WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 | 3 |

«ГЛАВА 1 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ЭТНИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА оми-зыряне и коми-пермяки - две близкородственные этнические общно­ К сти, которы е вместе с удмуртами принадлежат к ...»

-- [ Страница 1 ] --

КОМИ-ЗЫРЯНЕ .

КОМИ-ПЕРМЯКИ

ГЛАВА 1

ПРОИСХОЖДЕНИЕ

И ЭТНИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

оми-зыряне и коми-пермяки - две близкородственные этнические общно­

К сти, которы е вместе с удмуртами принадлежат к пермским народам. Вопрос

о том, представляют ли эти два народа самостоятельные этносы или соста­

вляют две ветви единого народа, - дискуссионный. Оба народа имеют общее на­ звание - “коми”. Их язы ки очень близки и многие лингвисты считают, что комизырянский и коми-пермяцкий языки - два наречия единого языка. Серьезные и глубокие этнографические исследования, которы е стали проводиться в Республи­ ке Коми и Коми-Пермяцком автономном округе в послевоенные годы, позволили известному этнографу Л.Н. Ж еребцову аргументированно заявить: “Несмотря на единство происхождения, длительную общность жизни и наличие значительного количества общих черт в культуре и быте, в настоящее время коми (зыряне) и ко­ ми (пермяки) являю тся двумя самостоятельными народами" (Ж еребцовЛ.Н., 1975 .

С. 15). В то же время несомненная этнокультурная близость и единые истоки тра­ диционных культур ком и-зы рян и ком и-пермяков позволяю т рассм атри­ вать их культурно-хозяйственные комплексы в своей совокупности как пример адаптации и функционирования этносов в природных условиях северной лесота­ ежной зоны .

Согласно данным переписи населения 1989 г .

, численность коми-зырян состави­ ла 345 тыс. человек. Основная часть этноса расселена в пределах Республики Коми, за ее пределами проживает только 13%. Значительные локальные группы коми проживают на Кольском полуострове и на нижней Оби, где переселенческие груп­ пы коми-ижемцев обосновались в XIX в. Какие-то значительные этнодисперсные группы коми назвать нельзя, поскольку некоторое их количество присутствует во многих регионах, не имея между собой каких-либо реальных связей .

Общая численность коми-пермяков, согласно данным последней общ есою з­ ной переписи, составила 152 тыс. человек. При этом с 1959 по 1989 г. доля комипермяков, проживающих за пределами округа, возросла с 12 до 38%, что связано с массовой миграцией населения за пределы округа, вызванной крайне низким уровнем его социально-экономического развития. Значительны е этнодисперс­ ные группы коми-пермяков сформировались в Тюменской обл., в различных районах Пермской обл. (только в Перми проживает сегодня около 11 тыс. комипермяков), в Краснодарском и Ставропольском краях, в Крыму и ряде других ре­ гионов .

ЭТН ИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ

Согласно данным языкознания, в период верхнего палеолита и мезолита (мезо­ литическая эпоха на Европейском Северо-Востоке датируется концом IX - VI ты ­ сячелетием до н.э.) далекие предки коми, финнов, венгров, ненцев и ряда других на­ родов составляли единую крупную этнолингвистическую общность. Об этом сви­ детельствуют сходные черты в языках, на которых говорят эти народы (в частно­ сти, существование общекоренных слов, обозначающих такие понятия, как назва­ ние частей тела, местоимения, термины родства и др.). Лингвисты называют эту общность уральской языковой семьей. По мнению большинства языковедов, пра­ родина уральцев находилась между Уралом и средней Волгой. Некоторые исследо­ ватели в Финляндии, Эстонии и Венгрии считают, что уральские народы жили так­ же и на обширной территории к западу, до Балтийского моря .




По мнению венгер­ ского ученого П. Хайду, древняя родина уральцев находилась в бассейне Нижней и Средней Оби и в районе истоков Печоры (Основы финно-угорского язы козна­ ния..., 1974; Хайду, 1985). Заселение Вычегды и Печоры в эпоху мезолита шло со стороны Волго-Окского междуречья, из Прикамья, а также из Прионежья и К аре­ лии. Памятники эпохи мезолита, найденные на Вычегде и Печоре, имеют сходные черты с памятниками Прикамья и Поволжья. В эту эпоху в обширном регионе от Печоры до нижней Волги обитали родственные племена, этническая принадлеж­ ность которых точно не установлена. Имеются предположения, что они принадле­ жали к уральской этнолингвистической общности (Археология Республики Коми, 1997; Буров, 1965) .

В V-IV тысячелетиях до н.э. уральская общность разделилась на самодийскую (предки ненцев, нганасан, селькупов и некоторых других народов) и финно-угорскую. В период раннего неолита (неолит на крайнем Северо-Востоке Европы дати­ руется V - второй четвертью III тысячелетия до н.э.) Европейский Северо-Восток входил в обширную верхневолжскую этнокультурную общность. Неолитическое население региона сформировалось, вероятно, на основе местного мезолитическо­ го населения, но при участии переселенцев с Верхней Волги и. может быть, из дру­ гих регионов (Третъяков, 1966; Савельева, 1984; Жеребцов И Л., Савельева, Смета­ нин, 1996). Возможно, население периода раннего неолита принадлежало к ураль­ ской этнолингвистической общности или к уже выделившимся из нее финно-уграм (Археология Республики Коми, 1997. С. 187). В период позднего неолита на терри­ тории Европейского Северо-Востока появлялись переселенцы из Прикамья и дру­ гих районов (Буров, 1967), но смены населения (полной или частичной), по мнению современных исследователей, не происходило; на территории региона жили племе­ на древних финно-угров; с ними соотносят памятники раннего периода развития чужъяельской культуры (Археология Республики Коми, 1997; Жеребцов И Л., Са­ вельева, Сметанин, 1996). Этническая карта бассейнов Печоры, Вычегды и Мезени периода энеолита-бронзы, как подчеркивают исследователи, отличалась значи­ тельной пестротой, однако определяющую роль в этнической истории Европейско­ го Северо-Востока играли финно-угорские племена (Стоколос, 1988; Савелье­ ва, 1984) .

Со II тысячелетия до н.э. происходило складывание этнокультурных областей, началось выделение отдельных союзов племен .

Через некоторое время после своего выделения из финно-угорской общности прафинно-пермская общность распалась на прафинно-волжскую (предки марийцев, мордвы и, возможно, некоторых других народов) и прапермскую. В I тысячелетии До н.э. на основе последней возникли прибалтийско-финская (предки финнов, карел, эстонцев и некоторых других народов) и пермская общности. В последнюю входи­ ли предки современных коми, коми-пермяков и удмуртов. Представители пермской языковой общности населяли берега Камы, Вятки, Вычегды. Печоры, Мезени и не­ которых других рек: на всей этой обширной территории обнаружены памятники ананьинской культуры (VIII— вв. до н.э.), которую большинство исследователей III связывают с пермскими (и частично с волжско-финскими) племенами .

В последние века до н.э. - первые века н.э. ананьинская общность разделилась .

Образовались новые культуры, одна из которых связана с предками удмуртов, а другие, составлявшие гляденовскую культурную общность, - с предками коми и коми-пермяков (Археология Республики Коми, 1997) .

Третий этап этногенеза коми и коми-пермяков приходится на вторую половину I тысячелетия н.э., когда вследствие миграций аборигенного населения и оседания здесь значительных пришлых групп происходят заметные изменения этнической карты Приуралья (История Урала..., 1989) .

Складывались крупные объединения, которые легли в основу будущих народов .

Приток переселенцев в Приуралье начался еще на рубеже IV-V вв. н.э., и в дальней­ шем на Урал продолжали приходить с различных территорий мигранты, имевшие разную этническую принадлежность (угры, тюрки, самодийцы и др.). Отдельные волны переселенцев в значительном количестве продвигались на север. В V-VI вв .

в Среднее и Верхнее Прикамье и в бассейн Вычегды проникают группы скотовод­ ческого населения, этническая принадлежность и судьба которого спорна. Это мог­ ли быть угры, или тюрки, или смешанные по составу переселенцы, которые, види­ мо, слились с коренными обитателями края, войдя в состав населения вновь возни­ кавших объединений. При этом древнее этническое ядро в сложении коми и комипермяков сохранилось (Там же) .

Объединявшая коми и коми-пермяков гляденовская общность прекратила свое существование в V в. н.э. И.О. Васкул связывает это с вторжением кочевников гунн­ ского племенного союза, следы пребывания которых на Европейском Северо-Востоке остались в виде нового типа археологических памятников - курганных могиль­ ников (Археология Республики Коми, 1997; Историко-культурный атлас..., 1998) .

Затем в Прикамье образовалась ломоватовская культура. Ее основу составили ме­ стные позднегляденовские племена. Упоминавшиеся выше пришлые племена (ос­ тавившие, в частности, курганные могильники) не сыграли в ее формировании клю­ чевой роли .

Гораздо более спорный характер носят процессы, происходившие на террито­ риях к северу от Прикамья. В середине I тысячелетия н.э. в лесотаежной зоне Се­ верного Приуралья появились группы потомков древнеуральского арктического, западносибирских угорского и самодийского и верхнекамского этносов. Во второй половине I тысячелетия в этом регионе взаимодействовали самые разные группы населения. Их этнический состав был чрезвычайно сложен. В Печорском Приура­ лье в результате воздействия на гляденовское население иноэтнических пришель­ цев (относительно происхождения которых высказаны различные версии) сложи­ лась бичевницкая культура (Канивец, 1964; Лашук, 1958, 1972; Буров, 1965, 1967;

Мурыгин, 1992). В Вычегодском бассейне взаимодействовали местные гляденовцы, переселенцы из Верхокамья и представители бичевницкой этнической группы; про­ исходило смешение населения. В Южном Припечорье и на верхней Вычегде, кроме того, появились мигранты из Западной Сибири .

На рубеже VI— вв. этнокультурные процессы в Вычегодско-Печорском ре­ VII гионе несколько стабилизируются. Припечорье - регион с преобладанием угро-самодийского населения (Археология Республики Коми, 1997. С. 486). В бассейне Вы­ чегды и Мезени складывается ванвиздинская культура. Этническая принадлежность последней - один из наиболее дискуссионных аспектов проблемы происхождения коми. Согласно одной точке зрения, ванвиздинская культура генетически восходит к гляденовской и ананьинской (пришлое население не сыграло решающей роли в ее формировании) и принадлежит древнекоми этносу (Савельева. 1971, 1982, 1984, 1985, 1995; Королев, 1997). Согласно другой точке зрения, вандвиздинцы появились в результате ассимиляции позднегляденовцев угорскими племенами (Буров, 1967 .

С. 177) .

В IX в., по В.А. Оборину, начался четвертый этап этногенеза народов Приуралья (IX-XV вв.), в ходе которого происходила консолидация устойчивых этнических общностей в виде союзов племен (История Урала..., 1989). В названное время на верхней Каме и ее притоках - от самых верховий реки до предгорий Урала, от оз. Чусового на севере до р. Чусовой на юге - существовала родановская культура .

Она сложилась на основе ломоватовской культуры и принадлежала предкам комипермяков. Помимо ломоватовцев, сыгравших главную роль в возникновении родановской культуры, некоторое участие в формировании родановцев приняли неболь­ шие группы обских угров и ненцев, приходившие в Прикамье из Северного Заура­ лья и с предгорий Северного Урала. С верховьев р. Чепцы в верховья Камы и в вер­ ховья Иньвы и Обвы переселялись удмурты, ассимилированные затем коми-пермя­ ками. Кроме того, в состав северных родановских племен вошли и выходцы из Вы­ чегодского края - вначале ванвиздинцы. появлявшиеся в Северном Прикамье в VII— вв., а затем, с рубежа I— тысячелетий, древние коми-зыряне (пермь выче­ IX II годская). Особенно значительным было участие переселенцев из бассейна Вычегды (конкретно с р. Сысолы) в формировании зюздинских коми-пермяков на верхней Каме. Наконец, в состав коми-пермяков вошел и определенный славянский компо­ нент. Проникновение русских на Урал усилилось в XIII— XIV вв .

В XII-XIV вв. у коми-пермяков появились расположенные на удобных водных путях укрепленные административные и хозяйственные центры. Старые родовые городища постепенно забрасывались. Этот факт, а также сочетание различных об­ рядов погребения в могильниках и наличие на поселениях вещей с разными типами родовых тамг (свидетельствующих о смешанности населения) говорят об ослабле­ нии родовых связей, хотя в целом разложение родового строя, особенно в отдален­ ных и малонаселенных районах расселения коми-пермяков, шло медленно. Усили­ вавшаяся имущественная дифференциация семей прослеживается по материалам родановских могильников XI 1-ХV вв .

Имущественное неравенство перерастало в социальное. Власть знати становилась наследственной. В XIV-XV вв. у коми-пер­ мяцких племен, которые были связаны между собой общностью экономической жизни, языка и культуры, начался процесс сложения более прочного этнического объединения, в состав которого вошли восемь племен. В Верхокамье и на Язьве вы­ делились особые этнические группы зюздинских и язьвинских коми-пермяков (История Урала..., 1989; Оборин, 1990; Белицер, 1958) .

В это время завершился и процесс вхождения заселенных коми-пермяками зе­ мель в состав Русского государства. Он начался с эпизодических сборов дани новго­ родцами. В конце XII в. суздальцы создают первые опорные пункты на северных подступах к Уралу, стремясь сдержать проникновение новгородцев. В свою очередь в конце XII - начале XIII в. на Вятке появился ряд новгородских укрепленных город­ ков. В XIV - начале XV в. на свободных землях Верхнего Прикамья обосновалось оседлое русское население. Началась стихийная русская колонизация края с северозапада, из новгородских владений. В 1401-1409 гг. на верхней Каме был построен первый русский укрепленный городок Анфаловский. На р. Боровой в начале XV в .

вологжане занялись добычей соли. В 1430 г. промыслы были перенесены па р. Усолку, где возникло русское поселение (будущий город Соль Камская), поло­ жившее начало посадской колонизации Приуралья. В 1451 г. великий князь москов­ ский направил в Пермь Великую наместника, резиденцией которого стал город Чердынь. Этот факт означал, по мнению исследователей, мирное включение Пер­ ми Великой в состав русского государства, следствием чего явилось крещение мест­ ного населения в 50-^60-е годы XV в. К концу указанного столетия основная часть Приуральского региона (Пермь Великая и Вятский край) прочно вошла в состав Русского государства (История Урала..., 1989; Оборин, 1990) .

Русские крестьяне оказали влияние на развитие у коми земледелия, заимствуя в то же время некоторые приемы охоты и рыбной ловли. Земледельческое коми-пер­ мяцкое население было обложено такими же налогами и повинностями, как и рус­ ское крестьянство, и это сближало их в правовом отношении. В XVI в. завершилось формирование этнической территории коми-пермяков. Основное ядро складывав­ шейся коми-пермяцкой этнической общности размещалось по течению Иньвы и Косы с их притоками, где коми-пермяки ассимилировали небольшие группы комизырян и удмуртов. Территория Северного Прикамья входила в состав Чердынского .

Соликамского и Кайгородского уездов (История Урала..., 1989) .

Если происхождение коми-пермяков не вызывает сегодня сомнений ввиду оче­ видной преемственности гляденовской, ломоватовской и родановской культур, то проблема этногенеза коми-зырян по-прежнему остается дискуссионной. Споры свя­ заны с вопросом о преемственности ванвиздинской культуры и культуры перми вы­ чегодской - древних коми-зырян. Памятники перми вычегодской в бассейне Выче­ гды и Лузы относятся к началу XI в. Согласно одной из точек зрения, эта культура (называемая также вымской) сформировалась на основе ванвиздинской культуры и генетически связана с ней; пермяне вычегодские (древние коми-зыряне) являются, таким образом, автохтонным населением Вычегодского бассейна (Савельева, 1971) .

Вторая точка зрения, напротив, предполагает ведущую роль переселенцев из Прикамья в формировании культуры перми вычегодской. Автохтонное ванвиздинское население (не древнекоми, но родственное ему западнофинское, угорское или какое-либо иное) было ассимилировано переселенцами. Определенное участие в ге­ незисе пермян вычегодских группы славяно-русского и волжско-финского населе­ ния также не отрицается. Лингвист В.И. Лыткин сопоставлял миграцию древних ко­ ми в Вычегодский край с распадом в IX-X вв. общепермского языка-основы (Лыт­ кин, 1953; Основы финно-угорского языкознания..., 1976). Анализ диалектов коми и коми-пермяцкого языка, по мнению языковеда В.А. Ляшева, также свидетельст­ вует в пользу значительных перемещений населения в Коми край из Прикамья (Ляшев, 1977, 1985; Мурыгин, Королев, Ляшев, 1984). Этнографы Л.П. Лашук и Н.Д. Конаков указывают на резкую смену хозяйственно-культурного типа населе­ ния Вычегодского бассейна на рубеже I и II тысячелетий н.э. (Лашук, 1972; Кона­ ков, 1984) .

Можно предложить следующую гипотезу, не противоречащую основным аргу­ ментам указанных выше точек зрения. Вероятно, в формировании древних коми участвовали как местное ванвиздинское население, так и переселенцы из Прикамья (причем обе эти группы были родственными между собой), но роль их в сложении пермян в разных районах края оказалась неодинаковой. На Выми и нижней Вычег­ де, очевидно, главным элементом стали ванвиздинцы, а на Сысоле и, быть может, на верхней Вычегде, наоборот, сильнее ощущалось влияние переселенцев из При­ камья. В сложении прилузских коми свою роль сыграли также группы прибалтийско-финского и волжско-финского населения .

В конце XII в. прекратилось продвижение коми на запад. Более того, этниче­ ская территория коми, в предшествовавшее время постоянно расширявшаяся в ука­ занном направлении, стала сокращаться. Эти перемены были связаны с миграция­ ми русского населения. Первые русские переселенцы появились в бассейне Север­ ной Двины (в самой западной его части, не занятой пермянами) еще в XI - начале XII в. Они шли сюда с двух сторон. С северо-запада, из Заонежья, продвигались нов­ городцы, в первой половине XII в. основавшие ряд населенных пунктов, сначала на нижней Северной Двине и верхней Сухоне, куда еще не проникли пермяне, а затем и на землях, уже колонизированных древними коми, - на Ваге и даже на Выми (не позднее конца XII в.), куда новгородцы пришли с Северной Двины через Пинегу и Мезень. С юго-запада в район рек Устьи, Кокшенги, нижней Сухоны и Юги переселялись жители Ростово-Суздальского княжества .

Главной движущей силой славяно-русской колонизации Севера было крестьян­ ство, переселявшееся сюда, спасаясь от эксплуатации феодалов и малоземелья .

Ми­ грациям русских на территорию, заселенную древними коми, и земледельческому ос­ воению ее содействовало и стремление крупных русских феодалов установить свой контроль над обширными пространствами этого региона, для чего там строились го­ рода и другие опорные пункты. Это, например, Гледень и Устюг, сыгравшие огром­ ную роль в присоединении к Русскому государству земель по Малой Северной Дви­ не, Югу, нижней Сухоне (где могли жить пермяне), Лузе и Низовьям Вычегды, где, несомненно, имелось пермянское население (Давыдов, 1977; Жеребцов Л.Н., 1982) .

Э.А. Савельева датирует XII столетием начало более активной древнерусской колонизации Европейского Северо-Востока, с которой связано, в частности, появ­ ление древнерусских городищ на нижней Вычегде (Карыбйывское) и Выми (Пожегское) (Савельева, 1995). Но если в Вычегодско-Вымском крае возникновение горо­ дищ не сопровождалось массовыми крестьянскими переселениями, то в более за­ падной части этнической территории пермян складывалась иная ситуация .

В XIII в. приток переселенцев из Новгородской земли и центральных районов Руси на Европейский Север, и на земли пермян в том числе, усилился вследствие монголо-татарского нашествия и разорения русских княжеств. В результате к кон­ цу XIV в. пермяне, предположительно жившие на Сухоне, Юге и Ваге (за исключе­ нием р. Устьи и некоторых других небольших районов), могли быть ассимилирова­ ны пришлым русским населением (Жеребцов Л.Н., 1982. С. 34). Часть из них, воз­ можно, вернулась назад, в восточные районы, из которых когда-то ранее пермяне продвигались на запад. В XIII в. коми появились на берегах Вашки, Пинеги и Немьюги (приток р. Кулой), расположенных к северу от территории первоначального расселения пермян. Они пришли в этот регион с нижней Вычегды через ее приток Яренгу и верховья Вашки, затем с Вашки на верхнюю Пинегу, а с Пинеги, вероят­ но, на Немьюгу .

Позднее, в XIV в., во время христианизации Коми края, на Вашку ушла еще од­ на группа вычегодских пермян, не пожелавших принимать православную веру и от­ казываться от своих древних языческих верований. Христианизация вычегодских коми, которую в 1379 г. начал выходец из Устюга Стефан Пермский, стала одним из важных этапов присоединения населенных пермянами земель к Русскому госу­ дарству. Этот длительный процесс начался еще в начале II тысячелетия, с первых походов новгородцев в земли пермян за данью. В русских летописях уже с XI в. пер­ мяне упоминаются в качестве данников Руси. Однако новгородцы не сумели прочно обосноваться здесь. Земли пермян по Югу и Лузе с конца XII-начала XIII в., после основания Гледеня-Устюга, контролировались Ростовским княжеством. Борьба за “пермские дани” между Новгородом и Ростовом (позднее Москвой) не прекраща­ лась. Споры Москвы и Новгорода за пермские земли продолжались вплоть до включения новгородских владений в 1478 г. в состав Московского государства. Пос­ ледняя точка в деле присоединения земель древних коми к Русскому государству была поставлена в 1481 г., когда в Коми крае провели первое описание земель и на­ селения, которое окончательно закрепило эту территорию в составе единого госу­ дарства (Жеребцов Л.Н., 1982. С. 45^16) .

Ф ОРМ И РО ВА Н И Е ТЕРРИ ТО РИ А Л ЬН О -П Л ЕМ ЕН Н Ы Х

И ЭТНОГРАФИЧЕСКИХ ГРУПП

В X IV -X V I вв .

И ОСВОЕНИЕ НОВЫХ ТЕРРИ ТО РИ Й

В XIV в. на землях коми существовало восемь территориально-племенных о б ъ ­ единений. Они представляли собой этнические общности, отличавшиеся друг от друга культурно-бытовыми особенностями, хозяйством и диалектами языка (Лашук, 1972). На Пинеге и Немьюге жили пермяне пинежские, на Вашке - пермяне удорские, на Выми, Вишере и, возможно, верхней Вычегде близ устья Вишеры пермяне вымские, на нижней Вычегде - пермяне нижневычегодские, на средней и нижней Сысоле - сысольские зыряне, на верхней Сысоле - сиряне ужговские .

На Виледи располагалась Вилегодская Пермца. на Лузе - Лузская Пермца .

В XV-XVI вв. в немалой степени под влиянием феодальной Руси в Коми крае развивались и упрочивались территориально-соседские связи, произошел оконча­ тельный переход от родового строя к раннеклассовому обществу. В это же время на основе большинства территориально-племенных образований сложились главные этнографические группы коми: нижневычегодская, вымская, прилузская, сысольская и удорская. Нижневычегодская (эжватас) и вымская (емватас) группы доволь­ но близки между собой. Их этнографическая специфика складывалась в результате взаимодействия двух факторов: во-первых, наличия устойчивого постоянного ядра и, во-вторых, прилива смешанных (русско-пермские, вепсско-пермские и другие со­ четания) и русских пришельцев. Вероятно, нижневычегодские коми включили в се­ бя наибольший по сравнению с другими группами русский компонент, поскольку на нижнюю Вычегду приходила основная масса русских переселенцев. В этот же период происходило формирование наибольшей локальной группы вишерских коми (висерса) - видимо, близкородственных вымским коми (Жеребцов Л.Н.. 1982; Чебоксаров, 1946; Сорвачева, 1978; Жилина, 1998) .

У прилузцев (пермяки, затем лузсаяс) наряду с контактами с русскими пересе­ ленцами прослеживаются связи с удмуртами и марийцами (Жеребцов Л.Н., 1982;

Жилина, 1985) .

Среди ранних этнографических групп коми исследователи обычно называют также сысольцев (сыктылсаяс), сложившихся на основе двух территориально-племенных объединений - сысольских зырян и ужговских сирян (Жеребцов Л.Н.. 1982) .

Однако следует иметь в виду, что в XVI в. эти объединения еще имели, вероятно, значительные различия, обусловленные, в частности, территориальной отдаленно­ стью друг от друга (довольно обширное пространство между среднесысольскими и верхнесысольскими селениями оставалось незаселенным и стало постепенно осваи­ ваться только в XVII в.) и разной административной принадлежностью (средняя и нижняя Сысола входили в Сысольскую землю, а верхняя Сысола вместе с Верхокамьем составляла Ужгинскую вол.). Возможно, к XVI в. следует относить только начальный период формирования этнографической группы сысольцев, поскольку завершился этот процесс в XVII в .

На р. Вашке в то же время формировалась этнографическая группа удорских коми (удораса). О на сложилась в результате слияния переселившихся сюда еще в XIII в. нижневычегодских пермян (и, возможно, выходцев из более запад­ ных районов расселения древних коми, в частности с Пинеги) с представителями прибалтийско-финских народов (вепсов, карел и, возможно, еще каких-то родст­ венных им) и включения русского компонента. В конце XIV в. на Вашку (Удору) и Пинегу переселились новые группы нижневычегодских коми, не желавших принимать христианство. Сложение группы удорских коми заняло более продол­ ж ительное время в связи с освоением верхней Мезени и заверш илось уже в XVII в. (Ж еребцов Л.Н., 1972, 1982; Чебоксаров, 1946. 1946; Сорвачева, Безносикова, 1990) .

Помимо бассейна Вычегды, Мезени, Печоры и Лузы, коми во второй половине XVI в. жили, возможно, и в небольшой волости Немьюшке, располагавшейся на р. Немьюге, правом притоке р. Кулой (к северу от Мезени) .

Завершение этапа формирования народов коми приходится на XVII— XVIII вв .

Ему способствовали как укреплявшиеся торговые связи, так и взаимные переселе­ ния жителей из одних районов края в другие. Основное ядро этнической общности коми составляли обитатели бассейна Вычегды - вычегжане, вымичи и сысольцы .

Население других, более отдаленных частей Коми края сыграло меньшую роль в этом процессе в силу чисто географических факторов .

В ходе завершающего этапа формирования коми-зырян произошли значитель­ ные изменения в их расселении; появилась возможность для переселений коми на Печору и верхнюю Вычегду. А установление контроля Москвы над Вятско-Кам­ ским бассейном облегчило условия для миграций коми на юг. В первой трети XVII в .

началась колонизация верхневычегодских земель, активизировавшаяся в середине-второй половине этого столетия .

Отдельная локальная группа коми - локчимцы (локчимса) - сложилась на при­ токе Вычегды - р. Локчим. Этот район стал заселяться на рубеже XVII— XVIII вв .

К 1707 г. здесь возникли три селения - Позтыкерос, Боякерос и Мордин, основан­ ные мигрантами с Сысолы. В середине XVIII в. к ним добавились Конша, Дань, Четдын, Лопыдино, среди основателей которых были выходцы с Сысолы и из ряда верхневычегодских поселений. Заселение р. Нившеры, притока Вишеры, началось в первой половине XVIII в. выходцами с Выми, верхней и нижней Вычегды и Сысо­ лы. Освоение других притоков Вычегды в ее верхнем течении происходило позднее, в XIX - начале XX в. (Л аш ук, 1972; Жеребцов Л.Н., 1982; Жеребцов И Л., 1996) .

Во второй половине XVII - начале XVIII в. коми постепенно передвигались вниз по р. Летке. Со временем здесь оформилась локальная группа летских коми, гово­ ривших на одном диалекте с населением Лузы, но обладавших специфическими чер­ тами в материальной и духовной культуре (это было вызвано, в частности, включе­ нием значительного русского компонента) (Лашук, 1972; Жеребцов Л.Н., 1982) .

Во второй половине XVII в. началось переселение коми на верхнюю Печору .

Здесь селились выходцы с Сысолы, верхней Вычегды и отдельные переселенцы из других районов. Этот факт, а также включение русско-пермяцкого компонента (пе­ реселенцы из Прикамья) способствовали созданию этнокультурной и языковой спе­ цифики верхнепечорских коми. Данная этнографическая группа сложилась в XVIII в. (Лашук, 1972; Сахарова. Селъков. Колегова, 1976; Ж еребцовЛ.Н., 1982; Же­ ребцов И Л., 1996, 1998) .

В XVII— XVIII вв. продолжалось переселение в Прикамье коми-зырян, оседав­ ших в Чердынском и Соликамском уездах, в вотчинах Строгановых. В XVIII столе­ тии произошли решающие изменения в расселении коми на Ижме и средней Печо­ ре. Формирование ижемской этнографической группы (изьватас) завершилось во второй половине XVIII в. Основой ее были переселенцы с Выми и Удоры, к кото­ рым в XVII столетии присоединились русские из Усть-Цильмы. В XVII— XVIII вв. с восприятием ижемцами оленеводства у ненцев, с установлением устойчивых и раз­ нообразных взаимосвязей с ненцами в составе ижемцев появился ненецкий компо­ нент (Лашук, 1958) .

В XVII в. большинство живших в верховьях Камы и на Вишере пермяков пере­ селились в бассейн западных притоков Камы - Иньвы и Обвы, а также в бассейн Косы и Язьвы. Незначительное число коми-пермяков проживало в Глазовском у .

Вятской губ., в состав которого входила часть верховьев Камы. Во второй полови­ не XVIII в. основная их часть жила в Чердынском и Соликамском уездах. В XVIII в .

завершилась этническая консолидация коми-пермяков. Территория их расселения в конце этого столетия близка к современной .

В XVII— XVIII вв. сложились и этнографические группы коми-пермяков. Глав­ ные из них - язьвинцы (одна из наиболее своеобразных черт культуры которых значительное распространение старообрядчества), иньвенцы (длительное время на­ ходившиеся под властью Строгановых, что наложило отпечаток на их быт и кульТУРУ). чердынцы, соликамцы и зюздинцы (среди последних наиболее сильно влия­ ние русских - вятичей) (Белицер, 1958) .

Коми переселялись не только в пределах Европейского Северо-Востока. Доку­ менты XVII— XVIII вв., содержащие сведения о населении Коми края, пестрят сооб­ щениями о том, что тот или иной житель Сысолы, Вычегды и других районов "сшел в Сибирь”, “отпущен в сибирские города” и т.п. Отряд Ермака вели через Урал 40 проводников коми. Выходцы из Коми края были в числе основателей или жите­ лей большинства возникших в Сибири городов. Посадские люди, казаки и крестья­ не с характерными прозвищами Вычегжанин, Вымитин, Печора и т.п., с типично фамилией коми Куимов (от "куим” - “три” ) жили в конце XVI - первой четверти XVII в. в Тюмени и уезде, Тобольске, Пелыме, Березове, Сургуте, Мангазее, Верхо­ турье, Таре, Нарыме, Томске, Енисейске и других городах и острогах. Ряд докумен­ тов указывают на наличие зырян среди населения сибирских уездов (Жереб­ цов Л.Н., 1982; Жеребцов И Л., 1996) .

На первом этапе переселений в Сибирь и иные регионы, когда доминировал уход навсегда, коми переселенцы на новых местах обитания поступали на военную службу (в казаки или служилые люди), оседали в деревнях, занимаясь земледелием и охотой, или в городах, становясь посадскими людьми и находя применение своим силам в торговле или ремесле. Часть переселенцев шли в ямщики либо нанимались на заводы. В XVIII в. и особенно в последующее время с ростом маятниковой (воз­ вратной, временной) миграции большую роль стали играть отхожие промыслы .

Так, у коми-пермяков был развит отход на плотницкие работы; артели плотников из коми-пермяцких деревень подряжались на работу как в соседние русские селе­ ния, так и в другие уезды и губернии (в частности, в Зауралье). Коми-зыряне в по­ исках дополнительного заработка уходили в Сибирь или на запад, в уезды Русского Севера, заниматься коновальством, валянием валенок, кузнечным делом и др. (Же­ ребцов Л.Н., 1982, Белицер, 1958) .

В XIX - начале XX в. продолжались переселения отдельных групп коми-зырян и коми-пермяков за пределы их этнической территории. Так, значительное их чис­ ло осело на Алтае. В начале 70-х годов XIX в. коми основали несколько селений на территории нынешней Омской обл. (Жеребцов Л.Н., 1982) .

В середине и во второй половине этого же столетия большие группы комиижемцев поселились в Северном Зауралье (куда, как уже говорилось, выходцы из Коми края приходили и в предшествующие века) (Конаков, Котов, 1991) .

В XIX в. серьезные изменения в расселении коми произошли в бассейне Печо­ ры. К 1859 г. коми-ижемцы основали на Ижме и средней Печоре 20 деревень и вы­ селков. К 1905 г. здесь появилось еще три десятка деревень и выселков. Заселена была до самых верховьев Уса. Осваивались и ее притоки: Косью, Роговая, Нерцета, Лемва. В 1905-1917 гг. в этом районе было основано еще 12 выселков. Тогда же, в 1905-1917 гг., проходила колонизация берегов Колвы, где появилось шесть высел­ ков. В 1917-1929 гг. на Усе и Колве и их притоках возникло еще 16 поселков. Абсо­ лютное большинство первопоселенцев являлись выходцами из Ижемской, Красно­ борской и Кедвавомской волостей, к которым затем присоединялись в ряде случаев переходившие к оседлости ненцы (Жеребцов И Л., Рогачев, 1993) .

На берегах Печоры, между устьями Ижмы и Кожвы, ижемцы основали 13 посе­ лений во второй половине XIX - начале XX вв., 9 - в 1905-1917 гг., 8 - в 1917-1929 гг .

Кроме того, в конце XIX - начале XX в. несколько групп коми-ижемцев пересели­ лись в низовья Печоры. В 1920 г. в Ермицкой и Пустозерской волостях (от Абрамовки до Куи) проживало 113 семейств коми-ижемцев (они составляли там 13% семей), а в Бугаевской вол. - 34 семейства (15%). На р. Ижме в 1859-1904 гг. коми-ижемцами были основаны четыре селения (в низовьях), в 1905-1917 гг. - еще четыре насе­ ленных пункта (на нижней и средней Ижме). В 1917-1929 гг. к ним добавилось еще 11 небольших поселений (Жеребцов И Л., Рогачев, 1993). В первой половине XIX в .

в верховьях Ижмы, осваивавшихся выходцами с верхней Вычегды и Вишеры, появи­ лись починки Роздин (Изваиль) и Чулки и д. Лачевская (Лашук, 1958). Позднее в этом районе возникло еще несколько починков .

В XIX в. ряд новых поселений был основан на верхней Печоре. В конце XIX начале XX в. осваивались притоки Печоры: Щугор, Подчерье, Илыч. В Щугорской вол. в 1881-1916 гг. возникло 10 починков, в 1916-1929 гг. - 17 деревень и починков .

На Илыче граница расселения коми на рубеже XIX-XX вв. проходила в районе вы­ селков Серьюдин и Максимово, а к 1930 г. она отодвинулась значительно вверх по реке, где верхнепечорские коми основали деревни и починки Лемья-ди, Вадзега-юр и др. (Жеребцов И Л., Рогачев, 1993). С освоением верховьев Илыча, Подчерья и Щугора территория, заселенная коми, существенно расширилась на восток, к Уральским горам. В XIX в. граница этой этнической территории коми на верхней Печоре установилась в районе деревень Порог и Усть-Пожег. В самых верховьях реки жили русские, переселившиеся сюда из Пермской губ. (,Лаш ук, 1958; Жереб­ цов Л.11., Ш 2) .

В середине 80-х годов XIX в. группа коми-ижемских оленеводов из-за нехватки пастбищ, массовых заболеваний оленей решилась на переселение, двинувшись с Пе­ чоры на Кольский полуостров. Переселенцы взяли с собой несколько тысяч оленей и самое необходимое имущество. Пройдя вдоль побережья Северного Ледовитого океана и Белого моря, они пересекли по весеннему ненадежному льду Кандалакш­ ский залив и ступили на землю Кольского полуострова. Около двух лет ушло у них на это путешествие и выбор места жительства. Зимой 1887 г. они поселились в цент­ ре полуострова близ саамского села Ловозеро. Тогда их было 65 человек (в том чис­ ле несколько ненцев). В 1895 г. в Ловозере проживали 75 коми. В конце XIX - нача­ ле XX столетия к ним присоединились новые мигранты из Ижмо-Печорского края .

В 1897 г. в Ловозере насчитывалось 116 коми, в 1915 г. -4 9 3. В 1926 г. на Кольском полуострове их проживало 715 человек (Жеребцов Л.Н., 1982; Конаков, Котов, 1991) .

Так как заселение верхней Вычегды началось раньше освоения Печоры, то здесь к XIX в. не оставалось столь обширных лакун в расселении коми. Но и на верхней Вычегде имелось немало возможностей для продолжения внутренней коло­ низации .

В конце XIX - начале XX в. особенно активно осваивались самые верховья Вы­ чегды (в районе Пожега и Помоздино), где в 1881-1918 гг. был основан 21 населен­ ный пункт, а в 1918-1929 гг. - еще шесть селений. По соседству, на Вишере и ее при­ токе Нившере в 1881-1929 гг. появилось девять деревень и починков. В одном из наименее осваиваемых отдаленных углов верхней Вычегды, на Северной Кельтме и ее притоках, в 1881-1929 гг. возникло 15 поселений. Это значительно расширило границы расселения коми в данном районе. С верховьев р. Воль коми переселенцы перешли в верховья р. Тимшер (приток Камы), где появились три починка с одина­ ковым названием "Тимшер" (теперь это территория Коми-Пермяцкого округа). На остальной территории верхней Вычегды в 1881-1929 гг. было основано 26 поселе­ ний (Жеребцов И Л., Рогачев, 1993) .

Процесс внутренней колонизации шел и в старожильческих районах: на Выче­ где (от устья Сысолы вниз по течению до современной границы Республики К о­ ми) в 1881-1929 гг. появилось около 60 селений, на Выми - 19 (в том числе не­ сколько деревень в верховьях Выми и на Елве), на Удоре - 5. На Сысоле новые се­ ления появились во всех волостях (23 деревни в Чухломской вол., 11 - в Пыелдинской и т.д.). Починок Ком, основанный между 1881 и 1916 гг. в необжитом районе на р. Ком, стал самым южным поселением коми в бассейне Сысолы. В 1881гг. на р. Кобре было основано восемь деревень и починков (Жеребцов И Л., Рогачев, 1993) .

Немалые перемены в расселении коми произошли в верховьях Лузы, где в 1881-1929 гг. возникло 76 починков, была освоена территория по Лузе от Ношуля до самых верховьев с притоками Сокся, Ула, Тылай. Большинство первопоселенцев были коми - выходцы из Прилузья. Они появились даже близ р. Кузюг (приток Моломы), где основали починок Кузюк (позднее Зырянский или Пермяцкий Кузык) .

На юге и юго-западе крайними поселениями коми стали Тылай и Зырянский Ку­ зюк, рядом с которыми возникли починки с русским населением Харламов Мыс (близ Тылая), Елховка и Плясцы (у Зырянского Кузюка). В верховьях Улы крайни­ ми селениями были Ношва, Худышино, Голодаево и Шабаргун. В трех первых жи­ ли коми, состав жителей последнего неизвестен. Существенно расширилась терри­ тория, заселенная коми, на верхней Летке. В районе между Мутницей и истоками Летки в 1871-1929 гг. было основано свыше 120 выселков, починков и хуторов; ю ж­ нее, в районе Слудки и Прокопьевки, в то же время появилось всего 10 селений (Же­ ребцов И Л., Рогачев, 1993) .

В 1930-1940-е годы этническая территория коми практически не изменялась (Жеребцов И Л., Рогачев, 1993; Жеребцов И Л., 1995) .

В 1897 г. в Коми крае (в современных границах Республики Коми) насчитыва­ лось около 142 тыс. коми и 14-16 тыс. русских. На территории нынешней республи­ ки имелся только один город - Усть-Сысольск, где жили 4464 человека. Еще при­ мерно 12 тыс. коми проживало в других регионах (в Сибири, на Алтае и на К оль­ ском п-ве) (Терюков, 1977; Бондаренко, 1983). В 1917-1918 гг. в Коми крае прожи­ вало около 190 тыс. коми и примерно 20 тыс. русских. Увеличение числа жителей Коми края происходило главным образом за счет естественного прироста (Жереб­ цов И Л., 19986) .

В XIX - начале XX в. территория Коми края входила в состав Яренского, УстьСысольского, Орловского, Чердынского и Мезенского (из которого в конце XIX в .

выделился Печорский) уездов. В Прикамье этнический состав населения в XIX - на­ чале XX в. оставался стабильным. Большинство жителей составляли русские. Так, в Чердынском у. в конце XIX в. проживало 64 656 русских и 11 254 представителя других национальностей, в основном коми-пермяков, а также манси и коми-зырян .

ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ГРУППЫ КОМ И-ЗЫ РЯН

В ходе этнической истории народа коми происходило неоднократное изменение границ его расселения, осваивались новые территории, при этом менялись условия среды обитания, устанавливались новые культурно-экономические связи с соседни­ ми народами. Проникали на территорию Коми края, оседая там, и представители других этносов. Между отдельными районами края существовала известная обособ­ ленность как из-за определенной замкнутости территориальных крестьянских об­ щин, так и ввиду типичного для Европейского Северо-Востока бездорожья. По этим причинам у коми-зырянского населения различных районов края вырабатыва­ лись и закреплялись региональные отличия в языке, хозяйственных занятиях и др .

В результате анализа данных отличий этнографы выделили отдельные районы, имеющие свою культурную специфику (было произведено этнографическое рай­ онирование), и определили основные этнографические группы народа коми. Одни из этих групп (вымичи, нижневычегодцы, прилузцы, сысольцы, удорцы) сложились уже в XVI-XVIII вв.; другие - позже, в результате дальнейшего расселения коми (зырян) на территории края (ижемцы, верхневычегодцы, печорцы) (Жеребцов Л.Н.,

1982. С.96-111 \ Лашук, 1960. С. 97-105) .

Этнографическая группа вымичей (емватас) - коренное население бассейна р .

Вымь —в основном оформилась в X— XIV вв. на основе древнепермского населения этого района, летописной перми вычегодской. В XV-XVII вв., после вхождения К о­ ми края в состав Русского государства, через эту территорию проходил русский тор­ говый путь в Сибирь, что оказало определенное воздействие на традиционную культуру вымских коми. Этому же способствовало возникновение в XVIII в. соля­ ных промыслов в с. Серегове, в котором стало преобладать пришлое русское насе­ ление .

Длительные коми-русские контакты отразились в вымском диалекте. Основной антропологический тип у вымичей - восточнобалтийский. Русское влияние отмеча­ ется также и в материальной сфере; в жилище, сельскохозяйственной технике и др .

В хозяйственной деятельности вымские коми сочетали занятия земледелием, жи­ вотноводством, охотой и рыболовством. В промысловом быту у них сохранялись многие древние традиции .

Нижневычегодцы (эжватас) сейчас обитают на небольшом отрезке Нижней Вы­ чегды между селами Межог и Коквицы, хотя до XVII в. они заселяли Вычегду значи­ тельно ниже, вплоть до современного Котласа. В X-XIV вв. этот район входил в этноареал вымской археологической культуры, но с XIII в. в него началось активное проникновение пришлого русского населения, усилились коми-русские контакты .

На основе межэтнического взаимодействия у нижневычегодцев выработались некоторые особенности. Им присущи европеоидный восточнобалтийский антропо­ логический тип, особый диалект языка, в котором наряду с древними вепсскими заимствованими присутствуют более поздние русские. У нижневычегодских коми бы ­ ли распространены русские пахотные орудия, севернорусскими были планировка жилища и его тип, русские элементы вошли и в свадебную обрядность .

Этнографическая группа удорцев (удорасаяс) сложилась в XIII— XVIII вв. в бас­ сейнах верхней Мезени и ее притока р. Вашки. Заселение Удоры было длительным процессом. Переселение коми на р. Вашку, преимущественно из бассейна нижней Вычегды, началось в XIII в. и продолжалось в течение всего последующего века .

Со второй половины XVI в. в верховья Мезени стали переселяться и коми с Вашки .

В сложении этнотерриториальных групп верхнемезенских и вашкинских коми имелись некоторые отличия. На Вашке коми имели тесные этнокультурные кон­ такты с соседним западнофинским (древневепсским) населением, на формирование верхнемезенской коми группы оказали влияние контакты с русским и ненецким на­ селением. Сближение обеих групп происходило в XVII-XVIII вв. в ходе дальнейше­ го переселения вашкинских коми на верхнюю Мезень и в связи с установлением тес­ ных культурно-экономических связей между ними. К началу XIX в. процесс форми­ рования единой этнографической группы удорских коми в целом был завершен .

Удорских коми характеризуют особый диалект языка со значительным количе­ ством вепсских и русских заимствований, преобладание у жителей Удоры европео­ идных (беломорского и восточнобалтийского) антропологических типов, специфи­ ка отдельных элементов материальной и духовной культуры .

Этнографическая группа прилузских коми (лузсаяс) занимает юго-западную часть Республики Коми и расселена в бассейнах верхней Лузы и Летки. Пермяне обосновались в этом районе еще в конце I тысячелетия н.э. В XIII-XIV вв. в низовь­ ях Лузы появились русские поселения. Давние этнокультурные связи с соседними народами (русскими, марийцами, удмуртами) явились причиной формирования в культуре прилузцев целого ряда особенностей, отличающих их от других групп на­ рода коми .

По антропологическим признакам прилузские коми относятся к вятско-камско­ му сублапоноидному типу. Лузско-летский диалект отличается значительным свое­ образием. Среди прилузских фамилий распространены включающие в себя звуки ф и х, которые отсутствуют в других диалектах коми, кроме ижемского .

Этнографическая группа сысольских коми (сыктылсаяс) сформировалась в бассейне р. Сысолы - одного из наиболее рано заселенных предками коми районов .

Особенностью сложения этой этнографической группы вхождение в ее состав двух этнотерриториальных объединений (верхнесысольского и среднесысольского, носителей одноименных диалектов коми языка). Верхнесысольский диалект имеет много общего с диалектами коми-пермяков, что обусловлено длительными и прочными связями между Верхокамьем и Ужгой (верхней Сысолой). По антро­ пологическим признакам сысольцы в основном относятся к вятско-камскому суб­ лапоноидному типу .

Среди других этнографических групп народа коми, пожалуй, наибольшей спе­ цификой своей культуры обладают ижемцы (изьватас). Начало формирования группы ижемских коми приходится на конец XVI в. В период между 1568 и 1575 гг .

на р. Ижме, притоке нижней Печоры, была основана Ижемская слобода. По преда­ ниям, ее основателями стали переселенцы из Глотовой слободы на верхней Мезени и из Усть-Цилемской слободы, основанной за четверть века до того новгородцем Ивашкой Ласткой. Долгое время Ижемская слобода являлась единственным насе­ ленным пунктом коми на нижней Печоре; лишь в конце XVIII в. вокруг нее разрос­ ся куст новых поселений: Мохча, Сизябск, Гам, Бакур, Мошьюга .

В XVII—XVIII вв. процесс формирования самой северной этнографической груп­ пы коми в основном был завершен. В результате длительного межэтничекого сме­ шения и этнокультурного взаимовлияния у ижемцев выработались своеобразные черты в антропологическом типе, возник особый ижемский диалект языка коми с существенными заимствованиями в лексике из русского и ненецкого языков, про­ изошли изменения в традиционном хозяйственном комплексе, определились и дру­ гие существенные отличия от остальных этнографических групп коми. В XIX в .

ижемцы значительно расширили территорию своего обитания. Был основан ряд по­ селений по всей средней Печоре, ижемцы заселили приток Печоры р. Усу, осели в Большеземельской и Канинской тундрах, перевалили Урал и основали свои селения по Оби .

Верхневычегодские коми (вылысэжвасаяс) принадлежат к этнографическим группам, смешанным по составу. Они расселены на верхней Вычегде и по берегам ее притоков - Вишеры, Кельтмы, Локчима. Верхняя Вычегда - это район позднего заселения. Сложение верхневычегодской этнографической группы началось с пере­ селения части коми с р. Выми на Вишеру во второй половине XV в. В XVI-XVII вв .

в бассейн верхней Вычегды происходило переселение коми из самых разных райо­ нов: с нижней Вычегды, Сысолы, из Прилузья, Удоры. Были отмечены переселе­ ния русского населения, в небольших количествах - коми-пермяков и даже обских угров (ханты и манси) .

Большая этническая смешанность переселенцев, изменение природных условий среды обитания, существенная изоляция от других районов проживания коми спо­ собствовали сложению в XVII— XVIII вв. языковой и культурно-бытовой специфики верхневычегодцев. Верхневычегодский диалект коми языка образовался в резуль­ тате слияния элементов многих других диалектов. В антропологическом типе верх­ невычегодцев преобладают черты вятско-камского сублапоноидного типа .

В культуре верхневычегодских коми сохранялись многие черты древних тради­ ций, обусловленные большим значением в хозяйственной деятельности занятий охотой и рыболовством (Жеребцов, Лашук, 1960. С. 53-98) .

Этнограф Л.Н. Жеребцов предлагал выделить в верхневычегодском этногра­ фическом районе особый локчимский микрорайон, как обладающий особой специ­ фикой. Выходцы из верхневычегодских селений обосновались в бассейне р. Локчим в конце XVII в. Говорят локчимцы на верхневычегодском диалекте. Основным за­ нятием в прошлом у них были охота и рыболовство, в земледелии очень большое значение имела подсека. Они раньше, чем жители других районов края, стали раз­ водить свиней и домашнюю птицу .

К смешанным по составу этнографическим группам народа коми относятся так­ же верхнепечорцы (печораса). На севере (ниже г. Печора) верхнепечорские коми граничат с ижемцами, на юго-западе - с верхневычегодцами и на юге (выше д. Мамыль) - с русским населением верхней Печоры .

Первый коми населенный пункт на верхней Печоре - починок Кузьминский (с. Троицко-Печорск) - был основан в 1674 г. переселенцами с верхней Вычегды .

В XVIII в. усилился поток мигрантов с Сысолы. Переселялись на верхнюю Печору и коми со средней и нижней Вычегды, из Удоры, с Лузы, а также коми-пермяки и русские из Чердыни, выходцы из хантов и манси. Позднее время формирования, участие в нем представителей нескольких уже сложившихся этнографических групп народа коми, а также иноэтнического компонента обусловили смешанный характер культуры верхнепечорцев .

Печорский диалект языка коми имеет отдельные черты других диалектов (верхневычегодского, среднесысольского и др.). В традиционном хозяйстве боль­ шую роль играли охота и рыболовство, земледелие было развито слабо. На миро­ воззрение и духовную культуру верхнепечорцев большое влияние оказывало рас­ пространенное здесь старообрядчество .

Несмотря на то что процессы межэтнической консолидации и образование на­ рода коми в основном завершились уже в XVIII в. (Лашук, 1972), различия в культу­ ре и быте этнографических групп сохранялись еще длительное время. Стирание этих различий происходило особенно интенсивно уже в советское время в связи с общей ломкой традиционного уклада народа коми. В настоящее время определен­ ные особенности в культуре сохраняют преимущественно лишь ижемские коми .

У остальных этнографических групп региональная этническая специфика в основ­ ном утрачена, исключая диалектные особенности языка .

ЭТНОГРАФИЧЕСКИЕ ГРУППЫ КОМИ-ПЕРМ ЯКОВ

В этнографическом плане обычно выделяют четыре основные этнографиче­ ские группы коми-пермяков: иньвенские коми-пермяки, которые составляют основ­ ное ядро этноса и которых еще называют южными, косинско-камские, или север­ ные, коми-пермяки, зюздинцы и язьвинцы. Кочевские коми-пермяки - это некая пе­ реходная группа между северными и южными, хотя в языковом отношении они бо­ лее близки к косинско-камским .

Формированию этих групп способствовала прежде всего русская колонизация пермских земель, а также их относительная географическая изолированность друг от друга. В результате длительного периода русской колонизации, которая началась в XIV в., этническая территория коми-пермяков существенно сократилась, а их от­ дельные группы были разобщены либо оказались ассимилированы. В частности, анклав русского населения, которое к началу XIX в. сформировалось в своеобраз­ ную этнографическую группу юрлинцев, разделил коми-пермяков на северных и южных. Географически изолированной оказалась и группа язьвинцев. Территория проживания зюздинцев примыкала к территории расселения иньвенских коми-пер­ мяков, но они были разделены административно .

Иньвенские, или южные, коми-пермяки в основном расселены в бассейне пра­ вых притоков Камы рек Иньвы и Нердвы и являются самой крупной по численно­ сти этнографической группой. На сегодняшний день в двух районах их традицион­ ного расселения - Кудымкарском и Юсьвинском - проживают две трети всех комипермяков Коми-Пермяцкого округа. Как этнографическая группа иньвенцы сложи­ лись к концу XVIII в. Немаловажное значение в формировании их культурных осо­ бенностей сыграло то обстоятельство, что с конца XVII в. иньвенцы попадают в крепостную зависимость. Основой их хозяйства являлись земледелие и животновод­ ство. В языковом отношении южная диалектная группа включает в себя несколько говоров: оньковский, нижнеиньвенский, нердвинский и кудымкарско-иньвенский .

Северные, или косинско-камские, коми-пермяки живут в северной части КомиПермяцкого автономного округа, в бассейне р. Косы и отчасти в бассейне верхней Камы и северных ее притоков. Проживают в трех административных районах Гайнском, Косинском и Кочевском. Северная диалектная группа в языковом отно­ шении изучена довольно слабо, и исследователи отмечают, что все местные говоры очень близки друг к другу, за исключением лупьинского. Северные коми-пермяки отличались от южных не только в языковом плане, но и типом хозяйства, а также тем, что их историческая судьба сложилась иначе, чем у южных. Косинско-камские коми-пермяки не испытали на себе крепостного гнета, они всегда были государст­ венными крестьянами. Поскольку они проживали в северной, наиболее лесистой ча­ сти края, здесь наряду с земледелием и животноводством важную роль в хозяйстве играли охота и рыболовство. Существенное значение для крестьянского бюджета имели отхожие промыслы: заготовка и сплав леса, работа на прикамских соляных заводах .

Язьвинские коми-пермяки проживают в долине р. Язьвы и представляют собой довольно изолированный анклав, который испытывал длительное этнокультурное влияние окрестного русского населения. Район Язьвы расположен значительно вос­ точнее основного этнического массива коми-пермяков, на севере Пермской обл .

(в Красновишерском р-не). Формирование этой группы началось в XVII в. путем пе­ реселения коми-пермяков из-под Чердыни. Окончательно она сложилась в конце XVIII - начале XIX в. Именно в это время произошли серьезные конфессиональные изменения: язьвинцы приняли старообрядчество, чем существенно стали отличать­ ся от других групп коми-пермяков, которые в массе своей были православными .

Язьвинское наречие существенно отличается от других коми-пермяцких диалектов и считается переходным между коми-зырянским и коми-пермяцким языками .

В культурном и хозяйственном плане язьвинцы мало отличаются от окрестного рус­ ского населения. Это обстоятельство, а также длительные контакты с русскими привели к тому, что процессы аккультурации и ассимиляции среди язьвинцев очень интенсивны .

Численность группы по переписи 1897 г. составила 2,2 тыс., по переписи 1926 г. - 3,2 тыс. человек (во время второй переписи язьвинцев в последний раз за­ писывали в переписных листах как коми-пермяков). Все последующие переписи фиксировали язьвинских коми-пермяков как русских, и поэтому определить нынеш­ нюю численность группы довольно сложно. Некоторые исследователи считают, что к 1960 г. численность язьвинцев составляла примерно 4 гыс. человек, а ныне со­ кратилась вдвое (Сморгунова, 1992. С. 157-162). Процессы ассимиляции среди язь­ винцев протекают в настоящее время довольно интенсивно, и молодежь однознач­ но называет себя русскими, хотя люди старшего поколения сохраняют особое ло­ кальное этническое самосознание, заявляя, что они только пишутся русскими, но на самом деле ни русскими, ни коми-пермяками не являются, а называют себя “пермя­ ками” (Чагин, 1993) .

Группа зюздинских коми-пермяков сформировалась в XVIII в. Название “зюздинцы”, скорее всего, произошло от наименования р. Сюсьвы, в бассейне которой они проживают. По языку зюздинцы близки к прилузским коми-зырянам. В культурно-бытовом отношении зюздинцы и русские в Афанасьевской и Гордиевской во­ лостях Глазовского у. Вятской губ. уже к концу XIX в. составляли единую группу с общими культурными традициями (Штейнфелъд, 1892), что, безусловно, стимули­ ровало утрату зюздинскими коми-пермяками своей этнической специфики. Тем не менее, согласно данным переписи 1926 г., зюздинских коми-пермяков насчитыва­ лось 10 169 человек (Цыпанов, 1990). Но активные процессы аккультурации и асси­ миляции привели к тому, что в течение последующих десятилетий эта группа прак­ тически исчезла. Так, последней Всесоюзной переписью населения 1989 г. в А ф а­ насьевском р-не Кировской обл. было зафиксировано только 318 коми-пермяков .

Это в основном люди старшего поколения, причем многие из них уже утратили род­ ной язык .

Я ЗЫ К

Диалекты. Языки коми-зырян и коми-пермяков относятся к финно-угорской (уральской) языковой семье и вместе с удмуртским составляют пермскую ветвь ро­ дословного древа. Пермские языки близки друг другу как в лексическом составе, так и в звуковом и грамматическом строе. В современных коми и удмуртском язы ­ ках много общего, что указывав на их близкое родство. Примерно 80% основного словарного запаса составляет общая лексика. Особенно близки североудмуртские, южнокоми-зырянские и коми-пермяцкие диалекты .

— — ----------- Рис. 2. Распространение диалектов коми языков .

I. Диалекты коми-зырянского языка: 1 - лузско-летский, 2 - верхнесысольский, 3 - верхневычегодский .

4 - печорский, 5 - ижемский, 6 - вымский, 7 - нижневычегодский, 8 - удорский, 9 —среднесысольский, 10 - присыктывкарский .

II. Наречия и диалекты коми-пермяцкого языка: 11 - верхнекамское, 12 - коми-язьвинское; 13 - оньковский, 14 - нижнеиньвенский, 15 - кудымкарско-иньвенский, 16 - нердвинский, 17 - кочевский, 18 - косинско-камский, 19 - мысовский, 20 - верх-лупьинский Из книги Баталова P.M. А реальные исследования по восточным финно-угорским языкам, (коми языки) .

М., 1982. С. 7) .

2. Народы Поволжья и Приуралья Начиная с VIII в. на базе северных пермских диалектов формируется общекомиязыковой ареал, содержащий ряд внутриязыковых особенностей, отличающих его от удмуртского. Дальнейшее продвижение части коми на север, на территорию современной Республики Коми, привело к территориальному разделению и утрате этнических связей между северным и южным коми населением. В Вычегодском, Мезенском и Лузском бассейнах постепенно формируется коми-зырянский язы ко­ вой континуум, в Прикамье - коми-пермяцкий. Окончательно коми-зырянский и коми-пермяцкий языки складываются в XIV-XV вв. В XVI-XVII вв. утратив связь с основной массой коми, обособляется коми-язьвинская диалектная общность .

Современные коми языки очень близки друг другу. Языковое пространство на­ родов коми имеет весьма сложную структуру, включающую два литературных язы ­ ка, три диалектных региона. Традиционно в коми диалектном континууме выделя­ ются коми-зырянская, коми-пермяцкая и коми-язьвинская диалектные зоны. Со­ гласно последним исследованиям, коми-язьвинский диалект относится к коми-пермяцкому языковому континууму (Баталова, 1993. С. 239), в котором выделяют че­ тыре наречия. Ю ж н о е наречие распространено в бассейнах рек Иньвы и Велвы с их притоками (кроме Нердвы и Исыла) и охватывает около двух третей коми-пермяцкого населения. В его составе различаются четыре диалекта - нижнеиньвенский, оньковский, нердвинский и кудымкарско-иньвенский. Последний был поло­ жен в основу коми-пермяцкого литературного языка, но с введением звука л, отсут­ ствующего в этом диалекте. С е в е р н о е наричие распространено в северной ча­ сти Коми-Пермяцкого автономного округа, в бассейне р. Косы, притока Камы. В его составе различаются кочевский, косинско-камский, мысовский и верх-лупьинский диалекты. В е р х н е к а м с к о е наречие (язык зюздинских пермяков) рас­ пространено на северо-востоке Кировской обл., граничащей с Коми-Пермяцким ок­ ругом. Верхнекамское наречие имеет ряд черт, сближающих его с северным наре­ чием коми-пермяцкого языка, а также с верхнесысольскими говорами коми-зырянского языка и с языком летских пермяков. Население этого региона двуязычно, ос­ новной язык общения - русский. К о м и - я з ь в и н с к о е наречие (язык красновишерских пермяков) распространено в северо-восточной части Пермской обл. В период изолированной от основного языка жизни в наречии выработался ряд осо­ бенностей, резко отличающих это наречие от остальных трех наречий коми-пермяцкого языка и от коми-зырянского. Ближе всего оно к оньковскому и нижнеиньвенскому диалектам южного наречия коми-пермяцкого языка (Баталова, 1993. С .

239). Население говорит в основном на русском языке .

Коми-зырянские диалекты больше отличаются друг от друга. В современном коми-зырянском диалектном континууме выделяется 10 диалектных зон, получив­ ших свои названия от наименования рек, в бассейнах которых они распространены .

П р и с ы к т ы в к а р с к и й диалект, легший в основу коми-зырянского литера­ турного языка, охватывает территорию г. Сыктывкара и его окрестностей, пред­ ставляет собой переходный говор от сысольского к вычегодскому, а также являет­ ся центральным связующим говором между всеми диалектными зонами коми-зырянского региона. Н и ж н е в ы ч е г о д с к и й диалект распространен в нижнем течении р. Вычегды, где проживает смешанное коми население. По многим параме­ трам он близок к вымскому диалекту. С р е д н е е ы с о л ь с к и й диалект распо­ ложен в бассейне средней части р. Сысолы и граничит на юго-западе с лузско-летским диалектом, а на юго-востоке - с верхнесысольским, поэтому имеет сходство с этими диалектами, а также с коми-пермяцкими говорами. В басейне р. Лузы (при­ тока р. Юг) и в верховьях р. Летки (притока Вятки) распространен л у з с к о л е т с к и й диалект, обнаруживающий много общих черт с верхнекамскими и се­ верными коми-пермяцкими диалектами. В е р х н е е ы с о л ь с к и й диалект рас­ пространен в верховьях рек Сысолы и Кобры (притока Вятки). От всех других ко­ ми диалектов он отличается наличием особой фонемы - закрытого [б], - которая несет смыслоразличительную функцию, ср. [пон] ‘собака’ и [пон\ ‘конец’; [коре'а] ‘веник- и [коре'а] 'ищ у'. Среди верхнесысольских говоров особой спецификой отли­ чается говор с. Кобры. В целом верхнесысольский диалектный регион имеет мно­ го общих черт с северными коми-пермяцкими диалектами. В е р х н е в ы ч е г о д ­ с к и й диалект имеет распространение в басейне Верхней Вычегды и ее притоков Локчима, Вишеры и др. Он неоднороден но своим характеристикам, в том числе по основному классификационному признаку - чередованию л~в. Большая часть гово­ ров на территории диалекта относится к вэ-эловому типу, однако население по р. Вишере, а также Мыелдинского, Устькуломского, Устьнемского кустов говорит на нуль-эловом говоре, а население Керчомского, Пожегодского и Вотчинского на эловом. Имеются также смешанные типы. В основных лексико-морфологических особенностях диалект близок к присыктывкарскому, однако некоторые черты сближают его с ижемскими говорами, а также с коми-язьвинским наречием. П е ч о р с к и й диалект имеет распространение в верховьях р. Печоры, до пос. Медвежской включительно. Он относится к поздним диалектным образованиям, сохра­ няя связь с юго-восточным сысольским регионом, близок к среднесысольскому ди­ алекту. И ж е м с к и й диалектный ареал охватывает бассейн рек Ижмы, Усы, Печоры; он имеет некоторые общие черты с печорской, удорской и верхневычегод­ ской диалектными зонами, особенно с вымскими говорами. В ы м с к и й диалект занимает территорию бассейна р. Выми с ее притоками. В регионе как наиболее ар­ хаичные и специфичные выделяются верхневымские говоры, срединные же и гово­ ры нижней Выми очень близки к нижневычегодскому диалектному региону. В це­ лом диалект по ряду параметров близок к ижемскому и удорскому диалектам. Пос­ ледний распространен на территории верхнего течения р. Мезени и верхнего и сре­ днего течений р. Вашки, притока Мезени. У д о р с к и й диалект отличается рядом особенностей в грамматике и специфической лексикой. Они свидетельствуют об участии в формировании удорского диалекта не только северных, но и южных диа­ лектных зон коми языка .

Среди 10 территориально-языковых разновидностей коми-зырянского языка верхневычегодская и печорская - вторичные образования, возникшие в последние два-три столетия в результате миграций населения из других диалектных зон. Все остальные диалекты по комплексу признаков подразделяются на северную (вымский, ижемский, удорский, нижневычегодский) и южную (среднесысольский, верх­ несысольский и лузско-летский) группы. Центральное место занимает присыктывкарский говор (Ляшев, 1980. С. 5). По мнению исследователей, основные террито­ риальные разновидности коми языка сформировались к концу XIV в., когда терри­ тория коми включала сысольских зырян, сирян ужговских, лузской и вилегодской пермицы, нижневычегодских, вымских, удорских и пинежских пермян, имевших различия и в культурно-бытовом отношении [Жеребцов Л.11. 1977) .

По своему фонемному составу коми диалекты близки, отличия прослеживают­ ся лишь в нюансах артикуляционно-акустических характеристик фонем, обнару­ живающихся на уровне отдельных говоров. Особые фонемы, отсутствующие в обоих диалектных массивах, имеются только в коми-язьвинском наречии. Это ф о ­ немы [у], [е] и |э], выполняющие смыслоразличительную функцию и иногда диф­ ференцирующие одинаковое произношение в коми-зырянском и коми-пермяцком языках. Различия коми диалектов обнаруживаются и в области ударения. В боль­ шинстве коми-зырянских диалектов ударение свободное с тенденцией акцентуации на первом слоге. Коми-пермяцкое ударение - разноместное, морфологизирован­ ное; чаще всего под ударением оказываются словообразовательные и формообра­ зующие суффиксы. Местом ударения различаются не только значения слов, их от­ тенки, но и грамматические категории. В коми-язьвинском наречии ударение “при­ вязано” к определенным корневым гласным. Его всегда удерживают гласные а, о, э, э и гласные и. у, у. когда они соответствуют коми-зырянским и коми-пермяцким э, о, о, и не удерживает гласный о и гласные и, у, у, когда они соответствуют комизырянским и коми-пермяцким и. у (Л ы т кин, 1955. С. 12). В некоторых коми-зырян­ 2* ских говорах также наблюдается тенденция к морфологизации ударения, прежде всего в говорах Летки и верхней Сысолы, которые близки к коми-пермяцкому ди­ алектному региону. Кроме того, колебания в ударении отмечены в коми-зырян­ ских говорах Припечорья, верхней Вычегды и Выми. что специалисты объясняют не столько спонтанностью их возникновения, сколько наличием былых миграци­ онных процессов групп населения с территории обитания коми-пермяков за пос­ леднее тысячелетие (Бат алова, 1982. С. 43). Близость культуры верхнесысольцев и культуры Верхнекамья. неоднократно отмечаемая в научной литературе, позво­ ляет считать “вероятностным прохождение именно здесь одного из древних путей переселения предков коми из Камского бассейна в Вычегодский. Включение вер­ ховьев Сысолы и Камы в одну волость позволяет говорить о близком родстве оби­ тавшего там населения и об отличии его обитателей от обитателей средней и ниж­ ней Сысолы" (Жеребцов Л.Н., 1975. С. 6-7). Верхнесысольское население, очевид­ но, контактировало с летскими пермяками в районе р. Кобры, что способствовало сближению верхолузцев и прилузцев не только в этническом и культурно-бытовом (Там же. С. 12-13). но и в языковом отношении. Что касается вымского ударения, оно могло сформироваться под влиянием пришлого верхнекамского населения, не­ посредственное участие которого в формировании вымской культуры отмечается археологами .

Фонетика и грамматика коми диалектов отличаются большим разнообразием .

Как коми-зырянские, так и коми-пермяцкие наречия подвержены диалектному варьированию в отношении многих языковых явлений .

К наиболее общим ареальным признакам, лежащим в основе также традицион­ ной классификации диалектов коми, относится чередование л-в. Оно заключается в том, что исторически более древний звук л перед согласным в середине слова и в абсолютном конце слова переходит в звук в .

Коми-зырянские и коми-пермяцкие диалекты имеют значительные различия по употреблению л-в: в одних л совпал с в во всех позициях, в других - только в кон­ це слов и в середине перед согласным, в третьих - сохранился во всех позициях .

Имеется также несколько смешанных типов употребления. По этому признаку все диалектное пространство коми делится на эловую, вэ-эловую, нуль-эловую, безэловую и безвэовую зоны .

Э л о в ы е говоры характеризуются тем, что звук л сохраняется во всех пози­ циях кы лны ‘слыш ать’, кы лд ‘слышит’, кы лзы ‘слушай’, оз кы л ‘не слышит’ .

Они распространены в бассейне р. Сысолы, с верховьев до с. Ыб (включительно);

в верховьях р. Кобры; в бассейне р. Лузы (за исключением Объячевского и Читаевского кустов); в верховьях р. Летки: в некоторых верхневычегодских селах (Керчомья, Воча, Дзоль, Пожег); на Печоре, с верховьев до пос. Медвежской. Эловый тип диалекта распространен также на территории расселения кировских пермяков (Афанасьевский р-н); коми-язьвинцев (Красновишерский р-н Пермской обл.); се­ верных пермяков (бассейн р. Косы); коми-пермяков на территории бассейна Камы (Кочевский, Косинский и Гаинский районы Коми-Пермяцкого округа); на террито­ рии бассейна р. Нердвы, где проживают группы южных пермяков. В целом эта ди­ алектная разновидность распространена на широком пространстве от Лузы и Летки до Нердвы и Язьвы и охватывает около трети коми населения. Оно имеет в целом “южную” (“косинско-сысольскую”) ориентацию, если учесть, что печорский регион был заселен сравнительно недавно сысольцами с юго-востока .

В э - э л о в ы е говоры характеризуются тем, что в них звук л в позиции се­ редины слова перед согласным и в конце слова закономерно переходит в звук в:

кы вны ‘слушать’, кы лд ‘слыш ит’, кы взы ‘слушай’, оз кыв ‘не слыш ит’. Вэ-эловые говоры распространены: в бассейне Вычегды с притоками Пожег и Локчим (за ис­ ключением некоторых сел); на территории нижнесысольских сельсоветов (ниже с .

Ыб), Вильгортского, Шошкинского кустов, г. Сыктывкара и его пригородов; Удо­ ры, территории по верхнему течению р. Мезени и ее притока Вашки; на террито­ рии Объячевского и Читаевского кустов по р. Лузе; на территории Изваильского куста в верховьях р. Ижмы. Основная масса говорящих на этих говорах живет в бассейне р. Вычегды. По этому и другим признакам данный говор является средин­ ным между другими диалектами. Он положен в основу коми-зырянского литера­ турного языка .

Н у л ь - э л о в ы е говоры характеризуются тем. что в них звук л в позиции перед согласным и в конце слова заменяется удлинением предыдущего гласного или совсем выпадает, например: нылыс 'его (ее) девушка, дочь', ныы/ны 'девушка, дочь’, ныыным/ныным ‘наша девушка, дочь", зэй ‘очень', пей ‘большой палец" (вместо ээв, пев или зэл.пел). Нуль-эловые говоры с удлинением предыдущего глас­ ного распространены на территории среднего течения р. Печоры, от устья Ижмы до д. Бызовой включительно: бассейна р. Ижмы (за исключением Изваильского куста); бассейна р. Усы. притока Печоры; бассейна р. Выми, за исключением насе­ ленных пунктов возле ее устья; бассейна р. Вишеры с притоком Нившерой; в неко­ торых селах Верхней Вычегды (Усть-Куломский, Мыелдинский, Носимский и др .

кусты). Выпадение звука л в указанных позициях характерно для говора верхневы­ чегодских сел Дон и Усть-Нем. Нуль-говоры в целом охватывают северные районы коми-зырянской территории, наиболее компактно они представлены в бассейне р. Ижмы .

Кроме перечисленных, исследователи отмечают наличие смешанных говоров, где л в указанных позициях переходит в звук в спорадически. Это говоры, бытую­ щие в верховьях Вычегды, в селах Вольдино. Помоздино и Бадьёльск. а также на Средней Сысоле - в селах Пажга и Лозым .

Б е з - э л о в ы е (или вэ-овые) говоры характерны тем. что звук л в них о т­ сутствует вообще, например: вбв 'лош адь', ндвдн (вместо волбн) 'лош адью ' .

вдввдн (вместо в д вл д н ) у лош ади', вокны (вместо локпы ) 'прийти' и т.д. К этому типу относятся два крупных диалекта южного наречия коми-пермяцкого языка нижнеиньвенский и кудымкарско-пньвенский, которые составляют компактный ареал .

Б е з - в э о в ы й тип диалекта впервые выделен P.M. Баталовой на материале оньковских говоров коми-пермяцкого языка. Он характеризуется отсутствием ф о­ немы в во всех позициях. "Очевидно, в оньковском диалекте действует фонетиче­ ский процесс противоположного характера: звук в вытесняется фонемой л” (Батилова, 1982. С. 80). поскольку в употреблении л~в еще наблюдаются колебания. Аре­ ал распространения без-вэового коми-пермяцкого говора - территория Оньковского куста Юсьвинского р-на Коми-Пермяцкого округа, расположенного в бассейне притоков Иньвы рек Исыл и Онь .

Среди коми-пермяцких диалектов нет вэ-эловых. нуль-эловых и смешанных ти­ пов, среди коми-зырянских - вэ-овых и без-вэовых. Очевидно, что различающие ко­ ми-зырянский и коми-пермяцкий языки типы диалектного варьирования возникли поздно на основе специфических изменений древнего этимологического -л- и имели различные эпицентры изменений. Многие процессы, связанные с позиционными из­ менениями, не получили завершения. Особенно это касается “молодых" коми-пер­ мяцких вэовых и безвэовых говоров .

Литературные языки коми-зырян и коми-пермяков. Язык коми имеет две лите­ ратурные разновидности - коми-зырянскую и коми-пермяцкую .

Первые попытки установления норм литературного языка коми относятся к XIV в. и связаны с деятельностью миссионера Стефана Пермского по обращению пермян в христианство. Его миссионерская деятельность оставила заметный след в духовной и культурной жизни коми. Стефан создал оригинальную азбуку, назван­ ную по ее первым буквам "анбур" или "абур”. Она состояла из 24 букв, в начерта­ нии которых Стефан использовал графику греческого и славянского письма, а также распространенные среди коми родовые знаки - пасы. Создание во второй половине XIV в. алфавита для языка малочисленного, территориально-окраинного народа - явление в истории достаточно редкое и значимое. Но еще большее значе­ ние для развития народа коми имела просветительская деятельность Стефана, ко­ торый в целях христианизации местного населения перевел на древнекоми язык мо­ литвы и песнопения, организовал богослужение на языке новокрещеных, учил их грамоте, готовил духовенство из представителей местного населения. Как создатель коми азбуки, первый переводчик церковной литературы на древнекоми язык и его нормализатор Стефан Пермский считается основоположником литературного ко­ ми языка. Сохранившиеся памятники письменности свидетельствуют о том, что древнекоми литературный язык имел единую систему графики и орфографии, еди­ ные языковые нормы, в основе которых лежал устьвымьско-нижневычегодский ди­ алект того времени. В основу стефановской графики было положено фонологиче­ ское письмо: каждой фонеме соответствовала особая графема (буква) .

К XVIII в. в разговорном языке произошли значительные изменения (исчезли закрытые гласные, лабиальные гласные среднего ряда утратили огубленность, мно­ гие древнекоми слова были заменены русскими заимствованиями и т.д.). В резуль­ тате этого древнепермский литературный язык был постепенно вытеснен письмен­ ностью на славяно-русской графике, в основе которой лежало нефонематическое письмо, однако литературный язык нового времени по-прежнему опирается на ниж­ невычегодский диалект .

Вместе с тем литературные языки XIV-XVII вв. и XVIII в. значительно отлича­ ются друг от друга в отношении языковой нормы. Древнекоми язык по употребле­ нию л-в был эловым. в графике ориентировался на фонологический принцип и имел специфическую графическую систему (стефановские шыиасы). В основе литератур­ ного языка коми XVIII в. лежат вэ-эловый диалект, русская азбука и русская систе­ ма письма. Два варианта древнего литературного языка дали начало двум направле­ ниям в совершенствовании графики - фонологическому и нефонологическому, по­ лучившим развитие в XIX-XX вв. Основная масса литературы издавалась на диалек­ тах сыктывкарско-вычегодского региона. Таким образом, сыктывкарский говор ис­ торически был положен в основу современного коми-зырянского литературного языка. До революции коми литературный язык использовался крайне ограниченно, за 100 лет (1813-1914) было издано всего 70 наименований книг на языке коми, и из­ давались они с использованием различных графических и орфографических принци­ пов, с различной ориентацией на диалектную фонетику и грамматику .

Небольшое число книг в конце XIX - начале XX в. было издано на коми-пермяцких диалектах, в частности первый коми-пермяцкий букварь Ермолая Попова, букварь К.М. Мосшегова и П.В. Щапова, первые грамматика и пермяцко-русский и русско-пермяцкий словари Н.А. Рогова, переводы литературных произведений и др .

Дореволюционная литература выходила как на северном, так и на южном наречии коми-пермяцкого языка. По существу, становление современных литературных языков началось после Октябрьской революции с формирования общих принципов графической системы, которое проходило в несколько этапов. В 1918-1920 гг. ис­ пользовалась дореволюционная система письма. В 1918 г. языковедом и обществен­ ным деятелем В.А. Молодцовым была разработана оригинальная графическая сис­ тема - так называемый молодцовский алфавит, - которая опиралась на русскую графическую систему, однако содержала большое количество придуманных авто­ ром букв с “хвостиками” (для аффрикат) и “загибами” (для мягких согласных), а также буквы латинского алфавита. Однако печать на этом алфавите вызвала боль­ шие полиграфические трудности, и первые публикации на нем (на коми-зырянском и коми-пермяцком языках) стали выходить только в 1920-е годы .

Молодцовский алфавит обслуживал литературные языки коми до 1930 г., но с самого своего принятия вызывал оживленные дискуссии. В сентябре 1930 г., соглас­ но постановлению бюро обкома ВКП(б) и облисполкома, молодцовский алфавит был признан узконационалистическим, и письмо коми было переведено на латин­ скую графику. Латинизация алфавита коми проходила в русле общего процесса ла­ тинизации алфавитов ряда народов СССР. Однако уже в 1936 г. процесс латиниза­ ции был свернут, началась делатинизация алфавитов народов СССР. В 1936-1938 гг .

вновь ввели молодцовский алфавит, а с января 1939 г. - русский алфавит и совре­ менную систему графики .

Коренным вопросом дальнейшей языковой политики после революции стано­ вится определение диалектной базы современного коми литературного языка. Но в связи с территориальной разобщенностью и рядом серьезных инновационных раз­ личий в пределах единого языкового пространства оно осуществляется на разных для коми-зырянского и коми-пермяцкого континуумов основах .

На совещании учителей Усть-Сысольского и Яренского уездов, которое состо­ ялось в августе 1918 г. в Усть-Выми, за основу современного коми-зырянского л и ­ тературного языка был принят присыктывкарский диалект. Выбор этого диалек­ та объяснялся, с одной стороны, его срединным положением между крупнейшими коми-зырянскими диалектами - нижневычегодским, верхневычегодским и среднесысольским и близостью с другими коми диалектами; а с другой - его социальным статусом как диалекта административного и культурного центра Коми края. Кроме того, как отмечалось выше, данный диалектный регион исторически использовался как основа общенационального языка; на нем еще до революции издавалась боль­ шая часть литературы, велось обучение, им владела национальная интеллигенция, сосредоточенная в Усть-Сысольске. Вместе с тем с самого начала формирования литературного языка был взят курс на всемерное использование языковых средств других диалектов, особенно в области грамматики и лексики. С организацией Коми автономной области (1921 г.) коми литературный язык вводился во все школы, и ли­ тература на нем распространялась на все коми-зырянское население .

В основу коми-пермяцкого литературного языка был положен кудымкарскоиньвенский диалект. Уже в начале 1920-х годов, согласно решениям Кудымкарской инструкторской коллегии, были изданы первый букварь и несколько книг для чте­ ния. Знаменательным для формирования современного коми-пермяцкого языка стал прошедший в феврале 1923 г. в Кудымкаре съезд творческой интеллигенции, который принял решение ввести в коми-пермяцкий литературный язык (основан­ ный на безэловом кудымкарско-иньвенском диалекте) коми-зырянское чередова­ ние л-в в целях сближения двух коми-пермяцких наречий друг с другом и с коми-зырянским литературным языком. С учетом общей графической системы это очень сближало оба литературных языка, хотя различия, несомненно, оставались весьма значительными как в фонетике и грамматике, так и в лексике. После создания Ко­ ми-Пермяцкого национального округа работа по внедрению литературного языка в различные сферы жизни общества значительно активизировалась. Расширилась сеть школ с преподаванием коми-пермяцкого языка, увеличилось количество изда­ ваемой литературы, началась систематическая подготовка учителей родного языка .

Уже в концу 1920-х годов появились национальная школа и национальный те­ атр, периодическая печать, а несколько позже - радио и телевидение на языке ко­ ми. В этот период наиболее выраженной была национально-языковая политика, ко­ торая проводилась чере з систему специально созданных государственных и общест­ венных институтов: комитетов, комиссий, представительств. В Коми она получила название политики “зырянизации” или “комизации". В 1924 г. IV Областной съезд Советов объявил государственными языками республики коми и русский .

Коми-пермяцкий язык также некоторое время выполнял функции государст­ венного языка, обслуживая делопроизводство в Коми-Пермяцком национальном округе. Но уже к концу 1930-х годов начатая работа по расширению государствен­ ного функционирования коми литературных языков была свернута, а национальная интеллигенция, как и во многих других регионах, уничтожена .

Закон о школе от 1958 г.. предоставлявший родителям право выбора языка обу­ чения, фактически исключил коми язык из процесса образования. Тогда же были отменены и подготовительные классы в коми школах. Неудивительно, что нацио­ нальная коми школа - основной тип школ в 1920-е годы - постепенно пришла в упа­ док и к началу 1980-х годов перестала существовать .

В конце 1980-х - 1990-е годы в функционировании коми-зырянского и комипермяцкого литературных языков произошли заметные позитивные изменения .

Признание коми-зырянского языка одним из государственных языков Республики Коми поставило творческую интеллигенцию и ученых-филологов перед необходи­ мостью разработки комплексной программы сохранения и развития функциональ­ ных возможностей языка коми. 18 января 1994 г. постановлением Президиума Вер­ ховного Совета Республики Коми была утверждена Государственная программа ре­ ализации закона "О гсударственных языках Республики Коми” .

В 1990-е годы активизировалась работа по расширению функциональных воз­ можностей коми-пермяцкого языка. Окружная газета “Парма” время от времени стала публиковать литературные странички на коми-пермяцком языке. С 1993 г .

выходит иллюстрированный журнал для детей “Силькан”. С 1994 г. местное телеви­ дение и радиовещание начали осуществлять регулярные передачи на коми-пермяцком языке. В конце 1980-х годов в Кудымкаре был создан отдел общественных на­ ук Института языка, литературы и истории Коми научного центра УрО РАН, объединивший ученых гуманитарных специальностей, изучающих язык и культуру коми-пермяков .

Однако литературные языки коми нельзя считать окончательно сформировав­ шимися (причем коми-пермяцкий в значительно меньшей степени, чем коми-зырян­ ский). Они характеризуются неразработанностью многих грамматических и орф о­ графических норм, высокой степенью вариативности, особенно лексической, и сти­ листической недифференцированностью. Особенно это заметно в устной форме, когда представители национальной интеллигенции (учителя, госслужащие, журна­ листы и др.) говорят на литературном языке с сохранением большого числа особен­ ностей (фонетических, грамматических, лексических) их родного диалекта. Часто коми интеллигенты, даже получившие высшее филологическое образование и дол­ гое время проработавшие в научных, культурных, образовательных учреждениях, настойчиво сохраняют диалектную речь. Особенно это касается носителей север­ ных коми-зырянских диалектов и коми-пермяков, которые считают литературный коми-пермяцкий язык во многом искусственным .

В последнее время соотношение литературных языков и диалектов несколько изменилось. Это, в частности, касается коми-зырянского языка. Если раньше ди­ алекты оказывали на литературный язы к сильное, порой одностороннее влияние, то сейчас происходит взаимодействие, взаимовлияние литературного язы ка и диа­ лектов .

ГЛАВА 2

ЭТНИЧЕСКИЕ

И ЭТНОДЕМОГРАФИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ

–  –  –

В лось в 1921 г. созданием Коми автономной области, объединившей весь УстьСысольский у. и 21 волость Яренского у. Вологодской губ. и большую часть Печорского у. Архангельской губ. В 1925 г. был образован первый в СССР нацио­ нальный округ - Коми-Пермяцкий, в который, однако, не были включены районы проживания зюздинских и язьвинских коми-пермяков .

В 1936 г. Коми АО была преобразована в Коми АССР. В 1991 г. Коми АССР стала Коми ССР, с 1994 г. - это Республика Коми .

Территория Коми автономной области превышала в момент создания 400 тыс .

кв. км, и проживало на ней в 1921 г. всего 1781 тыс. человек. В 1929 г. население об­ ласти составляло 234,7 тыс. человек, т.е. в 1920-е годы численность его возросла примерно на 30%. Область оставалась одним из самых малонаселенных мест Евро­ пы. По переписи 1926 г., коми составляли 92,2% населения области (на ее террито­ рии проживало 84.5% всех коми СССР). Включение в конце 1920-х годов в состав области районов со старожильческим русским населением снизило долю коми до 85%. В 1929 г. русские составляли большинство только в Усть-Цилемском - 88.9% .

Немало их было в Прилузском (25.9%), в Усть-Вымском (31,7%) районах, включав­ ших сельсоветы с коренным русским населением. В остальных районах доля рус­ ских не превышала 7% .

В 1920-е годы сохраняется исторически сложившаяся неравномерность заселе­ ния территории. Об этом достаточно наглядно говорят материалы переписи 1926 г .

На Сысольский у., в который входили южные районы области, приходилось 35,9% (33,2% коми) населения, здесь была самая высокая его плотность. На территории от­ носительно небольшого Усть-Вымского у. проживало 23% (22,9% коми) населения .

На долю обширного Усть-Куломского у. приходилось 27,5% (29,2% коми) населения, но плотность его была значительно ниже, чем в двух названных выше. Самым мало­ населенным являлся наиболее обширный Ижмо-Печорский у. - всего 13,6% (14,7% коми) населения. Относительно плотно оказались заселены только долины Вычег­ ды, Сысолы, Лузы и Выми (без верховьев), которые можно считать зоной сплошно­ го освоения. Долины Вашки, Мезени, Печоры с притоками входили в зону дискрет­ ного (очагового) освоения. Основными транспортными путями, соединяющими зоны заселения, служили реки. Дорожная сеть в области была развита слабо. Железных дорог вообще не имелось. Все это затрудняло миграцию, способствовало изоляции районов и сохранению этнической специфики различных групп коми .

Коми-Пермяцкий национальный округ существенно уступал Коми автономной области по территории: она равнялась 22,3 тыс. кв. км (в результате административ­ ных преобразований 1930-1950-х годов территория округа расширилась до 32,9 тыс .

кв. км). На этой территории в 1926 г. проживало 152.5 тыс. человек. Доля коми-пермяков в населеьии округа составляла 76.9% (на территории округа проживало 84,5% всех коми-пермяков). В административном плане округ делился на шесть райо­ нов. причем русские составляли подавляющее большинство только в Юрлинском р-не (97.3%) и значительную долю населения в самом северном Гайнском р-не (37.9%), где по одному берегу Камы располагались коми-пермяцкие, а по другому русские деревни. В остальных районах доля коми-пермяков превышала 90% .

vPACMOBHLUEPGK .

–  –  –

Рис. 3. Расселение коми-пермяков на территории Коми-Пермяцкого национального округа .

Пермской и Кировской областей (по данным переписи 1926 г.) / - коми-нермяки, 2 - русские, 3 - смешанное население (Из книги В.Н. Белицер. Очерки по этнографии народов коми. XIX-XX в. М., 1958. Рис. 2) Территория округа была заселена крайне неравномерно: в наиболее густонасе­ ленных Кудымкарском и Юсьвинском районах проживало в 1926 г. 55% всего насе­ ления, а в самом большом, но слабозаселенном Гайнском р-не - 7,4%. В последнем плотность населения на 1 кв. км равнялась всего 1,4 жителя, в то время как в Ку­ дымкарском р-не - 15,8, а в Юсьвинском - 15,9 .

В 1920-е годы Коми край оставался сельским. В Коми-Пермяцком националь­ ном округе городских поселений вообще не было, а в Коми АО к таковым относи­ лись три поселения: единственный в крае г. Усть-Сысольск (с 1930 г. - Сыктывкар), в населении которого преобладали коми, и заводские поселки Кажим и Нювчим с русским населением. Городское население составляло всего 3,2% жителей облас­ ти. Доля горожан среди коми была еще ниже - 1,5%. Причем образ жизни городско­ го населения мало отличался от такового сельского .

Послереволюционные преобразования существенно коснулись сферы эконо­ мики. Достаточно упомянуть национализацию промышленных предприятий, лик­ видацию частного предпринимательства в лесной промышленности, перераспреде­ ление земли за счет конфискации и передачи главным образом к концу 1918 г. ча­ стновладельческих, церковных и монастырских наделов мало- и безземельным крестьянам. Однако в 1920-е годы в основном сохранялась традиционная хозяйст­ венная структура. Область продолжала оставаться сельскохозяйственной, удель­ ный вес фабрично-заводской и кустарно-ремесленной промышленности во всей ва­ ловой продукции Коми АО в середине 1920-х годов равнялся 6,7%. Достаточно ин­ тенсивно развивались только лесозаготовки, прежде всего с использованием труда крестьян-сезонников .

В сельском хозяйстве абсолютно преобладало традиционное семейно-индивиду­ альное производство, сохранявшее свои типические черты на конец XIX - начало XX в. Одной из таких черт была многокомпонентность хозяйственного комплекса, обусловленная невозможностью прожить за счет одного занятия. Наряду с собствен­ но сельскохозяйственными работами население занималось охотой и рыбной лов­ лей, домашними ремеслами и отхожими промыслами. Сохранялись и исторически сложившиеся у коми районные различия хозяйственного комплекса: в южных и цен­ тральных районах ведущую роль играли земледелие, дававшее в середине 1920-х го­ дов более 40с доходов населения, и животноводство (20% доходов), а также отхожие /с промыслы (главным образом работа на лесозаготовках) (25.7% доходов); в север­ ных - животноводство (в том числе оленеводство), охота и рыболовство (соответст­ венно 57,6 и 26.57с доходов населения). У коми-пермяков основными занятиями ос­ тавались земледелие и скотоводство, при подсобной роли охоты и рыболовства .

В конце 1920-х - 1930-е годы происходят изменения в социально-экономиче­ ской жизни, повлекшие за собой серьезные перемены в демографической и этниче­ ской ситуации. Прежде всего речь идет о массовой коллективизации сельского хо­ зяйства, начатой в 1929-1930 гг. К 1937 г. колхозы объединяли 90,3% крестьянских хозяйств Коми АССР (История Коми АССР, 1981. С. 258), а в Коми-Пермяцком ок­ руге - 87,4% (Коми-Пермяцкий автономный округ.... 1988. С. 62). Коллективизация разрушила традиционную систему крестьянского хозяйства, и колхозники были ли­ шены права свободного передвижения, что повлияло на интенсивность миграции .

В 1930-е годы начинается интенсивное освоение природных богатств Коми АССР: угля, нефти, газа. Расширяются объемы лесозаготовок - базовой отрасли промышленности в 1920-е годы. Значение Коми АССР как сырьевой базы много­ кратно возрастало, а добывающие отрасли промышленности со второй половины 1930-х годов стали основными. К 1937 г. промышленность давала 75% валовой про­ дукции народного хозяйства .

В отличие от Коми АССР Коми-Пермяцкий округ был сельскохозяйственным .

Но и в нем к середине 1930-х годов создается мощная лесозаготовительная база, позволившая увеличить лесозаготовки по сравнению с 1928 г. в 2 раза. С возникно­ вением сети предприятий по заготовке древесины, по существу, завершилось ф ор­ мирование хозяйственного кмилекса округа, ибо в последующие десятилетия его структура претерпела минимальные изменения .

Главный чертой промышленного освоения Коми АССР и Коми-Пермяцкого округа являлось то. что оно во многом осуществлялось силами заключенных и спецпоселенцев. По сути, вся мощная горнодобывающая промышленность ранее слабо­ заселенного севера Коми АССР и связанная с ней сеть поселений были созданы при минимальном участии коренного населения .

Ориентация экономики на добывающие отрасли и лагерный труд отразилась и в том. что в 1930-е годы сопутствующий индустриализации процесс урбанизации Рис. 4. Расселение коми на территории Коми АССР (по данным переписи 1926 г.) 1 - коми, 2 - русские, 3 - ненцы (Из книги В.Н. Белицер. Указ. соч. Рис. 1) в малой степени затронул Коми АССР. Численность городского населения возрос­ ла в 3 раза, но доля городского населения составляла всего 9,1%, причем 86,7% го­ рожан проживало в Сыктывкаре. На единственный город республики и приходился почти весь прирост городского населения. Незначительно выросла доля горожан среди коми - до 7,8% {Котов, Рогачев, Шабаев, 1996. С. 18) .

К важнейшим по степени влияния на ход этнических процессов у коми последст­ виям социально-экономических сдвигов относятся изменения в социально-профессио­ нальном составе. Самой многочисленной социальной группой у народов коми стали колхозники. Значительно возросла и доля рабочих (особенностью национального рабочего класса было то, что основу его составляли работники лесной промышлен­ ности). Сложилась тогда еще немногочисленная национальная интеллигенция .

В 1920-1930-е годы были предприняты активные меры по развитию националь­ ной культуры и образования. По переписи 1939 г., грамотными были около 90% на­ селения Коми АССР и 81,2% населения Коми-Пермяцкого округа. И в республике, и в округе открылись национальные театры, педагогические институты, действова­ ли местные издательства, публиковавшие десятки названий книг на языках коми, издавались газеты. Но одновременно в 1930-е годы было ликвидировано краеведче­ ское движение и, по существу, свернуты исследования по истории и этнографии, развернулась борьба с фольклором и религиозными традициями, были репрессиро­ ваны наиболее видные деятели национальной культуры .

Этническая ситуация в послевоенные годы во многом характеризовалась разви­ тием тенденций, которые начали складываться еще в 1930-е годы. В 1959 г. по срав­ нению с 1939 г. население Коми АССР, несмотря на значительные потери в воен­ ные годы, возросло в 2,5 раза и составило 815 тыс. человек, а в 1979 г. - уже 1119 тыс. Численность коми за этот же период возросла с 245 до 280,8 тыс. человек .

Темпы роста численности всего населения были выше, чем у коми. Большую роль в росте численности населения играла миграция. Наибольший приток населения изза пределов республики приходился на первую половину 1950-х годов, когда меха­ нический прирост вдвое превысил естественный. В 1960-е годы республика имела отрицательное сальдо миграции и темпы численности некоренного населения сни­ жались. Но в последующие десятилетия вновь начинается механический прирост населения .

Интенсивный приток мигрантов из-за пределов республики привел к значитель­ ным переменам в национальном составе населения. В 1939 г. коми составляли 72,5%, русские - 22% населения (правда, здесь не учтены заключенные и спецпоселенцы). В 1959 г. коми составляли уже только 30,4%, а русские - 48,4%, в 1979 г. соответственно 26,3 и 56,7%, в 1989 г. - 23,3 и 57,7%, а в 1994 г. - 26,6 и 57,6%. В на­ стоящее время только в шести из 20 районов (Ижемском, Усть-Куломском, Корткеросском, Сысольском, Прилузском и Сыктывдинском) коми составляют более половины населения, причем все эти районы сельские. Таким образом, уже в 1940-1950-е годы коми оказались в меньшинстве на своей этнической территории, что не могло не привести к развитию ассимиляционных процессов .

В послевоенные годы произошли серьезные изменения в соотношении город­ ского и сельского населения - Республика Коми превратилась в высокоурбанизиро­ ванный регион. Значительно выросло число городских поселений. К 1959 г. по срав­ нению с 1939 г. численность городского населения увеличилась в 6,5 раза, а его до­ ля возросла до 59%. В 1970 г. в городских поселениях проживало 598 тыс. человек (62% населения), а в 1989 г. - 954 тыс. (75%). Процесс урбанизации, естественно, за­ тронул и коми, но в меньшей степени, чем другие национальные группы. В настоя­ щее время около половины всех коми республики - городские жители. Данное об­ стоятельство чрезвычайно важно для понимания хода этнических процессов. Дело в том, что среда обитания большинства жителей Республики Коми оказалась не свя­ занной с традиционной культурой коми - сельской по содержанию. Причем город­ ские коми очутились в инонациональной среде - к примеру, в 1989 г. доля коми сре­ ди городского населения составляла всего 14,4% .

В селе доля коми также постоянно сокращалась, но все же она намного выше, чем среди горожан. Коми составляют 50,6% сельского населения. Необходимо от­ метить значительные различия в этническом составе населения сел и поселков лесо­ заготовителей. В 84,8% сел и деревень основная национальность - коми, в 14,4% русские, в 0,8% нет преобладания какой-либо национальности. В большинстве по­ селков (73,5%) преобладают русские, только в 22,8% - коми, в 3,7% нет преоблада­ ния какой-либо национальности .

С 1939 г. население Коми-Пермяцкого округа возросло на 31,2%. В отличие от Коми АССР в слаборазвитый в промышленном отношении округ не было значи­ тельного притока мигрантов, за исключением 1940-1950-х годов, когда бурно раз­ вивались лесозаготовки. Именно в этот период доля коми-пермяков в населении со­ кратилась с 66,1 в 1939 г. до 54,1% в 1959 г. В дальнейшем она опять несколько воз­ растает: в 1970 г. коми-пермяки и русские составляли соотвественно 61,4 и 34,7%, в 1989 г. - 60,2 и 36,1% населения округа. Наиболее однородно в этническом плане сельское население Кочевского, Кудымкарского и Косинского районов, где доля коми-пермяков колеблется от 73,5 до 87%, а также Юрлинского р-на, где доля рус­ ских составляет 94,1% (1989 г.) .

Начиная с конца 1950-х годов идет общее снижение численности населения в округе (с 235,9 тыс. человек в 1959 г. до 159,7 тыс. в 1989 г.). Усиленная миграция за пределы округа вызвана низким уровнем его социально-экономического разви­ тия и, как следствие, невысокими доходами населения. Кроме того, сыграли свою роль оскудение лесных ресурсов и закрытие целого ряда поселков, активно про­ водившаяся местными властями политика ликвидации неперспективных малых деревень, составлявших основу поселенческой сети, и ряд других факторов. В ре­ зультате доля коми-пермяков, которые проживают за пределами Коми-Пермяцкого автономного округа, возросла с 12% в 1959 г. до 38% в 1989 г. Из 152 тыс. коми-пермяков только 95 тыс. проживают ныне непосредственно в округе. Полови­ на коми-пермяцкой диаспоры сосредоточена в пределах Пермской обл. Большие дисперсные их группы имеются также в Свердловской обл., в Западной Сибири, на Северном Кавказе. В настоящее время, когда экономика округа переживает глубокий кризис, миграционные настроения во всех национальных группах усили­ ваются. Например, как показали результаты нашего опроса в 1992 г., большинст­ во родителей хотели бы, чтобы их совершеннолетние дети выехали за пределы округа (Шабаев, 1994) .

Коми-Пермяцкий округ - один из наименее урбанизированных районов России .

С 1939 по 1959 г. доля городского населения возросла вдвое и к 1989 г. вновь удво­ илась, составив только 30%, что в 2,5 раза меньше, чем в Республике Коми. В окру­ ге только один город - Кудымкар, население которого в 1989 г. насчитывало 33,5 тыс. человек, и три поселка городского типа: Майкор, Пожва и Гайны. Комипермяки составляют 25,5% городского населения округа; в Кудымкаре, однако, их доля равна 60%. Коми-пермяки в отличие от коми по-прежнему остаются преиму­ щественно селянами .

Как и в Республике Коми, в Коми-Пермяцком округе в послевоенные десятиле­ тия число сельских населенных пунктов неуклонно сокращалось: в 1959 г. их было 1280, а к началу 1990-х годов - 731. Средняя людность сельских поселений заметно различается по районам: наименьшая в Юсьвинском - 100,9 человека на одно посе­ ление (без учета райцентра), а наивысшая в Гайнском - 346,8. В связи с изменения­ ми в системе расселения сельское население все более сосредоточивается в крупных поселениях. Сегодня в поселениях с людностью до 200 жителей проживает 33,2% сельского населения, а в поселениях с людностью свыше 1000 человек - 26,8%, при­ чем с 1979 по 1989 г. доля населения, проживающего в последних, возросла в 2 раза .

Изменения в этнической ситуации во многом повлияли на ход этнодемографических процессов. Численность коми (в пределах своей автономии) в 1926 г. равня­ лась 191,2 тыс. человек, в 1939 г. - 231,3 тыс., в 1959 г. - 245,3 тыс., в 1970 г. - 276,1 тыс., в 1979 г. — 280,8 тыс. и в 1989 г. —291,5 тыс. человек. Динамика численности коми-пермяков округа выглядит следующим образом: 117,3 тыс. человек в 1926 г., 111,7 тыс. в 1939 г., 127,6 тыс. в 1959 г., 123,6 тыс. в 1970 г., 106 тыс. в 1979 г., 95,4 тыс. в 1989 г. У коми-зырян наибольший среднегодовой прирост численности приходится на 1920-1930-е годы, затем наступает спад, очевидно связанный с воен­ ными потерями. В 1960-е годы q h о п я т ь возрастает, а в 1970- 1980-е годы остается относительно невысоким. Эти перепады в среднегодовом приросте численности связаны прежде всего с изменениями в естественном приросте, так как внешняя ми­ грация коми была незначительной (показательно, что те же тенденции в изменении численности характерны для всех коми страны) .

На изменения в естественном приросте коми-пермяков, как и коми-зырян, по­ влияли как голодные 1932/33 и 1936/37 гг., так и годы войны. Но в отличие от коми на численность коми-пермяцкого населения округа значительно большее влияние оказала миграция. По крайней мере, ее сокращение в 1970-1980-е годы во многом связано именно с выездом части коренного населения за пределы автономии. Нель­ зя отрицать и того, что по сравнению с коми коми-пермяки в значительно большей степени затронуты ассимиляционными процессами. Развитие ассимиляции в сочета­ нии с уменьшением естественного прироста привело к тому, что начиная с 1970-х го­ дов рост численности коми-пермяков в СССР прекратился .

ИЗМ ЕН ЕН И Я В ЭТНИЧЕСКОМ САМ ОСОЗНАНИИ КОМИ

Еще в начале этого столетия у различных групп коми по причине их изолиро­ ванности сохранялось локальное самосознание. Напомним также, что коми и комипермяки не были объединены в рамках одной административно-территориальной единицы. Создание в 1921 г. Коми автономной области и объединение всех коми в ее границах способствовали национальной консолидации коми-зырян и выработке у них единого самосознания. Данные опросов населения, проведенных в республике в 1980-е годы подтвердили, что прежнее локальное самосознание у коми практиче­ ски исчезло, ибо 92% сельских и 85% городских коми респондентов однозначно на­ звали себя "коми", исключив как вариант локальные этнонимы {Котов, Рогачев, Шабаев, 1996. С. 99). Правда, это не коснулось локальных групп коми, проживаю­ щих за пределами основной этнической территории. В частности, одна из стабиль­ ных локальных групп - обские коми, проживающие на нижней Оби, - сохранила четкое локальное самосознание. Ее представители обычно заявляют: “Мы не коми, мы - зыряне, а коми живут там - за Уралом" .

Похожая ситуация и у коми-пермяков. Дело в том, что при создании округа в 1925 г. две этнографические группы, а именно язьвинские и зюздинские коми-пермяки оказались за его пределами. Зюздинцы проживают в Афанасьевском р-не Ки­ ровской обл., а язьвинцы - в Красновишерском р-не Пермской обл. Оказавшись за пределами Коми-Пермяцкого округа, эти группы развивались изолированно и ак­ тивно ассимилировались. В результате зюздинцы практически исчезли как группа, ибо переписью 1989 г. в Афанасьевском р-не зарегистрировано только 318 комипермяков. А язьвинцев последний раз регистрировали как коми-пермяков только во время переписи 1926 г. Тем не менее эта группа сохранилась, хотя ее численность сократилась примерно до 2 тыс. человек. При этом язьвинцы сохраняют специфи­ ческое местное самосознание: “Мы - не русские и не коми-пермяки, считаем себя пермяками". Такая идентификация свойственна среднему и старшему поколениям язьвинцев, а молодежь предпочитает называть себя русскими. На территории окру­ га процессы этнической консолидации также привели к возникновению общенаци­ онального сознания, хотя некоторые “отзвуки” локального самосознания сохраня­ ются и ныне .

Одно из проявлений этнического самосознания - ощущение этнической иден­ тичности, т.е. этническая солидарность. Как показывают результаты массовых оп­ росов населения в 1987-1988, 1989, 1992 гг., этническая солидарность у народов ко­ ми ослабевает, причем особенно ощутим этот процесс среди городского населения, где весьма заметна доля респондентов, отрицающих наличие каких-то связей меж­ ду представителями собственного народа (12,7% у коми и 21,3% у коми-пермяков) .

Однако большинство все же считает, что существует целый ряд элементов иденти­ фикации, которые способствуют формированию чувства этнической общности. Н а­ ибольший вес среди элементов идентификации сохраняет национальный язык, как признак, более всего сближающий и отличающий их от других народов (в качестве такового его выделили 53,2% сельских и 42,9% городских коми, соответственно 55,4 и 22,5% коми-пермяков) (Котов, Рогачев, Шабаев, 1996. С. 99) .

Более высокий уровень развития профессиональной художественной культуры и ее воздействия на массовое сознание определил то, что для коми-зырян гораздо более значимым элементом идентификации является гордость за прошлое своего народа. Развитая профессиональная культура, наличие национальных средств мас­ совой информации и широкого слоя национальной интеллигенции позволяют ф ор­ мировать более целостный образ народа и его истории и поднимают их престиж в массовом сознании этноса. У коми-пермяков доля лиц с высшим образованием на­ много ниже, чем у коми (Финно-угорские регионы..., 1994. С. 36), наиболее образо­ ванная часть этноса покинула округ, а национальных средств массовой информации нет совсем. Более того, как показали данные опроса 1992 г., позитивный образ соб­ ственного народа у коми-пермяков активно разрушается, а потому гордость за его прошлое проявляется у очень незначительной части респондентов .

Многие респонденты затрудняются предметно определить, по какому именно признаку они могут идентифицировать себя как представителей данного этноса, и подчеркивают "трудноуловимость” этого чувства. Последнее обстоятельство свиде­ тельствует о том, что для современных коми не столь уж и очевидны признаки эт­ нического сходства или различия между ними и другими соседними этносами, они не “опредмечены” в их сознании, особенно в сознании молодежи .

Наибольшую консолидированность с этносом проявляют работники умствен­ ного труда и высококвалифицированные рабочие, но из числа сельских жителей .

Интенсивные межэтнические контакты у коми-пермяков, изменения в этнокуль­ турных ориентациях привели к тому, что сегодня чрезвычайно усложнился характер этнической идентификации. Коми сегодня свойствен множественный характер этни­ ческой идентификации. И именно здесь наиболее очевидно проявляется разница ме­ жду коми и коми-пермяками. Сошлемся на данные опроса населения в 1992 г. в Ко­ ми-Пермяцком округе и опроса весной 1996 г. в рамках программы “Социально-психологический мониторинг в Республике Коми”. Однозначная этническая идентифи­ кация, т.е. восприятие себя только представителем собственного этноса, свойствен­ на 61,7% коми и 37,9% коми-пермяков. Двойной идентичности придерживаются 33% коми и 20% коми-пермяков (двойная идентичность характерна и для других этниче­ ских групп, но не для русских, проживающих в Республике Коми). Кроме того, в ка­ ждой национальной общине имеются и такие, у кого "паспортная национальность” и их собственное этническое самоопределение совершенно не совпадают. Обращает на себя внимание тот факт, что у коми назвали себя "в большей мере представите­ лем другой национальности” 1,1%, а у коми-пермяков таковых в несколько раз боль­ ше. У последних также значительно больше доля не определившихся со своей этни­ ческой принадлежностью (Котов, Рогачев, Шабаев, 1996. С. 129-148) .

Разрыв в характере этнической идентификации между городским и сельским населением не очень ощутим в Республике Коми и весьма значителен в Коми-Пермяцком округе. Так, среди коми горожан однозначно идентифицируют себя с собст­ венным этносом 57,7%, среди сельских жителей - 65,7%, а среди коми-пермяков соответственно 22,6 и 45,5% респондентов. Очевидно, что длительные и очень ак­ тивные процессы этнической эрозии среди коми-пермяков находят свое отражение и в сфере этнической психологии. Только 39,6% коми-пермяцких респондентов зая­ вили, что они “безусловно гордятся” своей национальной принадлежностью (среди горожан таковых 30,5%, среди селян - 44,8%) .

Сознание горожан коми-пермяцкой национальности - маргинальное: примерно равное число горожан определяют себя либо коми-пермяками, либо русскими .

Но важно, что однозначно осознает себя коми-пермяками только пятая часть город­ ской коми-пермяцкой общности. Характерно, что от многих городских жителей ли­ бо жителей лесных поселков и райцентров часто можно услышать: "Я - пермяк” или “Мы же с тобой пермяки, не так ли?” При этом в одной ситуации человек, ко­ торый определяет себя как пермяка, подтверждает это, а в другой говорит, что он фактически русский, или заявляет, что он “и пермяк и русский” .

Определенное значение имеет то, что принадлежность к коми-пермяцкому эт­ носу не воспринимается сегодня как одна из значимых ценностей .

НАЦИОНАЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ

В современном национальном развитии народов коми свою роль играют и раз­ личные национальные организации. В 1989 г. но инициативе столичной интеллиген­ ции коми было создано общество "Коми котыр" (“Коми товарищество"), в програм­ ме которого имелись как культурно-просветительские, так и политические задачи .

В начале 1991 г. по инициативе “ Коми котыр” был проведен первый съезд коми на­ рода, на котором избрали его исполнительный орган - Комитет возрождения наро­ да коми. Комитет возрождения (КВНК) и съезд народа коми в основном обращали внимание на политические вопросы. Под их воздействием в 1992 г. был принят за­ кон “О государственных языках”, провозгласивший государственными языками Республики Коми русский и коми языки. В том же году был принят закон "О стату­ се съезда коми народа", в котором было указано, что съезд есть высшее представи­ тельное собрание коми этноса. В 1992 г. при поддержке республиканских властей (все предыдущие события гоже были поддержаны ими, и прежде всего в финансо­ вом отношении) в Сыктывкаре состоялся первый Всемирный конгресс финно-угорских народов, а в 1993 г. создано республиканское министерство по делам нацио­ нальностей. Это были наиболее значительные достижения коми национального движения. В настоящее время проведено уже пять съездов коми народа, в которых участвуют и делегаты от Коми-Пермяцкого национального округа .

Коми национальное движение не является единым. В 1993 г. была создана не­ многочисленная партия "Дорьям асьнымос” ("Защитим себя"). Члены ее придержи­ ваются крайне радикальных позиций в национальном вопросе и являются оппонен­ тами руководителей КВНК. Таким же оппонентом можно считать и немногочис­ ленную группу демократов в коми национальном движении, ратующую за отказ от бюрократизации движения. Кроме того, в Коми существуют и рег иональные (рай­ онные) национальные организации, к примеру “Изьватас” - объединение комиижемцев. Согласно массовым опросам 1996 г., национальные организации не поль­ зуются сколько-нибудь значительной поддержкой населения коми, а большинству об их деятельности и существовании вообще ничего неизвестно. То же самое мож­ но сказать и о единственной национальной организации коми-пермяков - Обществе радетелей коми-пермяцкого языка и культуры "Югэр" .

ГЛАВА 3

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ЗАНЯТИЯ

ТРАДИЦИОН НОЕ ПРИРОД О П О ЛЬЗО ВА Н И Е

риродно-географические условия территории Европейского Северо-Востока П в целом достаточно пригодны для проживания человека, о чем свидетельст­ вует его появление здесь еще в палеолите. В то же время данная территория обладала недостаточно благоприятными условиями не только для культивирования растений и доместикации животных, но и для проникновения производящей эконо­ мики извне. Для различных народов лесотаежной зоны Северной Евразии процесс становления производящего хозяйства, в основу которого положено интенсивное земледелие, протекал неоднозначно и растянулся во времени .

Зачатки производящего хозяйства появились у древнего населения Прикамья еще в эпоху бронзы в виде мотыжного земледелия, носившего долгое время огра­ ниченный характер и практиковавшегося на небольших площадях свободного от леса пространства. В ананьинскую эпоху раннего железа (VIII— вв. до н.э.) для мо­ III тыжной обработки расчищались уже значительные лесные участки. В первых веках н.э. у прикамских племен возникло и стало развиваться животноводство, а с X-XII вв. н.э. - пашенное земледелие (Белицер, 1958. С. 28). К началу родановской археологической культуры (IX-XV вв.), принадлежащей предкам коми-пермяков, удельный вес земледелия, скотоводства и добывающих промыслов (охоты и рыбо­ ловства) в экономике был примерно равным (О борин, 1960. С. 223) .

Смена типа традиционного природопользования у населения Коми края про­ изошла где-то на рубеже I и II тысячелетий н.э. Если население, оставившее ар­ хеологические памятники ванвиздинской культуры (IV— VIII вв. н.э.), принадлежа­ ло к древнему на данной территории хозяйственно-культурному типу охотников и рыболовов тайги (Лашук, 1972. С. 85), то сменившая его пермь вычегодская (вым­ ская археологическая культура, X-XIV вв.) имела комплексный тип присваивающе-производящего хозяйства. Н а основании археологических, этнографических и лингвистических данных можно полагать, что появление нового типа хозяйства было связано с проникновением на данную территорию новых этнических групп из Прикамья - носителей древнекоми языка. Природные условия бассейна Вычег­ ды и Прикамья несколько отличаются друг от друга. Практически это одна и та же таежная экологическая зона (в Прикамье имеются и смешанные леса) со сход­ ным животным и растительным миром. Климат и плодородие почв Коми края, ус­ тупая немного таковым Прикамья, позволяют тем не менее успешно выращивать основные зерновые культуры (ячмень, рожь), а заливные луга в речных долинах дают достаточно корма для скота. Формирование присваивающе-производящего хозяйственного комплекса у народов коми происходило в период малого климати­ ческого оптимума (VIII— XIII вв.). Благоприятные климатические условия способ­ ствовали развитию производящих отраслей, а еще не подорванные интенсивной эксплуатацией естественные биоресурсы обеспечивали успешное функциониро­ вание присваивающих .

Вместе с тем уже к XVII в. была освоена практически вся экологически благо­ приятная для присваивающе-производящего хозяйства народов коми резервная тер­ ритория. Взаимодействие социально-экономических (увеличение государственных повинностей) и экологических (ограниченные возможности для интенсификации сельского хозяйства) факторов усилило антропогенное воздействие на природу, в частности начался перепромысел зверя. В традиционном хозяйстве коми разразил­ ся кризис, выразившийся прежде всего в резком увеличении оттока избыточного населения за пределы этнической территории (Жеребцов Л И., 1975. С. 11) .

Эволюция сложившихся традиций в трудовых процессах и быту более активно проявлялась у коми-пермяков и в южных, земледельческих районах Коми края, где затяжной кризис традиционной системы природопользования ко второй половине XIX в. вступил в завершающую фазу. Требовалась коренная реконструкция кресть­ янского хозяйства, исчерпавшего уже последние резервы присваивающих отраслей, в то время как одни производящие отрасли в силу уровня социально-экономическо­ го развития и природных условий среды обитания не могли обеспечить абсолютный прирост населения. Массовое развитие различных отхожих промыслов не разреш а­ ло проблемы .

В то же время на значительной территории Коми края кризис традиционной сис­ темы природопользования был выражен в существенно меньшей степени и проте­ кал более медленно. История народа коми свидетельствует о том, что вплоть до на­ чала XX в. происходило непрерывное расширение этнической территории, причем если до XVII в. преимущественно шло освоение западных районов (средняя Вычег­ да с притоками, Удора, Прилузье), то позднее направление миграций избыточного населения изменилось на восточное и северное (верхняя Вычегда и Печора с прито­ ками) (Жеребцов Л.Н., 19726). Ко второй половине XVII в. Коми край в связи с ос­ воением Сибири и общим развитием производительных сил в стране оказался уже весьма тесно связанным с общероссийским рынком. Расширение товарных связей позволило коми перейти к освоению территории малопригодной для земледелия, но дававшей возможности для восполнения недостающей сельскохозяйственной про­ дукции за счет других отраслей. В той или иной мере товарная продукция (прежде всего охоты ) всегда использовалась для того, чтобы сбалансировать отрасли тради­ ционного присваивающе-производящего хозяйства. Заселение севера Коми края шло по пути освоения земель все менее пригодных для земледелия, но еще доста­ точно богатых естественными биологическими ресурсами. Традиционная система природопользования коми обладала достаточной гибкостью для того чтобы, изме­ няя место в общем хозяйственном комплексе отдельных отраслей, сохранять без су­ щественных трансформаций свою структуру. При этом земледелие как отрасль не исключалось из хозяйственного комплекса, а лишь функционировало с меньшей отдачей .

К началу XX в. острая необходимость в рационализации традиционной системы природопользования назрела и на севере Коми края. Заселенность данной терри то­ рии к тому времени была уже настолько плотной, что это вело к усилению антро­ погенного воздействия на природу, а исходя из специфики хозяйства коми - к сокра­ щению популяций животного мира (зверя, птицы и рыбы) из-за перепромысла .

Сельское же хозяйство здесь обладало еще меньшими возможностями для качест­ венного роста, чем на юге края .

Кризис северного крестьянского хозяйства и традиционной системы природо­ пользования в целом вытекал отнюдь не из скудости природных ресурсов географи­ ческой среды, а обусловливался далеко не равномерным использованием отдель­ ных отраслей. Так, эффективность использования ресурсов животного мира достиг­ ла высшего допустимого предела и даже превысила его, о чем свидетельствуют ис­ чезновение ко второй половине XIX в. на территории Коми края соболя и бобра, резкое сокращение популяций куницы, диких копытных, остановившийся прироствылова рыбы ценных пород, несмотря на активизацию лова. Использование зе­ мельных ресурсов при полуэкстенсивной системе землепользования еще имело воз­ можности для качественного роста, но они были не столь велики. Развитие живот­ новодства сдерживала ограниченная емкость пойменных, заливных лугов, пригод­ ных для заготовки сена, а оленеводства - нехватка ягельников, еще не зараженных ящуром, копыткой и другими оленьими болезнями. В то же время огромные массы минерально-сырьевых и лесных природных ресурсов использовались в рамках тра­ диционного северного (в том числе коми) хозяйства незначительно и практически не выходили из сферы внутреннего потребления .

Что касается минерально-сырьевых ресурсов, которыми особенно богата тер­ ритория Коми края, то народами коми наиболее широко и издавна использовалась глина. Керамическая посуда традиционно занимала видное место в быту коми, но даже в начале XX в. гончарное производство у них сохраняло характер домашнего ремесла с примитивной техникой жгутового налепа и обжигом в обычной русской печи. Большая часть глиняной посуды изготавливалась для собственного потребле­ ния; мастеров, использовавших гончарный круг и обжиг в специальных печах-горнах и работавших по заказам и для рынка, в начале века на весь обширный УстьСысольский у. было не более двух десятков (Мартюшев, 1904. С. 6-8). Широко ис­ пользовалась глина и в печном деле, но и здесь почти каждый коми крестьянин из­ готавливал кирпичи сам для себя, без обжига. Первые два маленьких кустарных кирпичных завода появились в Усть-Сысольском у. лишь в конце XIX в.; столько же их было тогда и во всем Печорском крае. Производительность каждого такого за­ вода не превышала 30 тыс. штук кирпича в год (Голицын, 1888. С. 88). Наряду с кир­ пичными широкое распространение у коми имели и глинобитные печи. Кроме того, из обожженной глины в массовом количестве, каждый сам для себя, изготавливали грузила для рыболовецких сетей различной формы: цилиндрические, яйцевидные, дисковидные и др .

Сверхдавние, уходящие в “каменную индустрию” мезолита и неолита традиции имеет обработка камня. Появление и массовое распространение изделий из метал­ ла, наличие доступного и легкообрабатываемого древесного сырья привели у наро­ дов лесотаежной зоны к постепенному снижению роли камня. Как исключение у на­ родов коми продолжали сохраняться в основном “архаизмы” - культурные явления пережиточного характера. К ним относилось использование для помола муки ка­ менных жерновов. Они были распространены главным образом в неземледельче­ ских районах из-за слабого развития там мукомольной промышленности, посколь­ ку преобладающая часть хлеба поступала извне, уже в виде муки. Так, во второй по­ ловине XIX в. у печорских коми каменные ручные жернова имелись практически в каждом доме (Отчет комиссии..., 1867. С. 42). На реках Мезени и Вашке вплоть до недавнего времени рыбаки применяли грузила из камня, просверленные с помощью лучкового сверла. Не менее древним типом грузил у рыбаков коми являлись завер­ нутые в бересту камешки гальки .

На реках Ухте и Малице-ель (приток верхней Вычегды) местное население с давних пор организовало добычу и обработку доманика (пропитанного нефтью гли­ нистого сланца) .

Другие минерально-сырьевые ресурсы в рамках традиционного природополь­ зования народов коми использовались незначительно. Можно отметить добычу кустарным способом и в небольшом количестве верхнепечорскими охотниками свинца из Ш антымакского месторождения на р. Ылыч. Подобранные в береговой осыпи блестящие куски свинцовой руды промысловики нагревали в костре и от­ ливали из вытопленного свинца стержни для изготовления пуль (Перов, 1915 .

С. 77). На р. Помосе (приток Вычегды) местные жители добывали из горы на пра­ вом берегу реки алебастр, который использовался для штукатурки церквей и не­ которых домов. В сысольских селах Ужга, Палауз и некоторых других для побел­ ки внутренних стен домов применялась белая глина, добываемая в прибрежных обнажениях. Качество побелки не уступало таковой меловым раствором (Худяев,

1926. С. 46) .

До настоящего времени огромные лесные массивы представляют собой одно из основных природных богатств территории исконного проживания коми. В то же время, обладая большой потенциальной базой для качественного роста, использо­ вание естественных растительных ресурсов в традиционном хозяйстве коми практи­ чески не выходило за рамки внутрихозяйственного потребления. Правда, к началу XX в. наметилась тенденция к превращению ряда домашних промыслов, связанных с обработкой дерева, в мелкотоварное ремесло с изготовлением большей части про­ дукции по заказу или на продажу, но это явление еще не имело массового характе­ ра. То же самое относится к кустарному производству смолы и дегтя .

Из прочих естественных растительных ресурсов у коми, как и у других народов лесотаежной зоны, издавна и повсеместно использовались “дары леса”. Это были различные грибы и ягоды, которые традиционно в той или иной мере входили в ра­ цион питания. С развитием товарно-денежных отношений в некоторых местах Коми края бруснику и чернику стали запасать не только для себя, но и на продажу .

На верхней Печоре товарное значение имел и сбор кедровых орехов. Во второй по­ ловине XIX в. чердынские торговцы ежегодно вывозили их от 500 до 3000 пудов (Отчет комиссии..., 1867. С. 95) .

В народной медицине коми широко применялись лекарственные травы. Из трав получали естественные красители. Так, например, изделия из овечьей шерсти окра­ шивали в красный цвет в отваре порошка из корня подмаренника северного .

Для окраски в желтый цвет собирали мох-зеленец, высушивали его и толкли в по­ рошок. Затем добавляли небольшое количество муки и березового листа, засыпали смесь в воду и, дав ей пробродить, опускали в нее изделия для окраски. Бородатый лишайник, растущий на древесных стволах, использовался для получения оранжево­ го цвета, а ползучий мох-плаун - синего. Из отвара щавеля, собранного во время цветения, получали черную окраску (Белицер, 1958. С. 114). Порошок из листьев и лиственных стебельков толокнянки применялся для дубления кожи. В середине XIX в. из Коми края по р. Северной Кельтме и Екатерининскому каналу в Перм­ скую губ. ежегодно отправлялось один-два каюка с толокнянкой, обратным рейсом они привозили соль (Савваитов, 1843. С. 279) .

ЗЕМ ЛЕДЕЛИЕ

Земледелие у народов коми имело давние традиции. В Прикамье с появлением втульчатых топоров-кельтов предки пермских народов уже в V-VI вв. н.э. расчища­ ли обширные лесные площади под посев зерновых культур, успешно осваивая тех­ нологию подсечно-огневого земледелия (Смирнов, 1952. С. 103). На подсеках сеяли до трех раз, потом их забрасывали. К XII в. древнее население Прикамья и Привычегодья было уже знакомо с пашенным земледелием. Система пашенного плужно­ го земледелия с конной тягой в период его становления у древних коми была, ско­ рее всего, перелогом. Переложная система земледелия связана с разработкой но­ вин, или залежей. На новинах сеяли в течение 5-10 лет, а после истощения земель­ ный участок забрасывался на 15-20 лет. Уже в средневековье народам коми были известны все основные зерновые культуры, пригодные для возделывания в клима­ тических условиях Севера: рожь, ячмень, пшеница, овес, просо (Там же. С. 190) .

С XV в. постепенно, вероятно под русским влиянием, у коми внедрилось трехполь­ ное земледелие. Переход от подсечного земледелия к лесному перелогу, а от него к трехпольной системе севооборота - не единовременный процесс. Даже в XIX начале XX в. у коми применялись в той или иной мере все три системы земледелия .

Трехпольная система земледелия на лесных малоплодородных и преимущест­ венно подзолистых почвах требовала большого количества органических удобре­ ний для восстановления плодородия постоянно обрабатываемых участков земли, а также достаточно тягловой силы. Поэтому ее распространение у народов коми в значительной степени зависело от состояния животноводства, развитие которого сдерживала нехватка сенокосных угодий. Трсх: г ^ьный севооборот осуществлялся преимущественно на давно освоенных и близлежащих участках. В южных районах Коми края и у южных (иньвенских) коми-пермяков трехполье начало применяться раньше, что было связано с лучшими возможностями и с большей потребностью в интенсификации земледелия, чем в северных менее заселенных регионах. Там же имелись и более обширные пахотные площади (Белицер, 1958. С. 36). Тем не менее к началу XX в. трехполье стало основной системой земледелия у народов коми поч­ ти повсеместно. Правда, правильное трехполье с использованием трех примерно равных по площади полей применялось редко. Обычно площади ярового посева (яч­ меня) преобладали над озимыми (рожью). У коми-зырян ячмень обязательно сеяли по навозному удобрению, а рожь - по одногоднему пару без какого-либо удобрения, после трех- или четырехкратной вспашки (Попов В.Ф., 1910. С. 71) .

Переложная, или залежная, система земледелия (вы ль му) достаточно широко применялась у народов коми вплоть до начала XX в., а в малозаселенных районах она сохранялась вплоть до начала коллективизации. Расчищенные участки находи­ лись обычно в собственности одной семьи. После 5-10 лет посева и истощения зем­ ли на новине владелец участка забрасывал его или же использовал как сенокосное угодье. Через 15-20 лет он либо вновь распахивал заброшенный участок, либо тот вводился в трехпольный севооборот и переходил в разряд общинных земель. На но­ винах обычно выращивали рожь и овес, а при внесении навозного удобрения - и яч­ мень (Белицер, 1958. С. 36-37). Разработка новин производилась обычно помочами .

По инициативе хозяина будущего земельного участка помочи созывались осенью, после уборки урожая. Принимали в них участие не только взрослые мужчины и женщины, но и мальчики-подростки 12-15 лет. Взрослые помочане выполняли бо­ лее тяжелую работу: рубили и разделывали деревья, собирали их на места будущих кострищ; подростки стаскивали туда вырубленный кустарник и древесный молод­ няк. На следующую осень, когда собранный в костры лес на будущей новине доста­ точно высыхал, его сжигали. Эта работа производилась силами семьи хозяина розчисти, поскольку не требовала особых усилий; необходимо было лишь строго сле­ дить, чтобы огонь не распространился на окружающий участок леса. Для того что­ бы новина стала пригодна для посева, после сжигания леса производили самую тя­ желую и грязную работу - корчевание и уборку пней. Ее осуществляли опять же по­ мочами, в которых принимали участие лишь взрослые обоего пола (Попов В.Ф. .

1903. С. 121). В конце XIX - начале XX в. залежная система земледелия еще доста­ точно широко была распространена у вымских, вычегодских и печорских коми, а также у коми-пермяков Чердынского у. - язьвинцев. У иньвенских коми-пермяков во второй половине XIX в. новины уже не разрабатывались (Белицер, 1958. С. 37) .

В конце XIX - начале XX в. наиболее древняя система земледелия - подсечно­ огневая с ручной обработкой земли - сохранялась почти во всех волостях Усть-Сысольского у., а также у северных (косинско-камских) коми-пермяков; у иньвенцев она к этому времени уже исчезла (Кот ляровский, 1892; Белицер, 1958. С. 37) .

В XIX в. царское правительство спорадически вводило запрет на производство под­ сек под предлогом хищнических порубок леса для их производства и большой пожа­ роопасности выжига срубленного леса. В конце столетия официально подсеки раз­ решались, но для их производства в казенных лесных дачах необходимо было полу­ чить у лесничего за установленную плату билет на право пользования определен­ ным лесным участком в течение трех лет (Попов В.Ф., 1910. С. 76). Лес рубили вес­ ной после того, как на деревьях распустятся листья, или после ярового сева, обыч­ но в мае (по старому стилю). Срубленный лес аккуратно распределяли по всей пло­ щади подсеки, добавляя к нему собранный в округе бурелом и валежник. На другой год в конце июня высохший лес сжигали, следя при этом за тем, чтобы огонь не пе­ ресек черты подсеки. Обычным на подсеках считался урожай от сам 20 до сам 40 (Кот ляровский, 1892). В урожайные годы при тщательном посеве на удачно вы­ бранном для подсеки участке урожайность доходила до сам 50-80 и даже до сам 90 (М ихайлов, 1852. С. 374) .

В XIX - начале XX в. в Коми крае на первом месте по значению стоял ячмень, на втором - рожь. У усинских коми ячмень был вообще единственной выращивае­ мой ими зерновой культурой, у верхнепечорцев и верхневычегодцев посевы ячменя превосходили площади, занятые под рожь, в 2-3 раза. Овес сеяли преимущественно в южных районах края, вымские коми стали его выращивать лишь с середины XIX в. На Печоре овес не культивировался вообще. Пшеница занимала незначиРис. 5. Работы на подсечном участке. Боронование. Начало XX в. Из фондов КРИМК тельное место и высевалась только немногими домохозяевами в южных земледель­ ческих районах. У коми-пермяков, в особенности у иньвенцев, первостепенное зна­ чение имел овес .

Несмотря на давние традиции земледелия, агротехника и сельскохозяйственный инвентарь в своей основе сохранялись у народов коми к началу XX в. практически без изменения. Пашенное земледелие исконно базировалось исключительно на на­ возном удобрении, что служило мощным сдерживающим фактором для интенсифи­ кации земледелия. Прочие попытки улучшить плодородие малопродуктивных лес­ ных и болотистых почв носили случайный и немассовый характер: некоторые сысольские крестьяне применяли известкование, юрлинские коми-пермяки вносили в пашню торфяной перегной, у ижемских коми в качестве удобрения использовались продукты, остававшиеся после мездрения оленьих шкур при производстве замши (Иевлев, 1918. С. 13) .

Наиболее распространенным пахотным орудием и у коми-зырян и у коми-пермяков была соха (гор) с двумя железными сошниками и деревянным неперекладным отвалом. Сошники различались по величине и форме: левый, большего размера, на­ зывался мужским (ай амысъ), а правый, поменьше, - женским (энь амысъ). Сысольские коми знали и еще более древнее пахотное орудие - однозубую кодовую соху (Белицер, 1958. С. 41). Сохранению сохи - наиболее примитивного пахотного ору­ дия - во многом способствовали природные условия. Деревянные части сохи изго­ товлялись самими крестьянами, железные сошники покупали на базаре или заказы ­ вали местным кузнецам. В конце XIX - начале XX в. у всех коми-пермяков и неко­ торых зажиточных земледельцев на юге Коми края появились более совершенные, покупные пахотные орудия - различные виды сох-односторонок (вятская косуля, сабан, курашимка, ножовка, кыласовка), представляющие собой переходные ору­ дия от сохи к плугу. Однако все они не имели массового распространения. Для боРис. 6. Сев из лукошка .

Начало XX в. Из фондов КРИМК

–  –  –

ронования пашни применялись бороны (агас, пиня) двух типов - деревянные (плете­ ные, с деревянными же довольно короткими зубьями) и рамочные (сделанные из бе­ резовых брусков, с железными зубьями). У ижемских коми встречались деревянные плетеные бороны с зубьями из оленьих рогов. К началу XX в. бороны с железными зубьями имели уже повсеместное распространение (Там же. С. 44). Посев у коми производился исключительно вручную, с помощью лукошка. Так же вручную уби­ рался и урожай. Традиционным жатвенным орудием был серп (чарла), имеющий за­ зубренное лезвие и черемуховую ручку. У печорских коми применялись и серпы с гладким лезвием. Жатки и в начале XX в. у коми практически не встречались. Мо­ лотили хлеб тоже вручную с помощью цепа (вартан, чет), состоящего из длинной (до 2 м) деревянной ручки и более короткого (до 8 см) била, соединенных сыромят­ ным ремнем. У удорских, печорских и ижемских коми для молотьбы использова­ лось другое орудие - кичига, которая изготавливалась из дерева в виде палки с ло­ пастью в форме человеческой ноги. Первые молотилки с конным приводом появи­ лись у коми в некоторых зажиточных хозяйствах лишь во втором десятилетии XX в .

Исключительно вручную, с помощью деревянной лопаты (зы р ), завершали и пос­ ледний этап обработки зерна перед его складированием - веяние. Печорские коми небольшое количество зерна веяли, используя берестяные корыта (шердын), в ко­ торых его встряхивали на ветру (Там же. С. 46) .

Годовой цикл хозяйственных работ в пашенном земледелии начинался в конце марта (по старому стилю) с разбрасывания на полях навозного удобрения, вывезенног туда осенью, по первому санному пути. В конце апреля - начале мая землю па­ хали и боронили. Пахота у коми считалась мужской работой, хотя при необходимо­ сти ею занимались и женщины. Боронили обычно подростки ("бороноволоки” ), си­ дя верхом на лошади, припряженной к бороне. Боронили и женщины, вообще эта ра­ бота считалась менее трудной и ответственной, чем пахота и сев. Под яровой ячмень пахали чаще всего лишь раз, боронили от двух до четырех раз, в зависимости от поч­ вы (Там же. С. 38). Сеяли, как правило, мужчины из берестяного лукошка, подве­ шенного на лямке через плечо, разбрасывая горстью семена на обе от себя стороны .

Короткое северное лето обязывало начать сев как можно раньше: в то же время не­ редкие поздние заморозки заставляли особенно не торопиться с его началом. При выборе оптимального времени сева крестьяне коми придерживались жестких кален­ дарных привязок лишь номинально. Николин день (9 мая) считался у них сред­ ним сроком посева, первым сроком - Еремеев день (пророка Иеремии, 1 мая), а позд­ ним - день императора Константина и его матери, царицы Елены (21 мая) .

Начало сева у народов коми обязательно сопровождалось специальными обря­ дами. Перед выездом в поле было принято мыться в бане и одеваться во все чистое .

Прежде чем выйти из дома, перед иконами читали молитвы. Ижемские коми перед севом съедали по кусочку просфоры, которая сохранялась с Пасхи в красном углу возле иконы. Перед выездом в поле они обязательно ели освященные кусочки сухо­ го хлеба, лежащие в том же красном углу. В некоторых селениях на Сысоле перед севом полагалось съесть по куриному яйцу; у кочевских коми-пермяков сеятель од­ но вареное куриное яйцо съедал, а второе бросал в землю вместе с семенами .

На Выми размельченную просфору клали и в семена, чтобы усилить их произрастательную силу (Там же. С. 326; Дукарт, 1975. С. 147). В некоторых селениях коми пе­ ред севом производились и кровавые жертвоприношения. В жертву приносилось ос­ вященное возле церкви животное (бык. теленок, овца), приобретенное для этой це­ ли всем сельским обществом или же одним человеком (Сорокин П., 1848. С. 340) .

Перед севом, прежде чем бросить семена в землю, обращались к Богу с молитвой об урожае. Затем просили о содействии и своих умерших предков (Сорокин Г1.А., 1910а. С. 39). После окончания сева ижемские коми гадали об урожае. Старики бро­ сали вверх лукошки, из которых разбрасывались при посеве семена, и смотрели, как они упадут: на бок - будет средний урожай, вверх дном - плохой, а вниз дном - хо­ роший (Дукарт, 1975. С. 147) .

После завершения весеннего сева вплоть до начала жатвы у хлеборобов остава­ лась одна работа - вспашка площадей под зябь. Пахали их в начале лета; под ози­ мую рожь - обычно дважды, под овес - один раз .

Уборка урожая у коми, как и в русском народном сельскохозяйственном кален­ даре, была приурочена к Ильину дню (20 июля), хотя на самом деле, особенно в се­ верных районах, происходила она обычно позднее. Жатва - исключительно жен­ ский труд, тяжелый и трудоемкий; иногда в ней принимали участие и девочки-подростки, приобретая при этом навыки обращения с серпом. Сжатый хлеб мужчины связывали в снопы, складывали из них суслоны, зароды или скирды, которые стоя­ ли на поле несколько дней, пока хлеб не увозили на гумна .

В сельскохозяйственной обрядности народов коми особо выделялись начало и окончание жатвы. С началом жатвы был связан интересный архаический обряд из­ гнания с полей сорных трав для обеспечения благополучия будущего урожая - йдн петкдддм (“вынос осота”). На Печоре при исполнении этого обряда самый крупный осот, найденный на хлебном поле, выкапывали из земли и выносили на дорогу, при­ читая при этом: "Красное солнышко, ты цветешь в красивом зеленом платье алы ­ ми цветами. Хоть и очень дорог ты и мил нам, но вот приходится тебя переносить туда. Здесь тебя рубят, режут. Туда вынесем, там будешь поживать, цвести в наряд­ ном платье с красивыми цветами”. Вынесенный на дорогу осот сажали гам, после чего считалось, что с поля должны вывестись и все его собратья-сорняки (Сахаро­ ва, Селъков, Колегова, 1976. С. 134). Аналогично проводился этот обряд и у комипермяков, причем у них считалось, что, для того чтобы осота больше не было на по­ лях. пересадку его на дорогу желательно производить при ущербной луне (Кытчб lin o мунатб? 1991. С. 84). У ижемцев обряд йдн петкдддм происходил несколько иначе. Сорняки, вырванные с корнем на хлебном поле, связывали в пучки по девять растений в каждом. Корнями вперед эти пучки относили к реке или озеру. Во вре­ мя переноски один из участников обрядовой процессии нес сорняки, а другой хле­ стал пучок вицей. Остальные участники в это время причитали: “С поля мы тебя вырываем, чтобы впредь не плодился. Мы тебя вырываем, чтобы назад не вернул­ ся. Все отродье твое вырываем мы, весь род, твое племя. Весь твой скоп вырываем мы, всех твоих братьев-сестер!” Были известны у ижемских коми и более продол­ жительные причеты, сопровождающие изгнание сорняков с поля (Микушев, Чисталев, 1968. С. 11,49-50) .

Начиная жатву, первый сноп делали поменьше и оставляли его в поле до завер­ шения уборки. На последней полосе было принято оставлять пучок несжатого хле­ ба - в дар “хозяину поля”. Аналогичный обычай был у русских и украинских зем­ ледельцев. которые оставляли несжатый пучок "на бородку Волосу” - древне­ му славянскому божеству (Сахаров, 1989. С. 289). Завершая жатву и завязывая по­ следний сноп, женщины произносили заговор-пожелание: “Поле сжалось, перетас­ кивайся (зерно) в сусек” (Вет ош кина, 1982. С. 91). У вымских и сысольских коми последний сноп не обмолачивали, а вешали в амбаре для хранения зерна, где он и находился вплоть до начала весеннего сева. Перед севом зерно из этого снопа сме­ шивали с остальными семенами. У русских тоже зерно из последнего (“именинно­ го”) снопа считалось обладающим особой продуцирующей силой, и его обязатель­ но добавляли в зерно для посева (Сахаров, 1989. С. 289). Из зерна нового урожая в честь окончания уборки повсеместно у коми было принято готовить ритуальную еду - кашу из ячменной крупы или толокна на масле. На Сысоле и Вычегде эта ри­ туальная каша называлась чомдр\ на Выми - вдрдк чукор, сук рок, паневой; у ижемцев - саламат. На Удоре ее обязательно благословляли серпом, поэтому она называлась чарла рок (“каша серпа”). У нижневычегодских коми обрядовое куша­ нье из творога с толокном, приготовленное по поводу завершения жатвы, называ­ лось клюпа. В прежние времена ритуальная каша в честь нового урожая у коми ва­ рилась и съедалась на поле коллективно, причем обязательно оставлялась доля “родителям” - умершим родичам, от которых, по народным верованиям, зависели во многом плодородие полей и успех в хозяйственных делах (Сорокин П.А., 1910а .

С. 52) .

После завершения жатвы зерновых производился посев озимых и начиналась обработка собранного урожая. Снопы ячменя, ржи и овса на лошади, запряженной в дровни, доставлялись на гумно; в роли возниц обычно выступали мальчики-подро­ стки. На гумне хлеб скирдовали. С этой целью в землю вбивали два ряда кольев вы­ сотой до 5-6 м на расстоянии 50-60 см один от другого, между кольями складывали снопы. Особенностью скирд у коми-зырян было то, что при их укладке, когда скир­ да имела высоту около полутора метров, во всю ее длину укладывались переклади­ ны из жердей. Еще через полтора метра эта операция повторялась. При такой ук­ ладке скирд снопы “не залеживались”, так как воздух свободно проходил в местах, где были перекладины, и проветривал их. Коми-зырянские гумна обычно не имели крыш, крытые гумна (вевта-гумна) встречались лишь на верхней Вычегде. У иньвенских коми-пермяков гумна обязательно сооружались с соломенной крышей (На­ лимов, 1925. С. 64). У удорских и печорских коми, у которых из-за ранних замороз­ ков хлеб часто не дозревал на корню, привезенные на гумно снопы развешивали на пряслах, чтобы они подсохли и по возможности “дошли” (Белицер, 1958. С. 45) .

Для подсушивания снопов хлеба перед молотьбой в южных районах Коми края использовали овины (рыныш) ямного или верхового типа. Ямный овин состоял из двух помещений: подземного ямника (шона) в виде укрепленной деревянным сру­ бом ямы глубиной до 2 м, где находилась печь-каменка (гор), и наземного помеще­ ния в виде довольно высокого четырехугольного сруба, куда на настил из жердей ставили снопы для просушки. Подземная часть овина была больше по площади и выходила своей задней стороной за пределы верхнего помещения, где она покрыва­ лась дощатой крышей, обложенной дерном для сохранения тепла. Здесь же находи­ лась небольшая дверца для проникновения в шона, чтобы топить печь-каменку (На­ лимов, 1925. С. 65). Ямные овины были широко распространены и у коми-пермяков .

В верховом овине подземное помещение отсутствовало, он состоял из деревянного сруба, разделенного перегородкой на две части. В одной половине устраивалась печь-каменка, в другой укладывались для просушки снопы. Собственные овины у коми имели только зажиточные семьи, обычно один овин принадлежал трем-четырем хозяевам (Белицер, 1958. С. 45). В северных районах Коми края снопы сушили не в овине, а в риге (вевта гумла). Рига отличается от овина тем, что сушильная ка­ мера и печь находятся в ней в одном помещении. Она представляла собой неболь­ шой бревенчатый сруб иод двускатной крышей, с земляным полом и дверью для входа. В одном из углов риги находилась печь, по ее сторонам на колосниках из ж ер­ дей сушились снопы. У зюздинских коми-пермяков встречалась более архаическая конструкция конического овина (шиш). Он сооружался из жердей, поставленных в виде конуса над ямой, на которые укладывались для просушки снопы. В яме разво­ дился костер (Там же, С. 209-210). Работа по сушке снопов у коми считалась муж­ ским занятием; сама по себе она не была особо трудной, но требовала большой от­ ветственности и внимания, чтобы не допустить возгорания овина .

Молотили зерно на специальном току, устроенном на гумне, вручную, с помо­ щью цепа или кичиги. У северных коми, если урожай был небольшой, обмолот мог­ ли производить и около дома на разостланном на земле “парусе” (большом куске полотна). Затем обмолоченное зерно провеивали и убирали на хранение. Амбары для хранения зерна (житнича, кум, mypyiu) ставили обычно на крестьянской усадь­ бе в отдалении от жилого комплекса или же на другой стороне улицы напротив окон дома. В некоторых верхневычегодских и ижемских крупных селениях хлебные амбары располагали группами на сельской центральной площади или на окраине се­ ла из-за боязни пожара. Амбары представляли собой срубчатые постройки в один или два этажа, небольшого размера (4x4 или 3x3 м), с двускатной крышей и дере­ вянным полом, без потолка. Какого-либо фундамента амбары не имели; они стави­ лись либо на бревно, положенное на землю, либо на деревянные сваи высотой око­ ло метра. Подобные свайные амбары, приподнятые над землей для предохранения от проникновения грызунов, были широко распространены по всему Русскому Северу. Для проникновения света в амбар прорубалось маленькое окно. Перед входной дверью делался небольшой помост, над которым выступающая крыша ам­ бара образовывала навес (Там же, С. 195) .

После уборки и обработки урожая из полевых хлеборобческих работ остава­ лась только одна - вывозка навоза. Вывозили навоз на поля обычно в начале октя­ бря, по первому санному пути. Навоз складывали на полях небольшими (пудов по пять) кучками, которые лежали там до весны. Работа эта, как правило, производи­ лась помочами, организовывавшимися либо в пределах одной деревни, либо силами домохозяев нескольких близрасположенных деревень. Обязательный вклад участ­ ников помочей в производство работ заключался в предоставлении мужской рабо­ чей силы для укладки и выгрузки навоза, подростков-возчиков и лошадей с санями .

Помочи завершались уже после захода солнца, после чего следовало обильное уго­ щение для всех участников (Попов В.Ф., 1903. С. 126-127) .

Из технических сельскохозяйственных культур у коми издавна возделывались конопля (пьии) и лен (.iua6di). Уже к началу II тысячелетия н.э. у древних коми во­ локна конопли широко использовались для изготовления домотканых полотен .

В XIX - начале XX в. конопля продолжала оставаться основным сырьем для полу­ чения волокна, идущего как на нужды домашнего ткачества, так и для изготовления ниток для плетения рыболовных сетей. Ввиду своей неприхотливости конопля ус­ пешно возделывалась и у северных коми, тем более что рыбаки предпочитали для вязки сетей конопляные нитки льняным из-за их большей прочности, а также пото­ му, что, по народным поверьям, рыба предпочитала именно конопляные сети {Бе­ лицер, 1958. С. 107). Выращивалась конопля исключительно для собственного по­ требления на приусадебных участках. Урожай собирали вручную, просто выдерги­ вая стебли из земли. Затем у конопли с помощью многозубчатого железного греб­ ня отделяли семенные головки, а потом обмолачивали их, используя для этой цели деревянный валек (нош), аналогичный вальку для стирки белья. Стебли конопли связывали в снопы и около месяца вымачивали в стоячей озерной воде. После моч­ ки коноплю сушили сначала на пряслах, а затем на печи и мяли в специальных мял­ ках (няръян) для отделения кострики от волокна, после чего трепали, удаляя кост­ ру, и расчесывали полученную кудель (Там же, С. 108; Сахарова, Сельков, Колечова, 1976. С. 137) .

Лен у коми возделывался в значительно меньших размерах, чем конопля, и пре­ имущественно в южных районах, хотя в незначительных количествах он высевался даже в суровых условиях Удоры (В олков, 1879. С. 3). Выращивали лен также на приусадебных участках, он использовался только для внутрихозяйственного по­ требления. У сысольских и вычегодских коми существовала и более производитель­ ная система льноводства с использованием традиционного опыта устройства подсек .

Подсеки под льнище готовились особенно тщательно: лес старались рубить как можно ниже, оставляя нни не выше четверти аршина (менее 20 см); перед выжигом к срубленному и разложенному для просушки по всей площади подсеки лесу добав­ ляли специально заготовленные для этого сухие дрова; чтобы лучше выжечь по­ верхность льнища, дрова “катали” - передвигали с места на место, пока не выгорал весь дерн. После уборки недогоревших поленьев землю слегка взрыхляли железны­ ми граблями и засевали льном (К от ляровский, 1892). Иногда в небольшом количе­ стве лен высевали и в поле. У язьвинских коми-пермяков перед посевом льна было принято подкидывать вверх вареные куриные яйца, затем их съедали (Белицер,

1958. С. 326). В первый день Великого поста, в так называемый чистый понедель­ ник. девушки рано утром катались с гор на коромыслах, приговаривая при этом:

“Уродись, мой лен, тонок и долог, как мое коромысло!” (Рукоп. отд. РНБ. СПб .

Ф. XVII. Л. 111, 231). Этот сельскохозяйственный обряд, по всей видимости, был за­ имствован у русских .

Из прочих сельскохозяйственных культур у коми повсеместно практиковалось выращивание на приусадебном участке хмеля (таг), необходимого для приготовле­ ния традиционного праздничного и ритуального напитка сур - домашнего пива .

Хмелеводство считалось у коми чисто мужским занятием; хмельники специально огораживались столбами, за которые женщинам воспрещалось заходить, чтобы не принести вреда посевам хмеля (Налимов, 1991. С. 7) .

Овощные огородные культуры выращивались у коми практически повсемест­ но, но в небольших количествах, лишь для некоторого разнообразия пищевого ра­ циона. Несколько более огородничество было развито у юрлинских коми-пермяков; у печорских коми, напротив, ему уделялось минимальное внимание. Ассорти­ мент возделываемых овощных культур был типичен для Русского Севера: репа (сёркни), редька (кушман), горох (анъкытш), брюква (калига, галанка), лук. Доста­ точно рано у коми появилась капуста, по всей видимости под русским влиянием, о чем свидетельствует русский термин для ее наименования, и, скорее всего, спонтан­ но в разных местах независимо друг от друга. Имея весьма незначительный вес в производстве необходимой для жизнеобеспечения продукции, овощеводство у коми тем не менее являлось неотъемлемой частью традиционного природопользования и, несмотря на природные условия, сохранялось даже у самых продвинувшихся на север групп этноса. С середины XIX в. в овощеводстве у коми стала распространять­ ся новая культура - картофель, что во многом изменило как традиционно сложив­ шийся рацион питания, так и общий баланс значения различных земледельческих культур в системе питания. По данным конца XIX в., удельный вес посадок карто­ феля в Коми крае был наивысшим в Вологодской губ. Не случайно в фольклоре Коми появилась и закрепилась поговорка “Картупельыд ко эм - джын нянь" (“кар­ тошка - половина хлеба”). В конце XIX - начале XX в. у коми-пермяков и на юге Коми края в некоторых хозяйствах стали выращивать и такие овощи, как свекла, морковь и огурцы, но массового распространения это начинание не получило .

Овощеводство традиционно считалось у коми женским занятием. Особо за ово­ щами не ухаживали, лишь северным коми были известны некоторые меры по обес­ печению более успешного их вызревания в суровых условиях Севера: всходы редь­ ки для предохранения от заморозков закрывали сверху мхом, кочаны капусты в пе­ риод их формирования подкармливали у корешков настоем навоза. Существовала у коми и определенная сельскохозяйственная обрядность, связанная с посевом овощ­ ных культур. Так, при посадке капусты и брюквы, прежде чем приступить к работе, женщины приподнимали подол, садились на грядку, а затем делали в рыхлой земле головой углубления, приговаривая: “С зад вилок да с голову брюкву” (Ветошкина,

1982. С. 91).'

ЖИВОТНОВОДСТВО

Животноводство в традиционном хозяйстве народов коми имело древнейшие традиции, зачатки оседлого скотоводства в Прикамье отмечены археологическими памятниками II— тысячелетий до н.э. Археологические данные свидетельствуют об I использовании лошадей как тягловой силы и о существовании не только мясного, но и шерстяного овцеводства. Распространение пашенного земледелия обусловило ярко выраженную v коми взаимосвязь между основными сельскохозяйственными отраслями: земледелие могло успешно функционировать лишь при достаточном уровне развития животноводства ввиду потребности как в тягловой лошадиной си­ ле, с одной стороны, так и в достаточном количестве навозного удобрения (произ­ водителем которого являлся крупный рогатый скот) - с другой .

В условиях севера содержание скота было преимущественно стойловым в тече­ ние семи-восьми месяцев, в бассейне средней Печоры на подножном корму скот вы­ пасался не более трех - трех с половиной месяцев. Заготовка больших запасов сена Для зимнего содержания скота ограничивалась площадью сенокосных угодий, когорая в различных районах расселения коми была неравномерной: у коми-пермяков и на юге Коми края естественных пойменных лугов имелось намного меньше и на­ ходились они дальше от населенных пунктов (за 100 км и более), чем у северных ко­ ми. Кроме того, в южных, преимущественно земледельческих районах намного вы­ ше была и плотность населения. Поэтому там животноводство являлось в основном побочной отраслью хозяйства. Высокий удельный вес животноводства отмечался лишь у северных коми: на Удоре, а в особенности на средней Печоре, где оно име­ ло даже существенное товарное значение. Так, у ижемцев в первой половине XIX в .

на каждую семью приходилось в среднем по 12 коров и телят (ГААО. Ф. 51. Оп. 11 .

Т. 6. Д. 401. Л. 473-474) .

Лошадь у коми служила основной тягловой силой при сельскохозяйственных работах, использовалась она и как транспортное средство, особенно зимой. На ло­ шадях пахали, бороновали, с их помощью вывозили урожай зерна и сено. Специаль­ ной селекционной работы по выведению новых пород скота у коми не велось, хотя у крестьян существовали для выявления будущих качеств конского молодняка осо­ бые приметы, которыми они руководствовались. Например, считалось, что, если у жеребенка зубы и грудь выставлены вперед, он будет резвым и “шагистым" конем (Жилина, Сорвачева, 1971. С. 103) .

Хотя продуктивность молочного скота почти повсеместно была крайне низкой, молочные продукты входили в традиционный рацион питания и высоко ценились за свои вкусовые качества. В фольклоре коми говорится: “Выйнад и асъ пу сёйсяс" (“С маслом и гнилое дерево съеш ь”), “Выйнад пиня пинъ кы лалд (“С маслом зуб бо­ роны можно проглотить") .

Коровы у коми везде принадлежали преимущественно к местной породе север­ ного лесного скота, которую характеризовали, с одной стороны, комолость, не­ большой вес, низкая молочность, а с другой - выносливость и неприхотливость в пи­ тании. Лишь иногда можно было встретить более продуктивный скот мезенской или холмогорской породы .

Наилучшим считался печорский скот, отличавшийся довольно высокими удоя­ ми при высокой жирности молока, а также значительным живым весом - до 400 кг, в то время как коровы в других районах Коми края имели в целом по 14— пудов веса, т.е. 220-320 кг. Уход за коровами, дойка и обработка молочных продуктов тра­ диционно считались у коми женскими занятиями .

И для коров и для лошадей у коми практиковался вольный выпас в течение все­ го лета. Труд пастухов использовался крайне редко. Главными местами выпаса бы­ ли естественные лесные пастбища. После жатвы и сенокоса выпускали скот также на луга и поля. У печорских коми практиковался вольный выпас коров на островах;

там они находились постоянно, для дойки женщины ездили на острова на лодках .

Основным недостатком вольного выпаса были значительные потери скота из-за хищных зверей, особенно медведей .

Овец разводили повсеместно в небольших размерах - только для удовлетворе­ ния внутрихозяйственных потребностей в шерсти. Настриг шерсти с местной поро­ ды грубошерстных овец был маленьким - около 1 кг в год. Стригли овец дважды весной и осенью. Выпасали их отдельно от крупного рогатого скота, также без над­ зора. У вычегодских и печорских коми для выпаса овец устраивались специальные огороженные загоны, в которые днем приносили в ведрах воду, если в загоне не имелось естественных водоемов (Там же, С. 58). На средней Печоре практиковался также выпас овец на островах .

Свиноводство у коми-пермяков получило незначительное развитие, у коми-зырян оно в очень небольших размерах было известно лишь в Прилузье и на вычегод­ ском притоке р. Локчим. На лето свиней, как и весь остальной скот, отправляли “на вольный выпас”, и, естественно, к осени они набирали минимальный запас мяса и сала. Коз коми не разводили. Птицеводством в Коми крае практически не занима­ лись, встречались лишь несколько кур в хозяйстве, но их держали не для получения мяса, а исключительно ради яиц (Михайлов, 1852. С. 386). У коми-пермяков птице­ водство было развито несколько больше, в особенности у иньвинцев и зюздинцев, которые разводили множество кур и гусей .

Заготовка сена - одна из важнейших сельскохозяйственных работ. Как и у рус­ ских, по народному календарю коми начало сенокоса приурочивалось к Петрову дню (29 июня по старому стилю). По народным поверьям, до этого дня нельзя брать в руки косу. Если возникала необходимость в заготовке зеленого корма до Петрова дня, то траву не косили, а срезали серпом (Шляпин, 1921. С. 78) .

Обеспеченность крестьянства коми сенокосными угодьями в разных местах бы ­ ла неравномерной. В южных районах Коми края естественных пойменных лугов имелось намного меньше, чем в северных, нередко покосы находились за 100 и бо­ лее километров от селений. У коми-пермяков сенокосов не хватало повсеместно, в особенности на Иньве, где земля являлась собственностью Строгановых. Сенокос считался общесемейным делом, в нем принимали участие не только взрослые, но и дети-подростки. Косьбой занимались как мужчины, так и женщины, а также маль­ чики и девочки 13-14 лет. На дальние покосы семьи выезжали в полном составе, ос­ тавляя дома лишь немощных стариков. Жили они там в специально построенных из­ бушках, не отлучаясь домой до окончания сенокосной страды. Если избушек не име­ лось, жили в шалашах. Основным сенокосным орудием у коми традиционно была коса-горбуша, широко известная по всему Русскому Северу. Горбуша представляла собой косу с узким изогнутым лезвием и короткой изогнутой рукояткой-косови­ щем, сделанной из березы. Коми-пермяки на Иньве и верхней Каме, а также на средней Вычегде в начале XX в. стали косить и косой-литовкой, имеющей широкое прямое лезвие и длинное прямое косовище, позволяющее косить стоя. Однако осо­ бого распространения это новшество не получило. Деревянными граблями (куран) с семью-девятью зубьями скошенное сено сгребали и складывали в кучи по 4-5 пу­ дов каждая, а затем копнили с помощью деревянных вил .

По народному календарю, завершить сенокос полагалось до Ильина дня (20 ию­ ля), но нередко из-за плохой погоды он затягивается надолго. После окончания сто­ гования у коми было принято произносить заговоры для защиты собранного сена от воров и огня (Ветошкина, 1982. С. 90-91). В связи с окончанием сенокоса готовили чомдр - обрядовую кашу из ячменной муки, обжаренной на масле. Из той же муки на масле готовили на еловых дощечках у костра печеничи - жареные колобки и ка­ лачи (ЦГА РК. Ф. 710. On. 1. Д. 4. Л. 15-16). На Удоре обрядовая каша в честь окон­ чания сенокоса называлась косаа рок ("каша косы”), готовили ее тоже из ячменной муки на масле .

Обеспечить скот необходимым запасом сена на весь длительный весенне-зим­ ний период удавалось далеко не всегда даже северным коми, имевшим в достаточ­ ном количестве сенокосные угодья: продолжительное ненастье во время косьбы и стогования могло погубить большую часть заготовленных кормовых запасов. Ве­ сенняя бескормица для скота была обычным явлением у коми-пермяков. Не слу­ чайно коровы получили у них прозвища "горемычки” или "тасканки”. поскольку по окончании стойлового периода их на руках приходилось вытаскивать из хлева (Бе­ лицер, 1958. С. 54). При недостатке кормов повсеместно у коми практиковалось ис­ пользование различных суррогатов. Наиболее распространены были добавки в пи­ щу скоту соломы и веточного корма. У северных коми большое значение для по­ полнения кормовых запасов имел исландский мох (ягель). Лошади от такого сурро­ гатного корма отказывались. У печорских коми для подкорма коров заготовляли также рябиновую кору, причем это практиковалось ежегодно и независимо от обес­ печенности хозяйства сеном. У ижемских коми в селениях по р. Усе при бескорми­ це скот кормили белыми куропатками, которые в массовом количестве добывались весной в близлежащей лесотундре. Мясо куропаток смешивали с мелким ивняком и небольшим количеством сена, заливали эту смесь крутым кипятком и распаривали, после чего кормили коров (Соловьев, 1927. С. 34). У вымских коми в д. Синдорской, расположенной вблизи одноименного озера, традиционной добавкой к корму коро­ вам и лошадям являлась рыбная мука из сушеных ершей (Безсонов, 1908. С. 51) .

Окончание стойлового периода и выгон скота на пастбища были очень важным событием в жизни северного крестьянства, поскольку снимали постоянные опасе­ ния, что может не хватить запасов заготовленного на зиму корма. Как и у русских, у коми днем окончания стойлового содержания скота считался Егорьев день (день Георгия Победоносца, 23 апреля), но так происходило лишь при очень ранней вес­ не. Обычно же первый выгон скота приурочивали к Николину дню (9 мая), а у се­ верных коми он происходил значительно позже. Первый выгон отмечался торжест­ венно и сопровождался специальными обрядами. Выпуская из хлева скотину, хозяй­ ки хлестали ее веточкой вербы, сохраненной с Вербного воскресенья (шестого вос­ кресенья Великого поста, последнего перед Пасхой), окуривали можжевельником, давали ломоть хлеба с "четверговой” солью (пережженной в четверг Страстной не­ дели. последней недели Великого поста), рисовали на правом боку смоляные кре­ сты-обереги от нечистой силы и т.д .

В удорском селе Чупрове выгонявший коров пастух, собрав их в одном месте, брал из-под копыт последней пас (знак) —горсточку песка - и со словами "Христос воскрес" бросал его на спины коров. Считалось, что после этого коровы при пасть­ бе не будут разбегаться. После выхода из села пастух обходил стадо с иконой св. Ге­ оргия и читал молитву. На Вычегде в с. Гам хозяйки перед первым выгоном состри­ гали со лба коров по клочку шерсти, закатывали шерсть в хлебные шарики и обменивались ими. Затем шарики скармливались коровам. Полагали, что после этого они будут пастить мирно. Овцам перед выгоном было принято сыпать на лоб “четверговую” соль (Дукарт, 1975. С. 147). Коми-пермяки при первом выгоне про­ вожали скот до околицы селения с зажженными свечами и, остановившись там, кла­ нялись ему вслед, чтобы коровы приносили побольше молока, а овцы за лето нагу­ ляли много шерсти (Добротворский, 1883. С. 262) .

ОХОТА У народов Европейского Северо-Востока, как и у многих других народов, охо­ та была древнейшим промысловым занятием. Учитывая местную специфику, мож­ но утверждать, что преобладающим предметом обмена со стороны древних коми являлась пушнина. После вхождения Коми края в 1478 г. в состав Русского центра­ лизованного государства коми-русские торговые и культурные связи расширились .

В обмен на пушнину в край стали регулярно поступать соль, лен. конопля, ж елез­ ные изделия. Во второй половине XVI в. зарождавшийся всероссийский рынок и увеличивавшийся спрос на пушнину вызвали усиление русского продвижения на восток. А так как известные в то время пути в Сибирь через Уральский хребет про­ ходили по территории Коми края, то его население оказалось непосредственно во­ влеченным в пушную торговлю. Промысел пушного зверя, окончательно приобрет­ ший товарный характер с установлением регулярных рыночных связей, занял в эко­ номике ведущее место. Наблюдавшийся в 30-40-е годы XVII в. наивысший подъем сибирских собольих промыслов повлек за собой переориентацию многих промы­ словиков коми: охота за “Камнем” (Уральскими горами) в какой-то мере компенси­ ровала падение промысла в крае. Окончание сибирского “пушного бума” совпало с началом активного расширения коми своей этнической территории на восток и на север - освоения бассейнов верхней Вычегды и Печоры, которое продолжалось вплоть до начала XX в. Жители возникших селений, как правило, первоначально за­ нимались исключительно промысловой деятельностью и лишь в дальнейшем по ме­ ре возможности начинали совмещать охоту и рыболовство с земледелием и ското­ водством. Поэтому, несмотря на упадок добывающих промыслов в южных районах .

Коми край и в XVIII - начале XIX в. продолжал играть роль активного поставщика мехов для внутренних и внешних рынков России .

К началу XIX столетия наряду с пушниной товарное значение приобретает и до­ быча дичи, прежде всего рябчиков. Наличие регулярной торговой связи с Москвой и Петербургом позволяло местным купцам санным путем поставлять на столичные рынки пользовавшуюся спросом свежемороженую дичь. В то же время начавшийся в XVII в. процесс разделения территории Коми края на земледельческий юг и про­ мысловый север вступил в свою завершающую фазу. В южных районах в качестве главного источника наличных денежных средств на первое место выдвигаются от­ хожие промыслы с явной тенденцией к возрастанию отхода .

Вместе с тем, несмотря на существенное снижение роли промысловой охоты в традиционной экономике коми, охота продолжала оставаться одним из основных видов хозяйственной деятельности, которым занималась большая часть населения края. Даже в начале XX в. традиционная культура охотников коми сохраняла без особых трансформаций и утрат разнообразный и богатый промысловый опыт мно­ гих предшествующих поколений .

У коми-пермяков значение промысловой охоты в традиционной хозяйственной деятельности после вхождения в состав Русского государства неуклонно падало Существенный прирост населения в Прикамье, преимущественно за счет пришлых русскоязычных переселенцев, способствовал увеличению антропогенного воздей­ ствия на природу; присваивающие отрасли в традиционном хозяйстве уже не могли работать с прежней нагрузкой. После того как иньвенские коми попали в крепост­ ную зависимость от Строгановых, окрестные леса, являясь графской собственно­ стью, перестали быть территорией их охотничьего промысла. Резервной же терри­ тории для промыслового освоения у коми-пермяков практически не было. В XIX в .

некоторое промысловое значение охота имела лишь у северных коми-пермяков в Чердынском у. и у язьвинцев; у южных коми-пермяков ею занимались немногие, спорадически и только для собственного потребления .

Промысловый сезон у охотников коми подразделялся на два периода - осенний (арся вдралдм, арос - уд.) и весенне-зимний (тбвся-тулысся вбралбм). Некоторые пожилые промысловики, особенно многосемейные, проводили в угодье все лето, за­ нимаясь ловом рыбы, сбором кедровых орехов, добычей капканами выдры и т.п .

Начало охоты на ту или иную дичь было приурочено к так называемым неперехо­ дящим церковным праздникам. Осенняя охота велась преимущественно на боровую дичь в ближних охотничьих угодьях со второй половины августа (после Успения, 15 августа). Основная масса промысловиков выбиралась в свои угодья после Рожде­ ства Богородицы (8 сентября). Во второй половине августа добывали рябчика, те­ терева, глухаря и незначительное количество уток и гусей. В сентябре продолжал­ ся промысел боровой дичи, а также норки и реже зайцев и медведей. В октябре охо­ тились на боровую дичь, норку и реже на зайца, медведя, куницу, выдру, лисицу .

В октябре обычно начинался и ближний промысел белки, но массовое белкование приходилось на конец месяца. В ноябре главным образом шла добыча белки и дру­ гих пушных зверей, частично продолжался и промысел боровой дичи (Лобачев, Б о ­ родич. 1932. С. 294) .

Охота в семейных угодьях велась, как правило, в одиночку. Артели для осенне­ го промысла товарной дичи и пушнины создавались преимущественно на верхней Печоре. Артельная охота печорских промысловиков на рябчиков в предгорьях Ура­ ла начиналась с Воздвижения (14 сентября), за белкой и куницей уходили за Урал после Покрова (1 октября). Возвращались артели незадолго до Филиппова поста (14 ноября). В это время и большинство охотников заканчивали осенний промысел в личных угодьях. Полностью осенняя охота завершалась к Николе зимнему (6 де­ кабря), поскольку к данному времени уже выпадал глубокий снег, препятствовав­ ший промыслу на путиках .

На весенне-зимнюю охоту промысловики коми отправлялись после Крещения (6 января) и возвращались лишь в конце марта, к Благовещению (25 марта). Зимний промысел велся преимущественно артельным способом в дальних охотничьих

3. Народы Поволжья и Приуралья угодьях. В весенне-зимний период - с января по март - главным образом добыва­ лись пушные звери, реже копытные и боровая дичь. В тундровой зоне в этот период основу промысла составляли песец и белая куропатка. В апреле часть промыслови­ ков приступали к весенней добыче боровой дичи и водоплавающих птиц. Летом промысел, исключая добычу линной птицы в тундре, практически не велся .

Сезонные объединения охотников на время промысла - артели были широко распространены практически у всех интенсивно занимавшихся охотой народов Си­ бири и Севера Европейской России. У коми особенно большое распространение охотничьи артели имели у промыслового населения Печоры, где они охватывали около половины всех охотников. У коми-пермяков охотничьи артели в XIX - нача­ ле XX в. встречались значительно реже, и промышляли они ближе к дому, хотя от­ дельные группы охотников из Чердынского у. выходили на промысел даже за Урал .

Наиболее распространенными у охотников коми были артели по добыче пуш­ нины. Численность членов такой артели колебалась от двух до десяти человек, наи­ более принятой и удобной считалась артель из четырех-шести промысловиков .

Охотничий опыт состоявших в артели промысловиков был примерно равным, хотя иногда в нее принимали и подростков лет 14—15, но не более одного на артель. В этом случае на него в первый сезон не распространялся принцип общего права на равную долю в добыче, а полагалось лишь от четверти до половины пая (Марты­ нов, 1904. С. 162, 165) .

Характерная особенность охотничьего промысла у коми - широкое использо­ вание пассивных орудий, т.е. не требовавших участия человека в процессе добычи .

Самоловные орудия самого различного типа (слопцы, плашки, силки, петли, ямы и др.), были чрезвычайно распространены в промысле охотников коми и имели, по всей видимости, давние традиции. С помощью самоловов добывалось большинство боровой и водоплавающей дичи, исключая добычу линных гусей в тундровой зоне;

меньшее, но существенное значение они имели и в промысле пушных зверей, диких копытных и др .

Помимо самоловов давящего типа и силков, печорские охотники использовали также садки на боровую дичь (“срубы”, “короба”) и падающие “колпаки”. “Сруба­ ми” ловили тетеревов. “Сруб” состоял из пяти-семи венцов, очищенных от коры еловых бревен, и был приподнят над землей на четырех столбах высотой 1— м. 1,5 Сверху он накрывался соломой и имел замаскированное отверстие в центре. Для приманки над “срубом” вешали сноп овса. “К ороба” со вращающейся на оси крыш ­ кой делали из прутьев в виде либо корзины, либо ящика из досок. Тетерева садились на крышку, привлеченные приманкой - ягодами. С помощью “колпаков” из редкой сети, натянутой на обруч, ловили рябчиков и куропаток. “Колпаки” подвешивали к веткам дерева так, что при попытке дотронуться до приманки, укрепленной снизу, они падали и накрывали добычу (Гофман, 1856. С. 42). К началу XX в. эти орудия ловли птиц употреблялись уже редко .

Ловчие ямы - несомненно, древнейший способ добычи зверей - применялись у коми в основном для ловли зайцев. Иногда с помощью ям, прикрытых хворостом с положенной на него приманкой - мясом, ловили росомах. Добывали таким же спо­ собом и крупных копытных - лосей и оленей. Ловля последних с помощью изгоро­ дей и ям с заостренными кольями, вырытых в проходах, имела в Северном Предуралье в прошлом, видимо, широкое распространение. Еще в конце XVIII - первой половине XIX в. данные промысловые сооружения были хорошо известны как коми, так и русским охотникам Европейского Северо-Востока (Сонни, 1840 .

С. 278-279; Волегов, 1860. С. 15; Лепехин, 1822. С. 127), но к началу XX в. они уже вышли из употребления .

Коми охотились и с помощью отравленной приманки, хотя широкого распро­ странения этот способ не получил. Используя отравленные стрихнином куски мяса, добывали волков и лисиц. Ижемские коми для промысла лисиц и песцов закладыва­ ли отраву в “почки”; насыпанный и завернутый в папиросную бумагу стрихнин приб Рис. 8. Различные звероловушки охотников коми .

I - пасть на росомаху, 2 - плаш ка на белку, 3 - кулемка на медведя (ош пыльом), 4 - сторожки (а - слопца, б - “пасти”, в - плашки), 5 (а, 6) - силок на рябчика, 6 (а, 6, в, г) - способы установки сил­ ка на рябчика 3* 67 вязывали на нитку и обмакивали в растопленный олений жир. “Почки” развеши­ вали на ветках деревьев вдоль следа от протащенной волоком пахучей приманки (НА К Н Ц УрО РАН. Ф. 1. Оп. 6. Д. 4. Л. 23) .

Существенное значение для внутрихозяйственного потребления имел у коми сбор яиц водоплавающей птицы. На одном лишь оз. Дон верхневычегодские коми в начале XX в. за весенний период собирали до 4000 штук утиных яиц. Для их сбора служили также специально изготовленные искусственные гнезда (горе, дупле). У печорских коми сбор яиц с помощью горе практиковался еще в начале 30-х годов XX в. Утка горе изготавливали чаще всего из бересты, для чего использовали обычно снятую трубкой без разреза кору со старых пней .

Наиболее часто употребляемые орудия охоты у коми - лук, копье, ружье и се­ ти для ловли птиц. Лук (вудж) со стрелами (ньов) - древнейшее изобретение чело­ вечества - вплоть до первой половины XVIII в. был основным орудием активного промысла у охотников коми. После быстрого и массового распространения огне­ стрельного оружия лук достаточно быстро исчез из употребления у коми-пермяков, у охотников же Коми края спорадическая охота с луком встречалась даже в начале XX в. На Печоре с луком и стрелами охотились многие старообрядцы, отвергая охо­ ту с ружьем по религиозным мотивам. По полевым материалам автора, сразу после гражданской войны на верхней Печоре отложили ружье и взялись за лук многие охотники, так как наблюдалась острая нехватка боеприпасов. Луки, применявшие­ ся охотниками коми в конце XIX - начале XX в., были сложного типа, склеенные из полос березы, лиственницы и рябины. Тетива (вудж вез) изготавливалась из лоси­ ных жил или кожаных шнурков. Колчан (ню лы с) делался из кожи или дерева .

Копье (шы) применялось главным образом при охоте на медведя, иногда с его помощью добивали попавшуюся в капкан росомаху и загнанных во время охоты го­ ном лосей и оленей. Медвежье копье (oiu шы) имело втульчатый листовидный Рис. 9. Давящая звероловушка “кулемка” на росомаху. Фото У.Т. Сирелиуса. 1907 г .

С. Мордино Рис. 10. Промысловое снаряжение локчимского промысловика: поршни, дукбс, заплечные носилки “крбшни”. Фото У.Т. Сирелиуса. 1907 г. С. Мордино .

обоюдоострый наконечник с шириной лезвия около 45 мм и длиной 190-200 мм или также втульчатый, но трехгранный, той же длины. Насаживались наконечники на рукоять диаметром около 4 см. Изготавливались они местными кузнецами .

Подъемные сети на птиц - перевесья (ветос) - имели у коми применение с дав­ них пор; первые письменные сведения о них относятся к XVI - началу XVII в. К на­ чалу XX столетия ловля перелетной водоплавающей птицы сетями сохранялась лишь у удорских коми .

Огнестрельное оружие появилось у охотников коми в конце XVII - начале XVIII в. Терминология, связанная с ружейным промыслом, в коми языке практиче­ ски полностью заимствована из русского: пищаль (ружье), ствол, дуло, затвор, свинеч-порок, порошнича, осечка, метитны (целиться) и т.д. Вплоть до XX в. боль­ шинство охотников коми шли на охоту с примитивными кремневыми ружьями .

Главная причина столь долгого сохранения кремневых ружей - их безотказность и крайняя простота конструкции, позволявшая легко производить мелкий ремонт подручными средствами либо полностью заменить вышедший из строя замок но­ вым, изготовленным местными кузнецами .

Удачливость охотника при ружейном промысле во многом определялась тем, насколько опытную собаку он имел. При помощи собак велся основной беличий промысел, их использовали при добыче куницы, выдры и других пушных зверей, при охоте на лосей и оленей, при ружейном промысле боровой дичи, исключая ряб­ чика и др. В дальних походах артелями у каждого промысловика обязательно име­ лась собака. Охотничьи собаки у коми относились к группе лаек, известной в про­ шлом под наименованием зырянской лайки .

Особенно ценились лайки, одинаково хорошо промышлявшие любого зверя, поскольку редкий охотник мог позволить себе содержать несколько собак с различ­ ной специализацией. К настоящему времени чистота породы зырянских лаек уже утрачена, а в результате слияния зырянской, архангельской, новгородской, карель­ ской, вотяцкой и других близких пород лаек образовалась русская охотничья лайка СЗелинский, 1953. С. 318) .

Добытая пушнина, предназначенная для рыночного сбыта, подвергалась у охот­ ников коми лишь первичной обработке. Шкурки мелких пушных зверей с помощью острого ножа снимались “чулком"; вывороченные наизнанку, они очищались но­ жом от жира и натягивались для сушки на правилки. Для более крупных шкурок (зайца, лисы и др.) применяли правилки из двух раздвигающихся планок (вожка), для горностая - в виде плоской дощечки (зле); шкурки белки сушили в вывернутом виде без правилок. После просушки шкурки складывали в промысловые кладовые .

Шкуры крупных животных (медведя, лося, оленя, росомахи) снимались “пластом” и поступали в продажу без выделки. Изготовление беличьих и других мехов на прода­ жу у коми не практиковалось. Для домашних нужд меха обрабатывались в неболь­ шом количестве. Шкуры же крупных животных обрабатывали только сыромятным способом, дубление встречалось редко. Технология выделки была проста: шкуру вымачивали в реке, затем ножом соскабливали мездру и окисляли внутреннюю сто­ рону, намазывая ее забродившим тестом из ржаной муки. Выквашенные шкуры вы­ сушивали и начинали мять, смочив немного молоком или водой. Медвежьи шкуры окисляли для выделки с помощью медвежьего сала, а беличьи шкурки - кислым мо­ локом. Шкуры лосей, добытых летом, обрабатывали в виде замши (Мартюшев,

1904. С. 10-11) .

Боровая дичь, в первую очередь рябчики, добытая с наступлением холодов, по­ ступала в продажу в замороженном виде без какой-либо обработки. Во время отте­ пели, чтобы предохранить птицу от порчи, у нее удаляли внутренности и помещали взамен лапки можжевельника .

Появившийся в конце XIX - начале XX в. массовый спрос на птичьи шкурки на зарубежных рынках стимулировал поставки с территории Коми края и этой продук­ ции охоты, главным образом шкурок белой куропатки, которая в большом количе­ стве добывалась ижемскими коми. Технология заготовки птичьих шкурок на прода­ жу была несложной. Куропаток после доставки домой размораживали и отрезали им ножом крылья; затем делали надрез на брюшке и выворачивали шкурку чулком до клюва, который подрезался и оставался при шкурке. Умелые съемщики за день снимали вдвоем до 600 шкурок. Снятые вывороченные шкурки подвешивали на бе­ чевке для просушки дня на три-четыре. У высохших шкурок отрывали ножки, оста­ вавшиеся до того при них, связывали шкурки десятками и за шейки подвешивали в сухом месте до продажи скупщикам. В собственном хозяйстве птичьи шкурки ис­ пользовались крайне редко, правда, иногда из шкурок гагары ижемские коми дела­ ли подошвы для меховой обуви (Соловьев, 1927. С. 32-33) .

Дичь для собственного потребления заготавливали впрок обычно следующим образом: ощипанную и выпотрошенную птицу клали в горшок с водой и ставили не­ надолго в печь к огню так, чтобы она не успела свариться, потом ее вынимали из горшка и помещали на ночь в печь на “вольный жар". Приготовленная таким обра­ зом дичь не теряла вкуса. Во избежание порчи высушенную дичь всегда держали в сухом месте, обычно подвешивая на нитках около печи или на подволоке (Михайлов,

1851. С. 93). Так же сушили клестов, которых сотнями ловили дети, и заготовляли впрок зайчатину. Если боровая дичь была добыта уже после наступления холодов, то часть ее, выпотрошив, подвешивали под навесом крыши и хранили на морозе. Белых куропаток чаще засаливали в бочках, так же поступали и с линными гусями. В основ­ ном засаливалось и мясо диких оленей и лосей. Их языки коптили и употребляли по­ том в пищу как деликатес, ижемские коми иногда коптили и мясо медведя .

РЫБОЛОВСТВО

Традиции рыболовного промысла у народов коми имеют древнейшие истоки .

После вхождения территории Коми края и Верхнего Прикамья в состав Русского государства рыболовство у коми, не утрачивая своего значения для внутрихозяйст­ венного потребления, стало приобретать и товарный характер. Постоянно возрас­ тающий спрос на печорскую семгу резко увеличил вылов этой ценной породы рыб, который к середине XIX в. уже превышал 10 тыс. пудов ежегодно. У коми-пермя­ ков рыболовство традиционно носило преимущественно потребительский харак­ тер, занимались им повсеместно в водоемах близ селений .

У коми везде широко практиковался лов рыбы древнейшими орудиями коллек­ тивного рыболовства - “запорами”. Наиболее широко у коми были распростране­ ны рыболовные заграждения для лова рыбы “мордами" и вентерями в небольших реках, курьях и протоках, соединяющих старицы с основным руслом реки. Такие “запоры” носили наименование тшуп и представляли собой или ряд кольев длиной около 1,5 м, вбитых в дно водоема и переплетенных кольями, или же два ряда коль­ ев с проложенными между ними молодыми елками. Для лова рыбы в протоках, со­ единяющих старичное озеро с рекой, и на небольших речках использовались “запо­ ры” под названием ез (это название было заимствовано коми из русского языка) .

Ез состоял из нескольких секций (совина пласт ) шириной 1— аршина (71-106 см), 1,5 представлявших собой два длинных сосновых шеста с оплеткой из ивовых прутьев .

Устанавливали совина пласт, вбивая шесты в дно; в проходах между ними помеща­ ли “морды”. На Печоре и Вычегде для лова рыбы зимой строились заграждения вблизи берега - бережник, березник (рус.). Бережник устанавливался осенью попе­ рек реки, но не во всю ее ширину, а на длину 30-40 м. Состоял он из укрепленных с помощью вбитых в дно кольев “пластов" из сосновой дранки. Аналогичное заграж­ дение через всю реку для лова идущей на нерест семги и нельмы носило наименова­ ние забой (рус.). Забои сооружались обычно артелью из односельчан или жителей нескольких соседних селений. У коми-пермяков забоем называлось заграждение из кольев, вбитых в дно реки, на которые вешалась редкая сеть с тяжелыми грузила­ ми на нижней тетиве (Попов К., 1874. С. 276) .

Деревянные рыболовушки (гымга) имели у коми повсеместное распростране­ ние. Изготавливались они преимущественно из сосновой дранки; из прутьев ивы иногда делали гымги печорские и усинские коми, а также коми-пермяки. Для изго­ товления обручей (гымга кытш) служил можжевельник, в качестве перевязочного материала применяли сосновые или кедровые корни, разделенные на две части, иногда - расщепленную черемуховую лозу .

Из сетных ловушек рыбаками коми широко использовался ветель (рус.) - сет­ чатый мешок в виде конуса, закрепленный на обручах из можжевельника .

Рыбаками Вычегды и Сысолы для лова рыбы зимой применялась рыболовушка оригинальной конструкции йи гымга (“ледяная морда"). Во льду вырубался пере­ вернутый конус с усеченной вершиной несколько выше нижней кромки льда. Затем в вершине конуса осторожно прорубалось сквозное отверстие, через которое в йи гымга вместе с водой попадала, спасаясь от замора, рыба. Затем ее вычерпывали с помощью сака .

Рыболовные сети на территории Европейского Северо-Востока появились еще в мезолите, о чем свидетельствует найденный в I Висском торфянике кусок сети, сплетенной из двупрядной веревки, свитой из корешков и листьев осоки. Эта сеть предназначалась для лова крупной рыбы (размер ячеи 50x50 мм) и была связана шкотовым (рыбацким или косым) узлом, которым вяжут и современные сети. Прак­ тически не изменились со временем и инструменты для вязания сетей, о чем свиде­ тельствуют найденные археологами костяная игла (Пожегдин-П, Гляденово - II в .

до н.э. - III в. н.э.) и деревянная пластина для получения ячей одинакового размера при вязке сетей (II Висский торфяник, Ванвиздино, IV— V111 в. н.э.) (Буров, 1967 .

С. 39, 59, 63). Вплоть до появления уже в советское время сетей фабричного произ­ водства игла (рож), изготовленная из дерева или кости, и деревянная дощечка (таб) оставались необходимыми инструментами каждого рыбака коми. Вязание сетей производилось повсеместно самими рыбаками и членами их семей, нитки из коноп­ ли или льна также обычно пряли сами. Вязали сети главным образом зимой, в сво­ бодное от других работ время .

Рис. 11. Сложная рыболовушка локчимских рыбаков в сочетании котца, загородки и морды .

Фото У.Т. Сирелиуса. 1907 г. С. Мордино Наиболее распространенным сетным орудием лова рыбы у коми был невод (т ы в). Небольшой невод имелся почти в каждом хозяйстве, им ловили семьями .

На крупных реках применялись невода значительного размера, сшитые из несколь­ ких маленьких, длиной около 20 м (дель). Невода для лова осенью семги на средней Печоре достигали 900 м длины, для весеннего лова - 150-200 м; ловили ими артеля­ ми. Ширина невода была различной: обычно от 1 сажени (верховые невода) до 20 саженей (низовые); размер ячеи зависел от того, для лова какой рыбы невод пред­ назначался. Мелкие невода, длиной до 30 м, делали, как правило, с мотней, а круп­ ные - без нее, так как их сшивали из отдельных кусков сети. Женщинами и детьми практиковался лов рыбьей мелочи с помощью холстяных неводов из домотканой редины длиной 12-15 м. Из тягловых сетей наряду с неводом у коми так же широко применялся бредень (кдвтым) .

Печорские рыбаки для лова семги, нельмы, омуля и зельди использовали плав­ ную сеть плавун (рус.) - одностенную двухтетивную сеть длиной не менее 120-130 м, а на средней Печоре - более 200 м; высота ее доходила до 4,5 м .

Ботальная сеть (ботала, ботан, трегубеч - рус.) применялась для лова рыбы в тихих местах: заводях, курьях, озерах. Состояла она из трех соединенных вместе сетных полотнищ. Одно из них, помещавшееся в середине, было мелкоячеистой се­ тью (ячея около 25 мм), два других - крупноячеистыми сетями (ячея до 100 мм); вы­ сота первой не превышала 1,5 м, вторая и третья делались на полметра выше. Сети соединяли вместе, мелкоячеистую - внатяг, крупноячеистые - свободно. Рыбу в сеть загоняли с помощью бота (бурскан) из тонкого дерева с естественным утолще­ нием на конце, в котором выдалбливалась воронка. Он мог быть и составным из двух частей - ручки и выдобленной внутри воронки .

Название широко распространенной у коми ставной сети - кулбм - восходит еще к допермской языковой общности. Она представляла собой связанную из тон­ кой нити сеть длиной до 25 м и высотой около 2,5 м, с ячеей 20-45 мм. С более круп­ ной ячеей были ставные сети для лова лещей и карасей. Для установки кулбм кон­ цы сети привязывали к палкам (обычно из сухой молодой пихты). Лов рыбы кулбм более практиковался в весеннее половодье, во время нереста плотвы. Лучшими ме­ стами для установки считались молодые поросли хвойных деревьев, залитые водой .

Рыбу вынимали, поднимая сеть, после чего ее ставили на место .

Грузила для сетей у коми изготавливали из обожженной глины и камней, заши­ тых в бересту или холщовую тряпочку. Глиняные грузила различной формы: ци­ линдрические, яйцевидные, дисковидные и др. - предназначались в основном для ставных сетей (кулбм, бот ала) и холстяных неводов. Наряду с глиняными грузила­ ми для этих сетей использовали и сшитые из холста мешочки, наполненные грави­ ем, или зашитые в тряпочку небольшие камни .

У населения бассейна Вычегды было известно, видимо заимствованное у рус­ ских, сетное подъемное орудие для лова рыбы - помча. Его конструкция в целом на­ поминала колодезный ‘'журавль”: в дно реки вбивался столб с развилкой или прямо­ угольным вырезом на вершине, в котором закреплялся длинный шест. На один ко­ нец рычага подвешивался груз, а к другому с помощью трех-четырех веревок при­ креплялась провисающая вниз сетка на четырехугольном или круглом деревянном каркасе. Несколько выше по течению устраивался небольшой закол из елок. На дно сетки клали приманку (хлеб, отруби) и, опустив ее в заводь, образующуюся за зако­ лом, закрепляли рычаг, привязав к стойке веревку от спущенного конца. Для осмот­ ра помчи подъезжали к ней на лодке (НА КНЦ УрО РАН. Ф. 1. Оп. 5. Д. 124. Л. 201) .

Для лова рыбы во время весеннего половодья в небольших водоемах и в период зимнего замора из прорубей широко применялся сак - сетчатый мешок из редкой ткани на черемуховом обруче диаметром 50-65 см, прикрепленный к длинному ше­ сту. Сак служил преимущественно для лова мелкой рыбы. Ловили ее, положив в сак приманку - кусочек хлеба .

Использование рыболовных крючков и острог рыбаками коми имеет давние традиции. Ловля рыбы удочкой (вугыр) была у коми распространена повсеместно, но занимались ею ввиду малой продуктивности в основном дети; правда, у коми-пер­ мяков удочкой ловили и многие взрослые рыбаки-любители. Чаще мужчины лови­ ли рыбу “дорожкой” (кыснан), представлявшей собой длинную леску, намотанную на деревянную рамку, которая вращалась на оси с рукоятью. К концу лески прикре­ пляли блесну - рыбку из свинца или олова и крючок. Размотанная леска с блесной опускалась за борт движущейся лодки. Для лова щук и налимов широко использо­ вался ставной крючок октым. Данное орудие состояло из длинной палки с заост­ ренным концом, которым она втыкалась в дно водоема, и привязанной к верхнему концу палки бечевы длиной до 1,5 м с крупным самокованым крючком. На крючок насаживалась наживка из мелкой рыбы. Зимой для ловли налима октым устанавли­ вали в прорубях вдоль реки. Широко практиковался у коми лов рыбы “переметом” (продольник, подольник), ловили им только в реках. Продольник представлял со­ бой бечеву длиной около 30 м, к которой на коротких поводках на расстоянии 1,5м привешивались железные крючки. Одним концом бечева с крючками крепилась к палке, которая втыкалась в землю, а другой конец с привязанным камнем забра­ сывался в воду. Ловили продольником и зимой, и летом. Лучение рыбы (кыббм) применяли главным образом по маленьким рекам, в старицах и озерах, так как для лучения нужна спокойная вода .

Из прочих распространенных у коми способов добычи рыбы следует отметить начкисъбм - глушение рыбы подо льдом осенью и в начале зимы, пока лед еще чи­ стый и прозрачный. Глушили обычно ночью при освещении лучиной. По льду уда­ ряли деревянным молотом или обухом топора. Затем лед прорубали и доставали ог­ лушенную рыбу .

Почти всю рыбу, предназначенную для сбыта на рынке, заготавливали впрок засолом. Он производился либо на местах лова, либо рыбу доставляли в селение и засаливали там: семгу, нельму, хариусов, сигов и налимов - отдельно, прочую рыбу (обычно ее не сортировали) - всю вместе. Пойманную рыбу в тот же день подвер­ гали первичной обработке: очищали от внутренностей, промывали и в таком виде оставляли на 10-12 часов для просушки. Потом, сделав несколько надрезов с внут­ ренней стороны, рыбу посыпали солью, особенно тщательно просаливая жабры и внутреннюю полость (М арт ы нов, 1904. С. 105) .

Для внутреннего потребления, помимо соленой, часто заготавливали сушеную рыбу, для чего ее, выпотрошив и немного подсолив, помещали на ночь в печь в “вольный жар”, чтобы она не пересыхала (М ихайлов, 1851. С. 85). Крупную белую рыбу (в основном щук), пойманную весной, заготавливали впрок, провяливая на солнце. Зимой рыбу привозили и хранили мороженой. Ее складывали в деревянное корыто или берестяной чуман и заливали водой; получался удобный для хранения и переноски монолитный пласт .

ОЛЕНЕВОДСТВО

Этой специфической отраслью животноводства занимались только ижемцы северная группа коми-зырян, расселенная по берегам рек Ижмы, Печоры и Усы с притоками. Кроме них, разводили оленей, но в незначительном количестве, неко­ торые удорцы. Их оленеводство можно было назвать избенным (оленей содержали как прочий рогатый скот). Ижемцы объективно опоздали к освоению европейских тундр, так как сформировались как группа довольно поздно - в конце XVI в. Большеземельская, Канинская и Тиманская (Малоземельская) тундры находились во владении ненцев, чьи права были закреплены в актовых документах того времени .

По обрывочным сведениям, численность ненецких стад только в Большеземельской тундре в конце XVIII в. составляла около 200 тыс. оленей, у ижемцев в тот же период имелось не более 30 тыс. Но уже к середине следующего века стада ижем­ цев достигли 150-200 тыс. голов при уменьшении ненецких стад примерно наполо

–  –  –

Рис. 13. Зимний чум оленеводов. Фото О.В. Котова. 1992 г. С. Адзьвавом Интинского р-на Рис. 14. Запряжка ездовых оленей. Фото О.В. Котова. 1992 г. С. Адзьвавом Интинского р-на вину. По некоторым данным, в 1842 г. на Ижме имелось 225 оленеводческих хо­ зяйств, около 20% из которых владели стадами в 1 тыс. оленей и более. Ижемцы, воспользовавшись окончательным “замирением" в XVIII в. некогда воинственных ненецких племен, смело двинулись в тундру, арендуя у ненецких обществ огромные участки пастбищ .

Успех ижемского оленеводства обеспечивался не столько их “колонизаторски­ ми” приемами во взаимоотношениях с ненцами - спаиванием, неэквивалентным то­ варообменом, подкупом ненецких “вождей" и государственных чиновников, сколь­ ко прогрессивностью ижемской оленеводческой системы. Коми создали систему крупнотабунного товарного оленеводства, активно включили эту отрасль в рынок в отличие от ненцев, державших оленей для собственных нужд. В торговлю у ижемцев уходило до 70% всей оленеводческой продукции. Это был самый высокий пока­ затель по всем северным народам царской России. Этому же способствовали “отсе­ чение” всех торговых посредников и самостоятельный выход оленеводов коми на всероссийский и даже зарубежный рынок. Ижемцы также наладили относительно “глубокую" переработку продукции, не только заготовляя мясо, но и выделывая из оленьих шкур замшу .

Высока была по тем временам ижемская культура содержания и выпаса оленей .

Ижемцы быстро нашли оптимальный количественный и половозрастной состав стад, проводили "профессиональную" специализацию своих оленей. Пасли оленей пастухи, причем круглосуточно и при помощи оленегонных собак .

Хозяйство и быт ижемских оленеводов, конечно же, отличались от таковых других коми. Они вели полукочевой образ жизни, т.е. на зимовку вставали рядом с родными селениями и большую часть времени проводили дома. Кроме того, в ижемских селениях постоянно жила дома часть семьи оленевода, чаще старики и дети. Некоторые ижемцы, особенно на р. Усе, кочевали вместе со стадом и жили в чуме постоянно. Бы т оленевода состоял из непрестанной работы, праздники были редки. На мужчинах лежала обязанность пасти оленей, добывать зверя и птицу, ло­ вить рыбу, мастерить оленеводческий инвентарь и упряжь, заготовлять дрова. Жен­ щины заготавливали продукты, обрабатывали шкуры, шили одежду и покрышки для чума, часто помогали в “мужской” работе. Дети тоже не оставались без дела .

Девочки с 7-8 лет активно помогали матерям по хозяйству, некоторые в этом воз­ расте уже способны были шить одежду. Мальчики в 7 лет могли запрягать оленей и управлять оленьей упряжкой, более старшие (10-12 лет) помогали пасти оленей и ходить на промысел .

ГЛАВА 4

МАТЕРИАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА

–  –  –

П рек, которые являлись основными транспортными артериями, давали пищу (рыболовство всегда играло большую роль в хозяйственном комплексе ко­ ми), обеспечивали водой. Прибрежные районы были самыми удобными для земле­ делия, в речных поймах имелись лучшие сенокосы. Поселения всегда ставились на высоком, незатопляемом в половодье берегу и нередко отстояли довольно далеко от реки. Многие поселения располагались при впадении одной реки в другую (на это указывают их названия - Усть-Вымь, Усть-Нем, Усть-Кулом) - такие места счита­ лись особенно выгодными, как находящиеся на пересечении речных путей, а в древ­ ности - как наиболее удобные для обороны .

В документах XVIII в. впервые упоминаются деревни, “лежащие на суходоле”, возвышенных местах, вдали от водоемов. Они чаще всего встречаются на Сысоле и в Прилузье. В XVIII-XIX вв. появляются селения при волоках и трактах (“при ко­ лодцах”). Как правило, в начале XX в. вдали от рек ставились и новые поселения хутора, поскольку все пригодные земли в речных долинах были уже освоены. Но все же последних, как и лежащих на берегах озер, имелось сравнительно немного .

В середине XVIII в. с открытием Нювчимского, Нючпасского и Кажимского железоделательных заводов на Сысоле появляются новые для Коми края поселе­ ния - заводские поселки, отличающиеся от сельских населенных пунктов планиров­ кой, типом застройки, социально-профессиональным и национальным (население поселков было русским) составом жителей. Заводские поселки - промежуточный между городским и сельским тип поселения. Единственным в Коми крае горо­ дом был Усть-Сысольск. Погост “на устье Сысолы реки” получил статус города в 1780 г., когда стал уездным центром .

В конце XVIII - начале XIX в. погосты, слободки, посады исчезают из офици­ альных документов. Административными и приходскими центрами группы поселе­ ний становятся села (селения). Среди сел - и бывшие погосты (но не все - часть из них в связи с оттоком населения перешла в разряд деревень), и слободки, и посады, и разросшиеся поселения, ранее именовавшиеся деревнями. В разряд последних пе­ решли и бывшие починки .

В малонаселенном Коми крае большинство сельских поселений были малодворными. Только в крупнейших селах Коми края Керчемье, Выльгорте, Сизябске, Мохче и поселке Кажим насчитывалось более 200 дворов и свыше 1000 жителей (Жеребцов И Л., 1998. С. 106; Список населенных мест..., 1861. С. 31-35; 1866 .

С. 346-441) .

Система сельских поселений в основном сохраняла традиционные черты вплоть до 30-х годов XX в. Например, в 1925 г. села составляли 9,3%, деревни - 61,1%, по­ чинки и выселки (их число значительно возросло в начале XX в.) - 28,2% всех посе­ лений. По данным переписи 1926 г., 44,1% поселений имели менее 50 жителей, 15,7% - от 50 до 100 и всего 1,4% - свыше 1000 (Справочная книжка..., 1927; Всесо­ юзная перепись населения. 1926..., 1928. С. 8-9). Кардинальные изменения начина­ ются в 30-40-е годы, когда появляется новый тип поселения - поселки лесозагото­ вителей и складывается система городских поселений .

Издавна основной тип расселения у коми - гнездовой. Деревни-однодворки ста­ вились на некотором расстоянии одна от другой, разделяясь полями. Центром тако­ го “гнезда” поселений был погост с церковью. Со временем подобное “гнездо” мог­ ло превратиться в одно поселение: одни деревни полностью сливались, а другие об­ разовывали “концы” (причем в топонимике погоста-села сохранялись названия об­ разовавших его деревень). Так, по-видимому, образовались многие крупные погосты-села (первоначально на погосте при церкви жили только семьи священнослужи­ телей). Вместе с тем разрастание “ядра” не уничтожало “гнезда” - оно сохранялось за счет образования новых поселений (починков и выселков), а также деревень, из­ начально достаточно далеко отстоящих от “ядра” .

Исторически сложились два вида “гнезд” поселений - радиальный (границы “гнезда” образуют окружность с селом в центре) и линейный (ряд поселений вытя­ нут в линию вдоль реки или дороги). Первый вид более характерен для Сысолы и Прилузья, второй - для Вычегды и Выми. Для северных районов гнездовой тип рас­ селения менее характерен. “Гнезда” поселений встречаются на Ижме, а на средней Печоре распространен линейный тип расселения: относительно крупные поселе­ ния, иногда имеющие по одной-две деревни-”спутника”, отстоят на значительном расстоянии одно от другого по берегу реки .

Один из древнейших типов застройки селений коми, повсеместно сохранивший­ ся до настоящего времени, - беспорядочный, когда “один дом упирается в другой уг­ лом или стоит боком, будто отвернулся, построясь к нему задней стороной” (Михай­ лов, 1852. С. 321) .

Иной, вероятно не менее старый, тип застройки - прибрежно-рядовой, при ко­ тором дома ориентированы фасадами на реку (но встречаются и притрактовые се­ ления с рядовой застройкой), образуя правильный ряд. При росте поселения обра­ зуются следующие ряды домов, фасады которых “упираются” в задворки стоящих впереди построек. Обычно число порядков не превышает трех-четырех - иногда это зависит от рельефа, но чаще вызвано нежеланием селиться слишком далеко от реки и занимать пригодные для земледелия участки. Такие села иногда вытягива­ ются вдоль реки на 10 и более километров. Рядовую застройку, например, имеют большинство крупных сел средней и верхней Вычегды, возникших в XVII в. В кон­ це XIX - начале XX в. прибрежно-рядовая застройка становится наиболее распро­ страненной (Жеребцов Л.Н., 1972. С. 30-34) .

Позже других, в конце XIX-XX в., появляется уличная застройка, когда дома двух линий обращены фасадами друг к другу, образуя улицу. Чаще всего такую пла­ нировку имеют селения, расположенные у дорог, а также вновь отстраиваемые по­ сле пожаров по утвержденным планам .

Для многих старых сел и деревень характерна разнотипная застройка: беспоря­ дочно-рядовая, улично-рядовая, беспорядочно-уличная .

В селах и деревнях коми функциональное разграничение пространства было выражено слабо. Как правило, в отдалении от жилья, у реки или ручья, строились бани (да и то не везде, а сейчас бани чаще строят на усадьбе). На окраинах, при въез­ де и выезде из села, группировались амбары. В большинстве деревень отсутствовал четко выраженный центр. В ряде крупных сел такой центр образовывали храм и примыкавшая к нему площадь с торговыми заведениями и административными зда­ ниями (особенно четко он был выражен в тех немногих селах, где проводились яр­ марки и торжки). Церкви часто ставились на окраине сел, иногда в некотором уда­ лении от них (на возвышенном месте), а торговые заведения, административные здания, школы находились в центральной части .

Традиционные типы поселений у коми-пермяков - деревни и села, которые, как правило, были малолюдны, а также починки, выселки и хутора. Починки и высел­ ки группировались вокруг деревень, а те, в свою очередь, тяготели к селу, где нахо­ дились церковь и нередко волостное управление. Наиболее старые поселения рас­ полагались обычно в котловине, на низком месте возле небольшой речки или ручья .

Более поздние, наоборот, возникали на возвышенных местах. До конца XIX в. пла­ нировка всех поселений была беспорядочной: дворы располагались произвольно на территории села или деревни. В 80-е годы XIX в. в результате административного воздействия в селах и деревнях Пермской губ. вводится регулярная застройка, и Рис. 15. Усть-Куломское село Пожег - рядовая застройка. Фото У.Т. Сирелиуса. 1907 г .

Рис. 16. Д. Бакур, как и многие другие поселения коми, стоит на берегу реки. Фото О.В. Ко­ това. 1991 г. Ижемский р-н большинство поселений постепенно приобретает уличную планировку. Лесные по­ чинки, весьма характерные для коми-пермяков, обычно состояли из двух-трех до­ мов. Крупных сел, в которых имелось более 100 дворов, насчитывалось немного, и обычно ими являлись торговые центры, расположенные на трактах. Гнездовой тип расселения был характерен для южных и центральных районов Коми-Пермяцкого округа, а на севере полностью преобладал линейный: здесь селения в основном располагались вдоль Камы и ее притоков на значительном расстоянии одно от дру­ гого. Селения коми-пермяков, особенно в южных районах округа, равномерно рас­ пределены по территории, но на севере они очень редки. В последние десятилетия число сельских поселений резко сократилось из-за ликвидации малых деревень и выезда сельского населения в города .

Наряду с традиционными типами поселений - селами и деревнями - и в Респуб­ лике Коми, и в Коми-Пермяцком округе существенное место в поселенческой сети занимают сегодня лесные поселки. В республике в них проживает 40% сельского населения, а в округе - пятая их часть. Поселки имеют в основном правильную улично-квартальную планировку, застраиваются типовыми домами (из бруса или щитовыми) на дбе, четыре или более квартиры; в них довольно развита социальная инфраструктура, особенно в крупных поселках .

Крупные села, в которых сосредоточивается значительная доля сельского насе­ ления, имеют улично-квартальную планировку обычно лишь в своей центральной части, а поскольку это наиболее старые поселения, то в разных их частях сохраня­ ются и другие типы планировок. Их территория нередко застраивается типовыми деревянными, кирпичными и панельными домами от одного до двух-пяти этажей, но в основном преобладают одноэтажные деревянные дома. Индивидуальная застрой­ ка в этих селах сегодня в большей мере, нежели в других поселениях, утратила осо­ бенности традиционного жилища коми. Традиционный облик, как правило, сохра­ няют мелкие села и деревни. Здесь не ведется активное строительство, как в круп­ ных поселениях, и сохраняется очень много старых построек .

Жилище. Из-за скудости источников можно лишь в общих чертах проследить эволюцию жилища на ранних этапах его развития. Древнейшим типом жилища предков коми были землянки и полуземлянки с открытым очагом. Археологи вы ­ деляют для периода энеолита-бронзы четыре типа построек: бревенчатые полузе­ млянки, полуземлянки столбовой конструкции, многоугольные шатровые полузем­ лянки и наземные сооружения без котлованов (последние более всего присущи эпо­ хе бронзы). Для ананьинского и гляденовского времени характерны прямоуголь­ ные, слегка углубленные в землю срубные (в три-пять венцов зимние и одновенцовые летние) конструкции с шалашеобразным перекрытием на жердях, покрытым берестой (в некоторых гляденовских жилищах обнаружены ямки от столбовых кон­ струкций). Развитием этого типа жилища являются постройки; относящиеся к ванвиздинской культуре (вторая половина I тысячелетия н.э.), по-видимому принадле­ жащей прямым предкам коми (Археология Республики Коми, 1997. С. 268, 359, 427-428) .

Далее следует “разрыв” в наших знаниях о развитии жилища, обусловленный слабой изученностью поселений перми вычегодской (X-XIV вв.). Возможно, жили­ ща пермян были аналогичны выявленным на памятниках верхнекамской родановской культуры того же времени, генетически связанной с коми-пермяками, доволь­ но большим бревенчатым постройкам без фундамента, под двускатной крышей, без потолка и окон, с нарами вдоль стен и очагом в центре. К жилищу примыкали хо­ зяйственные постройки - хлев и сарай .

Этнограф Л.Н. Жеребцов, основываясь на описях крестьянских хозяйств Яренской воеводской канцелярии и других документах XVII-XVIII вв., отметил, что в средневековье развитие жилища коми шло под влиянием северных русских. На схо­ жесть коми и севернорусского жилища в конце XVII в. указал в своих записках Избранд Идее. По-видимому, коми переняли у русских трехраздельный дом, вклюРис. 17. План двухизбного комплекса вычегодского традиционного типа: / - изба, // - сени, III - изба, IV - поветь, V - карта; 1 - стол, 2 - голбец, 3 - лавка, 4 - диван, 5 - кровать, 6 - за­ лавок, 7 - полки, 8 - полати. Рис. Т.С. Кольчуриной чающий избу, сени и клеть (помещение для хранения хозяйственного инвентаря, одежды и т.п.), однако сени не получили такого развития, как в русском жилище .

Появляются и вскоре становятся традиционными дома с двумя избами (вторая изба заменяет клеть, “переходящую” на хозяйственный двор). У зажиточных крестьян встречались постройки более сложного состава: “хоромного строения изба да гор­ ница, две клети, в том числе одна против горницы с перегородом, другая против избы”. Из хозяйственных построек упоминаются дворы, амбары, овины, бани. Судя по всему, уже в XVIII в. складывается комплекс из двух жилых помещений (двух изб или избы и горницы), разделенных сенями, в одной связи с хозяйственным двором {Жеребцов Л.Н., 1956. С. 44-46) .

И только обширные материалы (описания путешественников, сохранившиеся постройки и др.) XIX - начала XX в. позволяют составить достаточно полное пред­ ставление о разнообразных типах жилища коми, отражающих различное социаль­ но-экономическое положение хозяев, особенности хозяйственного комплекса тех или иных коми, влияние соседнего русского населения. В этом кратком обзоре рас­ сматриваются некоторые из них, наиболее часто встречающиеся .

Простейший тип жилища, достаточно распространенный еще в 40-50-е годы XX в., но сейчас бытующий крайне редко, - изба с выгороженными капитальной стеной сенями, под односкатной крышей. Хлев либо отсутствовал, либо строился отдельно от дома. Такие дома были характерны для беднейших крестьянских семей {Белицер, 1958. С. 178). Очень похожи на них иногда встречающиеся и сегодня избы с пристроенными сенями (в виде обшитого досками тамбура), перекрытые общей односкатной крышей. Но их нельзя отнести к данному типу. Как правило, это “ос­ татки” двухизбных комплексов, у которых за ветхостью или ненадобностью были разобраны одна изба и хозяйственный двор .

Очень старый тип дома - изба-двойня: две избы (одна - летняя, другая - зим­ няя), поставленные почти вплотную одна к другой (на расстоянии до 1,5 м), под од­ носкатными крышами, образующими общее двускатное покрытие. Общие для двух изб сени пристраиваются сзади и соединяют жилую часть с хозяйственным двором .

Бывает, что обе избы являются летними, а зимняя выгораживается в задней части постройки, занимая половину хозяйственного двора (под ней в подклете находится Рис. 18. Традиционные пятистенки с перерубом в с. Вылъгорт под Усть-Сысольском. Фото У.Т. Сирелиуса. 1907 г .

хлев, куда можно попасть прямо из жилого помещения). Еще один вариант: трехстен­ ный хозяйственный двор пристраивается к жилым избам, вход прорубается в его бо­ ковой стене, а пространство, выполняющее функцию сеней, лишь обозначается пе­ рерубами. В настоящее время избы-двойни встречаются редко, в основном на Удоре и в Прилузье (Жеребцов JI.Pl., 1972. С. 58-60) .

Однако, безусловно, наиболее распространенным был сложившийся в XVIII в .

дом-связь - две избы (теплая и холодная), “связанные” сенями, с пристроенным в одной связи хозяйственным двором. Такая конструкция легко расчленяется на от­ дельные элементы, и со временем пришедшая в негодность изба может заменяться новой. Встречаются постройки, в которых одна часть - традиционная четырехстен­ ная изба под односкатной крышей, а другая, более новая - пятистенок с двускатным покрытием. При желании к основной конструкции можно добавить другие элемен­ ты. На средней Вычегде, например, к одной из изб пристраивают небольшую холод­ ную горницу, но хозяйственный двор при этом не удлиняется, и в результате полу­ чается Г-образная постройка .

Один из самых распространенных типов жилища - шестистенок с заулком (дом со средней холодной горницей), бытование которого прослеживается со второй по­ ловины XIX в. Средняя горница помещается на месте сеней у дома-связи. Она мень­ ше по размерам, чем зимняя и летняя избы, соединяется проходом только с одной из них и иногда служит либо дополнительной комнатой (чаще - спальней), либо под­ собным помещением (чуланом или мастерской). Жилая часть такого дома соединя­ ется с хозяйственной через сени, по типу избы-двойни. По всей вероятности, этот тип дома и появился в результате модификации (“раздвижки” двух капитальных стен) избы-двойни. Но не исключено, что это измененный дом-связь “вымского" типа, по крайней мере, “основная зона распространения шестистенка примыкает к местам локализации вымского жилища, внедряясь в его среду” (Маковецкий, 1962 .

С. 4 3 ^ 5 ; Шургин, 1990. С. 307) .

Во второй половине XIX в. (на Ижме, вероятно, намного раньше) появляются и такие повсеместно распространенные в настоящее время типы жилища, как пя­ тистенок (четырехстенный сруб, разделенный пятой капитальной стеной) и шестистенок-крестовик (квадратный в плане сруб, разделенный на четыре части двумя капитальными стенами, пересекающимися под прямым углом). Пятистенки быва­ ют двух видов: с двускатным покрытием на слегах и хозяйственным двором, “свя­ занным” сенями с жилой частью (по типу избы-двойни) и с четырехскатным по­ крытием на стропилах, не соединенный с хозяйственным двором. Шестистенкикрестовики всегда имеют четырехскатную крышу на стропилах и не соединены с хозяйственным двором. В пятистенке жилые помещения традиционно делятся на летнее и зимнее. У шестистенка-крестовика одно помещение заменяет сени, другое служит кухней, и две комнаты - жилые (обе отапливаемые). В настоящее вре­ мя вместо сеней пристраивается крытое крыльцо с тамбуром и верандой (в таком доме - три жилые комнаты) .

Пятистенок с двускатной крышей “пришел” из соседних русских районов, где он был распространен издавна. Появление пятистенков и крестовиков связано с горо­ дом, где эти типы домов в качестве "образцовых проектов” стали внедряться с на­ чала XIX в. Соответственно первый вид пятистенка более распространен в селе, а второй и крестовик - в городе. Своеобразным видом пятистенка являются дома с мезонином. Встречаются дома, где светелка выгорожена в подкрышном простран­ стве, с прорубленным на улицу окном, и дома с “вышкой” - небольшим четырех­ стенным срубом, опирающимся” на потолочное перекрытие .

Двухэтажные дома характерны только для коми-ижемцев и соседних с ними русских-устьцилемцев. По конструкции они относятся к уже известным типам. Наибо­ лее распространен двухэтажный пятистенок (в с. Ижма сохранился дом такого типа 1781 г. постройки), имеющий по два жилых помещения на каждом этаже. У такого дома сени строятся позади жилой части и соединяют ее с хозяйственным двором. РеРис. 19. Дом богатого купца и оленевода Попова в с. Ижма. Фото О.В. Котова же встречаются двухэтажные дома-связи (вход устраивается с фасада, через сени; на втором этаже за счет помещения над сенями получаются три жилых комнаты) и шестистенки с заулком (сени, как у пятистенка, устраиваются позади жилой части, и на каждом этаже образуется по три жилых комнаты). Многие из этих домов лишь с не­ которой натяжкой можно считать двухэтажными, поскольку первый этаж оборудо­ ван в подклете. В особую группу можно выделить немногочисленные двухэтажные особняки-крестовики с мезонином зажиточных оленеводов и торговцев .

В других районах двухэтажные дома встречались только у торговцев. В таких домах первый этаж в подклете использовался как торговое помещение. С торгов­ лей связано появление двухэтажных домов в немногочисленных селах, где устраи­ вались ярмарки .

Описание основных конструктивных особенностей традиционного жилища ко­ ми показывает чрезвычайную рациональность, приспособленность к суровым се­ верным условиям (прежде всего - сохранению тепла и гидроизоляции) его конст­ рукции. При внешней простоте и непритязательности крестьянский дом воплощает в себе многовековой опыт строительства - в нем обнаруживается много простых и остроумных приспособлений и конструкций, способствующих устойчивости здания, надежному креплению его частей, и т.п. Основным строительным материалом в лесном краю, естественно, служило дерево. В селе каменными были только церкви (в начале XX в. примерно половина всех храмов Коми края). В некоторых селах из камня строили административные здания и школы .

Дома сооружали из толстых сосновых или лиственничных бревен (из листвен­ ницы, устойчивой к гниению, клали часто только нижние венцы, в наибольшей сте­ пени подвергавшиеся воздействию воды). Обычное число венцов - 15-17 (по фрон­ тону). Полы настилали на высоте 1,5-2 метра от земли. Присущий всем северным домам высокий подклет способствовал сохранению тепла и "приподнимал” жилую часть над снегом .

Обыкновенно сруб ставился на “стульях” (вкопанных в землю сосновых чурках) или камнях, подкладываемых под углы здания. Встречались и комбинированные ва­ рианты (считалось, что, если дом стоит только на камнях, он будет холодным) .

Лишь во второй половине XX в. появляются дома на ленточном фундаменте .

Углы сруба рубились в “чашу” с "выпуском”. Рубка “в лапу” осуществлялась в городе, в селе же так начали рубить позднее. Бревна сруба обязательно проклады­ вали мхом (для теплоизоляции). В некоторых старых постройках встречается про­ кладка верхних венцов берестой, служащей гидроизоляцией (Жеребцов Л.Н., 1971 .

С. 41). Только в конце XIX в. появляются дома, обшитые тесом и окрашенные (ве­ роятно, эта новация пришла из города, где обшитые дома возникли в первой поло­ вине XIX в.). Обшивка и покраска домов стали повсеместным обычаем лишь во вто­ рой половине XX в .

Полы для сохранения тепла всегда делались двойными. В середине XIX в. их на­ стилали “из целых бревен, и сверху их - другие из расколотых на двое особыми то­ порами толстых плах” (Аврамов, 1859. № 42). Позднее полы начали собирать из об­ тесанных с двух сторон плах, плотно пригнанных друг к другу с помощью вырубов, загоняемых в паз следующей плахи. Аналогичный способ применялся для крепле­ ния пола к стенам сруба. Но встречалось и иное: бревно, к которому примыкает пол, наполовину стесывается, чтобы плотнее подогнать крайнюю плаху, а пол дер­ жится на переводинах (две из них обязательно укладывается вплотную к стенам), поставленных перпендикулярно плахам .

В сохранившихся домах второй половины XIX в. встречаются потолки из целых или расколотых пополам бревен (круглой частью вниз). Позднее потолки стали уст­ раивать из таких же плах, как и пол, засыпая их сверху землей. Потолок крепился к стенкам с помощью выруба, аналогично креплению пола. В центре потолок опира­ ется на толстое круглое бревно - матицу. Окраска потолков и полов масляной крас­ кой —явление довольно позднее .

Как правило, число окон по фасаду - шесть (по три в каждой избе). У пятистен­ ка и крестовика обычно имелось по четыре окна. В первой половине XIX в. окна вырубались небольшими (30 х 40 см), причем среднее окно всегда было несколько больше крайних. Их делали однорамными, без наличников. Очень редко встреча­ лись створчатые окна .

Вход в дом оформлялся по-разному. В домах с внутренней лестницей в сенях он находится на уровне земли и оформляется небольшой вымосткой из плах и перила­ ми. Совсем отсутствовали или были невысокими крыльца у ижемских двухэтажных домов. Но чаще вход в сени делался на уровне пола, и к нему вело высокое крыль­ цо - очень заметное на фоне монотонного, почти без украшений, фасада жилого до­ ма. Как правило, оно представлет собой площадку, закрепленную на четырех стол­ бах, к которой ведет крутая лестница. Крыльцо имело плоское перекрытие, одно­ скатную или двускатную кровлю. Отличаются своеобразием крыльца домов на Выми: нижняя площадка и крутая лестница перекрывались здесь пологой кровлей на столбах, а верхняя площадка имела коньковое перекрытие, украшенное резьбой .

Похожие крыльца встречаются и на Удоре, только без нижней площадки. Распро­ страненное ныне оформление крыльца тамбуром или верандой в XIX столетии не применялось .

Крыш а покрывалась тесом в два ряда, причем тесины для обеспечения водоне­ проницаемости клались в шахматном порядке. Для стока воды в тесинах вырубал­ ся желоб или две дорожки (второй вариант - более поздний). Тес укладывался на слеги и сверху придавливался жердями. Нижние концы тесин упирались в водосточ­ ный желоб, укрепленный на “курицах”, а верхние закреплялись на князевом брев­ не. При односкатном покрытии двух изб концы крыш часто не стыковались, а захо­ дили один под другой. Этот конструктивный прием был характерен для “черных” изб - в щель вытягивался дым. При двускатном покрытии концы тесин сверху при­ давливались охлупнем - бревном с выдолбленным в нижней части пазом. Для охлупня выбиралось бревно с комлем, из которого вырезалась стилизованная фигура ут­ ки или коня. Стропильную конструкцию крепления крыши, сегодня достаточно ши­ роко распространенную, имели только “городские” пятистенки и шестистенки-крестовики .

Традиционный крестьянский дом коми - массивный, из потемневших от време­ ни бревен - слабо декорирован и поэтому выглядит довольно аскетично. Кроме охлупней, стилизованными фигурами птиц завершались “курицы”. Значительно реже встречаются фигурно вырубленные выпуски и обработанные выемчатой резьбой потоки. В домах конца XIX - начала XX в. иногда встречаются украшенные пропильной резьбой карнизы и причелины крыш, наличники окон. Следует отметить, что немногочисленные декоративные элементы отличаются значительным пласти­ ческим разнообразием (Грибова, 1980. С. 32-51) .

Внутреннее устройство традиционного дома коми во многом схоже с севернорусским жилищем. Первоначальное деление помещений на избу, сени и клеть уже в XVIII в. сменяется делением на зимнюю избу, сени (они использовались не только для прохода в жилые помещения и хозяйственный двор, но и как кладовая) и лет­ нюю избу (горницу), причем горниц, в зависимости от типа дома, могло быть не­ сколько. Кухня очень редко выделялась в самостоятельное помещение. Главной жилой комнатой являлась зимняя изба. В летней избе хозяева, как правило, не жи­ ли - она служила парадной, гостевой частью дома .

Безусловно, наиболее почетное место а доме отводилось русской печи (печиголландки появляются в начале XX в., да и то прежде всего в городе). В середине XIX в. на верхней Печоре и верхней Вычегде, Вишере и Локчиме еще встречались глинобитные печи (Белицер, 1958. С. 186). Но и в указанное время в большинстве домов печи складывали из необожженного кирпича, изготовляемого самими кре­ стьянами. Они ставились либо на столбах, либо на срубе из плах и были приподня­ ты над полом. На деревянный помост в несколько рядов клали кирпичи или кам­ Рис. 20. Украшения на охлупнях традиционных домов. Рис. Т.С. Кольчуриной ни, залитые жидкой глиной. На этой основе выкладывались стенки и полусфериче­ ская топка, а пространство между ними заполнялось мелкими камнями с жидкой глиной. Еще в первой половине XIX в. преобладали черные печи (без дымохода) .

Самый распространенный тип внутренней планировки избы - средневеликорус­ ский, когда печь находится рядом со входом, устьем к передней стенке. В таком слу­ чае “красный угол” (наиболее почитаемое место в доме, где помещаются иконы, стоят стол и лавки для совместных трапез) располагается у передней стены, по диа­ гонали от печи. Другой тип, встречающийся в домах верхневычегодских, верхнепе­ чорских и сысольских коми: печь расположена у передней стены, устьем ко входу, а “красный угол” находится около двери. По-видимому, “у коми этот план возник со­ вершенно самостоятельно, он является наиболее древним планом вообще и наибо­ лее старым планом на данной территории, происхождение его связано с более ран­ ними жилищами коми - землянкой и полуземлянкой, в которых дверь служила единственным источником света” ( Гам же. С. 185). От местоположения печи также зависело расположение голбца (подполья под жилой частью для хранения продук­ тов и домашней утвари) и полатей. В первом случае полати устанавливались над дверью, а вход в голбец находился между печью и стеной дома, во втором - полати настилались около передней стены дома, напротив входа, а вход в подполье был у внешней стороны печи. В белых избах, даже при наличии печи, полати и голбец не устраивались .

Внутреннее пространство избы четко делится матицей на “переднее” и “заднее" .

Гость, как правило, оставался в передней части и без приглашения хозяев не перехо­ дил за матицу, в заднюю, семейную, ее часть. Пространство перед печью считается женской частью, кухней. Оно выделяется двумя балками, расположенными примерно на двухметровой высоте перпендикулярно входу (на балки ставили кухонную посуду) .

Интерьер крестьянского дома очень прост, даже аскетичен. Вся мебель - это са­ модельные большой стол в “красном углу”, пристенные лавки (крепились в пазе, вырубленном в бревнах стены) и небольшой столик у печи. По стенам на высоте че­ ловеческого роста крепились полочки для хозяйственных мелочей. Одежда храни­ лась в сундуках, а посуда - в небольшом ящике у печи (залавке). Семья спала на пе­ чи и полатях. Изба освещалась лучиной, закрепленной в специальном металличе­ ском держателе .

В конце XIX - начале XX в. в сельскую среду начинают проникать элементы ин­ терьера городского жилища. Из мебели это кровати, небольшие столики, стулья, табуретки, платяные шкафы ремесленного изготовления. Получает некоторое рас­ пространение окраска стен, полов и потолков, оклейка стен обоями (предваритель­ но бревна внутренней части стены обтесывают). Появляются занавески на окнах, литографии и фотографии на стенах. Лучина заменяется керосиновой лампой .

Но эти новации были характерны для незначительной части сельского населения:

духовенства и интеллигенции, зажиточных крестьян, особенно в ижемских и приго­ родных селениях .

Жилища коми-пермяков (керку) неоднотипны. На севере, в Гайнском р-не, они сходны по типу с традиционным жилищем коми, проживающих на верхней и средРис. 21. Русская печь и голбец в традиционном доме в д. Скородум. Фото У.Т. Сирелиуса .

1907 г .

ней Вычегде. Это трехраздельный дом (изба-сени-клеть) на высоком подклете под одной крышей, где хозяйственная часть двухэтажная. В южных районах жилища иного типа: здесь очень низкий подклет, как и на севере отсутствует фундамент и жилая часть дома, как правило меньших размеров .

Строительным материалом являлось дерево еловых пород. Рубили избы “в угол”. Крыли их тесом. Крыши двух-, трех- и четырехскатные. До начала XX в .

крыши чаше всего делали на самцах с Князевым бревном, скрепляющим оба ската .

Затем наиболее распространенной стала стропильная конструкция кровли. Окон, как правило, всего четыре: три по фасаду и одно на боковой стене. В XIX в. одно ок­ но было большим, а три - маленькими, волоковыми. Рамы таких окон вынимались внутрь избы. Вместо стекол в них нередко вставляли пузырь животного или промас­ ленную бумагу и прикрывали дощечкой. Такое количество окон очень характерно и для многих современных изб. Изба обычно повернута к улице или фасадом, или стеной, параллельной улице, что наиболее часто встречается в южных районах Ко­ ми-Пермяцкого округа. До начала XX в. были распространены курные избы. Нем­ ногие жилища имели оформленные входы. Чаще крыльцо представляло собой от­ крытый помост с лесенкой или просто две-три невысоких ступеньки перед дверью .

Встречались у коми-пермяков и избы-двойни, которые, как правило, были по­ вернуты боковой стороной к улице и лишь изредка их фасады выходили на улицу .

Но в отличие от аналогичных построек коми, избы-двойни коми-пермяки покрыва­ ли не односкатными, а двускатными крышами (Там же. С. 203) .

В наиболее типичном трехраздельном доме иногда обе избы были жилыми (сейчас такое устройство дома встречается довольно часто), но обыкновенно вто­ рой сруб использовали в качестве клети (чома). Сени находились между избой и чомом, хотя в ряде случаев последний располагался рядом с избой, а сени пристраива­ лись сзади них. Чом, как правило, возвышался метра на полтора над полом в сенях у входа в избу. Под ним размещались либо сенник, либо дровяник, но чаще помеще­ ние для скота. Из сеней в чом вела высокая крутая лесенка, а перед входом в него сооружали небольшой помост без перил. Окон в чоме не было. Их заменяли небольшие прорезные отверстия на ширину бревна. Печи в чоме не ставили, ибо здесь в основном хранили всяческий хозяйственный инвентарь: дуги, хомуты, кадки и т.д. Нередко чом использовали и до сих пор используют в качестве летней избы (сегодня он служит и дополнительным жилым помещением) .

В самой избе главное место занимает глинобитная печь (гор). Она обычно стоит в метре или чуть дальше от задней стены и устьем, как правило, обращена к окнам передней или боковой стены. Печь как бы делит избу на две части. Возле печи на­ ходится и вход в подпол. Поскольку подклет низкий, то голбец, как у коми-зырян, не устраивают. Рядом с печью - полка или шкафчик для посуды. Красный угол рас­ положен в противоположном от входа углу и в нем как раньше, так нередко и те­ перь укрепляют полку с иконами. Здесь же стоят стол, а вдоль стен - лавки, кото­ рые сегодня чаще заменяют стулья и табуретки. Там, где в красном углу нет икон, ставят телевизор или радиоприемник, хотя нередко они соседствуют с иконами .

В каждой избе прежде непременно были полати, на которых вся семья спала зимой .

Ныне они сохранились лишь в немногих избах .

Бревна в избах внутри стесаны до половины стены, а ниже остаются круглыми .

В настоящее время стены обычно красят масляной краской, оклейка же их обоями практикуется не очень широко. Когда-то рядом с жилой избой устраивали про­ лет - маленькую узкую глухую комнатку, которая была отделена и от избы, и от клети капитальными стенами. В ней хранили посуду и различные продукты: муку, крупы, масло и даже молоко. «Эта комната находилась в исключительном ведении женщин, мужчины никогда не ходят туда, а если хозяину нужно взять что-нибудь из пролета, он посылает туда “бабу”» (Добротворский, 1883. С. 243) .

Крестьянские усадьбы коми-зырян включали в себя не только жилые дома, но и многочисленные хозяйственные постройки: амбары, погреба, овины, бани .

Хозяйственный двор соединялся с жилой частью одно- или двурядной связью .

В первом случае для устойчивости часто делался переруб на всю высоту сруба хо­ зяйственного двора, в результате чего создавалось впечатление двурядной связи .

Обычно обе постройки "стягивались" железными скобами или специальной дере­ вянной конструкцией в виде бруса с двумя отверстиями, который насаживался на клинья, вбитые в стены дома и хозяйственного двора .

Хозяйственный двор всегда делился на два уровня (этажа). Наверху поветь-се­ новал и место для хранения крупного хозяйственного инвентаря (саней, плуга, боро­ ны). Часть повети выгораживалась некапитальной стеной или небольшим срубом в клеть для хранения различной утвари и одежды. Пол делался из бревен или плах, но их не подгоняли плотно друг к другу с помощью шпунта. Крепился он на столбах с перекладинами и в вырубах в капитальных стенах. Обычно пол повети настилал­ ся на два-три венца выше, чем в жилой части, поэтому из сеней на сеновал вела не­ большая лесенка .

Попасть на поветь можно было и снаружи, через взвоз. Он предназначался для то­ го, чтобы завести лошадь с возом сена на сеновал, поднять крупногабаритные вещи .

Такие хозяйственные постройки, как амбар, овин, гумно, ледник, дровяник, ба­ ня, располагались либо на крестьянском дворе, либо за его пределами и обычно не были связаны с жилым домом. Только на верхней Сысоле сохранился открытый замкнутый двор, как и в соседних вятских русских деревнях: выстроенные в одну ли­ нию параллельно дому амбар, дровяник, погреб соединялись с ним изгородями из тонкомерных бревен (в передней изгороди делали калитку и широкие ворота) .

В XIX в. подобные дворы были распространены и в заводских поселках (Жереб­ цов Л.Н., 1971. С. 39-40) .

Амбары имеют самое разное назначение: для хранения зерна и муки, домашних вещей, охотничьего и рыболовного снаряжения, пищевых припасов и охотничьей добычи. Почти во всех крупных селах ранее стояли большие общественные амба­ ры, где хранили общественные запасы хлеба, - магазеи. В местах проведения ярма­ рок строились большие многосекционные амбары для хранения товаров приезжих торговцев .

Колодцы встречаются двух типов. Первый, распространенный повсеместно и, по-видимому, более старый, представлял собой врытый в землю сруб из плах или долбленую колоду высотой до полуметра с деревянным настилом вокруг. Воду дос­ тавали черпаком на длинном шесте. Второй тип, более редкий, - колодец с “журав­ лем”. Его можно увидеть на Выми, Ижме и средней Печоре. Бытующие в настоя­ щее время в деревнях коми колодцы с воротом - позднее заимствование (не ранее второй половины XX в.). Не случайно такие колодцы распространены в многонацио­ нальных поселках лесозаготовителей .

И, наконец, нельзя обойти вниманием бани. Сейчас их обычно ставят на усадь­ бе, но, из соображений пожарной безопасности, как можно дальше от жилого дома .

Раньше бани располагались у реки или ручья .

Типы связи двора и жилой части у коми-пермяков различны. Довольно распро­ страненной как прежде, так и теперь была однорядная связь, при которой двор при­ страивался сзади. Однако более часто, особенно в прошлом, встречалась двурядная связь, когда жилище и хозяйственные постройки стояли параллельно друг другу и имели самостоятельные крыши. Двор покрывали как одно-, так и двускатной кры­ шей, он мог быть двухэтажным, хотя чаще встречались одноэтажные дворы. При этом наиболее широкое распространение, особенно в южных районах Коми-Пер­ мяцкого округа, получил двор вятского типа - покоем. Он представлял собой замк­ нутый четырехугольник, в котором рядом с домом, выходившим фасадом на улицу, размещались ворота и калитка с примыкавшим к ним амбаром, поставленным бо­ ковой стеной к улице (в настоящее время здесь помещаются другие постройки или делается капитальная стена). Такой двор чаще всего бывал открытым и только в задней его половине имелся навес, который соединял под прямым углом дом и хоРис. 22. Колодец-журавль. С. Няшабож Ижемского р-на. Фото О.В. Котова. 1991 г .

зяйственные постройки, стоявшие параллельно двору (Белицер, 1958). Сейчас, прав­ да, подобные дворы нередко покрывают односкатной крышей, соединенной с кро­ влей дома .

Для каждого вида животных имелся отдельный сруб, и в хозяйственном комп­ лексе двора было не менее трех-четырех таких срубов, которые стояли впритык друг к другу. Поверх срубов, перекрытых досками или, чаще, мелкими бревнами, хранят сено. Если двор не перекрыт кровлей, то ныне, как и прежде, над срубами сооружают дощатые сарайчики для сена .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«ЖАПОВА Дол" СОПОСТАВИТЕЛЬНО-ТИПОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВА­ НИЕ СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ БУРЯТ­ СКОГО И РУССКОГО ЯЗЫКОВ Специальность 10.02.16 монго.ньские языки Автореферат диссертации на соискание уче...»

«Экспресс-курс французского языка за 30 дней УДК 811.133.1(075) ББК 81.2Фра-9 М33 Матвеев, Сергей Александрович. М33 Быстрый французский. Экспресс-курс французского языка за 30 дней / С. А. Матвеев. — Москва : АСТ, 2015. — 288 с. — (Быстрый французский). ISBN 978-5-17-088917-4 Экспресс-курс представляет собой тщательно разр...»

«ВТСНТ – 2015 Рис. 3 Вид помещения снаружи (программа Dialux Evo). Качественное освещение требует моделирования его на компьютере; фотореалистическая визуализация обеспечивает всестороннюю эстетическую оценку освещения и является "языком общения" проектировщика – светотехника с архитектором и/и...»

«465 ПОДХОДЫ К ИССЛЕДОВАНИЮ КОНЦЕПТОВ А.А. Габриелян (Москва, Россия) Разнообразие подходов может способствовать более тщательному и глубокому анализу концептов, которые являются ключевыми для носителей языка. В статье будут...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА на тему: Лексико-грамматические особенности современной шведской рекламы основная обр...»

«Павлов Павел Владимирович ОБРАЗ КАПИТАЛА В СОВРЕМЕННОЙ РЕГИОНАЛЬНОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ (НА ПРИМЕРЕ ТЕЛЕВИЗИОННЫХ И ПЕЧАТНЫХ СМИ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ) Специальность 10.01.10 – журналистика Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидат...»

«МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ" ПРО...»

«МАХМАДУЛОЕВ ФАРИДУН САИДБЕГОВИЧ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ САККО БУХАРАЙИ Специальность 10.01.03 – Литература народов стран зарубежья (таджикская литература) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: Абдусатторов Абдушукур, доктор филологических наук, профессор ДУШАНБЕ – 2018 С...»

«ЯЗЫКИ АФРИКИ ГЛАГОЛЫ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ В ВОДЕ В ЯЗЫКЕ МАНИНКА В. Ф. Выдрин Введение В работе будут рассмотрены семантика и особенности употребления глаголов семантической зоны "плавание" в гвинейском варианте языка манинка. В основу работы положены данные, собранные по анкете Т. А....»

«Х. И. Сон, Ж. В. Чернова СОЦИАЛЬНАЯ ДИАГНОСТИКА СОЦИаЛьНаЯ дИаГНОСТИка DOI: 10.14515/monitoring.2018.6.10 Правильная ссылка на статью: Сон Х . И., Чернова Ж. В. Мобильные устройства как способ установления баланса между работой и личн...»

«Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ "Грани познания". №5(19). Декабрь 2012 www.grani.vspu.ru и.В. БуйЛенКо (Волгоград) лексико-семаНтические объедиНеНия слов Излагаются основы теории полевых...»

«МИНОБРНАУКИ РФ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ФАКУЛЬТЕТ РОМАНО-ГЕРМАНСКОЙ ФИЛОЛОГИИ ПРОГРАММА ЧЕТВЕРТОЙ МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ "ИННОВАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ ОБУЧЕНИ...»

«MENU ВКУСНЫЕ ВКУСНЫЕ ОМЛЕТ натуральный, 120 гр. – 80 Р. ЗАВТРАКИ ОМЛЕТ с помидорами, 150 гр. – 120 Р. ЗАВТРАКИ ОМЛЕТ с копченостями, 150 гр. – 140 Р. ЯИЧНИЦА из двух яиц, 80 гр. – 80 Р. ЯИЧНИЦА с беконом, 1...»

«Меркина Виктория Валерьевна МИКРОТОПОНИМИЯ ОВРАЖНО-БАЛОЧНЫХ ОБРАЗОВАНИЙ РЕГИОНА ВЕРХНЕГО И СРЕДНЕГО ТЕЧЕНИЯ ДОНА (НА МАТЕРИАЛЕ "СПИСКА РЕК ДОНСКОГО БАССЕЙНА" П.Л. МАШТАКОВА) Специальность 10.02.01 – русский язык Автореферат диссертации на соискание ученой степени кан...»

«Mojszejenko Professzor rnak tisztelettel s bartsggal 70 v a vilg trtnetben nem nagy id, szinte rzkelhetetlen. Annl jelentsebb idszak a mi letnkben. Az emberi let, az egy csodlatos adomny, az a mi le...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ОДЕССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ И. И. МЕЧНИКОВА Н. П. Башкирова, И. Л. Мазурок ТЕКСТЫ ДЛЯ АУДИРОВАНИЯ часть II “ДУМАЯ О БУДУЩЕМ” ОДЕССА ОНУ УДК 811.161.1:378(477.74-21)-054.6(076.6) ББК 81.411.2р30я73 Б 334 Рекомендовано к печати Учебнометодической комиссией...»

«Котова Анастасия Викторовна СРАВНЕНИЯ В РИМСКОМ ГЕРОИЧЕСКОМ ЭПОСЕ I В. ДО Н. Э. – I В. Н. Э. Специальность 10.02.14 – Классическая филология, византийская и новогреческая филология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Санкт-Петербург Работа выполнена на кафедре классической филологии ФГБОУ ВО "Санкт-Петербургский государст...»

«О.В. Ломакина, В.М. Мокиенко Москва, Санкт-Петербург, Россия БИБЛЕЙСКАЯ ИНТЕРТЕКСТЕМА ВОЗДАТЬ СТОРИЦЕЙ: ВЧЕРА И СЕГОДНЯ1 O. Lomakina, V. Mokijenko. Biblical intertexteme воздать сторицей ‘give a hundredfold return’: yesterday and today This article considers the intertexteme of biblical origin воздать сторице...»

«Наука Любви Ховричева Екатерина Номинация "Фантазия 21 минус" Нежась в теплой кроватке, я преспокойно себе спал, досматривая сон уже пятый или шестой, и тут вдруг эту прекрасную идиллию прервал назойливый звук будильника. Издав стон полный мучений и нежелания вылезать...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра общего языкознания Валерия Антоновна Генералова АКТАНТЫ МОТИВИРУЮЩЕГО ГЛАГОЛА В СЕМАНТИКЕ РУССКИХ ОТГЛАГОЛЬНЫХ ПРИЛАГАТЕЛЬНЫХ Выпускная квалификацион...»

«Ф орма 2 РУП разработана-_ препопячятрпрм гуманитарных_дисциплин Сергалиевой Динарой Талгатовной Рассмотрен на заседании учебно-методического совета П(Ц)К "19" июня 2018 г. Протокол № Ц Сведения о преподавателе составителе (преподавател...»

«Перепелицына Юлия Ростиславовна ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ ДЕРЕВНЯ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЕ А. ЯШИНА Статья раскрывает содержание лексико-семантического поля Деревня на материале художественной прозы А. Яшина. Принимая во внимание существующие в языкознании точки зрения ученых на проблему лексикосеман...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.