WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«СИммЕтРИчнО-РазВЕРнутыЕ ИзОБРажЕнИя ИнДО-тИхООКЕанСКОгО РЕгИОна «Современные этнологи проявляют явное отвращение к сравнительным исследованиям первобытного искусства. Нетрудно понять ...»

Ю.Е. Березкин

КИРтИмуКха, СИСИутЛь И ДРугИЕ

СИммЕтРИчнО-РазВЕРнутыЕ ИзОБРажЕнИя

ИнДО-тИхООКЕанСКОгО РЕгИОна

«Современные этнологи проявляют явное отвращение к сравнительным

исследованиям первобытного искусства. Нетрудно понять приводимые

ими доводы: до сих пор исследования подобного рода стремились почти

исключительно к доказательствам только культурных контактов, явлений

диффузии и заимствований». Так начинается в русском переводе известная статья К. Леви-Строса «О симметрично развернутых изображениях в Азии и Америке», впервые опубликованная в 1945 г. и называвшаяся в оригинале « » [Леви-Строс 1983]. Двусмысленность автора (если это ДВсмысленность: вспомним Сашу Соколова — «мой дядя был если не двояк, то трояк») вызывает столь же разнообразные чувства. Это и восхищение словесной и интеллектуальной игрой, и раздражение от хитроумного и лукавого запутывания читателя, преобразования им простых и очевидных вещей в сложные и неявные. Впрочем, обо всем этом уже давно писал Марвин Харрис .

Леви-Строс не мог не знать, что идентичность принципов создания изобразительных композиций по обе стороны Тихого океана обусловлена исторически, да и вся его статья — ровно об этом. Но заявить такое было бы неинтересно. Исторически обусловленные параллели оказались прикрыты типологическим сходством, видимая альтернатива которому — вполне разумно отвергаемая им гипотеза трансокеанских контактов .

Не стоит, правда, забывать, что картина прошлого даже у самых образованных людей первой половины ХХ в .

существенно отличалась от нашей, складываясь из представлений и допущений, во многом восходивших еще к XIX в. Ведь натуф был открыт лишь в конце 1920-х годов, лапита и олдувай — в 1950-х, керамика времени финального плейстоцена в Японии, Китае и на Амуре — в 1960-х, Варненский могильник — в 1970-х, «выход-из-Африки» — в 1980-х, Гёбекли-тепе — в 1990-х. Не только Богораз Проблематика работы поддержана грантами INTS 05–10000008–7922, РФФИ 07–06–00441–а, Программой фундаментальных исследований Президиума РАН «Адаптация народов и культур к изменениям природной среды, социальным и техногенным трансформациям» .

Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-88431-139-8/ © МАЭ РАН Ю.Е. БЕРЕЗКИН полагал, что на берегах Берингова пролива эскимосы жили «в начале четвертичного периода» [ 1924: 237], но и Боас, и Рэдклиф-Браун, и большинство других титанов антропологии ничего конкретного о доистории не знали и об эвристическом потенциале археологии и других наук, занимающихся изучением прошлого, не догадывались. Апелляция к трансокеанским миграциям как к источнику сходных черт в культурах Азии и Америки была нормой в работах полувековой давности, да и сейчас, когда факт плаваний полинезийцев в Чили и в Калифорнию не вызывает серьезных сомнений [, 2005; 2005; S.. 2007], приходится,,. .

.

.

объяснять, что мифологические системы и стили искусства в ходе кратковременных случайных контактов не передаются. Так что в середине 1940-х годов Леви-Строс, может быть, и не боролся с фантомом. Это не оправдывает его словесной эквилибристики при обсуждении конкретных проблем, но запрещает требовать от французского философа знаний, которыми он в то время не мог располагать .

Среди великих открытий истекших десятилетий Гёбекли-тепе и ранняя керамика Восточной Азии для нас особо важны. Монументальные сооружения в верховьях Евфрата, возводившиеся 12 тыс. лет назад [S S 2000; 2006], равно как и древнейшая глиняная посуда, обнаруженная в Японии, Китае и на российском Дальнем Востоке [Жущиховская 2002;





Кузьмин 2004; 2001: 131, 148–149], свидетельствуют о том, что ко времени начала заселения Америки уровень технологии и сложность социальной организации некоторых евразийских обществ намного превосходили тот, который зафиксирован для отдельных обществ Нового Света эпохи европейских контактов. Нельзя даже полностью исключать, что предки индейцев были знакомы с начатками земледелия (см. данные в пользу азиатского происхождения и раннего появления в Новом Свете намеренно выращивавшейся тыквы-горлянки [.. 2005]). После заселения... .

Америка не развивалась на месте «с нуля» и часть ранних мигрантов могла принести в Новый Свет значительный культурный багаж. На протяжении сотен тысяч лет Восточная Азия оставалась вне протекавших на западе ойкумены процессов культурогенеза. Однако около 25 тыс.

лет назад после смены на данной территории нижнего палеолита верхним [Вишняцкий 2008:

83–84] дальнейшее развитие шло здесь быстро, способствовав, в частности, освоению Нового Света вскоре после ледникового максимума .

Вплоть до становления ранних цивилизаций принесенные из Азии идеи и представления оставляли мало долговечных материальных следов. Однако во II тыс. до н.э. основой для создания изображений сделались не только дерево, кожа или песок, но и камень, а вскоре и золото. Такие изображения были в конце концов обнаружены археологами. В некоторых районах характерная для индо-тихоокеанской части ойкумены и, очевидно, возникшая в палеолите изобразительная традиция была открыта в ходе раскопок в ХХ в. В некоторых других она сохранилась в живой культуре и была зафиксирована этнографами .

–  –  –

Леви-Строс эту традицию заметил и осознал, хотя к моменту появления « » самые яркие и вместе с тем древние »

ее образцы оставались за пределами его кругозора. Часть из них была открыта после 1945 г., другие — незадолго до этого. В годы нью-йоркской эмиграции Леви-Строс получил великолепную возможность изучать искусство американского северо-запада [ 2004], но не доколумбовые памятники Мексики и Перу. Возможно, поэтому, продемонстрировав единство происхождения симметрично развернутых изображений циркумтихоокеанского региона от маори Новой Зеландии до бразильских кадувео, он не обратил внимания на более специфические параллели, касающиеся конкретных образов .

Примерную хронологию доинкских цивилизаций Центральных Анд начиная с рубежа нашей эры установил в конце XIX — начале XX в. основоположник научной археологии этого региона немецкий исследователь М. ле. В 1919 г. перуанский археолог Х.С. Тельо постулировал хронологический приоритет североперуанской культуры чавин, в которой он усмотрел источник тех идей в области искусства и архитектуры, которые затем были реализованы создателями мочики и уари [Башилов 1972: 5–6, 21–22;

Табарев 2006: 56–65]. В 1950–1960-х годах радиоуглеродные датировки подтвердили выводы Тельо, отведя чавину время в пределах I тыс. до н.э .

Одновременно с этим со второй половины 1940-х годов на побережье Перу велись раскопки так называемых докерамических раннеземледельческих поселений III–II тыс. до н.э. [Березкин 1969]. Потребовалось два десятиII II летия, прежде чем стало ясно, что чавин (который с его монументальным искусством и храмовыми центрами можно считать «цивилизацией») и маленькие деревушки «ранних земледельцев» есть не разные эпохальные стадии развития древнеперуанского общества, а элементы единой традиции, оформившейся на рубеже IV и III тыс. до н.э. и просуществовавшей — с изменениями, конечно — до IV–III вв. до н.э. Эпонимный храмовый центр

–III III и городок Чавин-де-антар в верховьях альяги на севере горного Перу вряд ли был основан ранее IX в. до н.э., но другие подобные центры впервые появились на побережье Перу на полтора-два тысячелетия раньше .

Политически данная общность на всех этапах своего развития представляла собой скорее всего мозаику автономных общин и более крупных политий, хотя можно ли последние называть вождествами для III–II тыс. до –II II н.э., не вполне ясно. Ряд археологов полагает, что во II или даже уже в середине III тыс. до н.э. в ряде прибрежных долин существовали структуры, близкие по сложности раннему государству [..

2007; 1987:

. .

.

.

31;, 2006; 1987;, 1992; 2006; S,, S 2004; S, 2003]. После 900 г. до н.э. прибрежные центры в, основном были заброшены, а ведущее положение занял наиболее удаленный от океана Чавин-де-антар. В это же время происходят существенные изменения в экономике (распространяются урожайные сорта кукурузы, а также ламы), ремесле (совершенствуется производство тканей, развивает

–  –  –

ся металлургия меди и золота) и в социальной организации (помимо монументальных построек появляются и богатые захоронения). Иконография при сохранении базовых принципов также немного меняется .

Подобно большинству сложных обществ Америки, чавин и родственные ему культуры удивляют обилием памятников изобразительного искусства. Причину такого обилия можно видеть в конкуренции между разными политиями и между родовыми подразделениями внутри политий, организованных, судя по этноисторическим источникам, на дуальной основе [, S- 1991; N 1984; 1992]. Отсюда,, скорее всего и гигантские масштабы монументального строительства. Перуанские платформы из глины и камня II тыс. до н.э. значительно больше крупнейших месопотамских построек III–II тыс. до н.э., хотя число людей,

–II II живших вокруг храмовых центров в Центральных Андах того времени, в десятки раз уступало числу подданных государств Двуречья .

Очевидно, что древние письменные памятники содержат лишь малую долю фольклорных сюжетов, известных в эпоху их создания. Точно так же изображения на долговечных материалах не отражают иконографическую традицию во всей ее полноте. Однако чем большим числом памятников представлена та или иная традиция, тем больший процент связанных с нею сюжетов становится нам известен. В Перу от I тыс. до н.э. дошло существенно больше изображений, чем от II-го и тем более III-го. Появление

-го -го .

именно в это время новых сюжетов не означает, что они не были известны раньше .

Монументальное искусство той культурной традиции, завершением которой стал чавин, фигуративно и биоморфно. Чаще всего мы имеем дело с фрагментами композиций, профильными изображениями существ, направляющихся к какому-то центру и смотрящими в его сторону. Можно полагать, что существа, которые помещались в самом центре, по оси симметрии, мыслились занимающими господствующее положение в культе и ритуале. Среди двух десятков известных фигур подобного рода есть как мужские, так и женские .

В облике большинства изображенных существ в разной пропорции соединены признаки людей (поза, расположение рук и ног) и животных (когти, ягуарьи клыки и т.п.). Сама по себе химеричность существ не мешает вообразить их «вживе», но некоторые иконографические приемы превращают эти образы в своего рода ребусы, или, как писал Дж. Роу, «кеннинги» [ 1962]. Одним из распространенных изобразительных элементов является личина с выступающими из верхней челюсти клыками, два из которых помещены по краям рта, а третий — посредине. Нижней челюсти нет вообще .

В ряде вариантов клыки отсутствуют, показан ровный ряд зубов в верхней челюсти. В простейших случаях отсутствуют также и зубы, верхняя челюсть показана линией, имеющей характерный контур. Влево и вправо от макушки или от щек личины обычно отходят отростки, завершающиеся головами змей. Подобная композиция оказывается внедренной в фигуры стоящих

–  –  –

персонажей, располагаясь у них над головой, на лице или на поясе (рис. 1) .

Похоже, что все изображения такого рода относятся ко времени существования храмового центра Чавин-де-антар, т.е. к первой половине — середине I тыс. до н.э. Отдельно выделенные личины украшают в частности ткани (рис. 2–4) и изделия из золота (рис. 2–5). На статуе из Кунтур-аси, относящейся, возможно, к несколько более раннему времени (конец II тыс. до н.э.(?), существо с подобной личиной имеет относительно реалистически переданное антропоморфное тело с конечностями (рис. 2–6). На двух каменных плитах II тыс. до н.э., представляющих собой древнейшие образцы монументального искусства в Новом Свете, показано существо несколько иного типа, у которого расходящиеся вправо и влево от центральной личины отростки заканчиваются не головами, а хвостами змей, а центральная голоРис. 1. Изображения в стиле чавин, сер. I тыс. до н.э .

1. «Стела Раймонди», Чавин-де-антар (по: [ 1995, fi. 176]). На поясе — личина с отходящими в обе стороны змеями (видны ноздри и ряд зубов в верхней челюсти). На лбу и выше, образуя как бы головной убор, — многократное повторение перевернутой личины с двумя или четырьмя боковыми и одним центральным клыком в верхней челюсти .

2. Гранитная плита из Яуйя, север горного Перу. Возможно, служила притолокой, и в таком случае изображение должно рассматриваться как вытянутое по горизонтали. Зеркально повторенная основная фигура имеет черты каймана, в контуры которого от пояса до головы несколько раз внедрена клыкастая личина без нижней челюсти (по: [ 1948,. VIII. 4], см. также фото в: [ 1995, fi. 243]) .

3. Золотая корона из Чонгояпе, север побережья Перу. Внизу на туловище фигуры — личина без нижней челюсти со змеевидными отростками по сторонам (по: [ 1951:

88]. Фото по: [ 1965, fi. 2]) .

–  –  –

Рис. 2. Изображения с центральной личиной без нижней челюсти и змеевидными отростками по сторонам в Центральных Андах и Мезоамерике .

1. Майяский глиф «небесный монстр», обычно помещавшийся на притолоках с западной стороны зданий. В центре личина «небесная птица», слева композиция завершается знаком планеты Венеры, правый конец ассоциируется с солнцем (по: [S, M 1986: 45]) .

2. Верхняя часть росписи с мотивом «челюсти неба». Стена погребальной камеры № 105, Монте-Альбан, Оахака (по: [M, F 1996, fi. 250]) .

3. Рельеф на каменной притолоке из Ла Пампа, север горного Перу (по: [f 1994, fi. 23]) .

4. Фрагмент ткани с росписью в стиле чавин. Из разграбленного захоронения в долине Ика, юг побережья Перу, сер. I тыс. до н.э. Прорисовка по фотографии в: [ 1962, fi. 30] .

5. Фрагмент чеканки на золотой короне. Погребение в Кунтур аси, север горного Перу, первая половина — середина I тыс. до н.э. Прорисовка по фотографии в: [ O 1992: 12] .

6. Каменная скульптура с изображением персонажа с землекопалкой (?) в руках. На другой стороне — изображение другого антропоморфного персонажа. Пакопампа, север горного Перу, конец II — первая половина I тыс. до н.э. (по: [ 1948,. XX]) .

7. Каменная плита с фигурой змееобразного монстра. На другой стороне — изображения правой и левой ступней. Пакопампа, север горного Перу, вероятно, вторая половина II тыс. до н.э. (по: [ 1995, fi. 92]) .

8. Каменная плита с фигурой змееобразного монстра. На другой стороне — изображение открытой ладони. Мохеке, долина Касма, север побережья Перу, сер. II тыс. до н.э. (по:

[ 1995, fi. 68]) .

–  –  –

Рис. 3. Мифические существа в искусстве Перу и Эквадора .

1. Фигура персонажа со змеями у пояса, с росписи на сосуде культуры мочика, этап IV (по: [D, M 1999, fi. 4.80]) .

2. Фигура персонажа с двуглавой змеей на шее, ткань культуры ламбайеке, примерно Х в. н.э. (по: [ 1999: 151]) .

3. Подвеска из сплава золота с медью, культура викус, первые века нашей эры (по:

[M, 1992, fi. 56.4]) .

4. Головное украшение из сплава золота с платиной, юг побережья Эквадора, район Манаби, случайная находка. Личина без нижней челюсти с выступающими из щек змеями напоминает изображения перуанских культур чавин и викус (по: [ 2006.. 3]) .

ва явно змеиная, а не антропоморфная (рис. 2–7, 8). Обе эти плиты могли служить притолоками над какими-то проходами. Относительно еще одной, стиль изображения на которой позволяет датировать ее I тыс. до н.э., подобное назначение не вызывает особых сомнений (рис. 2–3) .

После гибели Чавин-де-антара и распада системы связей, в фокусе которой находился этот храмовый городок, многие традиции искусства чавин и близких ему культур северного Перу были восприняты прибрежной североперуанской культурой мочика, сложившейся на рубеже нашей эры .

Личину без нижней челюсти мочика, однако, не унаследовали. Зато у мочика мифологические персонажи начинают изображаться с парой отходящих от пояса змей, причем в ряде случаев сам пояс покрыт тем же орнаментом, что и тела змей (рис. 3–1). Не исключено, что змеи унаследованы от чави

–  –  –

Рис. 4. Изображения личины с отростками-змеями на Северо-западном Побережье Северной Америки .

1. Квакиутль острова Ванкувер, пояс в виде сисиутля. XIX в. (по: [ 1897, fi. 167]) .

2. Квакиутль, деревянное изображение сисиутля, которое привязывали к поясу таким образом, чтобы казалось, будто головы чудовища отходят от тела участника ритуала. XIX в .

(по: [ 1897, fi. 10]) .

3. Тлинкиты, юго-восточная Аляска. Передник из шерсти горного козла, воспроизводящий роспись на аналогичном кожаном шаманском переднике. XIX в. Центральная фигура анфас считается изображением Бобра (по: [S 1982, fi. 8]) .

–  –  –

Рис. 5. Изображения существ с отростками-змеями в культурах северо-запада Северной Америки .

1. Квакиутль острова Ванкувер, деталь росписи с изображением сисиутля на стене над проходом, ведущим во внутреннее помещение дома (по: [ 1897,. 41]) .

2. Костяное обрамление маски из могильника Ипиутак, северо-западная Аляска, сер .

I тыс. н.э. (по: [, 1948, fi. 39] (прорисовка) и [S 1976: 193] (фото) .

–  –  –

Рис. 6. Личина без нижней челюсти со змеевидными отростками в орнаментальном искусстве Нижнего Амура и Сахалина .

1. Нанайцы, XIX — начало ХХ в., накладной орнамент на берестяном коробе (по:

[O 1981, fi. 68]) .

2. Нивхи, бумажный шаблон для нанесения орнамента на одежду (по: [F, 1988, fi. 287]) .

3. льчи, XIX в., накладной орнамент на спине женского халата из рыбьей кожи (по:

[O 1981, fi. 50]) .

4. Нанайцы, начало ХХ в., орнамент на охотничьей сумке из рыбьей кожи (по: [O 1981, fi. 23]) .

Рис. 7. Орнамент на айнском женском халате, конец XIX в. (по: [M 2002, № 72]) .

–  –  –

Рис. 8. Маска таоте в Древнем Китае .

1. Керамическая модель для отливки маски тао-те, период Борющихся царств, Китай, провинция Шаньси (по: [ 1992: 147]) .

2. Деталь бронзового сосуда, Инь либо Западная Чжоу. Еще одна маска тао-те изображена на крышке сосуда (по: [ 1950,. 18]) .

3. крашение из нефрита эпохи Чжоу (по: [ 1954, fi. 18]) .

4. Прорисовка рельефной маски тао-те в нижней части бронзового колокола, период Весны и осени либо Борющихся царств (по: [ 1952, fi. 63,. 81]) .

–  –  –

ноидной личины, помещенной на нижнюю часть туловища персонажа (как на рис. 1–3) и что первоначально это были не две змеи, а одна с головами на обоих концах тела. В других случаях змеи отходят от головы персонажа, но сама она показана в профиль [- 1992, fi. 8]. Антропоморфные персонажи со змеями у пояса продолжают воспроизводиться на тканях VII–VIII вв. н.э., стиль которых частично восходит к искусству мочика

–VIII VIII [S-M 1994,. 30]. На чуть более поздних изображениях подобный S-M

-M M .

двуглавый змей охватывает шею антропоморфных фигур (рис. 3–2). Возможно, что к чавиноидной личине восходит и популярный в искусстве мочика, но не представленный ранее образ отдельной чудовищной головы с оскаленным человеческим лицом и двумя разинутыми звериными пастями по бокам [например, D 1990, fi. 26] .

.

Близ северных границ ареала мочина одновременно с нею на побережье Перу возникает культура викус. Тип захоронений (глубокие шахтовые могилы), приемы орнаментации керамики и металлургия этой культуры обнаруживают параллели главным образом в Эквадоре и Колумбии. На изображениях викус нет клыкастых антропоморфных существ, это отличает их как от чавиноидных, так и от мочикских. Но, как и в чавине, на изображениях викус, а именно на сделанных из сплава меди и золота подвесках для носа, бывает показана личина без нижней челюсти с отходящими от нее в обе стороны змеевидными отростками (рис. 3–3) [ 1968, Tf .

.

II.6; M, 1992, fi. 56]. Восходит ли она к чавину, сказать сложно,.6;, .

скорее к какой-то местной традиции, в которой изображения наносились на органические материалы и не сохранились. Среди случайных находок на юге Эквадора есть золотое украшение, стиль орнаментации которого обнаруживает параллели как с викусом, так и с чавином. Тема изображения — личина без нижней челюсти с отростками-змеями (рис. 3–4) .

То, что изображения подобной личины в конечном итоге в отдаленном прошлом где-то в Восточной Азии могли возникнуть в результате соединения на одной плоскости двух симметричных профильных образов, расположенных по двум сторонам одного объекта, вполне вероятно. Трудно поверить, однако, что подобный процесс осуществлялся многократно, каждый раз заново. В большинстве культур Америки, в том числе обладающих богатой фигуративной иконографией, таких как мимбрес или миссисипская культура, ничего подобного нет. Нет таких личин и на западе Старого Света. От Перу аналогии перуанской личине тянутся в Центральную Америку и Мексику и дальше на Амур и в Китай, но не в Центральную Азию. Территориально ближайшая к Эквадору известная мне параллель — нефритовая подвеска первой половины I тыс. н.э. с полуострова Никоя [M, 2002, № 110: 137]. В Мезоамерике личина без нижней челюсти со змеевидными отростками встречается главным образом (или даже исключительно?) в Классический период. Она, в частности, используется в оформлении верхнего края сапотекских изобразительных панно (так называемые «челюсти неба») [ 1954, fi.18; M,.18;,

–  –  –

F 1996, fi. 250] и притолок в постройках майя [M 1999: 276–. M 279; S, M 1986: 45] .

, На основной территории США и Канады ни личины без нижней челюсти, ни симметрично развернутых изображений нет. Эту иконографическую схему мы вновь находим у квакиутль острова Ванкувер и прилегающей части побережья Британской Колумбии. Речь идет о сисиутле — змееобразном чудовище, в виде фигуры которого бывают оформлены притолоки и прочие горизонтально протяженные конструктивные элементы строений, а также части ритуальных предметов [ 1953: 251, fi. 214; 1897, fi. 167, .

. 41; 1972, fi. 89, 94; G 1966: 13]. Посредине тела сисиутля изображалась голова анфас, а в обе стороны отходили отростки с профильными головами змей на конце. Эти боковые головы в норме имели по одному рогу, центральная — два. На рисунке из книги Боаса изображен дверной проем, ведущий во внутреннее помещение дома. Над притолокой — нарисованное красками изображение сисиутля с двумя (а не с одной, как обычно) головами посредине и с двумя рожками на боковых головах. Журавль, громовая птица, орел и ворон атакуют чудовище (рис. 5–1) .

Считалось, что сисиутль может превращаться в рыбу и в лодку, которая сама движется, гребя плавниками. Во время ритуалов пояс с изображением сисиутля надевали таким образом, чтобы голова была спереди, а змеевидные отростки выступали в стороны (рис. 4–1, 2). Если сцены, изображенные на мочикской керамике, разыгрывали какие-то имперсонаторы, то они должны были надевать аналогичные пояса. Самодвижущиеся лодки, везущие мочикских божеств, в точности соответствуют описанию подобных лодок у индейцев Северо-Западного побережья .

Несмотря на то что сисиутль как двуглавое змееобразное существо упоминается в мифах береговых сэлишей [Dff 1952: 118] и беллакула [MI 1948: 529], а изображения соответствующих лодок-чудовищ встречаются у хайда [ 2004, fi. 9], в наиболее богатой изобразительной традиции Северо-Западного побережья, тлинкитской, прямых аналогий сисиутлю нет. Дело, однако, в том, что в музейных коллекциях представлены главным образом тлинкитские материалы XIX–XX вв., когXX XX да основным предметом шаманского облачения становится заимствованная от цимшиан накидка чилкат. Раньше наиболее существенной частью шаманского костюма являлся, по-видимому, пояс-передник [S 1982, S fi. 8–10]. Общие контуры изображения на одном из немногих опубликованных тлинкитских предметов такого рода близки иконографической схеме сисиутля (рис. 4–3) .

В искусстве исторических эскимосов сисиутля и вообще симметрично развернутых изображений нет. Однако в 1940 г. на Аляске на берегу Чукотского моря в ходе раскопок могильника Ипиутак середины I тыс. н.э. были обнаружены остатки маски. Ее деревянная основа исчезла, но сохранились костяные обкладки, образующие личину с отходящими от нее в обе стороны змеевидными отростками (рис. 5–2) .

–  –  –

В искусстве индо-тихоокеанской окраины Азии змееобразный монстр с головой анфас посредине и двумя головами в профиль по сторонам известен в четырех смежных регионах. Это, во-первых, Нижний Амур — Сахалин — Хоккайдо, во-вторых, Древний Китай, в-третьих, Юго-Восточная Азия, где со второй половины I тыс. н.э. в искусстве индуизированных культур соединяются южноазиатские и какие-то местные элементы, и, в-четвертых, сама Индия .

В амуро-сахалинском искусстве подобная личина сильно стилизована и воспринимается как орнамент, хотя ее сходство с фигуративными образами Китая и Нового Света очевидно (рис. 6). Это особенно касается искусства нивхов, нанайцев и ульчей, тогда как в орнаментике удэгейцев и особенно негидальцев, орочей и уильта личину можно выделить лишь с натяжкой, опираясь на нанайские и нивхские параллели [Кочешков 1995: 64, 85, 126, 131]. Включенные в орнамент амуро-сахалинские стилизованные личины похожи на такие же айнские, которые, как и у амуро-сахалинских народов, украшают женские праздничные халаты (рис. 7). Другие формы амуро-сахалинских изображений (шаманские деревья, драконы-мудур) исполнены в ином стиле и в айнском искусстве параллелей не обнаруживают. Никаких конкретных поздних китайских образцов амуро-сахалино-хаккайдоские личины не копируют. Китайские параллели носят более общий характер, отражая такие культурные связи, древность которых значительно превышает время появления современных тунгусо-маньчжурских народов .

В Китае к данному кругу образов принадлежит маска тао-те, характерная для орнаментики бронзовых сосудов и реже других изделий от их появления в иньское время (или даже с самого начала Бронзового века) до эпохи хань [ 1937; 1952; S 1965] (рис. 8). Исчезновение тао-те из китайского искусства связано прежде всего с изменениями в ритуалах и верованиях, которые привели к исчезновению самих сосудов, связанных с родовыми культами. Тао-те содержит все главные иконографические элементы, характерные для перуанских чавиноидных личин: отсутствие нижней челюсти, круглые глаза, отходящие от щек или от низа лица симметрично расположенные змеевидные отростки .

В индуистском искусстве сходный образ носит название Киртимукха (, «лик славы», или «пасть славы»). Точнее, так именуется центральная личина, а в сочетании с боковыми отростками это -,

-,

-,

-,,, обычно обрамляющая сверху нишу или ведущий в храм дверной проем [ 1960: 8–10; 1982: 137–144; - 1937: 134, fi. 78, G 1927, fi. 9]. Подобное ее расположение в архитектуре. ; ; .

Индии и индуизированных культур Юго-Восточной Азии находит точные параллели в Центральных Андах, Мезоамерике и у квакиутль. Наиболее знамениты кала-макара, обрамляющие проходы в храмовом комплексе Боробудур на востоке Явы, возведенном в конце VIII в. н.э. (рис. 9–3). Этот образ был известен и кхмерам (рис. 9–1, 2). В самой Индии киртимукха с более или с менее выраженными боковыми отростками, заканчивающимися

–  –  –

головами химер, представлена в рельефном декоре индуистских храмов как северного, так и южного стилей [S 1965: 91–92], а также в прикладном искусстве [Маретина 2005: 22]. Частота встречаемости этого образа по ареалам, хронология и подробности иконографии, по-видимому, не изучены .

Киртимукха ассоциируется с отрубленной и бессмертной головой демона Раху, вызывающей лунные и солнечные затмения. Сходное истолкование, кажется, предполагается для тао-те [S 1965: 93], хотя специальные S исследования на этот предмет мне не известны. В мифах айну упоминается чудовище неопределенного вида, по сути дела представляющее собой одну огромную пасть. тром и вечером оно готово проглотить (а однажды и проглотило) солнце, и, чтобы отвлечь его внимание от светила, ему бросают лисиц и ворон [Невский 1972: 107–108; 1907: 21; M 2002]. И все же складывается впечатление, что дожившая до исторического времени иконографическая традиция по обе стороны Тихого океана утратила связь с породившими ее представлениями, актуальное бытование которых следует относить к очень отдаленной эпохе. Ни в Азии, ни в Америке образ личины с отростками не находит ясных истолкований в дошедших текстах, свойственные ему иконографические детали объяснений не имеют. Во всем циркумтихоокеанском регионе лишь сисиутль принадлежит к кругу актуальных мифологических персонажей, хотя в повествованиях он также редко упоминается, а моделирование в форме этого чудовища архитектурных деталей, в частности дверных притолок, не объясняется. К тому же сисиутль, напоминая древнейшие перуанские изображения II тыс. до н.э. (рис. 2–7, 8), отличается от тао-те, кала-макары и большинства андских и мезоамериканских образов тем, что его центральная личина имеет нижнюю челюсть. Географически же наиболее удаленные от индийских и китайских перуанские изображения структурно на них более всего похожи .

Несмотря на то что композиции типа тао-те — сисиутля не находят объяснений в повествовательных текстах, ареал распространения этих образов во многом перекрывает ареалы встречаемости некоторых сюжетообразующих мотивов, специфичных для циркумтихоокеанского региона [Березкин 2003: 268, рис. 10; 2005; 2006]. «Южноазиатская киртимукха, скульптурное изображение которой обычно помещается над дверными проемами храмов, не является в чистом виде индийским явлением; она восходит к первобытной традиции, по-видимому, общей для всех тихоокеанских народов» [- 1937: 432]. Один из характерных для Нового Света мифологических мотивов демонстрирует явную ареальную привязку к тихоокеанскому побережью обеих Америк, не просто присутствуя в индейском фольклоре, но занимая важнейшее место в космогониях СевероЗападного побережья, Мезоамерики и Центральных Анд, т .

е. именно тех областей, где сисиутль, «челюсти неба» и их иконографические аналоги в основном и представлены. После первого появления солнца тьма рассеивается, а обитавшие в сумеречном мире первопредки (или часть из них)

–  –  –

Рис. 9. и в монументальном искусстве Юго-Восточной Азии .

1. Кхмерский барельеф из Ангкора с изображением личины, имеющей зубы только в верхней челюсти. Вправо и влево отходят змеи (по: [G 1927, fi. 9]) .

2. Кхмерская, держащая в руках кольцо, танцующая фигура внутри которого, повидимому, символизирует наш мир. Данная композиция обнаруживает как индийские, так и китайские параллели (по: [- 1937, fi. 78.3]) .

3. Оформление портала в храме Боробудур, Ява, IX в. н.э., прорисовка по фотографии и рисунку (в: [ 1982, fi. 2, 3]) .

–  –  –

Рис. 10. Архаическая Горгона с двумя отходящими от ее головы змеями. Роспись на аттической амфоре (по: [G 2001, fi. 16]) .

гибнут или превращаются в животных, в камни, в духов. Формат статьи не позволяет изложить тексты, но их пересказы и ссылки на источники доступны в электронном каталоге мотивов на сайте ://../ f/ (мотивы 23 и 24). За одним или двумя исключениями места записи текстов на данный сюжет цепочкой тянутся вдоль берега Тихого океана от Берингова пролива до Центральных Анд, словно отмечая путь одной из групп мигрантов в Америку. В Азии этот след обрывается, так что связь между данным сюжетом и соответствующими образами изобразительного искусства не очевидна. Однако, как уже было сказано, основанные на принципе осевой симметрии горизонтально протяженные изображения типа сисиутля, «челюстей неба» и центрально-андских личин не имеют параллелей на большей части Северной Америки, т.е. там, где в мифологии наиболее заметны связи с континентальной Евразией. Исследуемый образ связан с индо-тихоокеанским компонентом того культурного наследия, которое предки индейцев принесли в Америку .

И в заключение о Горгоне. Столь популярный в античности образ в минойском и кикладском искусстве, похоже, отсутствует. На древнейших изображениях архаического периода Горгона не является, строго говоря, змееволосой — от ее головы отходят лишь две змеи (рис. 10). Как иконографическое, так и функциональное (изображение на притолоках и т.п.) сходство Горгоны с киртимукхой и тао-те было давно замечено, но рассматривалось в контексте универсалистских идей, восходящих к солярно-лунарным фантазиям XIX в. [S 1965]. Этот образ либо возник S в результате относительно позднего южноазиатско-средиземноморского культурного обмена, либо его связь с искусством индо-тихоокеанского мира уходит куда-то в палеолит. Примерно в то же самое время, когда в Эгеиде появляются изображения Горгоны, в Египте распространяется образ бога Беса, чья иконографическая близость к Горгоне тоже обращала на

–  –  –

себя внимание. Это есть довод в пользу заимствования греками иконографии Горгоны в первой половине I тыс. до н.э. Об источнике такого заимствования пока можно только гадать .

Библиография Башилов В.А. Древние цивилизации Перу и Боливии. М.: Наука, 1972. 211 с .

Березкин Ю.Е. Начало земледелия на перуанском побережье // Советская археология 1969. № 1. С. 3–12 .

Березкин Ю.Е. О путях заселения Нового Света: некоторые результаты сравнительного изучения американских и сибирских мифологий // Археологические вести. 2003. № 10 .

С. 228–285 .

Березкин Ю.Е. Некоторые тенденции в глобальном распространении комплексов фольклорно-мифологических мотивов //. Памяти Николая Гиренко. СПб: МАЭ РАН, 2005. С. 131–156 .

Березкин Ю.Е. Евразийская прародина аборигенов Америки (анализ ареального распределения фольклорно-мифологических мотивов) // Этнокультурное взаимодействие в Евразии. Программа фундаментальных исследований Президиума Российской академии наук .

М.: Наука, 2006. Кн. 1. С. 228–240 .

Вишняцкий Л.Б. Культурная динамика в середине позднего плейстоцена и причины верхнепалеолитической революции. СПБ: Изд-во СПбГ, 2008. 250 с .

Жущиховская И.С. Ранняя керамика Дальнего Востока и Восточной Азии // Актуальные проблемы дальневосточной археологии. Владивосток: Дальнаука, 2002. С. 109–150 .

Кочешков Н.В. Декоративное искусство народов Нижнего Амура и Сахалина. СПб.: Наука, 1995. 151 с .

Кузьмин Я.В. Переход от палеолита к неолиту и возникновение керамики на Дальнем Востоке России: геоархеологический аспект // Археология, этнография и антропология Евразии. 2003. № 3(15). С. 16–26 .

Леви-Строс К. Симметрично развернутые изображения в искусстве Азии и Америки // Леви-Строс К. Структурная антропология: Пер. с фр. М.: Наука, 1983. С. 216–240 .

Маретина С.А. Змея в индуистской мифологии (на материалах МАЭ). СПб.: МАЭ РАН, 2005. 140 с .

Невский Н.А. Айнский фольклор. М.: Наука, 1972. 175 с .

Табарев А.В. Введение в археологию Южной Америки. Новосибирск: СО РАН, 2006. 243 с .

.




Похожие работы:

«"УТВЕРЖДАЮ" И. о. директора МБУК "Зеленоградское объединение библиотек" МО "Зеленоградский городской округ" Н. В. Ганниченко "" 2017 г. Отчёт о деятельности Муниципального бюджетного учреждения культуры "Зеленоградское объединение библиотек" Муниципального образования "Зеленоградский городской округ" за 2017 год Содержание: 1. Соб...»

«Автономная некоммерческая организация высшего образования СМОЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ОБРАЗОВАНИЯ АНО ВО "СУРАО" Б. Спецификация процессов, документированные процедуры рабочие инструкции РП 2.5. Реализация основных образова...»

«Морозова Валентина Сергеевна ОПЫТ КУЛЬТУРНО-ЦИВИЛИЗАЦИОННОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ПРИГРАНИЧНЫХ ТЕРРИТОРИЙ РФ-КНР КАК ФАКТОР ФОРМИРОВАНИЯ УНИКАЛЬНОСТИ РЕГИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ СЕВЕРО-ВОСТОКА КИТАЯ В статье рассказывается о роли культурно-цивилизационн...»

«УДК 070.11:316.774 + 316.74:070 ОЛЕШКО В. Ф. Уральский федеральный университет им. первого Президента России Б. Н. Ельцина ЦЕННОСТИ ПРОФЕССИИ КАК ТРЕНД РАЗВИТИЯ СОЦИАЛЬНОГО ИНСТИТУТА ЖУРНАЛИСТИКИ Дискуссии по поводу аксиологических комп...»

«Министерство культуры Челябинской области ГБОУ ВПО ЧО "МАГНИТОГОРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ Лист 1 КОНСЕРВАТОРИЯ (академия) имени М.И. Глинки" Всего листов 9 Учебный отдел Версия 01 СМК–ПСП–03/01–14 Документ...»

«ПРИГЛАШАЕМ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ШОУ-КОМАНД Dance Monsters Fest Положение 4-5 мая 2019 года Почему важно участвовать в Dance Monsters: • Достойный призовой фонд в денежном эквиваленте • Достойные призы от спонсоров и партнеров • Компетентные судьи, представители зарубежья и Украины • Профессиональная сцена с танцева...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Программа дополнительного образования с учетом возрастных и индивидуальных особенностей детей. В основу положена программа "Ритмическая мозаика", разработанная А.И. Бурениной,...»

«Федеральное государственное образовательное учреждение высшего образования "Уральский государственный университет физической культуры" Н.А. Шаламова Подготовка к кандидатскому экзамену по иностранному языку Челя...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.