее нужно (и можно) было просто посмотреть .

Таблица 1 В архиве бывшего управления On a shelf in a cellar in the former В подвале бывшего Управления КГБ в Чернигове лежит на полке KGB headquarters in Chernigov, in КГБ Чернигова, города, располообыкновенная канцелярская пап- the black earth country in the heart женного в самом сердце украинка – толстая, весом не менее ки- of the Ukraine, lies a thick file with ского Черноземья, хранится пухлая лограмма, в коричневом, изрядно a crumbling brown cardboard cover. папка коричневого картона с обпотрепанном переплете. Листы It contains about three pounds of трепанными краями. Все содерв ней тщательно пронумерованы paper, the sheets carefully numbered жащиеся в ней документы, общим и прошиты суровой ниткой. Это and bound. Its subject is my mother’s весом килограмма в полтора, тщаследственное дело моего деда, отца father, Bibikov, Boris Lvovich, тельно пронумерованы и подшиты .

моей матери, Бибикова Бориса whose name is entered on the cover Это дело моего деда, Бориса ЛьвоЛьвовича, обвиненного в антисо- in curiously elaborate, copperplate вича Бибикова, отца моей матери .

ветской правотроцкистской дея- script. Just under his name is the Его имя каллиграфическим почертельности на Украине, – его имя printed title: “Top Secret. People’s ком выведено на обложке, а точнаписано на обложке аккуратным Commissariate of Internal Affairs. но над ним – отпечатанный типокаллиграфическим почерком. На- Anty-Soviet Rightist-Trotskyite графским способом гриф: «НКВД верху: «НКВД УССР» и штамп Organization in the Ukraine”. УССР Управление ГосударственСов. секретно» ной Безопасности. Сов секретно .

The file records my grandfather’s Следственное дело антисоветской Содержащиеся в папке доку- progress from life to death at the hands право-троцкистской организации менты воссоздают картину послед- of Stalin’s secret police as the summer на Украине». В папке свидетельних дней жизни моего деда, оказав- of 1937 turned to autumn ства того, как шел мой дед от жизни шегося в руках сталинской тайной к смерти, последовавшей на излете полиции на пороге осени 1937 года лета 1937 г. от рук сталинских «органов» .

Перевод И. Катковской Перевод О. Новицкой

–  –  –

что на следующий день, 14 октября 1937 г., приговор был приведен в исполнение», в переводе упоминается «отпечатанный на плохоньком ротаторе листок», почему-то подписанный не «исполнителем», а «палачом» .

И это не просто переводческие небрежности, они выхолащивают из документальной повести ее главное достоинство – достоверность, подменяя страшную правду пресловутой «развесистой клюквой»

с соответствующим воздействием на читателя. При этом в конечном итоге дискредитируется не переводчик, а автор-иностранец, это он оказывается «крайним», это ему вменяется в вину незнание реалий, граничащее с невежеством .

Далее в тексте идет глава, повествующая о том, какими разными для маленького билингва были говорившие на разных языках англоязычный мир отца и русскоязычный мир матери, рознившиеся и на цвет, и на вкус, и на запах (см. табл. 3) .

Здесь для апелляции к верным культурным кодам надо было точно попасть c подбором переводческих соответствий. Вряд ли шорты могут быть элементом школьной формы, равно как и блейзер, все-таки речь о коротких штанах до колен и форменной курточке или пиджачке. Вряд ли из Москвы в Лондон приехал красный узбекский чайник, скорее всего речь о чайнике с узбекским узором, и, конечно же, не заварном, а заварочном. Вряд ли аляповатое золото хохломы носитель языка может не узнать до такой степени, что увидит в нем безымянное кричащее сочетание черного с золотом русских деревянных ложек. Приметы англоязычного детства русскому читателю могут быть незнакомы, поэтому тут нужна не только точность, но и некоторые пояснения, поэтому фразу the language of formality, adulthood, learning, reading Janet and John on my father’s lap надо было не переводить дословно, а сообразить, что речь тут о языке «строгого внешнего мира (а не «сухом и формальном языке»), взрослой жизни, учебы, первых книжек, по слогам прочитанных на коленях у отца». Название серии Janet and John, по которым научилось читать не одно поколение английских детей, неподготовленному читателю ничего не скажет, его можно вообще опустить, но надо подчеркнуть явно учебный характер таких книжек с не очень интересными иллюстрациями и примитивным текстом, поэтому в переводе появляются «первые книжки, прочитанные по слогам», что может служить допустимой генерализацией вместо опущенного и малоинформативного названия серии .

Таблица 3 На русском я начал говорить рань- I spoke Russian before I spoke English. Я заговорил по-русски еще до того, как ше, чем на английском. До того как меня Until I was sent to an English prep school, начал говорить по-английски. Пока меня, облачили в форму – шапочку, блейзер и dressed up in a cap, blue blazer and shorts, одетого в школьную форму – шапочка, шорты – и повели в частную начальную I saw the world in Russian. If languages штаны до колен и темно-синий пиджачок, школу, я видел мир по-русски. Если язы- have a colour, Russian was the hot pink of – не отдали в частную начальную школу, я ку вообще свойствен цвет, то для меня my mother’s seventies dresses, the warm red видел мир по-русски. Если язык обладает русский ассоциировался с ярким розовым of an old Uzbek teapot she had brought with цветом, то русский был ярко-розовым, как цветом маминых платьев 70-х годов, те- her from Moscow, the kitschy black and gold на платьях, которые мама носила в семиплым красным старого узбекского завар- of the painted Russian wooden spoons which десятых. В нем был густой красный, как на ного чайника, привезенного из Москвы, и hung on the wall in the kitchen. English, привезенном ею из Москвы старом заварочкричащим сочетанием черного с золотом which I spoke with my father, was the muted ном чайнике с узбекским узором, и аляповарусских деревянных ложек, что висели на green of his study carpet, the faded brown of тое золото с черным, как на хохломских полке в кухне. Английский, на котором я his tweed jackets. Russian was an intimate ложках, развешанных на кухонной стене .

говорил с отцом, был матово-зеленым цве- language, a private code I would speak to Английский, на котором со мной разговатом ковра в его кабинете и приглушенно- my mother, warm and carnal and coarse, the ривал отец, был совсем другого цвета: это коричневым его твидовых пиджаков. language of the kitchen and the bedroom, приглушенная зелень ковра в его кабинете Русский – интимным, секретным языком and its smell was warm bed-fug and или блеклый коричневый твид пиджака .

общения с мамой, теплым, чувственным, steaming mashed potatoes. English was the В русском языке была сокровенность, это грубовато-откровенным языком кухни и language of formality, adulthood, learning, был наш с матерью тайный код, язык кухни спальни, и запах его был влажным и душ- reading Janet and John on my father’s lap, и спальни, плотски-чувственный, безыскусным, как пахнет от постели или от го- and its smell was Gauloises and coffee and ный, пахнущий волглой духотой постели рячего толченого картофеля. Английский the engine oil on his collection of model и горячим картофельным пюре. Английбыл языком сухим и формальным, язы- steam engines. ский был языком строгого внешнего мира, ком взрослых, уроков чтения по книжке взрослой жизни, учебы, первых книжек, по «Джанет и Джон», когда я сидел на ко- слогам прочитанных на коленях у отца. Он ленях у отца и вдыхал запах сигарет «Го- пахнул сигаретами «Голуаз», кофе, и еще луаз», кофе и машинного масла – от его машинным маслом – у отца была коллекция коллекции моделей паровых двигателей. миниатюрных паровых машин

–  –  –

И каким контрастом на фоне этого унылого культурного ландшафта предстает Пушкин, которого перед сном вслух читает мама! В оригинале автор своими словами пересказывает вступление к «Руслану и Людмиле», которое наизусть знает каждый русскоговорящий ребенок (см. табл. 4) .

Но логика развития сюжета в приведенном микроконтексте подсказывает, что поэтическое описание к концу должно достичь своего апогея, поэтому вместо слепого следования за оригиналом лучше просто поставить цитату из поэмы. Пушкинский текст настолько узнаваем, что его дословный пересказ, лишенный метра и рифмы, производит впечатление столь же сокрушительно смешное, как издевательская аллюзия на другого русского классика в набоковском «Подвиге»: «Ему [Мартыну] льстила влюбленность англичан в Чехова, влюбленность немцев в Достоевского. Как-то в Кембридже он нашел в номере местного журнала шестидесятых годов стихотворение, хладнокровно подписанное «А. Джемсон»: «Я иду по дороге один, мой каменистый путь простирается далеко, тиха ночь и холоден камень, и ведется разговор между звездой и звездой» [Набоков 1932] .

Из приведенных примеров видно, какой кропотливости требует от переводчика работа с интертекстуальной составляющей ИТ. Если этого нет, в проигрыше непременно окажутся автор и читатель. Именно они, в конечном итоге, станут жертвами переводческой недобросовестности, потому что из текста оригинала уйдет правда жизни, уйдет дух языка. Вместо этого читатель перевода получит своеобразный «бульон из-под яиц», но винить во всем будет … автора, ведь переводчик, как известно, профессия незаметная. Кулинарная метафора тут как нельзя более кстати, потому что сие тощее блюдо предлагается взамен «королевского бифштекса», впитавшего в себя ароматы и соки множества блюд, с которым текст сравнивает все тот же Р. Барт (причем, речь о любом тексте, ибо интертекстуальность есть неотъемлемая черта любого текста, а не только художественного) .

Поставленная перед переводчиком задача много шире и глубже, чем грамотная работа с источниками. Интертекстуальность – понятие прежде всего философское, сводить его только к включениям в виде цитат и аллюзий было бы непростительной ошибкой. Подобно любой философской категории, оно требует масштабного видения, когда любой текст рассматривается как элемент определенной языковой Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 культуры, несущей в себе ее генетический код. Но вместе с тем все та ж призма интертекстуальности позволяет нам сузить поле зрения и под новым ракурсом посмотреть на архитектонику исходного текста, анализируя тончайшие различия между, например, нарративом, описанием и внутренней речью. Переводчик в данной ситуации должен быть «един в двух лицах», он и прикладник-практик, и лингвистисследователь, потому что только при таком подходе возможен живой и точный, нелинейный объемный перевод, в котором находит свое отражение каждая грань оригинала. Только при таком доказательном подходе возможен обоснованный выбор оптимального переводческого решения .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бахтин М. М. Проблемы творчества Достоевского. Л. : Прибой, 1929. 174 с .

Женетт, Жерар. Фигуры : в 2 т. Т. 1–2. М. : Изд-во им. Сабашниковых, 1998, пер. с фр. Е. Васильевой, Е. Гальцовой, Е. Гречаной, И. Иткина, С. Зенкина, Н. Перцова, И. Стаф, Г. Шумиловой ; общ. ред. и вступ. ст. С. Зенкина. 944 с .

Кристева Ю. Бахтин, слово, диалог и роман // Диалог. Карнавал. Хронотоп / пер. с фр. Г. Косикова 1993. № 4. 1993 .

Лермонтов М. Ю. ПСС в одном томе. Альфа-книга, 2017. 1232 с .

Лец, Станислав Ежи. Непричесанные мысли, или Вначале было слово / пер .

Е. Фридман, В. Россельс. М. : У-Фактория, АСТ, Харвест, 2009. 416 с .

Лотман Ю. М. Структура художественного текста. М. : Искусство, 1970. 384 с .

Мэтьюз О. Антисоветский роман / пер. с англ. И. Катковской. М. : Астрель, Corpus, 2010. 384 c .

Набоков В. В. Подвиг. М. : Азбука-Аттикус, 2013. 272 с .

Фреге Г. Смысл и денотат // Семиотика и информатика. М., 1977. Вып. 8 .

Barthes R. Texte // Encyclopedia universalis. Vol. 15. P., 1973. P. 78 .

Matthews O. Stalin’s Children: Three Generations of Love, War, and Survival .

Bloomsbury, 2010. 320 p .

Riffaterre M. Fictional Truth. Baltimore : Johns Hopkins University Press, 1990 .

354 р .

УДК 82.03; 82:81'255.2 М. В. Носов старший преподаватель каф. португальского языка переводческого факультета ФГБОУ ВО МГЛУ;

e-mail: mnosov@yandex.ru

ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕВОДА БИБЛЕЙСКИХ ТЕКСТОВ

НА ИНОСТРАННЫЙ ( ПОРТ УГАЛЬСКИЙ ) ЯЗЫК

НА ОСНОВЕ СОПОСТАВИТЕЛЬТНОГО АНАЛИЗА

IV ГЛАВЫ ЕВАНГЕЛИЯ ОТ ЛУКИ

Статья посвящена сопоставительному анализу перевода библейских текстов на русском и португальском языках, в данном случае на основе и посредством исследования особенностей передачи четвертой главы Евангелия от Луки, его возможных вариантов. Относительно большое количество современных переводов дает возможность правильно понять и при необходимости истолковать определенные фрагменты Священного Писания, представляющие некоторую трудность. Переводы на португальском языке помогают решить такую задачу. Сопоставляя и сравнивая их с отечественными переводами, можно четко определить грани, границы и варианты перевода, давая должную оценку художественным преимуществам и недостаткам той или иной версии. Статья может быть также использована в качестве теоретической компиляционной составляющей на занятиях по переводу текстов по религиозной тематике .

Ключевые слова: Радостная Весть; Евангелие; благодать; благоприятный; благо; переводческая трансформация; адекватность перевода; различия перевода;

современный перевод; вариативность; переводческие упрощения и опущения; вариант перевода; версия перевода; библеизм; толкование и стилистика текста .

M. V. Nossov Senior Lecturer, Department of Portuguese, Faculty of Translation and Interpreting, MSLU;

e-mail: mnosov@yandex.ru

TRANSLATION PECULIARITIES OF RUSSIAN

AND PORTUGUESE BIBLIC TEXTS FEATURING CHAPTER IV

OF THE GOSPEL ACCORDING TO SAINT LUKE

The article is dedicated to the comparative analysis of biblical texts in the Russian and Portuguese languages. In this particular case, it features some peculiarities of chapter IV of the Gospel according to Saint Luke. It goes without saying that a great number of translations makes possible a better understanding and, if necessary, helps to interpret some fragments of Saint Scripture that may seem difficult or too complicated. Translations in Portuguese give us a good chance to solve the problem .

Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 Comparing them with the translations in Russian we can define borders and facets of translation, as well as appreciate the translator’s gift, advantages and eventual inadequacies. The article can be widely used as an important component during the classes of religious translation .

Key words: Gospel; grace; favorable; favor; transformation; adequacy; versions (ways) of translation; translation variants; variety of translations; simplifications and omissions; possible versions of translation; biblical word; interpretation and style of the text .

Многие люди, открывая Новый Завет, даже не догадываются, что апостол Лука написал одну книгу в двух частях – и Радостную Весть, и Деяния Апостолов (Santo Evangelho segundo o S. Lucas e Actos dos Apstolos). В них содержится общий призыв – укрепление в вере, но в вере не слепой, а разумной и осознанной. В конечном счете, речь идет о выборе между верой и неверием, Богом и безбожием, что, конечно, остается делом совести каждого .

О самом авторе мы знаем не так много. Известно, что евангелист Лука был миссионером и спутником апостола Павла. Неслучайно его имя встречается в Павловых письмах или Соборных Посланиях, где он назван «любимым врачом» .

Лука следовал за апостолом Павлом в путешествиях, был с ним в Малой Азии и в Риме. По одному преданию, он погиб с учителем, был казнен, как и Павел .

Необходимо отметить, что Лука – первый историк зарождающейся Церкви Христовой. Во время путешествий он вел дневник, в котором Церковь предстает как одна большая и дружная семья, где царят мир и единение. Книги Луки были тогда адресованы в первую очередь христианам – бывшим язычникам вне Палестины. Сейчас они адресована каждому из нас. Радостная Весть у него вдвойне радостна, так как приходит, откуда люди не ждали. У Луки Господь говорит о Спасителе и о необходимости молитвы, раскрывая ее смысл. Будете простить с верой – будет дано по воле Божией .

Радостная Весть радостна сама по себе, но у Луки она еще и веселая, и самая светлая из четырех Евангелий. Таким образом, мы имеем дело с текстом, пусть и переведенным много раз на разные языки, но написанным просвещенным врачом, который, по зову сердца, в сложное время, пошел провозглашать Истину и мир, воспевать любовь к ближнему, при этом ведя дневник .

М. В. Носов Итак, обратимся к четвертой главе, в которой Спаситель как Богочеловек, выходит на общественную проповедь, готовится к ней сорокадневным постом в пустыне, проповедует учение о Царстве Божием и исцеляет людей по вере в Него .

Но прежде чем приступить к сопоставительному анализу, следует обозначить основные цели статьи. В связи с небольшим количеством академических часов по переводу текстов религиозного содержания, на занятиях со студентами переводческого факультета необходимо показать: возможность адекватного перевода для лучшего понимания и толкования текста; вариативность перевода, которая зависит от переводчика, времени и страны; необходимость пополнения и ознакомления с новыми реалиями, библеизмами, особенно важными для понимания смысла текста; важность текста оригинала на ИО .

Источниками для сопоставления были выбраны соответствующие

Евангелия от Луки на русском языке:

– Синодальный перевод середины IX века (СП);

– Современный перевод В. Н. Кузнецовой (Кузнецова);

– Церковнославянский перевод, используемый на Богослужениях в Русской Православной Церкви (ЦС) .

На португальском языке:

– Перевод, выполенный в середине XVII в. Жуаном Феррейра де Алмейда (Joo Ferreira de Almeida, JFA);

– Перевод, выполненный Католическим Библейским Обществом (Sociedade Bblica Catlica Internacional – SBCI);

– Современный бразильский перевод (Nova Traduo na Linguagem de Hoje – NTLH) .

Количество стихов во всех версиях перевода 4-й главы полностью совпадает – их всего 44 .

Вернемся к описанию событий. После сорока дней, проведенных в посте, Иисус «взалкал» (СП), «проголодался» (Кузьмина) и «взалка»

(ЦС). В португальских текстах, соответственно, «teve fome» и «sentiu fome», что, в общем-то, примерно одно и то же, т. е. «почувствовал голод» – в современном бразильском переводе. Разночтение и отличия появляются во время описания искушений Спасителя. В первом искушении про хлеб – «если Ты Сын Божий то вели камню сделаться хлебом», ответ Иисуса звучит так: не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом Божьим» (СП), «не одним только хлебом Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 будет жить человек» (Куз.), «яко не о хлебе едином жив будет человек, но всяцы глагол Божий» (ЦС). На португальском языке имеем следующие варианты перевода: «No s de po viver o homem, mas de toda de toda a palavra de Deus» (JFA), «No s de po vive o homem»

(SBCI), «o ser humano no s vive de po» (NTLH). Вывод очевиден:

как в Синодальном и Церковнославянском, так и в переводе Алмейды есть очень важное упоминание о «слове Божием», в других современных версиях такого упоминания нет. Как тут не вспомнить про замечательное высказывание святителя Иоанна Златоуста о том, что «чтение Писаний есть великое ограждение от греха». «Неведение Писаний есть важная препона спасению, сие неведение породило ереси и всеобщее неустроение», – писал этот великий Святой IV в .

При рассмотрении двух других искушений Христа в пустыне можно отметить шестой стих: «Дам власть над всеми царствами и славу их» (СП), «Царства с мощью и блеском» (Кузьмина), «Тебе дам власть сию и всю славу их» (ЦС), соблазняет Спасителя враг рода человеческого. У португальских переводчиков читаем: «Dar-te-ei a ti todo este poder e a sua glria» (JFA); «Todo poder e a riqueza deste reinos» (SBSI);

«Eu lhe darei todo este poder e toda esta riqueza» (NTLH) .

Важно обратить внимание на перевод тринадцатого стиха:

«И окончив все искушения, дьявол отошёл от него до времени» (СП);

«и дьявол, исчерпав все искушения на время Его оставил» (Кузьмина) «и скончав все искушения, Диавол отыде от Него до времени» .

У португальских переводчиков соответственно: «Е acabando o diabo toda a tentao ausentou-se dele por algum tempo» (JFA), «tendo esgotado todas as formas de tentao o demnio afastou-se de Jesus para voltar em tempo oportuno» (SBSI), «quando o Diabo acabou de tentar Jesus de todas as maneiras foi embora por algum tempo». Здесь обращает на себя внимание не только очевидная разница в стилистическом описании происходящего, но и используемая бразильскими переводчиками слово «demnio» в одном из переводов, что на русский язык уместно перевести как «бес», «злой дух», хотя Иисуса искушал все же сам Сатана, которому служат такие духи или падшие ангелы. Тем не менее все переводчики подчеркивают, что Сатана оставил Иисуса до времени следующих искушений или испытаний. Сразу вспоминаются слова великого русского святого XIX в., святителя Феофана Затворника о том, что «дьявол приступает к искушению к Богочеловеку, кто же из людей М. В. Носов бывает от этого свободен?». Во всех этих примерах очевидны лексические отличия, конотационные, смысловые в части развития мысли .

Стихи от 16 до 25 – сосредоточие всего Евангелия. Обратим внимание на стих 19, в котором говорится про «лето Господне благоприятное». В русском языке слова «благо», «благоприятный», «благодатный», «благодать» радуют как слух, так и сознание. Благодать, как одно из ключевых понятий христианского богословия, рассматривается как дар для человека от Бога, подаваемый исключительно по милости Господа, без всяких заслуг человека и предназначенный для его спасения и освящения. «Когда Благодать Божия сходит к нам, тогда всё меняется, всё преображается; человек умиляется, молится, ум его задерживается на молитве, он не чувствует усталости, трудности, легко выстаивает бдения, подвизается усердно и то, что до благодати было для него трудно, сейчас кажется ему легким, Бог присутствует в сердце и благодать действует в нем, человек заряжен этим присутствием благодати Божией», – писал святитель Феофан, известный нам и как незаурядный переводчик. «Она мощная энергия, она самое сильное опытное переживание, какое может быть у человека и не существует более высокого опыта, чем опыт благодати Божией и это то, что переживают не только великие святые», – отмечает святитель .

Но что значит это «лето Господне благоприятное»? Ведь это слово хорошо нам знакомо в современном русском языке. Достаточно вспомнить словосочетания «благоприятный климат», «благоприятные условия работы для инвестиций в экономические проекты» и т. д. В знаменитом словаре Владимира Даля словарная статья с производными от слова «благо» занимает несколько страниц! Посмотрим другие переводы на русском языке данного фрагмента: «Настало время милости Божией», – пишет В. Кузнецова. «Проповедать время Господне приятно», – читаем в церковнославянском переводе. В словаре протоиерея Г. Дьяченко находим такое объяснение: «Приятно – достойный приятия, вместимый и вмещающий». Но вмещающий что? Ту самую вышеупомянутую благодать. И это хорошо видно и понятно при чтении португальских переводов у Алмейды: «anunciar a ano aceitvel do senhor». Aceitvel o que se pode aceitar – receber o que lhe dado, receber com agrado, объясняет словарь Lello. Далее в двух других источниках, более современных переводах: «Рroclamar um ano da Graa do Senhor» e «anunciar que chegou o tempo em que o Senhor salvar o Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 seu povo». Последние строки можно перевести на русский примерно так: «Объявить о том, что пришло время, при котором Господь спасет свой народ». Что по этому поводу писал святитель Феофан? Уместно вспомнить: «Господь не возвестить только пришел о лете приятном, но и принес его. Где же оно? В душах верующих. Земля никогда не будет превращена в рай, пока будет существовать настоящий порядок вещей, но она есть и будет поприщем приготовления к райской жизни .

Начатки ее полагаются в душе. Возможность сему – в благодати Божией, благодать же принес Господь наш Иисус Христос, принес, следовательно, для душ лето приятно. Кто слушает Господа и исполняет все заповеданное Им, то слушает благодать и силою ее наслаждается в себе летом приятным. Это верно совершается во всех искренне верующих и действующих по вере. При этом внешнего покоя может не быть никакого, а один внутренний, но неотъемлем от Христа. Впрочем, всегда бывает так, что коль скоро водворится внутренний покой, внешние беспокойства не имею тяготы и горькости. Стало быть, и с этой стороны есть лето приятно, только с наружной стороны оно кажется холодною зимою» .

Следует отметить, что слово «благоприятный» употребляется в Писаниях около 90 раз. Наверное, чтобы помочь преодолеть читателю или слушателю все сомнения. Но ведь и Христу верили далеко не все .

Вспомним Его знаменитые слова про «пророка в своем отечестве» .

Проанализируем и мы 24 стих: у В. Кузнецовой вариант перевода такой: “ Нет пророка, которого признали бы на родине». В ЦС не сразу понятный на слух «яко некоторый пророк приятен, есть в Отечестве своем». А вот варианты перевода на португальском языке: «Еm verdade vos digo que nenhum profeta bem recebido na sua ptria» (JFA), «garanto-vos nenhum profeta bem recebido na sua ptria» (SBCI), «eu afirmo a vocs que isso verdade – nenhum profeta bem recebido na sua prpria terra». В последних двух примерах Господь, «говоря истину», и «дает гарантии и утверждает» это явление. Да, назаретяне дивились слову Христа, а всё же не веровали: помешала зависть, – пишет святитель Феофан, предупреждая нас против опасности эгоизма и зависти, что может «точить сердце» .

Кто избавит нас от этого злого чувства? Конечно, Христос, который готов и может исцелить наши болезни. Он, несмотря на то, что с ним желают разделаться, (ст. 29, 30), идет в Капернаум, где исцеляет, а не М. В. Носов только учит (говорит) со властью (com a autoridade). Изгоняет в синагоге бесноватого «одержимого духом нечистого беса» (Куз.), а затем и в доме Симона тещу, одержимую сильной горячкой, «огнем велим»

или «сильным жаром» (Куз.) – “com muita febre, com febre alta». И вот уже исцеленная от горячки Петрова теща (ст. 39) «встала и накрыла на стол» (Куз.), «встала и служила им» (СП). Или же: «levantando-se logo, serviu –os» (FA), «comeou a cudar deles» (SBCI). Но Христос исцеляет не только ее, так как «слух о Нем разнесся по всем окрестным местам» (ст. 37), «разошелся по всем окрестностям» (Куз.). «A sua fama divulgou-se por todos os lugares, em redor daquela comarca» (FA), e «as notcias a respeito de Jesus se espelharam por toda aquela regio» (SBCI) e «a fama por todo os lugares da redondeza» (NTLH). Интересно сравнить перевод русского слова «окрестности». Итак, здесь употребляются лексемы «comarca, lugares de redondeza e toda aquela regio». Комарка

– это единица страны по юрисдикции судебных органов или единица административного деления. Следовательно в современных переводах масштабы проповеди Спасителя получаются значительно больше .

Кстати, уже далее, в этой главе начинает сбываться то, о чем говорил Иисус в синагоге. Именно Он будет исцелять сокрушенных сердцем («curar os quebrantados de corao»), «отпускать измученных на свободу» или «освобождать угнетенных» (Куз.). «Libertar os que esto sendo oprimidos» (NTLH). Однако в современных переводах упоминания об исцелении нет. Тем не менее в ст. 40 читаем: «При захождении же солнца все имевшие больных различными болезнями приводили их к Нему, и Он, возлагая на каждого из них руки, исцелял их». «Curava os enfermos», – как написано в португальских версиях. Выходили также и бесы из многих с криком и говорили: «Ты Христе Сын Божий» – «Voc o Filho de Deus». И уже днем, народ искал Его и просил не уходить .

Почему? Может быть, потому что многим стало очевидным действие благодати и «приближение Царства Божия, о котором должен был благовествовать Христос Бог другим городам ибо на то Он и послан» .

Итак, проанализировав основные события, описанные евангелистом Лукой в четвертой главе, можно сделать следующие выводы:

1. Серьезных разночтений выявлено не было, кроме некоторых опущений, о которых было упомянуто выше .

2. Современный перевод носит в большей степени описательный характер, упрощен, доступен для понимания, хотя стилистически не Вестник МГЛУ. Гуманитарные науки. Вып. 12 (805) / 2018 всегда оправдан. Например, в современном переводе NTLH книжники и фарисей, саддукеи названы «lderes religiosos» – «религиозными лидерами» .

3. Подобный сопоставительный анализ может служить для пополнения лексического запаса студентов, обоснования и использования различных переводческих трансформаций, наконец для общего и правильного понимания и толкования библейских текстов, т. е. Слова Божьего, которое, согласно уже приведенным выше словам Спасителя, может, наряду с хлебом, дать нам жизнь, вечную жизнь .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Виноградов B. C. Лексические вопросы перевода художественной прозы .

М. : Изд-во Моск. ун-та, 1978. 174 с .

Гарбовский Н. К. Теория перевода. М. : Изд-во Моск. ун-та, 2004. 544 с .

Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка : в 5 т. СПб. : Диамант, 1998 .



Pages:   || 2 |


Похожие работы:

«m {b V l\ ДОНЕЦКАЯ НАРОДНАЯ DONETSK PEOPLE’S РЕСПУБЛИКА REPUBLIC * ГЛАВА РЕСПУБЛИКИ THE HEAD OF REPUBLIC УКАЗ ГЛАВЫ ДОНЕЦКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ Об объявлении 2019 года Годом русского я...»

«Автономная некоммерческая организация высшего образования СМОЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ОБРАЗОВАНИЯ АНО ВО "СУРАО" Б. Спецификация процессов, документированные процедуры рабочие инструкции РП 2.5. Реализация основных образовательных программ СК-Б-2.5-4.2.3-59-ДП-12/54.03.02-17 РК 4.2....»

«Министерство Образования, Культуры и Науки Республики Молдова НАЦИОНАЛЬНЫЙ КУРРИКУЛУМ КУРРИКУЛУМНАЯ ОБЛАСТЬ Школьное консультирование и личностное развитие ЛИЧНОСТНОЕ РАЗВИТИЕ X-XII классы КУРРИКУЛУМ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ГИД Кишинев 2018 Утвержден Национальным Консилиумом по Куррикулуму (Приказ Министерства Образования, Культуры...»

«3 СОДЕРЖАНИЕ 1 Общие положения 2. 7 Характеристика деятельности выпускника 3. Требования к результатам освоения П П К Р С Документы, регламентирующие содержание и организацию образователь­ 4. ного процесса при реализ...»

«Изменения в порядке учета статистических показателей деятельности библиотеки Рекомендации по заполнению формы годового федерального статистического наблюдения № 6-НК "Сведения об общедоступной (публичной) библиотеке" Максимова Юлия Анатол...»

«бульон с луком и мясом "тутиаш", пельмени в форме полумесяца "пелмен" и печенье "катана" (Телеуты встретили Новый год. Беловский вестник, 02.04.2015). Информация на страницах газет выступает в качестве "инструмента воздействия на когнитивные сферы человека...»

«Введение Раздел I Общие положения Глава 1 Цели и задачи Глава 2 Руководство Соревнованиями Глава 3 Обеспечение безопасности Глава 4 Страхование участников Соревнований Раздел II Формирование состава участников Требования к участникам Соревнований и условия их Глава 5 допуска Глава 6 Заявка команд хоккей...»

«ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ В СОВРЕМЕННОМ ВУЗЕ КАК ОСНОВА МЕЖКУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ Материалы международной научной конференции Санкт-Петербург, 10 декабря 2018 г . Министерство образования и науки Российс...»

«Морозова Ольга Федоровна, Ноздренко Елена Анатольевна ДОСУГОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ СРЕДЫ СИБИРСКОГО РЕГИОНА Статья определяет возможности досуговой деятельности как фактора развития социокультурной среды Сибирского региона. Сложность изучения тенденций досугово...»

«Частное учреждение высшего образования Южно-Российский гуманитарный институт Ставропольский филиал РАБОЧАЯ ПРОГРАММА РАЗДЕЛА Б 6 "ИТОГОВАЯ АТТЕСТАЦИЯ" Направление подготовки (специальность) 54.03.01/072500....»

«В. С. Аксёнов, В. В. Колода БОГАТЫЙ ВЕЩЕВОЙ КОМПЛЕКС БЛИЗ СТАРОЙ ПОКРОВКИ НА ХАРКОВЩИНЕ Одним из наиболее насыщенных салтовскими (салтово-маяцкими) древностями регионов является Харьковская область Украины. Именно здесь, после откр...»

«Е. Николаева ФРАКТАЛЬНАЯ КАРТИНА МИРА В ЗЕРКАЛЕ ТЕЛЕВИЗИОННОГО ЭКРАНА Введение Теоретические и практические исследования фрактальности культуры и социума обязаны своим происхождением...»

«О.М.Здравомыслова, кандидат философских наук. Институт социальных проблем народонаселения РАН, И.И.Шурыгина, Институт социальных проблем народонаселения РАН Выжить или преуспеть: представления старшеклассников о своих жизненных шансах С начала 90-х...»

«ЧТО МЫ Д Е ЛА Е М ? MICE: ЧТО МЫ Д Е Л АЕ М ? Meetings Incentives Conferences Events • Стратегические • Выездные • Конгрессы • Праздники для сессии мероприятия сотрудников • Конференции и жителей городов • Совещания • Поощрительные • Симпозиумы поездки...»

«СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ КОМПЕТЕНЦИЯ.5 1.1. Социальная культура..5 1.2. Компетенция..6 1.3 Методы и средства формирования социокультурной компетенции..9 ГЛАВА 2. СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ КОМПЕТЕНЦИЯ В УМК ПО ФРАНЦУЗСКОМУ ЯЗЫКУ...24 2.1 Требования к УМК..24 2.2 Социокул...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ МИАССКОГО ГОРОДСКОГО ОКРУГА ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 404 04.02.2019 О проведении ЮБИЛЕЙНОГО 50-го лыжного марафона "Азия-Европа-Азия" и лыжной гонки "Хозяйка Ильменских гор" В соответствии с Постановлением Администрации Миасского городского округа от 27.12.2018...»

«ISSN 2227-6165 ISSN 2227-6165 DOI: 10.28995/2227-6165-2018-2-89-98 О.Н. Аверьянова кандидат искусствоведения, заведующая Отделом искусства фотографии ГМИИ им. А.С. Пушкина olga.averyanova@arts-museum.ru "АВТОПО...»

«К. Нордквист, Т. Мёккёнен1 ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ ТИПИЧНОЙ ГРЕБЕНЧАТОЙ КЕРАМИКИ ПО А. ЭЙРЯПЯ2 Kerkko Nordqvist & Teemu Mkknen. Typical Comb Ware sensu yrp reconsidered. This article traces the denition of Typical Comb Ware from the early 20th century until the present day, and outlines the criticisms put forward. Typical Comb Ware and its typo-chronolog...»

«Сузунская общественная районная организация профсоюза работников народного образования и науки Российской Федерации Декада по охране труда 2018 Год объявлен Годом Охраны Труда Общероссийским Профсоюзом Образования Международная организаци...»

«Программа поддержки местных гражданских инициатив учащейся молодежи в условиях реализации Концепции развития дополнительного образования детей" "Проект это особая философия образования: философия цели и деятельности, результатов и достижений...»

«КОЛЛЕКЦИЯ НОТ П.Ф.КОЛЬЦОВА В ФОНДАХ АОНБ ИМ.Н.ДОБРОЛЮБОВА Бенько Л.П. библиотекарь отдела искусств Архангельской областной научной библиотеки им . Н.А.Добролюбова I. П.Ф.Кольцов. Личность и творческая деятельность композитора. Отдел литературы по искусству обладает единственной коллекцией н...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра русского языка как иностранного и методики его преподавания Мельчакова Наталья Николаевна ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКАЯ ГРУППА "ФЛОРА ЛЕСА": ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Выпускная квалификационная работа бакалавра лингвистик...»

«Содержание БИБЛИОНОЧЬ 2018 Оценка эффективности акции Москва, 2018 Содержание Методология сбора данных Предисловие авторов Глава 1 . Развитие аудитории акции и библиотек Портрет аудитории Источники информации об акции Мотивация и формат посещения Впечатления и проблемы Посещаемость ночн...»

«М СЛАВЯНСКАЯ КУЛЬТУРА: ИСТОКИ, ТРАДИЦИИ, ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ХХ КИРИЛЛО-МЕФОДИЕВСКИЕ ЧТЕНИЯ Материалы Международной научно-практической конференции (22–24 мая 2019 года) Москва ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ РУССКОГО ЯЗЫКА им. А. С. ПУШКИНА ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ СЛАВЯНСКАЯ КУЛЬТУРА: ИСТОКИ,...»

«ВЕК РЕСТАВРАЦИИ ПРИГОРОДНЫХ ДВОРЦОВ ТРАГЕДИЯ И ТРИУМФ К 100 ЛЕТИЮ МУЗЕЙНОЙ ЖИЗНИ БЫВШИХ ЦАРСКИХ РЕЗИДЕНЦИЙ С Б О Р Н И К С ТАТ Е Й ПО МАТЕРИАЛАМ НАУЧНО ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ПРОБЛЕМЫ СОХРАНЕНИЯ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ. XXI ВЕК IX ВЕК РЕСТАВ...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.