WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«Новосибирск, Россия ИГРА С ЭКЗОТИЧЕСКИМ СЮЖЕТОМ («МАДАГАСКАРСКИЕ ПЕСНИ» Э. ПАРНИ И «МАЛАЙСКИЕ ПАНТУНЫ» Ш. ЛЕКОНТА ДЕ ЛИЛЯ) Отмечается влияние десятой «Мадагаскарской песни» Э. Парни ...»

УДК 821

Е. Ю. Куликова

Новосибирск, Россия

ИГРА С ЭКЗОТИЧЕСКИМ СЮЖЕТОМ

(«МАДАГАСКАРСКИЕ ПЕСНИ» Э. ПАРНИ

И «МАЛАЙСКИЕ ПАНТУНЫ» Ш. ЛЕКОНТА ДЕ ЛИЛЯ)

Отмечается влияние десятой «Мадагаскарской песни» Э. Парни на сюжет «Малайских

пантунов» Ш. Леконта де Лиля .

Ключевые слова: экзотизм, пантун, лирический сюжет .

На рубеже веков (как XVIII–XIX, так и XIX–ХХ) в искусстве наиболее востребованной становится «экзотическая» тематика. В начале XIX в. возникает очевидное тяготение к литературным мистификациям, направленным на воспроизведение старинной народной поэзии (обязательно «иной», связанной с отдаленными странами, для западных европейцев – не только восточной, но и южно-славянской): восхищение оссиановскими «переводами» Дж. Макферсона, позже – сборником П. Мериме «Гузла» и «Песнями западных славян» А. С. Пушкина, создается ряд переложений «Мадагаскарских песен» Э. Парни русскими поэтами – П. А. Пельским, П. Львовым, И. Дмитриевым, К. Батюшковым, А. Илличевским, Е. Познанским, Е. Туманским (см. об этом: [1]. Во второй половине XIX – начале ХХ в. обостряется интерес к «инородному», «модернизм был эпохой повального увлечения экзотикой» [2, с. 14]. А. Рембо отправляется в Африку, К. Бальмонт пишет «Индийские травы», Н. Гумилев собирает «Абиссинские песни» после африканских путешествий и сочиняет свои мистификации под тем же названием, «в “Скифах” Блока прочитывается опыт культурной авто-экзотизации или даже авто-варваризации» [2, с. 20]. И в музыке, и в живописи отражено стремление к экзотическому: созданы «Африка» К. Сен-Санса, «Мадагаскарские песни»

М. Равеля на стихи Парни, «Негритянская рапсодия» Ф. Пуленка, увлечены африканскими и «туземными» мотивами А. Матисс, П. Гоген, П. Пикассо .

Куликова Елена Юрьевна – доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник сектора литературоведения Института филологии СО РАН (ул. Николаева, 8, Новосибирск, 630090; kulis@mail.ru; +7 (383) 330 47 72) Сюжетология и сюжетография. 2013. № 1. С. 37–45 © Е. Ю. Куликова, 2013 Сюжет и методы его описания «L'exotisme en effet est un des aspects favoris du XIX sicle 1 [3, р. 4], – пишет Б. А. Ашнадель Амин Илми в монографии, посвященной творчеству Леконта де Лиля. – … Le XIX sicle s'avrait comme le sicle le plus exotique de tous les autres» 2 [3, р. 10]. Исследователь выделяет четыре этапа развития экзотической темы в XIX в.: «la vague romantique qui dferle sur l'Europe, l'exotisme de l'Afrique du Nord, l'appel des Parnassiens aux les et l'tape moderne comprenant les dilettanti et les coloniaux avec leurs souvenirs» 3 [3, р. 11] .

В 1911 г. в седьмом номере журнала «Аполлон» была опубликована статья

М. Волошина «Клодель в Китае», где поэт осмыслял понятие экзотизма:

«…экзотизм в романтическом искусстве был голодом по пряностям. Художник, пресыщенный отслоениями красоты в музеях и бытом отстоявшейся культуры, искал новых вкусовых ощущений – более терпких, более острых. Экзотика чаще служила художнику ядом сознания, возбудителем чувствительности, чем здоровой пищей духа. Эта экзотика девятнадцатого века явилась перенесением в область мечты и слова той страсти к географическим приключениям, которыми ознаменованы первые века новой истории. Когда иссякли века путешествий и открытий, тогда все, что было деянием, стало только мечтой, претворилось в литературу» [4, с. 43] .





Один из экзотических сюжетов, чрезвычайно привлекательных для романтической и постромантической литературы, – дикарка, изменившая своему возлюбленному и погибшая от его руки. Мы хотели бы сопоставить обработки этого сюжета двумя французскими поэтами: Эваристом Парни, в 10-й «Мадагаскарской песне» описавшим ситуацию измены и мести (1787), и Ш. Леконтом де Лилем, почти на сто лет позже создавшим модернистскую вариацию в «Малайских пантунах» (цикл «Трагические стихотворения», 1884). Оба поэта родились в городе Сен-Поль на острове Реюньон (бывший Бурбон, а первоначально названный португальцами островом Св. Аполлонии) и, видимо, ощущали экзотический восточный (африканский) мир иначе, чем французы, жившие в Париже. И лирика Парни не могла не оказать определенного влияния на творчество Леконта де Лиля 4 .

Отметим также параллелизм названий: «Мадагаскарские песни» («Chansons madcasses») / «Малайские пантуны» («Pantouns Malais») – обозначение жанра, украшенное экзотическим эпитетом .

«Мадагаскарские песни» Парни – поэтическая игра, подобная потрясающему трюку Макферсона. «Трудно сказать, действительно ли Парни “собрал и перевел” песни мадагаскарских негров, – пишет Е. Г. Эткинд, – может быть, это умелая мистификация, осуществленная по примеру шотландского учителя Джеймса Макферсона, который незадолго до того, в 1762 году, опубликовал столь любимые Парни эпические поэмы Оссиана, – как раз в 1775 году Сэмюэль Джонсон выразил сомнение в подлинности Оссиановых оригиналов, и была создана комиссия по проверке текстов Макферсона. Так что если Парни и решился на подделку, то у него был уже знаменитый предшественник» [5, с. 193]. В предисловии поэт «Экзотизм действительно был одним из излюбленных мотивов XIX века» .

«XIX век – это век, в котором более всего преобладала экзотика» .

«Можем разделить развитие экзотики в XIX веке на четыре этапа: романтическая таинственность, которая бушует в Европе; экзотика Северной Африки; призыв парнасцев на острова и современный этап – дилетанты и колонисты с их воспоминаниями» .

В 1994–1995 гг. на почте города Сен-Поль на острове Реюньон применялся почтовый штемпель «Сен-Поль», на котором изображены портреты Парни и Леконта де Лиля на фоне тропического пейзажа, а Сен-Поль назван «городом поэтов» («ville de potes») (см. на сайте Дм. Карасюка: http://www.philatelia.ru/pict/cat5/stamp/22388s.jpg (дата обращения: 26.03.2013)) .

Куликова Е. Ю. Игра с экзотическим сюжетом указывает: «J’ai recueilli et traduit quelques chansons qui peuvent donner une ide de leurs usages et de leurs mres» [6, р. 430] («Я собрал и перевел несколько песен, которые могут дать представление о их обычаях и нравах» (пер. Е. Г. Эткинда) [5, с. 193] .

«Песни» Парни написаны прозой (в предисловии поэт указывает: «Il n’ont point de vers; leurs posie n’est qu’une prose soigne» [6, р. 430] – «Они не в стихах .

Поэзия их – обработанная проза» (пер. Е. Г. Эткинда) [5, с. 193], «Это не стихи;

поэзия туземцев – лишь аккуратная проза» (пер. Е. Чагаевой) 5). Леконт де Лиль использует один из интереснейших жанров малайской народной поэзии – пантун .

Как пишет исследователь современной малайской поэзии В. Погадаев, пантун – «это миниатюрная поэтическая форма, четверостишие с перекрестной рифмовкой, распадающееся на два двустишия, которые обычно не имеют прямой логической связи и соединены по принципу звукового и (или) образно-символического параллелизма .

На ранней заре душистый жасмин Я собирала в сосуд золотой;

Вставай поскорее, о господин, – Солнце сияет над головой .

В прошлом пантунами обменивались влюблённые. С пантунов начинается ныне любое официальное предприятие и ими же заканчивается. Пантуны отличаются тематическим разнообразием: любовный, сатирический, назидательный, заговорный. Сцепления нескольких четверостиший образуют т. н. прошитый пантун (пантун берикат), в котором вторая и четвертая строки первого пантуна становятся первой и третьей строкой второго и т. д. Благодаря усилиям А. фон Шамиссо пантун под названием “пантум” был известен европейским поэтам В. Гюго, П. Варлену, Ш. Бодлеру и др.» 6 .

М. Л. Гаспаров определяет пантуны как «импровизированные четверостишия (обычно с тематическим параллелизмом), иногда соединяемые в цепочку так, чтобы 2-й и 4-й стихи каждой предыдущей строфы повторялись как 1-й и 3-й стихи следующей строфы» [2, с. 195]). Что касается стихотворения Леконта де Лиля, то поэт, помимо этого, дублирует первый и последний стихи каждой части. Повторы создают словесный орнамент, превращающийся в устойчивый узор, который, с одной стороны, делает твердыми и застывшими мотивы и образы, но, с другой – раскачивает их из стороны в сторону, придавая им каждый раз новый оттенок значения .

Покажем это на примере первых четверостиший (текст «Пантунов» не разделен на строфы, только на 5 частей):

Чагаева Е. Мадегасские песни. Эварист Дезире де Форж де Парни. Перевод с французского. URL: http://vladivostok.com/Speaking_In_Tongues/deParni.htm (дата обращения: 08.03.2013) .

Цветы далёких берегов: из современной малайской поэзии / Вступ. сл. В. Погадаева .

Перевод с малайского В. Погадаева и А. Погадаевой. URL: http: // www.pereplet.ru/text /pogadaev20dec06.html (дата обращения: 17.04.2013) .

Сюжет и методы его описания

–  –  –

Второй и четвертый стихи первого четверостишия переходят в первый и третий стихи второго, далее вновь – второй и четвертый стихи второго четверостишия становятся первым и третьим стихами третьего и т. д. Возникает изумительное переплетение строк, в каждом новом повороте приобретающих дополнительные оттенки смысла .

Кривая стрела молнии изгибается над зыбкими волнами (так, что зигзаг воспринимается визуально); при следующем повторе стиха на фоне «зыблющегося волнами горизонта» сияет молния. Как будто бы происходит дублирование, но нет: в первом случае это игра изгибов – от остроты молнии до переливов волн, во втором – к идее «зыбкости» добавляется цвет – белизна. Картина неуловимо меняется: возникает переход от геометрического сверкания до рассыпания этой вспышки в морской пене. Леконт де Лиль использует два синонима, обозначающих молнию, – «l’clair» и «la foudre». Второе слово усиливает значение, это не только молния, но «молния с громом». Гумилев переводит «la foudre» как «зарница», что убирает повтор, не меняя смысла стиха. Кроме того, в русском варианте возникает аллитерация на «з»: «золотая», «зарница», «грезишь… на горизонте зыбких…». Акцентирование звука [з] слегка раскачивает стихи, создавая артикуляционное колебание .

Элемент мистификации отчасти присутствует и у Парни, и у Леконта де Лиля .

Между тем ошибиться невозможно: сюжет 10-й «Мадагаскарской песни» и «Малайских пантунов» чрезвычайно популярен в романтической литературе .

Если в «балладе» Парни (так называет 10-ю песню Ю. Б. Орлицкий) нет главного героя европейца, губящего прекрасную наложницу (сюжет развернут между Здесь и далее подстрочник наш. – Е. К .

Куликова Е. Ю. Игра с экзотическим сюжетом царем, его возлюбленной и юношей, с которым она ему изменяет), то в «Малайских пантунах» виновником трагедии оказывается именно гяур. Впрочем, образ европейца является центральным в 1, 2, 5 и 9-й из «Мадагаскарских песен» Парни. В первых двух «белый» является гостем, которого принимают с добротой и любовью («Esclaves, posez une natte sur la terre, et couvrez-la des larges feuilles du bananier. Apportez du riz, du lait, et des fruits mris sur l'arbre» (1-я песня) – «Рабы, положите циновку на землю и покройте ее широкими листами бананового дерева .

Принесите риса, молока и плодов, выношенных на дереве»; «Belle Nlah, conduis cet tranger dans la case voisine» (2-я песня) – «Прекрасная Нелаэ, веди чужеземца в хижину» 8); в 5-й и 9-й песнях подчеркивается хитрость и жестокость чужеземцев: «Mfiez-vous des blancs, habitants du ravage» (5-я песня) («Остерегайтесь белых, жители побережья»); «Une mre tranait sur le rivage sa fille unique, pour la vendre aux blancs» (9-я песня) («Мать на берег ведет единственную дочь, чтоб продать ее белым»). Заданный Парни во 2-й песне любовный сюжет туземки и «белого» остается неразвернутым в трагическую историю, ограничиваясь описанием традиционного малагасийского гостеприимства .

В «Пантунах» Леконта де Лиля любовный треугольник туземец – европеец – туземка приобретает особое значение. «Повествователем» становится обманутый любовник, поскольку французский поэт стремится глубже проникнуть в национальную поэзию Востока (создать своего рода «мистификацию» на уровне сюжета) и превратить предмет наблюдения (экзотического персонажа) в лирического героя 9. Парни имитирует свои «Песни» под национальный малагасийский фольклор, поэтому чужеземцы даны более отстраненно, они словно не могут проникнуть в любовный сюжет героев, хотя мотивы вторжения белых в мир жителей Мадагаскара, в том числе колониальные, обнажены .

Хотя «Пантуны» Леконта де Лиля претендуют на приближенность к малайской лирике, сам текст нельзя назвать в прямом смысле слова «подделкой»: это, скорее, переживание малайского фольклора в творчестве французского поэта .

Психологический параллелизм, свойственный устному творчеству, организует композиционную структуру стихотворения. Между тем в «Пантунах» можно увидеть и отчетливый процесс интериоризации, что акцентирует авторское начало и не позволяет обмануться насчет «народных» корней произведения, где лирический герой слегка отстранен от природных явлений: он существует внутри пейзажа, и пейзаж словно «зависит» от его чувств, но сравнением данный прием назвать невозможно, так как герой хоть и близок природе, но самостоятелен сам по себе. В литературе такое обособление практически невозможно: у Леконта де Лиля параллелизм стремится стать уподоблением .

Сюжетная коллизия «Малайских пантунов» прямо связана с 10-й «Мадагаскарской песней», однако в последней, 12-й песне Парни можно увидеть счастливую «предысторию». Возможно, вершинная и отрывочная композиция «Мадагаскарских песен» дала Леконту де Лилю идею создания целостного текста, в котором будут соединены эпизоды любви и измены, мести и гибели героев .

Ночное свидание в 12-й песне Парни – кульминация любовного сюжета всего цикла, а мотив смерти намечен именно как мотив смерти от любви, от переполняющего счастья («tes caresses brlent tous mes sens; arrte, ou je vais mourir. MeurtЗдесь и далее перевод «Мадагаскарских песен» Е. Чагаевой, см.: http://vladivostok.com/ Speaking_In_Tongues/deParni.htm .

По мнению В. Сегалена, взгляд наблюдателя пронзает экзотическое пространство и тем самым изменяет (в некоторых случаях разрушает) его (см.: [7]). Поэтому в «Малайских пантунах» выделение нового героя (вместо европейца – туземец) создает иной фон, сдвигает точку зрения .

Сюжет и методы его описания on de volupt, belle Nahandov?» – «Поцелуи твои проникают мне в душу, обжигает ласка твоя: остановись, или я умру. Умирают ли от желания, Нагандов, о прекрасная Нагандов?») .

Отметим переклички в описании Парни и Леконта де Лиля:

–  –  –

В 12-й песне Парни любовная сцена не омрачена дополнительными трагическими штрихами, как в «Пантунах», а «молния», промелькнувшая у Леконта де Лиля, – сложная цитата из текста Парни: она несет двойной смысл, совмещая в себе и порыв страсти, и будущую гибель героев, в то время как у Парни молния обозначает пик наслаждения. Другое эротическое описание мы встречаем во 2-й «Мадагаскарской песне»: здесь тоже упоминается хижина («la case»), расстеленная на земле циновка («une natte»), ложе из листьев («un lit de feuilles») и блаженство, которое настигнет героя («tout le plaisir qu'il aura got») .

Леконт де Лиль почти переплетает счастливые эротические эпизоды со сценами убийства – гяура и неверной возлюбленной, с мотивами разъяренной стихии, тонущей лодки: одно пространство словно вставлено в другое, воспоминания создают сладостный фон, и на этом фоне разворачиваются кровавые картины мести и смерти героев .

В «Мадагаскарских песнях» эти пространства разделены, четко обозначены отдельными главами, кроме двух песен, где сюжеты смерти и любви оказываются сплетенными воедино – 6-й и 10-й. В 6-й песне Ампанани благородно отпускает прекрасную пленницу Ваину, любящую другого воина, несмотря на свое влечение к ней («Va, belle Vana. Prisse le barbare qui se plait ravir des baisers mls des larmes!» – «Ступай, прекрасная Ваина. Да сгинет жестокий, что насладится поцелуем, смешанным со слезами»). В 10-й песне вождь убивает свою возлюбленную Яуну и ее любовника .

Десятая песня самая сложная по композиции и сюжетному построению. Если другие песни могут претендовать на определенную близость к малагасийскому Куликова Е. Ю.

Игра с экзотическим сюжетом фольклору, то эта существенно отличается от них: в финале появляется некий лирический герой, близкий автору, выражающий отношение к происходящему:

«J'ai entendu ce cri: il a retenti dans mon me, et son souvenir me fait frissonner» («Тот крик я слышал, он пронзил мне душу, и содрогаюсь я, когда вспоминаю о нем»);

«Infortuns! dormez ensemble, dormez en paix dans le silence du tombeau» («Несчастные! Покойтесь вместе, покойтесь с миром в глухой могиле») .

Откуда звучит этот авторский голос? Он нарушает прежнее равновесие и целостность псевдонародных песен, объективность и отстраненность взгляда повествователя. Современная переводчица «Мадагаскарских песен» Елена Чагаева заключает фразу «Тот крик я слышал…» в скобки, как бы подчеркивая ее выделенность и непохожесть на весь текст. Финальная строка «Несчастные! Покойтесь вместе, покойтесь с миром в глухой могиле» тоже идет не от обманутого вождяубийцы, а от лица сочувствующего автора .

Десятая часть выделяется в общей композиции «Песен» Парни как наиболее лирическая и наименее «мистификационная», не случайно использованный в ней сюжет оказался так близок романтической литературе, не является случайной и перекличка «Малайских пантунов» с этим текстом .

С самого начала описание дается с точки зрения вождя, потерявшего свою возлюбленную: «O es-tu belle Yaouna? Le roi s'veille, sa main amoureuse s'tend pour caresser tes charmes; o es-tu, coupable Yaouna?» («Где ты, прекрасная Яуна?

Пробудился вождь, протянул он страстную руку, чтоб ласкать тебя. Где ты, преступная Яуна?»). Характерно повторение фразы с использованием синтаксического параллелизма, но с изменением эпитета: belle – coupable (прекрасная – преступная) .

Такой же прием использует и Леконт де Лиль в «Малайских пантунах». Подробно перечислив прелести красавицы, герой обвиняет ее: «Ta bouche a le got du miel vert des ruches… / Ton rire joyeux est un chant d’oiseau, / Tu cours et bondis mieux que les gazelles… / Mais ton cur est tratre et ta bouche ment!» («Твой рот вкуса зеленого меда из ульев… Твой веселый смех, как пение птички, / Ты бегаешь и прыгаешь быстрее газели… / Но у тебя сердце предательницы, и рот твой лжет»). «Рот вкуса меда» оказывается лживым, и прежние сравнения как бы опрокидываются, их значение опровергается под обвинениями героя .

В песне Парни используется еще один эпитет: «la tendre Yaouna» («нежная Яуна»), именно так смотрит героиня на своего возлюбленного, который должен убить ее по приказу вождя, взгляд Яуны «слаще, чем весенний мед» («plus doux que le miel du printemps»). В переводе Е. Чагаевой остается только «сладостный взор», для нас же важно сравнение с медом, оно повторится в «Малайских пантунах», где «вкус меда» обретет рот героини .

Бешенство обманутого влюбленного у Леконта де Лиля («Notre fureur est assouvie» – «Наша ярость утолена») напоминает реакцию вождя «Мадагаскарской песни»: «Le roi furieux saisit la zagaie redoutable et la lance avec vigueur» («В гневе схватил вождь копье и метнул его с силой»). Характерно, что описания убийства у Парни не детализованы, достаточно обобщены и переданы более через переживания героев и внезапно выступившего из тени автора: «Yaouna frappe chancelle;

ses beaux yeux se ferment, et le dernier soupir entr'ouvre sa bouche mourante. Son malheureux amant jette un cri d'horreur: J'ai entendu ce cri: il a retenti dans mon me, et son souvenir me fait frissonner. Il reoit en mme temps le coup funeste, et tombe sur le corps de son amante» («Сраженная, покачнулась Яуна, закрылись ее прекрасные очи, последний вздох слетел с ее губ. И несчастный ее возлюбленный закричал в ужасе. (Тот крик я слышал, он пронзил мне душу, и содрогаюсь я, когда вспоминаю о нем). В тот же миг смертельный удар поразил его, и упал он на тело своей возлюбленной»). Нет ни одного конкретного образа, показывающего, каким Сюжет и методы его описания образом были убиты Яуна и ее любовник, кроме упоминания гибельного удара и брошенного копья .

В «Пантунах» Леконта де Лиля гяура и героиню поражает «медный клинок», отчасти напоминающий копье, но только отчасти: это клинок пылающий, похожий на огненный меч («Ma lame de cuivre mon poing flamboie»). Если о смерти европейца сказано только, что «свежая кровь струится, пунцовая, / На мосту бледного гяура… / Мертвые глаза смотрят на луну, / Дикую в глубине небосвода»

(«Un sang frais ruisselle, carlate, / Sur le pont du blme giaour… / Des yeux morts regardent la lune / Farouche au fond du firmament»), и покрыто тайной остальное (был ли поединок, или обманутый герой заколол гяура в спину), то гибель обманувшей красавицы описана детально .

Во-первых, с самого начала возникает ряд ассоциаций, наводящих на то, что герой отсечет голову своей возлюбленной. Это упоминания о шее героини: «Voici des perles de mascate / Pour ton beau col, mon amour!» («Вот жемчуга из Маската / Для твоей прекрасной шеи, о моя любовь!»; «Dors, les mains derrire le cou»

(«спи, руки за головой (букв.: сзади шеи)»). В первом случае Леконт де Лиль использует слово «col», главные два прямых значения которого «воротник; воротничок» и «горлышко (бутылки); горловина, сужение». Конечно, в контексте «ton beau col» приоритетным становится именно понятие «шея» – «прекрасная шея»

возлюбленной. Во втором случае взято основное прямое значение: «le cou» (шея) .

Но в переводе на русский язык лучше сказать «руки за головой», поэтому слово «шея» как будто отодвинуто, однако у Леконта де Лиля оно звучит отчетливо .

Во-вторых, «казнь» героини дана параллельно с охотой тигра на лань, что усиливает драматический эффект:

–  –  –

В 5-й части герой-убийца, сделавший из мачты своеобразный «гроб» для головы своей возлюбленной, любуется ее мертвым лицом: « mornes yeux! Lvre plie!.. / Voici sa belle tte morte! / Je l’ai coupe avec mon kriss… / Elle saigne au mt Куликова Е. Ю. Игра с экзотическим сюжетом qui la berce… / Son dernier rle me poursuit» («О, тусклые глаза! Бледные губы!.. / Вот ее прекрасная мертвая голова! / Я ее отрезал своим малайским кинжалом… / Она кровоточит на мачте, которая стала ее колыбелью… / Ее последний хрип меня преследует») .

Неоднократное упоминание в «Пантунах» крови, ее цвета, запаха, акцент на беспощадности героя, свирепо мстящего изменившей ему возлюбленной и сопернику, контрастирует с близким, но воплощенным совершенно по-другому сюжетом Парни. Некоторая условность происходящего в «Мадагаскарской песне», трагедия, выраженная скорее через чувства персонажей (в том числе и внезапно выступившего из тени автора) – ужас («un cri d'horreur»), страх («la frayeur»), сочувствие и сожаление («ce cri… a retenti dans mon me»), чем через конкретные описания, отличаются от яркой и практически фантасмагорической предметности Леконта де Лиля. Между тем 5-я часть «Пантунов» более символична, мистична и ирреальна, чем первые четыре, скорее, орнаментальные и изобразительные. Но этот символизм не превращается в абстрактное риторическое повествование, а остается в рамках парнасской поэтики Леконта де Лиля с присущими ей вещественностью и осязаемостью образов .

Отсылка к 10-й «Мадагаскарской песне» Парни дает «Малайским пантунам»

Леконта де Лиля как бы второе измерение: романтический сюжет обыгран в другом ключе, а обращение к экзотической тематике приобретает иное наполнение, создавая эффект зеркального ряда со все новыми и новыми отражениями .

Список литературы

1. Орлицкий Ю. Б. «Мадагаскарские песни» Э. Парни в русских переводах .

К истории цикла прозаических миниатюр // Александр Павлович Скафтымов в русской литературной науке и культуре: Статьи, публикации, воспоминания, материалы. Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 2010. С. 117–128 .

2. Гаспаров М. Л. Русские стихи 1890-х – 1925-го годов в комментариях. М., 1993. 272 с .

3. Ashnadelle Amin Hilmy B. A. L'orientalisme de Leconte de Lisle / A Thesis in French. Submitted to the Graduate Faculty of Texas Tech University in Partial Fulfillment of the Requirements for the Degree of Master of arts, 1970. 170 р .

4. Волошин М. Клодель в Китае // Аполлон. 1911. № 7. С. 43–62 .

5. Эткинд Е. Г. Поэзия Эвариста Парни // Парни Э. Война богов. Л.: Наука,

1970. С. 182–227 .

6. uvres choisies de Parny. P.: Roux-Dufort frres, 1826. 478 р .

7. Segalen V. Essai sur l’exotisme. Une esthtique du divers / Prface d’Annie JolySegalen. Textes prsents et annots par Dominique Lelong. Montpellier: Fata Morgana, 1994. 96 p .

<

–  –  –

The article is noticed the influence of the tenth «Madagascar song» by E. Parny on the plot of «Malayan pantuns» by Ch. Leconte de Lisle .

Keywords: exoticism, pantun, lyrical plot .

Kulikova Elena Yu. – doctor of philology, leading researcher of the Literary Studies Section of the Institute of Philology of the Siberian Branch of the Russian Academy of Sciences




Похожие работы:

«19 апреля 2018 года в 19.00 в Овальном зале Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М.И. Рудомино пройдет одиннадцатая церемония вручения международной обществен...»

«Автономная некоммерческая организация высшего образования СМОЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ОБРАЗОВАНИЯ "АНО ВО СУРАО" Б . Спецификация процессов, документированные процедуры рабочие инструкции РП...»

«3 ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" (НИУ "БелГУ") ИНСТИТУТ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ КАФЕДРА АНГЛИЙСКОЙ ФИЛОЛОГИИ И МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ ОСОБЕННО...»

«Положение о проведении Всероссийских соревнований по мини-футболу (футзалу) среди команд профессиональных образовательных организаций Северо-Западного федерального округа в сезоне 2018-2019 гг. (в рамках Общероссийского проек...»

«А.А.Попов РУССКИЕ КОМПЕТЕНЦИИ В статье производится одна из первых в России попыток обосновать теорию компетенции на основе традиции отечественной философии, преодолевая бихевиористский подход, описывающий компетенции в западной традиции. Опираясь на традиции п...»

«Гуманитарная парадигма www.humparadigma.ru № 3 (6) — сентябрь 2018 ISSN: 2523-4218 (online) Электронный научный журнал — сетевое издание Гуманитарная парадигма № 3 (6) — сентябрь 2018 года Все статьи, публикуемые в журн...»

«Э.Р. Лассан Вильнюс, Литва ТЕКСТОВЫЕ РЕМИНИСЦЕНЦИИ И ГРАЖДАНСКАЯ ЛИРИКА (ПРОБЛЕМЫ ПОНИМАНИЯ) E. Lassan. Textual Reminiscences and Civil Lyrics (the problems of understanding). In the article the author deals with...»

«ЭТНОГРАФИЯ, РЕЛИГИЯ, КУЛЬТУРА А. Макеев ИНДОНЕЗИЙСКИЙ ДНЕВНИК. У ПАПУАСОВ ПЛЕМЕНИ КОРОВАИ.Настоящие места никогда не отмечаются на картах. Г. Мелвилл "А ты странствующий. Странствующие как болящие.Им можно вкушать. А что подадут — не задумывайся: пер...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.