WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«Obatnin, Gennadii Vladimir University of Tartu Press Obatnin, G V 2018, «E8» 2 ?M788 45 : : ?8A0=8N AB8;8AB8G5A:8E :==B0F89. in L Pild & T Stepanischeva (eds) ...»

https://helda.helsinki.fi

«E8» 2 ?M788 @CAA:3 45@=870

Obatnin, Gennadii Vladimir

University of Tartu Press

Obatnin, G V 2018, «E8» 2 ?M788 @CAA:3 45@=870 : : ?8A0=8N

AB8;8AB8G5A:8E :==B0F89. in L Pild & T Stepanischeva (eds), !5@51@O=K9 25: 2

@CAA:9 ;8B5@0BC@5 8 :C;LBC@5 :=F0 XIX ?5@29 ?;28=K XX 22. 90-;5B8N A

4=O @645=8O.. 8=F.. Acta Slavica Estonia, no. 10, Studia Russica Helsingiensia et

Tartuensia, no. 16, University of Tartu Press, Tartu, pp. 28-41 .

http://hdl.handle.net/10138/299830 Downloaded from Helda, University of Helsinki institutional repository .

This is an electronic reprint of the original article .

This reprint may differ from the original in pagination and typographic detail .

Please cite the original version .

ACTA SLAVICA ESTONICA X .

Studia Russica Helsingiensia et Tartuensia XVI .

Серебряный век в русской литературе и культуре конца XIX – первой половины XX вв .

К 90-летию со дня рождения З. Г. Минц .

Тарту, 2018

«АХИ» В ПОЭЗИИ РУССКОГО МОДЕРНИЗМА:

К ОПИСАНИЮ СТИЛИСТИЧЕСКИХ КОННОТАЦИЙ

ГЕННАДИЙ ОБАТНИН

В качестве удобного текста, сразу задающего несколько тем для обсуждения, возьмем второе восьмистишие Анны Ахматовой из ее цикла о Блоке (1944– 1960):

И в памяти черной пошарив, найдешь До самого локтя перчатки, И ночь Петербурга. И в сумраке лож Тот запах и душный и сладкий .

И ветер с залива. А там, между строк, Минуя и ахи и охи, Тебе улыбнется презрительно Блок — Трагический тенор эпохи .

Все ключевые места этого текста можно считать истолкованными1, и ахматовская строка, которая из-за зияний также представляет собой своего рода кантилену2, обращает нас к той разновидности эмоциональности, которая подразумевается словосочетанием ахи и охи. Ассоциация начальных звуков К нему дважды обращался Р. Д. Тименчик [Тименчик 1972; Тименчик 2014: I, 221–222;

II, 322], и уже в первой из его работ была найдена пояснительная цитата из статьи А. Беленсона, где Блок назывался «королем поэтических теноров», дополненная в книге цитатой из М. Зенкевича с тем же сравнением. Загадочный фрагмент о строках, между которыми презрительно улыбается Блок, здесь интерпретируется как отклик Ахматовой на полученные ею незадолго до написания стихотворения мемуары Е. Тагер, где по памяти приводилось письмо Блока к поэтессе со строками о нехорошем влиянии на нее «современных поэтов», которые Ахматова отнесла на свой счет. В. В. Мусатов считал эти строки поздним откликом на эпистолярный отзыв Блока о поэме Ахматовой «У самого моря», см.: [Мусатов: 173] .

Возможно, поэтесса помнила восхитившую А. Пушкина строку К. Батюшкова «Любви и очи и ланиты» из его элегии «К другу» (1815) .

«Ахи» в поэзии русского модернизма псевдонима поэтессы, в основу которого положено татарское имя3, с занимающим нас междометием играет при этом важную роль. Эта ассоциация не раз использовалась в литературе, например, в шуточных стихах, несколько раз публиковавшихся под именем О. Мандельштама, но записанных в альбом поэтессы Вас. Гиппиусом: «Ах! матовый ангел на льду голубом / Ахматовой Анне пишу я в альбом»4, ср. также в цветаевском стихотворении «Анне Ахматовой» (1916): «Ахматова! Это имя — огромный вздох» .

В еще одном случае псевдоним поэтессы не столь отчетливо живописуется звуками .





Мы имеем в виду фрагмент из поэмы В. Хлебникова «Жуть лесная», который также послужил предметом внимания Р. Д. Тименчика, предположившего, что междометие ах в поэзии десятых годов стало «знаком-индексом» Ахматовой [Тименчик 1972: 79]. Вокруг строк Хлебникова «Воздушный обморок и ах / Турчанка обморока шали», где описан скандал с дракой пьяного К. Бальмонта в «Бродячей собаке», с тех пор накопилась некоторая литература, где среди прочего была подмечена связь наименования героини турчанкой с именем, служащим внутренней формой псевдонима поэтессы5 .

В порядке подтверждения анаграмматической связи междометия ах и Ахматовой Р. Д. Тименчик упоминает также заметку под названием «Поэтическое ах» из «Журнала журналов» за 1916. Это фрагмент неподписанного, то есть, видимо, принадлежавшего перу редактора журнала (И. М. Василевского Не-Буквы) ироничного обзора «Поэты и стихи». Городецкий здесь называется «лукоморствующим поэтом» за свое стихотворение, патриотически прославляющее русскую молодежь, и автор разбирает также опубликованное в «Русской мысли» стихотворение Ахматовой «Широк и желт вечерний свет…», в котором никаких ахов нет. Название заметки Ср. ее собственную оценку его в стихотворении «Имя» из цикла «Вереница четверостиший»: «Татарское, дремучее, / Пришло из никуда, / К любой беде липучее, / Само оно — беда» .

Обоснование атрибуции см. в комментариях А. Д. Михайлова и П. М. Нерлера к изданию: [Мандельштам: 593] .

В примечаниях к третьему тому Собрания сочинений Хлебникова скупо поясняется: «об Анне Ахматовой» [Хлебников: 452]; А. Л. Соболев прямо относит это к общему месту [Соболев: 227]. В работе М. Мейлаха указано, что намек на Ахматову отметил уже Н. Харджиев в первой публикации, а само выражение трактуется как изафетическая конструкция, когда одно существительное определяет другое. Со своей стороны отметим, что транскрипция рукописи текста, сделанная уже Харджиевым при первой публикации в 1940 г.

(см.: [Мейлах:

849]), демонстрирует, что флексия там не дописана, и даже сам публикатор думал, что следует читать «турчанки обморока»; было даже «обморока ах», а потом «турчанки [на плечах] обморока шали». В таком случае достаточно поставить между тремя последними словами запятые, чтобы строка стала ясной: ах турчанки, ах обморока, ах шали .

30 Г. ОБАТНИН представляет собой резюме его содержания: настоящий возлюбленный перволичного женского нарратора, к которому стихотворение обращено, ах, опоздал на десять лет [Поэты и стихи: 6]. Таким образом, с помощью одного междометия, понятого как вздох сожаления, критик полагал описать, в общем-то, все, что хотела сказать поэтесса своим текстом .

Это возвращает нас к поздней Ахматовой и трактовке ее стихотворения:

ахи и охи, на которые презрительно улыбается Блок, относятся к стереотипному описанию женской манеры речи. Даже использование одиночных ахов в такой роли не редкость в поэзии начала века. У Вячеслава Иванова мифологические героини не раз ахают. Например, в стихотворении «Гелиады»

это междометие уснащает речь женщин-гелиад, как и в стихотворении «Певец в лабиринте», где Ариадна кокетливо говорит: «(Ах, забвенье лишь отрадно!)», а Пандора в его же трагедии «Прометей» тоже кокетничает:

«…Меня дарами / Осыпали все боги: ах, на что / Сокровища понадобились мне?». То же происходит в ряде стихотворений Блока, где речь ведется от лица женского персонажа, например, Офелии или просто возлюбленной, как в стихотворении «Мой любимый, мой князь, мой жених…», речи девочки в стихотворении «У моря» или реплики девочки в «Балаганчике», или в репликах женщины в стихотворении «Тени на стене». Видимо, ассоциацией с женщиной мотивировано использование аха в стихотворении «Сны»: «О заморской, о царевне, / О царевне…ах…» (1912). Дважды ах появляется в речи той женщины, от лица которой написано стихотворение «Петербургские сумерки, снежные…» (1914), причем во второй раз оно входит в конструкцию, которая воспринимается как устойчивый пример манерной женской речи: «ах, какой неотвязный!». В «Вольных мыслях», цикле, где мотив морского ветра играет существенную роль в смыслообразовании (напомним про «ветер с залива» в стихотворении Ахматовой), использован единичный, но весьма значимый ах, где рассказчик предвкушает, как девушка, которую он наблюдает и которой дает имя Текла, прогонит своего пошлого ухажера: «…И задумчиво глядит / В клубящийся туман.. .

ах, как прогонит!..» (когда этого не происходит, она из античной Теклы превращается в простую Фёклу), ср. иронично-женское «ах, бедняжка» про скользящего на ветру прохожего в «Двенадцати» (о случаях, когда использование междометия сигнализирует о несобственно-прямой речи, см.: [Шаронов 2010: 92]). Стоит упомянуть также мандельштамовскую строку:

«Слышу легкий театральный шорох / И девическое “ах”» из стихотворения «Ахи» в поэзии русского модернизма «В Петербурге мы сойдемся снова», где, как и в ахматовском стихотворении, междометие ассоциируется с театром и темнотой его зрительного зала, а также с реакцией на представление .

Дистанцированное использование аха как стилистического приема, конечно, заметнее в мужской поэзии, но не надо думать, что женщины не в курсе того, как их представляют. Обращение М. Цветаевой из ее стихов к Блоку: «Имя твое — ах, нельзя!» — преувеличенный девический испуг от разгадки тайны его имени или от связанных с ним собственных ассоциаций .

Приведем также пример бытового характера, где и скопление тире, и ах использованы в качестве стилистических приемов взволнованной женской речи. Это письмо М. М. Шкапской, известной своими смелыми поэтическими экскурсами в женскую психофизиологию, к С. А.

Толстой по поводу разговора последней с ее будущим мужем Есениным, которому она отказала в любви из-за романа с Пильняком:

Я точно вижу Вас и Сергея в этой утренней комнате, и ах, Соня, милая, как дорога мне вся эта противоречивость человеческая — «обещала верность другому» — а сама вся в огненном кольце; — пьяница и скандалист — и потом милая улыбка и взмах золотой головой: «Обещалась — так нужно держаться» [Шкапская: 137] .

И. А. Шаронов пишет о двух режимах использования междометий, речевом или стандартном, и «повествовательном»6. В качестве знака второго он видит перемещение аха внутрь предложения, где порой он появляется в обрамлении тире, выступая в таком случае как вводное слово [Шаронов 2010: 90] .

Вот пример из поэмы Сергея Соловьева «Любовь поэта»:

Нет, я верю, этого не будет, Бог меня так больно не обидит .

Кто тебя — ах! — кто, как я, полюбит, И моя малютка это видит .

В газелле Кузмина:

Опять со мной топаза глаз, розовый рот И стрелы — ах! — златых ресниц! Снова с тобой!!

У Алексея Скалдина в стихотворении «Пан» эта же конструкция попадает на конец стиха:

В этой связи уместным будет привести пример из стихотворения Льва Лосева «Грамматика есть бог ума…», за сообщение которого мы благодарны Г. А. Левинтону: «На перегное душ и книг / сам по себе живет язык, / и он переживет столетья. / В нем нашего — всего лишь вздох, / какой-то ах, какой-то ох, / два-три случайных междометья» [Лосев: 115] .

32 Г. ОБАТНИН Внемлите мне и ей. Но жалостная ах!

Лишь радует ребенка .

И сразу же эта находка появляется у его друга Юрия Верховского в стихотворении «Караульщик» (1917):

Блещут слезы, слезы ах!

На твоих щеках?

Задолго до утверждения женской поэзии чрезмерная эмоциональность составляла в глазах читателей одну из характеристик нового искусства. Уже в ранних, написанных до брюсовских «Русских символистов», пародиях на Мережковского с помощью ахов высмеивались манерность и «фразерство» декадентства в эмоциональных дефинициях («Ты резвясь кусаешь сердце… / Мне ужасно больно… ах!», В. М. Дорошевич), или преувеличенность значения обыденных событий: «Молния где-то сверкнула, / Гром загремел в небесах, / Кошка с окошка прыгнула, / Где-то вдруг крикнули “ах”!» (Н. А. Соколов, цит. по: [Хворостьянова: 187, 195]).

Показательна в этом смысле рецензия Акима Волынского на сборник Бальмонта «В безбрежности»:

В тоскливом размышлении о собственной судьбе, о значении человеческой жизни, о превратности обстоятельств, поэт изливает свои чувства в тирадах, уснащаемых сентиментальным, в достаточной мере устарелым междометием ах:

Ах, только бы знать, что могу я молиться… Ах, только бы в мыслях, в желаниях слиться… Ах, не понял я, не понял, что с тоскливою душою… Ах, не понял я, не понял, что родимая печаль… Ах, мне хотелось бы немножко отдохнуть… Ах, как странно мне, совсем теряю силы… [Волынский: 390] На самом деле Волынский цитирует всего по две строчки из трех расположенных недалеко друг от друга стихотворений Бальмонта: «Ах, только бы знать, что могу я молиться…», «Из-под северного неба» и «Больной» [Бальмонт 1896: 134, 143, 144, 146, 147] .

Любопытно, что в первых двух из упомянутых Волынским стихотворений поэт, возможно, прислушавшись к мнению критика, при перепечатке в своем первом собрании сочинений в 1905 г. ахи заменил на о и да [Бальмонт 1905: 123, 125, 126, 127], оставив первоначальный текст лишь в последнем случае, где междометие мотивировано речью страдающего больного (т. е. персонажа). Для Волынского «тайна поэтического впечатления в искренности поэтического чувства, «Ахи» в поэзии русского модернизма в простоте и ясности стихотворных выражений» [Волынский: 385], и поэтому поэзия Бальмонта служила для него постоянным объектом язвительной критики. Об «устарелом» характере ахов свидетельствует, как нам кажется, и следующая цитата из «Охранной грамоты» Б. Пастернака, из того ее эпизода, где герой приезжает в Марбург на поезде: «Вконец потрясенный, я лежал на его окна широком ребре, зашептываясь до самозабвенья коротким восклицанием восторга, теперь устаревшим» [Пастернак: 168] .

Замечание из «Охранной грамоты» бросает отсвет на фрагмент из мемуаров М. С.

Альтмана, где Иванов объясняет своему ученику, что такое дольник, называя его по обычаю того времени паузником:

В так называемых «паузниках» мы имеем дело не с ритмической константой паузы, а с паузой как ритмическим жестом. (Здесь В. привел как образцы свои стихи «Аттика и Галилея» как пример ритмических пауз и […] купюра публикаторов. — Г. О. как примеры паузы — ритмические жесты. При чтении на каждой паузе он говорил «ах» — и я впервые постиг — «ах!», как это действительно красиво) [Альтман: 19] .

Стихотворение при публикации было оформлено с графическими паузами (расширенными пробелами в середине каждого стиха). Логичным было бы предположить, что именно их Иванов заполнял ахами («Двух Дев небесных ах! я видел страны: / Эфир твой, Аттика, ах! твой затвор, Галилея!» и т. д.), оставляя пока за рамками рассмотрения, что именно он понимал под ритмическими паузами и что вслед за Андреем Белым называл ритмическими жестами. Для нас сейчас существеннее выбор Ивановым именно междометия ах для своей декламации, когда можно было бы использовать любое другое односложное слово. Прежде всего, теме стихотворения, в основе которого лежит сопоставление двух богинь, Афины и Богородицы, приличествует именно восторженное поэтическое ах. Кроме того, как показал Н. В. Котрелев, поток топонимов, с помощью которых поэт описывает посещенные им две страны, в точности соответствует впечатлениям Иванова от жизни в Афинах и от путешествия на равнину Эздрелон (совр. Изреель) и гору Кармил на Пасху 1901 года [Котрелев: 397–409]. Можно предположить, что его ахи при воспоминании о далеких от Баку, где он читает свое стихотворение, Эздрелоне и Ликабете (холм в центре Афин) в чем-то сродни пастернаковскому восклицанию восторга при въезде в Марбург .

Стоит также добавить, что бытовое поведение Иванова, его манера одеваться и учтивость, как в мемуарах, так и в посвященных ему стихах не раз 34 Г. ОБАТНИН описывались как старомодные. Например, у Андрея Белого в стихотворении «Вячеславу Иванову»: «Ты мне давно, давно знаком … длиннополым сюртуком / (Добычей, вероятно, моли)» .

Не исключено, что именно этим объясняется естественность появления ахов в наиболее идеологически важных ивановских текстах, которые он сам не раз цитировал в своих статьях.

Например, в стихотворении «Персть»:

Ах! по Земле, по цветоносной, много

Светлых полян для кущ святых:

Много полян ждут ваших уст приникших И с дифирамбом дружных ног!

в стихотворении «Вожатый»:

«Ах, благостно груди стеснённой Открылась ширь полян!

О, жаркий дух благовонный!

Елей живучих ран!..»

в стихотворении «Красота»:

Вижу вас, божественные дали, Умбрских гор синеющий кристалл!

Ах! там сон мой боги оправдали:

Въяве там он путнику предстал.. .

Столь же серьезно ах в стихотворении «Гость»:

Ах, душа разлукою болеет — И не ведает, по ком тоскует!

В стихотворении «Темь», где развивается ницшевская мысль о темноте солнца, которая легла в основу идеи трагедии Иванова «Тантал»:

И страждет Свет, своим светясь гореньем .

Ах, дара нет Тому, кто — дар! И кто осветит — Свет?

Добавим к этому, что Иванов всерьез использовал и устаревавшее междометие Чу!, которому в поэзии русского модерна была уготована стилизаторская роль (например, у С. Соловьева; о других устаревших междометиях см.: [Шаронов 2008: 21]). Не будем также забывать и о том, что возвращение в поэтический язык забытых слов являлось частью эстетической программы архаизма .

С «устарелостью» связан и такой комплекс характеристик ахов в поэзии модернизма, как литературность, принадлежность к сентиментальному «Ахи» в поэзии русского модернизма стилю и манерность, связанная с определенным поведением, предписанным куртуазной культурой, которая составила основу для европейского и русского буржуазного сентиментализма. Драмы Владимира Лукина упрекали в использовании народного а вместо литературного ах, поскольку использование просторечий входило в программу «преложения на наши нравы» .

Имя одного из любовников героини романа Михаила Чулкова «Пригожая повариха, или Похождения развратной женщины», Ахаль, является отглагольным существительным (ср. современное хахаль7, одноморфемные междометия вообще легко становятся основой для дальнейшего словообразования, см. [Шаронов 2008: 33]) и обозначает одну из поведенческих матриц такой культуры: влюбленному положено ахать (ср. имена Светон и Свидаль из того же текста) .

Манерность порой может быть одета в женскую одежду, как в стихотворении Иванова «Фантазии», написанном сафической строфой:

Поступью чужой ты на ложе всходишь;

Но скользит с главы многоцветный пэплос:

Гневен, он бежит... ах! чем ты нежнее, Он неудержней!. .

В стихотворении Блока «Как растет тревога к ночи…» (1913) междометие появляется после строки, демонстрирующей свою литературность с помощью ритмико-синтаксической проекции на пушкинский «Дар напрасный, дар случайный…» (1828):

Гость бессонный, пол скрипучий?

Ах, не всё ли мне равно!

Можно указать на два типа синтаксического использования этого междометия, когда его литературность ощущается острее. Одно из них, сочетание Но, ах!, находим в блоковском переводе из Байрона (1905): «Но, ах! уже мечты бывалой нет со мной…», или в его же позднейшем переводе шуточного политического стихотворения Гейне (1921). Однако оно есть и в оригинальных стихах Блока, причем уже в достаточно ранних, например, в стихотворении 1901 г.

«Не жди последнего ответа…»:

Всё ближе чаянье сильнее, Но, ах! волненья не снести…

–  –  –

В читательском восприятии оно ассоциируется с лирикой XVIII века, что подтверждается данными Национального корпуса русского языка (далее НКРЯ, www.ruscorpora.ru). Из представленных там 212 примеров больше половины извлечено из поэзии XVIII века, причем равным образом у стилистически противопоставленных авторов. Так, в оде на восшествие Елизаветы Ломоносов сетовал на смерть Петра I: «Но ах, жестокая судьбина!», Сумароков размышлял в «Часе смерти»: «Но, ах, возможно ли исчезнуть и восстать?», в «Анакреонтических стихах А. А. Петрову» Карамзина фраза «Но, ах! мне надлежало…» повторяется трижды, задавая тематическое членение текста. Появляется это сочетание и у Жуковского, однако все же в XIX в. но, ах! использовалось в основном в сатирической и комической поэзии, например, в ранней поэме Виктора Буренина «Педефил и Педемах», но особенно у Алексея Толстого. После этого оно всплывает у Блока, который, кстати, влияние поэзии Толстого на Леонида Семенова специально отметил в своей рецензии на его сборник [Блок: 176]. Появляется оно и у Кузмина в «Канопских песенках», подцикле «Александрийских песен», где дважды занимает по целой строке из речи девушки. Кузмин его использовал также в стихотворении, вложенном в уста героя стилизаторского рассказа С. Ауслендера «Вечер у господина де Севираж» («Но ах! недолго той любови нежной / Мы собирали сладкие плоды») .

Второй случай — уже упомянутое выше перемещение междометия из привычной и самой распространенной позиции в начале предложения в его середину. Начало этому в русской поэзии положил, видимо, В. К. Тредиаковский, который поставил ах в середину строки уже в элегии на смерть Петра I, где Марс просит императора вернуться из-за гроба: «Возвратись моя радость, Марсова защита: / Марс, не Марс без тебя есмь, ах! но волокита», а потом в полупереводной оде на сдачу Гданьска: «Ах! Гданск, ах! на что ты дерзаешь?» (не отсюда ли у Тютчева: «Души его, ах! не встревожит»?). Г. А. Гуковский в своем известном учебнике считал, что «[о]собенно пленяло Тредиаковского свободное место междометия в латинской фразе» [Гуковский: 69]. Однако стандартное ах в начале предложения было в той цитате из Овидия, которую Ломоносов привел в «Письме о правилах российского стихотворства» («Ah pudet, et Getico scrips!»). Беглый поиск по ресурсам с полнотекстовым представлением античной литературы добавил к Овидию имена Катулла, Плавта, Вергилия8, Теренция и Проперция, Например, в первой «Эклоге» (I, 15) Вергилия междометие и в самом деле находится внутри строки, причем С.

Шервинский воспользовался для его передачи знакомым нам приемом:

«Ахи» в поэзии русского модернизма и, разумеется, эта практика нашла свое продолжение в латинской литературе Средних веков9 .

Не исключено, что ах вообще имеет заимствованную природу, память о которой дает ему дополнительную стилистическую окраску. В таком случае это отличает его от его наиболее частых его спутников, фольклорного ох и библейско-церковного увы, которые мы находим уже в виршах Антония Подольского (см.: «Ох, увы, таковым недугом одержимым!» или «Ох, увы, окаянное наше тело!» [Виршевая поэзия: 31, 49]). Недаром в словаре М. Фасмера, который с некоторым сомнением возводил ах к междометию ахти, известному уже с XVII в., в качестве пояснения приводится пример из родного языка составителя, немецкое ach и производный от него глагол chzen [Фасмер: 97]. Отметим, что создание дистанции, своего рода взгляд извне, присущ прототипическим междометиям изначально, уже на уровне фонетики. В самом деле, при произнесении реального эмоционального выкрика человек использует так называемые диффузные звуки (Л. Щерба), которые в междометиях, как и в любом ином звукоподражании, передаются регулярными фонетическими средствами. Поэтому петухи, коровы, кошки кукарекают, мычат и мяукают в разных языках по-разному, и одно междометие на протяжении своей истории может означать разные эмоции, как это произошло с популярным сейчас wow!, которым в середине прошлого столетия в Англии обозначали ощущение внезапной боли. То же происходит с ахами и охами: первые лишь весьма условно обозначают звук быстрого вдоха (особенно на русском, с его жестким щелевым [х]), а вторые, соответственно, — выдоха. Можно сказать, что, ахая, мы на самом деле «делаем “ах”». Приходит на память трактовка Л. Щербой аха в пушкинской строке «Татьяна — ах! а он реветь» как глагольной формы от ахнуть, НКРЯ предложил подобное использование у В. Казина: «И со страстью жадной / Я взглянула на тебя и — ах!» (о том, что на письме междометия не обязательно имитируют реальный звук, а могут просто обозначать эмоциональное состояние см. [Шаронов 2010: 92]). Кроме того, существуют также знакомые всем звуки, для которых в языке не существует устойчивого междометия или звукоподражания (см. [Шаронов 2008: 26–27]. В рассказе «В частом орешнике здесь она только что скинула двойню, / Стада надежду, и – ах! – на голом оставила камне» (речь идет о козе) .

Не исключено, что в шуточном стихотворении упомянутого Беленсона под любовными вздохами тоже подразумеваются ахи: «Исполнен церемонной грации, / С улыбкой важной богдыхана / Я декламировал Горация / Китаянке благоуханной. // Дремали мандарины строгие, —/ Так видно принято в Пекине, / Любовный вздох при каждом слоге я / Лукаво добавлял к латыни» [Беленсон: 41] .

38 Г. ОБАТНИН Л. Д. Зиновьевой-Аннибал «Голова Медузы» один из проходных персонажей, англичанин, которому положено скучать, неоднократно издает звук, обозначенный писательницей как Аэу!, являющийся, очевидно, окказиональным звукоподражанием зевку, который мы привыкли узнавать по глагольному описанию («англичанин зевнул») [Зиновьева-Аннибал: 195] .

Будучи междометием, ах, в отличие от других служебных частей речи, ничем не управляет и ничем не управляется, но входит в ряд словосочетаний различной устойчивости. К концу позапрошлого века устаревало лишь одинокое ах, в то время как в словосочетаниях, вроде ах ты, ах да, ах черт или ах вон оно что междометие до сих пор активно используется (ср. в «Двенадцати» Блока: «Ах ты, Катя, моя Катя толстоморденькая…», а также в стилизациях просторечий у Никитина, Городецкого, Дрожжина). По данным онлайнового ресурса Collocations Colligations Corpora (http://cococo .

cosyco.ru/), позволяющего изучать сочетаемость слов (коллокации) в современном русском языке, ах чаще всего выступает с местоимениями: ты, это, вы, я, он, мне, вам, что и она; частицами: да, вот, ну, нет, это, ужель, вон, лучше, не; наконец, с союзами: как, если, да, чтоб, что, кабы, когда, и, но, зато и а (слова расположены по уменьшению частотности). По мнению В. В. Морковкина, ах сочетается со словами какой, как и сколько, да, ты (вы), а также с бранными словами [Морковкин: 31–32], ср.: [Рогожникова: 23]. Для сравнения скажем, что для ох самым распространенным по сочетаемости местоимением будет как, частицей — уж и союзом — и .

Впрочем, коллокативные словосочетания с отчетливо устаревшим звучанием, вроде ах, оставьте могут быть отнесены к языковым цитатам или «коммуникативным фрагментам» [Гаспаров: 109, 117 и далее]. Они также отсылают к определенной стилистике, но не к конкретному прецеденту .

В статье Л. Д. Троцкого 1923 г., направленной против формалистов, стилистическая архаичность словосочетания использована, чтобы подчеркнуть ложное новаторство своих оппонентов: «Но тогда — накидывается на нас философ формализма — дело идет всего-навсего о новой форме “в области репортажа, а не в области поэтического языка”? Ах, убил!.. Если угодно, поэзия и есть репортаж, только особого большого стиля» [Троцкий]. То же можно сказать про междометные сочетания, как, например, увы и ах. Оно ассоциируется с комическим или сатирическим стилем или характеризует сказовую манеру изложения: например, в рассказе Тургенева «Бригадир» (1847) или в качестве финальных слов в рассказе Чехова «Персона» (1885–1886: «Гонорар — увы и ах!»).

Логично его появление в ситуации дистанцированного использования в качестве знаков сентиментальности:

«Ахи» в поэзии русского модернизма Не будет вздохов, восклицаний, Не будет там «увы» и «ах»

И мука долгих ожиданий Не засквозит в сухих строках (М. Кузмин) .

С нашими наблюдениями в целом согласуются те поневоле приблизительные статистические данные по использованию ахов поэтами-символистами, которые можно получить из НКРЯ. У предавшего свои ахи Бальмонта их всего 12 на 1004 документов (1,2%), и из них 10 — в начале предложения .

Существенно отличается от него Сологуб (22 случая на 18 из 572 текстов, 3,85%), близок к нему результат Иванова с 41 ахом на 36 стихотворений при общем их числе в 1180 документов (3,47%)10. С ивановскими сопоставимы данные по презиравшему ахи и охи Блоку: 39 случаев на 30 стихотворений из 1359 обработанных текстов (2,87%). Ожидаемым образом рекордсменом выступает Михаил Кузмин: 93 аха на 831 документ (11,19%)11. Уточнение, обработка и истолкование этих и других данных еще ожидает своих работников .

Литература Альтман: Альтман М. Разговоры с Вячеславом Ивановым. СПб., 1995 .

Бальмонт 1896: Бальмонт К. В безбрежности. М., 1896 .

Бальмонт 1905: Бальмонт К. Собрание стихотворений. М., 1905 .

По словарю словоформ, составленному по четырехтомному собранию сочинений Иванова (https://rvb.ru/ivanov/1_critical/1_brussels/word_index/toc_index.html), эта цифра еще выше (46) .

Недаром даже внешний облик поэта связался с этим междометием в обращенном к нему стихотворении М. Цветаевой: «Страх и укор, ах и аминь…». Отметим возникающую здесь внутреннюю рифму страх: ах, которая, видимо, в силу смысловой связи рифмуемых слов, является одной из самых распространенных на это междометие после слов в падежных формах, вроде слезах, глазах, в сердцах и т. п. Она была уже у А. Сумарокова, ее находим и в русском стихотворении Р.-М. Рильке «Я так устал от тяжбы больных дней…»: «… теперь молчанье свое слышу я — / оно растет как в ночи страх / темнеет как последний ах / забытого умершего ребенка» (имеется в виду «последний вздох»?). Сологуб дал усеченный ее вариант в своих знаменитых «Чертовых качелях»: «Взлечу я выше ели, / И лбом о землю трах. / Качай же, чёрт, качели, / Всё выше, выше... ах!». Оставляем пока за рамками рассмотрения тему распределения ахов по силлабо-тоническим размерам, хотя его первый результат предсказуем: ахов существенно больше в двусложниках. В периоды наибольшей популярности аха в литературном языке русская поэзия и писалась в основном ямбами и хореями, однако другой причиной может быть и разная природа ритмического разнообразия этих двух групп размеров: в двусложниках, предпочитающих пиррихии, односложные слова нужнее .

40 Г. ОБАТНИН Беленсон: Беленсон А. Забавные стишки. СПб., 1914 .

Блок: Блок А. [Рец.] Леонид Семенов. Собрание стихотворений. С.-Петербург. 1905. Издание «Содружество» // Блок А. Полн. собр. соч. и писем: В 20 т. М., 2003. Т. VII .

Виршевая поэзия: Виршевая поэзия (первая половина XVII века). М., 1980 .

Волынский: Волынский А. Борьба за идеализм: Критические статьи. СПб., 1900 .

Гаспаров: Гаспаров Б. Язык, память, образ: Лингвистика языкового существования. М., 1996 .

Гуковский: Гуковский Г. Русская литература XVIII века. М., 2003 .

Зиновьева-Аннибал: Зиновьева-Аннибал Л. Тридцать три урода: Роман, рассказы, эссе, пьесы .

М., 1999 .

Котрелев: Котрелев Н. Вячеслав Иванов. «Аттика и Галилея» (из материала к комментарию на корпус лирики) // Scripta Gregoriana. М., 2003 .

Лосев: Лосев Л. Стихи. СПб., 2012 .

Мандельштам: Мандельштам О. Сочинения: В 2 т. М., 1990. Т. I .

Мейлах: Мейлах М. Турчанка обморока: Пример ирано-славянской грамматической интерференции в поэтическом языке Хлебникова // Роман Якобсон. Тексты, документы, исследования. М., 1999 .

Морковкин: Словарь структурных слов русского языка / Под ред. проф. В. Морковкина. М., 1997 .

Мусатов: Мусатов В. «В то время я гостила на земле…»: Лирика Анны Ахматовой. М., 2016 .

Пастернак: Пастернак Б. Охранная грамота // Пастернак Б. Полн. собр. соч. с прилож.: В 11 т .

М., 2004. Т. III .

Рогожникова: Рогожникова Р. Словарь эквивалентов слова: Наречие, служебные, модальные единства. М., 1991 .

Поэты и стихи: [Б. п.] Поэты и стихи // Журнал журналов. 1916. № 4 .

Соболев: Соболев А. Хроника одного скандала // Соболев А. Страннолюбский перебарщивает. Сконапель истоар. М., 2013 (Летейская библиотека, II) .

Тименчик 1972: Тименчик Р. «Анаграммы» у Ахматовой // Материалы XXVII научной студенческой конференции. Тарту, 1972 .

Тименчик 2014: Тименчик Р. Последний поэт: Анна Ахматова в 1960-е годы. М.; Иерусалим,

2014. Т. I–II .

Троцкий: Троцкий Л. Формальная школа поэзии и марксизм // Троцкий Л. Литература и революция. М., 1923 .

Фасмер: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. M., 1964. Т. I .

Хворостьянова: Хворостьянова Е. Пародии на Д. Мережковского в русской юмористической журналистике 1880-х – 1890-х гг. // Литературный факт. 2017. № 3 .

«Ахи» в поэзии русского модернизма Хлебников: Хлебников В. Собр. соч.: В 6 т. М., 2002. Т. III .

Шаронов 2008: Шаронов И. Междометия в речи, тексте и словаре. М., 2008 .

Шаронов 2010: Шаронов И. Вводные употребления междометий и звукоподражательных слов в художественных текстах // Поэтика и фоностилистика. Бриковский сборник. М., 2010 .

Вып. 1 .

Шкапская: Переписка Марии Михайловны Шкапской и Софьи Андреевны Толстой 1923–




Похожие работы:

«1. Дисциплина "Безопасность жизнедеятельности" Б1.Б.01 Целью учебной дисциплины "Безопасность Цель изучения жизнедеятельности" является формирование дисциплины профессиональной культуры безопасности для обеспечения безопасности в сфере профессиональной деятельности. В результате освоения дисциплины дол...»

«2 I. Пояснительная записка Рабочая программа составлена в соответствии с требованиями Федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по направлению подготовки 080200 Менеджмент (квалификация...»

«Вестник Томского государственного университета Философия. Социология. Политология. 2018. № 41 УДК 316.624 DOI: 10.17223/1998863Х/41/16 Е.А. Мельникова ДЕВИАНТНОСТЬ В ОБЩЕСТВЕ ПОЗДНЕГО МОДЕРНА: ОТ ОНТ...»

«AMIT 4(45) 2018 ПАЛЬМИРА: ПРОШЛОЕ – НАСТОЯЩЕЕ – БУДУЩЕЕ УДК 72.03(569.1) ББК 85.113(5Сир) Е.В. Малая Московский архитектурный институт (государственная академия), Москва, Россия К. Шахин Российский университет дружбы народов, РУДН, Москва, Россия Аннотация Памятники античного периода обладают колоссальной притягательной силой и зани...»

«-и спорта В. Н. Бахмутова 2018 г. Щ~~~== СОГЛАСОВАНО: Нач~ырfк управления физической "Заря" / культуры и спорта мэрии города Новосибирска ~ А.В. Толоконский "7~ 2018r. ПОЛОЖЕНИЕ о проведенииоткрытых соревнований по художественной гимнастике на призы Заслуженного тренера России И. Б. Петрушиной г. Нов...»

«МБОУ СУРГУТСКИЙ АЯ ПЕРЕМЕНА ЕСТЕСТВЕННОБОЛЬШ НАУЧНЫЙ ЛИЦЕЙ Май 2018 ЛИЦЕЙ НАУЧНЫЙ ЛИЦЕЙ ТВОРЧЕСКИЙ ЛИЦЕЙ СПОРТИВНЫЙ Стр. 2 БОЛЬШАЯ ПЕРЕМЕНА ЛИЦЕЙ НАУЧНЫЙ Стр. 3 БОЛЬШАЯ ПЕРЕМЕНА ДНИ НАУКИ В ЛИЦЕЕ Наука – двигатель прогресс...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИК...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.