WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«3. Ёмота Инухико. Теория каваий / пер. с яп., вступ. ст. А. Беляева. М., 2018. 4. Исихара Соитиро, Обата Кадзуюки, Канно Каёко. Привлекательный мир «каваий» // Ниппония. ...»

192 ЭСТЕТИКА И ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ

3. Ёмота Инухико. Теория каваий / пер. с яп., вступ. ст. А. Беляева. М., 2018 .

4. Исихара Соитиро, Обата Кадзуюки, Канно Каёко. Привлекательный мир «каваий» //

Ниппония. 2007. № 40. С. 4–9 .

5. Ушакин С. «Нам этой болью дышать»?: О травме, памяти и сообществах // Травма:пункты :

сб. ст. / сост. С. Ушакин, Е. Трубина. М., 2009 .

6. Хикава Рюскэ. Послевоенная культура анимэ и токусау и радиация // Мураками Такаси .

И будет ласковый дождь / под ред. Е. Иноземевой. М., 2018. С. 92–101 .

7. Goffman Erving. Encounters. Penguin University book, 1961

8. Sukhov A. Educational Dimension of “Total War: Medieval II”: Proc. of the 12th European Conference on Games Based Learning (ECGBL), Sophia Antipolis, France (4–5 Oct., 2018) .

P. 677–687 .

9. Sukhov A. Ethical Issues of Computer Games // 3rd Intern. Sci. Conf. on Social Sciences and Arts : Conf. Proc. B. 3 : Antropology, Archaeology, History and Philosophy. Vol. 2. P. 663–671 .

Рукопись поступила в редакцию 2 ноября 2018 г .

УДК 94(100)“1914/19” + 355.01 + 94(73):141.2 + 94(44) Д. К. Сатыбалдина

ИНТЕЛЛЕКТУ АЛЬНАЯ РЕФЛЕКСИЯ

ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ РЭНДОЛЬФОМ БОРНОМ

КАК ИНСТРУМЕНТ АНАЛИЗА ИЗМЕНЕНИЙ

СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА ЕВРОПЫ НАЧАЛА XX в .

(на примере велодвижения во Франции)* В данной статье автор пытается выявить особенности и тенденции существования государства во время войны, нашедшие отражение в не получившей широкой известности работе «Государство» американского мыслителя Р. Борна, являющейся его рефлексией на события Первой мировой войны, а также проанализировать, возможно ли найти подтверждение идеям Р. Борна в специфике развития социального пространства Европы начала XX века .

К л ю ч е в ы е с л о в а: Первая мировая война, война и государство, американский антимилитаристский прагматизм начала XX в., социальное пространство межвоенного периода, французское велодвижние .

Первая мировая война оставила заметный след в европейской культуре XX в .

Происходящие события подвергались анализу как непосредственно во время военных действий, так и после них. Мы можем искать следы этой эпохи в дневниках и письмах, статьях и размышлениях современников, однако не меньший интерес представляют комплексный анализ событий военного и межвоенного периода, всесторонний анализ жизни людей того времени. Для нас подобной работой выступит еще не переведенный на русский язык текст американского исследователя Рэндольфа Борна «Государство». Отталкиваясь от тезисов, заявленных Р. Борном * Исследование выполнено при поддержке гранта Российского научного фонда (проект № 17-18-01165) .

© Сатыбалдина Д. К., 2018 Д. К. Сатыбалдина. Интеллектуальная рефлексия Первой мировой войны Р. Борном 193 в его работе, мы попытаемся проанализировать изменения социального пространства начала XX в. на примере велодвижения во Франции .

Когда встает вопрос об анализе пространственной мобильности людей в межвоенный или послевоенный период Первой и Второй мировых войн, самым распространенным и явным примером являются различного рода миграции.

Группы людей по-своему выстраивали и искали свое место в социальном пространстве:

одни пытались уйти от войны самостоятельно, кого-то война вынуждала сниматься с привычного места, кого-то пытались вогнать в границы территорий, ограничивая возможности перемещения. Все это можно отнести к мобильностям макромасштаба, которые невозможно не заметить. Однако нельзя отрицать, что война привносит изменения и в повседневные практики людей, меняет отношения с привычными предметами и формами организации пространства, что мы и попытаемся рассмотреть в данной работе .





Р. Борн, известный общественный деятель и публицист, редактор антивоенного журнала «Севен артс», выделяется своими рассуждениями из плеяды американских прагматиков начала XX в. особым воззрением на понимание и необходимость войны. Р. Борн был известен своими пацифистскими взглядами, описывая участие США в Первой мировой войне. Он утверждал, что «интеллектуалы, поддержавшие военную интервенцию, составили постыдный альянс с теми силами, против которых “издавна сражалась американская демократия”. … Попытки “навязать демократию силой” никогда не имели успеха, напоминает Борн; для достижения демократических целей нужны демократические средства (Дьюи повторит эту мысль в 1939 г. в книге “Свобода и культура”)» [5, 203] .

Даже идея альтернативной службы, выдвинутая Джеймсом в 1910 г., получила неожиданное развитие в статье Борна «Моральный эквивалент всеобщей воинской обязанности» (1916). Службу в «гражданской армии» Борн предлагает распространить на всех без исключения американцев: юношей и девушек, здоровых и инвалидов. Помимо тяжелых физических работ в задачу «юных миссионеров» входило бы оказание помощи детям-сиротам и малоимущим, уход за больными, благоустройство городских территорий, контроль за распределением продовольствия и организацией производства, а также борьба с неграмотностью .

Продолжительность альтернативной службы, как виделось Борну, должна составлять от полутора до двух лет. В течение этого времени молодые американцы «учились бы тому, как жить, а не как умирать» [Там же, 203–204]. Особая позиция Р. Борна позволяет ему сформировать яркую и интересную концепцию взаимодействия войны и государства .

Государство и война в свете интеллектуальной рефлексии Рэндольфа Борна Социально-политические системы по-разному реагируют на включение в военные действия и участие в них. Для Борна война, с одной стороны, выступает катализатором множества социальных процессов, а с другой — хорошо интегрируется в реальную картину мира граждан. «Существует момент, когда

194 ЭСТЕТИКА И ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ

война объявлена, однако массы людей, посредством какой-то духовной алхимии, становятся убежденными в том, что они проявят волю и сделают свое дело»

[1]. Момент объявления войны служит переключателем в сознании общества:

актуализируется роль патриотизма и символики, социальной ответственности .

По мнению Борна, организм государства без войны приходит в некоторое спокойное состояние, при котором его границы и структура перестают быть различимы, однако «военное время привносит в идеал государства очень четкие контуры и раскрывает подходы и тенденции, которые были скрыты. В мирное время смысл государственных флагов в республике не милитаризирован, а в военное время является существенным звеном в системе здоровья государства. Идеалом государства является то, что в пределах его территории его власть и влияние должны быть универсальными» [Там же] .

Война, которая угрожает жизням, семьям и здоровью каждого, оживляет организм государства: через усиление и актуализацию сил различных институтов происходит реализация цели объединения населения страны. В военное время «государство — это организация масс, действующих в атаке или обороне против другой массы со схожей организацией. Чем более ужасающ повод для обороны, тем сильнее станет организованность, а влияние на каждого члена масс более принудительным» [Там же]. Важным аспектом войны становится подчинение всех целей общества общим задачам, все элементы общества становятся милитаризированными: «государство становится тем, чем в мирное время оно тщетно стремится стать, — неумолимым арбитром и определителем для бизнеса и отношений, и мнений» [Там же]. Более того, подобная милитаризация не вызывает того сопротивления, которое могло бы быть в мирное время, это оправдывается целями войны для всего населения страны .

Важными моментами анализа войны будут два: отношение к ней меньшинства и большинства в обществе в военное время, а также ощущение опасности и безопасности в государстве. По Рэндольфу Борну, война производит не провозглашаемую публично легитимацию примата интересов большинства — правящего или доминирующего класса, более того, война становится инструментом социальной мобильности, причем в начале XX в. роль гендерной принадлежности начинает стираться. Женщины оставляют привычное ведение домашнего хозяйства в пользу новых занятий военного времени, а «классы, которые способны играть активную, а не пассивную роль в организации войны, получают колоссальное освобождение активности и энергии. Меняется привычный стиль поведения людей, многие из них получают новые ответственные посты» [Там же] .

С распространением военных действий существенно меняется роль меньшинства в обществе. Взгляды и мнения данной части социума сначала становятся нежелательными и, более того, могут быть объявлены вне закона; в обществе имеют место практики поиска шпионов и «неверных режиму» людей; даже те, кто в мирное время не считал себя элементом государственной машины, начинают представлять интересы государства в повседневных практиках, что, безусловно, выгодно государственной системе, которая возрождает и переадаптирует старые национальные идеалы, используя их для мобилизации граждан. Для государства Д. К. Сатыбалдина. Интеллектуальная рефлексия Первой мировой войны Р. Борном 195 принадлежность человека к большинству или меньшинству общества во время войны перестает иметь значение, по мнению Р. Борна, потому, что война «автоматически приводит в движение все общество» [1], в котором люди послушно сотрудничают с правительством, принуждая группы меньшинств к послушанию .

Для этих целей государство может «применять жесткие санкции», которые служат запугиванию либо лишению голоса вышеупомянутых групп, причем, что интересно, по Борну, этот процесс может стать основанием для изменения точки зрения оппозиционно настроенных сообществ и послужить преобразованию этих групп .

«Конечно, идеала совершенной преданности, совершенной однородности никогда не достичь. Классы, на которых падают непрофессиональные работы по принуждению, неутомимы в своем рвении, но часто их агитация вместо преобразования просто служит консервации сопротивления общественного меньшинства. Меньшинства приходят в плачевное состояние, а некоторые мнения интеллектуалов становятся горькими и сатирическими. Но в целом нации в военное время достигают единства чувств, иерархии ценностей, которые служат бесспорной вершиной государственного идеала, это единство не может состояться через любое другое средство, кроме войны» [Там же]. В свою очередь, духовные составляющие социального бытия индивидов также становятся инструментом в сакрализации войны, при этом отдельные люди могут быть «принесены в жертву» данному процессу .

Следует отметить, что указанный процесс объединения и даже слияния групп большинства и меньшинств в обществе в военное время в итоге приводит к формированию особой практики взаимодействия общественного и индивидуального. Поскольку во время войны, по Борну, все части общественного организма оживают, актуализируются и наполняются энергией, то и способом самореализации в военное время для человека становятся милитаризированные практики, по крайней мере, опосредованно связанные с государственными институтами .

«В стране в состоянии войны каждый гражданин идентифицирует себя с целым и чувствует себя безмерно закрепленным в этой идентификации. Цель и желание коллективного сообщества живут в каждом человеке, который беззаветно бросает себя на дело войны. Препятствующее этому различие между обществом и индивидом практически сходит на нет. Во время войны индивид становится почти идентичным с обществом. Он достигает заметной уверенности в себе и ощущает правоту во всех своих идеях и эмоциях. … Индивид, как общественное существо, на войне, похоже, практически достиг своего апогея» [Там же] .

Безусловно, изменениям во время войны подвергаются такие явления, как ощущения защищенности и безопасности в обществе. С одной стороны, очевидными становятся повышение общего уровня напряжения и размывание ощущения общей безопасности, однако Рэндольф Борн выдвигает интересную гипотезу о формировании особой формы безопасности и защищенности, присущей только военному времени, природу которой достаточно сложно объяснить. Она строится на том, что в моменты незащищенности человеком движет биологическое стремление вернуться под защиту родителей, «с которыми связано самое раннее чувство защищенности» [Там же]. Схожая модель семейных отношений демонстрируется

196 ЭСТЕТИКА И ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ

и в отношении родной страны — Родины, Отчизны; в каждой стране мы можем найти образы и символы, которые будут воплощать и поддерживать подобный тип отношений. «Люди на войне снова становятся в самом буквальном смысле послушными, уважительными, доверчивыми детьми, полными наивной веры во всемудрость и всемогущество взрослого, который о них заботится, создает им мягкие, но необходимые правила, в которых они теряют свое чувство ответственности и тревоги. При этом возобновлении ребенка в себе у человека есть ощущение комфорта и определенного притока энергии» [1]. При этом государство формирует такую символическую систему, при которой классы, находящиеся в структуре управления, удовлетворены своим положением и возможностью руководства, будучи психологически свободными от сложностей «взрослой жизни» .

Следует отметить, что социальные группы, относящиеся к меньшинствам общества, могут оказывать сопротивление описанным процессам и распространению массового военного сознания, несмотря на то, что государственный аппарат военного времени пытается нивелировать значимость данных групп либо пытается подчинить их своим интересам, оперируя общенародными интересами .

Для Борна такими сообществами являются миграционные сообщества, потому что «единственные группы, которые оказывают серьезное сопротивление, — это, конечно, те, которые продолжают идентифицировать себя с другой страной, из которой они или их родители прибыли. В мирное время они для всех своих практических целей являются гражданами своей новой страны, сохраняя свои этнические традиции скорее как роскошь, а не как что-то другое» [Там же] .

Завершая свои размышления о государстве и войне, Рэндольф Борн приходит к выводу, что включенность в систему государственных отношений имеет естественную природу для современных ему людей; общество — настолько же неотъемлемая часть индивида, насколько неотделима флора и фауна от окружающей среды. Более того, эта природа актуализируется и проявляется наиболее ярко именно во время войны. Замещая собой родственные узы и выполняя лидерскую и руководящую функции, государство изначально обретает особую символическую форму и значимость, подчиняющую себе все части общества. «Мы можем преклоняться перед ним, так же как наши предки преклонялись перед солнцем и луной, но это только потому, что нечто в нас духовно возрожденное находит удовлетворение в таком отношении… как только государство начинает функционировать, самый многочисленный класс находит свой интерес и свое выражение во власти, в сохранении государства, этот правящий класс может принудить к покорности любое незаинтересованное в подобной власти меньшинство. Таким образом, государство становится инструментом, с помощью которого власть использует все массы людей на благо определенного класса», — считает Рэндольф Борн [Там же] .

Как видим, в государстве, находящемся в состоянии войны, происходит нивелирование интересов отдельных небольших групп в пользу патриотически настроенного большинства, при этом сам государственный аппарат начинает играть патерналистскую роль, обеспечивая ощущение безопасности и заботы своим гражданам. Государственная система приходит в движение, чтобы поддержать стабильность и прочность своего положения в обществе .

Д. К. Сатыбалдина. Интеллектуальная рефлексия Первой мировой войны Р. Борном 197 Изменения социального пространства Европы начала XX в .

в свете идей Р. Борна (на примере велодвижения во Франции) Государство является одной из важнейших структур, влияющих на состояние и форму социального пространства. В связи с этим логично предположить, что война вместе с изменениями внутригосударственных связей несет за собой и заметные изменения социального пространства, и если феодальные войны прошлого охватывали ограниченные территории, то Первая мировая война была масштабным событием, влияние которого сложно переоценить. События этой войны происходили в то время, когда социальное пространство Европы и Нового света уже начинало изменяться под действием достижений научно-технического прогресса: автомобили, пароходы, железные дороги, телефон и телеграф уже начали изменять ритм, скорость и направления передвижения людей. Они становятся более мобильными как в социальном, так и в географическом плане. Более того, как отмечает Анри Лефевр, в развитых европейских государствах межвоенного периода имеет место «связь между индустриализацией и урбанизацией, между локусами труда и местами проживания» [7, 132] .

Трудовая миграция не была новым явлением, но после войны ее масштабы и количество направлений значительно увеличиваются. Более того, по мнению Лефевра, война в принципе является важным фактором для развития экономики и городов Европы с древних времен, служит нарастанию урбанизации. Также следует отметить, что в 1920-е гг. уровень миграции в мире достиг новых высот .

Менялось законодательство в отношении мигрантов, в России произошла революция, которая послужила разновекторной миграции населения по всему миру, появились новые направления миграции евреев из Европы — Латинская Америка и Австралия, что стало возможным благодаря установившемуся стабильному пароходному сообщению между континентами [3]. В свою очередь, после Первой мировой войны горожане начинают по-другому относиться к отдыху, «массовый энтузиазм в отношении пеших и велосипедных прогулок между двумя мировыми войнами касался такого понятия, как “свежий воздух” (open air), который, как считалось, способствует улучшению характера, по мере того как человек наблюдает и переживает открытые панорамные виды необитаемых мест и совершает продолжительные странствия» [8, 186–187], что свидетельствует о том, что новые формы мобильности после войны включаются и в сферы отдыха и досуга .

Специфика и структура передвижения людей становятся новым индикатором изменения общества в целом .

Вспоминая транспортные средства начала XX в., чаще всего наша память обращается к причудливым и овеянным особым духом эпохи ретроавтомобилям с позолоченными фарами, лондонским кэбам или объемным дилижансам .

Однако в это время свою популярность и место в повседневной жизни людей начинает завоевывать такой доступный и легкий в управлении транспорт, как велосипед. Велосипед во Франции начала XX в. — особый вид транспорта, который был частью как военной экипировки, благодаря своей маневренности и тихой езде, спортивным снарядом, так и модным ежедневным способом перемещения .

198 ЭСТЕТИКА И ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ

Мы предположим, что война, меняя структуру государства, существенно влияет на привычные мирному образу жизни практики мобильности, и попробуем ответить на вопрос, каким образом тенденции, выявленные и описанные Рэндольфом Борном, соотносятся с тем, что происходило с велодвижением во Франции начала XX в .

Интересное и многостороннее исследование истории велосипедного транспорта во Франции провел исследователь Хью Донси (Hugh Dauncey) из университета Нью-Касла. Описывая Францию в период перед Первой мировой войной, которая станет для нее серьезным потрясением, Донси указывает на то, что до нее страна существовала относительно спокойно и размеренно, «она пережила золотой век “Прекрасной эпохи”. После политических и социальных потрясений Дрейфуса в 1890-х гг. … Франция вступила в период относительного спокойствия и процветания». Тем не менее, несмотря на то что «это был период изменений социальных, экономических, культурных и политических, а в геополитическом смысле годы до 1914 г. были отмечены растущей обеспокоенностью Франции своим местом в мире и ее отношениями с давним врагом, Германией» [2, 75] .

Обращаясь к вопросу о том, какие транспортные средства активно включались в жизнь французов в предвоенное время, следует отметить, что это был период новаторства. С привычными транспортными средствами начинают конкурировать новые — скоростные, техничные, удобные. Это обусловливалось как экономическими причинами, так и достижениями научно-технического прогресса. Новые транспортные средства требовали поддержания условий эксплуатации и стоили достаточно дорого, что послужило формированию нового и быстрорастущего сектора экономики, в котором к концу десятилетия сформировались основные и новые направления производства. Уже к 1895 г. «новые виды автотранспорта, мотоциклы и автомобили, начинают заявлять о себе, и некоторые производители переключили свое внимание на эти, значительно более дорогие продукты производства. К 1905 г. самолет принял на себя роль символа современности, подходящего для отдыха, спорта, транспорта и военных целей, и вновь центр внимания промышленности сместился с учетом новых причуд среди богатых людей и новых императивов в технологиях» [Там же, 77]. Но, безусловно, самым доступным и легким в эксплуатации из новых видов транспорта был велосипед, более того, «незначительный спад экономики в 1907 г. подстегнул производителей велосипедов, мотоциклов и автомобилей к рассмотрению долгосрочной жизнеспособности их работы в транспортном секторе», и хотя «экономика военного времени в 1914–18 нарушила производство и изменила приоритеты, но она же и подтолкнула к внедрению новых подходов и типов управления» [Там же] .

Следует отметить, что автомобиль и велосипед были не только удобными и быстрыми видами транспорта, но, что немаловажно, и модными. Развитие велодвижения связывают с развитием моды в мужской и женской одежде и даже развитием идей феминизма, поскольку именно велосипед становится тем транспортом, который широко, а главное самостоятельно используется женщинами .

Это резонирует с идеями Р. Борна о том, что Первая мировая война изменяет привычную роль женщин в обществе .

Д. К. Сатыбалдина. Интеллектуальная рефлексия Первой мировой войны Р. Борном 199 Кризис 1907 г. миновал, и модное увлечение французов повлекло за собой рост производства в секторах экономики, связанных с транспортом. На заводах Мишлен «количество рабочих выросло с 62 в 1889 г. до 3400 в 1906 г., агентства были открыты по всей Европе, и дочерние предприятия открывались даже в Великобритании и США, а в годы перед Первой мировой войной компания ушла из автоспорта (1912), консолидировав свою деятельность во Франции (новых разработок за границей нет) и совершив переход к диверсификации производства (шины для грузовых автомобилей и самолетов)» [2, 83]. Формируется мода на одежду для езды на велосипеде .

Производство новой техники, безусловно, стало важным фактором изменения социального пространства, однако в то же время было организовано легендарное мероприятие, которое продолжает свою историю по сей день, которое позволяет судить о важности велосипеда в жизни французов, общенациональной увлеченности этим предметом, — это знаменитая гонка «Тур де Франс» .

Интересно, что уже изначально это событие было включено в патриотический дискурс. «Разработка тура в период между 1905 и 1914 гг. была описана как “патриотическое возрождение”. Эти десять лет также способствовали созданию оригинальных моделей для самых больших в мире велогонок, а такие люди, как Десгранж и его команда, бросали себе все более серьезные физические вызовы и пытались определить взаимоотношения между СМИ, производителями и чемпионами тура. Тур периода “Прекрасной эпохи” также определил многое в стиле будущих репортажей, а также подтолкнул инновации в спортивной журналистике» [Там же, 87] .

Для нас это действительно важно, поскольку статьи из сферы спортивной журналистики стали весьма популярны, имели достаточно широкий круг читателей и могли повлиять на общественное мнение в целом, поскольку в текстах транслировались не просто спортивная информация, но и общенациональные настроения. Сами же новые виды транспорта способствовали расширению спортивного клубного движения, и «примерно с середины 1890-х гг. до начала войны в 1914 г. веломир в целом был подвержен воздействию ряда факторов, которые помогли преобразить природу велоопыта Франции. Многие члены велосипедных клубов были из числа социальных элит, которых прельщали новые аттракционы механизированной скорости: мотоциклы и автомобили заменили велосипеды как фетиш-объект современности» [Там же, 90] .

Для сравнения: в России Первая мировая война в большей степени сказалась не на содержании, а на периодичности выхода спортивных изданий, в то время помимо обсуждения вопросов спорта «редакторы и издатели вынуждены были заниматься и многими другими проблемами — в первую очередь тем, чтобы не допустить исчезновения своих изданий. Так, например, в июле 1916 года журнал “К спорту” перешел на ежемесячный выпуск, поскольку выходить каждую неделю для журнала было уже невозможно» [4, 13]. С началом Первой мировой войны типографии должны были обеспечивать печать общественно-политических изданий, спортивные издания не отвечали этим задачам и количество спортивных журналов уменьшилось с 55 изданий в 1913 г. до 1 издания в 1919 г .

200 ЭСТЕТИКА И ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ

В это же время во Франции развитие «Тур де Франс» подстегнуло рост смежных с велодвижением отраслей экономики и СМИ, посвященных спорту в целом, его объяснению, а также профильных велоизданий; «можно сказать, что Франция в первые два десятилетия ХХ в. демонстрировала принятие современной системы коммерциализации спорто-медиа-промышленных отношений»

[2, 101]. Во Франции спортивные издания и издания, связанные с велоспортом в частности, отнюдь не были исключены из милитаристского дискурса времени .

Велоиздания и велоклубы становятся одним из инструментов и способом распространения идей патриотических течений, начинают появляться идеи о сильном и спортивном защитнике родины, связанные с использованием велосипеда. Более того, «чем больше вырисовывалась перспектива войны и разрастался патриотизм, велолексикон — как часть спорта в целом — становился все более милитаристским, с кульминацией в ура-патриотической и кровопролитно обличительной речи Десгранжа в колонках журнала "Ле Авто", представленной накануне конфликта в 1914 г.... Эта редакция и смешивание в ней спортивных и военных метафор войны как “важного матча” позволили отважному маленькому французу взять реванш за 1870 г. через разумную безжалостность, что было частью и многих других СМИ и политической риторики периода, но все это преследовало и было построено на растущем определении самого “Тура” как элемента французской идентичности» [Там же, 88]. Таким образом, даже велогонка «Тур де Франс»

становится частью патриотического движения незадолго до и во время Первой мировой войны .

Логичным продолжением описанных явлений была попытка государства извлечь пользу из использования велосипеда в военных целях. Нужно отметить, что сама идея велосипеда как военного транспорта появилась и начала внедряться еще во время Франко-прусской войны 1870 г., когда он использовался, например, для доставки сообщений. С одной стороны, велосипед непосредственно попадает на территории военных действий и используется военными, а с другой — становится частью повышения уровня физической подготовки населения, что ведет к росту их потенциала как защитников родной страны. Так, в «1880-х и 1890-х гг .

бушевали дебаты по вопросу полезности велосипеда в военном деле и как лучше Франция может подготовить себя к войне, извлекая выгоду из своего развитого велодвижения. Часто поощрение военного велодвижения упоминалось в учредительных документах велосипедных клубов и более крупных клубов, таких как “Велосеклаб борделе”, который организовывал конференции и поддерживал связь с военными властями. Однако большая часть этого видимого энтузиазма была больше на словах, чем настоящим страстным желанием езды на велосипеде на поле боя. … Значительная часть публичного дискурса по любому вопросу была окрашена отсылкой к войне и подготовленности Франции к конфликту .

Что касается спорта в целом, гимнастические общества часто предшествовали велосипедным организациям и клубам и были более или менее определенно посвящены физической подготовке французской молодежи к военной службе .

Более того, требовалось разрешение от властей на создание велоклуба, которое включало рекомендацию о включении в устав пунктов, которые бы выражали Д. К. Сатыбалдина. Интеллектуальная рефлексия Первой мировой войны Р. Борном 201 желание внести свой вклад в военную эффективность Франции, что гарантировало получение положительного решения об открытии» [2, 91] .

Как мы описывали ранее, Р. Борн, рефлексируя над военными событиями, происходящими в мире, отмечал, что война подчиняет все цели общества, милитаризируя все его элементы. Велосипед включился в подобного рода отношения с двух сторон. С одной — велосипеды встали на вооружение и присутствовали на территориях сражений, с другой — велоклубы, спортивные соревнования и журналистика также включаются в милитаристский дискурс. Велодвижение в целом и «Тур де Франс» в частности становятся одним из инструментов национальной идентификации, что соответствует тезису Борна о том, «что в состоянии войны каждый гражданин идентифицирует себя с целым и чувствует себя безмерно закрепленным в этой идентификации» [1]. Более того, езда на велосипеде и как спортивное, и как любительское увлечение была связана (по крайней мере в уставных документах велоклубов) с физическим воспитанием французов, что способствовало формированию представления о сильной нации, гражданах, способных дать отпор. Этому также содействовали и патриотические настроения публикаций в СМИ, которые расходились тысячными тиражами. Р. Борн утверждал, что война провоцирует особый тип общественных отношений — отношения родителя и ребенка, формирующие чувство безопасности. И если армия и государство всегда выступают гарантами безопасности в подобного рода отношениях, то в военное и предвоенное время, когда актуализируется милитаристский дискурс всего общества, и другие элементы жизни общества включаются в систему этих отношений, и деятельность велоклубов и спортивных велоорганизаций Франции представленного периода не исключение .

Выполнив свою роль помощника государства в военном конфликте, позднее, после Первой мировой войны, спортивная пресса и велоклубы постепенно уходят от своей патриотической повестки. После ужасов Первой мировой войны люди пытаются уйти и от милитаристского дискурса, и в межвоенный период велосипед в большей степени ассоциируется с профессиональным спортом и сферой досуга. «Культурная, социальная и философская реакция на ужасы войны… дала название 1920-м годам "Ревущие годы" в знак признания общей заинтересованности в поиске отвлечения, а не серьезной деятельности, о чем свидетельствуют популярность серьезного интереса к профессиональному спорту, вскормленная и воодушевленная спортивными СМИ, и поздняя профессионализация видов спорта» [2, 102]. Интерес общества к велоспорту подчеркивает и тот факт, что тираж журнала «Ле Авто», авторитетного издания в области велоспорта, достиг полумиллиона экземпляров во время гонки «Тур де Франс» 1924 г .

Это соответствует идее Р. Борна о том, что государство без войны приходит в «спокойное состояние», уходит необходимость подавления индивидуальных интересов на благо всего общества и даже занятие велоспортом, велотуризмом и просто использование велосипеда в качестве транспорта начинает ассоциироваться в большей степени с досугом, отдыхом и развлечением, а не с боевой и физической подготовкой .

202 ЭСТЕТИКА И ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ

При этом области жизни, связанные с велосипедом, не уходят из политической сферы, внимание в них перемещается с военного противостояния на границах Франции на внутренние политические вопросы об идеологии. «В период между двумя мировыми войнами, в свете продолжающейся индустриализации и урбанизации Франции и сопутствующего роста поддержки левых в политике и в международном контексте, в котором коммунизм маячил больше как проект для обществ с экономическими и социальными трудностями, спорт способствовал росту французского социализма и коммунизма и подрыву правых протестных движений против Республики. Спорт в целом и велоспорт в частности — из-за его ранней профессионализации во Франции — стал полем, в котором происходило идеологическое противостояние левых и правых, а также представителей общественных и культурных устремлений населения, заинтересованных в том, чтобы развлечь себя» [2, 103] .

Первая мировая война послужила катализатором множества общественных изменений, и спортивные организации не стали исключением. С одной стороны, спортивное движение зарекомендовало себя как проводник патриотических идей и объединяющее начало французского общества. «В правительстве задумались о роли спорта в обществе. … Участие широких масс населения в спорте было, возможно, поощрено в послевоенные годы, и официальная политика в области спорта развивалась через более всестороннее понимание его полезности. Несмотря на рост коммерческого спорта в 1920-е и 1930-е гг. с новыми спортивными звездами и новыми ролевыми моделями для подражания в виде “гигантов дорог”, или героев шестидневной гонки, или футболистов, боксеров или регбистов, демонстрировалась необходимость в “Ревущие годы” спортивных развлечений, занятий спортом, что поддерживалось изменением мышления и переменами в обществе»

[Там же, 103–104]. Уже в течение 1920-х и 1930-х гг. правительство уделяет внимание вопросам спорта и его влиянию на общество. При этом Министерство образования и искусства в 1928–1932 гг. рассматривало спорт в большей степени как физическое воспитание в целом, которое служило простым, но удобным дополнением национальной обороны; в свою очередь, размышления о «спортивной политике» находились в зачаточном состоянии .

С другой стороны, спорт уже во время войны начинает играть роль дисциплинированного времяпрепровождения и досуга, например, в армии, где различные соревнования и игры помогали солдату развлечься. В итоге, «когда солдаты вернулись домой в 1918 г., они часто привозили с собой и интерес к спорту» [Там же, 104]. К моменту окончания войны в стране уже существовала широкая сеть велоклубов, а со временем постепенно формируются лиги командных видов спорта. «Командные виды спорта, возможно воодушевленные товарищеской жизнью в погонах, процветали и стимулировали дальнейшее развитие профессиональных лиг и усиленное освещение соревнований по этим видам в СМИ. На то, что езда на велосипеде как профессиональный спорт уже была сильно развита к этому периоду, возможно, указывает тот факт, что французская профессиональная футбольная лига была образована только в 1932 г. Индивидуальные виды спорта, такие как езда на велосипеде, пожалуй, меньше напрямую зависели от войны, Д. К. Сатыбалдина. Интеллектуальная рефлексия Первой мировой войны Р. Борном 203 но рост благосостояния рабочего класса в 1920-е гг. и падение цен на велосипеды подготовили почву для взрывного роста езды на велосипеде в целях отдыха, который произошел в середине и конце 1930-х годов» [2, 104] .

Межвоенный период в 1920-е и 1930-е гг. становится периодом развития велотуризма, теперь «туристический клуб Франции, основанный в 1890 г., все больше ориентировался на туризм, в частности, на автомобильный, походный»

[Там же, 106]; велоклубы, которые создавались после войны, в большей степени ориентируются на туризм, чем на спорт .

После войны организаторы «Тур де Франс» продолжают привлекать внимание публики и производителей к гонке. «Команды производителей эксплуатируют фундаментальную идею о том, что велогонки — индивидуальный вид спорта, в котором гонщик зависит от поддержки других людей, чтобы иметь шанс на итоговую победу. По устоявшемуся мнению Десгранжа, гонка была соревнованием между людьми, а господство команд “Тура Алькуона” (Фабер, Лапизе, Гарригу, Дефрайе) и “Пежо” (Тис) до начала Первой мировой войны его расстраивало. Он желал, чтобы гонки были по возможности захватывающими и непредсказуемыми» [Там же, 110]. Гонки тех лет являются не столько отражением настроения болельщиков, сколько демонстрируют состояние послевоенной экономики страны; более того, велоспорт начинает коммерциализироваться, что повлекло за собой постоянное внедрение новшеств, например, введение Национального дня велосипедиста, появление национальных сборных, что усиливало дух конкуренции во время «Тур де Франс», при этом соревновательный дух мог найти выход во время спортивных соревнований, а не в бою, что соответствовало послевоенным патриотическим настроениям на фоне снижения общего милитаристского дискурса общества .

Как видим, изменение и развитие велодвижения во Франции первой четверти XX в. могут послужить примером тех явлений и тенденций, которые выявил и описал Рэндольф Борн. Первая мировая война затронула французское общество с самых разнообразных позиций, и даже велодвижение не стало исключением .

Через трансформацию роли и места велосипеда во французском обществе мы можем увидеть влияние и формирование военного дискурса на государственном уровне и, наоборот, проследить, как милитаризация проникала в повседневные практики жизни людей, включая даже такую неочевидную, как езда на велосипеде .

1. Bourne R. The state. 1918 [Electronic resource]. URL: http://fair-use.org/randolph-bourne/ the-state/ (accessed: 01.08.2018) .

2. Dauncey H. French Cycling: A Social and Cultural History. Liverpool University Press .

Liverpool, 2012 .

3. Wolff F. Global walls and global movement: new destinations in Jewish migration, 1918– 1939 // East European Jewish Affairs. 2014. Р. 187–204 .

4. Алексашин О. И. Трансформация русской спортивной прессы в период Первой мировой войны // Современная медиасреда: традиции, актуальные практики и тенденции. Взгляд молодых исследователей : межвуз. сб. науч. работ студентов, магистрантов и аспирантов / под ред .

А. А. Малышева. СПб., 2017. С. 11–16 .

5. Джохадзе И. Д. Прагматизм и война // История философии. 2015. № 1. С. 193–214 .

204 ЭСТЕТИКА И ФИЛОСОФИЯ КУЛЬТУРЫ

6. Капустина Д. М. Мода на велосипед и ее влияние на развитие женского спортивного костюма в конце XIX — начале XX в. // Молодой ученый. 2013. № 7. С. 459–462 [Электронный ресурс]. URL: https://moluch.ru/archive/54/7418/ (дата обращения: 01.08.2018) .

7. Лефевр А. Производство пространства : пер. с фр. М., 2015 .

8. Урри Дж. Мобильности. М., 2012.




Похожие работы:

«РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ РУССКОГО ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ (РОПРЯЛ) Vox populi МОНИТОРИНГ РЕЧЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ РУССКОЯЗЫЧНЫХ ЖУРНАЛИСТОВ В РОССИИ, СТРАНАХ БЛИЖНЕГО И ДАЛЬНЕГО ЗАРУБЕЖЬЯ СБОРНИК ИНФОРМАЦИОННО АНАЛИТИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ САНКТПЕТЕРБУРГ УДК [811.161.1’06:81’271.1](082) ББК 81.2Рус-5 Проект реализован на ср...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Санкт-Петербургский государственный институт культуры" Центр дополнительного профессионального образования УТВЕР...»

«"Утверждаю" "Согласовано" Начальник управления по молодежной политике, Директор МБУ "Спортивная школа физической культуре и спорту г.Нязепетровска" _ С.А.Моисеенко Е.С. Белов " _" 2018 г. " _" 2018 г. "Согласовано" Начальник Управления образования администрации Нязепетровского муниципального рай...»

«Автономная некоммерческая организация высшего образования СМОЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ ОБРАЗОВАНИЯ АНО ВО "СУРАО" Б. Спецификация процессов, документированные процедуры рабочие инструкции РП 2.5. Реализация основных образовательных программ СК-Б-2.5-4.2.3-59-ДП-12/54.03.01-16 РК...»

«"УТВЕРЖДАЮ" _ ""2015 год Начальник МКУ Отдел культуры и молодёжной политики администрации Селемджинского района Петрова В.П.ПЕРСПЕКТИВНЫЙ ПЛАН РАБОТЫ МБУК МЕЖПОСЕЛЕНЧЕСКОЙ ЦЕНТРАЛЬНОЙ БИБЛИОТЕКИ СЕЛЕМДЖИНСКОГО РАЙОНА НА 2016 ГОД Основные направления Создание системы и...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДА ПЕРМИ ПРИКАЗ НАЧАЛЬНИКА ДЕПАРТАМЕНТА ОБРАЗОВАНИЯ 06. 11.2018 ^О внесении изменений в приказ ^ заместителя главы администрации города Перми начальника департамента образования от...»

«"Утверждаю" "Утверждаю" "Утверждаю" Президент Федерации Министр физической Президент Федерации Бодибилдинга культуры и спорта космонавтики России Московской области Московской области В.В.Каменский Р.И.Терюшков В.В.Коваленок "" _ 2019 г. "" _ 2019 г. "" _ 2019 года ПОЛОЖЕНИЕ о проведении Открытого Кубк...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.