WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«тического течения в общественной мысли капиталистических стран, с другой — идеи политической разрядки и сотрудничества, расширение контактов между Востоком и Западом, ...»

ко в смене поколений научных работников и в их профессиональных качествах. На

характер их исследований оказывают влияние, с одной стороны, усиление демокра­

тического течения в общественной мысли капиталистических стран, с другой — идеи

политической разрядки и сотрудничества, расширение контактов между Востоком и

Западом, объективно способствующие разоблачению мифов о Советском Союзе, деся­

тилетиями культивируемых буржуазной пропагандой .

Однако отмеченные изменения едва ли позволяют говорить об общей либерали­ зации советологии. Скорее речь может идти об определенном размежевании в среде специалистов по СССР, причем «ортодоксальное», крайне реакционное направление все еще продолжает доминировать. Более того, оно получило в рассматриваемый пе­ риод новый импульс благодаря росту влияния на политику, а вместе с ней и на дру­ гие стороны общественной жизни стран Запада консервативных политических груп­ пировок .

В книге, вышедшей из печати 20 лет назад, известный советский ученый Э. А. Ваг­ рамов указывал на некоторые признаки дифференциации в среде буржуазных специ­ алистов в области национальных отношений, так же как и на признаки усиления ре­ акционной идеологии в буржуазной науке71. Представленные в настоящем обзоре ра­ боты и другие публикации конца 1970-х — начала 1980-х годов свидетельствуют о сохранении обеих тенденций и в современной советологии .

7 Ваграмов Э. А. Нацональный вопрос и буржуазная идеология (Критика новей­ ших политико-социологических концепций). М., 1966. С. 321—322 .

С. И. Г р и ц а

НОВЫЕ ЭТНОМУЗЫКАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

В БЕЛОРУССИИ

Фольклористика пополнилась ценными трудами, дающими целостное представле­ ние о народнопевческой культуре Поозерья и Полесья, подготовленными известной белорусской исследовательницей 3. Я. Можейко *. Этот край давно привлек к себе внимание как ареал глубинных пластов славянской культуры, тесных, связей белорус­ ского, украинского, русского народов. Полесье стало объектом интереснейших этно­ культурных и лингвистических исследований К. Мошинского («Polesie Wschodnie», «Kultura ludowa Slowian», «Pierwotny zasiqg jgzyka praslowianskiego»), который оп­ ределил его как один из центров славянского этногенеза. С 1877 по 1891 г. в 11 уез­ дах Белоруссии собирал фольклорный материал М. Федеровский (6 тыс. песенных ва­ риантов и 15 тыс. образцов других жанров). Не менее ценны материалы, собранные П. Шейном, Е. Романовым, 3. Эвальд, Р. Ширмой, В. Цитовичем и др., в последние годы — экспедициями под руководством Н. И. Толстого. И тем не менее даже на этом фоне сборники 3. Можейко и ее монография воспринимаются как серьезный шаг впе­ ред, особенно по изучению народной музыки Полесья .

Следует особо подчеркнуть многоаспектность рецензируемых работ, дающих: а) высококачественный материал словесно-музыкальных записей песен, выполненных на уровне современных требований; б) карты локализации обрядового функционально приуроченного фольклора; данные о фольклоре и его носителях, полученные методом «включенного наблюдения»; в) углубленную научную интерпретацию изучаемого объ­ екта как целостной системы с ее логикой, множеством внешних и внутренних взаимосвязей. Каждый представленный в сборниках образец песни осознан автором как жизненное явление, включенное в конкретную ситуацию, как художественное произведе­ ние, за которым стоит творец, исполнитель. Особо следует отметить высокопрофесси­ ональные записи народной полифонии, представленной свыше чем 300 образцами пе­ сен из Полесья. Сборники, как и монография, успешно реализуют ареальное, направ­ ление в современном советском этномузыкознании. Рецензируемые сборники — резуль­ тат сплошного обследования территории «по квадратам» с целью показать песенную систему и ее доминирующие комплексы в определенном ареале местной традиции .





Сборник «Пест Беларускага Паазер’я» содержит 259 мелодий с текстами из Витебщины и северных районов Минской области — до линии Вилейка, Плещеницы — Орша. Здесь, как отмечает исследовательница, доминирующим комплексом выступает древнейший пласт, сохраняющий отчетливую внутрицикловую дифференциацию с пре­ обладанием одноголосного пения. Песни систематизированы в трех разделах: а) обря­ довые— колядные, волочебные; масленка, Юрия, весна, толока; Купалка, житное, до­ жинки; ярное и когда лен рвут; осень; б) семейно-обрядовые — голошения, колыбель­ ные, свадебные, родинные; в) песни, приуроченные и неприуроченные к определенному времени и условиям .

1 Мажейка 3. Я. П ест Беларускага Паазер’я. Мшск, 1981. 493 с.; Можейко 3. Я .

Песни Белорусского Полесья. Вып. 1. М., 1983. 183 с. Вып. 2. М., 1984. 151 с.; Можей­ ко 3. Я. Календарно-песенная культура Белоруссии. Минск, 1985. 245 с .

В первом выпуске сборника «Песни Белорусского Полесья» представлено 169 об­ рядовых, во втором — 125 необрядовых песен. Материал охватывает Гомельское и Брестское Полесье с локально очерченным районом — Пружанщиной, смыкающимся с культурой западной зоны Белоруссии .

В первом выпуске полесского сборника, посвященного древнему пласту календар­ но-земледельческого и семейно-обрядового циклов, произведены более тщательная, чем в поозерском сборнике, внутрицикличная функциональная дифференциация песен .

В календарно-земледельческом цикле выделено семь групп песен: 1) колядные, щедровные; 2) весенние, юрьевские, троицкие, русальные, хороводы; 3) весенние, купальские;

4) купальские, петровские; 5) жнивные, сенокосные, летняя толока, дожиночные; 6) осеннние прополочные, когда жнут ярное, мнут просо, идут по ягоды («журавшь»);

7) обрядовые напевы-приговоры (юрьевские, зажиночные, щедровные). В семейно-об­ рядовом цикле выделены: колыбельные (колыханки), плачи-причеты (галашэнш)\ свадебные («вяселле») ; родинные .

Во втором выпуске полесского сборника представлены песни, исполняемые «абы кали», т. е. в любое время. В них составитель выделяет два пласта. Наиболее древний включает песни лирической и повествовательной традиции, условно приуроченные к соответствующему времени и работам. Напевы их стилистически близки к календарно­ обрядовым песням. Более новый пласт (XIV—XVII в.) составляют чумацкие, бурлац­ кие, исторические, рекрутские, а также бытовые, шуточные, любовно-лирические пес­ ни, отличающиеся индивидуализацией напева, дающие толчок активному развитию многоголосия .

Для фиксирования мелодий свободного ритмического потока «рубато», каких не­ мало, особенно среди многоголосных песен Полесья, 3 .

Я. Можейко часто пользуется лишь расчленением фраз тактовыми чертами, условными пунктирами, отказываясь от слишком частых обозначений постоянно меняющегося метра (как это имело место в сборнике Поозерья, см. № 41, 90, 97, 130 и пр.). Она склонна к более укрупненному делению фраз, отвечающему природе напева. С явной пользой для дела исследователь теперь отказывается от употребления большого количества приключевых знаков, йоти­ руя мелодии на высотном уровне, удобном для их восприятия и сравнения вариантов типовой модели. То же следует сказать о типологическом осмыслении и интерпрета­ ции материала. В первом сборнике порой ощутимы колебания в определении критери­ ев мелодических типов, порой заметна недостаточная четкость в их дифференциации (тип II А, II Б в колядках — с. 8; тип III в веснянках с. 13). В полесских сборниках они приведены в соответствие с определенной иерархией признаков (ритмическая структура, мелострофа, ладо-мелодическая основа, интонационный комплекс), но гла­ венствующими остаются ритмика стиха и мелодии, тип строфы .

Во вступительных статьях, к сборникам, отличающихся лаконичностью, емкостью содержания, 3. Я- Можейко описывает жанровую систему фольклора исследуемой территории, дает характеристику и типологию напевов, что позволяет выделить раз­ личные диалектные районы. По музыкальным признакам в Поозерье исследовательни­ ца устанавливает четыре диалектных района — центральный, северный, восточный, за­ падный. Древний пласт песнетворчества северобелорусской традиции, как указывает автор, заметно влияет и на песни необрядовые, в связи с чем мелодика имеет тенден­ цию к обобщенности, группированию вокруг канонических типовых напевов, подвер­ женных активной вариативности. Ареалы распространения типовых календарных на­ певов Поозерья изображены на 11 картах. Древние календарно-земледельческие, се­ мейно-обрядовые и более поздние необрядовые лирические песни распеты в северобело­ русской традиции в рамках одного монодического стиля, а индивидуализация музы­ кального образа проявляется в «распевании по горизонтали». В Гомельском Полесье выделено пять диалектных районов (Туровщина, Речица-Лоев; район Хойник — Наровли, Красного (Червоного) Озера; на Брестском Полесье — шесть (Пинщина — рай­ он Столина, Лунинецкий район, район Дрогичина — Иванова, Черного и Споровского озера, район Малориты). Музыкальная же традиция Пружанщины, по мнению автора, стилистически близка к западнобелорусской. Распространение типовых календарных напевов Белорусского Полесья показано на шести картах .

Особого внимания заслуживает монография '3. Я. Можейко «Календарно-песенная культура Белоруссии», суммирующая весь долголетний опыт наблюдений исследова­ тельницы над традиционным песенным фольклором Белоруссии, спецификой народно­ певческого быта, особенностями функционирования фольклора, народным исполнитель­ ством. Вопросы, так или иначе затронутые во вступительных статьях к анализируемым сборникам, в монографии автор обобщает в системно-типологическом плане. Справед­ ливо указывая на невозможность объективной оценки материала, ориентируясь лишь на тексты (что весьма характерно для филологов), автор считает единственно верным системный подход, способствующий раскрытию связей всех компонентов фольклора во взаимодействии текста и напева, их функцию в обряде, связей со средой. На этой ос­ нове исследовательница определяет временную циклизацию всех календарно-обрядо­ вых песен и специфику функций каждой из групп в этом круглогодичном цикле. Если раньше внимание акцентировалось на цикличной повторяемости песен, то 3. Можейко, характеризуя каждую группу песен годового цикла в отдельности, особо выделяет проб­ лему вариативности, амбивалентности календарного фольклора (кроме, так сказать, его «нормативной стороны») и противостоящую ей карнавализованную, раскрывающую смеховую культуру ряженых («Женитьба Терешки», «Хал1мон», «Зязюля», «Гусары», «Колядные свадьбы»), «В зимний период смех составляет основную стихию, основной тонус празднеств» (с. 20). Такую же амбивалентность автор выявляет в летнем цик­ ле, в кульминационный период земледельческого круга «На Купала» («На Купалы, что сделал, то пропало» — прямо перекликается с действиями «шиворот-навыворот» в колядные кривые вечера» (с. 30). Но-если на коляды, обрядовая песенная и карнавализованные стороны идут неделимым потоком, то на Купалье собственно карнавализация, с одной стороны, и песенная обрядность — с другой, проходят как бы парал­ лельно (с. 30) .

Анализируя жнивные песни, исследовательница коснулась дискуссионного вопро­ са: исполнялись ли жнивные песни во время работы (как утверждают некоторые) или только в перерывы между работой. Автор использует метод социологического опроса и приходит к выводу, что главное назначение жнивной песни как песни трудовой не столько в непосредственной организации ритма общих усилий участников жатвы, сколько в психологическом воздействии на «песенную общину», подкрепляемом «„рит­ мическим размахом" распева жнивной песни” (с. 33). Введение в работу элементов конкретно-социологического анализа подчинено стремлению показать фольклор не только с точки зрения того, что в нем было, но и того, что в нем есть, о чем, кстати, свидетельствует раздел «Современное состояние календарно-песенной традиции» (с .

51—70). 3. Я- Можейко горячо интересует дальнейшая судьба календарно-земледель­ ческой песни, каковы ее жизненные силы, может ли календарно-земледельческий фольклор развиваться спонтанно, не имея соответственной общественно-производст­ венной почвы для своего проявления, должен ли он развиваться с помощью специа­ листов во вторичных формах .

Удачно применив эксперимент со «звучащей анкетой», в которую были включены жанры традиционного фольклора трех этнографических массивов — Полесья, Поозерья, Могилевщины, 3. Я. Можейко приходит к справедливому выводу о том, что исследо­ вание социальной природы традиционного фольклора может быть раскрыто только в динамике репертуара и стиля пения, когда жизнь песни прослеживается на протяже­ нии всей жизни носителя — народного певца .

Материал, собранный в 18 селах, она проанализировала в аспекте возрастной циклизации репертуара, документально под­ твердив ранее высказанную мысль об увеличении удельного веса обрядового фоль­ клора в репертуаре пожилых людей (см. таблицу на с. 66), о происходящей в их жиз­ ни переоценке ценностей в пользу сохранения традиции .

Исследовательница показала также зависимость узнаваемости жанров от слухо­ вой традиции и модусов мышления среды .

Особое место в книге уделено раскрытию механизма движения календарной песенности с учетом различных функций этого рода творчества, соотношения в нем текста и напева. В качестве стабильных доминирующих функций календарно-земледельче­ ской системы автор выделяет нормативно-регламентирующую, суггестивно-инспирационную, эстетическую и знаково-опознавательную; в качестве стабильных сопутствую­ щих — гносеологическую, эстетическую, рекреативную. Нормативно-рекреативная ярче всего конкретизируется в производственно-прикладном значении фольклора («песня и не песня»), придавая календарному циклу обрядовую значимость. Она же проявляется в периодичности чередований песенных групп; вторая, суггестивная — в магическом значении («песня и больше чем песня»); знаковопознаватсльная в каждую историче­ скую эпоху обретает соответствующие «знаковые» понятия, выражения. Иерархиче­ скую связь и обусловленность типизации календарно-земледельческих песен их времен­ ной циклизацией и полифункциональностью автор представляет в виде вписанных друг в друга кругов, где первый, центральный иллюстрирует строго прикрепленные канони­ ческие песни; второй строго приуроченные, но со связями, более опосредованными;

— третий — песни условной приуроченности. Каждый из этих _кругов охватывает песни, характеризуемые своеобразным типом мелодии. Центральный круг — формульным, нестрофичным, выполняющим все три выше отмеченные функции; второй — типы нераз­ вернутой строфики с элементами лиризации и нечеткой системой трех функций; в треть­ ем — знаково-опознавательная функция ослаблена, их трудно отнести к типовым .

Итак, два первых круга' в представлении автора должны показать календарно-песен­ ную систему со стороны ее внутрисистемных связей, песни третьего (внешнего) — эту же систему со стороны ее «входно-выходных» элементов (с. 50) .

Три круга следует, очевидно, воспринимать весьма условно, учитывая нежесткость функциональных критериев и качественных признаков отмеченных трех групп кален­ дарно-обрядовых песен. Однако интерпретация соотношений функции разных типов мелоса основанная на идее инвариантно-вариативных связей (ядра и периферии, устой­ чивости первого и подвижности второй), активно разрабатываемой в науке послед­ него десятилетия в данной работе достаточно убедительна. «Изучение функциониро­ вания календарно-песенной системы,— пишет автор,— раскрывает не только инвари­ антные и мобильные компоненты первой, но и разные стороны ее соотношений со сре­ дой, выступающей как фактор производственно-экономический и культурно-общест­ венный» (с. 69) .

Наблюдения над имманентными структурными свойствами изучаемого материала изложены во втором разделе («Вопросы типологии»), основывающемся на вступи­ тельных статьях к упоминаемым выше сборникам. В основу типологии положен мно­ гоуровневый принцип анализа. Разграничителем для всей системы служат, с одной стороны, текст и его функция, с другой — ритм стиха и мелодии, с третьей — мелоди­ ческие инварианты, коррелирующие со строением стиха и строфы. Пользуясь этими параметрами, автор устанавливает в изучаемом регионе семь типов колядных напе­ вов; в многосоставном весеннем цикле, включащем масленичные, весенние призывы, загуканья, юрьевские, троицкие, кустовые, русальные,— 10 типов напевов и четыре хо­ роводных— «Просо», «Володар», «Стрела» и «Лука» (с. 103) .

Не претендуя на окончательную оценку данной типологии, отметим лишь, что за ней стоит огромная научно-классификационная работа, проникновение в механизм жизни календарного и примыкающего к нему фольклора, в функции его составных частей. Этот механизм как бы еще раз «прокручивается» в последней, третьей главе («О динамике связей и соотношений», с. 118—158), в которой проводится идентифика­ ция календарных песен на уровне общих сюжетов, тематических мотивов, типов стро­ фики, общих мелодий. Из всего этого следует необычайная пластичность, полиморфность песенного творчества, взаимосвязанность его элементов, порой весьма условно поддающихся однозначной «селекции», не случайно вынуждающих исследователя вно­ сить коррективы в им же устанавливаемые ограничения поправками в роде — «в боль­ шинстве случаев», «преимущественно» и т. д. Поэтому и само понятие песенного типа еще во многом дискуссионно и критерии идентификации сходных множеств в фоль­ клоре требуют дальнейшей разработки .

Позволим себе не согласиться с автором в том, что разработка ареальных иссле­ дований в этномузыковедении на ее начальном этапе связана в первую очередь с ра­ ботами Е. В. Гиппиуса (с. 138). Ареальная концепция, направленная на выявление песенных типов, их географическое распространение лежала в основе фундаменталь­ ных трудов Б. Бартока, Ф. Колессы и др., опубликованных в начале века, а если быть более точным, то еще О. Кольберг в середине прошлого века положил ее в основу своего более чем 50-томного издания фольклора .

В обсуждаемых трудах большего внимания заслуживал бы вопрос о межэтниче­ ских взаимодействиях в фольклоре полесского ареала — зоне восточнославянской общ­ ности, особенно об украинско-белорусских тождествах в песенности, где порой невоз­ можно установить, где кончается фольклор одного и начинается фольклор другого народа. Так, среди приведенных колядных песен Полесья (вып. 1) или, например, среди лирических, социально-бытовых чумацких, казацких и пр. (вып. 2), трудно найти обра­ зец, который не имел бы соответствующих вариантов в украинских песнях. Взгляд на Полесье с точки зрения славянской общности удержал бы автора от излишне категорич­ ных выводов о неповторимых стилевых чертах центра Белорусского Полесья, «отли­ чающих его от всех других песенных культур, в том числе наиболее родственной ему культуры Украинского Полесья» (Песни Белорусского Полесья, вып. 1, с. 5) .

В целом же серия рецензируемых сборников и монография 3. Я. Можейко, опи­ рающиеся на ее большой практический опыт, развивающие ареальное направление в славянской фольклористике — весомый вклад в музыкальную фольклористику, создаю­ щий прочную основу для дальнейших историко-сравнительных исследований славян­ ского фольклора .

ОБЩАЯ ЭТНОГРАФИЯ

А. Д. С т о л я р. Происхождение изобразительного искусства. М., 1985. 298 с .

Проблема происхождения искусства сложна и многогранна, но ее значение как отправного пункта для исследования древнейшего творчества, да и, как выясняется, общественного сознания, очевидно. Сказанное позволяет высоко оценить мужество А. Д. Столяра, приступившего более 25 лет тому назад к изучению этой темы. Перед исследователем оказалась не только запутанная и неразработанная проблема, явно не­ дооцененная в науке, но и аморфное скопление фактов и различного, рода гипотез, или пытающихся объяснить эти факты, или подходящих к решению вопроса чисто умозрительно, спекулятивно. Уже тогда первые опыты А. Д. Столяра показались очень обнадеживающими и нашли положительный отклик ’ .

В бесчисленных работах, посвященных поразившему воображение исследователей палеолитическому искусству, проблема его происхождения завуалирована и кажется недоступной для конкретного исследования. Выдвинутые в начале века А. Брейлем и его последователями, а затем разработанные Г. Люке и другими гипотезы «макарон»

(извилистых линий на потолках пещер), «руки» (негативных и позитивных отпечатков рук) и связанная с именем Ж. Буше де Перта гипотеза «простого этапа» (т. е. нали­ чия природных объектов, напоминающих определенные образы) — все эти взгляды за прошедшие десятилетия не получили фактических подтверждений. Проделанная А. Д. Столяром гигантская работа по критической переоценке упомянутых гипотез по­ казала их полную несостоятельность .

Видимое бессилие науки в этой области привело к установлению взгляда на древ­ нейшее искусство как на внеисторический феномен — вечную загадку, явление, проис­ хождение которого связывалось со счастливым случаем или толчком извне (такова точка зрения одного из крупнейших знатоков первобытного искусства П. Грациози) .

В результате сама тема «происхождение искусства» была стихийно переосмыслена, что выразилось в отсутствии в литературе исследований, которые были бы специально по­ священы изначальному становлению изобразительной деятельности. В работах о проСм., например, Abramova Z. A., L’art mobilier palolithique en URSS//Quart.




Похожие работы:

«ПУТЕШЕСТВИЯ, РЫБАЛКА, ОХОТА Санкт-Петербург +16 №2(8) февраль 2016 С Днём Защитника Отечества!В номере: Franchi Slug "Wild Boar" Mauser M12 "САМБО ВДВ" 21 января День Рождения Джона Мозеса Браунинга "Культура222Обраще...»

«Indian Council for Cultural Relations. Consulate General of India in St.Petersburg Russian Academy of Sciences, St.Petersburg scientific center, United Council for Humanities and Social Sciences. Peter the Great Museum of Anthropology and Ethnography (Kunstkamera) RAS. Institute of Oriental Manuscripts RAS...»

«Программа учебной дисциплины "Логика" Утверждена Академическим советом ООП Протокол № 4 от 25 мая 2018 г. Автор Драгалина-Черная Е.Г., доктор философских наук, профессор edragalina@hse.ru Долгорук...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "АСТРАХАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" СОГЛАСОВАНО УТВЕРЖДАЮ Руководитель ОПОП Заведующий кафедрой АЯФЮ А. И. Петров, М.В. Пителина Заслуженный художник России, Член Союза художников...»

«ОБЩЕРОССИЙСКАЯ ФИЗКУЛЬТУРНО – СПОРТИВНАЯ ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ "ФЕДЕРАЦИЯ СПОРТИВНОГО ОРИЕНТИРОВАНИЯ РОССИИ". -ПРОТОКОЛ ЗАСЕДАНИЯ ПРЕЗИДИУМА г. Москва 21 апреля 2016 г.Участвовали в работе заседания Президиума ФСОР: Вице-президенты ФСОР – Прохоров А.М. Секретарь Президиума ФСОР – Егорова Л.А.; Члены Президиума ФСОР...»

«МТ3 №001262 в Едином федеральном реестре туроператоров Вернадского просп., 37 к. 2, офис 112, Москва, 119415, Россия тел.: +7 495 938-92-92, +7 495 938-94-56; e-mail: ac@actravel.ru сайт: actravel.ru; facebook: actravel.ru; twitter: actravel_ru Аргентина Авторский тур Отдых в лоджах Аргентины Природа Аргентины во всей красе Эко-туры по Аргентине для...»

«УДК 811.112.2'42 ББК Ш143.24-006.3 ГСНТИ 16.21.27 Код ВАК 10.02.04 Код ВАК 10.02.19 Р. Д. Керимов, Л. И. Федянина Кемерово, Россия ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫЙ КОМПОНЕНТ ПОГОДНОЙ МЕТАФОРЫ В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОММУНИКАЦИИ ФРГ АННОТАЦИЯ. В статье представлен семантический анализ лингвокультурного компонента погодной м...»

«чет о и От нци онфере дной к дунаро меж Отчет о ии ференц кон одной ждунар ет о ме Отч нции нфере ной ко ународ "TEXTIL" + TYP Kulturkapital д о меж Отчет 1 Конференция People Making Spaces/ Люди, которые создают новые места...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.