WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 | 3 |

«Литературная мозаика ГОДОВЫЕ КОЛЬЦА Антология произведений омских писателей ОМСК 2012 УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)6 Г59 Составители: С.П. Денисенко В.Ю. Ерофеева-Тверская А.Э. Лейфер А.В. ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ ОМСКОЙ ОБЛАСТИ

Литературная мозаика

ГОДОВЫЕ КОЛЬЦА

Антология произведений омских писателей

ОМСК 2012

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6

Г59

Составители:

С.П. Денисенко

В.Ю. Ерофеева-Тверская

А.Э. Лейфер

А.В. Сафронов

Т.Г. Четверикова

В.В. Шелленберг

Рабочая группа:

М.Н. Алаев

О.Г. Даниленко

С.П. Денисенко

В.Ю. Ерофеева-Тверская А.Э. Лейфер Л.П. Трубицина Т.Г. Четверикова Г59 Годовые кольца. Антология произведений омских писателей: В 3 т. Т. 3. Литературная мозаика. – Омск, 2012. – 584 с .

ISBN 978-5-7205-1148-7 (т. 3) ISBN 978-5-7205-1145-6 В третий том антологии вошла поэзия и проза несоюзных авторов. Здесь представлены молодые и не очень молодые литераторы, чьи имена уже известны читателям по публикациям в разных изданиях: журналах, альманахах, коллективных сборниках .

У многих из них вышли собственные книги, кто-то отмечен званием лауреата на разного рода литературных конкурсах .

Издание рассчитано на широкий круг читателей .

УДК 821.161.1 ББК 84(2Рос=Рус)6 ISBN 978-5-7205-1148-7 (т. 3) © Министерство культуры Омской области. 2012 ISBN 978-5-7205-1145-6 Амирова Евгения Николаевна Родилась в селе Папанине Иджеванского района Армянской ССР .

Детство прошло в Рязанской области. Окончила Омский авиационный техникум им. Н.Е. Жуковского, Омский политехнический институт, Омский институт патентоведения. Работает на ПО «Полет»

инженером-конструктором. Печаталась в газете «Заводская жизнь»

ПО «Полет», журнале «Преодоление». Автор книги стихов «Солнечный мотив» (2010) .

БАБУШКИНЫ СКАЗКИ

РУССКИЕ ЧАСТУШКИ

Пели вечером старушки Развеселые частушки, С прибауткой, в перебранку .

Под гармошечку-тальянку .

Навострил народец уши:

Любо-дорого послушать, Веселилось всласть село,

Скулы со смеху свело:

– Ай да бабы! Беспредел!

Да в эпоху важных дел!

Дробно дробью к перебору, Как горохом по забору .

Да с размахом, от души, В неприкаянной глуши… В нищете, а как поет Неразгаданный народ!

Евгения Амирова. 2012 3 © СТАРУХА Жужжала запечная муха, Уснули в углу образа .

–  –  –

Евгения Амирова Меж кустов лазейка Памятна двоим .

К неземному трону Я иду, встречай!

Юности затрону Струны невзначай .

Светлой грустью ляжет, Не вернется вновь, Лишь листвой помашет Первая любовь… ЛЕНКА Сбиты острые коленки, На щеке слеза дрожит, Вот уж час задира Ленка «Ни за что» в углу стоит .

Глаз припух, губа разбита, И царапина у лба, Подралась она с Никитой, Доказав, что не слаба .

Во дворе скрипит калитка, Тополиный пух летит, Вот уж час пострел Никитка В окна Ленкины глядит .

Барахтянская Людмила Сергеевна Родилась в Киргизии. Журналистского опыта набиралась в Рязанской, Тюменской областях, в городе Сургуте. Последние тридцать лет живет в Омске. Работала в районной газете «Призыв» Омского района, редактором газеты «Трудовая слава» треста «Строймеханизация-2», ответственным секретарем газеты «Коммерческие вести», редактором газеты «Автограф». Автор шести поэтических сборников. Член Союза журналистов России .





ЗА ПЯТЬ СЕКУНД ДО ВОЗРОЖДЕНЬЯ СЛОВА

Людмила Барахтянская Что случилось ночью в Чистый четверг, Ни забыть, ни оценить, ни вернуть .

То судьба стучала, билась о дверь, Выводила на неведомый путь.. .

ШАЛЬНАЯ ПУЛЯ

Копыто впечатало pжавую пулю в песок, Истлела на деpеве чахлом тpехpядная плетка .

Был всадник убит пpямым попаданьем в висок .

Я это увидел однажды так ясно, так четко .

Я вскpикнул тогда, пpиподнявшись на стpеменах, Но пуля чужая пpожгла чеpез вpемя ладони .

Увидел я все, что пpоисходило в веках, И думал, что вpемени ветеp меня не догонит .

Я мчал сквозь пустыни, тащился чеpез леса, Пpостpанство я скpадывал думами и песнопеньем .

Маячили где-то вдали не мои паpуса, Коpабль мечты и любви не моим был твоpеньем .

Когда уставал, я коня отпускал на тpаву .

Земля становилась мне жесткой, но веpной постелью .

Вчеpа мне казалось, что я никогда не умpу, Что я еще много, так много на свете успею .

Доpога сквозь чащи и дебpи была нелегка .

Но пуля втоpая пpобила навылет висок .

И понял, как жизнь безнадежна и как коpотка, Когда я так медленно падал на желтый песок .

Я падал и падал. Казалось, не кончится день, И ночь не пpидет, и луна не окpасит восток .

Cтояла между сегодня и вpеменем тень, И слезы ее пpожигали гоpячий песок .

А утpом, шатаясь от боли, коня в поводу Сквозь моpок тяжелый и мpак уводил от тоски .

Унес я с собою, как пулю, чужую беду, Чтоб больше никто не возвpащался в пески .

Батюшкина Аполлинария(Полина) Юрьевна Родилась в Омске. Окончила Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевского. Журналист. Участница двух совещаний молодых литераторов. Неоднократный дипломант городских поэтических конкурсов. Публиковалась в университетских изданиях, журнале «Пилигрим», альманахе «Складчина», коллективных сборниках «Весна – это всех касается», «Что за чудо этот Омск» и др. Автор книги «Быстротечность» (2007) .

НА ВОЛЮ ДУШУ ОТПУСКАЮ

ВДОХНОВЕНИЕ

–  –  –

Аполлинария Батюшкина Меня меняют эти сны.. .

Я в них свободна и летаю!

Из серой, вязкой суеты На волю душу отпускаю!

*** много осени! слишком много!

переполнено сердце листьями!

и впитает следы дорога и твои, и мои, и лисьи.. .

слишком холодно! слишком! слишком!

закрываю глаза от ветра .

я бежала без передышки километр за километром.. .

–  –  –

«Повезло Пете, он скоро с фашистами будет сражаться. Ну ничего, я тоже скоро на фронт подамся, вот провожу Петю и поеду на войну», – так думал Колька Зимин, стоя на перроне небольшого сибирского городка Топки. Колька провожал своего брата в Красную Армию. Пете двадцать лет, и он аж на одиннадцать лет старше Кольки. Он большой и сильный. Колька его очень любит. Два года назад у них умерла мамка, а батя, тот давно умер, он его только немного помнит. Помнит, как батя давал сладких петушков, помнит его руки большие и жесткие. Мамка, когда жива была, говорила, что папка первый драчун был на деревне:

– Взрослый мужик, семья вон какая... и дети малые, а ему бы все драться, вот и додрался.. .

Колька в него, наверно, вечно в ссадинах, чуть что, в драку, местные пацаны его побаиваются, уважают. У Кольки, кроме Пети, еще три брата: Павлик, Филька и Тимка. Тимке уже четырнадцать лет, он работает в депо, Фильке – двенадцать, он фэзэушник*, а Павлику скоро исполнится семь, он в этом году в школу пойдет. Когда мамка умерла, Пете предлагали сдать ребят в детский дом, но он не согласился, а чтобы не домогались всякие комиссии, через месяц в дом привел жену .

– Знакомьтесь, ребятки! Вера, моя жена! Она вам будет сестрой и мамой .

Ну сестрой еще ладно. А вот мамкой? Какая из нее мамка. Кнопка какая-то .

* Учащийся ФЗУ – фабрично-заводского учебного комбината-школы. Эти военизированные школы при фабриках, заводах предназначались для подготовки квалифицированных рабочих .

Петр Белянин. 2012 25 © Колька уже сейчас с нее ростом. Когда в ее ботинок подложил дохлую мышь, визжала, как девчонка. Колька не иначе как Веркой ее и не зовет. Вот и сейчас глаза на мокром месте. Прижалась к Петьке .

В Топки они год назад переехали, как раз перед самой войной. В деревне голодно стало, да и тетка позвала, мол, дом у нее большой и помогать будет .

Дом, в самом деле, большой, в одной половине тетка осталась, в другой племянников поселила. А вот помощник из нее никакой. Всю весну проболела .

Верка с Петей выхаживали, как ребенка, и сейчас еле ходит. Провожать вот не пошла, ноги отнимаются. А вообще-то тетка добрая, иногда из своего нафталинового мешочка конфетами-подушечками подкармливает. Где она его только прячет?. .

Тяжелая Петина рука легла на Колькино плечо .

– Коля! Братик мой, помогай Вере. Ладно?

– Петь, возьми меня с собой на войну, а-а. Я спрячусь, никто не найдет .

А потом... .

– Не положено, брат. Ты уж подрасти... – Петя потрепал непослушные Колькины вихры, затем подхватил Павлика, подбросил вверх. – Павлин, ты у нас в школу пойдешь. Учись хорошо, нам ученые в семье нужны .

– Закончить прощания! По ва-го-нам! – понеслись команды от переднего вагона к заднему .

На перроне поднялась суматоха. Поезд свистнул и медленно тронулся. Петр обнял ребят .

– Ребятки, братики родненькие, слушайтесь Веру, мы одна семья, помогайте друг другу, живите дружно. Помните, как Тима читал нам в одной книжке:

«Один за всех, и все за одного». – Затем прижал к себе Веру, поцеловал и зашептал ей на ухо:

– Вер, а ты мне роди мальчика, нет, лучше девочку... жди меня, Вера, я обязательно вернусь, – отстранил ее, развернулся, в три прыжка догнал вагон и заскочил на подножку. – Прощайте! Ждите с победой!

Колька вдруг вспомнил, что не сказал самого главного, и, перекрывая привокзальный шум, крикнул:

– Петь, привези с войны пистолет или гранату, – а про себя подумал: я и сам привезу .

Филька беззлобно щелкнул его по носу .

– Дурак ты, Колька, фашисты полстраны захватили, к Волге рвутся, а ты в войнушку играешься. Петя на настоящую войну поехал, там и убить могут .

Вера не удержалась, слезы потекли ручьем, она зарыдала, бросилась за вагоном .

– Петя! Петенька.. .

– Сохрани ребят. Я тебя люблю-ю-ю... – Продолжительный паровозный гудок заглушил слова Петра .

Бежать на войну Колька решил сегодня же. А че ждать, может, вместе с Петей до фронта доберусь, а может быть, раньше. Вот удивится-то Петька:

Годовые кольца

– Ты как здесь оказался? – Я в красноармейской форме, руку к пилотке приложу и скажу командиру: «Товарищ командир, это мой брат, Петя. Вы определите его вместе с нами, возьмите его в пулеметчики или лучше в разведчики, он сильный...» .

В первую очередь Колька заскочил домой, достал из сундука штопаныйперештопаный пиджачок, такие же штаны, рубашку и совсем новенькие ботинки. Ботинки ему Петя купил совсем недавно, пиджак и штаны достались от Фильки в «наследство», а рубаху Верка сшила из своей юбки. Это богатство было подготовлено к сентябрю, к школе. Жалко, конечно, но не ехать же на войну босиком и в одной рубахе.. .

Колька обул на босу ногу ботинки, поразмыслив, переоделся в новую рубашку. Старую рубашку и штаны он завернул в пиджак. Потом Колька залез на чердак, достал из потаенного места десяток сухарей, жестяную баночку из-под конфет монпансье и веревку. Баночку он выиграл у пацанов в бабки, в ней хранил юморные картинки-вырезки про каких-то оппортунистов, про английского лорда Чемберлена, особенно он дорожил последней: про Гитлера и его свору генералов-фашистов на поводке. Вырезки были в основном из газет, изредка попадавших к нему в руки. Баночку с картинками Колька положил в карман штанов, а сухари сунул в пиджак. Пиджак обвязал веревкой так, что образовались две лямки, получилось подобие котомки. Забросив котомку за плечи, Колька направился к Толику Башкатову. Толик – сосед и первый друг. Неделю назад, после того как Толин папка и Петя получили повестки из военкомата, ребята решили вслед за взрослыми отправиться на войну .

Толик был дома, кормил трехлетнюю сестренку Машку кашей .

– Ешь быстрее, вот навязалась.. .

– А потом будем иглать?

– Будем, будем .

Увидев Кольку, Толик смутился .

– Вот, – Толик кивнул в сторону сестренки, – папку проводили, мамка на работу ушла, меня с ней оставила... А ты уже, что ли?

– Мы Петю тоже проводили, – ответил Колька. – Давай Машку к моей тетке отведем, она за ней присмотрит .

– Не хосю к бабуске Евдокии, хосю с вами .

Толик виновато отвел глаза .

– Коль, ты уж извини, не справится мамка одна с Машкой, да и папке пообещал... не могу я с тобой на войну, ладно, Коль .

– Ладно. Ты только нашим не говори .

– Ладно .

– А я сказу мамке, цто ты, Колька, на войну усол, – сказала Машка. Она давно закончила кушать и с интересом прислушивалась к разговору ребят .

– Вот я тебе скажу... – Толик сделал вид, что хочет щелкнуть Машку по лбу .

– А я все равно сказу и исе сказу, цто ты дересся, – насупилась Машка .

– Тогда... тогда я с тобой играть не буду. – Этот довод оказался наиболее действенным .

Петр Белянин

– Ладно, не сказу. А во сто мы будем иглать? Давай в классики .

– Маша, посиди дома, я провожу Колю до улицы, потом вернусь и поиграем .

Ребята вышли на улицу, на прощанье пожали друг другу руки .

– Коль, может, не пойдешь, там же взрослые, а мы здесь будем помогать.. .

Папка сказал, что мы здесь можем помогать фронту, раненым в госпиталь можно приносить лук, огурцы, чтобы быстрее поправлялись.. .

– Не, Толик, раз решил – пойду. – Колька махнул рукой и уверенно зашагал к станции .

На улице, примыкающей к железной дороге, Кольку остановил знакомый неприятный голос:

– Эй! Рябой, куда прифраерился?

Дорогу преградил Федька Шмаков. Федька учился вместе с Колькой в одном классе, был второгодником, на два года старше и на голову выше. Это был зловредный, туповатый и до безобразия губастый мальчишка. У него и прозвище было подобающее – Губошлеп, или, проще, Губа. В городе у всех ребят прозвища, как у собак или кошек. Вот и Кольку здесь обзывают Рябым. Получил он прозвище за то, что лицо у него в ямках и рытвинках, когда был совсем маленьким, переболел оспой. Колька ужасно не любил, когда его называли этим обидным прозвищем, и сам старался не обзываться. В другой раз он накостылял бы Федьке, но сейчас не до драки .

– Федька, пропусти, мне срочно на станцию надо, дело у меня.. .

– А ты, Рябой, разве не знаешь, что за проход по чужой территории требуется штраф? Ишь, разгулялся, как у себя дома .

– Где хочу, там и гуляю, понял, Губа. А штраф я тебе сейчас выдам по первое число .

Колька засунул руки в карманы (так делают взрослые пацаны перед дракой) и развязной походкой пошел на врага .

Губа на всякий случай отбежал на безопасное расстояние .

– Ой! Боялся я тебя, – и вдруг закричал во весь голос: – Пацаны! Здесь зареченский, здесь Рябой!

Колька показал Шмакову кулак .

– В следующий раз встречу – моську тебе намылю, будешь знать, – сказал и не спеша, хотя очень хотелось драпануть со всех ног, направился к станции .

Кольке повезло, никто не стал его преследовать. По-видимому, пацаны не услышали призыва Губы, а сам он струсил остановить Кольку .

Станция сортировочная Топки была забита товарными эшелонами. Здесь формировались и менялись поездные бригады, здесь паровозы заправлялись водой и углем. Колька выбрал состав, предварительно узнав его направление у знакомого дяденьки машиниста. В одном из вагонов задвижка на двери была приоткрыта. Вдоль вагона ходил часовой, пожилой, усатый дядька с винтовкой .

– Дяденька, – обратился к нему Колька, – а вы на фронт?

– На фронт, мальчик, на фронт .

Годовые кольца

– Дяденька, возьмите меня до города Новосибирска, здесь недалеко. Мамка там у меня, а я у тетки был, больная она. Мамка посылала проведать, помочь, теперь надо домой, а денег нету, – выдумывал на ходу Колька. – Дяденька, возьмите, а-а .

– Ну, че, помог тетке-то?

– Помог, дяденька, она уже сама ходит, – продолжал врать Колька, – я ей и картошку посадил.. .

– Молодец! А вот подсаживать не положено, парень, нельзя. Начальство, брат, по головке не погладит, вмиг справит на гауптвахту, а то куда и подалее, время такое, военное. – Усатый часовой подмигнул Кольке и, развернувшись, пошел в обратную сторону .

Колька, не раздумывая, запрыгнул в вагон. Вагон был заполнен свежескошенным, просохшим на летнем солнце, сеном. Пахло клевером, душицей и мятой. Колька пробрался в дальний угол, соорудил себе уютное гнездышко и стал ждать отправления. Незаметно он заснул. Проснулся от мерного постукивания колес и негромкого голоса, который звал его .

– Эй! Паренек, где ты? Не бойся, вылезай. Голодный, поди? Вылезай, перекусим. Ну где ты там? Вылезай, я знаю, ты здесь, видел, как шмыгнул в вагон .

– Тута я, – Колька заспанный вылез из-под сена, – заснул немножко .

– На-ка, покушай, – дядька поставил перед Колькой банку тушенки и ломоть хлеба, – ешь .

Колька не заставил себя упрашивать, хотя и был голоден, ел не спеша, с достоинством. Усатый ласково смотрел на него .

– Вот и у меня такие же пострелята, трое их у меня. Как зовут-то тебя, мужичок?

– Колька .

– Меня Артемий Степаныч. Папка-то, поди, на фронте у тебя, воюет?

– Не, папка у меня умер, уже давно. У меня брата Петю взяли в Красную Армию .

– Ну, теперь все ясно... .

Колька так и не понял, что там стало ясно Артемию Степановичу. Он доел тушенку, аккуратно корочкой хлеба выскреб банку и засунул ее в пиджак .

– Все же видать в тебе, малый, деревенскую, крестьянскую жилку... Пить, поди, хочешь, а вот кипяточку у меня нету. Держи мою фляжку, пей. Бери себе, пригодится, у меня еще одна есть, а банку выброси .

– Спасибо! Так мы, дяденька, год назад из деревни в город переехали. Не, в городе мне не нравится. Когда мамка... – Колька чуть было не выдал себя, – в общем, тетка уговорила нас в город перебраться .

Поезд замедлил ход и остановился. Артемий Степанович спрыгнул на землю .

– Я в последний вагон пойду, напарник мой там. Ты, Коля, сиди тихо, а то.. .

В прошлом разе наших двоих с охранного взвода на фронт отправили за то, что подсадили таких, как ты, зайцев .

Ты не думай, я фронта не боюсь. Может, скоро сам туда попрошусь. – Артемий Степанович махнул рукой на запад. – Однако ж кому-то надо военные грузы сопровождать. Вот эти вагоны, думаПетр Белянин ешь, просто сено перевозят? Нет, брат, это эшелон с сеном для лошадок наших боевых конников, что с фашистом сражаются... Ладно, сиди, Николай, не высовывайся. Когда подъедем к Новосибирску, я скажу .

Артемий Степанович ушел, а Колька еще долго лежал на сене и мечтал. Он был то лихим наездником, саблей наголо разившим врагов налево и направо, то танкистом, мчащимся на своем танке с развевающимся флагом на башне, то летчиком в пикирующем самолете с красными звездами на крыльях. Он так и заснул, мечтая, и снились ему сны о боевых подвигах. А между тем наступила ночь. Состав медленно тащился на запад, останавливаясь на каждом полустанке, пропуская стратегически важные поезда .

– …Коля, вставай! Вставай, сынок, приехали.. .

Колька с усилием открыл глаза. Артемий Степанович теребил его за плечо .

– Силен, однако, ты спать. Пушкой не разбудишь. Вставай, Николай, вот он твой Новосибирск. На запасных путях стоим. Дом-то найдешь, далеко отсюда?

– Найду, дяденька Артемий Степаныч, мой дом возле вокзала, по рельсам пойду и как раз выйду, – опять лихо соврал Колька .

– На-ка вот, возьми. – Артемий Степанович протянул темно-коричневый брусок мыла, банку тушенки и два куска сахара. – Мыло и тушенку отдашь матери. Это, брат, богатство сейчас. Сахарком угостишь сестер, братьев.. .

– Спасибо, дяденька Артемий Степаныч. – Колька нащупал в кармане штанов коробочку. – А вы возьмите баночку, в ней картинки смешные. Будете смотреть и меня вспоминать, в баночке можно что-нибудь хранить.. .

– Не жалко, Коля?

– Не-е .

– Что ж, спасибо! Я в твоей баночке махорочку буду держать .

Было раннее утро.

Ежась от утренней прохлады, Колька шагал по рельсам, шел и думал:

– Зачем соврал дяденьке Артемию Степанычу, надо было рассказать ему всю правду. Может, разрешил бы ехать до фронта. А если бы отвел в милицию?

Нет, не понимают взрослые, что ребята могут воевать не хуже взрослых… .

– Стой, малец, туда нельзя .

От неожиданности Колька споткнулся и чуть не упал. Он так задумался, что не заметил рядом с путями деревянную будку. В дверях, позевывая, стоял солдат с винтовкой .

– Туда только по пропускам, – мотнул он головой в сторону вокзала .

– Да я всегда здесь хожу. Брат у меня в депо работает. Мамка просила еду ему отнести, – не растерялся и вновь соврал Колька. В Топках перед депо тоже охрана и не раз он носил брату обеды, но там-то его знали, и представил он, будто в своем городе .

– Везет твоему брату. Эх! Щец бы горяченьких, – солдат похлопал себя по животу. – Ладно, иди .

Годовые кольца Полдня Колька протолкался на вокзале и на путях. Уж очень хотелось ехать дальше. Он и названия станций узнал, какие будут в пути. Придумал историю о том, что потерялся и отстал от поезда. Слезно рассказывал эту историю проводникам пассажирских поездов и охранникам товарняков. Бесполезно, те либо отмахивались от него, либо предлагали обратиться к начальнику вокзала или в милицию. Тогда Колька решил дождаться вечера. В темноте будет легче проскользнуть мимо проводника или охранника. Решено. До вечера еще было много времени, и он вышел в город .

Город поразил Кольку. Столько домов: и деревянные, и каменные. Да такой городище за день не обойти, не то что Топки, заблудиться можно. Машины туда-сюда ездят, люди толкаются, бегут куда-то военные, гражданские, а тут еще солнце припекает – жара, духота, пылища. Колька обошел вокруг привокзальную площадь, постоял возле громкоговорителя, послушал сводки с фронтов. Немцы рвались к Волге, к Сталинграду .

– Вот туда я и попрошусь, когда приеду на фронт, – подумал Колька. На привокзальную площадь выходило несколько улиц. Колька выбрал самую большую и красивую улицу: на ней было много высоких и каменных домов. На одном из домов он прочитал название улицы: «Им. В.И. Ленина» .

– У нас тоже такая есть, – думал Колька. – Учительница Клавдия Михайловна рассказывала, что Ленин боролся за то, чтобы все люди в городе и деревне жили хорошо, потом Ленин умер, и люди его именем стали называть улицы и даже города. Пройдет много-много лет, люди увидят название улицы и вспомнят о нем... Так, размышляя и разглядывая дома, витрины магазинов, машины, людей, Колька дошел до еще одной площади. За площадью он увидел ворота, куда входили и выходили люди, въезжали и выезжали подводы. На воротах была вывеска «Колхозный рынок», и Колька зашел .

Огромная площадь, обнесенная глухим забором, была заполнена людьми .

– Ого, сколько народу! – непроизвольно вырвалось у Кольки .

– Сегодня воскресенье, мальчик, вот народ и собрался, кто-то хочет продать ненужное, кто-то купить нужное. В другие-то дни рынок полупустой, – ответил ему проходящий мимо старичок .

По правую руку от Кольки находились прилавки. За ними колхозники продавали молоко, сметану, творог, свежеиспеченный хлеб, соленья... в общем, здесь можно было найти все, все, что производит и добывает деревенский труженик. После прилавков стояли подводы. С них торговали живностью, начиная от кур и кончая коровами. По левую же сторону был вольный рынок. Здесь в основном продавали и покупали вещи. Кто-то разложил свой товар на земле, подложив газетку или клеенку, кто-то предлагал свой товар, расхаживая по рядам, стихийно образованным продавцами .

Колька пошел по левой стороне. Вот тут-то он и увидел ножичек. Чернявый, неопределенного возраста мужчина, небритый, с бегающими цыганскими глазами в замусоленной кепке с поломанным козырьком, разложил на земле поношенные вещи для продажи: сапоги, штиблеты, шапку, рубашку... А на рубашке лежал маленький ножичек с тремя лезвиями: одно побольше, другое Петр Белянин поменьше, а третье совсем маленькое, четвертым было шильце. Перламутровые щечки перочинного ножичка отливали изумрудным блеском .

Колька остановился рядом с чернявым и, как завороженный, уставился на ножичек .

– Че, пацан, нравится? – спросил чернявый, сверкнув металлическим зубом .

– Нравится, – ответил Колька .

– На, посмотри, – чернявый протянул ножичек .

Колька аккуратно двумя пальчиками взял ножичек и с восторгом стал рассматривать .

– Будем меняться? Че там у тебя в узелке? – спросил чернявый .

Колька достал брусок мыла. Он не заметил, как у чернявого алчно сверкнули глаза .

– Не-е, пацан, так не пойдет, за такую вещь какой-то обмылок, не-е, – сказал чернявый и забрал у Кольки ножичек .

Колька порылся в своей самодельной котомке и протянул банку тушенки .

– Давай, давай, пацан, развязывай свой узел, эта вещь много стоит .

– Дяденька, у меня тут мои вещи, сухари и вот сахар... – сказал Колька, расстилая пиджачок .

Чернявый оценивающе оглядел содержимое, затем взял рубашку, повертел, зачем-то понюхал и отложил обратно, затем, оглядев таким же образом штаны, сказал:

– Ладно, так и быть, штаны забираю, давай еще сахар, котелок, и мы в расчете. Бери ножичек... – и он потянулся за сахаром .

– Подожди. Что ж ты, гад, мальчонку обманываешь? – Высокий мужчина лет тридцати схватил чернявого за руку. – Положи все на место .

– Ты откуда взялся, фраерок? – зашипел чернявый, выставив металлическую фиксу .

– От верблюда. – Мужчина вытащил из кармана книжицу и сунул чернявому под нос. – Совсем барыги совесть потеряли .

– Гражданин начальник, так пацан сам захотел меняться, – заюлил чернявый .

– Сам говоришь? Ты почему не в армии? Документы предъяви .

– Слышь, начальник, ты меня на понты не бери, ксива у меня есть, а в армию не берут из-за туберкулеза, – сказал чернявый, доставая листок бумаги с печатью .

Мужчина изучил документ и, возвращая, сказал:

– Увижу еще раз, заберу.. .

– За что, начальник?

– Найду причину... за то, что краденым торгуешь... .

– Ты сначала найди краденое, начальник... .

Но суровый дяденька уже не слушал чернявого, повернувшись к Кольке, приказным тоном сказал:

– Собери свои вещи, мальчик, пойдешь со мной, – и, словно вспомнив чтоГодовые кольца то важное, резко повернулся к чернявому. – Ну-ка, гони ножичек, – протянув ему деньги, добавил: – десятки тебе достаточно .

Суровый дяденька и Колька вышли за ворота рынка и медленно пошли по одной из улочек .

– Как тебя зовут, паренек?

– Колька .

– Фамилия твоя?

– Зимин .

– Значит, мы с тобой тезки, меня Николаем Григорьевичем кличут, зови дядей Колей. Ну что, Колька Зимин, держи свой вожделенный предмет, – и он протянул Кольке ножичек. – А теперь скажи, где ты живешь?

– Я... я там, за речкой, – слегка заикаясь, ответил Колька и куда-то в сторону махнул рукой .

– За Ельцовкой, что ли? – спросил дядя Коля .

– Да .

– Так, так, а откуда у тебя мыло, тушенка, сахар, ну и вещички? Только не врать .

Ну как тут не соврать, ведь Кольке любой ценой необходимо добраться до фронта, и он рассказал свою выдуманную историю о больной тетке и почти правдивую о том, как ехал в вагоне с сеном, об Артемии Степановиче .

– Значит, говоришь, тебя мамка отправила в Топки навестить больную тетку? Так, так, – иронически улыбнулся Николай Григорьевич. – Что же, пойдем, Николай, я тебя отведу к твоей мамке .

– Дяденька, дядя Коля, да я сам дойду, здесь недалеко, – воскликнул Колька и с ужасом подумал: «Что же делать? Все пропало...» .

Вдруг со стороны рынка раздались свистки, послышались выстрелы и крики:

– Атас! Легавые!

Дядя Коля выхватил из-за пояса пистолет и бросился к рынку, крикнув на ходу:

– Коля, жди меня здесь, не уходи .

Вокруг поднялась суматоха. Люди спешили покинуть рынок, уйти подальше от стрельбы, от опасности .

Возле Кольки остановился мальчишка .

– Фто стоиф, беги, виф, менты облаву устроили, – шепелявя беззубым ртом, выкрикнул он .

И Колька побежал. Бежал вначале за шепелявым мальчишкой, потом мальчишка пропал, а он еще продолжал бежать какими-то улочками, проулками .

Наконец, запыхавшись, Колька остановился. Вокруг были ветхие, покосившиеся домишки, по самые крыши вросшие в землю. «Зачем бежал, – подумал он, – спокойно бы пошел в сторону вокзала, а теперь вот выбирайся отсюда...»

Колька выбрал направление и пошел, как ему показалось, в ту сторону, откуда прибежал. Однако короткие кривые улочки и переулки были совершенно одинаковы и часто, почему-то, заканчивались тупиками, и он, поворачивая то налево, то направо, оказался на том же месте, откуда начал движение: его он Петр Белянин узнал по чахлому клену, одиноко стоявшему посредине улицы. Колька понял, что заблудился .

Надо у кого-нибудь спросить, как выйти на вокзал. Впереди он увидел группу ребят и поспешил к ним, те тоже увидели его и остановились, поджидая .

Мальчишек было трое. Один был высокий и худой, второй, со шрамом на губе, был ростом с Кольку, третьим оказался старый знакомый шепелявый, беззубый мальчишка с рынка .

– Пацаны, – обратился к ним Колька, – подскажите, как пройти к вокзалу .

Мальчишки, казалось, не слышали вопроса.

Шепелявый, указывая пальцем на Кольку, сказал мальчишке со шрамом:

– Вот он торговал у барыги Фыгана нофифек. У него в пидфаке много всякого барафла .

Мальчишка со шрамом, по-видимому, самый главный, нагло рассматривал

Кольку, затем, надменно сплюнув сквозь зубы, сказал:

– Слышь, ты... рябоватый – морда лопатой, сам отдашь пиджачок или помочь?

Бешено заколотилось сердце, внутренняя дрожь прокатилась по телу и затаилась где-то под сердцем. Так всегда бывает перед дракой, и все тут же проходит, как только начинаются действия .

«Эх, придется драться», – вздохнул Колька, а вслух сказал, показывая кукиш:

– А это видел?

– Щербатый, помоги рябоватому освободиться от вещичек, – приказал мальчишка со шрамом шепелявому .

Шепелявый вихлястой походкой подошел к Кольке и двумя руками хотел толкнуть его в грудь. Колька перехватил его руки, слегка потянул на себя, затем с силой толкнул назад и, уйдя чуть в сторону, подставил подножку. Шепелявый растянулся на земле, а Колька отскочил к высоким воротам, чтобы обезопасить себя от нападения сзади .

– Длинный, че стоишь, бей рябого .

Длинный, набычившийся, выставив вперед длинные руки, пошел на врага, но вдруг согнулся, схватившись за ногу, заковылял в сторону. «Ой, мама!»

Колька со всей силы саданул его ботинком по ноге, чуть ниже коленки .

– Ах, ты, падла, – мальчишка со шрамом ринулся в драку .

Колька встретил его прямой левой. Мальчишка, схватившись за нос, сел прямо в пыль на дороге. Только и всего-то надо было резко выбросить вперед прямую руку с зажатым кулаком. Это Тимка, начитавшись книжек про Шерлока Холмса, учил их английскому боксу. Правда, Петя говорил, что никакой это не английский бокс, драка на кулаках испокон веков была русской забавой, почитайте, мол, хотя бы про купца Калашникова.. .

– Ша, пацаны, вы че, как шавки, на одного набросились, – из переулка вышел парень лет восемнадцати. На ногах офицерские сапожки, рубашка-апаш заправлена в брюки под тонкий ремешок. Волосы причесаны на прямой пробор. Ну как с картинки. Похлопав Кольку по плечу, сказал:

Годовые кольца

– А ты молодец! Где так драться навострился?

– Братья научили .

– Учись, Меченый, – обратился картинный парень к мальчишке со шрамом, – как кровянку пускать .

– Если бы не ты, Валет, мы бы из него котлету сделали, – проворчал Меченый .

– Да, видел я, как вы котлету делали. Здорово вас пацан... – Валет вдруг обратился к Кольке: – Как зовут тебя?

– Колька .

– Будешь Колька Рябой. У нас, как у революционеров. Слышал про таких? – с усмешкой сказал Валет .

– Знаю, Ленин, Сталин... – ответил Колька .

– Во, во, как Ленин, Сталин: вот они, – Валет указал поочередно на мальчишек: – Меченый, Длинный, он же Штырь, и Щербатый. А у меня, как ты понял, погоняло Валет .

– Я не хочу быть Рябым, меня уже так обзывали в Топках, – насупился Колька .

– Как поведешь себя... А вообще-то не погоняло красит человека, как сказал классик, а его дела, – хохотнул Валет. – Ну и откуда ты родом, Колька Рябой, где живешь?

– Он не местный, – вмешался в разговор Меченый, – спрашивал, как пройти к вокзалу .

– Я на фронт еду, – пояснил Колька, – старший брат Петя уже там, а мои братья сейчас в Топках живут, а раньше в деревне жили .

– Ладно, Колька Рябой, фронт от тебя никуда не уйдет, если захочешь, поедешь завтра, а сейчас предлагаю мировую с твоими оппонентами и отметим это дело. А-а? Жрать хочешь?

Только сейчас Колька вспомнил, что с утра у него не было во рту и маковой росинки, и сразу ужасно захотелось есть .

– Хочу!

– Ну, что, пацаны, пошли, – сказал Валет и зашагал по улице .

– Стой, Валет, – остановил его Меченый, – мы сегодня пустые, на рынке кипиш был, менты облаву устроили.. .

– Зато я сегодня с фартом, идемте, я угощаю, с Каргой договорюсь. Сегодня у нас праздник, гулять будем, братва .

Довольная и веселая компания во главе с Валетом шумно двинулась по улице. Колька шел с ребятами, и ему тоже было весело и радостно от предстоящего праздника, обещанного Валетом. «Сегодня никуда не поеду, – решил он, – завтра с утра пойду на вокзал» .

Минут через двадцать ребята подошли к дому, обнесенному высоким забором. Валет носком сапога и костяшками пальцев выбил на дверях ворот замысловатую дробь .

– Глядишь, под эту музыку Карга и растает. А? Вспомнит молодость, – весело подмигнул ребятам Валет .

Петр Белянин Дверь отворила старуха. Она на самом деле походила на ведьму. Из-под платка выбивались седеющие космы. Над маленькими злыми глазками без ресниц нависли густые клочки бровей. Беззубая челюсть вдалась внутрь, отчего, казалось, подбородок с несколькими седеющими волосинками касался крючковатого носа .

– Че тарабанишь, непутевый, по голове себе постучи, – напустилась на Валета старуха .

– Извини, Марго, – Валет рисованно-галантно склонил голову, затем взял старуху под руку, отвел на середину двора и зашептал на ухо, передавая что-то в руки .

– Ты, смотри, не называй старуху Каргой, а то потом со света сживет, – зашептал Кольке Меченый. – Она раньше дворянкой была, потом с фартовыми связалась, на киче парилась.. .

Колька ничего не понял из того, что сказал Меченый, но мотнул головой .

– Ладно, не буду .

Дом был большой, не меньше пяти комнат. Ребята прошли в большую комнату. Здесь был полумрак. Два окна, выходящие на улицу, плотно задрапированы бархатными шторами, на стенах висели дешевые клеенчатые ковры с такими картинками, от которых Кольке стало стыдно, и он старался не смотреть на них. Два стола: один большой, другой поменьше разместились посредине комнаты. В углу стоял кожаный диван, застланный цветастой накидкой. На диване лежала гитара, перевязанная красным бантом. Старуха зажгла две керосиновые лампы, стоящие на большом столе, и в комнате стало светло. Ребята уселись за столом, который был поменьше. На столе появились пряники, конфеты, бутылка водки и бутылка красного вина. Подавали старуха и девчонка лет четырнадцати, наверно, ее дочка .

– Несите чего-нибудь посущественней, пацаны шамать хотят, – прикрикнул на них Валет, наливая в стаканы: себе водки, а мальчишкам вино, достал из кармана пачку папирос-гвоздиков и бросил на стол, – курите, пацаны .

Пацаны: Меченый, Щербатый и Длинный закурили. Рядом с Колькой сел Меченый .

– Будешь? – Меченый протянул зажженную папироску Кольке .

– Не-е, я пробовал, мне не понравилось. – Он вспомнил, как они с Толиком нашли начатую пачку папирос и за сараями выкурили сразу по три папиросы .

Верка после этого отпаивала его молоком, а Петя сказал, что в их семье никто никогда не курил.. .

Меченый дотронулся до Колькиного плеча и шепнул:

– А ты здорово дерешься. Меня здесь никто не победит. Давай дружить .

Меня Сенькой зовут, Щербатого – Серегой, а Длинного – Кирькой. Я тоже хочу отсюда драпануть... Давай вместе?

– Давай, – ответил Колька .

– Пей вино, оно сладкое, только не очень много, а то опьянеешь.. .

Подали горячие щи. Мальчишки уплетали их за обе щеки, не до разговоров Годовые кольца стало. Кольке после выпитого глотка вина еда показалась божественно вкусной, а пацаны, Валет, старуха и ее дочка казались милыми, добрыми людьми .

Кружилась голова. Говор окружающих и слова Сеньки, его нового друга, слышались словно через вату .

– Если бы не Валет, старуха нас бы сюда не допустила и жратвы не дала бы, она жадная, Карга она и есть Карга, – опять зашептал Сенька. – Коль, давай дернем через недельку, продуктами надо запастись, ехать-то знаешь как долго, только до Омска сутки, а до Москвы так целую неделю .

– Давай, – согласился Колька. «С другом легче будет. Сенька знает, как до Омска доехать и до Москвы, – думы в затуманенной голове перекатывались, бились друг об друга, обрывались и вновь сплетались, – забавно...»

В комнату ввалилась шумная компания: три мужчины и две женщины .

– Марго, водки! – с порога крикнул коренастый лысоватый мужчина в военной гимнастерке и в кожаных перчатках .

– И закусочки, – добавил мужчина, похожий на подростка. Его ноги приплясывали, руки подергивались, туловище постоянно вихлялось, нахальные маленькие глазки бегали, рыскали по комнате, и похож он был на рыбу, выброшенную на берег. Увидев ребят, он прикрикнул: – А че здесь шантрапа делает?

Ну-ка брысь отсюда, авторитетные люди здесь гулять будут .

– Не тронь ребят, я их сегодня угощаю, – остановил его Валет. – Сидите, пацаны, ешьте конфеты, пряники, пейте вино. Марго, пряников пацанам!

Вихлястый посмотрел на мужчину в гимнастерке, ища поддержки, но не получив ее, с легкой иронией сказал:

– Ну раз Валетик угощает, сиди, шантрапа .

Третьим был мужчина, на голову выше всех остальных, с огромными корявыми ручищами, с непроницаемым угрюмым взглядом. Он принял полный стакан водки от мужчины в гимнастерке и, ни слова не говоря, опрокинул его в глотку .

Сенька прильнул к Колькиному уху и вновь зашептал:

– Тот, который в гимнастерке, под фронтовика косит, он вор авторитетный, кличка у него Хват. Раньше медвежатником был, сейфы с деньгами взламывал, а потом ему пальцы где-то на зоне поломали, теперь гоп-стопом промышляет, короче, налетчик он. А эти двое, вихлястый и громила, его шестерки. У вихлястого погоняло Пескарь. Он на вокзале углы задвигает, чемоданы у граждан тырит, а у громилы – Угрюмый, он, как тень у Хвата, ни на шаг не отходит, и сильнющий гад, замки руками ломает. – Сенька пожевал пряник и продолжил:

– Баба, которая рыжая, – Любка, воровка на доверии. Любка добрая, как Валет, она нам всегда помогает и деньги дает. А ту, вторую, не знаю, она у нас первый раз .

Из Сенькиных объяснений Колька ничего не понял, но зато стало ясно, что попал он в дурную компанию и отсюда надо уходить, сказать Сеньке и уйти вместе. Но язык не повиновался, словно прирос к нёбу .

Пошатываясь, к Кольке подошла Любка и присела рядышком. От нее пахло водкой и цветами .

Петр Белянин

– У нас новенький. Как тебя зовут, малыш? – она хотела погладить его по голове .

– Я тебе не ма-а-лыш... – превозмогая непонятную слабость, уклонился Колька. Голова его пошла кругом, свет стал меркнуть в глазах .

– Откуда же ты такой ершистый? Да он весь горит. Ему срочно нужен доктор.. .

Колька открыл глаза. Он лежал в кровати, под грязным, рваным одеялом и совсем голый .

– Офнулся, а думали, фто помрефь, – рядом сидел Щербатый .

– А Сенька где? – спросил Колька .

– Мефеный, фто ли? – и приблизившись к Кольке, зашептал: – Зарезало его поездом, говорят.. .

– Как поездом? Еще вчера мы у старухи щи хлебали, – перебил его Колька .

– Вфера? – Щербатый с удивлением посмотрел на Кольку. – Ты знаефь, сколько провалялся – целую неделю, вот неделю назад Мефеного и зарезало поездом, – и, опять приблизившись к Колькиному уху, зашептал: – Говорят, его под поезд толкнул Угрюмый по приказу Фвата. Он побефал за доктором, а они подумали, фто он ментов наведет. Любка на Фвата с нофом бросалась, фотела зарезать, а тот ноф вырвал и избил ее. Скафи спасибо Любке, если бы не она, тебя бы тофе выбросили на пути или старуфа закопала бы на огороде .

– Как? Живого?

– Ей фто кофку, фто тебя, все равно. А Любка вымыла тебя и полофила сюда, на кровать. Два дня не отходила от кровати, потом дала старуфе деньги и сказала, фтобы та кормила и поила тебя, а если фто с тобой слуфится, то та, мол, и фаса не профивет... Фи-фи-фи, – захихикал Щербатый, – нам тофе, мне и длинному, денег дала, просила следить, уфафивать за тобой .

Колька, превозмогая слабость, сел на кровать .

– Где мои вещи?

– Сфас, – Щербатый куда-то сбегал и принес ворох одежды .

– Но это же не мои? – удивился Колька, перебирая в руках поношенные, рваные штаны, рубашку и парусиновые полуботинки с оторванной стелькой .

– Твои старуфа забрала и отнесла Фыгану. Помнифь того барыгу на рынке?

Старуфа думала, что ты помрефь, а эти, – Щербатый указал на вещи в Колькиных руках, – Нинка из барафла выбрала. Одевайся да пойдем фамать, старуфа приготовила нам кафу. Смефота, старуфа нас ругает, дармоедами обзывает, а сама не фадится кафдый день кормит. Любка, знать, много ей денег дала .

Жальче всего было новые ботинки, которые Петя купил, и ножичек. Пришлось Кольке смириться и надеть это барахло .

Через два дня Колька полностью выздоровел. Болезнь, внезапно сразившая, так же быстро ушла из детского организма. От Сереги Щербатого и Кирьки Длинного он узнал, что в доме старухи собираются блатные, за счет их старуха и живет. Со старухой живет то ли дочка, то ли дальняя родственница, зовут Нинкой, только она немая. Пацаны тоже живут у бабки, уже больше года. КогГодовые кольца да у них есть деньги, то бабка их кормит и спят они в доме, если денег нет, то спят голодные в сарае. Привел их сюда Меченый, у него мамка померла, отец в тюрьме, а бабка его приютила. Щербатый сбежал из Саратовского детдома .

«Воспиталка-фафистка бьет и ставит на колени на гороф, и кормят там протуффими продуктами. Ни в физнь не вернусь…» Длинный был из Воронежа, его поезд разбомбило, мамка и сестренка погибли, а папка на фронте. «После войны обязательно его найду, вернусь в Воронеж…» Колька же от своей затеи добраться до фронта не только не отказался, но и подговорил ребят, Сережку и Кирьку. Они решили, что недельку поживут у старухи, накопят сухарей и других продуктов, а может быть, добудут деньги и только тогда в путь .

После выздоровления Кольки бабка переселила ребят в сарай и перестала кормить. Друзьям надо было зарабатывать на пропитание, и Щербатый, возглавив ватагу, повел ребят на рынок .

– Там легфе подработать, фего-нибудь выпросить или стибрить, – пояснял он по дороге к рынку, – один отвлекает, а другой незаметно лямзит. Раньфе лямзил Мефеный, а я и Длинный отвлекали .

Дольше двух часов ребята толкались на рынке. Бесполезно. Только Кирьке Длинному повезло, ему сердобольная старушка насыпала две ложки творога, а одна тетка дала огурец.

Ребята собрались у ворот рынка, обсуждали ситуацию, и тут их окликнул Валет:

– Пацаны, рад вас видеть и тебя рад видеть здоровым, Колька Рябой, – Валет похлопал Кольку по плечу, – да, прикид у тебя, как у беспризорника, босяка.. .

– Это бабкина одежда, мою она загнала барыге, – насупившись, ответил Колька .

– А я, ребята, завязываю с этой жизнью, вот, – и он вытащил из кармана бумажку, – повестка в военкомат, ухожу в армию, буду воевать с фашистами .

– Мы тоже скоро на войну, насушим сухарей, денег накопим и поедем. Только без Меченого трудно .

– А че, пацаны, – оживился Валет, – давайте напоследок покажу класс, а-а?

Проведем экспроприацию у имущего элемента, вложу в вашу копилку копеечку. Так, идете за мной в полутора метрах, – приказал он. – Вы меня не знаете, и я вас не знаю .

Он обошел весь рынок. Ребята на некотором удалении двигались за ним .

Наконец Валет остановился. Он выбрал жертву.

Приблизился к мальчишкам и, наклонившись, якобы смахнуть пылинки с лакированных сапог, зашептал:

– Видите тетку на подводе, что за моей спиной продает сушеную рыбу, молоко, сметану... Когда я буду позади нее, хватайте связку с рыбой – и руки в ноги. Один убегает, двое подстраховывают, чтобы не зацапали. Встречаемся у клена .

– Я тырю рыбу. Колька, не отставай от меня, а то потеряефься. Кирька, за мной, бефим к нафему лазу... – на правах самого опытного приказал Щербатый .

Валет был уже за спиной дородной тетки, которая сидела на полушубке и зазывала покупателей:

– Соленая рыбка, покупайте молочко, сметанку, семечки берить.. .

Петр Белянин

– Тетка, пофем рыбка? – Щербатый ухватил вязанку с рыбой и понесся со всех ног .

Тетка вскочила на ноги, замахала руками и писклявым голосом закричала:

– Украл! Украл, паразит! Держите вора! Хватайте его! Держите!

Лавируя между покупателями и продавцами, Щербатый несся к забору, в котором был потаенный лаз. До спасательного лаза было совсем немного, когда навстречу выскочил дядька с запорожскими усами. Он, широко расставив руки, шел на Щербатого .

– Ни, не уйдешь, бисов сын .

Колька, не раздумывая, бросился к нему под ноги. Дядька, самую малость не дотянувшись до Щербатого, растянулся на земле, разразившись трехэтажным матом. А ребята тем временем были по ту сторону забора. Опасность миновала, но мальчишки еще долго бежали по инерции. Затем остановились, перевели дух и далее, раскрасневшиеся, перебивая друг друга рассказами о эпизодах удачно совершенного дела, пошли не спеша к месту встречи .

– Во суматоха-то поднялась.. .

– А я, как сфватил рыбу да бефать, нифего не видел и не слыфал.. .

– А я как брошусь ему под ноги... .

Так за разговорами достигли условленного места. Вскоре появился Валет .

В руках у него был полушубок .

– Забирайте, пацаны, – он бросил его к ногам ребят, – подарок от любительницы мягко посидеть. Полушубок загоните Карге, а здесь деньги в вашу копилку. – Валет из кармана достал тряпицу, развязал ее, и в руки пацанам посыпались мятые, замусоленные рубли, тройки, пятерки и червонцы... .

Кольке вдруг жалко стало эту тетку, он представил ее, плачущую, заламывающую руки... «Может, у нее дети, может, от всей деревни приехала продавать...»

– Ладно, пацаны, пошли на малину к Карге, я сегодня проставляюсь, эх-х, гуляем... – сказал Валет, однако не было в его глазах той лихости, той бесшабашной веселости, которая заражала окружающих .

Во дворе старухиного дома ребята увидели две подводы. Лошади стояли нераспряженные .

– Кто у тебя, Марго? – спросил старуху Валет .

– Хват со своими куда-то сготовился, – прошамкала Марго .

За большим столом сидел Хват, вокруг него сгрудились четверо подельников, среди них были Пескарь и Угрюмый. Они что-то обсуждали. На столе стояла раскрытая, но непочатая бутылка водки .

– Привет честной компании, – Валет прошел к малому столу и, бросив на него пачку денег, сказал: – Марго, водки, пацанов хорошенько покорми, у меня сегодня отвальная, всех приглашаю .

– Хе-хе! Валетик свою банду привел, гулять будут... – хихикнул Пескарь .

– Ша! – прервал Пескаря Хват. – Наслышан я, Валет, что ссучился ты, записался добровольцем в Красную Армию. Правда?

Годовые кольца

– То, что записался воевать добровольцем, правда, Хват, а сукой никогда не был .

– Так что же, пойдешь защищать Советскую власть? А что она тебе такого хорошего сделала? Может, ты получил благословение от своих расстрелянных этой властью родителей?

– Нет, Хват, защищать я иду не власть, а свою Родину. Мой родитель был офицер, и уж не сомневайся, благословение я у него получил бы .

– Врешь, Валет, какими бы красивыми словами ты ни прикрывался: Родина, Отчизна, – ты все равно будешь защищать власть, а вору все равно, при какой власти воровать, и она, эта власть, советская или немецкая, будет давить тебя .

– Я русский! Пусть вор, но русский вор, и не хочу жить при немецкой власти .

– Слышь, Хват, может, на ножи его, – прогнусавил Пескарь .

– Заткнись, – рявкнул на него Хват, затем обратился к Валету: – Хватит нам собачиться, предлагаю непыльную работу, дело плевое, само в руки идет, вагончик с продуктами надо взять. Потом можно полгода в потолок плевать, а ты воюй на здоровье. Помощь твоя нужна, а пацаны пусть на шухере постоят .

– Нет, Хват, помогать я тебе не буду. А пацаны вот они, договаривайся .

– Ну на нет и суда нет, а о наших понятиях, Валет, мы еще потолкуем, – сказал Хват и поманил пальцем мальчишек. – Пацаны, есть дело, надо постоять на шухере, пока мы вагон перебросаем. Не сдрейфите? А я не обижу .

Хват ужасно не нравился, и не хотел Колька ему помогать, но он боялся его .

«Если бы я был большой, как Валет, а лучше, как Петя, я бы сказал ему: – Катись колбаской…»

– Не сдрейфим, – за всех ответил Сережка Шепелявый, и Хват стал давать наставления, как действовать на шухере .

– Так, пацаны, охраняете три направления: со стороны вокзала, со стороны депо и со стороны моста. Если увидите ментов или солдат, то кричите во все горло и деру. Если поймают, то говорите, что проходили мимо, испугались, вот и бросились наутек… .

– Со стукачами у нас разговор короткий, – влез в разговор Пескарь, – пику в бок и шито-крыто… .

– Не пугай пацанов, – прервал его Хват, – но он, в общем-то, прав, мы не любим фискалов, – и он продолжил наставления: – Если все будет нормально, то вы услышите три коротких посвиста, – и он показал, как это будет, – значит, дело сделано и вы разбегаетесь. Понятно, пацаны?

– Понятно, – опять за всех согласился Шепелявый .

– Сейчас всем ужинать и отдыхать до двенадцати, – закончил Хват .

– А водочки? – Писклявый потянулся за бутылкой .

– А водочку потом, после дела, злее будете, – перехватил бутылку Хват. – Марго! – крикнул он хозяйке. – Убери бутылку и щей давай понаваристей .

В полночь Хват разбудил ребят. Мальчишки с вечера заснули у стола, где ужинали, и теперь, позевывая, собрались возле Валета. Валет так и не ложился .

Он сидел на диване и тихо перебирал струны на гитаре .

Петр Белянин

– Слышь, Хват, – обратился он к бандиту, – ты пацанов не трогал бы, дело, наверняка, мокрое .

– Пацанам наука будет, а ты, фраерок, о себе побеспокойся. Еще не передумал, может, с нами пойдешь?

– Нет, – ответил Валет .

– Тогда дождись, если не мандражишь, толковище серьезное будет, я с тобой еще не договорил, – угроза звучала в его сиплом и неприятном голосе .

Кольке досталась охрана направления со стороны моста. Угрюмый отвел его в конец состава. Там Колька залез под вагон, устроился поудобнее и стал вглядываться в ночную мглу. Вскоре его стала бить крупная дрожь, трясло от ночной прохлады, но больше от страха. А еще его мучила совесть. Он стал помогать ворам, он сам стал вор. Что бы сказал Петя? Как он будет смотреть в глаза братьям? Рядом с собой он увидел клочок бумаги. Он взял его в руки. Это была газетная вырезка, его газетная вырезка. На ней был изображен Гитлер со сворой своих министров и генералов на поводке. «Где-то рядом дяденька Артемий Степаныч... надо найти его и рассказать...» Колька вскочил и побежал вдоль вагонов, туда, куда ушел бандит Угрюмый. Вдруг он споткнулся, на дороге лежало человеческое тело. Пересилив страх, Колька подполз к нему и заглянул в лицо .

– Дяденька Артемий Степаныч? Дяденька Артемий Степаныч, вы слышите меня, там воры, там воры, дяденька... – повторял Колька и теребил его за рукав. Из безвольной, податливой руки выпала баночка, наполовину наполненная махоркой, на груди растеклось красное пятно. «Они убили дяденьку Артемия Степановича, они убили Сеньку, они хотят убить Валета, они фашисты, нет, они хуже фашистов, они предатели...» Рядом с телом Артемия Степаныча лежала винтовка, и Колька поднял ее. Он уже не трясся, не боялся этих бандитов, он знал, что надо делать. Колька передернул затвор и пошел на звуки .

Мальчишки того времени много знали об оружии. Колька никогда не держал в руках винтовку, зато он видел, как на уроках военного дела обращались с ней его братья, как стреляли на полигонах призывники, поэтому передернуть затвор у него получилось автоматически, как будто так и надо .

Вот он, этот вагон, где орудует Хват со своей бандой. Дверной проем зияет чернотой, и там копошатся тени. Колька, не целясь, выстрелил в эту черноту .

– Вот вам, фашисты, бандюги, за Артемия Степаныча, за Сеньку... вот вам.. .

– Гаденыш, ну-ка брось винтовку, – голосом Хвата закричала зловещая тень, появившаяся в проеме двери вагона .

Колька выстрелил в эту тень. Он хотел стрелять еще и еще, но затвор винтовки перекосило, и он не поддавался. Вдруг сноп искр посыпался из глаз, в голове всплыло красно-бардовое пятно, и Колька потерял сознание .

Звук нарастал, приближался издалека, как эхо, когда крикнешь в колодец, и вдруг, словно включили громкоговоритель, Колька услышал громкий смех, Годовые кольца разговоры. Он открыл глаза. Белый потолок, кровать, белые простыни. Голова тяжелая и большая. Колька потрогал руками голову – как шар, перебинтована .

Шум стих. На него смотрели десятка два улыбающихся, сочувствующих глаз .

– Старшой, герой твой очнулся .

К кровати подошел высокий мужчина в милицейской форме с тремя кубарями в петлицах. Колька узнал его, узнал и все вспомнил .

– Николай Григорьевич, дядя Коля, вы поймали их? Они Артемия Степаныча убили, Сеньку под поезд... – взволнованно заговорил Колька .

– Не волнуйся, Коля, мы поймали их, с твоей помощью всех поймали, теперь их будет судить трибунал по законам военного времени. – Николай Григорьевич ласково погладил его по забинтованной голове. – Не болит?

– Не-е, только шумит немного .

– Это Угрюмый тебя, но ты молодец, крепкий сибирячок, а Хвата ты ранил в плечо .

– Дядя Коля, а мои дружки Щербатый, вернее, Сережка с Кирькой, что с ними?

– Сережа и Кирюша еще увидят тебя. Их определили в детский дом, здесь в Новосибирске, хороший детский дом .

– А Валет, что с ним? Он хороший.. .

– Александр Меньшиков, рядовой Меньшиков в составе вновь сформированной Н-ской дивизии сейчас едет на фронт .

– Дядь Коль, а сколько я здесь... ну?.. – спросил Колька .

– Находишься ты, Коля, в палате военного госпиталя, вокруг тебя раненые бойцы, и лежал здесь, так сказать в коме, три дня. О твоей удивительной способности отключаться на неопределенное время ребята рассказали, Сережа и Кирилл. Доктор объяснил, что есть такая защитная реакция у организма... Ну ладно, Коля, вон тебе завтрак несут, а я подойду попозже. – Уже в дверях палаты Николай Григорьевич остановился и помахал Кольке рукой: – Выздоравливай, тебя ждет сюрприз .

– Оклемался, родненький, дай я тебя покормлю, – пожилая нянечка склонилась над Колькой .

– Тетенька, я сам могу, – Колька приподнялся на локтях .

– Лежи, лежи, пострел, вот врач посмотрит, тогда будешь сам, а сейчас ешька с ложечки .

Колька с удовольствием съел гречневую кашу и выпил компот. Было так вкусно, как никогда, только неудобно перед ранеными бойцами: «кормят, как маленького ребенка, с ложечки» .

После завтрака Кольку осматривал врач, сухонький старичок с бородкой клинышком .

– Головка не болит, не тошнит, слабости не чувствуете?

– Не-а .

Доктор заглянул ему в зрачки, ощупал руки, ноги, послушал трубочкой спину и грудь, затем сказал:

– Молодой человек, да у вас отменное здоровье, на вас раны заживают, изПетр Белянин вините, как на собаке, но с недельку придется полежать, – и добавил сопровождающей его свите врачей, – мальчику усиленное питание .

Доктор ушел, а к Кольке началось паломничество. Один раненый принес яблоко, другой конфету, третий свежий огурчик... – натащили целую тумбочку. А потом расселись вокруг, и пошли разговоры .

– Прослышали мы, дружок, что на фронт хотел сигануть? – говорил солдатик без ноги на костылях. – А как ранют тебя али ище хуже убьють? Ты о папке с мамкой подумал? Тута взрослому на войне туго, а ты.. .

– Нету у меня папки и мамки... – Но Кольку уже никто не слышал .

– Да они разве думают о папке с мамкой.. .

– Не, мужики, если дети да бабы на защиту нашей страны стали, то ни в жисть Гитлеру нас не победить. Вот у нас в роте санинструкторша была, совсем девчонка, ей бы в куклы играть, а она нас, мужиков, с поля боя выносила, плачет, а сама тянет... .

– Тебя, такого борова, попробуй вытяни, жилы порвешь. В тебе пудов пять, поди, будет .

– А почему была-то?

– Убило ее, когда фашисты окружили, подорвала гранату.. .

– А я бы запретил баб в армию брать, им рожать надо.. .

Вот под эти разговоры Колька и уснул. Потом был обед, а после обеда пришел Николай Григорьевич и Колькины друзья: Сережка и Кирька. Кирька, как обычно, молчал, зато Сережка тараторил без умолку .

– Меня и Кирьку в детдом определили. Там здорово. Кормят от пуза, во, форму выдали. А ефе там мастерские есть. Мы детали для самолетов будем делать. Нам уфе давали попилить, только у нас пока не офень полуфается. А в сентябре в фколу пойдем, нас уфе записали. В обфем, классный детдом, не то фто в Саратове, – Сережка склонился к Колькиной голове и перешел на шепот: – Там у вокзала, когда нафали стрелять (мы фе не знали, фто это ты стреляефь), мы деру дали. У старуфи в доме нас встретил Валет, сказал, что мы плофие друзья, раз тебя бросили, и пофел тебя искать. Утром к старуфе менты пришли .

Столько добра у нее было, аф в мафину не влезло, в подполе был целый продовольственный склад. А Фвата к ментам Валет приволок. Фват совсем было убефал, но Валет его нафел, он думал, фто тот тебя убил .

– Хватит секретничать, – прервал Сережку Николай Григорьевич, который стоял у окна и зачем-то изредка посматривал на улицу. – Ну, Коля, соберись, это мой сюрприз .

Дверь в палату отворилась. На пороге стояла Вера. Она с тревогой осмотрела палату, увидела Кольку и со слезами бросилась к нему .

– Коленька, живой, мальчик мой, ты жив.. .

– Ну, ребятки, пойдемте. – Николай Григорьевич подхватил ребят и заспешил к выходу. – К Коле мама приехала, нет, не похожа она на маму, скорее всего, это сестра, но все равно им надо побыть одним .

– Это тофно сестра, у Кольки мамки нет,– подтвердил Сергей .

Колька обрадовался появлению Веры, на глаза нахлынули слезы, и он усиГодовые кольца ленно затер их руками, ему захотелось домой, в семью, хотелось крикнуть, чтобы слышали все: «Это моя мама!» .

Через неделю Николай Григорьевич и ребята Сережа с Кириллом провожали Веру и Колю домой в Топки. Ребята обнялись, пожали друг другу руки и поклялись, что не забудут дружбу и когда-нибудь обязательно встретятся .

Затем к Коле подошел Николай Григорьевич. Он порылся в кармане, достал маленький ножичек с зеленой перламутровой ручкой и протянул Кольке .

– Коля, это твой, тот самый, я конфисковал его у того же перекупщика краденого, теперь он надолго сядет в тюрьму .

Поезд тронулся, а Колька еще долго стоял на площадке вагона и махал своим новым товарищам. Впереди были три года войны .

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

– Дядя Коля, а вы встречались с Сережей и Кириллом? – спросил я .

– А как же, конечно, встречался, мы ведь поклялись. Мы и сейчас дружим и раз в три-пять лет встречаемся здесь, в Новосибирске у Сережи Круглова, он же Щербатый, приезжает Кирилл Липков, он же Длинный, и я подтягиваюсь, он же Рябой. Вот смотри. – Дядя Коля из внутреннего кармана пиджака достал фотографию, на которой были изображены три бравых мужчины. – 1983 год, нам здесь по пятьдесят лет. Тот, что слева, высокий, стройный, как ты понял, Кирька Длинный, капитан дальнего плавания, сейчас на заслуженном отдыхе, живет во Владивостоке. Справа от меня, слегка располнел, Сережка Щербатый, заслуженный учитель России, можно сказать, бессменный директор лучшего в стране детского дома, живет в Новосибирске. Ну а в центре ваш покорный слуга, здесь я после Афгана, за два года до демобилизации из Вооруженных Сил .

– А Николай Григорьевич, Саша Меньшиков, вы о них что-нибудь узнавали?

– Да-а, – вздохнул дядя Коля, – хорошие были люди, хоть из разных антагонистических прослоек общества. Погибли они, погибли на войне. Николай Григорьевич под Кенигсбергом, Валет – Саша Меньшиков – под Сталинградом, я запрос на них делал в архив Вооруженных Сил. А вот о Любе, которая спасла меня от гибели, я так ничего и не узнал, сгинула, наверно, в лагерях .

– Ребята, к столу... .

– Пойдем, племянник, общий сбор, твоя мать волнуется, – и крикнул: – Мы идем, Вера!

За столом, поставленным буквой «П», собралась огромная семья Зиминых .

– Ну, академик, начинай. – Дядя Коля слегка толкнул в бок соседа, в строгом костюме-тройке с копной рыжеватых седеющих волос .

– Есть, полковник! – Дядя Павел поднялся, постучал ложечкой по краю бокала. – Прошу тишины, – выдержал паузу и начал: – Вера, спасибо тебе, что собрала нас вместе, но прежде чем поздравить тебя с юбилеем, хочу помянуть своих братьев: Петю, Тиму, Филиппа – ваших мужей, отцов и дедушек, безвременно ушедших от нас... .

Шел 2003 год .

Березина Лариса Игоревна Коренная омичка. Окончила Омский политехнический институт и Омскую Академию МВД РФ. С 1993 года – в органах внутренних дел .

Подполковник в отставке. Печаталась в альманахах «Голоса Сибири»

(Кемерово), «Складчина», в журнале «Омская муза», коллективном сборнике «Люблю на разных языках». Автор поэтических сборников «Нежность листьев осенних» (2005), «Сквозь свет мечты» (2006), «Запах росы» (2006) и книги рассказов «Мой знакомый маньяк» (2008) .

И СТИХИ, И О СЧАСТЬЕ СЛОВА… Светом любви золотистым согрета, Лунным омыта дождем, Мчится в веках голубая планета, Та, где мы только вдвоем .

Здесь мы едины с тобою и с миром В вечной гармонии грез, В царстве на «Я» и на «Ты» неделимом, На покрывале из звезд .

Лунного ветра одно дуновенье – Остановись! Задержись!

Сон о любви, озаривший мгновенье, Сон, поглотивший всю жизнь .

–  –  –

Идешь, овеваемый ветром, Ты ищешь полета, иди На ощупь, сквозь листья, сквозь ветви – Свет истины ждет нас в пути .

Для нас в темноте загорится Огнем голубым светлячок – Свет истины снегом искрится, К себе в бесконечность влечет .

–  –  –

РАССКАЗЫ ШУРОЧКА Я занималась художественной гимнастикой во Дворце культуры имени Баранова. Мне было пять лет. В группе я была новенькой. Все ребята были старше меня года на два, на три. Дома для занятий нашелся синий трикотажный гимнастический купальник. Гимнастический купальник отличается от простого, «купального», длинными рукавами. Был у меня и железный обруч, хотя нужен был пластмассовый. Мама смастерила ленту .

Тренировка начиналась с разминки и растяжки, потом занимались отдельно с каждым гимнастом. Я еще почти ничего не умела. Чуть-чуть получалось колесо. И мне давали задание растягиваться и крутить то, что у меня получается .

Сама тренер уделяла много времени только одной ученице – Шуре. Она могла все: крутить колесо (и даже на одной руке!), садилась на шпагаты, становилась на мостик, делала перекидки… На шпагат садилась даже со стула!

Казалось, это могла только Шурочка .

– Ну, Шурочка, точнее… Шурочка, молодец… Попробуй с разбегу… Великолепно. Умница, Шурочка… Шурочка… Другие выражали свое восхищение молча – переглядываясь и завидуя .

У Шурочки было необыкновенное, редкое имя, которого я прежде никогда не слышала, – Шурочка (почти Снегурочка), короткие волосы и ярко-желтый, эластичный гимнастический купальник!

Я старалась не смотреть на нее – крутила свои колеса .

Но у меня были длинные волосы, и я захотела подстричься. Не разрешали родители. Папа говорил, что у девушки должна быть коса. А о желтом эластичном купальнике не могло быть и речи!

Мария Березовская. 2012 55 © Я очень хотела, чтобы меня звали Шурой. Имя стало моим любимым. Такое необыкновенное, редкое имя – Шурочка .

– Мама, а как полное? Или Шура и есть Шура?

– Шура – это Саша, Александра .

Я удивилась .

– Неправда! Шура – это Шура! Такое имя… Оно само по себе, необыкновенное, редкое – Шурочка… Саша здесь ни при чем…

– Нет. Шура – всего лишь Саша .

Шура всего лишь Саша?!

Месяца через три я научилась делать все гимнастические трюки – от мостика до перекидки, от складки до шпагата со стула. У меня все получалось. Лента танцевала в моих руках .

Я не хотела, чтобы меня звали Шурой. И мне был больше не нужен желтый гимнастический купальник .

ПАПИН ПОПЛАВОК

Моя рыбалка с папой начиналась так .

– Иди, Маня, лови кузнецов, завтра идем, – говорил папа, вручая мне пустую пластиковую бутылку из-под минералки .

Куда идем, мне было и без разъяснений понятно – на рыбалку .

Я спускалась на улицу, обходила вокруг дома. Заросли травы – полынь, осот, цикорий, ромашка… Стрекотня кузнечиков. Кузнечиков я совсем не боялась .

Знала, что они не кусаются, не ползают по тебе, неприятно щекотясь… Боялась я всяких жуков-пауков. И устрашали они именно внезапностью появления. Ненароком повернешь голову – ползет по тебе кто-то. Этот «кто-то»

сначала кажется настоящим чудовищем. Я кричу, дергаюсь, выпускаю бутылку из рук, пока насекомое не слетает с моей руки или ноги. Потом приглядываюсь, кто же это полз-то… Маленький жучок-светлячок, который и хотел бы укусить, да не может и не хочет – не его это занятие – кусаться. Он – светлячок .

Но с перепугу-то не разберешь. У страха глаза велики, это всем известно. Нафантазируешь, что ползет по тебе клещ какой или муха-жигалка… А кузнечики – хорошие они, разговорчивые. Прыг-скок, прыг-скок. И я за ними. Ладошку горсточкой делаю и – хлоп. Попался. Аккуратно отодвигаю руку, беру прыгуна двумя пальцами – и в бутылку, куда уже накидала несколько травинок – для кислорода, чтоб не задохнулись мои пленники раньше времени .

Ловлю да счет веду .

Штук двадцать хватит?

Нет, – всего на двадцать рыб, – мало. Надо их сорок-пятьдесят иметь, не меньше. На случай, если какие из кузнечиков дезертируют. Не станешь ведь за ним на берегу гоняться – всю рыбу спугнешь. А вдруг рыба какая проворная кузнеца прямо с крючка схватит, а сама не попадется? Все надо учесть .

К концу моей охоты на улицу спускался папа с лопаткой и баночкой. И мы Годовые кольца шли с ним за червями. В моей бутылке то и дело прыгали кузнечики – пытались вырваться на волю. И жалко их вроде было… Да на рыбалку хотелось .

Рыбы ведь все равно меньше. А кузнечиков – пруд пруди .

Дома мама уже варила перловку. На кашу тоже можно ловить, каша и на прикорм хороша .

Папа доставал «рыбачьи принадлежности» и начинал отбирать крючки, поплавки, грузила, отматывать леску. У нас тогда еще не было складных удочек .

И мы пользовались ивовыми ветвями, которые срезали по пути на реку. Ивовые ветви легкие, гибкие, прямые, почти без «ответвлений». На берегу реки папа ладил из ветвей удочки. Я всегда выбирала удочку с наиболее красивым поплавком – чтобы большой и яркий. Моя удочка всегда была тоньше и короче папиной. Понятное дело – я младше .

В походную «рыбачью» сумку мы складывали и еду, чтобы перекусить на берегу. Папа никогда не набирал много – пара яиц, хлеб, огурцы, несколько бутербродов и чай в бутылке. Вот и все. Ничего необыкновенного. Но на берегу все эти продукты приобретали совсем другой вкус, чем дома, – особый, «рыбачий». Потому, может, что ешь вполглаза, не оставляя без внимания поплавки .

Спокойствие. Рыба почти клюет, волны от катера застывают, накатив одна на другую, солнце не спешит подниматься .

На рыбалку мы вставали рано утром – часов в пять. По-быстрому пили чай, одевались и спешили к реке. С удочкой в руках на корточках замирали над водой. Река пахла рыбой, и ветер разносил этот запах по всему берегу, пропитывая наши волосы и одежду .

Мне было лет семь-восемь, и моей главной целью было поймать как можно больше рыбы. А точнее, не как можно больше, а – больше папы. Да вот что-то не ловилась рыба. Даже поклевок нет. Терпения не хватало, и я начинала бегать по берегу в поисках более «рыбного» места. Но тщетно! И тогда я принималась делать вид, что у меня клюет. Я прищуривала глаза, приподнималась с колен, говорила «оп-па!» и резко вытаскивала удочку .

Опять сорвалась!

Но ведь клевала!

Папа улыбался. Он был невозмутим. Он спокойно сидел, курил и смотрел на поплавок. Иногда он поднимался, проверял закидушки, ставил их вновь и садился на прежнее место. Поплавок кивал ему. И они снова смотрели друг на друга .

Папа – писатель. Мне казалось, он что-то сочиняет, думает над рассказом или повестью. Но, может быть, он, наоборот, старался забыть обо всем, отдохнуть в тишине, набраться сил… Не знаю. Но у него всегда начинало клевать у первого. И в писателе, моем папе, просыпался рыбак. Папа тоже говорил «оппа!» и, подкараулив, как-то особенно плавно и с подтягом вытаскивал удочку .

На крючке бился окунь .

«А я боялся – сорвется!»

Счастливый, папа бережно снимал рыбу с крючка и опускал в бидон. А я, нахмурившись, продолжала пуще прежнего бегать вдоль берега. И папа приМария Березовская нимался меня наставлять: мол, не суетись, посиди тихонько, пусть вода успокоится, рыба присмотрится… Но у меня ничего не получалось. Обидно было до слез! Папа выуживал одну рыбу за другой, и создавалось впечатление, что плавниковые обитатели Иртыша выстроились в очередь у папиного крючка с наживкой. И даже не в очередь, а в несколько очередей!

Папа видел, как я переживаю, и уступал свое «рыбное» место мне. И я начинала ловить. А папа отходил подальше. Он забрасывал удочку, закуривал, присаживался на корточки .

Поплавок кивал папе .

Папа кивал поплавку .

О чем они разговаривали?

ДЕДУШКИНЫ БАЙКИ

–  –  –

Влип я однажды в историю на три, скажу так, буквы. А если по-научному – на инициалы. Совсем же просто, то на полную аббревиатуру имени собственного. А она такая, эта аббревиатура: ФАЯ. Федин, значит, Анатолий Яковлевич .

Вот этой «ФАЯ» я и подписывал все свои работы по дереву, которые для души в свободное от работы время в столярке нашей сельской мастерской творил .

Пометил так и голую бабу, нацарапанную от нечего делать на листе фанеры .

А утром ни свет ни заря прибегает ко мне домой уборщица наша с криками да со слезами. Чуть не с кулаками на меня бросается и мужем все своим, Мишей, грозится: мол, покажет тот мне кузькину мать .

Думаю, сбрендила, что ли, баба?! А та угомониться не может, все кричит:

«Оскорбил! Опозорил! На всю деревню!..». Тут до меня и дошло, наконец… Имя-то этой бабенки – Фая, вот и приняла она мой рисунок на свой счет. На меня смех напал. Она опешила, орать перестала, слезы на выкате застыли, вотвот крыша поедет. Я испугался и начал ей втолковывать, что, мол, Федин я, Анатолий Яковлевич. А котелок-то у нее не варит совсем. Понять, видно, не может, с чего это я ей представляться стал, когда извиняться должен. Тогда я ей давай свои инициалы по полочкам раскладывать. «Ф», мол, Фая, – это я, Федин, «А» – начальная буква моего имени – Анатолий, а «Я» – отчества, Яковлевич. Только тогда землячка моя и сообразила, кто из нас ФАЯ. И разнесла эту новость по всей деревне. С той поры, случается, меня на эти три буквы кличут .

Да я только посмеиваюсь, чувством юмора обладая. А вот Фаине, этого чувства лишенной начисто, из избы хоть носа на улицу не высовывай. Аббревиатурой ее теперь все величают…

–  –  –

Как-то мы с моей Ниной Алексевной решили отправиться на другой берег Оби за смородиной. Знали там несколько местечек, где ягод – хоть косой коси .

Годовые кольца Подхватили корзинки – да в лодку. Завел я свой старенький «Ветерок» и поплыли. На середине реки мотор, будь он неладен, заглох. Дряхленький он у меня, еще на заре Советской власти купленный. Пока налаживал, лодку течением снесло на мель. А тут как раз теплоход «Анна Ульянова» по реке пилит .

И вздумалось мне подшутить над своей старухой .

– Держись, – говорю, – Алексевна, щас тонуть будем. Вон, глянь, «Анна Ульянова» прям на нас валит…

Вижу, побелела, готова вот-вот выпрыгнуть за борт да бежать куда подальше… Ишь ты, бегущая по волнам нашлась! И продолжаю ее подначивать:

– Ну, ты не трусь! Если перевернет нас, волной ли накроет – не паникуй. Подумаешь, малость окунемся, да потом сядем опять в наше корыто, да к берегу грести начнем… Пароход прошлепал мимо .

Волна надвигалась большая .

Алексевна сидела ни жива ни мертва, вцепилась, дуреха, за борта и глаза закрыла. Лодку начало покачивать на волнах, да только на мели от них никакой опасности. А родненькая моя сидит и вопит. А я тем временем из лодки-то вылез. Стою – вода по колени. Она глаза открывает, да ни черта понять, бестолковая, не может. А когда дошло, что разыграл я ее, обиделась, губы надула, корзинку подхватила – домой собралась. Шасть из лодки по другому борту от меня – только я ее и видел. Корзинка всплыла, а Алексевны моей нет. Хорошо, я не растерялся и под лодку нырнул, чтобы ее выручить. Выручал, выручал, сам чуть не утоп, выручая, а как вынырнул отдышаться, глядь – половина моя в лодке сидит .

– Ты чего там делаешь! – ору, отдышавшись .

– Весла сушу, – отвечает .

– А где прежде была? – кричу .

– А из-за кормы на тебя, дурака, смотрела, как ты меня спасать бросился, – засмеялась. И поманила в лодку: – Ладно уж лезь, вместе весла сушить будем… И я влез, и мы вместе, как в молодости, сушили весла, только вот про корзинку забыли, и корзинка, забытая нами, уплыла куда-то далеко-далеко и кому-то на радость…

Жилетка

Семен Семенович никогда ничего не находил, как, впрочем, и не терял, если не считать Марию Ивановну, а на пенсию едва вышел – и нашел .

Жилетку .

Странную такую, странность которой и не объяснить .

Как не объяснить странность звезд – далеких и близких одновременно .

Такая же странность притягивала его когда-то и к Марии Ивановне, которую он потерял, когда и о пенсии-то не думалось, хотя перед тем, как нашел жилетку, догадался: странность, притягивающая к Марии Ивановне, была его любовью к ней .

Мария Березовская Или преданностью?

Преданность, впрочем, и есть любовь, почему он и подарил на свадьбу Марии Ивановны уже не с ним пару щенят невесть какой породы и какого пола .

Пару – чтобы никого из «молодоженов» не обойти подарком, а что собачек – так давно известно: нет для человека друга преданнее собаки. А еще собак, заметил с детства Семен Семенович, завораживают звезды… Но звезды – не женщины, пусть он и любит смотреть на звезды, сколько помнит себя .

Как любит теперь, смотря на звезды, тихонько плакаться в жилетку .

Кем-то потерянную, а им найденную .

Вановна

У Марии Ивановны и Ивана Ивановича псовая, как они выражаются, пара .

Кобель Ван и сука Вановна .

Псовая эта пара – давний-предавний подарок уже напрочь забытого Марией Ивановной первого ухажера на ее бракосочетание с Иваном Ивановичем .

Если она что и помнит о том ухажере, так это то, что тот, едва в небе появлялись звезды, подолгу и странно на них смотрел, когда надо было смотреть, пусть и темно, на одну нее, и не только смотреть .

Но он смотрел на звезды и грыз ногти .

Грыз так же, как грызут кости, сначала перегрызшись из-за них между собой, Ван и Вановна. А если костей нет, кобель и сука живут мирно, и чем дольше, тем ближе друг к дружке .

Как Мария Ивановна с Иваном Ивановичем .

А к кому им еще прислоняться, если у них никого, кроме самих себя, нет и никогда не было?

Разве что Ван и Вановна, которым, наверное, уже столько же лет, сколько звезд на небе в самые звездные ночи .

В звездные ночи, начинающиеся поздним вечером, псовая пара, слившись в одно целое, смотрит в окно на звездное небо. И псовую пару заметно бьет дрожь, хотя Ван и Вановна лежат, слившись, на меховой подстилке .

– Вановичам, верно, зябко, – сказал в одну из таких ночей Иван Иванович .

И Мария Ивановна стала укрывать на ночь кобеля и суку пусть давно отжившим свое, однако теплым одеяльцем. Но и одеяльце не согревало псовую пару .

И тогда Мария Ивановна, изучив крой магазинной жилетки мужа, сшила по жилетке и Вановичам. Ван жилетку принял, а вот Вановна свою на дух не приняла и билась в ней, как в смирительной рубашке. А недавно, изловчившись, выскочила за Марией Ивановной, выносившей из дома мусор, на улицу .

В сорокаградусный сибирский мороз!

Мария Ивановна помчалась за сучкой, да куда там – не молоденькая. А Вановна, напротив, точно в молодость впала – только ее и видели .

Годовые кольца

– Заколеет! – вернувшись домой, заплакала Мария Ивановна в жилетку мужа. – А заколев, не вернется!

– Не заколеет, – уверенно ответил Иван Иванович. – Она ведь в жилетке .

А значит, непременно вернется. Вон, видишь, и Ван не беспокоится за свою Вановну… Ван, и правда, даже не скулил, как скулил последний месяц, когда не смотрел, слившись с Вановной, на звезды. Наверное, ему казалось, что Вановна никуда и не пропадала, потому что его, как раньше она, согревала жилетка .

А когда Вановна и впрямь вернулась, он ее возвращения и не заметил, потому что сдох до ее возвращения .

Вернулась же Вановна без жилетки .

– Кто ж она теперь без пары? – зарыдала Мария Ивановна .

– Ты про жилетку, что ли? – спросил Иван Иванович .

Врачиха

Глубокой ночной порой в плацкартном вагоне пассажирского поезда Омск – Санкт-Петербург у молоденькой, почти девочки, пассажирки начались внезапно предродовые схватки. Уже и воды околоплодовые отошли, рожать надо, а роженица то ли боится исполнить вековечное женское предназначение, то ли стесняется. И вся поездная бригада, собравшаяся вокруг нее, – от проводниц до бригадирши – ничем помочь не может. Не было ни у кого из них опыта родовспоможения, поскольку все, как назло, такие же молоденькие, как пока и не разрешившаяся от счастливого бремени .

– Тужись, тужись! – только и твердят ей, смеясь и плача одновременно .

А рожающая девочка, похоже, и не понимает, как это делать – тужиться .

И тоже смеется, заливаясь слезами. А может, это у нее рыдания такие – смеющиеся. Весь вагон рыдающим смехом разбудила. И среди всех его пассажиров – опять незадача! – не нашлось ни одного хотя бы отдаленно близкого к медицине. Делать нечего, и бригадирша, отчаявшись, объявила, включив громкую связь, на весь состав: в такой-то, мол, вагон срочно требуется доктор .

И почти сразу явилась доктор – пожилая молодящаяся женщина .

В плацкартных вагонах купе без дверей, но, остерегая роженицу от сглаза, проводницы завесили проем в него простыней.

И, прежде чем пустить за простыню доктора, устроили женщине допрос:

– А вы впрямь доктор? – Не пахло, видите ли, от этой женщины, объявившей себя доктором, лекарствами, как объяснили они свою пристрастность к ней позже .

– Доктор, доктор! – отвечала та обиженно и в доказательство вынула из прихваченной с собой сумочки документ, на твердой обложке которого, и правда, было вытиснено слово «ДИПЛОМ» .

Проводницы облегченно вздохнули и откинули простыню, открывая доктору вход в купе, лишенное дверей .

Доктор решительно шагнула в тесное пространство, да тут же, увидев на Мария Березовская нижней полке раскинувшуюся в страданиях девушку, грохнулась в обморок .

И грохнулась не на пол, а прямо на роженицу, которая едва успела подставить руки под падающее на нее тело. И удерживала его, тужась изо всех девичьих своих сил, несколько, может, секунд, а может, и больше минуты. Пока сначала растерявшиеся, а затем пришедшие в себя проводницы не сняли с рук рожающей тяжеленную в обмякшем состоянии докторшу .

И тут же раздался крик явившегося на свет младенца .

Потом, когда проводницы обрезали и перевязали новорожденному суровой ниткой пуповину, а доктор пришла в себя, бригадирша язвительно ей сказала:

– А говорили – доктор, доктор! Да, по вашему виду не скажешь, что вы врать горазды. А вы все же, одним словом, – врачиха, а не доктор!

Лишившись дара речи от такого оскорбления, женщина, назвавшая себя доктором, молча ушла в свой купейный вагон. А вскоре после ее бесславного ухода проводницы нашли на полу ее диплом, который, наверное, она обронила, не успев спрятать в сумочку, когда упала в обморок. Не удержавшись, раскрыли «корочки». Пожилая молодящаяся женщина, и правда, оказалась доктором. Только не медицинских, а филологических наук .

– Ни за что обидели старушку! – пригорюнилась бригадирша. И пошла в купе доктора – диплом отдать и извиниться .

– А за что вы, милочка, извиняетесь? – спросила доктор филологических наук .

– А за врачиху, какой вас обозвала, – пояснила бригадирша. – Мы ведь подумали, что вы соврали, назвавшись доктором, а если женщина врет – она, получается, как раз и врачиха .

– Вот как! – сначала удивилась доктор филологических наук. Затем весело засмеялась: – А я-то всегда была уверена, что врачиха – это женщина-врач, как называют ее в просторечье. Загляните, милочка, если мне не верите, в словари .

Хотя бы Ожегова… Впрочем, – тут же задумалась доктор, – как вы меня, повторите, пожалуйста, назвали?

– Врачиха, – повторила, заливаясь краской от стыда за свою безграмотность, в какой ее только что уличила ученая женщина, бригадирша .

– Вра-чи-ха, – тут же проговорила за ней это слово и доктор, разделяя его на слоги и ставя ударение не на втором, как надобно по правилам филологии, а на первом – по произношению молодой железнодорожницы. И в изумлении на нее уставилась: – А знаете, милочка, вы открытие в словотворчестве сделали. В таком контексте слово «врачиха» действительно становится синонимом простонародных слов «врунья», «вруша» и даже «лгунья». Позвольте, милочка, вашу фамилию записать, чтобы было мне потом на кого сослаться…

– А чего ее записывать? – насупилась бригадирша, не понимая, издевается над ней ученая пассажирка или смеется. – В нашей деревне все так говорят о тех, кто врет с три короба и не краснеет…

– И о мужчинах? – уже не поднимая глаз и что-то быстро записывая в богатый блокнот, спросила доктор .

– И о мужиках, – подтвердила бригадирша .

Годовые кольца

– А деревня ваша как называется, милочка?

– Так и называется, – вздохнула бригадирша, несколько лет назад ставшая горожанкой, но не потерявшая еще надежды вернуться в свою сибирскую деревню. Вздохнула, потому что вспомнила, как она любила в детстве фантазировать о взрослой своей жизни артисткой, а мама на ее фантазии отзывалась, прижав к себе, устало и ласково: «Врачиха ты моя…». – Так и называется, – повторила бригадирша, – Врачиха…

ЛИЦО

…Кому – лицо, кому – личина, кому – обличье без лица… Аркадий Кутилов Витя Котов начал кривляться с пеленок .

В зеркале, врезанном в потолок над его кроваткой .

Зеркало врезали его родители, когда в этой комнате была их спальня. Потом спальня стала детской, а зеркало осталось. Повзрослев, он полюбил и бабушкин трельяж, в котором под определенным углом можно было увидеть сразу несколько своих лиц. Но Витя строил рожи не только в зеркалах – везде, в чем только он мог отражаться. Например, в никелированном чайнике или в медном начищенном самоваре, доставшихся, опять же, от бабушки. Перед столовой ложкой, перед вылизанной после супа тарелкой. Даже перед тщательно расправленной фольгой от шоколадки. В детском саду – в окне, когда ближе к вечеру можно видеть свое отражение в стеклах; на улице – всматриваясь в осенние и весенние лужи .

Кривляние – удел маленьких, думали родители, но все же пытались отучить своего мальчика от дурной привычки. Они разговаривали с Витей по-хорошему, объясняя, какой некрасивый он становится, кривя лицо. Зачем, недоумевали они, ведь такой милый и хороший мальчик? До Вити не доходило. И тогда родители воспитывали его по-плохому. Пугали, скажем, что когда-нибудь он и останется таким уродом, каким выставляет себя, и никто ничем уже не сможет помочь. Ругали. Бить, правда, не били, но в угол ставили. Иногда предлагали сделки: мол, не будешь кривляться – купим, что хочешь (игрушку, хлопушку, маленькую собачонку), сводим в цирк… Не помогало .

И родители отступились от Вити, внушив себе, что все исправит время, которое, известно, лечит, что сын, рано или поздно повзрослев, перестанет кривляться .

А время шло. Витя Котов рос, но его тяга к повышенной лицевой мимике не проходила – превратилась в привычку. Правда, кривлялся он теперь только один на один с собой – и лишь перед зеркалами. При этом не смеялся, не радовался, а внимательно всматривался в каждую свою новую рожу. Всматривался, словно эта рожа говорила ему о чем-то очень важном, а он никак не мог понять – о чем именно .

Мария Березовская Родители забыли об увлечении Вити, так как он кривлялся в нужное время и в нужном месте – когда его никто не видел. Они души не чаяли в мальчике – и учился, и вел себя он хорошо, много читал, во всем помогал, слушался. Правда, был очень нерешительным. Даже не ведал, куда поступать после школы. Родители подумали и решили за него – надо идти в медицину, куда-нибудь в фармацевтику – прибыльно, когда выучится, ну и интересно. Витя не противился, поступил в медицинский, но не на фармацевтический – не прошел по конкурсу, а на лечебный факультет. Окончив его, получил в ординатуре специализацию психотерапевта – крови боялся, а людям помочь хотел .

Личная жизнь у Котова не складывалась. Все поглотило занятие, в которое он вкладывался без отдачи. Ни на кого и ни на что не обращал внимания. Он и родителей, умерших почти одновременно, похоронил, точно в его жизни не произошло ничего страшного. Ему было интересно лишь его лицо, с которым он мог делать что угодно. Он ликовал, вымещая в своем лице перед зеркалом злобу, обиды, страх, радость, сексуальную, наконец, неудовлетворенность .

Однажды, проснувшись до звонка будильника, Котов вдруг вспомнил слова своего начальника, главного врача Богаева, которые тот не уставал повторять подчиненным: «Прекратите заниматься чем попало! Направьте свою энергию в нужное русло!» .

Котов ошалел, осознав: наконец, наконец-то он разобрался что к чему, понял, насколько это вообще возможно, смысл всей своей жизни. Он что есть сил зажмурился и увидел перед собой тысячи лиц, самых разных лиц – лиц разного пола и разного качества .

Тысячи лиц… И открыл глаза уже счастливым .

И впервые не подошел, поднявшись из постели, ни к одному из зеркал, какими была завешана и уставлена его квартира. Он твердил, как заклятый, слова главврача: «Направьте свою энергию в нужное русло… прекратите заниматься чем попало… направьте…» .

– Хорошо, – сказал Котов себе, – направим. Хватит заниматься чепухой .

Посмотрим, что мы можем… После этих слов он начал шевелить губами, надувать щеки, поднимать брови, морщить нос и пр. и пр. и пр .

– Понятно, – сделал вывод, – понятно. Придется потрудиться… Проблемы будут в основном с носом. В остальном – почти порядок .

Котов, шевеля лицом, подошел к шкафу и взял огромную книгу – энциклопедию. Найдя нужную страницу, он уже через полчаса разобрался во всех мышцах головы – смеха, лобной, жевательной, подбородочной, опускающей углы рта, щечной. Подробно изучил действие каждой мышцы носа, в особенности m. nasalis и m. depressor septi nasi .

– Систематическими тренировками можно добиться всего .

Это были последние слова Котова. Начались действия. Конкретно – тренировки носа, щек, губ, короче, всех частей лица .

В течение двух месяцев Котов упорно тренировал свое лицо. Утро, вечер, Годовые кольца перерыв на обед, выходные – словом, все остававшееся от работы свободное время он тратил на лицо.

И вот в один ненастный осенний день Котов сказал себе:

– Я упражнялся два месяца, я достиг высоких результатов, я почти у цели .

Теперь можно действовать дальше. Теперь – можно… С кого бы начать?.. По памяти, наверное, будет сложно… Фотография?. .

Котов взял фотоальбом, вынул из него фотографию отца и с ней подошел к зеркалу. Смотря на фотографию и в зеркало, он сосредоточился. И лицо его, словно оно было из пластилина, который под воздействием каких-то сил начал видоизменяться, зашевелилось. Лоб сморщился, глаза сузились и сдвинулись к носу, сам нос, его кончик, опустился вниз и расширился, губы отекли, щеки впали .

Из зеркала на Котова смотрел отец. Котов не верил своим и одновременно отцовским глазам. Он зажмурился и несколько раз быстро помотал головой в разные стороны – стряхнул чужое, пусть и родное, лицо. И опять посмотрел на себя. Из зеркала на него смотрел безумный Котов. Он плакал и улыбался .

Улыбался и плакал .

– Получилось, боже мой, получилось… И это все я… Я сам… Я не зря теперь живу… Я – все. Я – кто угодно… С этими словами он начал одеваться .

– Надо не забыть зеркало – для проверки. Да, надо не забыть .

Он вышел на улицу и пошел в парк…

– Хорошо, что у меня отличное зрение. Это хорошо .

Котов очень волновался. Свои дрожащие руки он засунул в карманы пальто, а взор устремил на идущего навстречу мужика. И лицо его забродило. Котов стал Мужиком. Сам Мужик ничего не заметил, так как целеустремленно смотрел куда-то вдаль и шел туда. Котов быстро достал зеркальце и увидел в нем Мужика, который довольно улыбался. Котов понимал, что у него получилось примерить чужое лицо.

Это его первое лицо, и оно было счастливым:

– Какой он счастливый, этот мужик… Наверное, он сейчас счастлив так же, как и я. А может, и больше, не знаю .

На этих словах он стряхнул чужое лицо .

Целый день Котов гулял по парку. Гулял, без спроса примеряя на себя лица прохожих. Никто из них ничего не замечал. У Котова была отличная фотографическая память. Всмотревшись в чужое лицо, он опускал голову вниз, чтобы никто ничего не видел, надевал это лицо, смотрелся в зеркало для проверки, потом сбрасывал чужую физиономию. Котов никак не мог поверить, что все люди, чьи лица он сегодня примерил, были счастливы. Он даже подумал, не произошло ли чего в мире хорошего .

Вернувшись домой, Котов даже посмотрел новости, которые, к сожалению, не дали ему никакой информации о вселенском счастье. Он немного огорчился и продолжил смотреть телевизор. Пультом он переключал каналы и примерял лица ведущих, спортсменов, актеров, политиков .

Ночью он увидел сон, в котором не было ничего удивительного и неоМария Березовская жиданного. Приснилась огромная очередь в его кабинет, в кабинет врачапсихотерапевта Котова. Люди стояли в очереди и просили, просили примерить их лица, хоть на минуточку, хоть на секундочку – это помогало им выздороветь. И все что-нибудь предлагали: деньги, шоколадные наборы, коньяк. Котов не брал. И очередь восхищалась им, наперебой говоря о необыкновенном таланте Котова .

Утром Котов пошел на работу. Пока шел, он думал, что все-таки не стоит ему говорить, а тем более показывать кому-то, что он может .

– Отбою не будет от поклонников… Или от мафии – скажут, стань на пару часов тем-то, я стану, а они раз – не уберегут, и все… Вещий ведь сон, вещий… Нет, не надо бы раскрываться… Может, и мастерства еще не достаточно… Оплошать в начале карьеры не хочется… И Котов решил примерять лица тайком, как делал и в прошлый день. Примерять чужие лица и стряхивать их. А уж когда будет уверен – и в себе, и в других, – тогда и только тогда можно будет обнародоваться .

И он стал жить, примеряя лица. В его лицевом гардеробе были уже лица всех сотрудников поликлиники – от охранников и до начальников; лица посетителей и прохожих; TV-лица… Котов даже перестал пользоваться зеркалом, он стал проверять на ощупь – да (получилось) или нет (не получилось). Он всегда смело смотрел правде в лицо .

Котов был счастлив. Ему нравился сам процесс, при котором его лицо ходило ходуном.

Он чувствовал, как морщится его лоб, трясутся щеки, шевелится нос, появляются морщины… И все это чужое! Он не мог поверить своим глазам:

– Обычный человек не в силах так управлять своим лицом, – понимал Котов, – значит, я – сверхчеловек! Только подумать! Я – все! Я – кто угодно!

Так Котов набрался уверенности и решился однажды попробовать действовать «налицо». Разговаривая с главным врачом Богаевым, он, незаметно для самого Богаева, примерил его глаза и нос. После этого разговора начальник сделал Котова своим заместителем .

– Странно… – подумал Котов, – странно… Зайдя в магазин, он примерил улыбку продавца-кассира, которая в итоге забыла взять с него деньги за покупку; в троллейбусе даже школьник уступил место, когда Котов «надел» его уши .

Дома Котов очень долго думал над произошедшим, почему люди добреют, становятся общительнее и от них всего можно добиться, став на них похожим .

И пришел к выводу: подсознательно человеку симпатичен человек, похожий на него внешне…

– Так оно и есть!.. Вот ситуация: человек попал в незнакомую компанию .

К кому он подойдет первому? Конечно, к тому, кто будет ему симпатичен, кто будет чем-то похож на него… С этого момента карьера Котова пошла в гору. Его, как человека, производящего самое приятное впечатление, Богаев стал посылать на всевозможные Годовые кольца встречи, симпозиумы, конференции. В результате чего сам стал заместителем Котова – теперь уже главного врача поликлиники. Постепенно Котов занял пост заместителя министра здравоохранения. И здесь, в кресле замминистра, он впервые влюбился. В секретаршу. Весьма, между прочим, заурядной внешности. Настолько заурядной, что Котов даже не сумел надеть на себя ее лицо. Поэтому, наверное, секретарша оставалась к нему равнодушной. Или потому, что была влюблена в водителя персональной машины Котова. Тоже, на его взгляд, очень заурядного представителя сильной половины человечества .

«Господи, – маялся Котов, – что же мне делать?»

И однажды озарило: «А вот что!». И он отправил водителя в отпуск по не собственному желанию. А вечером сел на его место в машине, поджидая секретаршу. Сел за руль, внушив себе, что это не он, Котов, а водитель. И секретарша, выпорхнув из министерства, приняла его за своего возлюбленного .

– Ко мне, Витя, – сказала она, поскольку и водителя, как Котова, звали Витей .

Виктор Котов был рад. Он вновь не ударил лицом в грязь .

И было то, что было. Такого у Котова не было никогда. Он любил, и любили его. Возможно, это счастье продолжалось бы вечно, да Котов оплошал. Оплошал, забыв, что во сне он становится самим собой. Точнее – его истинное лицо возвращается к нему. Его настоящее лицо и увидела любимая, проснувшись .

И мгновенно сошла с ума .

Котов, сам на грани помешательства, вызвал «скорую помощь» и, оставив дверь квартиры открытой, покинул женщину, лишившуюся разума. Позже, пытаясь загладить свою вину, он «выбил» несчастной повышенную инвалидную пенсию. А вскоре после этого ему вновь приснился сон .

Опять его кабинет, опять очередь, только на этот раз все люди горько плакали и кричали: «Зачем, зачем ты забрал наши лица? Кто мы теперь?». Люди подходили к Котову, бесцеремонно хватали его за одежду, за волосы, за портфель и кричали: «Ты нас убил! Теперь нас нет! Верни нам наши лица!» .

Люди кричали и кричали, и их было много. Котов пытался объяснить им, что он не забирал лица, он только их примерил – и все. Лица – у них, на них, пусть посмотрят в зеркало .

«Это не наши лица! Не наши!» – кричали они еще громче, раскрывали свои сумки, доставали какие-то фотографии и тыкали ими в Котова: «Вот! Вот наши лица!» .

Котов обратил внимание, что люди на фотографиях совсем непохожи на себя. Все они старые, в возрасте, а на фотографиях молодые – школьники, студенты, кто-то даже совсем малыш. На фотографиях он не увидел ни одного взрослого человека – видел детство, юность, молодость .

Толпа продолжала кричать, и Котов почувствовал, что заболевает .

И сказал: «Люди, я очень болен, пожалуйста, разрешите примерить ваши лица. Я понимаю, что не смею делать этого, но, пожалуйста, – в последний раз» .

Мария Березовская Он посмотрел в толпу и испугался – все люди вдруг стали безликими, у них не было ни глаз, ни губ, ни носов – ничего… Котов проснулся от своего же крика. Почему-то ему никогда еще не было так страшно. Прежде чем подняться, он осмотрел комнату, посмотрел зачемто, свесив голову, даже под кровать. Встав, он включил свет, хотя было уже светло. Подошел к зеркалу, откуда на него взглянула продавщица, у которой он покупал вчера колбасу .

– Тьфу, заигрался! – подумал Котов .

И, закрыв лицо руками, помотал головой. После чего снова посмотрел в зеркало, и теперь на него взирал уже контролер, который хотел оштрафовать его пару дней назад, когда Котову вдруг вздумалось проехать в общественном транспорте, как до его почти министерской должности. Котов попытался стряхнуть чужое лицо и надеть свое, но у него не получалось. Из зеркала на него смотрели удивленная лаборантка, испуганный охранник, Богаев, в глазах которого стояли слезы… Котов отошел от зеркала и заплакал. Ему хотелось верить, что плакал он своими глазами, своим лицом. Как, может, иногда в детстве .

«Еще в пеленках», – уточнил, плача, он .

И побрел в комнату, когда-то бывшую его детской. Здесь все оставалось так, как в его младенчестве. Даже кроватка с врезанным над ней в потолке зеркалом. И Котов, такой взрослый и большой, ничуть не удивился, что поместился в детской своей кровати .

И увидел себя над собой .

С пустышкой во рту .

А потом зеркало, сначала потускнев, потемнело .

И все .

«Лицом к лицу – лица не увидать…»

***

Из рапорта в дежурную часть УВД города N.:

«Мы, сержанты милиции (фамилии неразборчиво) патрульно-постовой службы Кировского райотдела УВД, в 00 часов 25.09.2005 года обнаружили на остановке общественного транспорта "12-й микрорайон" труп пока не установленного лица без лица, на котором нет явных следов насильственной смерти. При личном досмотре трупа пока не установленного лица без лица ни документов, по которым можно было бы установить его лицо, ни личных вещей не обнаружено. На месте лица пока не установленного лица отсутствуют рот, глаза, брови, уши, и лицо не установленного пока лица представляет собой гладкий кожный покров. Труп лица не установленного пока лица неопределенного возраста отправлен в городской морг бюро судебно-медицинской экспертизы» .

Березовский Николай Васильевич Родился в 1951 году на Сахалине. Окончил Литературный институт им. А.М. Горького. Автор восьми прозаических, поэтических и публицистических книг, многочисленных публикаций в отечественной и зарубежной периодике. Призер, дипломант и лауреат ряда литературных конкурсов и премий. Награжден грамотами журнала «На боевом посту» внутренних войск МВД России и Королевского Посольства Дании и Фонда «НСА 2005» к 200-летию Х.-К. Андерсена (2005). Член Союза журналистов России .

РАССКАЗЫ

КАЖДЫЙ ВЕЧЕР ПОСЛЕ ШЕСТИ

Они познакомились в филармонии на выпускном вечере .

Молча познакомились, едва встретившись глазами, потому что он не осмелился к ней подойти, как и она к нему, – Аня была с мамой .

Аня росла без отца, как когда-то и ее мама, и мама боялась, что дочка повторит ее судьбу, и сопровождала ее повсюду, как самая преданная, но болезненно ревнивая подружка. Начиная с двенадцати лет. А в тот последний школьный вечер Аня была уже пятнадцатилетней. Ровно в два раза младше мамы .

Понимаете теперь, почему они не решились перекинуться и словечком?

Аня побоялась обидеть маму, а мальчик, наверное, и на расстоянии почувствовал, что, подойди он к ней, охраняемой молодой женщиной, – случится что-то страшное и непоправимое. Но после вечера, устроенного городскими начальниками для лучших выпускников школ Омска, им повезло – оказались в одном трамвае. Случайно, нет ли, сейчас не установишь, но, когда мама потянула дочку по забитому салону к выходу – трамвай подкатывал к их остановке, – мальчик успел шепнуть Ане, что будет ждать ее завтра на этой остановке сразу после шести вечера .

– Я не знаю, смогу ли завтра, – успела ответить ему шепотом она .

– Да ведь завтра воскресенье, уже сегодня даже, и в школу теперь ходить не нужно, – напомнил он .

– Я все равно не знаю, – Аня чуть не заплакала .

– А я все равно буду ждать, – шептал он Ане в кружево на шее. – И завтра .

И послезавтра. И потом. Всегда. Каждый вечер после шести… А «завтра» началась война, и Аня не пошла на остановку к назначенному мальчиком времени. В войну, подумала она тогда, не до свиданий. Но еще через день была на остановке точно сразу после шести вечера .

Николай Березовский. 2012 69 © И потом была .

И потом после потом .

С тех пор она вообще, начиная с этого часа, ждет мальчика на остановке каждый вечер, не сомневаясь, что с каждым прошедшим трамваем он все ближе к ней. А в дни когда-то случившегося школьного выпускного вечера и вовсе не уходит с остановки до полуночи. Ведь «после шести» – это и в семь вечера, и в девять, и в одиннадцать – до ноль-ноль часов, как говорят военные. Она ждала мальчика даже в день внезапной – от сердца – смерти мамы и после ее похорон, выпавших на День Победы .

«Прости меня, мама!..» – плачет Анна Васильевна, когда вспоминает этот свой грех .

Квартал из частных домишек, в одном из которых она и живет с до войны, давно обступили многоэтажные громадины, но трамвайная остановка на прежнем месте, и даже у трамвая, высаживающего здесь из своего салона или принимающего в него пассажиров, все тот же довоенный номер – 3 .

Тогда, целую жизнь назад, Анне Васильевне едва исполнилось пятнадцать, и мальчик, встреченный на выпускном вечере, был, наверное, ей ровесник .

И она помнит его зеленые, как ель у здания филармонии, глаза, и серебристую, как иртышская вода ночью, коронку на его зубе сверху чуть левее двух передних не забыла. Тогда у мальчишек считалось высшим шиком оправлять в такую коронку какой-нибудь здоровый зуб. «Фикса» называлась… А он, может, не забыл ее льняную и ниже пояса косу и кружевной воротничок, связанный мамой крючком, чтобы сделать скучную школьную форму праздничной, – в этот воротничок он и шептал тогда еще Ане про каждый вечер после шести, когда, случайно или нет, оказался в одном трамвае с ней и стерегущей мамой. И если тот мальчик не подшутил над той девочкой, какой Анна Васильевна была в предвоенный вечер в филармонии, она и сегодня, если они наконец встретятся на остановке, не попрекнет его и словом за такое долгое, но счастливое в преданном ожидании опоздание… А пока я увожу бабушку Аню от остановки к дому. Я работаю допоздна, приезжаю предпоследним или последним трамваем, а живем мы по соседству…

ХОРОША БЫЛА ТАНЮША…

Танюшу любят все. Даже буйные. Даже заключенные, запертые для освидетельствования в палату с дверью-решеткой. Идет Танюша мимо – грязно не оценивают, как других женщин, вплоть до заведующей отделением, штаны пижамные не скидывают, оголяя сокровенное, а суют через железо какой-нибудь подарок: конфету, булочку, оставшуюся от завтрака, а то и колечко, свитое или сплетенное невесть из чего .

– Возьми, сестренка!

Танюша возьмет .

– Спасибо, – скажет .

Годовые кольца И идет дальше, напевая .

Она всегда напевает, даже в столовой, за едой, отложив вдруг ложку – вилки в этой больнице, как в тюрьме, не разрешены. Напевает, будто стараясь вспомнить что-то очень важное, а вспомнить никак не может.

И спохватится, когда санитар ласково за плечо тронет:

– Кушай, Танюша… Танюша ест не жадно, аккуратно, не пролив ни капли, не роняя изо рта ни крошки. Хлеб кусая, ладошку под него подносит. Не торопится вроде, а поест скорее других. И, напевая, начинает уносить освободившуюся посуду со столов на кухню. Вход на кухню тоже за решеткой, но для Танюши дверь всегда приоткроют. Кухонных работников, как и санитаров, не хватает, и помощи Танюши всегда рады. Не брезгает Танюша и половой тряпкой. Чистые полы, хотя никто не заставляет, опять же ее рук дело – и в коридоре, и в комнате для свиданий, и в той же столовой. А на прогулку подаваться – Танюша на подхвате у санитара:

и оденет больных, и обует, и порядок на прогулочной площадке между корпусами блюдет, ничем гуляющих не обуздывая, – песни ее дисциплинируют всех строже всякого надзирателя .

Репертуар у Танюши беспредельный, знает, кажется, все песни, но не полностью. Куплет из одной, куплет из другой, то с начала, то из середины, то с конца, а то и вовсе только припев. Но в мотиве не сбивается никогда, строй песен не нарушает, и музыкальный профессор, готовящийся к выписке, поскольку перестал утверждать, что он агент влияния ЦРУ, оценил Танюшу так: «Самородок!» .

Танюша и до больницы любила петь, была запевалой в детдомовском хоре, выступала с сольными номерами в самодеятельности техникума торговли, где училась, прежде чем попасть в больницу, но чтобы петь постоянно – такого прежде за ней не замечали. Запела она, как долгоиграющая пластинка, очнувшись после операции в нейрохирургическом отделении медсанчасти. Тихотихо так, но слышно и для других, если от нее не очень далеко находишься. Такой, напевающей, ее и перевезли чуть позже из хирургии в психиатрию, когда вшитая в голову стальная пластина затянулась кожей .

О пластине Танюша не ведает, как не знает и того, что живет в больнице, как не помнит и о том, что с ней случилось. Наверное, переставая иногда напевать, она и пытается вспомнить о начисто вышибленном из памяти прошлом .

Следователь, как Танюша отошла от операции, долго с ней бился, а потом, отчаявшись, закрыл ее «дело». Приостановил, конечно, если официально, но сам прекрасно сознавал, что «дело» это глухое, как выражаются милицейские, практически нераскрываемое .

«Может, оно и к лучшему», – оправдывал он себя. «И хорошо, что не забеременела – ведь девочкой была», – поделился дома с женой, на что та рассмеялась: «Можно подумать, одни девочки беременеют!..». Следователь только зубами скрипнул. Не на жену, никогда его не понимающую, а на себя. Все, что ему удалось установить, сколько он ни копал, укладывалось в обыденную примитивную схему: Танюша, возвращаясь из гостей, подверглась, как он записал в протоколе, нападению в аллее возле общежития техникума. Напали Николай Березовский неизвестные. По голове ее ударили тяжелым и, видимо, металлическим предметом. Но сначала, повалив, придушили. Измывались долго и, по уверению экспертов, трое. А ударили, должно быть, когда она очнулась в первый раз и попыталась закричать… Мальчик, к которому Танюша ходила в гости, тоже учился в техникуме торговли, но курсом старше. И к случившемуся не был причастен. Если по закону. Он жил с папой и мамой на другом конце города, и Танюшу оставляли ночевать, но она не осталась. Мальчик проводил ее до остановки автобуса, дождался, когда она в автобус села, и тотчас вернулся домой. Мальчик объяснял, что, возьмись провожать девочку до общежития, не поспел бы на обратный транспорт, а шагать нынче через весь город ночью – заранее в инвалиды или в покойники записываться .

«Выходит, – сказал про себя следователь, – ты ее в инвалиды вместо себя записал. Или в живые покойники?» – задумался он .

Танюша ездила к мальчику смотреть фильмы по видику, купленному мальчику родителями. Теперь мальчик смотрит видик один или с другой девочкой .

Мальчик навещал Танюшу – и в медсанчасти, и после перевода ее в психиатрию. А потом перестал навещать, потому что Танюша, вроде бы узнавая его, не разговаривала с ним, а напевала песни и песенки, смущенно опуская глаза .

Если бы мальчик заглянул в ее глаза, которые не однажды целовал, он бы понял, что ее глаза помнят его, несмотря на убитую память. Но мальчик, слушая песни Танюши, смотрел себе под ноги .

– Крыша у нее поехала, – рассказывал он в техникуме .

Из техникума тоже поначалу приходили, приносили передачи, а затем сделалось недосуг. Больше приходить к Танюше было некому .

– Поет, как заведенная, – пояснял насчет «поехавшей крыши» мальчик .

– А почему, правда, она все время поет? – приезжал консультироваться с врачами для очистки совести следователь. Ему долго растолковывали, и следователь, продравшись наконец сквозь медицинские термины, сообразил, что, должно быть, и перед случившимся – вслух, про себя ли – Танюша пела или напевала, испытывая эмоциональный подъем. А тут вдруг душить набросились, потом голову проломили…

– Заклинило, получается? – по-простому спросил он .

– Можно и так сформулировать, – согласились с ним снисходительно .

– А вы не расклините? – спросил он .

– Мы не боги, – ответили ему .

Следователь отдал Танюше прихваченную с собой шоколадку, как бы рассчитываясь с ней за свою беспомощность и бесполезность, и, даже бывая после по своим служебным обязанностям у заключенных, отправленных на освидетельствование, встреч с девочкой не искал. Неизвестно, каким образом, но и содержавшиеся за решеткой узнали, что случилось с Танюшей. Одни приходили, другие уходили, конвоируемые милицией, но все, оделив или не оделив

Танюшу подарком, обещали:

– Сестренка, вычислим если твоих, так опустим – сами в петлю полезут… Годовые кольца Танюша слушала, тихо улыбалась, напевая про клен кудрявый, или про Шарапова с Жегловым, или про рыбачку и моряка и наоборот, а то вдруг про адрес, который Советский Союз… Ее слушали и слышали везде, где она появлялась, и санитары делались добрее, заключенные не выпендривались, буйные тишели, в глазах «тихих» проступала осмысленность, алкоголики зарекались пить после выписки, а заведующая отделением подумывала о переводе Танюши в пригородный филиал, где и воздух чище, и содержание повольнее, и питание посытнее .

Пение удалялось, и заведующая одергивала свои фантазии, отягощенная не только медицинскими заботами. Сделай Танюше добро – отделению станет хуже. На давно освободившуюся ставку уборщицы польстится разве что сумасшедший… Песня приближалась, просачивалась сквозь ряды запертых дверей, надежно оберегающих завотделением от внезапного проникновения к ней, – и она снова подумывала о переводе Танюши в филиал… Отделение было смешанным, пришлось потесниться, сдав часть помещений в аренду коммерсантам, а у Танюши – свободный лечебный режим. Длинный коридор стал дорогой ее жизни, а палаты и боксы, куда пускали, – окнами в другие миры. И такая жизнь Танюшу не пугает, потому что она враз отбоялась за все свое прошлое и будущее в темной аллее. Единственный страх, от какого она не избавилась, – это страх темноты. Но в психиатрии не выключают свет и ночами. Поэтому и ночью, уснув при свете, Танюша улыбается, как улыбается и днем. Только молча, не напевая… А плакала она лишь однажды, когда по радио вдруг запели про Танюшу, краше которой не было в селе. И сразу после этого радио сломалось. Во всех палатах, где были приемники. И наладить их не торопятся ни обитатели отделения, среди которых хватает умельцев на все руки, ни медики, над ними надзирающие…

ЗУБ

Они и родились в одном роддоме, и жили в пятиэтажках одна против другой, и учились не только в одной школе, но и в одном классе. И отношения между ними, казалось ей, были родственными – как у брата и сестры.

На выпускном вечере, правда, он сказал ей, покраснев и заикаясь, нечто странное:

– Зуб у меня на тебя, Машка! Давно, с первого класса…

– Какой такой зуб, Петя? – удивилась она .

– А такой! – непонятно развел он руками, совсем смутившись, а она засмеялась: Петька, похоже, страдал косноязычием с рождения, пусть и окончил школу с золотой медалью. И сказала:

– Ну зуб так зуб. С зубом этим и оставайся. А я хочу танцевать! – И закружилась перед ним, думая, что он ее подхватит. Но «брат» отшатнулся от нее, точно его ударили, и ушел .

Николай Березовский А потом их пути и вовсе разошлись. Его забрили, несмотря на золотую медаль, в армию, а она уехала получать высшее образование в Москву. В столице и осталась, охмурив средней руки олигарха. О «брате» и не вспоминала .

И напомнить о нем было некому – вслед за ней в Белокаменную перебрались и родители, а со школьными подругами связи она никогда не поддерживала .

Случайно или по велению свыше встретились ровно через пятнадцать лет на озере Линево – есть такое в Сибири, якобы космического происхождения, и его вода, по народной молве, будто бы исцеляет от всех болезней. Она приехала сюда с последней надеждой избавиться от бесплодия, поскольку не сумели помочь и зарубежные светила, а он дикарем и от любознательности. Но любознательность не была чужда и ей – привлек шалаш у кромки воды в самом не приспособленном для отдыха озерном выгибе, который приметила с прогулочной лодки .

– Туда! – указала пальчиком охранникам .

– Через полчаса процедуры, Мария Ивановна, – напомнил один из них .

– Я, вы знаете, дважды не повторяю, – свела она брови .

– Гребем, гребем, Мария Ивановна! – схватился за весла второй охранник .

На шум лодки, врезавшейся носом в берег, из шалаша появился мужчина .

– Петька! – закричала она, сразу узнав «брата» .

– Машка! – тотчас признал и он «сестру» .

Еще через неделю она отправила охранников к мужу:

– Скажете, что вам больше некого охранять… Один уехал, другой остался – присматривать со стороны .

Еще через пару дней на берег озера опустился вертолет главы областной администрации. В провинции и олигархи средней руки – нет гостей дороже .

– Нагулялась? – спросил муж .

– Это серьезно, Роман, – сказала она .

– С этим, что ли? – посмотрел он, как на пустое место, на потерянно стоящего рядом с ней «брата» .

– С ним, Роман, с Петей .

– А чем же он лучше меня, Маша? – заглянул он ей в глаза. И, прочтя в них ответ: «Всем!» – повернулся к вертолету .

Человеческое, бывает, не чуждо и олигархам… К осени она уже знала, что беременна. И воды озера Линево, понимала, ни при чем .

– Слышишь, Петька? – положила ночью на свой живот его руку .

Он не слышал, но тоже знал, что ранней весной станет отцом. Сам, еще раньше врача из женской консультации, пусть и стоматолог, определил время разрешения от бремени .

– А что у тебя за зуб на меня еще с первого класса? – вспомнила тут она. – Не этот ли? – повела уже свою ладонь к его паху .

– Я тогда не знал, как признаться тебе в любви… И ночная комната на мгновение осветилась – так вспыхнуло в темноте его лицо .

Годовые кольца ЗАМОРОЧКА

Встретил летящую, как на крыльях, соседку по подъезду .

– Небось, тетя Тоня, весточку от Витька получили? – проявил проницательность .

– Ну! – обрадовалась встрече пожилуха, как у нас в Сибири величают женщин за пятьдесят. Она была так счастлива, что ее даже застарелая одышка отпустила. Из-за этой немочи, появившейся после рождения сына, тетю Тоню и бросил муж, да она и без него не просто сына вырастила – ученогомикробиолога. – Женился мой Витек! – объявила, сияя .

– Как это – женился? – удивился я. – Он же в Штатах свой грант микробам скармливает…

– А ты что, думаешь, за морями-океанами русского мужика и охмурить некому? – вздохнула она, то ли радуясь, то ли сожалея, что ее сына охмурили .

– И какая она, охмурительница Витька? – спросил я, тоже вздохнув: у меня еще одним холостым сверстником стало меньше .

– Какая, какая… – задумалась тетя Тоня. – Да разве так сразу скажешь, коли я только на фотке ее пока и видала? – сказала укоризненно. – Но если одним словом – замрочка! – вдруг выдала она характеристику американской невестке, сделав ударение на втором слоге этого раньше не слышанного мной слова .

И показала невесть откуда взявшуюся в ее руке фотографию, на которой явно смущенного Витька властно обнимала донельзя худущая, но, судя по ее лицу, решительная девушка. – Вот она – Витька заморочка! – повторила незнакомое мне слово, вновь ударив голосом на второй его слог. И полетела дальше, махнув рукой: – Я телеграмму им отбить в Америку… А я, коллекционирующий слова, и сейчас гадаю, какой смысл вложила в слово «заморочка» родительница Витька – то ли заморское происхождение невестки, то ли заморенность, как от голода, ее тела? Такая вот заморчка с этой «замрочкой» .

ИМПОТЕНТ

Собрался на выходные к приятелю. У него за городом что-то вроде дачи – несколько грядок с зеленью, от лука до редиски, которые он называет огородом, и домик чуть ли не на курьих ножках – крыша, или кладовка, как величает он это ветхое строение .

И правда, в этом домике разве что от солнца или дождя укрыться только можно. Да еще ночь провести, чтобы под открытым небом не спать. А что «крыша» еще и «кладовка», так это потому, что приятель – художник и хранит здесь все свои принадлежности, необходимые графику и живописцу. Творит же на природе – за стационарным мольбертом между грядок или отправившись за пределы своих владений с этюдником .

За пределы – это за территорию садоводческого кооператива на берег ИрНиколай Березовский тыша. На другой стороне реки такие дали открываются – дух захватывает .

Безлесье там, степь до горизонта, почему и не польстились на эту кажущуюся вечностью пустошь жаждущие отдохнуть от цивилизации жители близкого к ней города. И долго еще не польстятся, надеется приятель, к которому уже не однажды подкатывали крутые соседи с предложением купить его участок в садоводческом кооперативе. Чтобы, значит, еще один псевдозамок, выдаваемый за дачу, в кооперативе отгрохать.

Он им не отказывает, но и не продает, придурком прикидываясь:

– Да так живите, мне не жалко…

– В курятнике-то этом?! – пятятся от него нувориши…

– Не боишься? – спросил как-то приятеля .

– А чего их бояться? – простодушно удивился он .

– Ну, – замялся я, – побьют или сожгут крышу твою с кладовкой под ней…

– За битого двух небитых дают, – засмеялся он, – а петуха пускать на курятник – спички дороже станут… Однако, похоже, я накаркал. О чем узнал от приятеля, позвонившего мне с мобильника .

– Собрался? – спросил он, не поздоровавшись .

– Уже выхожу, – подтвердил я .

– Тогда еще свой спальный мешок прихвати, – говорит он .

– Зачем? – не понимаю я .

– А я вроде как импотент теперь – сгорела моя крыша, – отвечает весело. – Или спалили, пока на пленэр намедни ходил .

– А ты? – теряюсь от такой новости .

– Живой, как слышишь, – смеется, хотя, надо думать, ему не до смеха, иначе бы не позвонил. И не поехать к нему, оставшемуся без «крыши», – как предать .

– Хорошо, – говорю, – прихвачу спальник. Он у меня двуспальный, считай, если чехол с вкладыша снять. А что с «кладовкой»? – спрашиваю, подразумевая под ней, конечно же, художнические принадлежности приятеля .

– А успел эвакуировать, – загордился он в трубке. – Крыша-то моя с крыши занялась, а не с завалинки… Ну ладно, жду, – попрощался, а я полез на антресоли за спальником. Но спальника там, к моему изумлению, не оказалось .

Не нашел походную постель и в других известных мне кладовочных уголках квартиры. Как в воду канул, говорят в таких случаях. Жена наверняка знает, в какую именно, да не спросить ее – в командировке. А палатка моя, в прошлом любителя путешествовать, так давно сгорела, что я и не помню, сколько точно лет назад. Не от «петуха», правда, как «крыша» приятеля, – просто близко к костру поставил .

Что ж, думаю, голь на выдумку хитра. Посчитал свои капиталы. На спальный мешок, вижу, вряд ли их достанет, а вот на простенький домик из брезента, должно быть, хватит. А магазин спортивных и туристических товаров в первом этаже моего дома. Спустился. Палаток там, как и спальников, – глаза разбегаются, да только цены за них для меня неподъемные .

Годовые кольца

– Может, – спрашиваю у продавца, – у вас что-нибудь такое, мне по карману, есть?

– А какой суммой вы располагаете? – услужливо интересуется он .

– А вот такой, – показываю купюры .

– Момент! – мгновенно определяет он по купюрам сумму и почти тотчас расстилает передо мной нечто воздушное из синтетики. – Настоящий импотент! – слышу я. – Устраивает?

– А что это? – надеюсь, что ослышался .

– Им-по-тент, – повторяет уже по слогам продавец. – Импортный, значит, тент, – сообразив наконец, что его не понимают, расшифровывает он название товара, расстеленного передо мной. – И каркасик складной к нему прилагается, – показывает на трубки в прозрачной упаковке. – Четыре квадратных метра от солнца, дождя и ветра! – рекламирует он в рифму этот самый «импотент» .

Насчет ветра продавец явно загнул, тент – это только прикрытие сверху, но делать нечего, и я ухожу из магазина с приобретением, которое, когда приезжаю к приятелю, приводит его в восторг. Особенно из-за того, что в паспорте к импортному тенту указано, что он не воспламеняется. Почему, сидя вечером под синтетической крышей, не боящейся огня, и греем на костерке у ног чайник .

– Что, холодно? – вваливает на участок приятеля-погорельца некто в трусах по колени и с цепью из желтого металла на шее .

– Не зима, – неопределенно ответствует приятель .

– Продашь пепелище-то? – почему-то тоскливо спрашивает цепьеносец в трусах. – Я хорошо отвалю .

– Да так живи, места и под импотентом всем хватит, – щедро разведя руки, приглашает его под тент приятель .

– Импо, импо… Под чем хватит?! – застывает столбом пришелец .

Приятель объясняет .

В трусах и с цепью, вдруг обнаруживается, вовсе не дуболом и смеется так громко, что на его смех сбегаются чуть ли не все владельцы особняков-замков садоводческого кооператива. И потом, попивая по очереди из чуть оплавившихся алюминиевых кружек чай, мы сидим под импортным тентом уже все вместе. Он еще, оказывается, и безразмерный, этот импотент .

ОПОРКИ

Отдал подшить полные валенки, а получил обратно почти без голяшек .

– Так на подшиву-то голяшки и пошли, – объясняет мастер .

– Сапожник ты, а не подшивальщик! – говорю в сердцах .

– И то верно, – соглашается невозмутимо. – И пимы – сапоги, только валяные .

Пимы, как называют по-сибирски валенки, и помирили. Мастер, оказалось, по основной профессии филолог – специалист по семантике языка. И сапожНиколай Березовский ницким ремеслом занялся ради приработка. Ремесло это для него вроде опорок, в какие он превратил мои валенки: в люди не выйдешь, но ходить можно .

РУКИ Первый мой рассказ был о руках .

О руках людей, несущих гроб с покойником .

Эти руки, несущие гроб, пугали меня все детство, особенно в снах… Рассказ о руках я написал в больнице, в которую попал после вызволения из колодца .

…Я провалился в заброшенный колодец метельным вечером, когда, возвращаясь из Дворца культуры, где занимался в драмкружке, сбился в снеговерти с привычной дорожки .

Колодец был глубокий, лед как следует не застыл, а может, его не было и вовсе, и я оказался по пояс в воде. Что я в тот миг почувствовал, точно не помню, помню лишь, что мне нестерпимо захотелось пить. И, черпая пригоршнями ледяную солоноватую воду, я глотал ее, захлебываясь, до тех пор, пока черная дыра надо мной не сделалась чернее той, что была под ногами. Но если то, что было внизу, ужасало своей непроницаемой темью, то нависшее над головой вселяло надежду. Потому что высокая темь была мерцающей .

«Звезды! – догадался я. – Космос!» – вспомнил отца… Теперь полеты в космос стали привычными, и сообщают о них обыденно, а не торжествующе, как прежде: «Внимание! Работают все радиостанции Советского Союза!..». И впервые такое торжествующее сообщение я услышал пятилетним, когда объявили о запуске первого искусственного спутника Земли .

На другой день отец сказал:

– Сегодня в половине первого ночи ОН будет пролетать над нами!

– Кто – «он»? – не поняла мама .

– Спутник!

Мы жили тогда у матери отца. Дом был старый, но такой высокий, что у меня перехватывало дыхание, когда, тайком от бабушки забравшись по приставной лестнице на крышу, я обозревал с нее пространство. Мне казалось, что выше этой крыши и быть ничего не может. Даже самолеты, пролетающие стороной, были ниже уровня глаз .

И вот отец и я сидим на самом ее верху – коньке, придерживаясь за печную трубу. Отец взял меня с собой наперекор маме и бабушке, и я знаю – почему .

– Я покажу сыну КОСМОС! – сказал отец .

На груди отца висит бинокль, к верхней пуговице пиджака прицеплен включенный фонарик, и отец то и дело вносит в его луч руку с часами .

– Нет, рано еще, – говорит он почему-то шепотом .

Вокруг нас ночь, только в небе желто горят недвижные звезды .

– Смотри! – вдруг встает отец, показывая свободной от бинокля рукой вверх и немного вправо от себя. – Смотри: спутник!

Годовые кольца

– Где, где?! – пусть и не видя спутника, непонятно волнуюсь я .

Отец не слышит .

– Смотри! – твердит он. – Смотри… Теперь это не небо. Теперь небо – КОСМОС! Видишь?

И я вижу: яркая точка, мерцая, медленно плывет над нами .

– Видишь? – все сильнее волнуется отец. Он не отрывается от бинокля, едва заметно двигая его за спутником. – Видишь?

– Вижу! – отвечаю я восторженно, и смутное беспокойство охватывает меня .

– Теперь посмотри ближе .

Я беру бинокль, но, так и не поймав в его окуляры яркую точку, возвращаю отцу .

– Видел?

– Да, – отвечаю я .

Спутник теряется в космосе, мы спускаемся с крыши .

На крыльце нас ждет мама .

– Видел? – интересуется она у отца .

– Видел, Зина .

– А ты? – спрашивает мама у меня .

– И он видел, – отвечает за меня отец. И, помолчав, говорит уже за нас обоих: – Мы видели КОСМОС… Через несколько лет, когда отца уже не было, а я учился в интернате, прямо посередине урока арифметики заработал громкоговоритель, и мы услышали уверенное и торжествующее: «Внимание! Работают все радиостанции Советского Союза!..» .

И мы узнали: в космосе – первый человек… Надо мной был космос, вспомнил я отца, и закричал дико и страшно .

Должно быть, я кричал долго, потому что, когда уже не в космосе, а в сером четырехугольнике надо мной забелело чье-то лицо, кричать я уже не мог, а только прохрипел что-то о помощи .

– Сейчас! – гулко забилось в колодце, и лицо исчезло .

Я, успокоившись, забылся, а когда очнулся, увидел над собой руки .

Много рук .

Эти руки и освободили меня из колодца, который мог стать моей могилой .

Об этих руках и вспомнить бы с благодарностью в больнице, а я, едва оклемавшись, написал свой первый рассказ почему-то о руках, несущих гроб .

И только я один знал, кто лежит в этом страшном ящике. В нем лежал мой отец, научивший меня видеть космос. Но я не верил, что он предпочел космосу землю, и мне казалось, что в этом виноваты именно руки, уносящие уже скрытого от меня отца. Тогда мне было восемь лет… Теперь вот, правда, вспомнил и о руках, принесших спасение .

Может, с надеждой на то, что, окажись я опять в схожей ситуации, ко мне, как в детстве, вновь придут на помощь .

Николай Березовский ПОЛОВА

Отправился в командировку, и все три сотни километров, а это по сибирским дорогам минимум шесть часов пути, вынужден был слушать одну и ту же запись, которую беспрерывно «крутил» водитель автобуса. Про «муси-пуси», про «возьми меня – я вся твоя!», про «половую связь – не раз чтоб – и слазь!» .

Вынужденно слушал не только я – и мои попутчики от мала до стара, поскольку водитель внимал попсовой дряни, чтобы пассажиров и себя не угробить .

– Вторую ходку без напарника делаю, вот и гоняю эту мерзость, а то усну за рулем, – оправдался он, когда мы в начале пути попросили его «сменить пластинку» .

– А что, поприличнее нет?

– Есть, да только эта действует мне на нервы, взбадривая .

– «Не раз чтоб – и слазь!»? – подколол я .

– Да нет, – смутился, вздохнув, водитель. – Матом, каким я про себя эти «муси-пуси» крою .

Что ж, такой аргумент крыть было нечем, и мы смирились .

Автобус то летел, то полз по большаку, отсыпанному по болотистой низменности на север области, а то, упершись в февральский занос, вставал, казалось, намертво. И тогда пассажиры, радуясь, что отдохнут от эстрадного бреда, дружно покидали салон, чтобы вызволить свой временный дом на колесах из снежного плена. В салоне оставалась только старушка, рядом с которой и было мое место. Счастливая, она уснула, едва оказалась в автобусе, и не просыпалась даже перекусить или по какой другой нужде. Ей завидовали и вслух, и молча, как я, и даже опровергая устоявшиеся истины: «Вот и верь после этого, что старость – не в радость!..» .

Куда или откуда ехала старая женщина, к кому или от кого? – этого не знал и водитель .

– До конечного пункта у нее билет – до Тары, и дальше еще куда-то с пересадкой, да куда – не спрашивал, – сказал он, когда пассажиры забеспокоились, не проспит ли она свою остановку .

Пробудилась старушка километров за двадцать до древнего сибирского городка, поставленного, по преданиям, дружинниками Ермака и названного по речке

Тара, впадающей здесь в Иртыш. Сгоняя сон, мелко перекрестилась. И вдруг напряглась вся, вслушиваясь, а затем ткнула меня остро локотком в бок:

– Чевой объявили-то, милай?

– Да ничего не объявляли, бабушка, – даже немного испугался я .

– Объявили! – сказала она строго. – Не глухеря, поди, покудова. Вот и счас, слышу, объявляют. Не станцию ли нашу? – приложила она по-детски розовую ладошку к уху .

– Не станцию, – успокоил я ее, сообразив, наконец, что старушка за объявления тексты, которые продолжал гонять водитель, принимает. Со слухом, похоже, у нее проблемы были, пусть и не считала себя глухой. – Это просто песни поют по радио, чтобы веселее было ехать, – соврал про радио, предположив, что в ее возрасте кассетник – что-то непознаваемое .

Годовые кольца

– А-а, пускай поют, – разрешила, успокоившись, она. И тут же, удобнее устраиваясь на сиденье: – А про че поют, милай?

Пели как раз «не раз чтоб – и слазь!», и я, одуревший за дорогу с таким музыкальным сопровождением, брякнул, не подумав:

– Про половую связь, бабушка .

– Это как? – заинтересовалась она .

Пришлось, делать нечего, объяснять. Объяснил, как сумел, выбирая выражения помягче и понейтральнее, а вывод сделал такой:

– Про любовь, бабушка, нынешнюю, если просто, поют .

– Тьфу ты! – сплюнула она. – Прости, Господи! – перекрестилась. – Да рази это любовь?! – выговорила мне, точно я и был исполнителем такой непотребщины. – Полова! – опять сплюнула она, вновь затем перекрестившись .

– Какая «полова», бабушка? – не понял я .

– А каку посля молотьбы скотине на подстил оставляют, чтоб навоз сподручнее выгребать было, – растолковала она .

Автобус, внимательно прислушивающийся к нашему разговору, грохнул, а кассетник, надо же такому случиться, заело .

– Отматерился! – весело сказал водитель, въезжая в древний сибирский городок. – Нас на мякине не проведешь! – объявил он и, выдернув из магнитофона кассету, выбросил ее в приоткрытую форточку кабинной дверцы .

САМОБРАНКА

Зимой в сибирской деревне спать ложатся рано, еще засветло, пусть небо уже и начинает светиться звездами, а чтобы звезды своим призывным светом «глаза не мозолили», закрывают деревенские окна изб ставнями. Это как знак – почиваем, мол, уже, и путнику, не поспевшему на ночлег до закрытия ставен, стучать в них, просясь на постой, неловко. Мне, правда, несказанно повезло – наткнулся, оказавшись в деревне, отправившейся на боковую, на парнишку, пробиравшегося, судя по его осторожности, на свидание .

– Слушай, – притормозил его, не ожидавшего нежданной встречи, а потому вжавшегося в испуге в заплот, – у кого бы мне, подскажи, пожалуйста, на ночлег остановиться?

– А ступайте туда, – махнул он рукой, облегченно вздохнув, в дальний конец деревни. – И как увидите окна нараспах – там и ночлег вам будет. А не увидите – так услышите. Самобранку всегда слышно .

– Какую «самобранку»? – не понял я .

– А услышите, – не стал вдаваться в подробности парнишка и заторопился, сливаясь с заплотом, дальше .

Что ж, делать нечего – пошел туда, куда было указано. И точно, дворов через десять наткнулся на избушку с окнами без ставен, но прежде услышал женщину, кого-то ругающую .

– Вот сколько я тебе талдычила, коряга ты этакая: кто рано ложится, тому Николай Березовский сладко спится! – ругала она кого-то, мне невидимого. – А тебе все неймется, будто в последний раз живется! Что, дурная, утром не поспела бы воды накачать?. .

Я, покашляв, чтобы не напугать своим внезапным появлением хозяйку, кого-то ругающую, вошел через незапертую калитку во двор и вышел на голос .

Обладательница голоса уже ждала меня, уперев руки в крутые бедра .

– Во, явился не запылился! – приветствовала она меня. – Ну да ладно, поздний гость – не в горле кость. А коли старухе помощь окажешь малую, то и чаем побалую, – пообещала она и показала на рычаг насоса, каким поднимают из колодца воду .

– Да не старуха вы вовсе, – боясь остаться без ночлега под крышей, попытался я умаслить странную женщину, одновременно соображая, куда подевалась та, которой она только что выговаривала, обзывая «корягой» и «дурной» .

– Старуха не старуха, да дряблое уже брюхо, – вроде бы согласилась она и вновь показала мне на рычаг насоса .

И пока я трудился над рычагом, сгибая и разгибая спину, женщина без остановки бурчала:

– Не была блудлива, да вот с девок бодлива. А ведь не корова, не рогата, а мужиком так и не стала богата. Правду люди говорят – язык мой виноват. – И приказала: – Кончай воду поднимать – пора чаи распивать… Вода, которую я качал из колодца, и впрямь уже полилась из наполненной фляги, бывшей когда-то молочной. С ней-то, литров под сорок, и втащился в избу, едва затем отдышавшись. Как уж с флягой управлялась ее хозяйка, спросить постеснялся, да она будто услышала незаданный вопрос: «Это с лица воду не пить, а без воды не прожить. Тягаю, тягаю, а как – и сама не знаю…» .

Чай пили в светелке, как женщина называла просторную и ухоженную, как горница, кухню. При свете керосиновой лампы, хотя над столом висела, забранная в самодельный абажур, и электрическая .

– А Чубайс запретил, чтоб нам с вечера свет светил, – объяснила отсутствие электричества хозяйка. – А я-то, дура, за него когда-то губы дула! А-а, – допив чай, поставила она чашку на блюдце вверх донышком, – чего других винить, когда своим умом не умеем жить!

– А как вас по батюшке, хозяйка? – наконец-то осмелился я спросить .

– А рази ты не знаешь? – спросила она, усмехнувшись. – Не на пустое ж место шел, коли меня нашел. Я хоть и дура, да приметливая натура…

– Не знаю, – не солгал я .

– Знаешь, – сказала она уверенно. – Тебя ж к той, кого всегда слышно, послали, а меня всегда слышно – так уж вышло .

– Самобранка?! – ахнул я, вспомнив парнишку, как раз мне и сказавшего:

«Самобранку всегда слышно». И смутился, чувствуя, как краснею .

– Ну вот, а говорил, не знаешь, – опять усмехнулась женщина, возраст которой я так и не сумел определить. Скорее пожилая, чем старая, а если и старая – то не очень .

Годовые кольца

– А почему Самобранка-то? – совсем смутившись, залепетал я. – Это в сказках скатерти-самобранки есть, а чтоб среди людей – не встречал…

– Теперь, считай, встретил, – то ли притворно, то ли и правда захотев спать, зевнула хозяйка. – Сколько себя помню, столько сама с собой и бранюсь, – вот и Самобранка, – объяснила она мне просто и коротко свое имя-прозвище. – А еще, может, и потому Самобранка, – призналась вдруг, – что не ведаю, из кого собрана. Сколько живу, столько и не ведаю, кто мои мать-батюшка…

И, пряча от меня заплакавшие глаза, ушла в горницу, сказав на прощание:

– А ты, пригожий-прохожий, здесь стелись. За печкой топчан-то… Мне не спалось всю ночь, но под утро я все же уснул. А когда проснулся, Самобранки в доме уже не было. Но узелок в чистой холстине на столе и кринка с еще теплым молоком, догадался я, были оставлены мне .

Самобранка Самобранки .

СТЫД

Паша по прозвищу Левша, с раннего утра и до позднего вечера отирающийся возле магазина в нашем микрорайоне, без рук по локти. Пьет он, поставив обрубками стакан, бутылку или какую другую посудину на колено. Какое колено – правое или левое, – значения не имеет. Сидит, в зависимости от времени года, на травке или в снегу и тянет, склонившись, из поставленного на колено одурманивающую жидкость. Остатки допивает, чтоб ни капли на донышке не осталось, ухватив посудину зубами и запрокинув голову. А это не блоху подковать – сложнее, почему и прокликали его Левшой. Зубы же у Паши крепкие – из железа. Не стершиеся с Великой Отечественной… Руки Паша на той войне и потерял. В Белоруссии. Когда в дот, чтобы не погибнуть совсем, как погиб Матросов, связку гранат руками сунул. Но об этом знают лишь он да я, врач областного госпиталя для ветеранов и инвалидов войны, в котором раз в год подлечивается и Паша .

Лишившись рук, Паша смыл свой позор, поскольку воевал в штрафном батальоне, в который повезло попасть из тюрьмы, где сидел за воровство. Не тюрьма – наверняка присвоили бы ему звание Героя. А так за подвиг лишь судимость сняли да комиссовали подчистую. И на гражданке с военных лет мыкается он в инвалидном доме, пережив в нем и сверстников-фронтовиков, и тех, кто ему позже в сыновья и внуки годился, – афганцев, и теперь на казенном содержании уже с ребятами, пострадавшими в Чечне. Зажился он, считает Паша, потому, что никогда в загробную жизнь не верил – в Бога, значит .

«Как поверю, так и откинусь», – говорит он по-тюремному, но поверить в Бога мешает ему, наверное, пристрастие к алкоголю. Во хмелю Паша выдвигает другую версию своего долгожительства: «Был бы с руками, давно бы помер, а без рук, видно, на тот свет не принимают. Вот подкоплю деньжат и в Беларусь рвану. Я местечко, где без рук остался, хорошо помню. К рукам прислонюсь, там сгинувшим, и отойду тогда с миром…» .

Николай Березовский Скопить деньжат, однако, ему никак не удается .

Когда Пашу спрашивают, как он потерял руки, он отвечает одно и то же даже в стельку пьяный:

– Отморозил. – И непременно уточнит: – По пьянке .

– Павел Дмитриевич, – сказал ему как-то, – зачем же так? Ведь ты герой и без Звезды. Хочешь, я похлопочу, о тебе и вспомнят? Времена ведь сейчас другие…

– Не вздумай! – просипел Паша, выпрашивая глазами на бутылку .

– Почему, Павел Дмитриевич?

– Почему, почему… – Он спрятал глаза. – Вором был – скольких обворовал?.. В тюряге сидел. В нахлебниках вона уже сколько! – заскрипел железными зубами. – А еще, – поднял затравленные глаза, – грудью побоялся… И креста на мне нет! – развел культями на груди рубаху. – Стыдно-о! – заплакал без слез .

Мне бы до такого стыда дожить… Бован Виктор Иванович Родился в 1982 году в Казахстане. Потом семья переехала в Омскую область в Москаленский район, в село Красное Знамя. Учился в школе, служил в армии на Курильских островах. В настоящее время работает охранником в ЧОПе «Сибирский охранный центр» .

РАССКАЗЫ ВОРОНА Сидит Человек на завалинке. Скучно. Даже поговорить не с кем .

И вдруг Ворона .

– Кар! Кар!

– Здравствуй, здравствуй, серая! Как звать-то тебя?

– Кар! Каролина .

– И муж наверняка у тебя есть?

– Кар! Карл Карлович .

– И птенцы, наверное, имеются?

– Кар! Карапузы .

– И как ты, Ворона, в своем гнезде с птенцами да мужем живешь? Ведь в доме твоем даже крыши нет. А вдруг ливень ливанет? Что тогда?

– Кар! Караул!

– А если ураган поднимется?

– Кар! Караул!

– А вдруг хищник в гнездо заберется?

– Кар! Караул!

– А если охотник из ружья пальнет?

– Кар! Караул!

– А если дерево с твоим гнездом лесорубы спилят?

– Кар! Караул!

– А если пожар в лесу случится?

– Кар! Караул!

– А вдруг мальчишки гнездо разорят?

– Кар! Караул!

Виктор Бован. 2012 85 ©

– Ну а как ты смотришь на то, чтоб цыплят во дворах погонять или на людей беду накаркать?

– Кар! Картинка!

– Картинка, говоришь! А ну пошла отсюда! Не то гнездо разворошу, а потом как из ружья бабахну, только перья в разные стороны полетят!

– Кар! Караул! Каратель!

Улетела .

– Вот и поговорили! – сказал Человек .

Не ладят Человек с Вороной, хоть и живут бок о бок .

ПОЧЕМУ СОРОКА НА ЛИСУ СТРЕКОЧЕТ

Вышла Лиса на охоту. Откуда ни возьмись – Сорока .

– Ч-ч-ч-что, Лиса, никак на охоту собралась?

– Да какая здесь охота! Ни зайчонка, ни куропаточки. Одна ты, наверное, на весь лес и осталась .

– Ч-ч-ч-что правда, то правда. Охотники всех зайцев да куропаток повыбивали. Одни мы с тобой остались, Лиса. На весь лес одни .

– Верно, Сорока, стрекочешь .

– Ч-ч-ч-что-то я не пойму, Лиса. Раз в лесу никого не осталось, тогда кем же ты деток своих кормить будешь? Грибами ч-ч-что ли?

– Да хоть и грибами! Мои лисятки страсть как грибы любят. Вон как раз под кустиком один такой гриб растет .

Сорока чуть с березовой ветки от удивления не свалилась .

– Ч-ч-ч-что за ч-ч-ч-чудеса! Лисы грибами питаются! Ч-ч-ч-чокнуться можно!

А Лисица опять за свое .

– Да ты, Сорока, под куст загляни. Видишь, какой красавец!

Спустилась Сорока пониже. Хвостом вертит, шею вытягивает, глазами зыркает, а гриб не видит .

– Ч-ч-ч-что за гриб-то? Лисичка ч-ч-ч-чка ч-ч-ч-что ли?

– Да какая лисичка! Ты пониже спустись. А то с высоты тебе не видно .

Слетела Сорока еще ниже. Уселась прямо перед лисьей мордой. Совсем осторожность потеряла .

А Лисе только этого и надо было. Хвать Сороку зубами. Да видать поторопилась. Только хвост Сороке выдернула .

– Ч-ч-ч-чокнулась! Ч-ч-ч-чокнулась! Ч-ч-ч-чудовище! – затрещала Сорока. – Ч-ч-ч-что делается-то!

С тех пор и пошло. Увидит Сорока Лисицу и давай ее ругать-стрекотать .

Зайчата и куропатки знают, что Сорока с Лисой ругаются, поэтому, как Сороку слышат, сразу прячутся. Лиса рядом!

Годовые кольца ЧЕ!

Сидит птичка у дороги. Маленькая, хорошенькая, и на лбу пятнышко красное. Чечетка .

– Слушай, Чечетка, а почему тебя Чечеткой зовут?

– Че!

– Почему, говорю, тебя Чечеткой все называют?

– Че!

– Вот заладила птаха краснолобая! Че, че! Я тебя спрашиваю, почему ты Чечетка?

– Че-че!

– Да что ты будешь делать! Хоть и хорошенькая ты птица, да видать неразумная .

– Сам ты неразумный! Песенка у меня такая: че, че, че-че! Вот и зовут меня все Чечеткой. Песня, как имя. Ясно?

– Ясно. Есть на свете люди чалдоны, они так же, как и ты, чокают. Слушай, может быть, ты «чолдонка»?

– Че!

– Ниче! Проехали .

Посмотрела на меня Чечетка да и улетела .

Правильно! Что с неразумным разговаривать .

КРЫЛАТЫЙ СОЛНЕЧНЫЙ ЗАЙЧИК

Смотрю в окно. С уличной стороны, к окну, прикреплена простенькая птичья кормушка – фанерка с бортиками-рейками. У кормушки ватага воробьев и стайка синиц .

Откуда ни возьмись прилетел красавец щегол .

Солнечная птица! Теплые лучи солнца оставили на щеглячьих крыльях яркую желтизну. Щегол словно излучает свет и тепло. А взмахнет крыльями, словно красками брызжет. Желтогрудые синицы блёкнут в сравнении со щеглом. Хоть и желтизны в них не меньше .

Уселся пернатый солнечный зайчик на рейке кормушки. Кормушка сразу преобразилась, приукрасилась, повеселела. А щегол сидит и будто светится .

И как жаль, что из-за этого света – яркого и желтого, из-за простенькой птичьей песни – мелодичной и звонкой, щеглов садят в клетки. В этом нет ничего страшного, но по мне лучше видеть щегла здесь, на рейке кормушки, за окном, чем в железной тесной клетке, где щеглу никогда не быть солнечным зайчиком .

Разве солнечных зайчиков запирают проволочными прутьями .

Щегла заперли, а солнечный зайчик не смогли. А щегол без солнечного зайчика, словно солнце без лучей. Да и не щегол это уже вовсе, а так, птаха запертая. Птаха, потерявшая свою дикую красоту .

Виктор Бован ТИ-ТИ-ТИ-ТИРРРИУ-ИУ-ИУ-ФИУ-ТИУ-ВИУТЬ!

–  –  –

В апреле, когда еще местами лежит снег, а леса полные талой воды, когда днем светит солнце, а ночью еще может стукнуть морозец, раздается знакомая всем с детства замысловатая песенка. Ти-ти-ти-тиррриу-иу-иу-фиу-тиувиуть!

Слушаем ее все лето, до самой осени. И до того нам привычна эта песня, что лето без нее уже не представляем .

Кто же этот певец? Какой он?

Меня эти вопросы мучили всю зиму .

Уже прилетели грачи, а песенки все нет. Уж скворец засвистел, а моей песенки все еще не слышно. И вдруг… Ти-ти-ти-тиррриу-иу-иу-фиу-тиу-виуть!

Прилетел!

Теплая куртка, высокие резиновые сапоги… и айда по лесам ходить за певцом следить!

С утра до вечера в чаще. С утра до вечера в апрельском лесу .

В лесу

Лес голый, и воды по колено. Не идешь, а плывешь! Кое-где вода прикрыта серым обмякшим ледком, наступишь – раскрошится. Местами схоронился синий, пропитанный сыростью последний снег. И вода. Кругом вода! Темная, коричневая в лесу, а на полянках светлая и прозрачная. Талая холодная вода .

Идешь, мерзнешь и… радуешься! Весна, весна!

С затопленной опушки, свистя крыльями, взлетела пара диких уток .

Муравьи на муравейнике, как на острове. Бегают, копошатся .

Где-то высоко-высоко блеет барашек. Это кулик бекас. Поднимется в небо, а потом вниз падает. Бе-е-е-е-е-е-у! Бе-е-е-е-е-е-у! Перья на хвосте трепещут и… блеют барашком!

Ти-ти-ти-тиррриу-иу-иу-фиу-тиу-виуть!

А вот и он! Лесной певец!

Певец

Невысоко над землей, на сухом сучочке – птичка. Перышки распушены, крылышки приспущены. Сидит, зябнет .

Неужто это и есть мой певец!

Ти-ти-ти-тиррриу-иу-иу-фиу-тиу-виуть!

Он!

Да ведь это зяблик! Вон и «зеркальце» белое на крыльях. Верный признак зяблика .

А имя-то какое точное! Посмотришь на зяблика, и самому зябко становится .

Годовые кольца До того вид у птицы зябкий. Кажется, будто замерз певец. А может, и правда холодно зяблику. Я вот походил по апрельскому лесу и сам озяб, как зяблик .

Ти-ти-ти-тиррриу-иу-иу-фиу-тиу-виуть!

Хоть зяблик и озяб, а поет радостно и звонко. Его песня, словно брызги летнего тепла, разлетается по совсем пока еще не теплому лесу. Лес пропитывается песней и… теплеет!

Ти-ти-ти-тиррриу-иу-иу-фиу-тиу-виуть!

Теперь я знаю, чья это песня. Это песня лета! Это песня зяблика!

ФРАНЦУЗСКИЙ ГРИБ

Растет в наших лесах да полях… французский гриб! Вкусный гриб, за уши не оттянуть! Шампиньон. Да, да! Тот самый шампиньон. И французский он, потому что… шампиньон! Слово-то это французское. А если это слово перевести на русский язык, то получится просто… гриб! По-французски – шампиньон, а по-русски – гриб .

А представьте, если бы в России слово – гриб поменяли на слово – шампиньон. Были бы тогда не грибы, а шампиньоны, а грибники были бы… шампиньониками! Спросил бы я одного такого .

– Ты кто?

А он бы ответил .

– Я? Шампиньоник!

Да я и сам стал бы этим шампиньоником. Ведь я грибник. Ну то есть – шампиньоник! А грибница была бы – шампиньоницей!

Эй! Шампиньоник! Шампиньоницу не повреди!

Да! Фантасты выдумывают всяких ужастиков, а я вот о шампиньониках пишу. Видать, тоже в фантасты пошел. А все из-за этого французского шампиньона. Ну то есть – гриба!

ПАУК-ТРУДЯГА

Решил Паук-крестовик сеть сплести. Долго плел. Старался. Паутину лапками перебирал, куда надо прикреплял и, наконец, сплел. Смотрит со стороны, не нарадуется .

И тут… Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж! ХЛЕСТЬ! Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж-Ж!

Клочья паутины на ветру развеваются .

– Паук-крестовик, кто твою сеть порвал?

– А это Жук-носорог летел да случайно в паутину залетел .

– Не жалко паутины-то?

– Да я еще сплету. Первый раз что ли!

Виктор Бован

– Зря тебя Пауком-крестовиком назвали. Тебе больше другое имя подходит .

Паук-трудяга!

СКАЗОЧНЫЙ ДЕНЬ

Если в зимний день смотреть на солнце, то можно увидеть, как в морозном воздухе мельтешат крохотные искорки. Их видно только тогда, когда смотришь на яркое солнце. Если посмотреть в другую сторону, искорок не видно .

Как будто их вовсе нет .

Небольшой ветерок превращает искорки в мерцающие иглы. Словно кто-то пустил сотни крохотных стрел .

Холодные искорки ложатся на ветви и превращают лес… в сказку! И не только лес, а все вокруг становится сверкающим, красивым и сказочным .

Сказочный зимний день!

ХРУСТАЛЬНАЯ ПОЛЫНЬ

Торчит из снега полынь. Не обычная полынь – хрустальная! Зима приодела ее в колючие ледяные кристаллики. Тронь – зазвенит!

Увидел – удивился! Еще бы не удивиться! Полынь и вдруг… хрустальная!

Чудеса!

СВИРИСТЕЛИ Иду по улице, стыну. Мороз и ветер пробираются под теплую куртку. Пальцы на руках от холода скрючило. Грею их в карманах .

Если я в своей теплой куртке так замерз, то каково сейчас птицам? Забились, наверное, в укромные места и сидят, притихшие и замерзшие .

Вдруг, пронзая ветер и мороз, тонкой, звонкой струйкой заиграла… свирель!

Что за чудеса? В такую-то погоду и вдруг – свирель!

Гляжу, сидит на ранетке стайка довольно крупных, с небольшими хохолками, птиц. Сидят и… на свирелях играют! Я в своей куртке скоро в ледышку превращусь, а птицам этим хоть бы что. Поют свирелью да еще заиндевелую ранетку потрошат. В такой-то мороз! Я слово сказать не могу – рот замерз, а музыкантам этим никакой мороз не страшен. Дай только попеть да ранетку поклевать!

Птицы эти – свиристели. Наши зимние гости. И песня у них – словно звуки свирели – нежная, певучая трель. Сквозь мороз и ветер с песнею летят! Да и вообще. Какой мороз, когда у них такая песня! Только прислушайся. Слышишь? Свирель играет!

Зима. Мороз. И свирель! Всем на радость! Всем на удивление!

Годовые кольца ПОЧЕМУ ИХ ТАК ЗОВУТ?

Почему ворону вороной все зовут?

Думал я, думал и вот до чего додумался .

Вор она, вот и зовут ее все вороной .

Воробей тоже воришка заядлый. Крупу на городских рынках прямо из целлофановых мешочков крадет. Да не один крадет, а с компанией таких же воришек воробьев. Продавец увидит наглую крылатую банду и кричит: «Воров бей!

Воров бей!». От этих слов и получился у меня воробей .

И пошло .

Сорока – потому что сорочку белую носит .

Соловей – соло свое соловьиное по кустам веет! Солист птичьей эстрады!

Стриж – целый день небо крыльями стрижет. И крылья у него для этого подходящие. Длинные, острые – не крылья, а серпы .

Зяблик – зябнет на веточке. Озяб не потому, что зябнет, а потому, что вид у него просто такой… зябкий .

Лысуха – с лысиной белой на голове. Сама черная, и только лысина белеет .

Грач?.. А почему грач?

А почему сова? Или сокол?

Журавль, дрофа, пустельга… Или вот – чомга. Что это за имя такое непонятное?

Думал я, думал, да только вот ни до чего не додумался. Ни до грача, ни до чомги. А сколько еще на свете таких привычных для нашего слуха и в то же время странных, причудливых птичьих имен .

Тысячи птиц. Тысячи птичьих имен. Тысячи птичьих судеб .

ГОРИЦВЕТ

Распустился на лесной поляне цветок. Мохнатый зеленый стебель, а сверху – венчик из желтых лепестков. Горицвет!

– Привет, Горицвет!

– Ой, не рви меня! Ох, не топчи меня!

– Ты чего так раскричался?

– А что еще мне делать? Только распустятся лепесточки, как тут же: хрясь – с корнями, топ – ногами! Набегут люди и давай меня рвать, топтать. А ведь мне даже убежать нельзя. Я ведь не заяц, я цветок! Вот и приходится кричать изо всех своих цветочных сил. Да только вот никто меня не слышит .

– Как не слышит? Я ведь услышал. Уверен, и другие услышат .

– Эх! Мне б твою уверенность .

Виктор Бован ТОЛЬКО ВЗГЛЯНИ

Сорока .

Длиннохвостая, белобокая особа. Черные глаза поблёскивают вороватым блеском – сорока-воровка!

А еще она умная и красивая!

Только посмотри на сороку .

Крылья, как будто черные, и вдруг… засияют синевой! А живот и бока белые, как снег .

Ну а умная сорока, просто потому что… умная! Глупой была бы, воровать не научилась .

А еще сорока нам гостей созывает. Заметят ее люди у своего дома и говорят:

«О-о! Сорока кого-то к нам в гости зовет!» .

А для меня сорока… лесная сигнализация! Только в лес зайду, а она стрекочет: «Человек в лесу! Прячьтесь! Человек идет!». Звери слышат сорочий стрекот и прячутся .

Такая вот она. Умная, красивая, удивительная сорока .

Только взгляни на нее. Разве я не прав?

МУХА – НЛО

Славка – мой племянник. Ему полгодика .

В солнечный мартовский день, когда уже изрядно подтаял снег и прилетели грачи, я со Славкой на руках подошел к окну и стал рассказывать ему про весну, грачей, ручьи. Про то, что скоро будут зеленые леса и снега не будет совсем .

Конечно, Славка ничего не понимал, а только махал ручками да вертел головой, пытаясь мне что-то сказать на своем, понятном только ему, языке .

Вдруг Славка замер. Глазенки с удивлением уставились в окошко. Молчит и смотрит .

По нагретому солнцем стеклу лениво ползла большая, еще немного чумная после долгого зимнего сна муха .

Так вот кого увидел Славка! Муху!

Я ему про весну, грачей, ручьи, а он… мухе удивился!

Еще бы не удивиться! Вы бы тоже смотрели с интересом и удивлением на муху, если бы увидели ее первый раз в своей жизни. Вот и Славка: «Что это за чудо по стеклу ползает?» .

Мы это чудо хлоп – хлопушкой, шлеп – ладошкой, пшик – отравой из баллончика – и все чудеса! А для Славки муха – это что-то загадочное. Будто не муха это, а… НЛО!

Да ведь так оно и есть! Мы-то знаем, что это муха, а Славка-то нет!

Покажи вам яркий шар, летящий по ночному небу. Что это? Вы скажете:

НЛО – неопознанный летающий объект .

Годовые кольца Все, что не понятное и загадочное летит по небу, мы называем – НЛО. Вот и для Славки сейчас эта сонная муха – НЛО, только ползающее .

Так и будет муха – Неопознанным Летающим Объектом, пока Славка не подрастет и не поймет, что не НЛО это, а самая обыкновенная муха .

В комнату вошла Славкина мама. Подошла к нам и… тоже увидела муху!

– Вот и муха проснулась! – сказала Славкина мама .

– Может, для кого-то и муха, но для Славки это – НЛО, – нарочно сделав умное лицо, возразил я .

А Славке был безразличен наш разговор. Он все с тем же завороженным взглядом смотрел на ползающую по стеклу только что проснувшуюся, самую обыкновенную муху .

СЫРОЕЖКИ

Выхожу из леса. В руке ведро. В ведре грибы. Лежат, через край выглядывают .

Навстречу мальчишка-шалунишка .

– Ой, грибов сколько! Ой, какие красивые! И красные, и зеленые, и синие! – пропел паренек .

– Ты поближе подойди да грибочки рассмотри. Какой хочешь покажу и о каждом расскажу! Есть в этих грибах секрет – хочешь знать о нем иль нет?

– Конечно, хочу! – захлопал в ладоши мальчишка .

Присели мы с пареньком на завалинку, и начал я из ведра грибы доставать .

– Вот смотри, какой грибок, шляпка красная набок! Он красивый, аккуратный и на вкус вполне приятный! А нашел эту красу я в березовом лесу .

Достаю другой гриб .

– Этот гриб, заметь, не красный. Он зеленый и прекрасный! Ароматный, вкусный, классный! Для здоровья неопасный! Я нашел эту красу... Где?

– В березовом лесу! – снова захлопал в ладоши паренек. – Как интересно!

– Посмотри, грибок другой. Он окрашен синевой! Глянь! Не гриб, а просто тучка, ветра ветреного внучка. В те же синие тона разукрашена она. Тучки мчатся в небесах, а грибы растут в лесах!

Положил я грибы в рядок на зеленую травку. Да не просто положил, а шляпками вниз, чтоб видны были белые ножки и пластины под шляпками .

У мальчишки глаза от удивления большими стали .

– Так грибы-то, похоже, одинаковые! Ножки-то не отличить! Да и пластины очень похожи! – удивляется. – Как же так? Сверху грибы разные, снизу одинаковые. Что это за грибы такие?

– Вот и секрет! – говорю. А потом, посмотрев на грибочки, пропел: – Словно шахматные пешки, под березкой сыроежки!

Мальчишке так сыроежки понравились, что он вскочил и побежал .

– Ты куда помчался? – кричу .

– За ведерком! А с ведерком побегу за сыроежками!

Виктор Бован

– А ты знаешь, где искать эту красу? – кричу смеясь .

– Да! – слышу детский удаляющийся голос. – В березовом лесу!

Уже вечером я встретил того самого мальчишку-шалунишку. Он выходил из леса, держа в руке ведро. А в ведре – красные, зеленые, синие сыроежки .

РЫЖИЙ Рыжий – это кот. А Рыжий он, потому что рыжий – солнышко хвостатое!

Но знаменит кот не тем, что рыжий, а тем, что Рыжий… охранник! Мы с напарником стройку охраняем, и Рыжий с нами. Я на обход иду, и Рыжий за мной идет. Тоже делает обход .

Живет Рыжий вместе с нами в домике-вагончике. Ест все то, что и мы едим, – каши всякие. А когда каши надоедают, пойдет на мышей и птичек охотиться .

Поймает и в домик-вагончик несет. Наверное, чтоб с нами поделиться, мы ведь с ним кашей делимся .

Целую неделю с ним живем, а потом на неделю домой уезжаем. Я с напарником уезжаю, а Рыжий остается. Нас меняют другие охранники, а Рыжего менять некому. Да и незачем. Ведь у Рыжего дом – это стройка .

Такой вот кот Рыжий. Настоящий охранник! Только вот форма у охранников обычно черного или пятнисто-зеленого цвета – а у него рыжая! Так ведь Рыжий не человек, Рыжий – кот, а котам положено быть рыжими. Даже котамохранникам!

СПАТЬ ПОРА!

С одной стороны – поле, с другой стороны – поле. А между полями заброшенная, поросшая мелкой зеленой травой дорога. По дороге иду я .

– Спать пора! Спать пора! – звонко донеслось с поля .

– Это мне, что ли, спать пора? – говорю. – Так ведь солнышко высоко, до ночи далеко. Рано еще спать!

– Спать пора! Спать пора! – снова прозвучало с поля .

– Хочешь спать? Спи! А я не хочу! Кто же спит в жаркий летний день?

– Спать пора! Спать пора! – неугомонно кричит голос .

Я знаю, кто меня заставляет ложиться спать. Это маленький полевой петушок – перепел. Песенка у него, будто кто-то звонко, мелодично кричит: спать пора!

Не верите? Сходите к ближайшему полю и обязательно услышите. Если, конечно, умеете слушать. Слушать голос полей!

Спать пора! Спать пора!

Я слышу!

А вы?

Большаков Яков Сергеевич Родился в 1947 году в Тверской области. Окончил Рыбинский авиационный техникум, затем авиационный институт. В Омске с 1976 года. Более двадцати лет занимался разработкой радиоаппаратуры в различных НИИ и КБ. Свыше пятнадцати лет трудился в системе образования. Сотрудничал с газетами «Рыбинская правда», «Вечерний Омск», публиковался в сборнике «Разбег» (Верхневолжское издательство, 1966), в журналах «Земля сибирская, дальневосточная», «Виктория», «Литературный Омск», в альманахе «Тарские ворота» .

ОЧЕРКИ И РАССКАЗЫ

ПЕРЕСТРОЙКА И БАРДЫ

–  –  –

Перестройку начали не коммунисты и даже не диссиденты. Перестройка осталась бы эпизодом в жизни нашего общества, что-то вроде восстания декабристов, если бы не была подхвачена всеми слоями общества. Коммунистическая власть, лучше своих сограждан зная то состояние, в котором страна находилась, и понимая, что дальше так жить нельзя, все же мечтала ограничиться лишь косметическим ремонтом, немножко выпустить пары, а дальше опять рулить под красным знаменем. Но массам-то достаточно было только почувствовать дуновение ветерка перемен, и лавинообразный процесс пошел .

Так вот, обывателя к перестройке, по моему глубокому убеждению, подготовила, прежде всего, именно авторская песня. Да, да, та самая песня: «на ребрах», под гитару, на магнитофонных бобинах. Звучавшая в каждом доме, в любой компании песня, лирическая и ностальгическая, социальная, ироническая и сатирическая, теребила нашу закостеневшую душу, мешала нам шагать строем и кричать «ура». Окуджава, Визбор, Кукин, Городницкий, Ножкин, Высоцкий и, конечно же, Галич – вот кому мы обязаны своим робким свободомыслием и готовностью перестраиваться .

Для меня и моих друзей, родившихся в голодные послевоенные годы, с не шибко сытым и обеспеченным детством и отрочеством, привыкших к бравурным патриотическим песнопениям, звучно низвергавшимся из репродукЯков Большаков. 2012 95 © торов и приемников, авторская песня стала настоящим откровением. Вдруг оказалось, что есть песни, которые никуда не зовут и ни к чему не призывают .

Оказалось, что есть песни, в которых слова: «партия», «комсомол» и «вперед» – вообще ни разу не встречаются! Оказалось, что с песней можно не только «вместе весело шагать по просторам» нашей необъятной, лучшей в мире Родины, но и безответно любить, грустить, смеяться и плакать, иронизировать и возмущаться .

«Надежды маленький оркестрик» уверенно резонировал в наших юных душах. Сначала Окуджава и туристские песни, а затем уже Галич и Высоцкий .

Именно в этой последовательности: сначала лирика, а потом уже юмор и сатира. Далеко не всегда известен был автор понравившейся песни. Так, например, мы долго не знали, что автором песен «А на кладбище все спокойненько» и «Зачем человеку заборы» был популярный актер Михаил Ножкин. И фамилию Галич мы вообще услышали значительно позднее, чем начали распевать «Облака», «Товарищ Парамонова» и «Занавески забрала, сказала тоненько…» .

Итак, сначала была песня, затем интерес к автору. У автора грустного «Полночного троллейбуса», оказывается, была и песня «О дураках». А у автора целого цикла блатных песенок есть оказывается и «Колея», и «Охота на волков» .

И, конечно, апогеем свободомыслия явились песни Галича. Насмешливо едкие, обнажающие суть, как теперь говорят, общества двойных стандартов, они ошеломляли, приводили нас в дикий восторг. «Нет, ты послушай, – восклицал кто-нибудь в уже слегка теплой компании, – "А за городом заборы, за заборами вожди. Там трава несмятая, дышится легко, там конфеты мятные…"» .

В нашей компании технарей, будущих инженеров, к сожалению, не только не музицировали на роялях и гитарах, но и музыкальным слухом не особенното блистали .

Но отсутствие певческого дара совсем не мешало нам самим, распивая, распевать и подпевать магнитофону. Сначала мы сами пели все вперемешку, а потом стали появляться бобины с подпольными концертами, и мы уже больше слушали, внимали, так сказать. На бобинах во время исполнения слышались смех, реплики, а то и матерок. Наши кумиры в перерывах между исполнением песен звенели бокалами, отвечали на каверзные вопросы. Слушаешь – и ты как будто и сам причастен к действу, такой же раскованный, смелый – свободный, одним словом! Постепенно раскованность эта переходила в повседневную жизнь, процесс шел…

В УКРЕПЛЕНИЕ ВЕРЫ

Святая земля, Земля обетованная... С мечтой о поездке в Израиль я давно свыкся. Мечта, она мечта и есть. А вот возможностей для ее осуществления все не было и не было. И вдруг процесс пошел. Только вдруг ли? Чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что ничего случайного в нашей жизни не бывает .

Очевидно, пришло время, клиент, то бишь я, созрел. Сначала в «ОдноклассниГодовые кольца ках» совершенно неожиданно нашелся старый хороший друг Сашка, укативший на историческую родину почти двадцать лет назад и не дававший о себе знать все эти годы. А вскоре отменили визу. А уже затем появились свободное время и минимально необходимые для поездки деньги. И, в завершение, пришло письмо от Саши: «Если думаешь приезжать, то самое время, пока еще не очень жарко. Мы с женой пока никуда не собираемся и будем рады гостям, ждем!» .

И мы поехали. Мы, это я, начинающий пенсионер, и мой тринадцатилетний внук Денис. И то, что раньше было просто совсем не реально, а затем реально, но совсем не просто, потихонечку стало сбываться. Не буду лукавить, Израиль привлекал меня не только как страна с ветхозаветной историей, подробно описанной в Библии, самой издаваемой и читаемой книге всех времен и народов, но и как одна из самых экзотических стран. Не хочу сейчас цитировать восторженные строки из рекламных проспектов турагентств об этой удивительной стране .

Просто еще раз констатирую – в Израиле есть все: и моря, и реки, и озера, и горы, и пустыни, и памятники древней культуры, и самые современные строения и технологии. И еще есть народ, разный настолько, насколько это можно себе представить. Воистину, Израиль – это огромный Ноев ковчег .

Любой день нашего пребывания в стране можно описывать долго, но из всех чудес Израиля я пока расскажу только об одном. Именно это Чудо, что мне довелось испытать в один из жарких июньских дней года 2009 от Рождества Христова, не дает мне покоя, тревожит мою душу и память. Впрочем, обо всем по порядку .

Каждый из тринадцати дней нашего с Денисом пребывания в Израиле был расписан буквально по часам уже до нашего приезда. Саша и его замечательная жена Рита не только распланировали наш отдых, но и большинство из экскурсий заказали заранее. Поэтому ранним утром четвертого июня я и мой вечно не выспавшийся внук загрузились вместе с другими туристами в комфортабельный автобус и покатили на север, в Галилею. Однодневная экскурсия была обозначена в наших планах как паломническая .

Первым пунктом нашего паломничества стал город Назарет. Именно здесь, согласно Новому Завету, архангел Гавриил, посланный Богом, сообщил Деве Марии благую весть о предстоящем зачатии от Святого Духа. В память об этом величайшем историческом событии и была воздвигнута церковь, которая так и называется: церковь Благовещенья. И именно здесь, в Назарете, позднее провел свое детство и возмужал Иисус .

Скажу сразу: в Бога я верю! За мою долгую, особенно по российским меркам, жизнь за помощью к Богу мне приходилось обращаться не раз. И он меня выручал. Да что там выручал, спасал! Спасал тогда, когда уже ничто и никто, кроме него, помочь мне не смогли бы. Наверное, именно поэтому обряд крещения я прошел сам, в зрелом возрасте, вполне осознанно. Однако атеистическое детство не прошло даром, и не то чтобы сомнения, а скорее желание Яков Большаков объяснить все непонятное и загадочное с материалистической точки зрения то и дело посещает меня до сих пор .

Итак, мы перед храмом и после недолгой вступительной речи энергичной Рины, нашего гида, входим вместе с группой под его своды. Вниз, где идут приготовления к службе, нас не пускают, и поэтому все происходящее я наблюдаю и снимаю своим цифровиком сверху, с эдакого своеобразного балкона .

Кстати, снимать разрешено везде и дополнительных денег за это (как принято во многих музеях и на выставках) с нас нигде не брали. Священники в белых одеяниях (католики?) заканчивают приготовления к службе. Перед алтарем, на некотором отдалении, полукругом, сидят люди. По цивильной одежде, сумкам и пакетам за их спинами видно – это обычные туристы. Помещение освещено подвешенными к своду большими круглыми светильниками, но света все равно маловато, и я беспокоюсь за качество снимков. Денис стоит рядом, остальной народ нашей группы или бродит по храму, или, как и я, наблюдает за происходящим внизу. Наконец приготовления закончены, священник перед алтарем остается один, и проповедь начинается .

Я подношу видоискатель фотокамеры к глазам и… внутренне ахаю! Из-под купола храма к светильникам и от них к полу низвергаются светящиеся пульсирующие фиолетовые потоки! И звук! Ах, что это был за звук! Звук струился то ли шелестом листьев, то ли шумом водопада, но несравненно мелодичнее! Впервые в жизни эпитет «чарующие звуки» стал для меня реальностью .

Мало того, с первыми словами проповеди в ушах моих зазвучало пение. Мне и раньше приходилось слышать, как поет церковный хор. Это прекрасно. Чистые, как правило, юные, высокие голоса, завораживающая мелодия. Но то, что я слышал сейчас, было несравненно лучше и иначе, как ангельским пением, назвать было нельзя! Звуки усиливались, тон мелодии я бы определил как торжественно-ликующий. Казалось, с небес низвергается сама благодать, другого подходящего слова мне на ум не приходит .

Каюсь, в первые секунды у меня мелькнула мысль: «Что это, в стенах храма и какие-то лазерные эффекты под фонограмму?!». Но уже в следующее мгновение стало абсолютно ясно: никакие современные технические средства не в состоянии сотворить такое! И если еще за секунду до этого я был абсолютно спокоен и прекрасно себя чувствовал (да и накануне-то мы с Сашей, в связи с предстоящей довольно утомительной поездкой, даже от традиционного бокала вина отказались), то сейчас я был почти в шоке!

Я сунул аппарат в руки Денису .

– Видишь?

– Вижу!

– Снимай на видео!

Денис стал снимать. Между тем народ вокруг вел себя как ни в чем не бывало, группа потянулась к выходу, похоже, никто ничего особенного не узрел .

Денис снимал всего секунд двадцать, затем наша камера по причине разрядки аккумуляторов работать перестала. Боясь отстать от группы, пошли к выходу и мы с Денисом.

Выйдя из храма, я первым делом подскочил к Рине:

Годовые кольца

– Что это было?!

Она быстро и внимательно взглянула на меня:

– Вы что-то видели?

– Да! Этот свет, это пение, что это?

– Какой цвет вы видели?

– Фиолетовый!

– О-о-о-о, мне удавалось видеть только белый. Не удивляйтесь, здесь и не такое бывало .

В полном недоумении я отошел от нее и поинтересовался у Дениса: «А шелест и пение ты слышал?». Но Денис слышал только проповедь священника .

Мы сели в автобус, экскурсия продолжалась. Потом были другие храмы .

Храм, воздвигнутый над камнем, где почти две тысячи лет назад сидел Иисус и кормил пятью хлебами и двумя рыбинами пять тысяч человек, не считая женщин и детей. И накормил, и еще осталось. Потом Храм над местом, где Иисус читал свою Нагорную проповедь, и Храм в местечке, где Иисус превратил воду в вино. А еще было Галилейское озеро (озеро Кинерет), где Иисус прошел по воде, яко посуху. Потом было троекратное омовение лица в Иордане и окунание в его воды наших с Денисом нательных крестиков. И я все тщетно пытался одновременно и слушать гида, и фиксировать увиденное не только электронной памятью цифровой камеры, но и своей – бренной. А мысли мои все возвращались и возвращались назад, в церковь Благовещенья, и больше всего я тогда боялся, да и сейчас боюсь забыть увиденное и услышанное там. И, хотя я прекрасно понимаю, что такое случается, даже единожды, далеко не с каждым смертным, я бы многое отдал за то, чтобы вернуть те мгновения и еще хотя бы раз в жизни пережить это необыкновенное чувство прикосновения к Чуду!

Вечером, вернувшись, мы посмотрели на компьютере отснятое видео. Фиолетовые пульсирующие потоки есть, явственно слышна проповедь, но это и все, что удалось зафиксировать бесстрастной технике. Мое мышление, испорченное высшим техническим образованием, попыталось объяснить наличие пульсирующих потоков оптическим эффектом (или дефектом), возможно, усиленным изменениями структуры пространства. Объяснить же услышанное мышление отказывалось .

А на следующий день были руины Кейсарии и музей Ралли, а затем Мертвое море, а затем экскурсия – «Иерусалим – город трех религий». Потом еще были незабываемые три дня в Эйлате, фешенебельном курорте на Красном море .

Был и старый Яффо с его узкими улочками, названными знаками зодиака, и был Национальный парк, и монастыри, и купание в Средиземном море. Потом был день отъезда, прощание с друзьями, проводы .

Чуть ли не в первый же день после приезда в родной город я направился в православный храм, а оттуда, по совету священника, в епархию. Чудо требовало уж если не объяснения, то хотя бы истолкования. И такое истолкование было мне дано, пока я ожидал владыку у дверей епархии.

Священник, ожидавший Яков Большаков вместе со мной, назвавшийся отцом Василием, истолковал пережитое мной так:

«Чудо это дано вам лично, в укрепление веры вашей в Господа. Признайтесь, – вопрошал отец Василий, – что вера ваша еще недостаточно крепка. Причащались ли вы, исповедовались ли, хотя бы единожды? Скорее всего, нет» .

Относительно соблюдения мной церковных таинств и ритуалов отец Василий был прав, да вот только вера моя в Бога не требовала публичности. Ведь и сам Иисус (см. Евангелие от Матфея) говорил: «Когда молишься, не уподобляйся лицемерам, которые любят стоять в синагогах и на углах улиц и молиться напоказ перед людьми…Ты же, когда молишься, скройся в задней комнате и, закрыв плотно дверь, молись Отцу своему тайному…» Вообще роль церкви как посредника между человеком и Богом представляется мне особенно значимой только первоначально на пути паствы от неверия к вере. Человек же, уверовавший в Бога окончательно и бесповоротно, в посредниках не нуждается. Да и сам Бог все видит и все знает без посредников. А еще я думаю, что Бог, Он один для всех. Он один и для христиан, и для иудеев, и для мусульман и прочих. Ведь не зря же, не случайно, на маленьком кусочке нашей большой планеты, в древнем городе Иерусалиме, веками стоят рядом, бок о бок, церкви, мечети и синагоги. Вот храмы-то рядом, а мы, люди, раздельно. Ну не парадокс ли это? Впрочем, вполне допускаю, что все эти мои рассуждения, с точки зрения религиозных догм, есть ересь и гордыня. Но я так думаю. Чудо же, мной пережитое, мне бы хотелось толковать несколько шире, чем истолковал отец Василий, но это уже совсем личное .

ДО СВИДАНИЯ, РЫБКА!

– Мама, можно я рыбку в ручки возьму?

Крохотная девчушка лет трех-четырех, вся светленькая, с глазамивасильками, стояла у кромки берега по коленки в воде. Слепящий диск полуденного июльского солнца висел над озером, лучами пронизывая толщу чистейшей воды до самого дна. На Карельском перешейке стояло лето .

«…Остроконечных елей ресницы над голубыми глазами озер» – это про эти места. И было голубое с зеркальной поверхностью озеро, и стояли темной стеной ели вокруг него, и еще было удивительно спокойно и тихо. Казалось, время остановилось, остановилось, чтобы и этот миг, и темный лес, и блестящая водная гладь, и яркое солнце в зените навсегда отпечатались в памяти у каждого, кому посчастливилось отдыхать в эти жаркие дни на берегу чдного озера .

Мама, очень молоденькая и симпатичная, с точеной фигуркой, слегка прикрытой бикини, белокожая и такая же светловолосая, как и дочка, подходила к девочке, осторожно переступая босыми стройными ногами по песку, усыпанному сухими еловыми шишками. Вслед за ней направлялся к озеру и пожилой загорелый мужчина, по всей видимости, дедушка малышки. Скорее всего, Годовые кольца у деда где-то здесь неподалеку была дача, а дочь и внучка приехали из города к нему на выходные отдохнуть, позагорать и искупаться .

Девочка стояла на мелководье в совершенно прозрачной, высветленной солнышком воде и наблюдала за маленькими рыбками, молодью окуньков, которые бесстрашно плавали буквально рядом с ней то стайками, то порознь .

– Мааама, ну можно я рыбку в ручки возьму, мааама, ну можно?

– Ну возьми, – женщина засмеялась, – если сумеешь .

Дед на берегу тоже снисходительно заулыбался – что с ребенка возьмешь, не понимает, что озеро не аквариум, а ладошка не сачок. Девчушка наклонилась, опустила, сложив лодочкой, маленькие свои ручонки в воду, затем, не разнимая их, выпрямилась. И Чудо свершилось. В пространстве между нежными детскими ладошками, в эдаком маленьком кусочке большого озера, плавал крошечный окунек. Ахнув, взрослые застыли на месте, как бы боясь спугнуть и эту рыбку, и само это чдное мгновение. Девочка же случившееся воспринимала совершенно спокойно, как само собой разумеющееся. Она внимательно разглядывала свое сокровище и что-то потихонечку лепетала.

Первым пришел в себя дед:

– Отпусти ее, Танечка, пусть плывет, ей в ручках плохо .

Девчушка на мгновение заколебалась, а затем наклонилась, опустила руки в воду и развела ладошки в стороны .

– Плыви, рыбка, к своей мамочке, до свидания, рыбка!

Окунек, вильнув хвостиком, отплыл чуть-чуть в сторонку и… остановился .

– Да он больной, наверное, – словно обрадовавшись, засмеялся дед. – Ну-ка, я его тоже возьму, подержу .

Мужчина, наклонившись, опустил руки, зачерпнул ладонями воду вместе с рыбешкой, но не тут-то было: окунек, шустро вибрируя хвостиком, уже улепетывал подальше от людей. Маленькая рыбешка, доверившись маленькой девочке с чистой и безгрешной душой, взрослому в руки не далась. Чудо закончилось .

Пройдут годы, девочка вырастет, полюбит, выйдет замуж, у нее будут свои дети, многое из ее детских впечатлений забудется, бесследно исчезнет в тумане времени, но Чудо на озере останется в ее памяти навсегда.

Через много лет она приедет сюда с детьми, и другая маленькая девочка, ее дочка, стоя по коленки в воде, так же, как когда-то ее мама, спросит:

– Мама, можно я рыбку в ручки возьму?

И КРЫМ, И МОРЕ, И ЛЮБОВЬ…

– Ну, что же ты там сидишь? Иди сюда, вода такая теплая!

С Наташей они познакомились всего пару часов назад .

Этим летом в Судак друзья приехали впятером: Сережка и Толик сняли Яков Большаков комнатку почти у самого моря на улице Зеленой, а оба Сашки и Володька поселились втроем немного подальше – на Цветочной. Сегодня вечером, как, впрочем, и вчера, и позавчера, и всю прошедшую неделю, вся их дружная компания после дневного копчения на пляже, многократного купания, ужина в «Троянде» и короткого отдыха отправилась на танцы .

Летних танцплощадок в прибрежной зоне было две: одна – в парке пансионата «Судак», а другая – на территории «Санатория ВВС». В санатории забетонированную круглую площадку окружала высокая решетчатая ограда, и вход на танцы был платным, а вот в парке площадка была открытой, но функционировала не каждый день. Вот и сегодня в «Судаке» был выходной, поэтому друзья и двинули в «ВВС». Пока стояли в очереди за входными билетами, Сережка сквозь решетку лениво скользил взглядом по сидящим вдоль ограды на низеньких скамеечках девицам. Собственно, долго этим заниматься ему не пришлось – почти сразу взгляд наткнулся на одну из девушек и дальше скользить уже не пожелал. Девчонка и впрямь была хороша: в ярком легком платьице, тоненькая, еще слегка по-детски угловатенькая, с распущенными по узким плечам роскошными каштановыми волосами, темноглазая и чернобровая. На вид – лет семнадцать-восемнадцать .

Когда парни прошли контроль, музыканты уже вовсю наяривали какую-то ритмичную мелодию. Несколько пар лихо отплясывали, но большинство любителей танцев в этом процессе пока участия не принимали – присматривались. Сережка глазами отыскал понравившуюся девушку – та о чем-то оживленно болтала со светленькой девчушкой, очевидно, подружкой. Подружка, миленькая, но не более того, была росточку небольшого. А вот Сережкина избранница, похоже, была, если не выше, то, по крайней мере, одного с ним роста. Это сильно осложняло дело. В те незабвенные доперестроечные времена девушки оценивали кавалера не по «прикиду» и щедрости, а, в первую очередь, по внешним данным. И немаловажным фактором при этом был рост парня .

А с ростом у Сережки было не очень, во всяком случае, на фоне своих товарищей – баскетболистов и волейболистов. Поэтому действовать надо было решительно и быстро – пока его друзья красавицу еще не заметили. «Пройдусь», – небрежно бросил он Толику, когда оркестр заиграл медленный танец .

«Разрешите вас пригласить?» – Сергей уверенно протянул к девушке руку .

Однако та принимать приглашение не спешила. Она окинула парня внимательным взглядом, чуть-чуть усмехнулась, но все же, помедлив, приглашение приняла. Танцуя, Сережка заглянул ей в глаза, благо они были на том же уровне, что и его собственные, и… его понесло. Никогда еще он не был так говорлив и красноречив. Шутки и комплименты сыпались из него, как горох. Девушка слушала молча, изредка коротко поглядывая своими карими и лучистыми – в Сережкины. Музыка закончилась. Сергей поблагодарил партнершу и поспешил к Толику .

– Познакомился? – поинтересовался тот .

– Твоя светленькая!

– А может… Годовые кольца

– Нет! – оборвал друга Сергей .

– Ну светленькая, так светленькая, – не стал спорить Толик .

Приглашать девушек на следующий танец они пошли уже вдвоем. В перерыве между танцами дружно болтали всей компанией. Красавицу звали Наташей, а подружку – Катей. Девушки отдыхали в Крыму уже три недели – и назагорались, и накупались вволю. И все бы хорошо, да только завтра, с утра, им уезжать. Узнав об этом, парням, по законам курортного времяпрепровождения, надо было бы вежливо попрощаться и срочно переключиться на другой объект. Но поступать так что-то не хотелось: Наташа Сережке нравилась все больше и больше, а Толику, похоже, было сегодня вообще все равно. Вскоре стало ясно – Сережкин треп дал положительный результат. Танцуя, Наташа все чаще и продолжительнее поглядывала на партнера, на вопросы его отвечала, хотя и коротко, но с улыбкой. И, осмелев, не дожидаясь окончания танцевального вечера, Сережка предложил Наташе прогуляться по набережной, неожиданно она легко согласилась .

Они бродили по ночному Судаку и говорили, говорили. Уже совсем стемнело, и только фонари еще высвечивали линию набережной точками азбуки Морзе. На фоне звездного южного неба изредка мелькали бесшумными черными молниями летучие мыши, стрекотали цикады, лениво плескалось море .

И запах! Ах, этот ни с чем не сравнимый запах ночного летнего Черноморского побережья – смесь влажного морского воздуха с терпким ароматом южных растений .

В слабо освещенном пространстве между фонарями темнела ажурная скамеечка – они присели. Одной рукой Сергей обнял Наташу за плечи – легкое сопротивление, как и раньше в танце, когда он попытался прижать девушку к себе, было недолгим, а другой – привлек ее темную головку к себе. Целовались они долго. Сначала Наташа на поцелуи не отвечала, но постепенно южная ночь и темперамент натуральной брюнетки взяли свое. Поцелуи становились все продолжительнее, а объятия все теснее и теснее. И только когда Сережкина рука скользнула в вырез легкого Наташиного платьица, девушка отстранилась .

– Поздно уже, Сережа, завтра рано вставать .

– Тогда, может быть, искупаемся? Перед отъездом положено!

– У меня купальника с собой нет, а ты купайся, я подожду .

Сережка сбросил рубашку, стянул джинсы и сбежал по еще теплому песочку к морю. И вода тоже была теплой. Несколько раз нырнув и немного поплавав, он вышел на берег и легкомысленно, как выяснилось позже, натянул джинсы прямо на мокрые плавки .

Домик, в котором девушки снимали комнату, белел в конце набережной .

Пока шли к нему, Наташа молчала, и только у самого домика вдруг заявила:

– Я, пожалуй, тоже искупаюсь. Подожди меня здесь, я возьму купальник и полотенце .

Через пару минут она вышла с большим махровым полотенцем на плече и с каким-то смущенно-загадочным выражением на лице .

– Купальник не забыла, – напомнил Сережка .

Яков Большаков

Наташа еле слышно ответила:

– Да, я думаю, ночью можно и без купальника .

И вот они опять у ночного моря…

– Только… Сережа, я там, за камнями, разденусь. А ты не подглядывай!

Сережка присел на большой серый валун у самой воды. Груда из нескольких точно таких же камней темнела метрах в десяти дальше по берегу – туда, за камни, и направилась Наташа .

Становилось все прохладнее, да и мокрые плавки давали о себе знать. Постепенно ощущение дискомфорта перешло у Сережки в мелкую противную дрожь .

Между камнями и белой узкой полоской пены у берега мелькнул Наташин силуэт. И даже этого мгновения хватило для того, чтобы увидеть как прекрасно ее обнаженное юное тело .

Сережка живо представил, как он сбрасывает с себя одежду, как он плывет к девушке, как они плещут водой друг в друга – сначала на расстоянии, а потом все сближаясь и сближаясь. Как сблизившись, он обнимает Наташу за хрупкие нежные плечики и медленно приближает ее к себе. Как он сначала вздрагивает от легкого прикосновения ее прохладных твердых сосков, а затем уже сильнее притягивает ее к себе. Как руки его медленно скользят вниз по бархатной коже девичьей спины, постепенно прижимая к своему животу ее упругий животик, а затем и бедра. И когда губы их встретятся в поцелуе, тело ее станет податливым, обмякнет, он подхватит ее на руки и понесет к берегу. Почти невесомое на глубине, по мере выхода из воды, тело Наташи будет постепенно становиться все тяжелее и тяжелее. И, как бы уже не в силах нести дольше этот драгоценный груз, Сережка уложит девушку на брошенное на песок полотенце…

– Ну, что же ты там сидишь? Иди сюда, вода такая теплая!

А Сережка элементарно замерз. Мелкая дрожь давно перешла в крупную, зубы выбивали барабанную дробь, а кожа на руках и ногах стала совсем «гусиной»… Ему уже ничего не хотелось. Вернее, хотелось только одного – поскорее оказаться в теплой комнате, скинуть с себя все, а главное, стянуть эти мокрые и холодные плавки, растереться сухим полотенцем и нырнуть под одеяло. Хорошо бы еще горячего чаю выпить, да только какой ночью чай… Наташа еще немного поплескалась, затем отплыла за камни и через несколько минут уже шла к своему замерзшему кавалеру. Стройная фигурка, освещенная рассеянным светом фонаря, – в одной руке сланцы, через сгиб другой – перекинуто полотенце, слегка развевающиеся от легкого бриза волосы – такой она и запомнится Сергею .

Он проводил ее до домика, они молча поцеловались. Ему показалось, что, уходя, уже на пороге, она обернулась… Девушки уехали ранним утром. Сережка с Толиком их не провожали – проспали .

Бунина Юлия Анатольевна Родилась в Омске в семье военнослужащих. Выросла и окончила школу в Германии. Высшее образование получила в Омском государственном педагогическом институте. Трудовая биография связана с работой в милиции, вышла в отставку в звании подполковника .

Стихи и рассказы публиковались в коллективных сборниках «Соседи по планете», «И дуют ветры с реки Тишины», журналах «Омская муза», «Я такая», альманахах «Складчина» и «Голоса Сибири». Автор поэтических сборников «Откровение от Скорпиона» (Омск, 2006) и «Форма воды» (Омск, 2008), сборника рассказов «Три рецепта от хандры» (Омск, 2008) .

НА ВСЮ СВОЮ ВЕЧНОСТЬ…

ФОРМА ВОДЫ

–  –  –

Очень поздно начинает светать .

Я не думаю совсем о тебе .

Только запахи земли и цвета Различаются при быстрой ходьбе .

Слишком поздно о любви говорить .

В эту пору можно только дышать .

Потянулись к небесам фонари, Опрокинулась в ладони душа .

Может, поздно уходить, уплывать, Выбирать себе иную страну?

Засветилась на ветвях синева .

Вот и утро. Я, пожалуй, вернусь .

*** Зазвучала незнакомая музыка .

Занавески шелестят золотистые .

И струится в переулочках узеньких Запах кофе, невозможно таинственный, Запах кофе, невозможно обманчивый .

И струится золотистая улочка .

Если верить занавескам, о, мальчик мой, Только музыка одна и не мелочна,

–  –  –

СКАЗКИ

БАШНЯ ДРАКОНА

В одном далеком королевстве в давние времена жил мечтательный принц .

Его мечтания были о прекрасной принцессе: он видел ее в блеске росы и веселой радуге неба, он угадывал ее силуэт в причудливых тенях ночи и легких облаках. Любовь многих он отверг, одержимый мечтой. Он верил, что найдет принцессу и узнает ее по голосу своего сердца .

В те времена каждая принцесса ждала таинственного спасителя в высокой башне-темнице и охранялась коварным и свирепым драконом, которого принцу надлежало убить. При взгляде принцессы на победителя в ее руках распускался цветок страстоцвета как символ встречи созданных друг для друга сердец .

Мечтательный принц отправился на поиски. И тысячи драконов, охранявших башни, были готовы принять бой, но сердце принца пока молчало. Долго скитался он по далеким королевствам, словно по бесконечным небесам одинокая луна в поисках солнечного света. И только на краю земли он отыскал башню, при виде которой его сердце наконец-то дрогнуло. Но путь ему преградил безобразный дракон .

– Здесь нет принцессы, милый принц, – сказало чудовище скорее печально, чем свирепо .

Вид этого стража и его слова удивили принца, но он знал о коварстве драконов и решительно обнажил меч:

– Зов сердца привел меня сюда и ты не заставишь меня отступить!

– Кого ты ищешь, милый принц? Здесь нет принцессы, – повторил дракон .

Евгений Вальс (Васильев). 2012 115 © Принц расценил его слова как уловку, что усилило его стремление убить дракона .

– Зов сердца привел меня к принцессе и я знаю, что встречу ее здесь! – не отступал он .

– А может быть, ты ее уже встретил?

Принцу казалось, что дракон смеется над ним, и тогда он закричал:

– Я бы узнал свою принцессу!

– Почему ты ищешь именно принцессу, милый принц? – с грустью спросил дракон .

– Потому что я – принц!

Он больше не желал терпеть уловок коварного дракона и вонзил свой меч ему в сердце! Это было последнее препятствие на пути к мечте .

Принц побежал по бесчисленным ступеням вверх, но, обойдя комнаты, принцессы там не нашел! Услышав предсмертные стоны дракона, принц вспомнил о его словах и спустился к подножию башни .

– Где моя принцесса? – спросил он умирающего дракона .

– Здесь никогда ее не было, – ответил дракон и навсегда закрыл глаза .

Когда он разжал лапы, сжимающие смертельную рану, принц увидел в ней цветок страстоцвета, распустившийся при его появлении .

СУЕТА

В этот день погода не была благосклонна к обитателям доски объявлений на автобусной остановке. Для них даже моросящий дождь мог стать настоящим стихийным бедствием. Они смотрели на серые безжалостные тучи и думали только об одном: чтобы ветер не переменил своего направления и холодные струи не ударили в доску объявлений .

Погоде было сложно угодить обитателям доски объявлений, и поэтому они всегда оставались чем-то недовольны. Неудивительно, что они не отозвались радостным приветствием в ответ на появление нового постояльца .

Кого-то не смутил неутихающий дождь, и обитателей доски объявлений потеснил тетрадный листок. Его приклеили канцелярским клеем поверх рекламы студии визажа, оставив от нее только гламурную рамку .

– Как вам это нравится, меня заклеили самой обычной запиской! – манерно возмутилась хозяйка рамки. – Никакого уважения к искусству!

– Прошу прощения за доставленные неудобства, – слегка смущенно отозвался новичок, – но у меня очень важная миссия .

Его слова вызвали шквал смеха. Даже оскорбленная рамка засмеялась так, что тетрадный листок едва не соскользнул с нее по еще не высохшему клею .

– Немного скромности, дружок, вам бы не помешало, – заметило рукописное объявление о продаже подержанных книг. – Берите пример с рекламы Годовые кольца оптовой продажи игрушек. С момента появления здесь она не сказала ни слова, но наверняка ее миссия не менее важна, чем ваша .

– Миссия у него важная, – фыркнула реклама шейпинга. – Может быть, тебя отпечатали в типографии, а не просто разрисовали фломастерами?

И опять на новичка обрушилась волна смеха .

– Не стоит он вашего внимания, – заглушил всех бас объявления о грузоперевозках. – Кто на него посмотрит? Он ведь просто тетрадный листок .

– Теперь и на нас никто не посмотрит, – раздался писк двух выцветших объявлений о съеме квартиры, – красочная реклама, которую он закрыл, привлекала внимание и к нам!

– Ваше время ушло, поэтому оставьте его и дайте насладиться коротким мигом важности, – послышался загробный голос из-под толщи объявлений и реклам. Призрак кашлянул и обратился к новичку: – А ты не кричи о своей важности, иначе будет больнее, когда тебя заклеят .

– Вы не понимаете, – всколыхнулся на ветру тетрадный листок, – у меня действительно очень важная миссия!

– Ну-ну, а я со своей рамкой должна висеть в галерее, – проворчала реклама студии визажа .

Она несколько раз пыталась скинуть заслонивший ее красоту листок, но вскоре поняла, что клей затвердел .

На доске объявлений воцарилось молчание. Ничего удивительного не случилось, так происходило с каждым из них. Место новичка вскоре займет другое объявление, которое также будет убеждать всех в своей важности. Сквозь тишину, отстраненно от происходящего, зашуршала визитка эзотерического магазина.

Плавно, словно засыпая, она произнесла:

– Ты мог бы стать корабликом и плыл бы по бескрайним дорогам мирового океана!

Никто не отреагировал на странные слова, даже тетрадный листок. Вместо ответа он просто начал представлять себе, как превращается в кораблик, готовый уплыть отсюда далеко-далеко .

– А может быть, новое объявление действительно важное? – вдруг нарушил тишину тоненький голосок рекламы об оптовой продаже игрушек. Маленькая, но яркая листовка была хитро приклеена в правом верхнем углу и до сих пор еще не сказала ни единого слова .

– Смотрите, кто заговорил! – удивились вокруг .

– Теперь понятно, почему она молчала, – нашла новый объект для насмешек реклама шейпинга, – лучше молчать, чем говорить глупости .

– Да, первые слова – всегда глупость, – согласилась с ней реклама студии визажа .

Однако тоненький голосок не затих после услышанного .

– Но почему вы не хотите ему поверить?

– Наивное дитя! – вздохнул призрак: ему больше других было известно, что это невозможно. – Не нужно говорить о нашей важной миссии. Он скоро сам поймет. Ведь нас всегда читают не те!

Евгений Вальс (Васильев) Вновь на доске объявлений воцарилась тишина. Но теперь в ней не было оттенка разочарования. Слова кольнули каждого, а сильнее их ощутил тот, кто еще оставался новичком на доске объявлений .

– Вы колышетесь на ветру, не зная, для кого вы здесь развешаны? Вас всегда читают не те?! – возмутился тетрадный листок. – Может быть, без красочного оформления важность моей миссии и иллюзорна, но я не хочу истлеть здесь вместе с вами, вспоминая о «коротком миге важности»!

Призывая в помощники холодный ветер, он изо всех сил рванулся от доски объявлений. Не держась за нее прочно, тетрадный листок с легкостью покинул плоский фанерный мирок и понесся прочь, всецело отдавшись во власть стихии .

Ему не суждено было стать корабликом, но сейчас он кружился в бешеном потоке ветра, разрушая бриллиантовые капли дождя и напоминая себе свободную белую птицу .

Намокший, в радужных разводах от расплывшегося фломастера, очень скоро он столкнулся с мимо проезжающим автобусом.

Разбушевавшаяся стихия приклеила его к лобовому стеклу, и пассажиры смогли прочесть:

–  –  –

ИРОНИЧЕСКАЯ ПРОЗА

БАЙКИ ИЗ ОФИСА

Работа уже давно перестала быть лишь местом, где время от времени выдают деньги. Там мы проводим основную, и самую насыщенную, часть жизни:

встречаемся, расходимся, дружим, враждуем, любим, стараемся произвести впечатление, даже иногда работаем. Но главное – общаемся! В кабинетах, за столиком кафе во время ланча, в очереди в туалет, возле кофейного автомата, в курилке… С начальниками, подчиненными, коллегами, клиентами, случайными собеседниками… Пересказываем друг другу последние новости, сплетни, мифы, легенды, былины и прочие произведения устного народного творчества из жизни наших корпораций, предприятий и фирм. Предложенное вашему вниманию исследование ставит своей задачей ознакомить читателя с некоторыми из этих историй, изложенных от первого, второго, третьего и всех последующих (поведала Оля, со слов Маши, которой рассказал Сережа, услышавший это от Андрея, и т. д.) лиц. Сбор материалов осуществлялся с широким применением ненаучных методов (алкоголь, никотин, быстрорастворимый кофе, громкая, ритмичная музыка…). Выражения, ударения и прочие отклонения наших респондентов приведены без изменений .

*** Краткая расшифровка некоторых терминов, используемых современными деловыми людьми:

ОФИС – контора, складское помещение, комната три на три метра, стол и стул в коридоре, между туалетом и батареей центрального отопления (возАлина Василькова. 2012 119 © можны другие варианты) – в общем, любое закрытое пространство, в пределах которого можно изобразить трудовую деятельность .

КОРПОРАТИВКА – корпоративная вечеринка, мероприятие, призванное укрепить «корпоративный дух» (см. ниже). Проводится в офисе, ресторане, сауне, загородном доме отдыха (возможны другие варианты) по проверенному временем сценарию и включает: совместное принятие пищи и неформальное общение между сотрудниками и руководством организации, искреннее, громогласное выражение восторга рядом представителей трудового коллектива чуткостью, добротой, отзывчивостью (возможны другие варианты) отдельных членов вышеуказанного трудового коллектива и его руководящего состава, танцы, продолжение совместного принятия пищи и неформального общения, игры, шарады, эстафеты (возможны другие варианты), танцы, небольшие разногласия по производственным и личным вопросам – между одними коллегами и ОЧЕНЬ неформальное общение в местах, для этого не предназначенных, – между другими; танцы, поношение частью представителей трудового коллектива ряда его членов, руководства, организации корпоративки и качества пищи, принятой совместно ранее, танцы... Степень укрепленности корпоративного духа проверяется в ближайший рабочий день и находится в прямой зависимости от количества вновь прибывших на место своей основной трудовой деятельности граждан, произнесших фразу: «Я ничего не помню, и не надо мне ничего рассказывать!»

КОРПОРАТИВНЫЙ ДУХ – духовное, эмоциональное, профессиональное (физическое – не приветствуется) единение сотрудников фирмы. Поддерживается с помощью корпоративных мероприятий и денежных штрафов, взимаемых с членов трудового коллектива за участие в разногласиях по производственным и личным вопросам в пределах офиса .

МЕНЕДЖЕРЫ – сотрудники офиса, профессиональные обязанности которых определены нечетко. (Пример: менеджер по персоналу, по рекламе, по варке кофе, по забиванию гвоздей, по переноске тяжестей и т. д.) РИЭЛТОР, МЕРЧЕНДАЙЗЕР, СУПЕРВАЙЗЕР, ДИЛЕР, ПРОМОУТЕР – не менеджер .

КРЕЭЙТОР – творческой работник, который числится в штате фирмы, но которого никто никогда не видел. (Возможно – виртуальное, сказочное существо либо компьютерный вирус.) ПРОГРАММИСТ – представитель особой разновидности человека, обладающий исключительным, высшим знанием, не доступным остальным сотрудникам. Относится к окружающим с легким пренебрежением .

ДИЗАЙНЕР – представитель особой разновидности человека, не соблюдает дресс-код (см. ниже), не знает в лицо начальника, относится к программистам с легким пренебрежением .

НАЧАЛЬНИК – шеф, главный, «наш»… без комментариев .

ДРЕСС-КОД – свод правил, предписывающих всем сотрудникам в рабочее время носить неудобную, неэстетичную одежду, позволяющую оценить в полной мере отрицательные стороны жаркой либо холодной погоды .

Годовые кольца ОФИСНАЯ ТЕХНИКА – набор новейших технических приспособлений, призванных переводить большую часть прибыли фирмы в графу «расходы на ремонт и обслуживание техники» .

ПЕРЕКУР, ПЕРЕРЫВ НА КОФЕ, ТЕХНИЧЕСКИЙ ПЕРЕРЫВ – совокупность действий, производящихся в пределах офиса и позволяющих оторваться от занятий основной трудовой деятельностью. Занимают сорок-шестьдесят процентов рабочего времени .

ДЕЛОВАЯ ВСТРЕЧА – предлог, позволяющий покинуть пределы офиса для устройства личной жизни, занятий шейпингом, шопингом, фитнессом, посещения салона красоты (возможны другие варианты). Занимает оставшиеся шестьдесят-сорок процентов рабочего времени .

БАБКИ – женщины пенсионного возраста, передвигающиеся в общественном транспорте с большими сумками исключительно в часы пик, в остальное время создающие помехи движению личных автомобилей граждан, совершенно не разбирающиеся в терминологии современного делового человека, что приводит к частым недоразумениям, как-то: посещение офиса риэлторской фирмы с вопросом: «А где тут у вас суточных цыплят продают?» .

*** Итак, «Однажды, в некоем маленьком офисе…»

Вера и Лиза сидели в офисе и без зазрения совести нарушали двадцать девятый пункт трудового договора, занимаясь в рабочее время отнюдь не трудом на благо родной фирмы. Неумолимо приближался праздник 23 февраля .

И, хотя в их коллективе прижился лишь один мужчина – Леха-программист, который обычно сидел тихонько в своем кабинете, именно на нем неожиданно подруги «забуксовали». Лиза уже собиралась вписать в ежедневник привычную «Пену для бритья», но тут Вера некстати вспомнила, как тщедушный Леха пару дней назад под ее руководством все утро двигал в конторе мебель, дабы интерьер строго соответствовал принципам фэн-шуй… Она обвинила Лизку в убогости воображения, и остаток рабочего дня прошел в соревновании, «у кого фантазия круче». Были предложены: шарф теплый, ручной вязки, варенье малиновое, бабушкино, набор гаечных ключей, полугодовая подписка на «Плейбой», чучело суслика, щенок от соседского сенбернара, подшивка журнала «Юный техник» за 73-й год и так далее, и тому подобное… Когда Верка пришла вечером домой, то села у окошка и стала задумчиво так смотреть на мужнин «Опель», стоявший во дворе… На следующий день, в разгар дебатов на тему: «А не подарить ли ему Советскую энциклопедию пятьдесят второго года выпуска?» – появился и сам Леха .

Ему, видите ли, материалы отчета понадобились. Программисту сказали, чтоб отстал – у людей важный разговор, но он продолжал канючить. Тогда Лизка на него наорала. Леха не унимался. Лизка и Верка начали орать уже вдвоем.

Ни в чем не повинный программист завопил:

– Вы что? Критические дни у вас, что ли? – и выскочил за дверь… Алина Василькова Двадцать третьего он получил записочку: «Прелесть праздника, Леха, не в самих подарках, а в их ожидании! Поэтому мы хотим, чтобы радость ожидания не покидала тебя еще целый год, до следующего 23 февраля!»

*** Человеку постороннему трудно поверить, что в некоторых фирмах простое английское словосочетание «дресс-код» является определяющим! Работник может целыми днями валять дурака, гонять балду, пинать воздух, маяться фигней, но, совершая все эти действия, он должен своим внешним видом соответствовать принятому в компании строгому дресс-коду! И позволь только поиметь наглость одеться в мороз потеплее, а в жару полегче – тут же будешь вызван пред свирепые начальственные очи и отчитан за то, что ты, неблагодарный, в ответ на заботу родной корпорации о твоем благополучии, благосостоянии и всех прочих благах просто-таки наплевал ей в душу, в лицо и куда-то там еще, опозорил перед всем миром, а особенно – перед клиентом из Нижней Пельменьевки, заставшим тебя в офисе в рабочее время в белых носках и шлепанцах!

И все-таки иногда мы позволяем себе некоторые вольности, особенно когда начальника нет. Главное, по тревоге успеть привести себя в надлежащий вид… Вот как-то сидим мы в конторе, пасьянс раск… то есть работаем, и вдруг в кабинет влетает наш старший менеджер. На нем футболка с надписью «Зенит – чемпион!».

Шепчет:

– Спрячьте меня!!!

А по коридору уже «шаги командора» .

Тут нужно сделать небольшое отступление и сказать, что неделю назад притащили к нам какие-то друг с другом сцепленные металлические шкафы, в человеческий рост, как в американских школах. Через несколько дней их должны были увезти, а пока «пусть стоят – есть не просят» .

В общем, наш менеджер возьми да и юркни в этот шкафчик. Дверцу закрыл, затаился, бедный… Тут входит шеф.

Настроение хорошее:

– Здравствуйте, люди добрые! Как живете? Как жены-дети-собаки?. .

Разговариваем, все нормально, и тут он решил расслабиться, прислонился к шкафу…

А стоял весь этот металлолом не очень устойчиво… Дальше такая сцена:

шкафчики назад, к стене, качнулись, и разом, синхронно, все дверцы у них открылись… А там – «Зенит – чемпион» скрюченный. Шеф на него вытаращился, а этот идиот ничего лучшего не придумал, как рявкнуть во все горло:

– Здрасть, Пал Саныч! – вылез из шкафа и гордо покинул кабинет .

Правда шеф ему даже выговор не влепил – он, оказывается, тоже за «Зенит»

болеет!

*** Сколько изобретательности проявляет рядовой сотрудник, чтобы «откосить» от работы! Но, оказывается, не меньше фантазии надо приложить, чтобы Годовые кольца правдоподобно изображать трудовой энтузиазм, когда делать ну совершенно нечего! Да еще начальник каждые полчаса выскакивает из-за двери, как черт из коробочки, чтобы, проницательно прищурившись, поглядеть на бурно кипящую работу .

На этот случай наш отдел разработал целую стратегию: со всего офиса собираются папки, и мы начинаем с деловыми лицами расхаживать с ними по кабинету в разных направлениях. Время от времени обмениваемся папками, садимся к столу, открываем их, закрываем и производим множество других интересных манипуляций. Шеф доволен, время бежит, а ходьба, между прочим, для здоровья очень даже полезна!

***

Недавно наши начальники объединились и составили заговор против курильщиков – выставили нас из «специально отведенных помещений» прямиком на улицу, на задний двор. Спускаемся и попадаем в настоящую деревню:

покосившиеся домики, водоразборная колонка, возле нее бабки с флягами .

Мы на них смотрим, они на нас – как на инопланетян. Ну да ладно, хоть какоето разнообразие. Рядом лохматая псина бегает, кот на солнышке греется… И вдруг эта самая псина подбегает к нему – хвать за шиворот и поволокла, как тряпку, по двору.

Мы перепугались, кричим:

– Бабушка! Собака вашего кота жрет!

А она смеется:

– Да нет, это они так играются!

Ничего себе, игры! А кот с невозмутимой мордой едет задом по земле… Повозила его собачара в пыли несколько минут, бросила и побежала по своим делам. Кот, взъерошенный, весь в собачьих слюнях, где упал, там и остался, – повернулся пузом к солнцу и «затарахтел» на всю улицу… А собака сознательная попалась – вечером всегда кота на место, откуда брала, относит… Не то что некоторые – хватают чужой степлер без спросу, а я потом ищу по всему офису!

***

– Господи! Сколько усилий я прилагала, чтобы заполучить этого мужчину!

Замгендиректора, красавец, машина, квартира, костюмы из европейских магазинов… И все прахом пошло из-за какой-то курицы… Нет, не «курицы», а КУРИЦЫ! Птички такой, жареной!

Дело так было: забежала я во время обеда в кафешку – в нашем здании, на первом этаже. Гляжу – сидит он! Один-одинешенек, салат ковыряет. Я – к нему за столик. Заказала порцию жареной курочки, чтоб он понял: я не чокнутая какая-нибудь, на своей фигуре помешанная… А курица мне сразу как-то не понравилась – чересчур жирная. Ну да ладно, сижу, кушаю так культурненько – пусть видит: перед ним дама воспитанная, этикету обученная. Слово за слово – разговорились; вижу – нравлюсь ему – разливается человек, как майский соловей. Я улыбаюсь, значит, киваю, лицо заинтересованное делаю. Чувствую – Алина Василькова дело подходит уже к обмену телефончиками… И вдруг курица моя как-то нехорошо в желудке заворочалась. Я насторожилась, он, однако, пока ничего не замечает. Меня подташнивать стало, но виду не подаю, терплю, борюсь с проклятой птицей. А она не сдается.

Мутит уже, как на корабле в штормящем море! Тут наконец мой замгендиректора произносит:

– Может, вы со мной поужинать согласитесь?

А я вскакиваю, зажимаю себе рот ладонью и несусь прямиком в туалет… Едва добежать успела… С той поры фаст-фуд ненавижу – всю жизнь мне поломал!!!

*** Пятница – это почти выходной, когда можно, придя в офис в девять, в десять уже расслабиться и пойти пить кофе, в одиннадцать начать обзванивать друзей, уточняя планы на завтра, а вернувшись с обеда (с двенадцати до часу), аккуратненько сложить бумажки в стопочку, карандаши и ручки в ящичек и спокойно дожидаться окончания сокращенного рабочего дня. И вдруг вам объявляют, что сегодня (то есть в эту самую благодатную пятницу) компания проводит очередной тренинг. Тренинг – это такое мероприятие, в ходе которого вас пытаются убедить, что для получения прибыли, заключения сделок и приманивания клиентов вы должны вести себя как умственно неполноценный человек: повторять за собеседником окончания его фраз, радостно кивать, когда вас посылают подальше, задавать вопросы, за которые обычно дают по морде, добиваться, чтобы вам три раза подряд ответили «да», и любить… ПУГОВИЦУ на пиджаке клиента!!! При этом руководитель тренинга все время бегает вокруг, не позволяя расслабиться и подумать о чем-то постороннем, а в самый неподходящий момент вдруг подскакивает с предложением «встать на стул и упасть назад, а мы вас подхватим…». Самое обидное в том, что с понедельника, дабы залатать финансовую брешь, проделанную вычтенной из зарплаты стоимостью этого самого тренинга, придется любить не только пуговицы клиентов, но и шнурки, и другие детали их гардероба… *** В детстве мы все верили, что окружающие предметы на самом деле – одушевленные. Когда их никто не видит, они живут собственной интересной жизнью. Став взрослыми, мы в этом убедились! Ну, может, и не все предметы, но уж офисная техника – точно, зараза, одушевленная! И до того наглая, что своей интересной, загадочной жизнью живет, не скрываясь, прямо на наших глазах:

Из пункта А в пункт В передается факс с банковскими реквизитами .

Отправитель:

– Ну как, факс прошел?

Получатель:

– Да пройти-то он прошел… В общем, на стандартном листе форматом А4, в правом верхнем углу – прямоугольничек размером со спичечный коробок, а полученные реквизиты, усохГодовые кольца шие за время пути в …дцать раз, можно рассмотреть только под электронным микроскопом… *** Частенько в крупных бизнес-центрах на одном этаже располагается множество различных фирм. А поскольку санузел к каждой комнате не пристроишь, то приходится сотрудникам делить общий, один на всех. В каждом офисе есть ключик от заветной дверцы, а за ней – чистота, кафель, жидкое мыло, сушилка для рук и автоматический освежитель воздуха. Но иногда это вожделенное место становится вдруг недоступным… Один из клиентов крошечной юридической конторы, вероятно, машинально положил чудесный ключик себе в карман и уехал. А, надо сказать, девчонки там работали молоденькие, милые и до неприличия скромные. К соседям каждый раз за ключом бегать стесняются, и терпеть уж мочи нет. Четыре дня так промучились, потом нашли номер телефона того дядьки, что ключ спионерил, бросили жребий – кому звонить, и несчастная, которой выпала эта участь, красная, как советский флаг, попросила мужика вернуть пропажу: им, дескать, «этот предмет очень-очень нужен…». Человек, конечно, приехал, ключ вернул, долго извинялся да еще подарил большую пластиковую салатницу… Нет, он это не к тому – просто у мужика бизнес был по изготовлению посуды из пластмассы… *** Поломка компьютеров в крупных офисах – дело, в общем-то, обычное, как насморк у человека. Мой тоже в очередной раз «полетел». Системный блок увезли в починку, а мне, чтоб не бездельничала, решили временно поставить где-то завалявшийся старый. И вот прихожу утром на работу, беру диск с квартальным отчетом и… понимаю, что я чего-то не понимаю, как говорится. Вставлять его некуда! Совершенно некуда! Дырка для дискетки есть, а CD-ROM как корова языком… Я на всякий случай всю переднюю панель ощупала, с боков посмотрела, сзади заглянула, даже сверху постучала… Ничего! Собрала подруг – все вместе ощупывали и простукивали – безрезультатно! Набрались смелости и позвали программистов. Те пришли и как давай ржать… Я, как дура, неделю по офису бегала – на своем страшилище текст наберу, на дискету скину и ищу свободный комп, чтобы информацию на диск перетащить… И как наши предки несчастные с такой техникой жили?

*** Возвращается муж из командировки… – излюбленная тема для шуток и анекдотов. А вот когда из командировки «негаданно нагрянет, когда его совсем не ждешь», ваш шеф – это уже не смешно. И дело не в том, что Маша ушла в солярий, Гена добросовестно изучает порносайты в сети, а Катя с Викой третий час пьют кофе. Тут как раз все в порядке – почти все на работе, тишина, деловая атмосфера… Просто на улице жара тридцать градусов, кондиционер слоАлина Василькова мался, и сотрудники сидят в майках и шортах… И вдруг раздается отчаянный вопль: «Шеф приехал!!!!!!!!!!!!!!!!!!» – кто-то увидел в окно, как паркуется знакомая «Хонда». Что остается делать? Садиться в рядочек и писать заявление «по собственному»? Ан нет! Ребятки-то не лыком шиты! Оказывается, в кабинете, за шкафом, на гвоздиках, вбитых в стену, висят чистенькие и отглаженные, даже пленкой прикрытые деловые костюмчики! Тех минут, которые потратит шеф, поднимаясь на третий этаж, хватит, чтобы:

«Колготки/чулки капроновые, телесного цвета, женские туфли темных тонов на плоской подошве или на низком каблуке, ботинки мужские, черные, строгие пиджаки/юбки/брюки неярких расцветок, белоснежные рубашки и блузки, галстук однотонный…» были нацеплены, расправлены, застегнуты… Жаль, учения по гражданской обороне больше не проводятся – наши бы ребята только первые места по скоростному одеванию брали!

*** Поехали мы как-то на корпоративку за город – на какую-то старую турбазу .

Ближе к вечеру, когда великовозрастные дядьки и тетьки уже стали бегать по коридорам, играя в прятки и догонялки, случилась эта история .

Два крепко накорпоративившихся кладовщика шутки ради заперли девчонку-бухгалтера в кабинке туалета. Заперли, посмеялись, вышли оттуда и… забыли!!! Ну бывают подобные провалы в памяти у переотдыхавших людей… Сидит девчонка, сидит и понимает, что выпускать ее никто не собирается. Что делать? Ситуация, согласитесь, глупая. Не кричать же на всю турбазу: «Кто-нибудь, помогите! Я в туалете!». Да и навряд ли ее вопли услышат – все веселятся, танцуют, музыка гремит. Она, бедная, не знает – смеяться или плакать. Решила ждать – рано или поздно кто-нибудь туда наведается. И ведь бывает же такое – как назло, никого не потянуло! Часа через два только программист забрел и, как человек, склонный к логическому анализу, еще долго выяснял через запертую дверь: по какой причине ее там закрыли и не будет ли кому хуже, если выпустить… Самое смешное, что те два придурка, что девчонку заперли, скоро сообразили, что подруги нет, и все это время ее искали – в здании турбазы, на улице, даже за территорию выходили… *** Какие бы телефонные аппараты ни устанавливали мы в своих офисах – суперсовременнейшие, под мрамор, самоуничтожающиеся при звонке из налоговой инспекции или исполняющие Первый фортепианный концерт Чайковского при полном затмении Луны, качество связи остается кошмаром для сотрудников, чьи основные заработки зависят от телефонных переговоров…

– Здравствуйте, мы готовы обсудить ваше предложение. Пожалуйста, приезжайте сегодня к нам в контору, спросите Наталью Гильотиновну… Годовые кольца

На другом конце провода повисает неприличная пауза:

– Извините, кого спросить?

– Наталью Гильотиновну .

– Как-как???

– Наталью Гильотиновну .

– ?!?!?!?!

То ли бабушка с дедушкой этой женщины за что-то очень обиделись на ее папу при его рождении, то ли очередная магнитная буря неблагоприятно повлияла на работу АТС… В любом случае придется теперь применять чудеса изворотливости, дабы во время переговоров не обращаться к ней по имениотчеству!

*** Предновогодние дни – время больших корпоративных праздников, когда под шум и суету можно на халяву побывать на вечеринках в компаниях всех своих знакомых. В прошлом году мы с приятелем пробрались на корпоративку какого-то брата друга соседа. Обещано было приличное застолье в грузинском ресторане, а перед ним – коротенькое собрание с подведением итогов года. Ничего не сулило беды – подумаешь, люди вокруг нездорово радостные – праздник все-таки… Началось все вроде обычно: «Ах, какая наша компания!», «Ах, если б не она!», «Ах, сколько мы вместе достигли!». Потом на сцену стали подниматься по очереди люди и вещать в духе: «Я – простая девка на баштане… всю жизнь доила, кроила, учила (строил, рулил, пил), ничего не скопила, но в один прекрасный день попала сюда и за год накопила, купила, съездила…». Дальше – больше: выбежал розовощекий мужичок и как заорет:

– Мы самые… – и все в едином порыве, не жалея голосовых связок, грянули:

– Успешные!

Мужик опять:

– Мы самые…

Зал дурниной:

– Респектабельные!

– Мы самые…

– Состоятельные!

– Мы самые…

– Счастливые!!!

– Так давайте, друзья, – орет мужик, – возьмемся за руки и все вместе споем гимн нашей компании… И тут весь зал – несколько сотен человек – вскакивают, хватаются за руки, поднимают их вверх и, раскачиваясь, как на концерте группы «Скорпионз», со слезами восторга и умиления начинают голосить какую-то муру… Под эти песнопения мы с приятелем, с трудом вырвавшись из цепких соседских ладоней, ползком выбрались из зала, и давай бог ноги… Алина Василькова *** Затопило у нас в здании клозет. Людям – огорчение, неудобство. Только четверым работягам из дизайнерского отдела все нипочем – догадались ездить по нужде в соседний офис. На машине. Офис этот в ста метрах от нашего стоит .

Выходят эти орлы на улицу, долго машут провожающим, грузятся в старенький жигуленок и пускаются в трудный, полный опасностей путь к соседнему крыльцу… Жаль, вскорости подрезали крылья отважным путешественникам – наш санузел отремонтировали!

*** Во время очередной предвыборной кампании нам в офис подбросили стопку листовок с портретом какого-то кандидата. Ну мы, недолго думая, отправили это добро, извините, в туалет, вместо бумаги… Представьте же нашу реакцию, когда кандидат этот стал-таки полноправным депутатом и приехал на встречу с трудовым коллективом, дабы получить наказы избирателей! В течение часа, пока встреча длилась, одна половина зала краснела, бледнела, потела и упорно старалась не смотреть депутату в глаза, а другая – тихо корчилась от смеха… И ведь лицо-то у него такое печальное-печальное, озабоченное; сразу видно – за народ человек переживает… *** Просыпаясь по утрам в его квартире, я видела на стенах африканские маски, огромную китайскую вазу в углу комнаты, чувствовала доносящийся из кухни запах кофе по-ирландски и улыбалась, предвкушая новый интересный день… Познакомились мы с ним на работе. Точнее, на работе была я – повезла контракт на подпись новому клиенту, ему. Смешно получилось – приезжаю и понимаю, что попала в фирму, изготовляющую надгробные памятники… Поначалу меня смущало это его занятие, а потом подумала – какая разница? У каждого свои странности. С ним было здорово! Каждая встреча превращалась в праздник, что-то несла… А потом я как-то неожиданно приехала в его мастерскую – хотела сюрприз сделать… Захожу – никого нет, а на полу, среди разных могильных плит, стоит один небольшой мраморный памятник – сидящая девушка… Эта девушка – я… В общем, мой бойфренд для меня оказался слишком оригинальным: воплощать свою возлюбленную в могильном камне? Нет, уж лучше кто-нибудь попроще… *** Вызвал меня шеф в кабинет и давай орать. Нет, орал-то он по делу, только у меня настроение тоже с утра не задалось! В общем, вышла я из кабинета – в офисе уже ни одной живой души, даже технички ушли, только забытая швабра стоит… Я сама не понимаю, какой бес меня дернул, да только взяла я эту швабру и тихонечко просунула под ручку шефовской двери. Она в косяк уперлась и как засов встала… Говорят, шеф до утра запертым в кабинете просидел и был уверен, что это – происки конкурентов… Годовые кольца *** Последний рабочий день недели медленно катился к завершению. И вот, когда финальный отсчет пошел на секунды и люди в офисе застыли, словно спринтеры на старте, меня неожиданно вызвал начальник. Оказалось, он давно хотел мне сказать, что мои короткие юбки и обтягивающие кофты следует надевать на работу в другом месте, а не в нашей уважаемой фирме… Выскочила я от него как оплеванная. Честно признаюсь: «тряпки» – моя слабость. Вся зарплата уходит на одежду… В субботу утром я устроила поход по хозяйственным магазинам и к обеду нашла то, что требовалось. Все выходные провела за стиркой, сушкой и глажкой. И вот в понедельник, когда время пришло идти к шефу, я вытряхнула из сумки… картофельный мешок с отверстиями для рук и головы! Когда я это на себя нацепила, вся контора покатилась со смеху. Я смело шагнула в кабинет начальника. Кроме него, там находился еще какой-то дядечка, которого при виде меня словно парализовало… Через две недели меня повысили, а в «личном деле» добавилась запись: «обладает нестандартным мышлением»… *** У моего шефа есть отвратительная привычка – писать задания, которые должны выполнить менеджеры, на крошечных клочках бумаги. Он отрывает их от уже исписанных листков, от уголков газет, от салфеток – словно нарочно, а если прибавить сюда его фантастический почерк… А еще у него мания преследования – шеф уверен, что конкуренты днем и ночью следят за ним, пытаются выведать его секреты, разрушить бизнес. Поэтому жалюзи в офисе всегда опущены, двери закрыты, мобильники отключены, а гости не подпускаются на пушечный выстрел…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Вышеизложенная ненаучная работа на достоверность не претендует, все факты вымышлены, совпадения случайны, имена изменены… Автор оставляет за собой право, в случае предъявления претензий, менять свою точку зрения на диаметрально противоположную и приносить глубочайшие извинения… Власов Валерий Юрьевич Родился в 1957 году в селе Татарка Черлакского района Омской области. После окончания Алтайского государственного института культуры работал в учреждениях культуры Черлакского и Горьковского районов. Недавно переехал в Омск, где продолжает свою карьеру режиссера. Автор трех поэтических сборников: «Забока», «Бесприютный пришелец», «Емелино счастье», печатался в коллективных сборниках «Если с Родиной в сердце живешь», «В краю белоберезовом», «Люблю тебя, мой край родной» и других, в журнале «Преодоление», в периодической печати .

ЗАВТРА ЧТО-НИБУДЬ БУДЕТ

ЗРЕЛОСТЬ

–  –  –

Валерий Власов В заворотах ремесла Отличать добро от зла .

*** Уйти от мыслей и желаний, Покинуть самого себя, Избавить душу от страданий, О прошлом нехотя скорбя .

Забыть былое. В настоящем Оставить в жизни четкий след, Чтоб не был серым и скорбящим У внуков дедушкин портрет .

*** Ей было слышно с микрофона, И в том она не сомневалась, Что к теплой трубке телефона Щека небритая прижалась .

И, пошутив, что бриться надо, Колючки нежно целовала, Да так, что с губ ее помада К щеке небритой прилипала .

–  –  –

ОТТЕНОК СЧАСТЛИВОЙ СЛУЧАЙНОСТИ

Спросили: «Как произошла зима?

Откуда началась и что с ней будет?» .

Я думаю, что зимы – те же люди и той же песней их душа полна .

Спросили: «Почему издалека зима, подкравшись, нападает разом?» .

(Но одиночеством омытый бьется разум, мелькая с быстротою поплавка.) Зима – сиротка, в чем ее винить?

Растает снег, к которому привыкли… А поутру – стекла узорный вымпел, и рядом с этим точно можно жить .

«Так почему, – спросили, – так бела, колючая, метельная немилость?»

А ей, быть может, белое приснилось, и радуется, бедная, она .

Движенье дней ее не пощадит, заздравный тост ей время не отсрочит, Но, знаете, мне крепко спится ночью, когда зима мой белый сон хранит .

*** За икотой станций, полустанков, Где-то там я больше не живу .

На холсте, укутанном в туманы, Сны мои проступят наяву .

Заискрится август… В те же дыры Между ребер звезды полетят .

Будет осень, мир, когда над миром Фонари не стонут, а звенят .

Пронесется вдаль серебряно и тонко Звук грядущего рассвета за спиной, И в домах медовые иконки Будут пахнуть верой и травой .

Глушнёв Григорий Валерьевич Родился в 1986 году в Омске. Окончил училище № 48 по специальности «столяр-плотник» и строительный техникум по специальности «техник-строитель». Публиковался в газетах «Российский Писатель»

(Москва), «Большая Медведица» (Урал), в журналах «Литературный Ульяновск», «Литературный Омск», в альманахе «Чаша круговая»

(Екатеринбург), в коллективных молодежных сборниках. Автор поэтической книги «Нерастраченное тепло» (Омск, 2010) .

ЧТОБЫ В ДОМЕ ТЕПЛО УБЕРЕЧЬ

Мне в тот момент еще казалось:

В судьбе серьезный поворот .

Ты горячо ко мне прижалась И проводила до ворот .

О том, что на сердце тревожно, Твои глаза пытались скрыть .

Но разве можно, разве можно Живое чувство хоронить .

Как будто зная о разлуке, Деревья нам из темноты Тянули ветки, словно руки, Шурша: «Опомнитесь». Но ты Решила точно, без сомнений И без особого труда, Что для серьезных отношений, Наверно, слишком молода .

А было чувство ли? А было?

А если было, где оно?!

И не судьба, а ты решила, Что нам расстаться суждено .

*** Не торопись, сначала представим, Что любовь – это тонкая ниточка, Завяжи ее вместо кольца На правом безымянном пальце .

Вместе вытерпим Ссоры, ревность, обиды .

И если узелок не ослабнет, Выходи за меня замуж .

*** Я когда-то говорил, Что лучше полететь на огонь и сгореть, Чем жить в холоде и темноте .

Но был ли я прав?

Когда это испытываешь по-настоящему, Сгорать в тысячу раз больней, Чем кажется .

Ермоленко Ольга Николаевна Родилась в Омске. Два высших образования – филолог-журналист и менеджер по маркетингу. Лауреат конкурса «Журналистская Россия». Работает в корпорации «ТРИЭС» в должности шеф-редактора газеты «Хочу работать!», руководителем корпоративного учебного центра – Академии журналистики. Читает студентам ОмГУ свой авторский спецкурс по журналистике .

РАССКАЗ

ПУТЬ В ШАМБАЛУ

–  –  –

Новенькая «Лада», «двенашка», серебрилась под лучами июньского солнца .

Олег Бенедиктов любовно провел рукой по капоту своей Снежной Королевы, открыл дверцу и сел за руль. Друзья давно звали его на Алтай, где он не был ни разу. Приближающиеся четыре выходных подряд (начиная со Дня России) – самое время, чтобы отправиться на разведку на берега Катуни, а заодно обкатать свою лошадку на трассе и продемонстрировать красавицу – не иномарка, правда, но тоже ничего!

Олег вставил в плеер диск с аудиокнигой Коэльо, увеличил громкость и взял курс на Новосибирск: захватить по пути на Алтай своих друзей, как и договаривались. Встречные машины заговорщицки подмигивали фарами, предупреждая о замаскировавшихся в кустах гаишниках. Далеко впереди, словно играя в «Тетрис», легковушки то и дело перестраивались по линии дороги, обгоняя тяжеловесные грузовики .

Кувырком все пошло, начиная со столицы Сибири. Дождь испачкал Снежную Королеву, а у друзей, собственно и затеявших поездку, изменились обстоятельства, и составить Бенедиктову компанию они не смогли. Облом, как говорится!

Настроение удрученного путешественника лечили живым пивом (более крепкие напитки Олег не признавал). Переночевав у несостоявшихся попутчиков, Ольга Ермоленко. 2012 151 © парень рванул на Алтай один, так как по гороскопу был Козерогом и от намеченной цели отступать не привык.. .

Примерно через четыреста километров Олег с удивлением осознал, что не наблюдает ожидаемого серпантина, так характерного для гористой местности, и тайги, так как считал, что Алтай – это хвойные, а не смешанные леса. Впрочем, район озера Айя – это, скорее, «Предалтайе»... Переезд по подвесному мосту через Катунь не воодушевил: пришлось простоять в пробке больше часа и наслушаться от бывалых отдыхающих страшилок. Например, что четыре из восьми тросов, сдерживающих доски мостика от падения в реку, уже, как говорится, на честном слове держатся или что клещей после прогулки в лес приходится собирать с себя горстями .

В администрации турбазы «Шамбала» Олег предъявил путевку, предусмотрительно выкупленную в омском турагентстве, в обмен получил два амбарных ключа – один от номера, другой от туалета-душа, который, вопреки обещанным менеджером по туризму удобствам, находился в нескольких метрах от домика .

Убранство «комнаты отдыха» также ничем не напоминало выложенные в Интернете фотографии: вместо обоев коричневела фанера, украшенная темными пятнами – следы обитания предыдущих бедолаг. Свет едва пробивался через небольшое окошко, под потолком болталась «лампочка Ильича». Ну да ладно, не Принцесса на горошине, ночь перекантоваться сойдет! Снежная Королева отправилась отдыхать на автостоянку турбазы .

В животе после пяти часов езды голодно урчало. Бенедиктов уже не удивился, когда обещанной столовой на территории «Шамбалы» не оказалось, и, чувствуя себя отчасти охотником, пошел добывать пропитание. Правда, не в лес, а в ближайшие кафе. Первое же попавшееся – «Вдали от любимых жен» – не функционировало. Видимо, все предпочитали отдыхать со своими благоверными. Ага, приплыли – кафе «Берег». Меню на двух листах. Однако, когда дело дошло до заказа, ни одного названного им из десятка предложенных блюд не оказалось .

– А что у вас есть из первого? – сдался Олег, правда, не дойдя еще до той кондиции, чтобы просить просто какой-нибудь еды .

Тетка в окошке кухни-кассы лениво процедила сквозь зубы:

– Картошечка с окорочком .

– Извините, я имел в виду суп.. .

– Я и рассказываю, какой есть. Он на окорочке сваренный, из картошечки .

Олег заказал две порции пельменей, привычных его холостяцкому желудку, и, с трудом обнаружив чистый столик, стал ждать заказ. Видимо, сей деликатес побежали закупать в соседних магазинах, так как вариться тридцать минут кусочки фарша в тесте не могли. Впрочем, судя по расползающемуся тесту... Вторую порцию принесли только после настойчивого напоминания об оплаченном заказе .

Ощущение сытости сгладило первые впечатления, мягко сказать, не очень приятные. И Олег решил отправиться на конную прогулку, с которыми стойко ассоциировалось слово «Алтай». Через пару километров по дороге к ближайшей деревне он увидел человека с лошадью .

Годовые кольца

– А где у вас коней в аренду выдают?

– Так здесь. Только все кони ушли с группой, вот одна моя кобыла осталась .

Берешь?

– А инструктор?

– Да на кой он тебе, потянул удила направо – пошла направо. Вот и вся наука .

Олег взгромоздился в седло, тронул коленями бока лошади, та вяло потрусила в гущу леса. За ней вышагивал, суетливо перебирая тонкими ногами, жеребенок. Вообразить себя бравым мушкетером, как на уроках верховой езды (которые, если честно, он брал еще на омском ипподроме), не получалось. Тощую лошадку почему-то было жаль. Скоро впереди заблестела гладь озера. Наездник слез с кобылы и привязал ее к стволу березы. Жеребенок счастливо ткнулся в материнское брюхо, пока та накинулась на свежую травку .

«Что, трудяга, зарабатываешь себе и хозяину на пропитание?» – Олег ласково потрепал животное по гриве. «Пойду искупаюсь, сибиряк я или нет?» Вопреки уверениям знакомых, что все водоемы на Алтае холодные и ездят туда не купаться, а слушать рокот речки и вентилировать легкие горным воздухом, озеро обожгло холодом только вначале. Со всех сторон сплошной стеной темнели кроны деревьев, создавалось ощущение, что плаваешь в лесном шатре. Выход на берег был не столь приятным. Ноги увязли в иле, словно кто-то потянул Олега на дно. А когда одевался, защипало губу, и, как всегда, неожиданно и мгновенно, на ней вскочил волдырь герпеса. Парень взял под уздцы пегую и поплелся назад, сдал кобылу хозяину, рассчитался .

...На обратном пути на турбазу он свернул к базарчику, где местные ремесленники зарабатывали себе на жизнь сувенирами. А что еще тут делать-то – дома на лето сдавать да обереги из бересты вырезать.. .

Какой-то лохматый дедок при приближении потенциального покупателя оживился:

– Орелик, иди сюда, выбирай, понюхай, как можжевельник прям благоухает!. .

Грубо обработанные подставки под чайники, расчески и какие-то бусики Олега не вдохновили, и он пошел вдоль ряда дальше, прикидывая, что бы такого выбрать в подарок для племянниц и мамы .

– Куда же ты, милок, – обиженно закричал вслед дед. – У меня-то все натуральное, а у тех – невесть что. У нас же на Алтае как, то метеорит упадет, то еще нечисть какая. Все мутирует, вон в соседней деревне девки с восемью грудями родятся... А вставшим на путь Шамбалы шелуху всякую брать негоже.. .

Олег сделал вид, что не слышит этого бреда, слегка удивившись, откуда старик знает, где он поселился. Впрочем, мало ли, мимо проходил да увидел. Бенедиктов накупил приглянувшихся поделок и отошел от торговых рядов к дороге, чтобы не возвращаться мимо деда. Но тот – тут как тут, загородил ему дорогу, подсовывая чуть ли не под нос на ладони нечто черное и корявое, напоминавшее не то орла, расправившего крылья, не то чертика .

– Вот, возьми хотя бы оберег настоящий. Это не картинки с домовятами .

Это водяной орех со дна озера Манжерок, где глаза и рот земли находятся, отОльга Ермоленко крывающие избранным путь в Шамбалу. Все считают, что вход в пещерах. Но ошибаются. Возьми, ты – водой причащенный, водным духом отмеченный, – нес околесицу навязчивый продавец, показывая на влажные волосы и чуть ли не касаясь своим указательным пальцем до губы Олега, где красовались доказательства выскочившей «простуды» .

Чтобы сумасшедший отвязался, парень вытащил полтинник, сунул его тому в руку, выхватил оберег, болтавшийся на золотистой веревочке, и пошел быстрым шагом .

– От Судьбы не убежишь, – пробормотал за его спиной старик .

Водяной орех был приятным на ощупь и почти невесомым .

Когда Олег добрел до базы, уже вечерело. Около экскурсионного бюро толпилось с десяток туристов. Экскурсовод вещал в рупор:

– Отдыхающие Шамбалы, не сидите бездарно в ваших домиках. Вы еще успеваете надеть ваши тапочки и отправиться на восхождение на гору Церковка, на Чертов Палец, с которого любителей экстрима ждет спуск .

Бенедиктов пристроился в конец импровизированного отряда. Сначала маршрут показался спортивному Олегу легким – горы не напоминали скалы Борового, по которым приходилось вползать с альпинистским снаряжением. Но скоро при крутых подъемах начало сбиваться дыхание. Позади уже хрипели, не в силах спокойно вздохнуть, две грузные женщины, их лица напоминали перезревшие помидоры. Пьяненькие молодые мамашка с папашкой перли вверх, как танки, заправленные алкоголем. Топливо, в виде пивных бутылок, они тащили с собой, то и дело прикладываясь к горлышкам для дозаправки. Их дочурка, примерно лет четырех, молча сопела позади. Олег остановился и протянул малышке руку, та схватилась за своеобразный буксир и благодарно улыбнулась .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«УДК/ББК 316.7 /60.561.3 ПОЛИТИКО-КУЛЬТУРНЫЕ ОСНОВЫ УПРАВЛЕНИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОМ МЕНЕДЖМЕНТЕ Карпова Н.В., доцент, канд. социолог. наук, доцент кафедры политологии и социологии политических процессов социологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, г. Москва, Ро...»

«-и спорта В. Н. Бахмутова 2018 г. Щ~~~== СОГЛАСОВАНО: Нач~ырfк управления физической "Заря" / культуры и спорта мэрии города Новосибирска ~ А.В . Толоконский "7~ 2018r. ПОЛОЖЕНИЕ о проведенииоткрытых соревнований по художественной гимнастике на призы Заслуженного тренера России И. Б. Петрушиной г. Нов...»

«Приложение 1 к приказу Росспорта № 547 от "21 " августа 2006 г. Порядок формирования Единого календарного плана всероссийских и международных спортивных мероприятий на 2007 год 1. Общие положения. 1.1. Настоящий Порядок регламентируе...»

«Государственное бюджетное учреждение культуры Республики Хакасия "Национальная библиотека имени Н.Г. Доможакова" Научно-методический отдел МУНИЦИПАЛЬНЫЕ БИБЛИОТЕКИ РЕСПУБЛИКИ ХАКАСИЯ в 2015 году Аналитический обзор Абакан Составитель: О.В. Аешина, зам. директора по развитию ГБУК РХ "НБ им. Н....»

«мируя в помещении гармоничное пространство.Библиографический список: 1. Санду О. М. Проектирование в дизайне среды : учеб . пособие для студентов вузов. Ижевск, 2017. 110 с.2. Санду О. М. Принципы и подходы регионального дизайна // Сборник трудов XVIII Всероссийской научно-практической конференции и с...»

«"УТВЕРЖДАЮ" "СОГЛАСОВАНО" Председатель Ярославского Генеральный директор ОУ отделения "Центральный автомотоклуб ДОСААФ России ДОСААФ России" И.Н. Чех И.В. Ушанов "" 2018 г. "_" _ 2018 г. "СОГЛАСОВАНО" "СОГЛАСОВАНО" Директор департамента Начальник управления по физической культуре, по культуре, молодёжи и спорту спор...»

«Ю. А. Вахрушева J. A. Vakhrusheva "Альманах современной удмуртской поэзии" как явление молодежной культуры Аннотация: в статье представлен "Альманах современной удмуртской поэзии", подготовленный участник...»

«Министерство культуры Челябинской области Лист 1 ГБОУ ВПО ЧО "МАГНИТОГОРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ КОНСЕРВАТОРИЯ (академия) имени М.И. Глинки" Всего Документированная процедура листов 18 "Управление записями" Версия 01 СМК-ДП-4.2.4/02-14 Документ не...»

«Положение П 40 СП 02 "Положение о Научно-образовательном центре "Лаборатория коммуникативного поведения человека" Версия 1. Дата 23.12.2013 г Содержание № Главы № стр. Общие положения 1. 3 Цели и задачи 2. 3 Управление и штаты ЛКП 3. 4...»

«W и.С и Ф ГБ О У В П О "МГСУ С К О П В Д 0 8 -1 7 -2 0 1 5 т Учебно-методическое управление МГСУ Утверждено Ученым советом ФГБОУ ВПО "МГСУ" Председатель Ученого совета, ректор ФГБОУ ВПО "МГСУ" А.А. Волков " 2015 г....»

«Резюме дипломной работы Темой настоящей дипломной работы является перевод современной русской прозы. Цель дипломной работы изучение теории художественного перевода и перевод современной русской прозы пяти п...»

«Автономная некоммерческая организация высшего образования СМОЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ОБРАЗОВАНИЯ "АНО ВО СУРАО" Б. Спецификация процессов, документированные процедуры рабочие инструкции РП 2.5. Реализация основных образовательных программ СК-Б-2.5-4.2.3-59-ДП-12/54.03.04...»

«ТРАДИЦИОННАЯ КУЛЬТУРА: МАТЕРИАЛЬНЫЕ И ДУХОВНЫЕ АСПЕКТЫ Т.Л. Айрапетян О ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ КОСМИЧЕСКОЙ МОДЕЛИ МИРА В АРМЯНСКИХ И ДАГЕСТАНСКИХ НАРОДНЫХ СКАЗКАХ Волшебные сказки своими корнями уходят в далекое пр...»

«Министерство культуры Челябинской области Челябинский государственный краеведческий музей Метеорит Челябинск — год на Земле Материалы Всероссийской научной конференции Челябинск УДК 552.63(082) + 523.681.2(082) ББК 22.655я431 М 54 Автор и руководитель проекта: В. И. Богдановский Р...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М. В. ЛОМОНОСОВА Филологический факультет VIII Международная научная конференция Романские языки и культуры: от античности до современности Доклады молодых ученых Отв. ред. Л.И. Жолудева Москва, филологический факультет МГУ имени М.В. Ло...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (Минсельхоз России) ПРИКАЗ от № Москва Об утверждении методики определения страховой стоимости и размера утраты (гибели) объектов товарной аквакульту...»

«"Ритмопластика как технология сохранения и стимулирования здоровья дошкольников". Актуальность Одним из приоритетных направлений современной социальной политики государства является сохранение и укрепление здоровья детей....»

«Трубецкая Анастасия Юрьевна Государственная культурная политика как фактор модернизации России (социально-философский анализ) Специальность 09.00.11 – "Социальная философия" Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских нау...»

«ВЫДЕЛЕНИЕ ВОЗБУДИТЕЛЯ ПИРИКУЛЯРИОЗА РИСА И ИЗУЧЕНИЕ ЕГО МОРФОЛОГО-КУЛЬТУРАЛЬНЫХ ПРИЗНАКОВ Брагина О.А., канд. биол. наук ФГБНУ "Всероссийский научно-исследовательский институт риса", г. Краснодар, п. Белозерный Аннотация. В статье представлены экспериментальные исследования по выделению ку...»

«112 КОММУНИКАЦИОННЫЕ ТРЕНДЫ В ЭПОХУ ПОСТГРАМОТНОСТИ В. Г. Богомяков УДК 801.8 + 316.74:81 ФОРМИРОВАНИЕ ПРОТО-ПОЭТИК: НОВЫЕ ИПОСТАСИ ПОЭТИЧЕСКОГО Статья посвящена формированию новых поэтик, рассма...»

«ПРОГРАММА ПО МУЗЫКЕ для общеобразовательной школы (5–7–кл) Составители: Дуйшеналиев Жумабек Сапаралиевич – ст. научный сотрудник Кыргызской академии образования. Муратбек Касей – и.о. доцента Кыргызской Национальной консерватории им. К.Молд...»

«ГЛАЗКОВА Светлана Николаевна Нациопалыю-культурпая спеипфика русского директива Специальность: 10.02.19 Теория языка Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук 1 0 ОКТ 2013 Екатеринбург 2013 Работа вьшолнена на кафедре теории языка в ФГБОУ ВПО "Че...»

«Дискуссия на тему: Кино, язык и культурная идентичность русскоязычных мигрантов Германии Содержание Информация о мероприятии.. 3 Участники дискуссии.. 4 Программа мероприятия.. 5 Статистика и цитаты... 5 Киноклуб “Недели Российского кино” и показ к/к “Белые Ночи”. 6 “Недел...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.