WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 


«МАХМАДУЛОЕВ ФАРИДУН САИДБЕГОВИЧ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ САККО БУХАРАЙИ ...»

2

АКАДЕМИЯ НАУК РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН

ИНСТИТУТ ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ ИМ. РУДАКИ

На правах рукописи

МАХМАДУЛОЕВ ФАРИДУН САИДБЕГОВИЧ

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ

САККО БУХАРАЙИ

Специальность 10.01.03 –

Литература народов стран зарубежья

(таджикская литература)

ДИССЕРТАЦИЯ

на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Научный руководитель:

Абдусатторов Абдушукур, доктор филологических наук, профессор ДУШАНБЕ – 2018

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………3

ГЛАВА I. ЭПОХА, ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ

САККО БУХАРАЙИ………………………………………………………12 Социально-политическая и культурная обстановка эпохи жизни 1.1 .

Сакко Бухарайи …………………………………………………………….12 Биография Сакко Бухарайи………………………………………….30 1.2 .

Литературное наследие поэта………

1.3 .

ГЛАВА II. ТЕМАТИКА И СОДЕРЖАНИЕ ПОЭЗИИ

САККО БУХАРАЙИ

Тема любви …………………...…………

2.1 .

Наставления и нравоучения ………………………………………...86 2.2 .

Мотивы вольнодумства и свободомыслия в поэзии Сакко...........100 2.3 .

ГЛАВА III. ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ

ПОЭТИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ САККО БУХАРАЙИ

3.1. Разновидности метров аруза в поэзии Сакко 117

3.2. Язык и стиль поэзии Сакко………………….…………

3.3. Художественные средства выражения…....………………...............152 ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………. 165 БИБЛИОГРАФИЯ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования. Одним из ключевых проблем и насущных вопросов, стоящих перед исследователями истории персидскотаджикской литературы, является всестороннее исследование средневекового литературного наследия. Необходимость подобного исследования диктуется, прежде всего, громадностью созданной на обширном географическом пространстве и в длительной хронологической рамке памятников литературы, их огромной значимостью и большим влиянием на творчество литераторов последующих этапов .

В средние века один из наиболее значимых литературных кругов функционировал в Индии, который упоминается в литературоведении чаще всего как «Персоязычная литература Индии». Этот литературный круг сформировался и получил дальнейшее развитие в результате переселения представителей науки и культуры Хорасана и Мавераннахра в эту страну в связи с различными политическими, социально-экономическими и культурными факторами, особенно ожесточёнными военными столкновениями между различными династиями, а также междоусобными войнами Тимуридов в период их завоевательных походов на Индию .

Созданным в результате возрастающего культурного подъёма при правлении Тимуридов Индии литературным памятникам на персидскотаджикском языке присущи свои особенности, одной из отличительных и важнейших из которых считается индийский стиль (сабк-и хинди), хотя намного раньше в этом литературном круге употреблялся не менее популярный реалистический стиль (сабк-и вукуъ) .

Нынешнее состояние изучения персоязычной литературы в Индии свидетельствует о том, что, несмотря на многочисленные значительные и ценные исследовательские работы, проделанные в этом направлении, до сих пор всё ещё остаются невыясненными многие проблемы, нуждающиеся в более глубоком освещении, имеются отдельные пробелы в этой области исследования .





Так, всё ещё продолжает оставаться за пределами исследования наследие многих представителей персидско-таджикской литературы, живших и творивших в указанном литературном регионе, а конкретные историко-литературные исследования, посвященные отдельным выдающимся личностям, так называемый «эмпирический материал», крайне необходимы для реконструкции или восстановления целостной картины процесса формирования и исторического развития литературы, обладают огромной ценностью и считаются весьма существенными .

Одним из таких личностей является Сакко Бухарайи – поэт ХVI в., автор нескольких сборников стихов (диванов). Будучи выходцем и воспитанником культурного ореола Мавераннахра и Хорасана, в формировании его мировоззрения наложили заметный след учение и наследие выдающихся мыслителей прошлого, поэзия, воззрения и жизнедеятельность крупных персидско-таджикских поэтов, таких как Абуабдуллах Рудаки (858 – 941), Омар Хайям (1048 1131), Фаридаддин Аттар (1145 1221), Джалаладдин Руми (1207 1273), Мир Сайид Али Хамадани, Саади, Хафиз Ширази (1324 – 1389). После долгих странствований поэт отправился в Индию и увёз с собой в эту страну язык и литературу народа вышеуказанного культурного ореола, тем самым оказав достойный вклад в их распространении .

Сакко оставил богатое литературное наследие на персидскотаджикском языке, что является наглядным свидетельством его высокого поэтического таланта. Диваны поэта были известны среди народа ещё при его жизни, переписывались, издавались и распространялись, большая их часть дошла до наших дней. Его поэзия написана в традиционных жанрах классической литературы, таких как газель, рубаи, месневи и разновидности мусаммата, мураббаъ, мухаммас и мусаддас .

Поэт затрагивает разнообразные познавательные вопросы, такие как познание человека и его различных душевных переживаний, самопознание, свободолюбие и свободомыслие, проблемы суфийского познания, этики и морали, при этом уделяя человеку очень высокую ступень в иерархии бытия .

Взгляды Сакко о равноправии различных наций и народностей, последователей разных религий и конфессий, нравственное совершенство человека, виртуозное разоблачение им истинного лица фанатично настроенной части духовенства своей эпохи, подвергание резкой критике многих пороков и недостатков представителей различных сословий общества своего времени, воспевание истинной человеческой любви очень актуальны и имеют большую ценность и поныне .

Жизнь и творческая деятельность этого великого поэта не стали должным образом предметом исследования в таджикском литературоведении и он до сих пор остаётся безвестным на родине своих предков. Изучение жизни и творчества Сакко Бухарайи позволит внести ясность на некоторые всё ещё недостаточно установленные вопросы истории персидскотаджикской литературы, особенно географических и хронологических рамок её распространения. Эти обстоятельства и обусловливают актуальность данного исследования .

Степень изученности темы. О Сакко Бухарайи имеется краткая информация, разбросанная по многим историческим и литературным источникам его эпохи и последующих веков. Одним из первых основных и надёжных источников о нём является диван самого поэта. Сакко в отдельных бейтах и поэтических отрывках упоминает о некоторых эпизодах из своей жизни, о своем отношении к окружающим, что важно для изучения его жизнедеятельности. Другой источник, освещающий его биографию – это каталоги, письменные памятники, антологии, сборники и другие исторические и литературные памятники, где непосредственно, или в связи с изложением какого-либо факта, приводятся сведения о его жизнедеятельности и творческом наследии .

В числе ранних литературных источников, содержащих информацию о Сакко, – антология «Хумоюн ва Акбар» («Хумаюн и Акбар») Баязида Баята (ум. в 1591 г.). В указанной антологии несколько раз упоминается об эпохе Сакко, содержится специальный раздел о нём, названный «Холот-и Дарвеш Бахром-и Сакко» («Состояния Дарвеша Бахрама Сакко») [38, 234]. Это сочинение способствует изучению биографии поэта и его литературного наследия .

Среди других литературных и исторических источников наибольшая информация о Сакко содержится в антологии Амина Ахмада Рази «Хафт иклим» («Семь стран»; написана в 1594 г.). Современник Сакко историк Абд аль-Кадир Бадауни в «Мунтахаб ат-таварих» («Избранные хроники»; написан в 1596 г.) и Таки ад-дин Авхади в антологии «Арафат ал-ашикин ва арасат ал-арифин» («Место встречи влюблённых и арена мусульманских мистиков»;

написана в 1610 г.) предоставляют информацию о жизни и поэзии Сакко Бухарайи. Следующий источник, содержащий информацию о Сакко Бухарайи – трактат «Айин-и Акбари» («Акбарово вероисповедание») историка Абуль Фазла Аллами (1550 – 1602). Аллами встречался с Сакко и имел беседу с ним [47, 483; 37, 167; 34, 182 – 184; 55, 197]. Поскольку авторы многих антологий были лично знакомы с поэтами своей эпохи, приведённые их сведения можно считать достоверными .

Также автора индийских персоязычных антологий, опираясь на информацию предшествующих им исторических и литературных источников, описывают жизнь Сакко, в основном повторяя вышеупомянутых авторов. В т.ч., Бендробен Дос Хушгу (ум. в 1757 г.) в антологии «Сафина-и Хушгу» («Антология Хушгу») и Хусейн Саба (род. в 1863 г.) в антологии «Руз-и равшан» («Светлый день»; написана в 1880 г.) поместили краткую информацию о поэте, а также привели образцы из его поэзии [44, 126 – 127;

52, 360] .

В антологиях «Рийад аш-шуара» («Сады поэтов») Вала-и Дагистани (написана в 1748 г.), «Шам-и гарибан» («Вечер странников») Аврангабади (написана в 1783 г.) [35, 124], «Сухуф-и Иброхим» («Свитки Ибрагима») Халилхана (написана в 1791 г.), «Махзан ал-гараиб» («Хранилище необыкновенностей») Хашими (написана в 1803 г.) и «Натаидж ал-афкар»

(«Результаты размышлений») Гупамави (написана в 1840 – 1842 гг.) [57, 338], приведены сведения о Сакко, представляющие из себя в основном повтор информации вышеуказанных источников. «Фарханг-и суханварон»

(«Справочник литераторов») Хайямпура содержит сведения о Сакко и о том, в каких литературных источниках упомянуто его имя [148, 458] .

В то же время уместно напомнить здесь, что ряд других авторов хроник и антологий – современников Сакко из Мавераннахра и Хорасана и близких к его эпохе авторов, такие как представитель литературного круга Бухары Ходжа Хасан Нисари – автор антологии «Музаккир ал-ахбаб»

(«Воспоминания о приятелях»; написана в 1566 г.), Саммирза – автор антологии «Тухфа-и Сами» («Подарок Сами»; написана в 1560 г.) и Малеха Самарканди – автор антологии «Музаккир ал-асхаб» («Воспоминания о друзьях»; написана в 1688 1692), не упоминают о Сакко. Причину этого, на наш взгляд, следует искать, прежде всего, в том, что поскольку большинство лет своей жизни поэт проводил на чужбине, вдали от своей родины – Бухары, его соотечественники не были знакомы с его поэзией .

Современные исследователи и ряд учёных из других персоязычных стран опубликовали отдельные статьи о жизни и творчестве Сакко в энциклопедических изданиях и научных журналах. В т.ч., иранские литературоведы Саид Нафиси в «История поэзии и прозы в Иране и на персидском языке до конца десятого века хиджры», Ахмад Гулчин Маони в научно-литературном журнале «Зеркало наследства» (его статья озаглавлена «Дарвеш Бахрам-и Сакко»), Мухаммад Насир в 13-ом томе «Энциклопедии ислама». пакистанский учёный-исследователь Ариф Навшахи в «Энциклопедии исламского мира». В книге «Создатели сочинения», где даётся краткая информация о жизнедеятельности знаменитостей культуры Ирана, в числе других литераторов упоминается также имя Сакко [167, 172;

162, 90 – 92; 169, 789 – 791; 151, 147; 142, 229] .

Отдельные биографические сведения о Сакко содержатся в «Каталоге арабских и персидских рукописей Восточной публичной библиотеки Банкипура» [30, 162 – 165]. Автор каталога, перечислив некоторые источники, содержащие сведения о жизни и литературной деятельности поэта, в конце упоминает о хранящихся в Банкипурской библиотеке списков его диванов. В. Иванов в «Кратком описательном каталоге персидских рукописей коллекции Азиатского общества Бенгалии» также кратко излагая биографию Сакко по сведениям, содержащимся в литературных источниках и предыдущих каталогах, в конце даёт описание списка дивана поэта, хранившегося в указанной коллекции [31, 296 – 297] .

Сведения о Сакко Бухарайи и образцы его поэтического творчества содержатся в антологии «Литературный цветник» (Образцы таджикской поэзии XVI – XVII вв.) [7, 184]. В «Каталоге восточных рукописей АН Республики Таджикистан» помещены краткие сведения о биографии и литературном наследии поэта .

Составители каталога дали описание двух списков дивана Сакко, хранящихся в Фонде рукописей Института языка, литературы, письменного наследия и востоковедения имени Рудаки АН РТ. В ходе описания рукописей дивана поэта указывается на отдельные эпизоды из его жизни. По сведениям составителей указанного каталога, информация о Сакко содержится и в каталоге А. Шпрингера. В статье Р. Мусулмониёна в «Энциклопедии персидской литературы» в сжатой форме изложены биография и литературная деятельность Сакко. Также в книге У. Каримова «Персидская литература в десятом веке хиджри/шестнадцатом веке нашей эры», в части приложений, в Перечни литераторов-ремесленников, где в алфавитном порядке расположены имена и ремесла поэтов XVI в., упомянуто имя Сакко и его ремесло разносчика воды [16, 74 – 75; 149, 486 – 487; 162, 345] .

В некоторых из указанных трудов в определённой степени освещены отдельные аспекты биографии и поэзии Сакко Бухарайи, однако, они имеют энциклопедический характер. До сих пор не осуществлена отдельная исследовательская работа, в которой на основе достоверных фактов была бы подвергнута глубокому изучению биография этого поэта из Мавераннахра и определено его место в истории персидско-таджикской литературы. Также не подготовлен и не издан научно-критический текст дивана поэта .

Цели и задачи исследования. Основной целью настоящей диссертации является создание общей картины социально-политических и культурных условий, при которых протекли жизнь и творчество Сакко Бухарайи, воссоздание его научной биографии и творческого наследия, языка, стиля, тематических и идейно-художественных особенностей его поэзии .

Для достижения поставленной цели решены следующие задачи:

–осветить социально-политическую и культурную обстановку, с которой были тесно связаны жизнь и творчество Сакко Бухарайи;

–реконструировать более полную биографию поэта;

–дать характеристику творческого наследия Сакко;

–проанализировать тематику и содержания его поэтическго творчества;

–раскрыть идейно-художественние и стилистические особенности поэзии Сакко .

Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней впервые в целостном плане исследуется жизнь и творчество Сакко Бухарайи, вопросы языка, стиля, структуры стиха, тематика, содержание и идейнохудожественные особенности его поэзии. До настоящего времени фактически ни один исслодователь не ставил перед собой задачу изучения жизни и творчества Сакко Бухарайи, и большинство исследователей ограничивались лишь отдельными высказываниями и оценками. В работе также впервые рассматриваются жанрово-тематические и идейнохудожественние особенности поэтического наследия Сакко в аспекте определения традиции поэзии в персидско-таджикской литературе XVI века .

Теоретическая и практическая значимость работы состоит в том, что в ней исследуются малоизученные или вовсе не изученные аспекты жизни и творчества Сакко Бухарайи, предоставлается возможность более глубокого понимания особенностей структуры, содержания и осмысления художественных ценностей его поэзии. Ценность работы также состоит в том, что она связана с исследованием средневековой персидско-таджикской поэзии и создает почву для изучения эволюции поэзии как в истории персидско-таджикской литературы в целом, так и в персоязычной поэзии Индии в частности .

В практическом плане результаты исследования могут быть использованы при написании обобщающих трудов по истории персидскотаджикской среднеековой поэзии. Выводы по идейно-художественному анализу поэзии Сакко могут быть применены при сопоставлении с поэтическим творчеством других поэтов, что, безусловно, восполнит наши представления об истории развития таджикской поэзии, её жанров и стилей .

Материалы диссертационого исследования также могут быть использованы при чтении лекций, проведении спецкурсов и семинаров на филологических и востоковедческих факультетах ВУЗов республики и могут способствовать дальнейшему исследованию литературы в .

XVI Мавераннахра и Индии как одного из малоизученных периодов истории .

Объектом исследования данной диссертационной работы являются рукописные диваны Сакко Бухарайи, хранящиеся в библиотеках Индии и Таджикистана и диван поэта, изданный в 2010 г. Центром персидских исследований Посольства Исламской республики Иран в Индии (Нью Дели) .

В процессе работы также были привлечены литературно-исторические памятники, такие как «Мунтахаб-ат-таварих» («Избранные хроники»;

написан в 1596 г.) Абд ал-Кадира Бадауни, «Сафина-и Хушгу» («Антология Хушгу») Бендробена Доса Хушгу (ум. в 1757 г.), «Руз-и равшан» («Светлый день»; написана в 1880 г.) Мухаммада Хусейна Саба (род. в 1863 г.), а также диваны и сборники стихов мастеров персидско-таджикской средневековой поэзии Омара Хайяма, Фаридаддина Аттара, Джалаладдина Руми, Хафиза, Саади, Джами и др .

Методология исследования основана на комплексном историкофилологическом анализе и сравнительно-историческом принципе изучения явлений литературы. Также учтены современные критерии текстологии и метод системного анализа литературного текста. При анализе жанровых, тематических, стилистических и идейно-художественных особенностей поэзии Сакко Бухарайи мы опирались на опыт и труды советских и русских исследователей, ученных-востоковедов зарубежных стран и современных литературоведов Таджикистана .

Апробация работы. Диссертация обсуждена на заседании отдела классической литературы Института языка и литературы АН Республики Таджикистан (протокол №16 от 9 декабря 2016г.) а также на заседании кафедры истории таджикской литературы Таджикского национального университета (протокол №14 от 14 марта 2017г.) и рекомендована к защите .

Основные положения и выводы диссертационного исследования изложены на научных конференциях АН Республики Таджикистан и Таджикского национального университета (2012–2017 гг.) и опубликованы в виде статей, список которых приведен в конце автореферата .

Структура диссертации подчинена решению основных целей и задач данного исследования. Она состоит из введения, трех глав и соответствующих разделов, заключения и списка литературы, всего 182 стр .

ГЛАВА I .

ЭПОХА, ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ САККО

БУХАРАЙИ

Социально-политическая и культурная обстановка 1.1 .

эпохи жизни Сакко Бухарайи Так как Сакко Бухарайи жил и творил в период правления династии Шейбанидов в Центральной Азии и Хорасане (1500 1599), Сефевидов в Иране (1502 1736) и в эпоху правления Тимуридов Индии (1526 1858), его жизнь тесно связана с политическими событиями Мавераннахра и сопредельных стран, в т.ч. Хорасана, а также Индии. Большую часть своей жизни поэт провёл в этих странах. Политическая, социальная и культурная жизнь Мавераннахра, Хорасана, Ирана и Индии в XVI в. исследована отечественными и зарубежными исследователями достаточно подробно .

Поэтому мы, опираясь на них, а также на достоверные факты из сочинений самого поэта и современных ему историков, напомним лишь о некоторых событиях и явлениях, непосредственно связанных с его биографией .

Политическая ситуация первой половины XVI в. Мавераннахра и Индии характеризуется большинством авторов исторических источников сложной и нестабильной [82, 178]. Лишь во второй половине этого века были установлены более или менее культурные связи между народами этих стран .

В это время несколько укрепились дипломатические и торговые отношения между государствами Шейбанидов Мавераннахра и Тимуридов Индии, участились взаимные визиты представителей науки и литературы через Хорасан. Продолжались дружественные отношения между правителями этих двух стран, были установлены торговые и научно-литературные отношения между Индией и Мавераннахром [112, 35] .

Территория Мавераннахра оказалась в весьма сложной социальнополитической обстановке из-за разрушительных и кровопролитных войн между династиями Шейбанидов, Тимуридов и Сефевидов; региону грозили голод и нехватка продовольствия. По сведениям С. Айни, «в результате многолетних междоусобных войн династии Тимуридов, из-за их плохого правления и грабёжа, дехканы и ремесленники, являющиеся пополняющими казну власти и кормящими учёных и поэтов, спустились до уровня нищих. В подобной ситуации ученые и поэты оказались в положении, ниже нищенства» [70, 164 – 165]. Отношения между Ираном и Мавераннахром (Сефевидами и Шейбанидами) были нарушены, обострились межконфессиональные столкновения (между шиитами и суннитами) .

По сведениям Х. Камола, «основным фактором обострения конфликта между Шайбанидами и Сефевидами по поводу Хорасана в начале XVI в .

стало то обстоятельство, что до XV в. этот регион имел тесные политические, административные и культурные связи с Мавераннахром, а не с областями Западного Ирана» [92, 62]. Главным и важным событием этого периода являлось лишение Тимуридов Центральной Азии. Пламя междоусобиц потомков Тимура (1336 – 1404), претендующих на власть, возгорелся ярче в Мавераннахре и Хорасане. Основатель государства Тимуридов Индии Захраддин Мухаммад Бабур (1483 – 1530) в 1494 г., в возрасте 12 лет был назначен правителем Ферганы. Он добрался до столицы Центральной Азии – Самарканда и в конце 1497 г. завоевал его [91, 257]. После взятия Самарканда он вступил в бой со своим братом Джахангиром в Фергане .

Узнав о междоусобицы Тимуридов Центральной Азии, Мухаммад Шейбанихан (1451 1510) предпринял наступление на Самарканд .

Некоторые историки и исследователи причину лишения Тимуридами Мавераннахра разыскивают в их разобщённости и политическом кризисе .

Однако, из сообщений источников и историков XVI в. выясняется, что Шейбанихан завоевал Самарканд не посредством военной силы и доблести, а пользуясь изменой Алимирзы и его матери [92, 62]. Спустя некоторое время, жители областей Самарканда, Бухары и Каракула оказали поддержку Бабуру и он с остатком своих войск вновь завоевал Самарканд. Но в 1501 г .

Шейбанихан в течение четырёх месяцев устроил осаду вокруг Самарканда, жители города оказались в трудном положении из-за недостатка продовольствия и голода. Бабур при поддержке жителей города встал против Шейбанихана, однако, безуспешно [82, 7]. В том году Шейбанихан нанёс поражение армии Бабура в боях при набережной реки Зерафшан и вновь завоевал Самарканд [91, 257]. По его приказу головы убитых в городе Каракул воинов были доставлены в Бухару и, с целью устрашения народа, из них был возведен минарет [112, 4 – 5] .

Разрушив построенные тяжёлым трудом народа города Мавераннахра, Шейбанихан беспощадно убивал их невинное население. Им были захвачены также область Гисар-и Шодмон и Хорезм (в 1505 г.) [115, 13]. Преградив Тимуридам все доступные пути в Центральную Азию, Шейбаниды принялись за завоевание другой столицы Тимуридов – город Герат .

Шейбанихан в 1506 г. захватил область Балх, а в 1507 г. Бадгис, Мерв и Мешхед, разгромил Тимуридов в Хорасане. В 1507 г. духовенство и знать направили письмо Шейбанихану, в котором заявили о капитуляции города Герата. Автором письма считается крупный историк Хандамир [82, 15] .

Письмо в Герат доставил брат известного поэта Бинаи, и ответное письмо Шейбанихана также было доставлено им [92, 64; 82, 358] .

Таким образом, Шейбанихан до 1508 г. завоевав Хорасан, объявил себя падишахом Мавераннахра и Хорасана. Он присоединил к территории этого государства не только Мавераннахр, но и часть Северного и Западного Хорасана [160, 282]. Однако, правление Шейбанихана в Мавераннахре и Хорасане длилось недолго. Унося большие потери в 1509 г. на войне с одним из своих заклятых врагов правителем Кипчакской степи Касимом Султаном, он в 1510 г. потерпел поражение от войск Сефевидов в Гармсере, отступив в Герат. К тому времени, когда к власти в Мавераннахре пришли Шейбаниды, социальная и культурная жизнь региона переживала своё кризисное состояние, а война Шейбанидов с Тимуридами больше прибавила к разрушениям Мавераннахра, особенно Самарканда .

Шах Ирана Исмаил Сефевид (правл. 1500 – 1524) дал распоряжение произносить проповедь с обязательным упоминанием имён двенадцати имамов и совершать все столпы вероисповедания согласно учению шиитского толка. Суннитам было дано распоряжение отказаться от своего толка, что сильно взбудоражило население, ярче зажигая пламя конфессионального фанатизма, веками воспламеняющегося на территории Ирана, Хорасана и Центральной Азии. Особенно объявлялись вероотступниками шейхи различных орденов, сжигались их обители и молитвенные дома. По сведениям Хидаята, ко времени нападения Исмаила Сефевида на Хорасан «всё население Ирана были приверженцами суннитского толка и группа шиитов-двунадесятников, будучи униженными и малочисленными, скрывали свою веру. Он (шах Исмаил – Ф. М.) ударом мечи стал распространителем джафаритского толка, развивая толк двунадесятников» [63, 78] .

Герат в 1510 г. перешёл в руки Исмаила Сефевида. После этого Хорасан стал ареной разбойнических налётов и политических интриг шейбанидских и сефевидских феодалов [111, 55]. Шейбанихан, мечтавший захватить Ирак, Азербайджан и Хиджаз, узнав о наступлении Исмаила Сефевида, покинул Герат, отступая в Мерв. Там произошло крупное сражение между ними, в котором потерпели поражение шейбаниды .

Шейбанихан погиб в 1510 г. под стопами войск своей армии [152, 399]. По словам С. Айни, «этот свежеиспечённый военачальник погиб на войне с сефевидами до того, как сесть на престол и наложить целебную мазь на раны страны и Мавераннахр по-прежнему находился в состоянии войны» [70, 164] .

Месть Исмаила Сефевида в отношении тела Шейбанихана была страшной и свидетельствовала о его сильном гневе [92, 65; 154, 668 – 669] .

Шах Исмаил внушал основному врагу шейбанидов – Бабуру, жившему до этого времени в Кабуле, чтобы тот, пользуясь поражением врага, вновь овладел короной и троном Мавераннахра. Получая от Сефивидов военную помощь, Бабур предпринял повторную попытку завоевания Мавераннахра [160, 828]. Он, при поддержке Исмаила Сефевида, в октябре 1511 г. захватил Самарканд. Бабуру хотелось восстановить былое могущество Тимуридов в Мавераннахре, однако из-за «получения помощи от шиитских Сефевидов и приведения их в Мавераннахр не получил поддержки местного населения»

[82, 13]. По его приказу в соборной мечети Самарканда проповедь была произнесена с упоминанием имён шиитских имамов, что, как и другие поступки Бабура, не способствовало его поддержке со стороны местного населения [160, 829] .

Шейбанид Убайдуллаххан (правл. 1533 1539) встал против Бабура, отправляясь со стороны Туркестана в Мавераннахр, и вновь разгромил его .

Причину поражения Бабура на этой войне автор тазкире «Наштари ишк»

(«Скальпель любви») считает отказ жителей Самарканда, Бухары и Ферганы в его поддержке [См.: 54, 207]. Другими причинами поражения Бабура считают его занятие разгулом и кутежом, а также содержание его армии за счёт трудового народа Мавераннахра, испытавшего тяготы войны. Бабур вновь обратился за военную помощь к Исмаилу Сефевиду, чтобы оказать сопротивление Шейбанидам. Войска сефевидов во главе с Наджмом Сани в 1512 г. перешли реку Аму с целью оказания помощи Бабуру, разграбив многие районы Мавераннахра, убивая без всякой причины невинных суннитов, занимаясь бесчеловечными поступками, что стало причиной недовольства жителей региона. «Они устроили в Каршах всеобщее истребление, что вызвало недовольство местного населения» [131, 135] .

Войска Убайдуллаххана Шейбанида разгромили армию Наджма Сани в битве при Гиждуване Бухары, а он сам был убит. После победы Убайдуллаххан объявил, что шииты не являются мусульманами и их можно обратить в рабство. Шейбаниды представляли сефевидов перед народом как заклятых врагов, облекая свои политические движения в религиозную одежду и распространяя межконфессиональную рознь среди мусульман .

Оставшаяся часть сефевидских войск была разгромлена и обратилась в бегство. Бабур был вынужден отступить в Гиссар, а после поражения иранских войск при Гиждуване оставил Гиссар и навечно покинул Мавераннахр [91, 258] .

Убайдуллаххан начиная с 1520 г. ещё 8 раз наступил на Герат. Эти его захватнические нападения были грабительскими и сопровождались страшным зверством: «Убайдуллаххан в истории Ирана оставил горькие следы; его кровопролития при завоевании районов Мавераннахра и Хорасана известны. То, что слово «узбак» стало образцом беспощадности и злодейства

– это результат его нашествий на Хорасан» [165, 487] .

После Абдуллаххана I (правл. 1539 – 1540) Бухара перешёл в руки Абдулазизхана (правл. 1540 – 1549), который так же был из династии Шейбанидов. Абдулазизхан объявил себя ханом Бухары, отказался подчиняться центральной власти Мавераннахра, что стало причиной возникновения двоевластия в стране. Другой представитель династии – Абдуллатифхан (правл. 1540 – 1552), объявив себя правителем Мавераннахра, в 1551 г. вместе с правителем Ташкента Наврузом Ахмадханом выступил против правителя Кармины – Искандархана, однако потерпел поражение от его сына Абдуллаххана II .

Бабур занял города Баджур и Сават Хорасана и, с целью устрашения народа, убил 3 тысячи мужчин тех краёв [160, 293]. Он задумал завоевать Индию; переправившись через реку Синд, сражался в 1517 г. в Пенджабе, в 1518 г. в Лахоре и в 1519 г. в Сиялкуте с паштунами саидпури. К этому времени приходило в упадок государство афганских лудитов в Индии. Бабур в 1523 г. наступил на Пенджаб, завоевав долину Джамны, Лахур, Сиялкут и Дибалпур, в 1526 г. захватил территорию Делийского султаната; в битвах при Панипате разгромил Султана Ибрагима Луди, заложив основы правления династии Тимуридов в Индии. Он объявил Агру столицей своего государства, захватил Пенджаб, Дели и часть севера Индии от реки Синд до Бенгалы .

Несмотря на то, что вся жизнь Бабура прошла в битвах и сражениях, он никогда не был равнодушным относительно воспитания своих детей .

Трактат «Мубин» («Ясный») о мусульманском праве ханафитского толка был написан им для обучения и воспитания своих детей. Поэтому его сыновья Хумаюн, Камран, Мирза Аскари и Мирза Хиндал стали учёными мужами и поэтами, владельцами диваном. Они сочиняли стихи на двух языках – турецком и персидском, и проявляли особый интерес к поэтам [147, 284 – 285]. Камран обучался официальным наукам того времени у своего отца. Его мать – Гулрух-бегим была персоязычной поэтессой .

Хумаюн и Камран, будучи братьями от разных матерей, стали наследниками престола [37, 99]. Бабур передал правление Газни и Забулистана Хадже Каланбегу, Кабул и Бадахшан – Хумаюну, позже полномочие этих городов – Султану Увайсу тимуриду, а правление Кандагаром и Кабулом Камрану и его брату Мирза Аскари. Перед смертью он назначил самого старшего из своих сыновей – Хумаюна шахиншахом вместо себя. Хумаюн (правл. 1530 – 1556) после смерти отца в возрасте 24 лет стал царём Индии .

Тимуриды в Хорасане и Индии имели много врагов и противников .

Когда Хумаюн вошёл в Дели, Индия была превращена в аренду нашествий раджей. Афганцы также после смерти Бабура предприняли попытку вытеснения его потомков из Индии. Хумаюн в 1531 г. вступил в бой с афганцами с целью сохранения султаната Тимуридов в Индии .

Мухаммадзаман – муж сестры Хумаюна также считался его врагом. Он сбежал из тюрьмы султаната в Гуджарат. Узнав об этом, Хумаюн в 1534 г .

наступил на Гуджарат [33, 215]. В это время афганец Шершах захватил ряд Раджа (санскр. rja – правитель) – индийский титул владетельной особы, государя, князя или царя .

индийских областей, таких как Бенгала, Бихар, Джунпур, Калаи Чанор, и начал войну с Тимуридами. Хумаюн отложив завоевание Гуджарата, вернулся назад, чтобы подавить мятеж Шершаха и в 1536 г. вытеснил мятежников из захваченных ими городов .

Брат Хумаюна Мирза Хиндал также поднял мятеж в Агре. Узнав об этом, Хумаюн отправился в сторону Агры. Заслонив путь Хумаюну, Шершах выдвинул требование передать ему правление Бенгалы. Хумаюн принял требование Шершаха, при условии, что тот отводит свои войска на 2 – 3 вёрст назад, с тем, чтобы войска Хумаюна беспрепятственно переправились через реку Ганг [126, 142]. После установления перемирия афганец Шершах вероломно наступил на войска Хумаюна. Войска Хумаюна понесли большие потери и сам он, не будь некого разносчика воды в бурдюке, по имени Низом, утопился бы в реке Ганг. Хумаюн обещал тому водоносу, что после налаживания дел передаст ему правление области Нимруз [39, 258]. По словам современника Сакко, историка Абдулкадира Бадауни (ум. в 1595 г.), «Хумаюн также с большим трудом добрался до того берега реки» [37, 69] .

Камран (правл. 1531 – 1553) объявил себя шахом Кабула, Газни, Гур, Кандахара, Герата, Бадахшана и Кундуза; в этих городах на его имя чеканили монеты, произносили проповедь с упоминанием его имени, однако правление Камрана длилась недолго. Шайбанидам Балха были известны разногласия братьев Хумаюна и Камрана. Они оказали военную поддержку Камрану и он, воспользовавшись этим, в 1545 г. завоевал Баглан, и вознамерился захватить Бадахшан. В том году Камран нанёс поражение Саммирзе Сефевиду брату Тахмасба в Кандагаре, отняв у него этот город [33, 85] .

Хумаюн в 1540–1543 гг. был занят междоусобными войнами со своими братьями [126, 145]. В 1543 г. он прибыл в Иран и поселился в Гармсере [38, 213]. Шах Тахмасб гостеприимно встретил его в Иране. Хумаюн в течении 13 лет готовился в иранском городе Казвин, бывшим в то время столицей государства Сефевидов, к обратному завоеванию утерянных им территорий .

Ему удалось при помощи Шах Тахмасба вновь завоевать Кандагар и Кабул, а также Пенджаб и Бадахшан. Кандагар он передал Мураду Сефевиду. Многие эмиры Камрана, увидев его слабость и ощутив распад его государства, перешли на службу к Хумаюну [41, 529]. Камран сбежал в Синд. Сакко Бухарайи был непосредственным свидетелем всех этих событий, так как в то время служил в войсках Камрана .

На междоусобицах Тимуридов в Хорасане, длившейся десять лет, были убиты два брата Хумаюна – Мирза Хиндал и Мирза Аскари. Хумаюн ослепил своего брата Камрана, обводя его глаза милью [62, 152]. После этого Камран отправился в Мекку и скончался там [33, 219 – 220]. Хумаюн в 1554 г. с 15тысячней армией совершил поход из Хорасана на Индию. Пользуясь потасовками заместителей Шершаха Сури и афганских правителей, он вновь завоевал Пешовар и Лахор, и после 15 лет снова завладел Дели. Однако царствование Хумаюна длилось недолго. Он вскоре скончался после завоевания Дели [55, 363 – 364] .

Хумаюн был женат на Хамида-бану-бегим – иранской женщине, которую считают внучкой Жандапила.1 От этого брака родился Джалаладдин Мухаммад Акбар (1542 – 1605) [103, 136; 48, 39]. После смерти Хумаюна его визирь Байрамхан, с целью предотвращения мятежа, объявил Акбара, которому было всего лишь 14 лет, наследником престола Индии. Байрамхон был назначен аталык – главнокомандующим и визирем Акбара, и 4 года правил страной от его имени. События жизни Байрамхана описывает Ахмадхан Суфи – персоязычный поэт Индии [75, 138]. По совету Байрамхана Акбар в течение трёх лет завоевал области Агры, Джунпура, Гволёра, Самбахала и территории, находившиеся в руках афганцев .

Жандапил – Ахмад-и Джами, Ахмади Джам, Абунаср Ахмад ибн Абулхасан, по прозвище Жандапил, Пир-и Джам и Шайхулислам (ок. 1048 1141), поэт-мистик, известный представитель хорасанского суфизма .

Расцвет и зенит славы государства Тимуридов Индии приходится на эпоху Акбара (правл. 1556 1605), известного в истории как автора концепции «всеобщего мира». В период его правления династия Великих Моголов в Индии укрепила свои социально-политические позиции. Акбар смог до 1568 г. установить мир и покой на всей территории этой страны .

Подобно тому, как его дед Бабур завоевав Индию, заложил основы государства Тимуридов Индии, Акбару также удалось постепенно завоевать индийские области. Местные правители Индии, прежде всего индусы Раджпутани, не хотели, чтобы в Индии образовалось государство из числа мусульман, и они считали мусульманского императора – Акбара своим главным врагом. В поисках мирного решения этой проблемы, Акбар женился на дочери одного из индийских раджей, тем самым установив с ними родственные связи .

В Мавераннахре и Хорасане, по словам академика А. Мирзоева, «политический переворот начала XVI в. исключил возможность дальнейшего расцвета литературной жизни» Разрушительные войны [111, 55] .

дестабилизировали социально-политическую обстановку на территории Мавераннахра и Хорасана, став причиной переселения учёных и литераторов, ремесленников, других слоев населения в центр и другие литературные круги, особенно в Индию. Многие представители искусства и литературы из Центральной Азии, особенно персоязычные поэты Мавераннахра, переселились в Индию вместе с Бабуром. Тимуриды оказывали большое уважение и почтение учёным и поэтам, ставшими беженцами и прибывшими в Индию из этих краев. Причина этого заключалась, прежде всего, в том, что предки этих беженцев в свое время оказали огромную услугу Тимуридам в достижении им основной цели, т.е .

отнятии Индии от лудитов, афганцев и индусов. Более того, знание, мастерство и опыт учёных беженцев из крупных научных центров Ирана, Хорасана и Мавераннахра понадобились правителям эпохи в управлении

–  –  –

В Индии в период правления Тимуридов из числа переселенцев из Мавераннахра, Хорасана и Ирана, в т.ч. таджиков, образовались влиятельные научные и литературные круги. С этими кругами поддерживали связь ряд выдающихся поэтов персидско-таджикской литературы. Их творчество отличается от творчества других своей особенностью. Как пишет А .

Мирзоев, опираясь на информацию Шибли Нумани, «литературное движение, усилившееся в Индии в период правления Акбара, по его личной инициативе и инициативе его визира Абулфазла, а также благодаря деятельности Урфи Ширази, Назири, Файзи Дакани и других знаменитых поэтов того времени, можно сказать, придало индийской стили некую определённую форму» [111, 55] .

*Здесь и далее подстрочный перевод стихов автора диссертации .

Уместно здесь напомнить, что персидско-таджикская литература и персидско-таджикский язык проникли в Индию, начиная с XI в. Начало распространению языка дари в Индии заложил Султан Махмуд Газневид, в период правления которого государственные дела велись на этом языке .

Первоначально персидско-таджикский язык был языком правителей, а впоследствии стал языком многих жителей Индии. Все эмигранты, прибывающие в Индию из Средней Азии, Хорасана и Ирана, общались на этом языке [121, 174]. Официальным языком делопроизводства дворца Тимуридов Центральной Азии, более трёх веков правивших в Индии, был персидский Персидский язык и литература были более [75, 9] .

распространены в Делийском дворце, нежели во дворце Исфахана [144, 139] .

Принадлежащие перу Бабура «Бабурнаме» («Бабурова книга»), диван стихов и трактат об арузе свидетельствуют о том, что он не был безразличен к науке [94, 58] .

Сын Бабура – Камран, приглашая к себе известных учёных, мастеров и зодчих, оказал большую услугу в деле обустройства городов и строительства дорог, содействовал расцвету науки и литературы. Он привлекал в свой дворец таких знаменитых людей своего времени, как писца Махмуда Исхака Шахаби, известных поэтов того времени Касима Кахи и Вайси. От Камрана до наших дней дошёл диван, содержащий газелей, месневи, рубаи, кита и таркиббандов, на двух языках – персидско-таджикском и турецкочагатайском. Сохранился также его трактат, сочинённый в стиле искусственной прозы, именуемый «Мирзанаме» («Мирзаев трактат ») .

Как выясняется из содержания трактата «Книга о Хумаюне» дочери Бабура – Гулбадан-бегим, её отец после понипатовской битвы в 1526 г .

отправил Ходжа Каланбега с крупной суммой денег в Кабул, искренне приглашая представителей науки и литературы в Индию: «Каждый поступающий к нам на службу будет полностью охвачен заботой. Особенно если прибудут те, кто служили нашему отцу, нашим дедам и прадедам, то их ожидают награды» [60, 13]. Поэтому люди отправлялись в Индию .

Переселение части из них было связано с их затруднительным положением, нуждой и бедностью. Многие из этих литераторов внесли заметный вклад в установлении и упрочении взаимоотношений народов Мавераннахра и Индии, и захоронены в разных уголках этого края, в число которых входит и Сакко Бухарайи .

По своему значению как центр науки и культуры Дели равнялся с Самаркандом. Город Чунпур был известен как город Шираз Индии, немного позже Кашмир стал называться «Малым Ираном». По словам Ирфани, «в течение прошлых девятистах лет под литературным, языковым и культурным влиянием Ирана в Индии художественный вкус и чутьё народа были воспитаны таким образом, что персидский язык являлся более любим, нежели все другие местные языки; круг распространения этого языка в литературных и научных кружках являлся шире, нежели другие языки, мусульмане и индусы привыкли к персидскому красноречию и персидской утонченности» [56, 470 – 471]. По словам иранского исследователя Забехуллаха Сафо, «один из лучших периодов развития персидского языка и персидской поэзии, эпоха пропаганды и агитации, в высшей степени возможности во всём этапе истории персидской литературы, персоязычных авторов, писателей и поэтов, в последующем никогда не находившего подобного и вряд ли когда-либо умеющего найти его – это период их распространения на индийской земле» [159, 8] .

Из переписки Джалаладдина Акбара и Абдуллаххана, в т.ч. черновика двух писем Акбара в «Рукаат» («Письма») Абулфазла Аллами выясняется, что между Мавераннахром и Индией были установлены устойчивые политические отношения, наложившие отпечаток также на торговые и литературные отношения [112, 36 – 37]. Одной из причин развития науки и литературы было привлечение к административным делам двора таких мудрых, талантливых и учёных мужей как Абдуррахим, с псевдонимом Рахими и прозвищем Хани Ханан (род. в 1538 г.) и Абулфатх Гилани (ум. в 1588 г.). По словам иранского учёного Хикмата, Гилани и Хани Ханан «широко раскрыли скатерть своего благородства перед учёными гостями и сами также стали созвучными с ними, состязались в создании литературной атмосферы и совершенствовании диванов стихов с теми сказителями» [146, 95] .

Акбар первым среди царей Индии учредил для талантливых поэтов титул «царя поэтов» («малику-ш-шуара»). Первым «царём поэтов» был назначен Газали Машхади (1523/241574). После Газали Машхади в 1587 г .

предводителем поэтов дворца был назначен Файзи Дакани (15471597), с присвоением ему титула «Царя поэтов». По сведениям Аллами, в период правления Акбара литературный круг Индии очень расширился, становясь популярным и известным, и распространился по всему свету [См.: 55, 167 – 190]. «Молва о почитании красного словца и об оказании почёта поэтам Акбаршахом и его заместителями, такими как Джахангир и Шахиджахан, а также великими правителями той эпохи, каждый из которых был очарованным и влюблённым в персидский язык, докатилась до Ирана, и известные поэты той страны группами прибывали в Индию, прочитав славные стихи, получали драгоценные подарки» [161, 52] .

Акбар для развития и упрочения своего государства был заинтересован в персидско-таджикской культуре и литературе, поэтому широко пользовался традициями иранского народа. Он ежегодно праздновал Навруз со всеми его обрядами и церемониями на территории своего государства. В манере одевании, трапезы, нравах и привычках не только Акбара, но и его окружения, и даже некоторых индийских чиновников, обладающих особой культурой, чувствовалось подражание культуре его предков. По сведениям Бадауни, талантливые поэты Мавераннахра, Ирана и Афганистана, число которых превышает ста человек, относили к придворным и были назначены на административные посты во дворце [35, 119, 274]. Аллами в трактате «Аин-и акбари» («Акбарова религия») упоминает имена 75, Хаджа Низамиддин в «Табакот-и акбари» («Акбаровы разряды») – 81, Бадауни в «Мунтахаб ат-таварих» («Избранные истории») – 106 поэтов, каким-то образом связанных с дворцом [85, 229]. В «Избранных историях» наравне с другими поэтами упомянуто также имя Сакко .

В эпоху жизни Сакко поездка учёных и литераторов, ремесленников и других слоев общества из Мавераннахра в Индию стала делом привычным .

Часть представителей науки и литературы разных ремёсел, такие как Касим Кахи, Хаджа Хусайн Марви, Касим Арслан, Абтар Бадахши, Баки Кулаби, Халваи Самарканди, Гурбат Хисари, Фахми Самарканди, Мехнат-и Хисари, Манзар Самарканди, Абдулхак Дехлави Бухори, Мавлоно Дард Самарканди, Вафаи, Мулла Сахм Бухорои, Фана-и Чагатаи и многие другие, покинув свою родину, отбыли в Индию и некоторые из них до конца жизни остались в той стране. Их участь выпал и на долю Сакко Бухарайи. Известный поэт Абдуррахман Мушфики также прибыл в Индию в начальные годы правления Акбара. Он до этой поездки отправлял свои касиды из Самарканда в Индию [80: 41]. Другой таджикский поэт Камалуддин Бинаи в 1495 г. прибыл из Герата в Самарканд и познакомился с представителем Тимуридов Центральной Азии Бабуром. О его авторитете при дворе Шейбанихана свидетельствует тот факт, что последний доверил ему написать историю своих военных походов.

Однако, он погиб в ходе одного конфликта [См.:

111, 184] .

А. Мирзоев упоминает имена нескольких поэтов, по разным причинам отбывших из Мавераннахра в Индию. «Касим Кахи Миёнкали, Хаджа Хусайн Марви, Абтар-и Бадахши, Баки Кулаби, Турди Мавераннахри, Мулла Садик Халваи Самарканди, Гурбат-и Хисари, Фахми Самарканди, Канди Мавераннахри, Мавджи Бадахши, Мушфики Бухорои, Мудами Бадахши, Манзар Самарканди, Баки Анджумани, Мехнат-и Хисари, Чундуви Бухорои, Кадри Насафи, Захиди Дахбеди, Таркаш-и Тошканди, Хаджа Хасан Нисари и Фариги Самарканди причисляются к подобным литераторам Мавераннахра»

[112, 15 – 16] .

В число источников, содержащих наибольшую информацию о литературных связях между Центральной Азией и Индией, входят антология «Хумаюн ва Акбар» («Хумаюн и Акбар») Баязида Баята, «Тазкират ашшуара» («Антология поэтов») Мутриби, «Табакат-и акбари» («Акбаровы разряды») Низамиддина Ахмада Хирави, «Нафаис ал-маасир»

(«Драгоцнности подвигов») Казвини и «Мунтахаб ат-таварих» («Избранные истории») Абдулкадира Бадауни .

Наряду с жителями Мавераннахра в Индию эмигрировали также поэты и учёные из Ирана. М. Фаридани причину эмиграции просвещённой и образованной части населения Ирана в XVI в. в Индию видит в том, что им надоели строгие отношения в сефевидском дворце и фанатично настроенных факихов (мусульманских правоведов) к ним, а также в спаде спроса на литературу, и они нашли в делийском дворце заботу и надёжный оплот для себя. Прибыв в Индию, они находили хлеб и славу, часть обосновывалась там, но большинство из них возвращалось на родину. Персидско-таджикский язык имел большой успех в Индии и делийском дворце, нежели во дворце Исфахана, так как там шах и дворцовые общались по-турецки. Языком общения обитателей делийского дворца – самого шаха, правителей и дворцовых и обитателей гарема был только персидско-таджикский .

Персидско-таджикский язык считался в Индии научным языком и являлся причиной славы и почёта, достоинства и совершенства, в то время как в Исфаганском дворце не имел такого статуса [146, 7 – 8] .

По сведениям устода С. Айни, «каждого прибывающего в Индию из Ирана или Средней Азии, будь он учёным, поэтом и шейхом, или из числа воинов, встречали в Индии с большим уважением и он удостаивался высокого положения» [70, 11]. Баязид Баят в течение всего периода войны Хумаюна со своими братьями в Хорасане и попыток возвращения своего владычества в Индии от сурийцев, находился в числе его слуг. Во дворце Хумаюна жили такие поэты и учёные, как Байрамхан, Джунун Бадахшани, Айюб Мавераннахри, Касим Кахи (один из наставников Сакко), Юсуф Хирави, Хусайн Рустамдари, Али Самарканди и др., которые отбыли с ним в Индию. В Индии были задействованы литературные центры, в которых собрались цари поэтов дворца Акбара – Газали Машхади и Файзи Дакани, такие поэты, как Урфи Ширази (15561591) и Зухури Туршези (ум. в 1616 г.), царь поэтов дворца правителя Ахмаднагара Бурхан Низамшах (1590 1594), Абдуррахим Хани Ханан (1556 1622), Малик Куми (1525 1615) и др .

Подобно тому, как начиная с эпохи правления Акбара, в Индии создалось весьма благоприятное условие для развития персоязычной науки и литературы, в Мавераннахре также примерно в это время положение в данном аспекте существенно изменилось. Объединение Мавераннахра, Харезма и Хорасана вокруг единого политического центра – города Бухары не только обеспечило относительное спокойствие, но и создало благоприятную почву для развития социальной жизни, экономики и торговли, но и подготовило благоприятную почву для развития культурной и литературной жизни [112, 32] .

Акбар провёл серию реформ в политической, социальноэкономической, культурной и религиозной сферах жизни. Одним из положительных явлений его реформ являлось объявление им вероисповедания «Всеобщего мира» («Сулх-и кулл») или «Божественной религии» («Дин-и илахи»). Главную идею «Всеобщего мира» составляли веротерпимость, сдержанность, взаимное уважение, взаимопонимание, мирное согласие всех наций и народностей, их равноправие перед Богом и властелином страны. Реализация концепции «Всеобщего мира»

способствовала установлению и упрочению культурных связей между мусульманами и индусами. Расширение культурных связей предполагало большего знакомства с научным и литературным наследием друг друга и оба народа принялись согласовать между собой культурные ценности друг друга, приводя их в соответствие со своим национальным вкусом [95, 116] .

Во дворе Акбара наряду с поэзией высокого уровня развития достигло искусство художественной росписи. Художники Абдуссамад Ширази и Джуда Тебризи, обучавшие Акбара живописи и росписи, были удостоены титула «Надир ал-мулук» («Диковинка королей»). Художественная роспись и миниатюра эпохи Акбара целиком и полностью исполнялись на базе искусства росписи и архитектуры Мавераннахра. На воздвигнутых в эту эпоху сооружениях, таких как мавзолей Хумаюншаха, цитадели Агры, крепости Лахора, явно прослеживается влияние центрально-азиатской архитектуры. Несмотря на это, в период правления Акбара по сравнению с другими отраслями науки и литературы большее внимание уделялось поэзии .

В Дели и Кашмире язык фарси пользовался огромной симпатией в научных и литературных кружках. Даже некоторые учёные и литераторы XVI в. Агры, Дели, Дакана, Хайдарабада, Гуджарата, Кашмира и других городов сочиняли на язык фарси. По приказу Акбара индийский поэт Махараджа Чадат Сингх перевёл на язык хинди диван Хафиза Ширази. В это время четверо индийских учёных – Кашанджуш, Гангодхар, Махин и Махананд перевели с персидского на хинди Новый Зидж Мирзаи (Улугбеков зидж) [95, 121]. Своей вершины достигло составление словарей. В Индии были составлены известные «Фарханг-и Джахангири» («Толковый словарь Джахангири») Хусайна Инджу (в 1592 – 1604 гг.) и «Бурхон-и котеъ»

(«Убедительный довод») Мухаммадхусайна Табрези (в 1652 г.). Баба Хаки (1521 1585), Мулла Фируз (ум. в 1565 г.) и Сарфи Кашмири (1521 1595) из литературного кружка Кашмира причислялись к разряду учёных и литераторов, сочинявших на фарси .

Таким образом, эпоха жизни Сакко Бухарайи приходится на период ожесточённых столкновений между династиями Шейбанидов, Сефевидов и Тимуридов в Мавераннахре и Хорасане, междоусобиц потомков Тимура, военных походов Тимуридов на Индию и правления ими той страной, переселения представителей науки и литературы в этот край .

1.2. Биография Сакка Бухарайи .

Мы располагаем скудной информацией о жизни Сакко, разбросанной по многим историческим и литературным источникам. Одним из первых основных и достоверных источников является поэтический сборник (диван) самого поэта .

Сакко в отдельных бейтах и поэтических отрывках указывает на некоторые эпизоды из своей жизни, упоминает о своих взаимоотношениях с окружающими, чем можно воспользоваться в качестве надёжного материала для изучения биографии поэта. Другая категория источников, проливающих свет на его жизненный путь – это каталоги, письменные памятники, антологии, сборники, другие исторические и литературные источники, в которых даётся непосредственная или связанная с каким-либо фактом информация о жизни поэта .

Опираясь на письменные источники и существующую научную литературу, по мере возможности можно восстановить пройденный жизненный путь Сакко Бухарайи. Так, по сведениям Баята, его звали Шахберди Баят, позже он «именовал себя Бахрам-и Сакко» [38, 54 – 55]. Рази называет его «Шахберди, известный как Бахрам-и Сакко» [47, 482]. Его имя в антологиях упоминается по прозвищу, т.е. Сакко («Мунтахаб ат-таварих»

Бадауни, «Натаидж ал-афкар» Гупамави, «Рияз аш-шуара» Вала Дагистани, «Сухуф-и Ибрахим» Халилхана, «Шом-и гарибон» Шафика); Дарвеш Бахром («Оин-и Акбари» Аллами); Дарвеш Бахром-и Сакко («Табакат-и Акбари»

Хирави, «Сафина-и Хушгу»-и Хушгу), и как «некий Бахрам Бухарский»

(«Руз-и равшан» Саба) [55, 197; 57, 338; 46, 509; 44, 126; 52, 361] .

Исследователи упоминают его имя как Сакко Бухарайи (Хайёмпур), Дарвеш Бахрам-и Сакко (С. Нафиси и Маани), Бахрам Сакко Бухарайи (Навшахи), Сакко Бухарайи, Сакко-и Чагатаи («Асарафаринан») [148, 458; 167, 821; 169, 789; 142, 229]. На первой странице дивана поэта, хранящегося в Фонде восточных рукописей Академии наук Республики Таджикистан, написана фраза «Диван Мирзаибрахима Сакко». Сам поэт в основном сочинял стихи под псевдонимом «Сакко» .

Таким образом, поэта первоначально звали Шахберди, затем он избрал для себя имя Бахрам, стал известным под поэтическим псевдонимом Сакко и относительным именем (нисба) Бухорои, позже к его имени были прибавлены титулы Хаджи и Дарвеш .

Многие авторы антологий, а также современные исследователи, полагая поэта уроженцем Бухары, называли его «Сакко Бухарайи».

Сам поэт, в одном из газелей с любовью вспоминая о Бухаре, весьма прославляет его:

.

.[49, 260] Перевод: Не видел я подобно Бухаре благодатной страны на свете, Весь мир обходя, от Запада до Туркестана .

Пар любви доходит до органа обоняния души из его земли, Бухарой поэтому зовётся он в ста легендах .

–  –  –

Некоторые авторы каталогов ошибочно отождествили его с Мулла Хаджи Бахрамом Бухарайи, с псевдонимом «Бахрам» (ум. в 1688 г.), а также с царём поэтов дворца царя Турана Абдулазизхана (1647 – 1680), из-за сходности их имён .

«Сакко» – арабское слово и означает водоноса, разносчика воды. Это прозвище давали тем, кто занимался разнесением воды [88, 603]. Эта профессия до начала ХХ в. была известной в Таджикистане и до сих пор популярна в Афганистане. Профессия водоноса в то время считалась в Мавераннахре и Хорасане занятием благородных. Джами в «Нафахат ал-унс мин хазарат ил-кудс» («Дыханиях тесной дружбы с вершин святости») приводит имена нескольких почтенных лиц, занимавщихся разнесением воды, таких как Валид ибн Абдаллах ас-Сакко (Валид-и Сакко, Ибн-и Сакко), Али ибн Шуайб Сакко-и Нишапури и Абубакр Сакко [25, 65]. В трактате «Султанское послание о благородстве» Кашифи при упоминании о Абутураб-и Сакко и Бахрам-и Сакко говорится, что большинство суфиев занимались этим делом с целью следования аскетического образа жизни [18, 91] .

Поэт в одном из своих месневи 1 при изложении истории ремесла водоноса, относительно своего прозвища говорит, что известный поэт Саади сорок лет занимаясь разнесением воды, полностью завоевал страну поэзии, однако прозвище «Сакко» («Водонос») до его эпохи парило между землёй и небом, и оно по воле судьбы досталось ему [49, 433]. Затем он упоминает о неком человеке по имени «Алимаст», которого встретил в 966 х./1559 н.э., как о своём наставнике в деле разнесения воды [49, 435] .

Он обосновывает причину своего выбора этой профессии кораническим аятом (19, сура Человек, аят 21), а также высказыванием Месневи, маснави (араб. – сдвоенное) – жанровая форма поэзии; поэма, все бейты которой имеют парную рифму .

–  –  –

Хушгу, основываясь на сообщение Мубарака и Аллами, а также С .

Нафиси считают Сакко из рода турок и из племени Баят [44, 426 – 427] .

Поздние авторы в своих высказываниях по этому вопросу, скорее всего, основывались на сведения Рази. В Каталоге восточных рукописей Академии наук Таджикской ССР он также упомянут родом из турок (чагатайцев) Бухары [16, 74]. В связи с этим уместно здесь напомнить высказанную С .

Айни мысль о том, что всё поступающее и всех прибывающих из Мавераннахра в Индию, будь они таджиком или узбеком, считали моголом, и их товар также полагали бухарским [68, 11] .

В исторических и литературных источниках, которыми мы располагаем, подробности биографии Сакко не изложены в полной мере. Так, например, в них отсутствуют сведения о дате рождения поэта, о его социальном положении. Сам поэт указывает, что его отец был из числа благородных (айяран) [38, 365]. Видимо авторы антологий, основываясь на это высказывание Сакко и на сходные с ним высказывания его учеников и соратников, указывают на принадлежность предков поэта к рыцарскому сословию благородных .

Из дивана поэта выясняется, что он с раннего детства приступил к усвоению знаний перед наставником.

В двух его четверостишиях имеется указание на это обстоятельство :

.[49, 349] !

–  –  –

Из дивана Сакко выясняется, что он наряду с персидским хорошо владел также турецким (чагатайским), арабским, индийским языками и языком урду. Он изучал традиционные учебные дисциплины того времени – арабскую грамматику (сарф-у нахв), мусульманское право (фикх), комментарии к Корану (тафсир), высказывания пророка (хадис) и литературу (адаб). Огромный интерес поэт проявлял к изучению науки о художественном слове (илм-и бадеъ) и искусству поэзии (фанн-и шеър) .

Баят упоминает о себе как о младшем брате Сакко [38, 55]. Он примкнул к войскам Хумаюна и, по его словам, «был в служении на охотах и пирах трона Сулеймана» [38, 235]. После того как Хумаюн отправился в Тебриз, Баят также отбыл в Мешхед, а оттуда в Кандагар, принимая участие в завоевании того города. Он принимал активное участие в получении военной помощи Хумаюна от шаха Тахмаспа Сефевида, в захвате и вторичном завоевании Индии в 1555 г. По словам Нафиси, Баят был из числа придворных, пребывал на службе у Камрана и в 1538 – 1539 гг. находился в Кабуле и Кандагаре» [167, 362 – 363] .

Баят одно время находился «на службе у брата Дарвеша Бахрама Сакко в Гардизе» [38, 48]. По его сведениям, первый этап жизни Сакко до прибытия в Индию охватывает годы его службы в качестве чиновника дворца потомков династии Тимуридов – Бабура и его сыновей Хумаюна и Камрана. Сакко в своих стихах упоминает о Хумаюне и его правлении.

Например:

.[49, 310] Перевод: Низвергнут же будешь ты с инкрустированного золотом дворца, Хотя годами будешь жить в удовольствии подобно Хумаюну .

Сакко, как военнослужащий, имел особый дворцовый чин во дворце Камрана, ставшего в 1543 г. правителем Кабула, и причислялся к его особым служащим. Он принимал активное участие почти во всех его походах и поездках. Пригласив Сакко в свой дворец, Камран присвоил ему военную должность «пятитысячника» и назначил его правителем городов Гардиз, Лугар, Бангаш, Гурбанд, Заххак и Бамиян (в сегодняшнем Афганистане) [38, 54]. Сакко в своих стихах неоднократно упоминает о нём.

Например:

.[49, 87] !

Перевод: Не докучай к зданию королевского дворца, о Камран!

Ибо от века основа его безупречной была .

После того, как Камран лишился своих владений и превратился в один из яростных и главных противников своего брата Хумаюна, семейный конфликт, к которому впоследствии прибавился религиозный фанатизм, привели к расформированию войск Камрана и Сакко также покинул военную службу .

Баят основную причину отказа Сакко от своей должности находит в резких душевно-психологических изменениях, происшедших с ним: «Во время застекления Кабула указанный [муж] впал в состояние влечения (джазаба), стал разносчиком воды, покинув чиновничество» [38, 55]. Сакко впадал в такое психическое и духовное состояние несколько раз. Вот каким образом описывается одно из его подобных состояний: «Упомянутого Сакко охватило очередное состояние влечения. Он пришёл домой, не сознавая себя .

Было около середины ночи, когда о беспамятстве Сакко сообщили Баязиду .

И упомянутый в том беспамятстве Сакко, сопровождая его, не находил в нём какого-либо сознания. Члены семьи и ученики Сакко также все были встревожены и перепуганы. Это беспамятство указанного [мужа] длилось до третьей части ночи. Затем он пришёл в себя, совершил омовение и молитву .

И рассказал он своему брату о происшедшем с ним до впадения им в беспамятство. Когда Баязид удостоверился в своего брата, спросив разрешения, вернулся домой» [38, 235] .

Сакко в одной из своих месневи, излагая подобное свое душевнопсихологическое состояние, говорит:

.

.

.

.[49, 408 – 409]

–  –  –

В результате такого духовного состояния он отказывается от королевского величия, перестаёт думать о царствовании и правлении, предпочитая нищету и бедность над обоими мирами [49, 303].

Однако, Сакко расположен к нищенству не ради приобретения чего-либо или какого-либо имущества, не из-за бедности и нужды, а этим он желает завладеть сердца, поэтому рад такой форме нищенства:

.[49, 130]

Перевод:

Нищенствовать у порога сердец была целью Сакко, Тысяча благодарностей, что наконец-то он достиг этой цели .

В поэзии Сакко неоднократно упоминается о его разочаровании в царствовании и отказе от него, применяются такие фразы и обороти речи, как «Покинула голову Сакко мечта о короне и троне королевском», «Не расположен я ни к короне, ни к венцу», «До каких пор подобно глупцам заноситься своим высоким положением?! Хорошо поступил Сакко, что снял

–  –  –

Вместе с тем Сакко уповает на поддержку подлых людей и непочтение ремесленников, процветание дел бездарных и бесталанных, несправедливость в его время. Так, судья продал правду за взятку, в судебном дворе отсутствует справедливость, выносящие вердикт по вопросам мусульманского права все лицемеры и ханжи, они выносят неверные вердикты, люди имущие подлы и скупы, не осталось милосердия и благодеяния, все руководствуются прихотям и страстным увлечениям .

Перевод: Мир разрушен угнетателями, Где [найти] в эти дни справедливого царя? [49, 402] .

–  –  –

После оставления чиновничества Сакко в 953 г.х./1546 н.э. вернулся на свою родину в Бухару. По сведениям Баята, он «отправился в Туркестан» .

[38, 54 – 55] Поэт в одном бейте упоминает о своем возвращении на родину:

–  –  –

Отъезд Сакко из Бухары в Кабул, его участие в военных походах сыновей Бабура – Хумаюна и Камрана, занятие чиновничеством, оставление службы во дворце в результате душевно-психологического состояния и возвращение в Бухару составляет первый этап его жизнедеятельности .

В одном кит а1 автобиографического содержания Сакко говорится, что он, разлучившись со своими близкими друзьями, стал собеседником обидчиков и оскорбителей, поэтому решил сбежать от них подобно молнии, питая привязанность к благородным людям и присоединиться к великодушным, [49, 463 – 466] т.е. у него появляется интерес к мусульманскому мистицизму (ирфон) и суфийскому пути (тарикат) .

После перенесения психологических и душевных переживаний и возвращения в Бухару, у Сакко появляется желание совершать паломничество, посещать святые места и могилу святых. Из одной газели Сакко явствует, что поэт мечтал посетить Иерусалим – Кудс (Бейтулмукаддас), оттуда отправиться в Египет, затем кораблем отплыть в Саудовскую Аравию (в Мекку и Медину), затем посетить Сирию и Ирак (Багдад и Кербалу) [49, 219 – 220]. В ряде его газелей изложены впечатления от этих поездок, что являются веским доказательством действительного посещения им этих стран и городов.

Из другой газели поэта также явствует, что он путешествовал по многим странам мира:

Кит а – жанровая форма лирической поэзии, использующаяся для создания небольших стихотворений .

–  –  –

Из одной газели Сакко выясняется, что он начал своё путешествие в 944 х./1538 н.э., предварительно совершив обхождение вокруг святых

Бухары. Эта газель содержит также хронограмму:

.[49, 336] » « Перевод: Поступил возглас из горнего мира о дате этой поездки, Сакко, тверди постоянно: «О, гордость пророков!» .

Из числового значения букв фразы »«( « О, гордость пророков!») получается 944 г.х./1538 г.н.э .

После 8 лет странствий Сакко по приглашению правителей династии тимуридов, в период правления сыновей Бабура Хумаюна и Акбара, из своей родины – Бухары переселился в Индию. Исходя из сведения, содержащегося в одном кита его дивана, написанном по указанию правителя Гуджарата Захира Махмудшаха третьего, сына Латифа (правил в 1538–1554 гг.), в связи с событиями 1547 г., он сперва отправился в Гуджарат, затем в Лахор (в 1560 г.), и находился на службе у правителей тех краев. Сакко в 1560 г. отправился из Лахора в Дели и поселился неподалеку от гробницы Низамуддина Авлийа (ум. в 1422 г.). Он в своих стихах неоднократно упоминает о своей поездке в Индию [49, 340, 342, 343, 352, 355, 352, 358, 392, 400, 421, 461] .

Согласно сведениям Баята, Сакко прибыл в Дели вместе с семьёй (женой и детьми) и учениками, проживая некоторое время в помещении для сорокадневного уединения (чиллахона) шейха Низамуддина Авлийа на берегу реки Нового Дели [38, 54 – 55]. У него была водопойня (саккохона) у входа в крепость и он поил водой испытывающих жажду. В соседстве с домом Сакко находилась лавка некого слепого, в которой тот хранил много дров. Однажды загорелись дрова слепого, а потому сгорел также дом Сакко .

У поэта имеется кита по этому поводу [49, 336] .

После одного года пребывания в Дели Сакко вместе с женой, братом Баязидом и учениками отбыл в Агру (Акбарабад). Там он поступил на службу во дворец Акбара и был окружён особой заботой царя. Он в своей поэзии упоминает Акбара как потомка известного суфия Ахмада Жандапила, восхваляет его как правителя – оплота религии,,падишаха страны религии, царя обитаемой четверти, царя – завоевателя стран, говорит о спокойной жизни в эпохе его правления [49, 182, 254, 461] .

Он построил во дворе своего брата – Баята водопойню и занимался благотворительностью, разливая воду испытывающим жажду. У него появились преданные последователи, также занимавшиеся этим видом благотворительности. Сакко настолько стал известным, что Акбар и его прислуга во время декламации им своих стихов в состоянии экстаза приходили в его водопойню и прислушивались к его стихам. Акбаром была установлена оплата за труд для Сакко и его последователей и учеников с целью организации собраний слушания и ведения водопойной деятельности [38, 243]. Однако, из одного стихотворения поэта выясняется, что Агра не очень приглянулся ему. В этом стихотворении он говорит, что в нём не следует оставаться даже на один миг. Испытав в этом городе много трудностей и тягот, он решил покинуть его и отправился в Дели [49, 461] .

Религиозный фанатизм, распространившийся в Мавераннахре, Хорасане и Иране, охватил также Индию, рассеивая смуту и раздор среди придворных мусульман. По обвинению в рафидита многие поэты и учёные были отстранены от службы во дворце. Сакко также оклеветали в Агре. Одну из главных причин этого, скорее всего, следует искать в конкуренции и зависти, имеющихся место среди придворных. Сакко всё же удалось рассеять подозрения относительно себя, благодаря благосклонности Акбара к нему и поддержки Хани Ханан .

Определить личность Сакко представляется весьма сложным вопросом потому, что он в разных местах своей поэзии представляется по разному .

Одна из основных трудностей в данном случае – определение вероисповедания поэта.

Так, он говорит:

.[49, 292] Перевод: Никому, кроме Истины, не ведома тайна нашего сердца, Все разговоры несведущих – из-за их неосведомлённости .

–  –  –

В связи с этим напомним, что диван Сакко предваряют молитвенное обращение к Богу и восхваление пророка. Поэт также сочинил две газели, специально посвященные восхвалению Пророка, одна из них с рифмой «это Мухаммада», другой с рифмой «Мухаммад» [49, 88 – 89, 125]. Имена и прозвища четырёх приближенных сподвижников Пророка (Сиддик, Фарук, Усман и Хайдар) упоминаются в одном хвалебном стихотворении, а также в двух кита; а в одном кита четыре сподвижника пророка упоминаются как четыре великих столпов и как опоры мирового дома [49, 83, 408, 415, 448] .

Сакко сочинил много стихов, в которых восхваляются потомки пророка и выражается любовь к семейству Льва (т.е. Али ибн Абу Талиба) .

Упоминая шиитских имамов Бакира, Джафара и Ризы, он называет себя «Водоносом двенадцати имамов» («Сакко-и дувоздах имом»), «Сакко Хусайнитом» («Сакко-и Хусайни»), упоминает сына Али – имама Хусейна как мученика Кербалы, говоря, что он «носит траур специально ради мученика Кербалы» [49, 342, 43, 247]. Сакко сочинил приветственное слово (саломнома) в поэтической форме таркиббанд, посвященное имаму Хусейну

– сыну Али ибн Абу Талиба, в конце каждой части которой повторяется строфа: «Приветствуем тебя, о господин предводитель, мученик Кербалы!»

[49, 319 – 324]. Сакко также имеет другое приветственное слово, посвященное имаму Риза, также сочинённое в той же поэтической форме, в конце каждой части которой повторяется строфа: «Приветствуем тебя, о кибла царя Хорасана, приветствуем тебя!» В нём поэт, применяя литературный приём гиперболы, настолько восхваляет усыпальницу имама Ризы, что приравнивает её к Каабе или Священному Дому (Бейтулхаром) – Кибла – сторона, к которой мусульманин обращается лицом во время молитвы .

направлению поклонения мусульман, объявляет её лучше Мекки и вечного рая; совершение одного обхода вокруг его усыпальницы приравнивает к семидесяти великим паломничествам (хаджи акбар) [49, 319 – 324] .

С твёрдой уверенностью можно сказать, что подобные стихи не выражают конфессиональное убеждение поэта, а скорее всего, сочинены в целях самозащиты, снятия с него обвинений в принадлежности к хариджитам

– врагам семейства Али, ибо он был свободен от конфессионального фанатизма и не считал себя принадлежащим к какой-либо определённой конфессии. Так, например, он говорит в одной из своих газелей: «Религия и конфессия моя едина, склонность моя ко всем едина» [49, 287] .

Как видно из поэзии Сакко, он часто представляется кутилой (ринд), гулякой-гущепийцей (ринд-и дурднуш, ринд-и дурдошом, ринд-и дурдихор), попрекающим гулякой (ринд-и маломаткаш), пьянствующим гулякой (ринд-и маст), гулякой-завсегдатаем винных кабачков (ринд-и хароботи), гулякойпочитателем вина (ринд-и майпараст), горьким пьяницей среди гуляк (дурдкаш-и риндон) [например: 49, 45, 51, 54, 79, 98, 102, 158, 164, 176, 186, 224, 237, 240, 242, 243, 252, 282, 286, 289, 291, 302, 346, 355, 365, 472.].

Он говорит: «То гуляки мы, то суфии, то аскеты города», [49, 60] но также твердит:

.[49, 84] Перевод: Слава Богу, что мы – ни аскеты города, ни правоведы, Гуляки мы, беспечные, бесцеремонные и почитатели вина .

В заключительных бейтах двух газелей поэта гуляки упоминаются с похвальным концом [49, 153]. Он полагал, что вольнодумство стала его извечным уделом, и перо судьбы начертил вольнодумства Сакко искони .

Однако, «Моё гуляки пьянство не из-за винной чаши» [См.: 49, 43, 50,102] .

Наряду с этим поэт представляется то обезумевшим влюблённым (ошик-и девона), то паломником Каабы (зоир-и Бейтулхаром), то поклоняющимся в храме идолопоклонников (соджид-и бутхона), то огнепоклонником (габр-и бутпараст), то прозрачным как суфий, то надетым на голову шапку огнепоклонника, то, подобно мусульманским мистикам, одетым во власяницу дервишом, то шейхом с бородой и чалмой, однако ни одна группа людей не признают его своим [49, 340, 252, 286, 162] .

Из ряда его стихов явствует, что поэт отдавал предпочтение суфизму (ирфан) и считал мусульманских мистиков лучше представителей других слоев общества. Так, в одной газели с рифмой «стань святым, стань святым!»

(«абдол шав, абдол шав!») он говорит:

.[49, 272] !

Перевод: Лучше людей познания нет на этом круговороте луны, Если ты осведомлён об Истине, то стань святым, стань святым!

Сакко в газели с рифмой «стань отшельником, стань отшельником!»

(«каландар шав, каландар шав!»), восхваляя дервишество, призывает стать отшельником, в другой же газели приглашает посетить помещение для пиршества мусульманских мистиков, чтобы познать тайну божественного знания, и призывает подобно мусульманским мистикам извлечь мякоть (суть, сущность) [49, 272, 267, 368]. Он в своей поэзии неоднократно упоминает о восклицании им «я – Истина» («аналхак»). Например:

.[49, 239, 59, 98, 245, 451, 463]

–  –  –

Кстати, представление поэта себя безумным и обезумевшим встречается в его поэзии довольно часто. Обращаясь к советчику, он восклицает: «Не ищи у безумного Сакко порядка!» Он также говорит: «В стране безумия я – царь бесчестья сегодня»; «Безумными стали мы, сокрушаясь по той луне»; «Не ищите порядочности у меня – безумного и опозоренного!»; «Каким же безумным увидели мы тебя, о Сакко!»;

«Поскольку я стал безумным, то должен отправиться в степь»; «Сторонись нас, о господин, мы – обезумевшие влюблённые!»; «Известны мы как

–  –  –

Кусам ибн Аббас – сын двоюродного брата пророка Мухаммада – Аббаса ибна Абд альМутталиба. Его гробница в Самарканде известна как мавзолей Шах-и Зинда .

–  –  –

Сакко также в нескольких своих газелях упоминает Касима Анвара [49, 42, 74, 81, 134, 140]. Из сведений, приведённых Васифи, выясняется, что Касим Анвар в 1512 г прибыл в Самарканд и имел встречу и беседу с литераторами Мавераннахра [69, 164 – 165] .

Основываясь на нижеследующий бейт поэта, можно предположить, что

Сакко прожил более 90 лет:

.[49, 272] !

Перевод: Жизнь твоя перевалила за девяносто, оставь же дурные нравы, Оденься подобно Сакке в войлок, стань святым, стань святым!

Поэт отбыл в Бенгалу и оттуда в Сарандеб (современный Шри Ланка) .

Он указывает на эту поездку в одной газели:

.[49, 183] !

Перевод: Так как через Бенгалу ты намерен отбыть в Сарандеб, Не переживай о притеснении глуши Гура и оборотни!

Рази упоминает о поездке Сакко в Бенгалу и его кончины в пути [47, 463]. По словам Нафиси, после того, как он некоторое время находился во дворце Акбара, отбыл в Сарандеб и там скончался [167, 362 – 363]. В диване Сакко имеется кита, в котором говорится о его кончине по дороге в Сарандеб и приводится год смерти поэта. Хронограммой его кончины является фраза «( наш дервиш Бахрам-и Сакко»), что по абджаду1 равняется 970 г.х./1563 н.э. Год смерти поэта в другом кита также указан 970 г.х .

Основываясь на одном бейте поэта, можно предположить, что он родился прибизительно в 1470 г. и прожил более 90 лет [49, 332] .

Маани сообщает со слов С. Нафиси о кончине Сакко следующее:

«Сакко намеревался отбыть в Сарандеб и остаться там. Когда же он прибыл в Тонду – один из районов Гура, и встретился с Шейхом Бабу – одним из великих шейхов Индии, тот не разрешил ему отправиться туда, сказав: Ты должен остаться в Бардаване и тебя должны хоронить там. Он отправился в Бардаван, нашёл указанное Шейхом Бабу место, поселился там и скончался там же». Также согласно сообщению Маани, при погребении поэта один из его учеников, по имени Дарвеш Мухаммад, сказал: «Я прибыл вместе с ним из Мавераннахра, и пока он был жив, сопровождал его; он завещал мне не отлучаться от его могилы» [164, 92]. После кончины Сакко Бухарайи гробница этого Мавераннахрского поэта под большой омулой (индийским тамбаром) в селе Бардаван стал местом посещения его поклонников .

Таким образом, на основе фактов, содержащихся в исторических источниках и исследовательских работах, а также существующих в диване Сакко, можно заключить, что он в начале был крупным военачальником и могучим правителем, а вследствие изменений в его душевном и психическом состоянии, оставил все должности, вступил на арену поэзии и стихосложения, в путь мистического познания и суфизма, став впоследствии могучим поэтом и мыслителем. Он воспитывался в литературных кругах Абджад – система счёта, основанная на числовом значении букв арабского алфавита .

Мавераннахра и Хорасана, после долгих странствий прибыл в Индию, и в 1563 г. в возрасте более 90 лет скончался в селе Бардаван, расположенном между Бенгалой и Сарандеб (нынешний Шри Ланка), где и находится его гробница .

1.3. Литературное наследие поэта Сакко в течение своей плодотворной жизни оставил богатое литературное наследие на фарси. Большинство авторов антологий описывают его как учёного и поэта мистической направленности. Так, Саба пишет в антологии «Ясный день» («Руз-и равшан»): «Стихи хорошо сочинял поперсидски и по-турецки, из его [стихов] были составлены персидские и турецкие диваны» [52, 360]. Также в антологиях приведены образцы его поэтического творчества .

Персидско-таджикская поэзия Сакко, состоящая из различных литературных жанров, таких как газель, мухаммас, мусаддас, рубаи, кита, мустазод, тарджибанд, месневи, свидетельствует о его высоком поэтическом таланте. Его диваны непрестанно переписывались писцами, печатались и распространялись, и к счастью, большинство из них дошли до наших дней .

Нижеприводимый Бадауни факт свидетельствует о том, что диван Сакко был известен в обществе той эпохи ещё при жизни поэта: «Сакко составил несколько диванов и каждый раз, когда его охватывало [психическое] состояние притяжения (джазаба), он отмывал их один за другим и то, что осталось, также составляет солидный диван» [37, 168] .

Диван Сакко. Литературное наследие Сакко дошло до наших 1) дней в форме диванов. Ныне мы располагаем тремя диванами поэта. Две рукописи дивана Сакко описаны в 3-ем томе «Каталога восточных рукописей Академии наук Таджикской ССР за № 2265 и № 976. Согласно сведениям, приведённым составителями каталога, первый рукопись дивана Сакко был составлен в 1546 1547 гг., ещё при жизни поэта. То есть, Сакко сам лично приступил к сбору и упорядочению своих стихов. Видимо, составители каталога при этом опирались на факт из кита дивана поэта, где речь идёт о причине составления и дате завершения его дивана.

Вот конечный бейт этого отрывка:

.[49, 332] Перевод: Поскольку были эти щедрости от Шейха Джама, Постольку годом его завершения стал «Шайх-и Джам» .

Фраза «Шайх-и Джам», приведённая здесь в качестве хронограммы, по счёту абджад равна 954 г.х., соответственно 1547 г. н.э. С другой стороны, основываясь на запись, имеющейся на 162-ом листе указанного дивана, можно заключить, что его переписывание осуществлено в XVIII в. Этот рукопись состоит из газелей, мусаддасов, мухаммасов, кита, рубаи, тарджибандов и касыд. В указанном списке содержатся следующие литературные жанры: газели – на листах 1а 112а, мусаддасы – на листах 112б – 117б, мухаммасы – на листах 117б – 119б, кита – на листах 119б – 124а, рубаи – на листах 124а – 135б, тарджибанды – на листах 135б – 154б и касыды – на листах 155а 162б. Размер указанного списка – 13X19,5 см .

Диван начинается со следующего бейта:

–  –  –

На наш взгляд, в первой строке вышеприведённого бейта вместо слова «по» («нога») составителями написано «ё» («или»), что является явной ошибкой, так как «сар ва по» («голова и нога») очень распространённый парный образ в персидско-таджикской поэзии; этот парный образ – антитеза неоднократно применяет также Сакко .

Текст стихов Сакко в этих двух рукописях написан на двух столбцах красивым почерком насталик, на жёлтой бумаге. Первая страница дивана начинается с фрагмента, содержащего начало и конец вступительной газели – хвалебной; местами листы 6667, 7980, 106107, 121122, 128129 являются выцветшими и блёклыми, а листы 160162 – изорванными и повреждёнными. Диван незаконченный и составляет 162 листа. Его обложка

– из кожи кофейного цвета и разукрашена тремя красивыми узорами. Второй рукопись дивана Сакко хранится под № 876. Он переписан на жёлтой кокандской бумаге, в двух столбцах, почерком насталик, с уклоном в сторону ломаного плавного почерка (шикаста-и равон). Листы 1б, 2а, 62б63б разукрашены красными полями, прозвище поэта – ярко-красным цветом .

Рукопись указанного дивана переписан в XIX в. в Мавераннахре. Размер этого дивана – 15 X 25,5 см и состоит из 63 листов; обложка – зелёноватая, её верх разукрашен тремя узорчатыми грушами. Более полный диван Сакко Бухарайи, издан в 2010 году в Дели с исправлениями, примечаниями и предисловием персоязычного литературоведа Индии доктора Мухаммада Юсуфа в Центре персидских исследований. Мы в своей работе пользовались в основном этой последней рукописью .

Судя по форме поэзии Сакко, он являлся поэтом-традиционалистом, и его лирические стихи сочинены в таких традиционных литературных жанрах классической литературы, как газель, рубаи, месневи, мурабба, мухаммас и мусаддас. В конце дивана размещены месневи поэта. Диван Сакко начинается с газелей, которые составляют большую часть его литературного творчества. Газелей Сакко всего – 546, общим объёмом 4259 бейтов. Сакко, продолжая традицию предшественников, в своих газелях воспевает истинную любовь, лишённой всякой прихоти и вожделения, сумасбродства и слепого увлечения, изображает волнения, страсти и внутренние переживания влюблённых, их соединение и разлуку, ласку и гнев, беспокойство и терпение, наслаждение любовью и красотой возлюбленной, преданность, отвратительность соперника, радости жизни. В поэзии Сакко тема любви сопряжена с мистико-философскими проблемами и свободомыслием, реалистическая стиль «вукуъ» совмещается с иносказанием и аллегорией, что делает её привлекательной. Великолепие поэзии Сакко заключается в том, что он изображает боль и страдания, печаль и тоску оказавших на чужбине бесприютных людей, гнёт и деспотию, алчность и корыстолюбие, фетишизм чиновников и духовенства того времени, таких как правителей (мир), блюстителей меры и веса и исполнения религиозных предписаний (мухтасиб), блюстителей порядка (шихна), дающих наставления (носех), проповедников (воиз), аскетов (зохид), набожных (обид), шейхов, ходжа и суфиев. Поэт, искусно применяя изящные литературные приёмы, в высоких художественных образах выражает мечту и желания искателей истины, многовековые чаяния и надежду притесняемого народа .

В диване Сакко после газелей помещены два стихотворения, сочинённые в жанре мусаммат-и мусаддас. Несмотря на большой объём указанных мусамматов, состоящих из 42 строф (252 бейт), они соединены единой сюжетной линией. Благодаря применению в них изящных приёмов художественного изображения, читатель зачитывает их с возвышенным расположением духа. Сакко сочинил эти мусамматы шестистрофными (мусаддас); все строфы каждой части, исключая последнюю строфу, рифмуются (бббббс), а части связаны между собой. Два мусаммата посвящены шиитским имамам Риза и Хусейн, имеется также 3 пятистрочных (мухаммас) мусаммата, каждый из которых состоит из 7 частей, всего 21 часть, по 5 строф каждая, всего 52 бейт, рифмуются последние строки каждой части (бббба) .

Вслед за мусамматами приведено одно стихотворение в жанре мустазод, состоящее из 30 бейт. Известно, что этот литературный жанр чаще является мелодичным и свойствен песням. Исходя их этого, можно предположить, что Сакко интересовался также музыкой .

Кита в поэзии Сакко вслед за газелями по объёму занимает второе место. Диван поэта содержит 49 кита, состоящих из 154 бейт. В них изложены его этико-моральные взгляды, а также дата смерти многих поэтов

– его современников, в т.ч. Ходжа Мирак. Факты, изложенные в кита Сакко, изображают события эпохи жизнедеятельности поэта и свидетельствуют о творческом реализме Сакко .

Заметное место в творчестве Сакко занимает литературный жанр рубаи

– 112 единиц, составляющих 224 бейт. В рубайятах Сакко соблюдены оба варианта рифмирования (ааба, аааа). Рубайяты Сакко охватывают весьма широкий круг тем. В них объектом художественного изображения стали как высокие философские и суфийские мысли, так и отдельные эпизоды из личной жизни поэта, а также его различные духовно-психологические переживания. В конце рубайятов поэта, имеется исчисление со следующим текстом: «Завершена книга дивана паломника Двух Благородных Святилищ Хаджи Бахрама, по прозвище Сакко. Написано семнадцатого [дня] месяца великого Шабана 1092 года хиджри в понедельник» .

После исчисления следуют стихи, сочинённые поэтом в жанре тардж`ибанд, число которых – шесть. Первый тарджи`банд, состоящий из 11 строф, каждая из которых по 12 строк, всего 132 бейт, посвящен проблеме сотворения мира. Второй тарджи`банд состоит из 9 строф, всего 160 бейт и содержит прославления Бога. Третий тарджи`банд состоит из 7 частей, всего 55 бейт; четвёртый тарджи`банд – из 9 строф, всего 49 бейт, посвящен человеку как жемчугу творения; пятый тарджи`банд – 7 строф, всего 105 бейт, содержит восхваление пророка Мухаммада. Шестой тарджи`банд состоит из 5 строф, всего 30 бейт, содержит мистическую тематику .

Касыд Сакко – 6, составляющих 178 бейт: одна на этическую тему, три из них описательные (описание персидско-таджикского алфавита, природы и военных сцен), одна содержит жалобу (на несправедливости эпохи) и одна – мистико-религиозного содержания .

Месневи поэта – 6, в целом составляющих 1120 бейт. Они содержат факты автобиографического характера, в т.ч. причину занятия им профессией разносчика питьевой воды. В них также приведена история этой, а также некоторых других профессий, таких как шитьё шатров и приготовление сладостей, указывается причина занятия этими профессиями многих знаменитых личностей. После месневи поэта в конце этого списка рукописи, из которого выпало несколько страниц, имеется более полное исчисление .

Вот текст этого исчисления: «Завершилось собрание сочинений дивана паломника Двух Благородных Святилищ Хаджи Бахрама, да освятит Аллах его могилу и да будет свята его могила. Составлено двадцать седьмого [дня] месяца великого Шабана 1092 года хиджри почерком ничтожного бедняка Атауллаха у могилы святого в Бардаване» [49, 485] .

Таким образом, диван Сакко, дошедший до нашего времени, состоит из 6640 бейтов. Восемь списков дивана Сакко указаны в каталоге списков персидских рукописей [166, 2120]. К сожалению, мы не имели доступа ко всем спискам, в то время как описание указанных списков и их сличение способствовало бы подготовке и изданию критического текста дивана поэта .

2) Источники формирования творчества поэта. Анализ содержания дивана Сакко показывает, что на формирование мировоззрения поэта заметное влияние оказало учение и литературное наследие его предшественников – выдающихся мыслителей, поэтическое творчество, высказывания и деяния великих поэтов, философов и мусульманских мистиков, особенно, доктрина суфийского ордена накшбандийа .

–  –  –

Влияние Хайяма на творчество Сакко особенно явно прослеживается в касыде о беседе кувшин последнего. В ней поэт рассказывает, как в лавке горшечника глиняные кувшины беседуют между собой, повествуя о том, что с ним приключилось, и о несправедливостях эпохи [47, 459 – 461]. На наш взгляд, поэт при сочинении этой касыды испытал влияние ряда рубайятов

Хайяма, посвященных этой тематике, в т.ч., нижеследующего рубаи:

Вчера в гончарнюю зашёл я в поздний час, И до меня горшков беседа донеслась .

«Кто гончары – вопрос один из них мне задал – Кто покупатели, кто продавцы среди нас?» [22, 335] .

–  –  –

В связи с этим призывом поэта напомним, что изображение парной противоположности «сердцевина и кожура» («магз ва пуст») широко применяется в поэзии выдающегося мыслителя Джалаладдина Балхи, особенно в его «Поэме о скрытом смысле».

Например:

Ин сухан чун псту маъно маз дон, Ин сухан чун нашу маъно амчу он!

Пст бошад мази бадро айбпш, Мази некуро зи айрат айбпуш [5, 728] .

Перевод: Знай: Это слово – кожура, а значение – сердцевина, Это слово – узор, а значение – как душа!

Кожура скрывает изъяны плохой сердцевины, И тайны хорошей сердцевины из-за ревности скрывает .

–  –  –

Он в своих стихах прославляет Саади Ширази как «уникальную личность эпохи, полюс полюсов времени, Хизр века», говоря об этом прославленном поэте, что он «завоевал всю страну поэзии» и его книга «Гулистан» – это трактат из сада извечност [49, 202 – 203] .

Также в диване Сакко мы часто встречаемся с взглядами, имеющими большое сходство как по своему смыслу и содержанию, так и по стилю выражения с газелями Хафиза. Так, например, у него есть две газели, напоминающие одну известную газель Ширазца [38, 256], с той же рифмой .

Вот вступительный бейт одной из этих газелей Сакко:

!

.[49, 183] !

Перевод: О, загрустившее сердце, из-за вечера разлуки не печалься!

–  –  –

Эта газель помещена не во всех списках дивана Хафиза и большинства исследователей склонны к тому, что её сочинил другой поэт, подобно тому, как авторство многих рубайятов, помещённых в сборниках рубайятов Омара Хайяма, не признаны плодами творчества великого мудреца .

Всех мудрецов с полным печалью сердцем и полными слёз глазами, Глупцов живущими в роскоши, весёлыми и радостными обнаружил я .

Сакко выражает свое уважение к Обладающему божественной речью (прозвище Хафиза), свою привязанность к нему и следование ему с глубокой искренностью и благосклонностью, в специально посвященной ему газели с рифмой «Хафиз» [49, 202 – 203]) .

Сакко чувствовал предрасположение и благосклонность к известным мыслительям своего времени Косим Кохи (1414 1481) и Мухаммад Хабушони (ум. в 1551г.) [41, 29]. Так, по словам автора антологии «Натаидж ал-афкар» («Результаты размышлений»), Сакко называет Кохи своим поводырём («Хизри рах»), [57, 156] т.е. наставником. Действительно, у Сакко имеется рубаи, специально посвященный Кахи, в котором называет его «Хизром нашего пути», упоминает, что он отправился за ним в Сарандеб и говорит, что «птица сердца Сакко попала в твои силки» [49, 344 – 345] .

Сайид Наджмуддин Мухаммад Абдулкасим Самарканди, по прозвище Кохи, воспитывался в научных и литературных кругах Герата. Его стихи были известны в Мавераннахре, Хорасане и Индии. По словам С. Айни, «...в стихах Кохи чувствуется запах вина Хайяма. Он почти всю свою поэзию сочинил в духе народных стихов. Одной из особенностей стиха Кохи является то, что он много и творчески применял народные слова и выражения, пословицы и поговорки» [70, 94]. Он сначала был приглашён во дворец правителем Кабула Камраном – сыном Бабура, поэтому известен также прозвищем «Кабули». Кохи был привлечён во дворец империи великих моголов и до конца своей жизни остался в Индии. Он был человеком свободолюбивым и вольнодумным .

Хотя Сакко называет Кахи своим наставником, однако, в одном рубаи считает себя наименьшей слугой шейха Али Лоло. Исходя из сообщений дивана самого поэта, Сакко высоко чтил шейха Разиуддина, известного как

–  –  –

Солор Масуд и поныне причисляется в Индии к великим шейхам, в этой стране его уважают и ему оказывают почёт. В высказываниях, собранных одним из его учеников, говорится, что он приходится двоюродным братом Султана Махмуда Гази. Султан при возвращении в Газни из своего второго похода в Индию оставил Салара там, тот был убит там его врагами и похоронен в тех краях [143, 321] .

Он также в одной газели и в одной кита упоминает Кутбуддина Бахтёра (ум. в 1235 г.) как полюса полюсов (кутбулактоб) – высшей ступени в суфийской иерархии [49, 253, 332]. Бахтёр был одним из известных наставников суфийского ордена чиштийа и суфием опьяненного направления суфизма [153, 161 – 167] .

Полагая, что постижение Истины невозможно без наставника, Сакко говорит, что своим наставником-поводырём он избрал шейха Хусайна Хорезми, причисляя себя к его слугам [49, 468] .

По мнению С. Нафиси, Сакко утверждал, что он удостоился чести беседы с мусульманским гномом Хизром, а потому стал разносчиком воды, тем самым зарабатывая на жизнь, и надевал на себя суфийскую одежду [167, 362 – 363].

В связи с этим уместно напомнить здесь, что Сакко в одной газели представляется как собеседник Хизра:

.[49, 198] Перевод: Если ты станешь даже собеседником Хизра животворного, подобно Сакко, И тогда не избавиться тебе от злословия народа мире сего .

Как известно, Хизр причисляется к удостоившимся чести божественного знания (илм-и ладунни), знания, присвоенного без какоголибо старания, труда и обучения, а потому считается проводником представителей мистического знания. 1 К ним причисляется Увайс Карани (594–657), известный аскет, живший в эпоху пророка Мухаммада, не видевшегося с ним, но заочно полюбившего его и принявшего ислам, а также См., напр., сказание о Мусе и Хизре в «Маснави-и маънави», являющееся комментарием к аяту 65 суры Пещера (Кахф) Корана о божественном знании .

ему подобные и его последователи, называемые «увайситами» («увайси») или «вайситами» («вайси)». Сакко посвятил Увайс Карани газель с рифмой «Вайси Карани», а в другой газели представляется «вайси», т.е. вступивший в путь мистицизма без наставника и прохождения стадии ученичества, после впадения в душевно-психологическое состояние «джазаба» (притяжение):

.[49, 239] Перевод: Не спрашивай у меня – вайсита о слове наставника и ученика, Так как говорю я непосредственно, подобно Вайсу из Карана .

Сакко признаёт за мусульманскими мистиками весьма высокое положение. По его словам, «мистики являются жемчугами моря мистицизма», потому что «познание Истины – это совершенство мистицизма», «уединяются для беседы с Ним лишь мистики и никто другой», «познающий Истину... не находится в стороне от Истины», «познающий Истину является солнцем мира». Для того, чтобы быть сведущим в тайнах божественных следует вступать в путь мистиков, ступать в пирушку мистиков и стать обладателем тайн [49, 66, 77, 82, 404, 73, 127, 267] .

Поэт неоднократно упоминает одного из первых известных суфиев Малика Динара (ум. в 745 г.), с добром упоминает о другом известном представителе исламского мистицизма Фузайле Ийазе (ум. в 803 г.). Также в стихах Сакко часто упоминается другой известный мистик Мансур Халладж (858 – 922) и приводится его знаменитый восклицание «Я – Истина»

(«Аналхак») [49, 111, 119, 122, 142, 156, 158, 173, 187, 212, 299, 322] .

Сакко придавал большое значение занятию полезным трудом и принесению тем самым пользы людям. Занятие им разносом воды – одно из веских доказательств его особого расположения к суфийскому ордену накшбандийа. Как известно, накшбандия как одно из течений суфизма появилось в XIV веке и оказало заметное влияние на социальную и литературную мысль народов Средней Азии, Ирана, Афганистана, Пакистана, Индии и других стран Востока. В формировании учения основоположника Накшбандии – Бахауддина Накшбанда оказали влияние идеи и мысли известного суфия XIV века – Абдалхалика Гиджувани .

Согласно учению Накшбандии, его последователи должны жить за счет своего честного труда, занимаясь определенным ремеслом, избегать попрошайничества, бродяжничества и отшельничества, их руки должны быть всегда заняты трудом, а сердце – вспоминанием возлюбленного (Бога) .

Учение Накшбандии, призывающее заняться определённым полезным трудом, стало причиной распространения этого течения среди разных слоев общества, и оказало заметное влияние на суфийскую поэзию XV – XIX веков в Средней Азии, Иране, Мавераннахре и Хорасане .

Сакко, собираясь напоить водой испытывающих жажду, усердно и с огромным энтузиазмом занимался этим делом. В Дели он с полным водой бурдюком расхаживал по рынкам, называя себя «водочерпием райского озера Каусар», а разливаемую им воду «райским напитком Салсабил» и «живой водой», призывая людей утолить ей свою жажду. У него есть газель с редифом «выпей воды из наших рук» [49, 48] .

Сакко посвятил газель и рубаи эпониму суфийского ордена накшбандийа Бахауддину Накшбанду (1318–1389), а также отдельную газель другому известному представителю указанного ордена – Убайдуллаху Ахрару Вали (1414–1490) [49, 102 – 103, 359, 254] .

Сакко сочинял стихи также на арабском, урду и турецком языках. Он в своих стихах на турецком следовал двум поэтам – Шаху Касиму Анвару (ум .

в 1432 г.) и Имадуддину Насими (ум. в 1417 г.). По сведениям Б. Баята, он «следовал турецкому дивану Шаха Насими» и у него много стихов на этом языке [38, 234]. Сам поэт следующим образом излагает в одной газели свое следование Шаху Касиму Анвару в сочинении им стихов:

.[49, 81] Перевод: Сакко, находив внешне взгляд от луча Солнца, Увидел внутренне, что Касим Анвар единственный .

Таким образом, Сакко Бухорои – один из плодотворных поэтов персидско-таджикской литературы XVI в.; от него сохранилось литературное наследие, сочинённое в большинстве поэтических жанрах. Он при сложении стихов испытывал влияние творчества и взглядов ряда известных персидскотаджикских поэтов и мыслителей, таких как Абуабдуллах Рудаки, Омар Хайям, Фаридаддин Аттар, Джалаладдин Руми, Мир Сайид Али Хамадани, Саади, Хафиз Ширази, Увайс Карани, Бахауддин Накшбанд, Хаджа Убайдуллах Ахрар, Касим Кахи, Али Лоло, Солор Масуд и др .

ГЛАВА II. ТЕМАТИКА И СОДЕРЖАНИЕ ПОЭЗИИ САККО

Фактический материал, содержащийся в творческом наследии Сакко, даёт возможность сформировать представление о мировоззрении поэта и определить его роль в персидско-таджикской литературе. Поэтому представляется весьма важным рассмотреть тематику, которую охватывает поэзия Сакко, а также вопросы, затрагиваемые поэтом в ней .

Сакко подходит к главному вопросу лирической поэзии – теме любви с разных сторон и досконально рассматривает её. В творчестве поэта довольно подробно изложены также вопросы морально-нравственного характера .

Наряду с этими двумя главными темами своего творчества он также затрагивает разнообразные проблемы познавательного характера, в т.ч., познание человека и его различных эмоций, свободомыслие и вольнодумство, проблемы исламского мистицизма. Поэт выражает свои личные взгляды относительно указанных вопросов в форме размеренного слова, исходя из своих знаний и познавательных способностей, жизненного опыта и поэтического таланта .

2.1. Тема любви Основной вопрос творчества Сакко составляет тема любви. Даже можно утверждать, что эта тема полностью занимает почти всю его поэзию .

Поэт воспевает как мистическую, так и реальную человеческую любовь (по его выражению, «любовь к красавицам»), но, исходя из соотношения количества и объёма стихов, любовь первого вида имеет явное преимущество над любовью второго вида, что является неоспоримым доказательством того, что Сакко – поэт-мистик. Следует отметить одну отличительную черту лирических стихов поэта, заключающуюся в том, что в них оба вида любви настолько слитны, что читатель иногда несколько затрудняется разделить их друг от друга. Т.е., один и тот же стих поэта можно понять как в мистическом смысле, так и в реальном.

В подобных случаях, по всей вероятности, поэт придерживается известного среди мистиков правила:

«Метафора – мост к истине». Кстати, поэт упоминает об этом правиле в одном бейте:

!

.[47, 139] Перевод: Не проходи мимо любви к красавицам, о ищущий, воистину!

К правде Истины дорога простирается через метафору .

Поэзия Сакко полностью охвачена этой темой. Согласно тому определению любви, которое даётся в газелях поэта, она – правитель мира и если король приходит в обиталище любви, то там он становится нищим;

любовь – это алхимия меди бытия, огонь, охвативший весь мир. Источником любви является отблеск красоты возлюбленной. Любовь – проводник к уверенности, путеводитель к познанию, она ведёт к логову прозрачности, нет подобно любви поводыря в пути к религии. Всё, что есть, кроме любви – неверие и темнота. Ступающие по пути любви достигнут Истины [47, 58, 85, 45, 412, 366, 53] .

Поэтом дано определение любви также в нескольких рубаи. Так, в первом рубаи любовь определяется как оценщик скрытого клада, оценщик рынка смыслов и расставание с обоими мирами. Согласно определению любви во втором рубаи, она – точка божественного циркуля, узоры белизны и черноты, вопль и плач, а также бурный поток слёз, наводнивший простор от луны до рыбы. Любовь, по определению, данному ей поэтом в третьем рубаи, это – король страны оплота религии [47, 399].

Хотя поэт даёт различные определения любви и по-разному описывает её, однако признаётся в своем бессилии в понимании тайны любви, считая её божественной силой:

.[ 47, 94] Перевод: Сакко, мы признались в своем бессилии В описании тайны любви, которая суть сила божественная .

Поэт сравнивает любовь по смелости с отважным львом, «в лапе которого является бессильным как Рустам, так и Зал» [47, 242]. В одной газели, специально посвященной этой теме, поэт уподобляет любовь солнцу, а человека – пылинкам; пылинка выявляется на солнце. Здесь же любовь сравнивается с морем единства, а человек – с каплей, сущность которой составляют рубин и чистой воды жемчуг. Любовь предшествует над вселенной и пространством, весь мир образовался из расположения любви, наше бытиё также стало сущим благодаря любви. Любовь предшествует над всеми в этом мире и бытиё человека стало возможным благодаря ей. Целью извечного архитектора была лишь то, чтобы поместить пылинку из Своей оживляющей любви в сердце рода людского. Любовные переживания также извечны: «Не было дано нам от века, кроме любовных страданий» [47, 150, 176, 181, 241, 437] .

Любовь Сакко также является извечной, он неоднократно упоминает об этом. Так, например, говорит: «Не было вселенной, но твоя любовь была в моём сердце» [47, 162]. В газели с рифмой «ишк» («любовь») он объявляет свою любовь извечной, т.е. предшествующей времени, когда «из небытия поступает слух о любви» [47, 231].

Или же, говорит в другой газели:

.[47, 226] Перевод: О Его любви изъяснялся я ещё тогда в мире единства, Когда в мире бытия вовсе не было видно Адама .

Поэт считает целесообразным заниматься лишь любовью, ибо, благодаря покровительству любви возлюбленной, он может стать правителем обоих миров. Он приобрёл любовь, расплачиваясь за это имуществом обоих миров. Он радуется этой сделке, говоря: «Сердце моё ликует от счастья покровительства твоей любви» [47, 150]. Причиной отказа Сакко от дворца и царства, отказа от короны и престола также является любовь. Он упоминает об этом неоднократно.

В т.ч., говорит:

!

.[47, 120] Перевод: Оставь царство и уподобляйся в любви Сакко, Ибо в мире вечном царь становится нищим .

–  –  –

С точки зрения поэта, неверие и вера являются преградой по пути к достижению цели, поэтому следует, подобно достигшим достоверного знания, избрать любовь в качестве своей повадки жизни. Он подчёркивает, что влюблённый свободен от обоих светов и из двух миров следует избрать любовь; у кого нет боли любви в сердце, его дела и поступки лишены основательности; не следует стать собеседником кого-либо, кроме влюблённого и надлежит посвятить жизнь любви к красавицам. В судный день каждый просит заступничества, однако Сакко желает, чтобы заступником за него были только любовь и её испытания [47, 34, 76, 209] .

По мнению Сакко, когда человек настолько погружается в море любви, что не видит иного существа, кроме неё, тогда добьётся цели и желанный жемчуг будет достигнут. Кроме любви к вечной возлюбленной всё остальное: грусть и печаль, боль и страдание, помысли о смерти и жизни и в целом – всё, что находится в мире, является ничем. Кроме любви всё, что имеется, является неверием и тьмой [47, 453, 402, 86].

И:

.[47, 363] Перевод: Всё то, что есть, кроме твоей любви – тленное, Страдания и грусть по тебе – вечны .

Указанный бейт Сакко и его отношение к теме любви показывает, что он является как Фаридаддин Аттар, Джалаладдин Руми, Фахраддин Ираки, Хафиз Ширази и другие мастера средневековой персидско-таджикской газельной лирики приверженцем суфийского учения «единство бытия»

(«вахдат-и вуджуд»). Сопоставления содержания тематики любви в газелях Сакко отражением учения «вахдати вуджуд» в газелях Фахраддина Ираки, доказанного в монографии профессора М. Максудова «Поиски в жизни и творчестве Фахраддина Ираки» [100, 325], также подтверждают наши рассуждения .

Поэт заявляет: Если твои дни не были потрачены на любовь, то жизнь твоя потерпела убыток; жизнь следует посвятить любви к красавицам. Он сожалеет о жизни, не истраченной ради любви; кто не истратил драгоценную жизнь ради любви, живи он хоть тысячу лет, не является живым [47, 167, 117, 192].

Живой любовью является вечным:

–  –  –

Искра влечения любви загорелась в сердце поэта, и он хочет, чтобы эта пламя горела вечно. Сакко признаётся, что до тех пор, пока притягивающая сила из шатра любви не приковывала его, он сам не вступил туда .

Притягивающая сила любви захватила сердце поэта не сейчас, а это было его извечное стремление по пути к истине. Все пороки сердца и веры поэта исчезли благодаря наставнику, и он воздаёт хвалу ему за совершенное наставление его сердца.

Поэт говорит в молитвенном обращении к Богу:

«Притягивающая сила Твоего лица принудила меня заговорить». И:

.[47, 40] Перевод: Если допущена ошибка, то это из-за влечения любви, ибо я Не увидев Коран твоего лица, читаю её наизусть .

Поэт прекрасно понимает, что вступить в путь любви – значит отдавать себя на погибель, однако, несмотря на это, он говорит: «Продай сердце и веру на рынке любви!» [47, 448]. По выражению поэта, мученик любовных

–  –  –

Сакко говорит, что у него жар от огня любви; переживая за возлюбленной, рыдает подобно рубабу (струнному инструменту); пламя любви опозорил его и он стал притчей во языцех. От искры любви воспламенилось сердце влюблённого поэта, и просветилась его душа .

Благодаря свету любви он выбрался из мрака [47, 266, 195, 251, 255] .

Сулейман – Коранический персонаж, пророк и царь .

По Сакко, любовь ведёт к логову чистоты, направляет к достоверному знанию, поэтому «не будь без любви, чтобы найти путь к вере!» Поэт подчёркивает, что путники достигнут Истины посредством любви, и нет поводыря, лучше неё в пути к вере, а путь страстно влюблённых не вмещается ни в неверии, ни в вере [47, 412, 134] .

Поэт говорит, что по пути к любви он разрушил основы благочестия, пустил по ветру аскетизм и набожность, и больше не печётся о власянице и молитвенном коврике. Как только сердце стало привязанным к локонам возлюбленной, поэт перерезал пояс иноверца – зуннар и освободился от чёток; для него кибла (сторона, к которой обращается мусульманин во время молитвы) любви – это брови возлюбленной [47, 307, 145, 184, 412] .

Спрашивающему о его стране и вере поэт отвечает: «Сказал я:

«Бесприютный я и любовь – вера моя». В другом месте говорит: «О, красавица, моя вера и моя религия – путь твоей любви». А обращаясь к аскету, говорит, чтобы тот не молвил о вере, ибо: «любовь к христианке стала причиной процветания нашего ислама». Он, отдав сердце христианке, в старости лет опоясался зуннаром [47, 169, 35, 365, 96] .

Поэт считает неверие и веру преградой для достижения цели, поэтому следует избрать любовь правилом жизни; всё, что имеется, кроме любви, суть неверие и мрак.

Как только человек становится влюблённым, расстаётся с неверием и избавляется от веры:

.[47, 142] Перевод: Отрезал я пояс иноверца и избавился от чёток, Как только сердце моё привязалось к твоим локонам .

Любовь, вселяясь в тело человека, вытесняет из него соблазн обоих миров. Все люди просят воздаяния на том свете, однако, «Мы лишь твою

–  –  –

Тематику ряда газелей Сакко составляет описание возлюбленной. Поэт ищет её везде и всюду. Так, в одной газели он описывает красавицу (санам – идол), обиталищем которой является храм идолопоклонников Китая. Вместе с тем он также описывает этот храм, состоящий из разукрашенного шатра. В этом шатре установлен золотой столб, закреплённый с разных сторон плетёными верёвками; каждая верёвка забита гвоздём.

Поэт не считает себя достойным даже быть уборщиком этого шатра, и уверен, что если:

.[47, 90] Перевод: Всякий разумный, верный влюблённый, увидевший Бога Без занавеса в этом шатре – владетель достоверного знания .

Влюблённый поэт следует за возлюбленной подобно её тени из Каабы в храм идолопоклонников, из мечети в винный кабачок. Хотя и храм идолопоклонников, и мечеть суть дома божия, однако, влюблённый проходит мимо Каабы и храма идолопоклонников, избирая уголок винного кабачка [47, 204, 217 286, ] .

–  –  –

В одной газели поэт в ласковом тоне изображает красавицу с чашей в руках, щёчки которой стали румяными от вина, и которая чарами своих нежных губ заколдовала его сердце. При изображении этой красавицы поэтом применены изящные художественные образы. Так, её брови – два маленьких полумесяца, её талия – волосинка, её рот узкий как бутон цветка, а уста подобны мёду и сахару, её личико светлое, подобно луне, а сердце подобно мраморному камню, её стан стройный как кипарис. В конце газели поэт говорит, что он опьянел от любви и не нуждается в отборном вине [47, 296].

От вина любви опьянел не только он, но и весь народ:

.[47, 101] Перевод: Люди все пьяны от вина любви, спросите У блюстителя порядка в городе: Кто же является трезвым?

В описании поэта возлюбленная одета в красной одежде, подобна огненному цветку; одета в цветочной одежде и с венком на голове, она – букет цветов из райского цветочника или луна в красной одежде, спустившая на землю. «Румяной стал её лик из-за вина, в красном одеянии» [47, 125] .

Также поэт описывает стройную красавицу, подобно которой по красоте и обаянию нет проказницы, её клюшка локонов покорила сердце поэта, которое потянулось за ней. Влюблённый занемог, тоскуя по ней, и находится в ожидании того, когда она, проявив любезность, откроет уста, чтобы расспрашивать его [47, 160] .

В другой газели с рифмой «лазиз» («лакомый») Сакко описывает губы возлюбленной, сладость и лакомый вкус сока которых не имеют ни сахар и мёд, ни сласти (халва). Губы возлюбленной – источник живой воды и когда они прикасаются бокала с вином, бокал становится лакомым; две щёки возлюбленной подобны яблоку, её стан – сахарному тростнику, красивая пальма возлюбленной с головы до ног – лакомый, когда она грациозной походкой вступает в пальмовую рощу, то благодаря её присутствию, финики становятся лакомыми. Поминание тех губ – постоянная молитва влюблённого, а поскольку влюблённый Сакко погрузился в раздумье о тех губах, постольку в бокале его вода стала лакомой [47, 182] .

Сакко довёл до совершенства своё словесное мастерство при описании глаз возлюбленной. В его поэзии глаза возлюбленной описываются опьяненными и подобными вину, охмелёнными и подмигивающими, от которых опьянел целый мир. Сердце поэта занемог от опьяненного глаза возлюбленной; он обезумел и сошёл с ума из-за тех двух опьяненных глаз; он настолько пришёл в исступление и опьянел от охмелённого глаза и вьющегося локона возлюбленной, что вовсе (даже размером в кончик волоса) не помнит себя. От двух её опьяненных глаз опьянели как благочестивый аскет, так и горький пьяница [47, 229, 55, 289, 98].

И:

.[47, 202] Перевод: От твоего охмелённого глаза вопль пьяных в каждом уголке, Поднял шум, выходя из себя, проповедник .

Наряду с этим глаза возлюбленной также – чародейки, волшебны, коварны, беспощадны и убийственны. Волшебный нарцисс возлюбленной сбил с пути людей и Сакко также стал её пленником. Она чарами своих глаз в один миг хитростью и коварством собьёт с пути столетнего аскета [47, 372, 268, 267]. Поэт неоднократно сравнивает глаза возлюбленной с опьяненным турком-кровопийцем и притеснителем.

Например:

.[47, 281] Перевод: Разрумянила халат из цветка, о проказница, виной, Двумя пьяными турками своими сегодня пролила дюжину крови .

Тематику ряда стихов Сакко составляют жалобы на притеснения возлюбленной. Хотя возлюбленная – удовольствие тела и услада души влюбленного, однако, она притесняет его и является дерзкой, жестокой, беспощадной, безжалостной, не расположена к влюбленной, привыкла к хитрости и коварству, не обращает внимания на пребывающих в надежде, не взирает на них. Целую жизнь влюбленный ни мгновения не дышит, не вспоминая о возлюбленной, однако, возлюбленная не вспоминает и на один миг влюблённого. Поэтому без её лика печень влюблённого изливается кровью, а голова стала прахом её дороги, душа погибла, горюя по ней, и халат терпения разорвалась.

Возмущаясь от подобных поступков возлюбленной, поэт восклицает:

!

.[47, 91] Перевод: До каких пор подобно Сакко без тебя мне страдать, да мучиться?!

Если не будешь ты верной своим обещаниям, то хватать мне за полы твоей одежды .

Сакко находится в изумлении: кому рассказать о состоянии своего испечённого сердца, поскольку кроме возлюбленной в сердечной обители нет кого-либо другого, кроме стремления к её жилищу, в цветочнике сердца влюблённого нет других желаний и увлечений. Поэт из-за любви той луны с изогнутыми бровями стал мишенью стрелы упрёков, из-за её опьяненных глаз опозорился на весь город, люди на каждом углу говорят о нём.

Он бесчестился из-за её любви, однако, у него нет иного выхода, так как знает:

«необходимую посылку любви составляет бесчестье» [47, 294] .

Ряд других стихов Сакко посвящен описанию природы и изображению её красивых и радующих сердце пейзажей, особенно, периода наступления весны, что вызывает у человека чувство любви к жизни и к её прелестям, порождает любовь ко всему прекрасному. Особенностью стихотворений, сложенных на эту тему, составляет то, что их содержание не ограничивается светскими мотивами и наряду с реальным изображением природы, в них также имеются мистические напевы. Сакко, не ограничиваясь внешним изображением красоты вещей и явлений, заглядывает также в их глубину, с проницательностью находя и раскрывая тайное и скрытое. В то же время поэт предупреждает читателя: «Открой глаз сердца, если ты разузнал, хоть какой-нибудь смысл!» [47, 222].

Мистические мотивы наряду с реальными смыслами ярко прослеживаются в газели, вступительный бейт которой таков:

.[47, 170] Перевод: Наступила весна и вновь помолодел старый мир, Цветущий луг стал славным от тюльпана и розы .

В последующих бейтах указанной газели Сакко говорит, что как только бутон розы укрылся, то увидел в зеркале своего сердца изображение лика возлюбленной. Затем поэт изображает певчую птицу, которая по утрам от страсти к лику свежего цветка время от времени вопиет. Вслед за этим он представляется соловьём цветника святости, взлетевшим из своего гнезда и оказавшим в плену у клетки тела .

Та же стиль сочинения точно выслеживается в одном кита поэта, в первых двух бейтах которой, он говорит об омоложении престарелого старца мира с наступлением весны, расцветанием ветвей деревьев, произрастанием молодых всходов, покрытием степи тюльпанами. Вслед за этим реальным и подлинным описанием поэт переходит к изложению мистического взгляда, говоря: «Раскрылась сокровенная тайна, как только бутон розы засунул голову в воротник». При этом поэт прибегает к таким изящным поэтическим описаниям, как «Бутон засмеялся в саду от плача весенней тучи» и «тучи рассыпали жемчуг» [47, 403] .

Сакко несколько раз упоминает Науруз, что свидетельствует об известности в его эпоху этого древнего праздника его предков.

В этот день, согласно описанию поэта, всё сущее – как люди, так и природа – все рады:

цветок смеётся, и все влюблённые со своими возлюбленными радостно прогуливается в саду, соловьи сотнями напевами воспевают розу; он же, со слезами в глазах, лишён свидания с возлюбленной, испытывает боль разлуки, горюет в хижине обездоленных, из-за разлуки с ней у него нет иного занятия, кроме рыданий и стенаний. Причина такого душевного состояния поэта выясняется из других бейтов его поэзии. Так, он считает: «Нет кроме солнца её красоты в мире Науруза», «День Науруза и Ночь воздаяния – это рассвет и сумерки любви» [47, 78, 211, 184]. И:

.[47, 184] Перевод: Благодаря локона и лика той, которой завидуют луна и солнце, Все мои вечера стали ночью воздаяния, все дни мои – Наурузом .

Другая важная тема, тесно связанная с темой любви – это пьянство (масти). Сакко, наряду с упоминанием об этой теме в отдельных бейтах, посвятил ей шесть газелей с рифмой «маст» («пьяный»). Особенностью этого цикла стихов поэта составляет то, что некоторые из них имеют исключительно мистическое содержание, но другая часть – как мистическое, так и реальное содержание. Например, в первой газели поэт говорит, что он опьянел от вина мистицизма. Он сравнивает состояние своего опьянения с опьянением таких великих мистиков, как Джалаладдин Руми, Мансур Халладж и Фаридаддин Аттар [47, 98]. А во второй газели сначала описывается реальная картина пьянства.

Вот начальный бейт этой газели:

.[47, 98] Перевод: Вышла пьяной из винного кабачка та идол-кровопийца, Охотясь за сердцем и верой, от алого вина опьяневшая .

В последующих бейтах поэт говорит, что от румяного личика и двух пьяных глаз того привлекательного идола опьянели и благочестивый аскет и горький пьяница. Как только она, кокетничая, высунулась из светопроёма, увидев её, опьянел столетний аскет. От красных губ и красноречия той возлюбленной опьянел целый мир.

Газель завершается бейтом мистического содержания:

.[47, 99] Перевод: Подобно Мансуру, от вина страсти, нищий Сакко, Опьяневши, раскрывает тайны «Я – Истина» на виселице .

В третьей газели поэт прибегает к другому стилю – смешанному изображению реального и мистического опьянения. В первом бейте описывается картина выхода возлюбленной (лукавого идола) из своего жилища пьяной, от страсти встречи с которой в один миг опьянеет целый мир. А во втором бейте речь идёт о пролитии мистического вина из кубка единства в винном кабачке, из-за чего в мгновение ока опьянели двери и стены. В третьем бейте изображается картина опьянения судьи (кадий), выносящего решение по правовым вопросам (муфтий), духовного вождя (шейх), блюстителя порядка и рынка (шихна) от страсти к винного цвета губам возлюбленной, а также даётся описание заваливания пьяными в руинах магов от вина страсти нескольких гуляк-горьких пьяниц. В следующем бейте поэт вновь возвращается к реалистическому описанию, изображая следующую картину: как только возлюбленная показала свое лицо с вьющимися локонами, все идолопоклонники опьянели в петле на верёвке.

И:

.[47, 99] Перевод: Как только вступил в цветник мой кипарис цветоликий, От запаха мускуса её локона опьянели цветы цветника .

Две последующие газели также начинаются с реального изображения:

как только возлюбленная отправилась в сторону цветника, всё, что находилось в природе, целиком и полностью опьянело. В том числе, цветы и соловьи, жасмин, шиповник и гиацинт в цветнике, тюльпан – в горах, фисташковое дерево, лесной орех, пальмовое дерево, груша, смоковница, персики, яблоко и гранаты – в саду. Вот вступительный бейт первой газели:

–  –  –

Ряд газелей с рифмой «пьяный» («маст») завершает газель, мистического содержания. В ней поэт говорит, что выходя пьяным из храма магов, он расселся среди аскетов и от запаха вина опьянели также суфии .

Этот вид пьянства – от вечного вина, оно – сокровенное вдохновение, доставшееся ему, благодаря фортуне [47, 95] .

Противники поэта, особенно аскет, пьяны от вина надменности, а пьянство и исступление влюблённого не результат употребления одурманивающих веществ – опиума, конопляных листьев и вина, не от чаши, кувшина и сосуда для вина, виноградного вина, а от совершенного другой вещи – от вина любви, от вина единства, из кабачка единения, из прозрачного райского вина, от опьянённых и хмельных глаз возлюбленной, от вина уста возлюбленной, от её винного цвета уста:

.[47, 81] Перевод: Пьян я от того блестящего нарцисса и хмельного также, О, советчик, ты должен простить меня и извинить также .

–  –  –

Поэт почувствовав, что он долгие годы бесполезно ходит по кварталам аскетов, теперь стал гулякой винного погребка, пьянствующим и почитателем вина. Больше он не опасается упрёков себялюбивых трезвых, ибо находится с виночерпием, лицо которой изнеженное, на её плечах кувшин с вином и на руках кубок вина; он является пьяным в дым от кубка страсти к ней, от чаши свидания, он опьянел от встречи с ней [47, 67] .

Таким образом, тема любви составляет основную тему творчества Сакко, занимая почти всю его поэзию; поэт воспевает как мистическую, так и реальную человеческую любовь. В его стихах мы встречаемся с различными определениями, описаниями, изображениями и толкованиями любви. Поэт привлекательно и захватывающе рассуждает о силе притяжения любви, о благе любви, о боли и страданиях любви, о мученике любви, об огне, пламени и пыли любви, о свете любви, изящно описывает возлюбленную, её притеснения и жестокость, живописно изображает красивые пейзажи природы, состояние опьянения и исступления влюблённого .

2.2. Наставления и нравоучения Сакко, побывавший во многих уголках мира и испытавший сладости и горести жизни, встречавшийся и беседовавший с народами различных стран и ознакомившись с их нравами и традициями, накопил большой жизненный опыт, часть которого нашла своё отражение в его поэзии. Поэт рассуждает о превратностях судьбы и неустроенности жизни, о нравственных пороках общества той эпохи, одновременно предлагая читателю свои мудрые наставления и назидания с целью его исправления и устранения .

Морально-этические воззрения Сакко охватывают многие важные вопросы всех эпох и времён. Он в своих стихах сетует на небосвод, охарактеризовав его уклоняющимся от правильного пути и поддерживающим подлых людей. По словам поэта, из-за поддержки эпохой бездарных и бесталанных, те для достижения своих целей не очень-то утруждают себя, с легкостью достигая их; дела их всегда развиваются и процветают, однако, люди высокой нравственности и представители ремёсел нищенствуют и нуждаются в кусочке хлеба и лоскуте.

По выражению поэта:

.[47, 112] Перевод: От подлого небосвода стали презренными ремесленники,

Дела же бесталанных в полном расцвете .

Сакко в своих стихах предостерегает людей от очень тяжкого греха – притеснения и насилия, запрещает им силой отнять у людей их имущество, предупреждая, что, «в день страшного суда обо всём приходится отчитываться» [47, 152]. Поэт в одной газели обращается к царю-тирану, который разрушая своей жестокостью целый мир, отбирает имущество у каждой вдовы и у всякого бедняги, дарит притеснителям владения, тем самым радуя их. Поэт предостерегает его, чтобы тот образумился и помнил: в конце концов, Истина заступится за притесняемых [47, 310] .

Поэт, обращаясь к богатым своей эпохи, предупреждает, что хотя их состояние привалило за миллион, однако от этого им нет пользы, так как они не унесут с собой в могилу даже одного зерна. Хотя власть имущих утверждает, что никого не притесняла из-за имущества, однако достаточно им притеснения самых себя, чтобы причислить их к притеснителям. Он повелевает хозяевам, чтобы не обижали своих подданных, притесняя их, не то настанет день, и какой-нибудь сильный придёт на помощь угнетённым .

Поэт, перечисляя гнёт и притеснение угнетателей и притеснителей, вслед за этим утешает угнетённых и ободряет их: «Не сохранить долго власть тирану, не печалься! [47, 184].

Поэт уверен:

.[47, 160] Перевод: Тираны, от разграбленного золота овладевшие Имуществом, величием и высоким положением .

Запретным для них стали райские девы и дворцы, Попадая в геенну, оказались в яме [адскую] они .

Сакко противопоставляет гнёту и притеснению справедливость, уделяя ей высокое положение и придавая огромное значение. Он считает, что успех обеспечивается благодаря установлению справедливости. Поэт, одно время державший в руки бразды правления, был хорошо осведомлён об этом. Он наблюдает, как притеснители разрушили мир, и не видит ни одного справедливого царя.

По его мнению, царства заслуживает тот, кто занимается не угнетением, а справедливостью, однако, не найдя такого царя, с сожалением отмечает:

.[47, 348] Перевод: Жаль, что справедливость королевская не осталась, В науке и на практике мудрого учёного не осталось .

В глазах Сакко нищенствовать у порога винного кабачка кажется «лучше царствования во всей земле» [47, 118]. Поэтому он отказался от царства, вступил на арену любви, ибо увидел её устойчивой, а царство – преходящей.

Он считает себя нищим царства существования и находит это лучше царствования в обоих мирах, а также уверен, что:

.[47, 130] Перевод: Каждый, ставший нищим в твоем жилище, в конце концов Под покровительством твоей любви стал царём обеих миров .

Поэт полагает, что любовь (по его выражению: недомогание) не следует искать в главенстве, ибо невозможно вступить в её путь поверхностно. Поэтому он выкинул из своей головы мысль о царствовании и правлении, избрав нищету и бедность, предпочитая это над обоими мирами .

Однако, следует помнить, нищета, на которую акцентирует поэт и предпочитает её над царством, отличается от бродяжничества и попрошайничества; он желает стать нищим у порога сердец, завоевать их [47, 382, 303, 292] .

В одной газели Сакко считает достойным поступком неповиновение нищего царю, который «из слёз и вздохов имеет войска повсюду». В другой газели предостерегает царя, чтобы тот опасался дыма вздоха всякого нищего и не зажигал огонь в царстве души [47, 117, 192] .

Однако не все цари эпохи поэта были притеснителями и угнетателями .

Он также упоминает царя, который мечом справедливости отрубил головы притеснителей и угнетателей; люди в его эпоху находятся в безопасности и живут в мире и покое. Он желает, чтобы Бог своей милостью охранял такого царя и молится за него: «Да будут его постоянными спутниками победа и триумф!» [47, 181].

Поэт молится за такого царя:

.[47, 182] Перевод: Сакко, прочти же ты молитву ради его триумфа, Ибо нет у тебя иного подношения, кроме молитвы .

В другой газели он благословляет справедливого царя, «который постоянно заботится о безопасности страны и о дешевизне» [47, 311].

Поэт, обращаясь к царю, говорит:

.[47, 311] !

Перевод: О царь, как можешь, в молодости действуй подобно старцам, Чтобы Индия стала как Египет, а ты–как царь ханаанский .

Поэт предостерегает царя о том, что претендовавшие на высокое звание (джох) и сан оказались в колодце (чох). Королю не пристойно уходит в степь, гоняясь за дикими газелями; заниматься охотой, отдыхом и разгулом, а должен заботиться об охране своих владений и стремиться к справедливости, подобно царю Ибрахиму Адхаму охотиться за сердцами бедных, так как царские сокола достойны охоты за сердцами.

И:

.[47, 311] Перевод: Будь царь царей к делам владений [своих] равнодушным, Сто обустроенных городов мгновенно превратит он в руины Справедливый правитель, изображаемый Сакко в своих стихах, и которого он, то благословляет, то предостерегает, то даёт наставления – это идеальный правитель, поэт мечтает и надеется, чтобы держащие в своих руках бразды правления были наряжены такими похвальными качествами .

Важное место среди морально-этических взглядов Сакко занимает вопрос присваивания похвальных качеств и воздержания от порочных качеств.

Он призывает к очищению сердца от непристойных, в том числе, нижеперечисленных дурных качеств:

.[47, 426] !

Перевод: Оставь сплетню и путь неверный, Ненависть, скупость и зависть выкинь из сердца!

–  –  –

Из одного бейта выясняется, что поэт, вопреки традиционному религиозному убеждению, представляет ад состоящим из дурных качеств человека, а рай – из его славных качеств [47, 405] .

Поэт советует не подозревать кого-либо, не сплетничать и не подмигивать [47, 210, 323, 408, 419]. Он, вопреки ставшему обычаем открытому высказыванию недостатки друг друга, настаивает на их утаивание и не раскрытие: «Покрывай добрые и дурные недостатки занавесом непорочности!» [47, 214]. Вероятно, в этом высказывании поэта подразумевается избегание злословия клеветников .

Сакко в одном кита описывает скверные качества этой группы. Как выясняется из описания Сакко, за какое дело ни взялся бы человек, те причиняют ему боль. Сплетники, забрасывая камнями стеклянный сосуд сердца, разбивают его; если кто-либо избирает путь и манеру жизни аскетов, говорят, что он – тщеславный хвастун. Если же пожелает уединиться, чтобы вывести сердце из рассеянности, скажут: Что за дурное он затеял, собрав вокруг себя несколько простодушных последователей? Если же человек посетит уроки благочестивого учёного, чтобы разузнать тайны науки и вкушать из её плодов, то скажут, что он – неустроенный и «от любви красавцев непоседливый». Если человек стал странствующим бродягой, надев на себя кожу, чтобы кроме Истины не общаться с кем-либо другим, не вдыхать ни одно дыхание, не поминая Истины и не размышляя о Нём, то скажут: «Молится-то он не всегда, да и нет недостатка у него в употреблении конопляных листьев». Если от любви красавицы, подобной пери, от локон которой поднялся бунт во всём мире, потерял рассудок и стал притчей во языцех, тем самым освободившись одно мгновение из оков бытия, скажут, что у него нет чести и достоинства, он – не потерявший рассудок, а лицемер .

Если он проиграл играющим в косточки её любви имущество, деньги и богатство, ибо хотел быть в поисках встречи (дидар), а не денег (динар), то скажут, что от азартной игры он отведывал это и, подобно ворам, всё, что находит, силой унесёт. Если он вышел в путь, чтобы посетить мудрецов с целью приобретения нескольких жемчужин мысли, скажут, что он погибнет в пути, а его богатство достанется другому. Если же ему захотелось заняться ремеслом и торговлей, проводя жизнь с помыслами о Боге и зарабатывать на жизнь честным трудом, то сказывают: Этот – также из числа торгашей и «ради выгоды постоянно несёт убытки». Ему захотелось избрать путь праведности и истины, не беря ни у кого взятки, скажут, что «не боится Истины за множество притеснений».

Он хотел заняться посевом и земледелием, чтобы принести пользу диким зверям и птицам, сказали: Он ручается за пропитание, «отчего тебе напрасно мучатся?!» Если он станет кочевником и обзаводится животными, чтобы в достатке провести жизнь и:

.

:

.[47, 411] !

–  –  –

Если он напоит кого-то ради довольства Бога, то скажут: Ради хлеба предлагает воду. Вслед за этим поэт говорит, что не следует жаловаться на сплетников, ибо никто никогда не был рад этому народу, они не давали покоя даже Пророку. «Чего только ни говорили о Пророке!» Каждый раз, когда Джабраил (Гавриил) приносил ему откровение от Бога, говорили, что это – обман и уловка и «для себя установил он западню» [47, 410 – 413] .

Из одного бейта Сакко явствует, что поэт также не остался нетронутым от упрёков сплетников, проговаривающих о нём противоречивые слова:

.[47, 158] Перевод: То набожным считают меня, то распутным, Каким бы меня ни звали, я таков, что же будет?!

Поэт также предостерегает о другом порицаемом качестве – доносе:

«Не раскрывай никогда перед доносчиком тайну свою!» [47, 369]. Другое порочное и порицаемое моральное качество – это ругань и поэт также предостерегает людей от неё:

.[47, 62] !

Перевод: Окажешься в неверии, если бранишь кого-либо, ибо он – Истины местопроявление, о злословящий, страшись Бога!

–  –  –

По словам поэта, завоевать одно сердце важнее даже совершения паломничества – одного из пяти столпов исламской религии, и божественных предписаний, исполнение которых обязательно для мусульманина:

–  –  –

Поэт объявляет заблудшими другую группу оскорбителей и обидчиков

– сборщиков налогов и податей, которые загораживают людям дорогу, а сдающих в аренду называет наихудшим народом, врагом религии и царской власти, притеснителем, обитателем ада [47, 160] .

Сакко резко осуждает надменность и зазнайство, тщеславие и лицемерие. Он предпочитает питьё вина и погружение в рвоте лучше загрязнения тщеславием и лицемерием. Обращаясь к властелину, он говорит, что является сводом двух миров, но из-за своего высокомерия и зазнайства проливает слёзы, однако мечтает о богатстве; очищает наружность свою, однако его внутрь полна нечистоты и грязи. Поэт призывает его покинуть украшенный золотом дворец и полировать сердце, перед тем, как быть погребённым под землёй! [48, 44].

Поэт предостерегает человека:

.[47, 113] Перевод: Ты – итог двух миров, однако, из-за самодовольства Погрузился в разврат, покинуло тебя блаженство .

Другое порочное и подлое моральное качество – самолюбие. Сакко призывает человека освободиться от самолюбия, чтобы выйти из водоворота блуждания и познать самого себя [47, 52, 215, 256] .

Сакко в своих стихах предостерегает людей от беспечности, приравнивая её к неверию, сожалеет о том, что люди проводят свою драгоценную жизнь в беззаботности. Он считает беззаботность равным неверию, утаившемуся в плоти и крови верующих, говоря: «Подобное

–  –  –

Поэт посвятил отдельную газель порицанию и осуждению беспечности, где призывает людей к пробуждению со сна беззаботности. Газель переполнена мистической любовью. В ней говорится, что возлюбленная сидит рядом с нами и является нашим собеседником, рубин её уста каждый миг подаёт знак о той сущности, не имеющей каких-либо примет; тот идол молвит о тайне своей сущности в разных стилях и на различных языках, однако мы не замечаем это [47, 239] .

Сакко налагает запрет на совершение зла, на злодеяние и засевание семян зла; он приравнивает злоумышление к сжиганию себя на огне, подчёркивая: «Нехорошо совершать зло людям» [47, 116]. Поэт сожалеет о том, что хотя все люди произошли от одних родителей, однако замышляют зло друг против друга [47, 207] .

Поэт предупреждает о том, что показные действия, показное поклонение Богу и богослужение, набожность и благочестие аскетов не имеют ценности перед мистиком-мыслителем, не торгующим показным аскетизмом и лицемерием. Поэт объявляет себя врагом лицемерных шейхов с

–  –  –

Другая подлая привычка, которой подвергнуты многие, и очень трудно им высвободиться от неё – это прожорливость и поэт предостерегает от него:

!

.[47, 70] Перевод: Не ешь много, чтобы сотня болезней не охватила тела твое, Больные, подвергающие себя лишениям, не нуждаются в лекаря .

Сакко, наряду с порицанием и осуждением порочных моральных качеств, восхваляет одобряемые моральные качества. Так, поэт наставляет не обижать и не оскорблять людей: «Всё, что тебе угодно, делай, но избегай обиды!» [47, 88]. Поэт поучает не обижать никого, особенно, не колотить болезненное сердце старцев, ибо вскоре «тебя тоже настигнет старость вслед за привлекательной молодостью» [47, 298]. Он говорит в одной газели: «Не обижай подневольного, по несправедливости!» [47, 194] .

Кстати, «не обижайся и не обижай! («маранджу маранджон!»), т.е. не сердиться на кого-либо и не наносить обиду кому-либо, является одним из основных нравственных норм поведения суфийского ордена накшбандийа, соблюдение которых его последователями считается обязательным.

Сакко также неоднократно упоминает об этом правиле:

!

.[47, 109] Перевод: Не обижай кого-либо и не обижайся на кого-либо, Ибо знай: нет лучше этого правила на свете что-либо .

–  –  –

Сакко твёрдо уверен в том, что источником достоверного знания является чистое сердце. Поэт убеждён, что его сердце беззлобное и зеркало его сердца также является прозрачным. Он уподобляет добронравие и неуживчивость прозрачной воде и мути источника [См.: 47, 259, 421] .

Наряду с очищением сердца Сакко также придаёт серьёзное значение очищению души. Он считает, что можно жить с внешним врагом, однако человека губит его внутренний враг, т.е. его душа. Он для выражения души пользуется такими образами, как «собака души», «душа собаки», «собачья душа», «коварная душа», «подлая душа», «заблудшая душа», «душаразбойник», «неверный душа», «продажная душа», «душа-демон и душахищник», «западня души», «разбой души», «душа-враг» [47, 41, 61, 72, 75, 78,

–  –  –

А в другой газели поэт описывает ненасытную душу как неприглядной на вид, довольно неопрятной, бесподобной в подлости, мерзкой, ленивой, называя её подхалимкой, глупцом и невеждой, подлой, алчной и дурной, заблудшей, огнепоклонником и распутницей [47, 212]. Поэт считает душу, обладающей вышеуказанными качествами, не только мерзкой и отвратительной, но и подлее животного. Он противопоставляет подобной непокорной душе покорную душу, уподобившейся ангелу [47, 405] .

К числу других подлых качеств Сакко относит алчность и похоти человека, сбивающих его с правильного пути. Поэтому, считает поэт, необходимо отрубить их головы булатным мечом, чтобы они «отдалились от своего гнёта в сторону пустыни небытия» [47, 178] .

Сакко в одном бейте уподобляет сердце зеркале, а алчность и похоти человека ржавчине. Как только сердце покроется ржавчиной, оно потускнеет [47, 413]. Поэт мужественно отрубил голову демона вожделения. Он надел намордник на собаку похоти, отказался от стремлений собственной души и освободился от оков своего тела. Он не собирается из-за похоти чувствовать себя обязанным кому-либо, а также призывает других, из-за воспламенения огня похоти не позорить себя [47, 102, 283] .

Поэт в одной газели обращаясь к храбрецу, говорит, чтобы тот разорвал оковы похоти, ибо «волосинка является преградой в пути к желанному» [47, 85]. В другой газели, обращаясь к хозяину, говорит, что он не должен сойти с пути, следуя вожделению и похоти, потому что те подобно Сатане уловками сбивают людей с пути веры [См.: 47, 134] .

Итак, анализ морально-этических взглядов Сакко показывает, что поэт в этом вопросе следует традицию предшественников. Широкое мировоззрение, благодаря странствованию по свету, накоплению богатого опыта и знакомству с различными слоями общества своей эпохи, к тому же талант и поэтический дар способствовали изложению им этических взглядов в форме размеренного слова с применением прекрасных и привлекательных образов .

Сакко сетует на превратности судьбы и поддерживающую подлых эпоху, предостерегает людей, особенно, царей и властителей, имущественных и богатых, от насилия и притеснения, и в то же время пропагандирует справедливость и правосудие. Поэт наряду с тираном изображает также идеального справедливого царя. Он, находя корону и правление неустойчивыми и непрочными, отрекается от них и избирает нищету у порога любви, ибо находит это непоколебимым .

Сакко уделяет большое внимание нравственному очищению человека, придаёт огромное значение присвоению похвальных и избеганию порочных качеств. Он призывает воздержаться от безнравственных и аморальных качеств, таких как хула, клевета и сплетня, ненависть и презрение, злоба, скупость и зависть, подозрительность, злословие, притеснение ругань, сквернословие, высокомерие и хвастовство, тщеславие и лицемерие, самолюбие, беспечность; корыстолюбие и похоть, чревоугодие. Осуждая порочные качества, поэт в то же время воздаёт хвалу похвальным нравственным качеств, в т.ч. храбрости, безобидности, благотворительности;

призывает придерживаться одному из основных нравственных норм поведения суфийского ордена накшбандийа – «не обижайся и не обижай!» – Сакко, симпатизируя суфизму, придаёт большое значение его практическим вопросам, особенно очищению сердца и души .

Морально-этические воззрения Сакко сыграли важную роль в течении нескольких веков в нравственном воспитании людей; они не потеряли свою культурную ценность и поныне, поэтому можно эффективно воспользоваться ими в различных программах по этическому воспитанию .

2.3. Мотивы вольнодумства и свободомыслия в поэзии Сакко В поэзии Сакко, наряду с любовной темой и этико-нравственными вопросами, видное место занимает проблема свободомыслия. Поэт признаёт за человеком весьма высокое положение, называет его чашей (зеркалом), в которой отражается мир, душой мира, квинтэссенцией обоих миров, совершенством божественного промысла, желанной жемчужиной, шахиншахом страны существа, весь мир скорлупой, а человека ядром ядер, местоявлением Истины, наперсником Святого Духа, главным источником жизненной воды, властелином обоих миров. Человек является цветком, однако себе кажется он шипом [47, 269, 314, 113, 296, 147, 366, 148, 259, 62, 362, 342, 174, 162] .

Сакко предостерегает человека, не быть небрежным относительно себя .

Обращаясь к человеку, говорит, что он должен познавать себя: если ты не познал себя, будь ты всезнающим, всё равно «вовсе не знаешь ничего»;

«знаешь ли, чей ты потомок, родом ты откуда?»; «ты испивший из источника вечной жизни и в твоем сердце [течёт] живая вода»; «ты – квинтэссенция двух миров, однако, из-за высокомерия и зазнайства оказался в распутстве…» [47, 312, 296, 174, 113]. И:

.[47, 65] Перевод: Ты – хуже всякого дурного, если не осведомлён о себе, Ну а если уж познал себя, тогда ты – красивее прекрасного .

По Сакко, богопознание удаётся человеку через самопознание. Он, обращаясь к человеку, говорит: «Добраться до Бога сможешь ты от себя», «Не будь в неведении относительно себя, так как Он скрыт в тебе» [47, 116, 90].

И:

.

.[47, 192] !

Перевод: До тех пор, пока не доберёшься до себя, не достигнешь Бога .

Прежде чем, как разыскивать Бога, сперва познай самого себя!

–  –  –

Понять подобные слова, исходящее из уста мусульманских мистиков, находящихся в возбуждённом душевном состоянии, во время экстаза и на внешний вид противоречащие с шариатом и разумом, трудно несведущему слушателю, поэтому они кажутся ему абсурдными. Такие высказывания обычно известны как забытье (шатахат или шатхийат) .

Как известно, одним из стилистических особенностей классиков персидско-таджикской средневековой литературы является частое

–  –  –

Сакко – крайне вольнодумный поэт и своё свободомыслие в большинстве случаев выражает весьма открыто, ясно и откровенно. Он высказывает любопытные мысли относительно религиозных убеждений, веры и неверия, а также вопросов, связанных с ними, таких как ислам, этот материальный мир и иной потусторонний мир, рай и ад, райское озеро Каусар и райский источник Сальсабиль, мечеть, шейх и келья (савмаа), дервишский и христианский монастыри (хонакох, дайр), аскетизм и благочестие (зухд-у порсои), чалма (дастор) и борода (риш), пояс иноверца (зуннор), маг (муг), огнепоклонник, христианин и идолопоклонник (габр-у тарсо-ву бутпараст), Кааба и храм идолопоклонников (Кааба-ву буткада), винный кабачок (майхона), погребок (харобот), кутила, гуляка (ринд) .

Сакко то верующий человек и строго придерживается установлений ислама, то отрекается от веры и неверия, и больше всего на свете для него

–  –  –

Сакко порой как чистоплотный мусульманин аккуратно соблюдает все предписания и установления исламской религии, будучи непоколебимым в шариате, но, в то же, им совершаются отдельные поступки и высказываются мысли, внешне кажущимися вопреки шариату и пренебрежением им .

Например, он отдает предпочтение бокалу (вина) над «чоркул» (четырьмя последними сурами Корана, начинающимися словом «кул» – «скажи»), и говорит, что кто не уверовает в неверие локон возлюбленной, тот впал в невежество и это – немусульманство. Он также говорит: «Продали мы за один бокал свод предписаний шариата»; «Не заняты мысли мои мечтой о рае, райских гурий и замков». Обращаясь к аскету, он говорит, чтобы тот не упоминал о вере, и утверждает: «Любовь некой христианки стала причиной процветания нашего ислама» [47, 169, 50, 201, 61] .

Поэт высказывает взгляды, расходящиеся с учением официальной исламской идеологии, относительно мечети, киблы, молитвы, поста, паломничества и других богослужений. Для него, подобно мусульманским мистикам, безразличны святилище и храм идолопоклонников, мечеть и винный кабачок, власяница и пояс иноверца, ибо: «услышал он из мечети и кабачка поминание имени Его», «все поминают Тебя и в мечети и в кабачке», «и храм идолопоклонников и мечеть – Его дом» и «с головы до ног тот идол

– весь свет божий» [47, 81, 129, 376, 199, 213] .

Сакко, обращаясь к шейху города, говорит ему, что он намного предпочитает вечную любовь его двухдневному поклонению Богу, а обращаясь к аскету, говорит, чтобы тот не звал его в дервишский обитель, «ибо сердце желает винного кабачка»; он не верит отшельникам потому, что его сердце «расположен к наставнику кабачка любви» [47, 55, 145]. По его мнению, не дозволено совершать пятничную молитву, не взглянув на лицо возлюбленной [47, 204]. Кибла для поэта – это исключительно лицо красавиц. Он утверждает: «Истинной Киблой является лицо нашей любимой», «наша Кибла – это твое лицо», «все совершают молитву, обращаясь в сторону твоего лица, в качестве Киблы» и: «преклоняясь перед бровями своего идола, он молится Богу». Хотя, по шариату, грешно преклоняться перед человеком, несмотря на это, он считает благодеянием преклонение перед святилищем ниши брови любовницы, и обращаясь к аскету, преклоняющемуся в нише, говорит: «Преклоняться следует перед бровями красавиц мира» [47, 58, 268, 184, 54, 303, 410].

И :

.[47, 289] Перевод: Не заставляй меня преклоняться в нише святилища, о аскет, ибо кутила Не опускает голову нигде, кроме ниши некой брови .

Из-за подобных его высказываний упрекающие «говорили про меня, что молитвы то он совершает не постоянно»[ 47, 476] .

Сакко высказывает также дерзкие и беспечные мысли, кажущиеся вопреки шариату, относительно другого столпа ислама – поста. Он упоминает о посте как некой боли и печали, и тридцатидневной болезни, однако говорит, что провёл он его с вином и любовницей, приказывает открыть пост вином [47, 283, 235, 94].

И:

.[47, 119] !

Перевод: Расстроены мы от тридцатидневного повиновения, ради Бога, Подайте же бокал вина и [исполняйте] мелодию «Нахованд!» .

Как стало известно из биографии Сакко, он совершил пятый столп исламского вероучения – паломничество (хадж), одним из обязательных обрядов которого является обхождение вокруг Каабы. Поэт говорит: «В поисках единения с ней отправились мы в Мекку».

Он в одной газели с весьма задушевным тоном, с чувством радости упоминает об этом :

.[47, 225] Перевод: В сторону Каабы со всей душой стремлюсь я, Ради обхождения дома любимой стремлюсь я .

Но для поэта Кааба – это не только Запретный Дом (Бейт ал-харам), Мекканское святилище (Харам-и Макка), но им также употребляются такие образы, как Кааба сердца, Кааба желания, Кааба цели путника, Кааба души, Кааба жилья любимой, Кааба Ризы, т.е. усыпальница имама Ризы в городе Мешхед. Он восклицает: «Ублажи сердце кого-либо – вот оно Кааба!»

Паломниками Каабы сердца являются мусульманские мистики, обиталище которых – святыня единения [с возлюбленной]. Возлюбленная – Кааба желания и её жильё – гора Арафат влюблённых. Кааба души – жилище возлюбленной. Обитатель Каабы жилища возлюбленной рад её притеснениям и не думает о паломничестве [47, 41, 55, 71, 408, 337]. Из его поэзии видно, что влюблённый поэт отдаёт предпочтение жилищу возлюбленной перед Каабой, говоря: «достаточно порогу твоего [жилища] быть Каабой», «не зови нас в Каабу, о Сакко, с её жилища!». Поэт считает сад святилища возлюбленной бесподобным во всей земле [47, 387, 265, 138] .

Сакко подобно мусульманским мистикам (орифон) заявляет: «Нет дела нам до Каабы и храма идолопоклонников», как влюблённые (ошикон) видит сияние красоты возлюбленной за пределы Каабы и храма идолопоклонников, подобно гуляк (риндон) и завсегдатаев винных кабачков (хароботиён) восклицает: «Проходи мимо Каабы и храма идолопоклонников, о Сакко, иди в винный кабачок!» [47, 259]. Поэт не только не настроен фанатично или враждебно относительно других неисламских религий, но и признаёт их. Он не находит ущербным для своей веры в опоясывании зуннором и твёрдо уверен, что можно достигнуть цели и через идолопоклонство [47, 135] .

Следующая часто встречающаяся в поэзии Сакко тема, и имеющая оттенок и мотив свободомыслия – это отношение к двум светам, к двум мирам – к миру подлунному (дунё) и к миру горнему (укбо), к этому и к тому свету. В пути к любви он распростился с обоими мирами, расстался с обоими мирозданиями, избрал любовь вместо обоих светов, наличное обоих миров проиграл на доске для игры в любовь, перестал заниматься делами обоих миров, высвободился из обоих светов, перестал смотреть на оба света, пленён красотой любимой настолько, что не осведомлён об обоих мирах. Для него любовные переживания по вечной возлюбленной важнее обоих светов, и если ему достанется хотя бы колос из посевов её милости, то он не купит даже за ячменное зерно груду обоих миров [47, 39, 113, 101, 88, 257, 142] .

Величая иногда себя гулякой и почитателем вина, поэт говорит: «Отдал я за кубок вина состояние обоих миров» и: «Отдал я оба света за один глоток в один миг» и повелевает в одной газели: «Пей вина с радостью, не переживай за оба света» [47, 352, 261] .

Сакко не ищет рай и райских красавиц, а желает встречи с Богом, узреть Его. По его мнению, если в раю нет встречи с возлюбленной, тогда рай с его гуриями и прислугой не стоят того, чтобы даже взглянуть на них;

если он станет обитателем жилища возлюбленной, то никогда не пожелает быть обитателем рая и не вступить в райский сад [47, 53, 133, 241, 88] .

У Сакко индивидуальный и собственный путь постижения Бога.

Он, ссылаясь на известное среди суфиев выражение: «Путей к Богу столько, сколько имеется людей», говорит, обращаясь к аскету:

! .

.[47, 149] Перевод: Не зови нас к себе, о, аскет, ради Бога, Так как у каждого свой путь к Нему, то нам знать наш путь!

По мнению Сакко, знание бывает двух видов: знание духовного состояния (илм-и хол) и словесное знание (илм-и кол, кил-у кол), знание духовного состояния выше и лучше словесного знания и «цель знания – познание». Илм-и хол, упоминаемое поэтом также такими названиями, как божественное знание (илм-и ладунни или илм-и мин ладун), не является приобретённым, не достигается посредством обучения в медресе от учителя, а путём [божественного] притяжения (джазаба) и через упражнения (риёзат) под руководством наставника мистического пути (пир-и тарикат), в обществе мусульманских мистиков (орифон) .

Сакко говорит: «Познание Истины составляет цель обоих светов» и просит Бога: «Открой же дверь познания передо мной!» Он настолько высоко ценит знание духовного состояния, что в одной газели причисляет к невеждам тех, кто не сведущ в нём. В другой газели говорит: «Знание духовного состояния нечто иное, нежели речи самолюбивого проповедника»

и: «Перед людьми духовного состояния учёный стал невеждой и тупицей» .

Поэт говорит: «Овладев в совершенстве знанием духовного состояния,

–  –  –

Относительно вопроса лицезрения [Бога] Сакко уверен, что если в раю не ожидается встреча с Ним, тогда: «не стоит взглянуть даже однажды на райские гурии и прислуги». Он считает возможной встречу человека с Богом не только в раю, но и в этом дольнем мире. Так, например, говорит: «В лицах красавиц можно узреть Истину», или же: «Пьяные постоянно охвачены встречей на [этом] свете» [47, 139, 174] .

Сакко заявляет, что его состояние не известно никому, кроме людей состояния (ахл-и хол) и его тайна не раскроется людям слова (ахл-и кол). Не всякий является подобающим другом, поэтому ни в коем случае не намерен раскрыть тайну своего сердца перед посторонним. Он велит: Не доверяй всякому постороннему тайну любимой, ибо это, в конце концов, приводит к обвинению тебя в невежестве; следует держать в секрете свою тайну от других [47, 59, 212, 291, 386].

И:

!

.[47, 194]

–  –  –

Как известно, возглас «Я – Истина» (т.е, Бог) – «аналхак» принадлежит прославленному мистику Мансуру Халладжу, который был убит из-за его восклицания в состоянии мистического опьянения (сукр) – сильного духовного и психического расстройства, а также из-за открытой пропаганды взглядов мистического единения. Указанный возглас впоследствии стал поговоркой и особенно был на устах у мистиков опьяненного направления, а это событие стало одним из самых распространенных образов мистической поэзии. Сакко также часто упоминает Халладжа, его возглас «аналхак» и о том, что он был повешен, иногда запевая в унисон с этим его возгласом.

Он старается оправдать Халладжа, приводя в качестве веского доказательства то, что: «уши Мансура от его языка услышали слово Истины» и уверен, что:

.[47, 147] Перевод: Испивши один глоток из вина Мансура, В миг, вопия «Я – истина», заберётесь на виселицу .

Сакко в одной газели даёт подробное разъяснение «Я – истина», согласно которому этот пьяненный возглас мистиков означает состояния забвения «мы» и «я», и значит, что устами людей заговорила Истина, и что Его единство тождественно нашему множеству. Поэт говорит в другой газели: «Он говорит за занавесом, произношу же я», [47, 59, 239] что является другой формой выражения «Я – Истина» .

Из ряда стихов поэта выясняется, что он мечтает свидеться с возлюбленной, и уверен, что это дело осуществимое, поэтому, не ленясь, необходимо приняться за её поиск. Он велит: «Достигни лицезрения Бога, подобно Джунайду и Баязиду!» [47, 73, 191, 99, 210].

Из истории суфизма известно, что они оба признаны известными представителями суфизма:

Джунайд Багдади (ум. в 910 г.) в качестве предводителя трезвого (сахв), а Баязид Бастами (ум. в 848 или 875 гг.) как предводитель опьяненного (сукр) мистицизма [97, 60 – 65, 78 – 81] .

Согласно воззрениям Сакко, человеческое сердце – это зеркало, в котором отражается Бог, если в нём нет мути постороннего, оно прозрачное и очищено от зазнайства, но когда зеркало сердца покрыто мутью и «скрыт от взора облик возлюбленного», то для появления её красоты в полном блеске следует очищать зеркало сердца от ржавчины постороннего. Чтобы проявился блеск таинственного мира, он велит: «Полируйте зеркало сердца и глаз своих!»; «Шлифуй глаз сердца подобно зеркалу!» [47, 49, 117, 147, 373] .

Поэт в своих обращениях к людям не имеет в виду определённую нацию, религию или конфессию, а род человеческий вообще, не ограничиваясь какими-либо национальными, расовыми и территориальными рамками.

Это ясно выражено в одном кита:

.

.[47, 446] !

Перевод: Все являются зеркалом Её красоты, Будь они из Индии, или Китая, или Рима или Рея .

Всем готов помочь Истина милостью Своей, Не смотри на него, нет отрицанию места! .

–  –  –

Вольнодумство и свободомыслие Сакко проявляется и в том, что от его беспристрастного взора не остались скрытыми пороки и недостатки представителей различных слоев общества. Разочаровавшись в королевский и эмирский посты, и покинув их, он наблюдает, что мир разрушен тиранами и деспотами; он не видит в своем веке ни одного справедливого царя. Поэт сетует на век и его подлых людей, осуждает демагогию духовенства, да и мусульманство находит не везде, не видит среди дающих религиозные наставления совершенного наставника. Так, судя предал верный путь взятке и не совершает правосудия на суде, выносящие вердикт по мусульманским вопросам все являются лицемерами и выносят несправедливые вердикты [47, 402] .

Сакко объявляет себя гулякой винного кабачка и хмельным, и не приемлет несколько групп людей, ни в коем случае не может мириться с ними. Обращаясь к ним, напоминает об их пороках и недостатках, в то же время, упоминая о преимуществе выбранного им пути, призывает их покинуть свои недостойные поступки и следовать ему, порою высмеивает их .

Больше всего объектом обращения Сакко становится аскет (зохид) .

Поэт даже называет его немусульманином и подлецом, обосновывая этот свой весьма суровый приговор тем, что тот является шарлатаном, эгоистом, хвастуном, хмельным от вина надменности, несведущим в тайнах истины, унылым, неправым, а потому отрицает кутил и божьих хмельных, запрещая им пить вино, заниматься любовью. Аскет молится в нише мечети и считает богохульством преклоняться перед возлюбленной, в то время как: «мы преклоняемся лишь перед её бровями». На вопрос аскета: «Почему с твоей стороны не проявляется склонность к нам?» – поэт отвечает: «Соловей никогда не был собеседником вороны» [47, 43, 47, 51, 55, 61, 62, 64, 66, 84, 129, 182, 184, 186, 197, 200, 232] .

Сакко придерживается такого мнения, что аскету не суждено ощущать даже запах вина единства, «аскету не постигать тайну вина мистицизма», «Аскету не достигать любви румяноликой» и даже «Тому собакоподобному не добраться до целомудрия возлюбленных».

Поэт сокрушается о том, что:

«Напрасно ходил я долгие годы по жилищам аскетов» и: «Жаль жизни, проведённой в аскетизме». Поэт просит аскета не звать его в молельню: «ибо сердце занято думами о винном кабачке»; не звать его к себе: «так как у каждого свой путь к Нему, то нам знать наш путь; не упрекать горького пьяницу, а усевшись в углу, заниматься своим состоянием [47, 149, 145, 282, 154, 158] .

Хотя Сакко хорошо знает, что: «аскетизм – залог сохранения моей чести», однако ему надоела сухость аскетизма и он признаётся, что все недостатки в его деле исходили из обиталища аскетов. Поэт желает освободиться из оков показного аскетизма и добиться чистого вина, ибо пьяным постоянно удаётся свидание с возлюбленной, а истощенный аскет надеется оказаться в раю. Столетнее богослужение аскета виноторговец не купит даже за бокал вина. Дела гуляк наладились благодаря вскипевшему вину, однако дела аскета остались нерешёнными. Аскет нарядил свою внешность аскетизмом, а его внутренность целиком окружена поясом иноверца. Аскеты имеют приятную внешность и сильное пристрастие к молитве, а горькие пьяницы – внутреннюю чистоту и умоляющий вид [47, 275, 231, 237, 161, 174, 195, 186, 179] .

Поэт весьма сожалеет о том, что дал обет аскету и разбил винный бокал. То, обращаясь к самому себе, он восклицает: «Сакко, не трать напрасно в это время жизнь, проводя её в аскетизме!», то говорит: «Наконецто пустил я по ветру аскетизм и благочестие». В одном мухаммасе, обращаясь к аскету, он просит не уводить его из винного кабачка в мечеть, ибо не опасается опьяневших от свидания; преданных людей невозможно сбить с пути и преклоняться следует не в молитвенной нише: «Поклоняться следует перед бровью красавиц мироздания» [47, 204, 277, 327, 303] .

Он сожалеет о том, что людям стало жить тяжело из-за лицемерия аскетов, одетых в синее рубище. «Люди последовали за аскетом и сбились с пути», поэтому настало время для того, чтобы больше не скрывать мошенничество этих обманщиков и показать его народу. Поэт, обращаясь к аскету, призывает его не скрываться от народа, то есть не заняться затворничеством, а находиться среди народа, не то отдалится от Создателя [47, 213, 303, 248, 50]. Наконец Сакко избирает уголок винного кабачка. Он уходит от аскетов и находит себя опьяневшим от Истины в пиршестве кутил .

Поэт опьянел, и больше не переносит собеседования с аскетами, поэтому выгоняет их от себя, запрещая другим также беседовать с ними [47, 63, 224] .

Следующее сословие, которого упрекает Сакко – проповедники (воизон). Они далеки от обители гуляк, т.е.

свободолюбивых и набрасываются на них, проповедуют раскаиваться в пьянстве, однако это:

«выслушав хмельной гуляка, каковым является Сакко, отбросил далеко» [47, 78, 82, 103]. У Сакко имеется две газели с рифмой «проповедник» («воиз»), в которых поэт раскрывает многие пороки этого сословия. Так, эгоистичный проповедник, поскольку его знание – это знание словесное, внешнее (илм-и кол), а не сокрытое (илм-и хол), отрицает обладателей достоверного знания (арбоб-и якин), не пользуется почётом перед мусульманскими мистиками, его слова мало действуют на сердца, поэтому-то он проливает много слёз, обмывая своё лицо ими. Слова проповедника не сходятся с его поступками:

«Запрещает он заниматься мирским, сам же постоянно гоняется за ним»;

запрещает людям заниматься хвастовством, однако: «Сам же проповедник не перестаёт хвастаться хотя бы один миг»; не руководствуясь своими знаниями, он стал посмешищем за свои недостойные поступки. Если бы он смог прочесть одно знамение на том вьющемся локоне, то: «В мгновение ока оставил бы свою кафедру и свои стихи проповедник»; если он вступит однажды с высоты кафедры на подножье кувшина для хранения вина, то:

«таким поступком своим он достигнет высокой степени почёта»; если ему станет известной тайна сердца Сакко, то не скажет: «Никогда, хотя бы один момент из своих тайн, проповедник» [47, 201 – 202] .

Следующее сословие, к которому обращается Сакко – это советчики, дающие наставления (носехон). Поэт не питает к ним ненависти, не огорчён ими и не обижен на них, а с извиняющим тоном просит их, так как он беспечный больной, не требовать от него порядочности. Поэт говорит, что если любовь отняла у него сердце и веру, то не следует винить его: «ибо не держит он в руках узды раздолья». Он не собирается отказаться от любви, поэтому просит советчика, чтобы тот не запретил ему заниматься любовью с красавицами. Когда советчик говорит поэту: «Опасайся жестокости и притеснения той лунолики!», он говорит в ответ: «Можно ли избегать свалившегося с неба бедствия? Невозможно!». То есть, его любовь является не своевольной, а вынужденной и неизбежной, поэтому будет лучше, если советники призовут его к терпению и выдержке, а не к отказу от любви .

Однако, он говорит с некоторыми советниками, запрещающими ему заняться попойкой, в более резком и грубом тоне, называя их пустословами, не имеющими другого дела, кроме болтовни [47, 72, 87, 115, 365, 291] .

Следующее сословие, к которому не скрывает свою неприязнь Сакко – это лицемеры (мунофикон). Поэт называет лицемера невеждой, считая беспутство и разврат намного лучше лицемерия и очень признателен судьбой за то, что хотя он подобно обывателю кабачка стал беспутным, однако не стал лицемером. Он строго предупреждает мистиков, чтобы те не установили зеркало перед глазами слепого и не раскрывали тайны истины ему, «так как невежда недостоин тайн» [47, 341, 359, 212, 213] .

Следующая группа идейных противников Сакко – суфии. Будучи хмельным гулякой и почитателем вина, он отдал за вино расчёску и чалму суфия, не беспокоится о бороде и чалме. Неоднократно в своих стихах, обращаясь к суфию, который хотя «стал скорлупой, однако считает себя мякотью», поэт говорит, что если его сердце очистится как моё, то «сможешь увидеть изображение бесподобного лица в бокале». Поэт призывает его, если тот желает собственного внутреннего очищения, то: «иди же, выпей из тех чистых и прозрачных вин», «забудь путь аскетизма, брось кубок красного вина,… накинь коврик молитвенный на бокал (для вина)» [47, 143, 114, 218, 368] .

Следующая группа идейных противников Сакко – шейхи. Поэт называет их самонадеянными, сбившимися с пути истины жалкими шейхами, уподобляя их Сатане в обмане людей. Он объявляет себя врагом замаскированных шейхов, нарядившихся в ханжеской обуви и заштопанной одежде, с посохом и поясом, запрещает искать двуличных шейхов и общаться с ними. Обращаясь к шейху, говорит, чтобы тот не молвил ни слова перед божьими хмельными, ибо они твердят слово Истины, а «не выговаривают подобно тебе слова лицемерия»; даже если меня содержишь семьдесят сорокадневок в уединении, я не отступлю от пути идолопоклонства [47, 224, 204, 53, 58, 233].

И:

.[47, 55] Перевод: От твоего двухдневного богослужения намного лучше, О, жалкий шейх города, наша вечная любовь .

Сакко осуждает не только различные слои фанатичного духовенства своей эпохи, но и подвергает резкой критике изъяны и недостатки некоторых должностных лиц, таких как судья (кози), выносящий вердикт по вопросам мусульманского права (муфти), проповедник (хатиб), контролирующий правил торговли и исполнение религиозных предписаний (мухтасиб), блюститель порядка (шихна), (тагмочи) и следящий за количеством собранного урожая (доруга). Так, например, обращаясь к мухтасиб, который преследовал охмелевших от вина любви, нюхал их рты, мучил и терзал их, заставляя покаяться, говорит, что целый мир опьянел от тех хмельных глаз, кому же из них ты будешь запрещать? Он также велит, чтобы тот не нюхал его рот и не говорил горькие слова, так как он не помнит себя и опьянел от любви к возлюбленной, ему же не почувствовать запах того вина; причиной нашего самоотречения и опьянения является не бокал и кувшин для вина, а её красные губы, «опьянел я – гуляка не от вина и бокала», не обижай нас, прочь руки от нас, прекрати оскорблять нас, «до каких пор ты будешь притеснять и угнетать?!» [47, 402, 172, 102, 304] .

Подводя итоги, вышесказанному, можно заключить, что Сакко подвергает резкой критике и высмеивает пороки и недостатки представителей различных слоев общества своей эпохи, особенно фанатичное духовенство, в частности, аскетов, проповедников, советчиков, лицемеров, суфиев, шейхов, а также чиновников, представителей власти, таких, как судья, выносящий вердикт по вопросам мусульманского права, контролирующий правил торговли и исполнение религиозных предписаний, блюститель порядка, и следящий за количеством собранного урожая .

ГЛАВА III .

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ

ПОЭТИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ САККО БУХАРАЙИ

3.1. Разновидности метров аруза в поэзии Сакко В персидско-таджикской литературе метрика считается одним из основных элементов поэзии и применение её разновидностей в произведениях поэта свидетельствует о его знании, вкусе и способности .

Прав исследователь метрики персидско-таджикской поэзии У. Тоиров, который утверждает: «В начальной стадии дари-таджикской поэзии метрика аруз стала одной из основных ее размеров, и наши величайшие поэты, от Рудаки по сей день создавали свою поэзию на основе метрики» [135, 21]. Как верно отмечает вышеуказанный ученый, метрика, рифмовка и художественные искусства являются внешностью поэзии, а ее внутренность

– это смысл и содержание [138, 21] .

Сакко строго соблюдал предписания своих предшественников и требования норм стихосложения. Он был хорошо знаком с наукой поэзии и арузом, его поэзия создана на основе требований размеров метрики персидско-таджикской поэзии. У поэта особый метод в выборе метров и их согласовании со смыслом стиха. Следует отметить, что в этом отношении он обладал большим искусством и огромной поэтической способностью .

Метрика газелей Сакко. Газели поэта сочинены в различных ответвлениях размеров рамал, хазадж, музореъ, муджтас, хафиф, раджаз, мутакориб, сареъ и мунсареъ.

Из общего числа газелей поэта 184 сочинены в форме размера рамал, из них 78 газелей – в размере рамал-и мусамман-и махзуф (V/V/V/V):

.[47, 59]

–  –  –

Как пишет таджикский литературовед Солехов М., ссылаясь на профессора Ш. Хусейнзода, «метр рамал в основном используется в любовных, философских и этических стихотворениях, и большинство этических, суфийских и аллегорических поэм написаны в этом размере» .

Согласно мнению М. Солехова, большинство газелей, выражающих чувство печали, недовольства и разлуки, сочинены в разновидностях метра рамал [132, 84]. Такая тенденция встречается и в использовании метра в газелях Сакко .

Газели, сочинённые поэтом в различных ответвлениях размера хазадж, составляют 151 единицы; из этого числа 61 газель – в размере хазадж-и мусамман-и солим (V/V/V/V):

.[47, 158]

–  –  –

Четвертый тарджебанд – в размере хазадж-и мусаддас-и ахраб-и макбуз-и махзуф (V/VV/V/):

.[47, 384] !

–  –  –

Напомним, что связь метрики поэзии с ее содержанием в поэзии великих поэтов персидско-таджикской литературы, таких как Рудаки, Носир Хусрав, Джалаладдин Руми (Балхи), Хафиз, Саади, Камал, Джами, Бедил, а из современников Лоик Шерали, Восифи Бохтари и другие, занимает особое место. Как видно из вышеприведенных примеров, в поэзии Сакко соблюдается соотношение метрики и содержания. Ввиду этого поэзия Сакко проникает в душу её читателя и перемещает его в тот мир, в котором жил сам поэт. Из исследования поэзии поэта мы распознали, что каждый из метров поэзии выражает одно из душевных состояний поэта.

Так, размер музореъ-и мусамман-и ахраб-и макфуф-и махзуф выражает печаль, горе и отчаяние:

–  –  –

В целом, приведённые образцы из дивана Сакко свидетельствуют о том, что в его поэзии в основном соблюдается соотношение метрики и содержания, что является доказательством его бытия талантливым персидско-таджикским поэтом .

Как известно, рифма является частью поэтики, а для поэзии она необходима не только с точки зрения формы, но и относительно содержания считается существенным. Необходимым условием является соблюдение соотношения ее букв [136, 64]. Рифма для поэзии имеет практическое значение, изменения и изменения и преобразования в стихотворении оказывают влияние и на его рифму. [130, 83] Джами в «Рисола-и кофия»

(«Трактат о рифме») следующим образом описывает девять букв рифмы:

Равиву ридфу дигар кайду баъд аз он таъсис, Дахилу васлу хуруджу мазиду ноира дон! [24, 158] .

Перевод: Рави и ридф, другая кайд, за ней таъсис, Дахил и васл, хурудж, мазид и ноира –знай ты!

–  –  –

Анализ стихов дивана Сакко относительно данного вопроса показывает, что эти девять элементов рифмы нашли своё применение в его

–  –  –

Редиф 1 в поэзии Сакко обеспечивает мелодичность и соответствие содержания и формы бейта. Все стихи поэта от начала до конца имеют редиф, им полностью соблюдается порядок их расположения. Редиф в его поэзии состоит не только из одного слова, но в некоторых случаях он составляет большую часть строфы его стихов. В целом, Сакко с невероятным мастерством пользуется словесным искусством при стихосложении .

Наряду с традиционной и распространённой формой применения этого словесного искусства, Сакко пользуется также его другими формами. Так, Редиф (араб., букв. – сидящий позади всадника) – одно или группа слов, повторяющиеся в неизменной форме в конце стихотворной строки после рифмы .

–  –  –

Таким образом, анализ метрики литературного наследия Сакко показывает, что большинство своих стихов сочинил поэт в форме различных ответвлений двух размеров персидского аруза рамал ва раджаз. Больше всего Сакко сочинял стихи в размерах рамал-и мусамман (184 стихотворений) и рамал-и мусаддас (37 стихотворений), хазадж-и мусамман (125 стихотворений) и хазаджи мусаддас (50 стихотворений), музоре-и мусамман (86 стихотворений), а также хафиф-и мусаддас (26 стихотворений), муджтас-и мусамман (69 стихотворений), раджаз-и мусамман (20 стихотворений), мутакориб-и мусамман (13 стихотворений), мунсарех-и мусамман (7 стихотворений), саре-и мусамман (4 стихотворений) .

Количество стихов, сочинённых поэтом в размере рамал составило около 40 %, а метров размера хазадж – 20 % его поэзии. В целом 60 % поэзии Сакко сочинено с различными стопами размеров рамал и раджаз. С другой стороны, относительно частое использование этих двух размеров свидетельствует о том, что смысл и содержание поэзии Сакко главным образом на стержневые темы литературы любовь, изложение отчаяния и разочарования влюблённого, грусть и печаль разлуки, боль и страдания разочарованного влюблённого. Эти два размера соответствуют и подходят для выражения эмоций и любовной благосклонности. Сакко обладал вполне достаточной способностью сочинять рифмованные стихи и со знанием дела применял все известные в поэзии девять букв кофии .

3.2. Язык и стиль поэзии Сакко

Сакко Бухарайи, который, по словам Бадоуни, «вместе со своими несколькими учениками доставлял воду божьим созданиям, прохаживаясь по улицам Агры, притом его язык был сочнее от стихов», [35, 168] избрав профессию разносчика воды, бродил среди людей, напевая при этом стихи .

Он при сложении стихов придерживался, в основном, традиции классиков персидско-таджикской литературы, но наряду с этим в некоторых случаях следовал особой стили. По словам Авхади, эта его особая стиль «выражаться по-дервишски» [32, 184]. Язык и стиль изложения Сакко отличаются в разных частях его литературного наследия. Хотя им соблюдаются нормы официального языка своей эпохи, и поэтому в этом отношении ощущается некая общность в его диване, однако, на самом деле каждому литературному жанру в нём присущи свойственные им стилистические и лингвистические особенности. Например, язык газелей и рубайятов поэта проще и доступнее простому народу, нежели язык его касыд и месневи. В то время, из-за чрезмерного употребления арабских слов и выражений, стал невозможным постижение стихов персоязычных поэтов. По утверждению М. Бахара, «в период правления Акбара прогрессирует разложение и упадок персидской прозы, и в прозе расширяется употребление поэтических неестественностей и натянутостей, поэтических искусств, рифмованной прозы, синонимов, сложных и искусственных оборотов, длинной речи и речистости, чрезмерное щегольство, употребление арабских фраз и выражений, коранических аятов и изречений Пророка (хадисов), подражание арабскому обороту речи» [142, 258]. Ощущая подобное досадное состояние прозы, проницательный учёный Аллами, берётся за его исправление. Он старается очистить персидскую прозу от множества арабских слов и выражений, по мере возможности заменив их исконно персидскими и выражая смысл в соответствующей и отчётливой форме. Аллами в основном употреблял слова, давно вошедшие в персидско-таджикский язык и широко применявшиеся в поэзии и прозе [72, 8] .

Впоследствии современники Аллами, в т.ч. Сакко, старались в своих сочинениях избегать труднопонимаемых арабских фраз и выражений, сложных и непонятных персидско-таджикских метафор, пространного красноречия и подробного описания, выражаясь понятным и доступным народной массе языком. Именно эта ясность выражения, сладость и красочность персидско-таджикской фразеологии сделали любовную лирику Сакко более привлекательной и задушевной .

В разговорную и литературную речь, в т.ч. в сочинения современников Сакко, таких как «Гулбадан-нама» («Гулбаданова книга») Гулбадан-бегима (дочери Бабура, сестры Хумаюна), проникли терминология и слова, свойственные языку таджикам Мавераннахра, такие, как «обкаш»

(«разносчик воды»), «ойинбанди» («разукрашивание»), «истодан» («стоять»), «полидан» («процеживать»), «пештарак» («накануне»), «чиркин»

(«грязный»), «дастархон» («скатерть»), «руймол» («платок»), «сомон»

(«утварь»), «шодиёна» (подарок, преподносимый сообщившему радостную весть), формы образования множественного числа «моён» («мы»), «шумоён»

(«вы»), «эшонон» («они») и т.п. [57, 18] .

С другой стороны, начиная с периода правления Тимуридов Индии, в связи с возрастанием миграции таджиков в Индию, в эту страну проникла центрально-азиатская разговорная речь. Сакко также, особенно в своей лирике, чтобы довести до сознания народной массы различные собственные взгляды и воззрения, широко применяет слова, выражения и фразы, метафоры из живой разговорной речи, распространённые изящные поэтические образы. В поэзии Сакко, наряду с вышеприведёнными словами, также встречаются исконно таджикские, такие как «чашма» («источник»), «пайтоба» («портянка»), «пайгом» («весть»), «чок» («шов»), «гуй» и «чавгон» (мяч и клюшка для игры в поло), «мужда» («добрая весть»), «мижгон» («ресницы») и др.

Например:

.[47, 423] .

Перевод: Портянка в нём подобна савану, Разве дано говорить покойнику в саване?

Это придаёт языку Сакко характер народности и свидетельствует о том, что поэт являлся противником неясного и загадочного выражения мысли, сторонником чёткого и ясного стиля изложения, и тем самым ему хотелось, чтобы его поэзией воспользовались все – и власть имущих и народная масса .

Важнейшая особенность стиля Сакко проявляется в творении им редких рифм, уникальных мыслей и идей, изящных образов, в обращении к наследию выдающихся классиков персидской литературы. Хотя язык поэта насыщен оригинальными, свежими и редкостными мыслями, несмотря на это, стихи Сакко лишь в отдельных случаях достигают уровня и степени поэзии его предшественников и современников. Из его современников Газзали Машхади достиг степени царя поэтов (малик аш-шуаро), Абулфайз Файз – первый персоязычный поэт, уроженец Индии, в юности, в возрасте 24 лет, стал царём поэтов при дворе Акбара, сменив Газзали Машхади. Сакко занял достойное себе место в персидско-таджикской литературе своими оригинальными мыслями, выплеснувшими из глубин его души и изображением соблазнительных образов, описав свою горькую судьбу и боль сердца .

Одна из особенностей языка поэта, заслуживающая внимания – это применение им таджикских народных пословиц и поговорок. Как известно, знаменитые поэты прошлого широко пользовались богатым устным народным творчеством, являющимся одним из источников их вдохновения и творчества. Отдельные элементы и жанры фольклора можно встретить и в поэзии Сакко и здесь ощущается влияние письменного наследия предшествующих и современных ему авторов .

Сакко в ходе описания и изложения событий и отдельных эпизодов, особенно при изображении лирического образа, с целью повышения эффективности, изящности и утончённости мысли, особенно придания изысканности своим взглядам, пользуется пословицами, поговорками и другими высказываниями, связанными с древними обрядами и обычаями таджиков. Источником большей части творчества Сакко является устное народное творчество .

Он в своей поэзии искусно и с высоким мастерством применяет известные среди народа пословицы и поговорки. Например, неоднократно пользуется известной таджикской пословицей «Кто ищет, тот находит», в т.ч .

в нижеследующем бейте:

.[47, 242] Перевод: Так как ищущий находит, то что же является лучше того, Чтобы жизнь посвятить поиску возлюбленной?

–  –  –

Поэт упрекает блюстителя правил торговли и исполнения религиозных предписаний и, пользуясь исконно таджикской пословицей «гандумнамойи джавфуруш» (буквально: «показывающий пшеницу, а продающий ячмень»), обвиняет его в обмане, очковтирательстве:

.[47, 196] !

Перевод: Привязал к соломинке гору вины, Прекрати, о, показывающий пшеницу, а продающий ячмень!

Сакко пользуется также рядом других таджикских пословиц, к примеру, таких, как «Домашний разговор не сводится с тем, что на базаре», «Пшеница вырастает из пшеницы, а ячмень из ячменя», «Без труда не добраться до сокровища» [47, 373, 412, 455] .

Поэтом использована арабская пословица: «ал-хакку муррун» – «правда – горька», в той же оригинальной форме:

.[47, 456] !

Перевод: Если ты богатырь, то не хныкай из-за моей укоризны .

Послушай же пословицу одну: «Правда – горька»!

Из поэзии Сакко явно видно, что он – прекрасный знаток персидского языка, особенно его бухарского говора. Кроме того, поэт хорошо владел ещё несколько другими языками, особенно турецким, арабским и урду, о чём ярко свидетельствуют его стихи на этих языках. Он был поэтом-полиглотом и сочинением стихов на эти четыре языка внёс свою лепту в деле сближения арабской, турецкой, урду и персидско-таджикской литератур .

Как было упомянуто выше, он владел диваном на турецком, кроме того, в его персидско-таджикском диване имеется газель, сочинённая с применением художественного приёма муламма,1 на персидско-таджикском и турецком.

Вот вступительный бейт этой газели:

.

.[47, 286] Перевод: Покоем жалостного сердца и души является красотка, Будет прекрасно, если хоть на мгновение придёт она эту ночь .

–  –  –

Сакко, сочинил кита, применив буквы алфавита, в которой каждой букве посвящен отдельный бейт. Бейт начинается с названия буквы, затем приводится слово, содержащее эту ключевую букву, и даётся разъяснение ему. Примечательно, что сначала приведены 28 букв арабского алфавита, а вслед за ними четыре буквы персидского алфавита.

Например:

–  –  –

В газеле, рифмующим словом «асташ», в первой строфе употреблена фраза «на аз чашмони маст асташ» в значении «аз чашмони масташ нест»

(«не является из её опьянённых глаз»); во второй строфе – фраза «хушхолии кайфият аз джоми аласт асташ» в значении «хушхолии кайфияти у аз джоми аласт аст» («его радостное состояние – из бокала завета»); в четвёртой строфе – фраза «хастасташ» в значении «уро хаст, у дорад» («у него есть», «он имеет»); в шестой строфе – фраза «ба дастасташ» в значении «ба дасташ аст» («находится в его руках»), в восьмой строфе – фраза «ошикони бутпарастасташ» в значении «ошикони бутпараст дорад» («имеет влюблённых-идолопоклонников») и т.п. Вот начальный бейт этой газели:

.[47, 197] Перевод: В голове – кокетство, а в сердце – радость не из её опьянённых глаз, Это его радостное состояние – из бокала завета .

Сакко уникальным образом употребляет суффикс, выражающий ласку и малость (-ак/-як). Так, он в одной газели изображает идолочку, личико которой, стало румяным из-за [выпитого] им вина и пленит его сердечко своими двумя очаровательными рубинчиками.

Далее описывая красоту той идолочки, говорит, что её лобчик лучше луны и:

–  –  –

Указанный литературный приём применяется поэтом также в двух последующих газелях [47, 308 – 309] .

Сакко, в связи с требованием метрики, пользуется известным в поэзии приёмом – иное правописание некоторых слов, нежели их установленная орфография. Так, вместо укбо (горний мир) – укби; вместо Мусо (Моисей) – Ре, вов и хе – буквы арабского алфавита, из которых слагается слово «рух» – душа .

Дол, вов и ре - буквы арабского алфавита, из которых слагается слово «дур» – вдали, вдалеке, далеко .

Муси; вместо зар (золото) – зарр; вместо даъво (иск, тяжба) – даъви и т.д .

Ниже приводим для наглядности несколько примеров из поэзии поэта:

–  –  –

Таким образом, подводя итоги вышесказанному, можно сделать вывод о том, что Сакко обладал могучей творческой силой, хорошим поэтическим талантом и изящным стилем. Большинство своих стихов поэт сочинил, следуя литературному стилю «вукуъ», иногда придерживаясь собственной линии изложения. Хотя между литературными жанрами его поэзии наблюдается некоторая общность, однако каждому из них присуща своя особая языковая и стилистическая особенность. Сакко широко применяет слова, выражения и фразы, метафоры из живой разговорной речи, таджикские народные пословицы и поговорки, распространённые изящные поэтические образы, являясь противником неясного и загадочного выражения мысли, сторонником чёткого и ясного стиля изложения. Поэт с невероятным мастерством пользуется редифом при сложении своих стихов .

Он был поэтом-полиглотом, не только прекрасно знал персидский язык, особенно его бухарский говор, но также хорошо владел турецким, арабским и урду, и тем самым внёс достойный вклад в деле сближения арабской, турецкой, урду и персидско-таджикской литератур .

3.3. Художественные средства выражения Сакко в своей поэзии применяет различные художественные приёмы, как смысловые, так и словесные. Поэт особенно часто, с высоким мастерством и виртуозно пользуется стилистическим приёмом таджнис .

Напомним, что в таджикском языке (как в разговорной речи, так и в литературном языке) встречаются слова однородного фонетического состава, но имеющие два и более самостоятельных и метафорических, близких по смыслу, значений. Подобные слова в языкознании называются омонимами, а в поэтике их повторное употребление называется теджнис, так как в одном бейте два однородных и одинаковых по форме слов употребляются в разных значениях. [87, 119] Сакко употребляет двусмысленные и многозначные слова и фразы, а также слова и фразы с противоположными значениями, но с идентичной орфографией, которых можно понять в нескольких, порой противоположных, значениях .

Например, в поэзии Сакко неоднократно употребляется фраза «молики динор» [47, 107, 143, 175, 229, 274] и каждый раз её можно понять в двух смыслах: 1) в подлинном смысле этих двух слов, т.е. обладающий динаром, имущественный, богатый; 2) как имя известного мусульманского мистика –

Молика Динора:

.[47, 107] Перевод: Сей день на свете не каждый обладает динарами, Никому из богатых века не сравниться с ним .

Аналогичным образом слово «азиз» неоднократно применено в двух значениях: 1) в словарном значении слова: ценный, уважаемый и 2) титул древнеегипетских царей. [47, 155] Или слово «ниход» употреблено в двух значениях: 1) имя существительное, означающее «природу», 2) глагол третьего лица единственного числа, в значении «вложить», «установить» [47, 131] .

Слова «худбин» и «худ бин» имеют идентичное начертание в арабской графике, хотя имеют разные значения: первое в значении самолюбия, эгоизма и второе – увидеть себя. Сакко пользуется этими двумя словами идентичного начертания очень уместно, и каждое в своем истинном значении в одном бейте [47, 256] .

В одной газели с редифом «боре» слово «бор» употреблено в двух значениях: первое «бор» – в значении «тяжести», «бремени», а второе «бор»

– в значении «раз» «однажды». Слово «дор» применено в двух значениях: 1) виселица и 2) как арабское слово, означающее «дом» [47, 171]. Фраза «май оред» и слово «маёред» в арабской орфографии пишутся одинаково, хотя их значения различаются. Сакко искусно использовал это в одном бейте [47, 94] .

В одном четверостишии четырежды применена фраза «ба лабон» и однажды – слово «балабон», имеющие в арабской графике схожее начертание. Фраза состоит из двух слов: предлога «ба» и множественного числа слова «лаб» («губа»), а слово – название музыкального инструмента, на котором играют при участии губ и пальцев [10, 111] .

В диване Сакко встречаются бейты, которых можно прочитать поразному, и в зависимости от разновидности их чтения, получатся разные значения, порою противоположные.

Например:

!

.[47, 361] Перевод: О, аскет, ради Бога, не зови нас!

Нет нужды в тебя, мы сами придём .

Этот же бейт можно прочитать следующим образом:

О, аскет, не призывай нас к Богу!

Нет нужды в тебя, мы сами Боги .

На внешний взгляд, оба варианта прочтения бейта правильны и какойлибо ошибки ни в первом варианте чтении, ни во втором варианте не наблюдается. Разница при разночтении заключается лишь в том, что один и тот же бейт можно понять в разных, порою противоположных, значениях .

В одном бейте слово «камин» применено дважды: в первой строфе в значении «устроить засаду, прятаться где-то с целью охоты», а во второй строфе – в значении «наименьший» [47, 374] .

В нижеследующем бейте фраза «маниву мо» в первой строфе употреблена в значении хвастовства, зазнайства и заносчивости, а во второй строфе – в значении семени, спермы:

.[47, 383] Перевод: Освободились от хвастовства и заносчивости, Хотя из семени и скверной жидкости вы .

Поэт весьма искусно употребляет в одной строке почти схожими по форме, но различными по значению фразами «бод паймудан»

(«празднословие») и «бодапаймои» («попойка») [47, 291]. В одном бейте слово «дод» употреблено в трёх значениях: 1) глагол прошедшего времени;

2) правосудие; 3) вопль [47, 120]. Или же в одном бейте слово «гуям»

применено в первой строке в значении глагола настояще-будущего времени, а во второй – в значении имени существительного (гуй – мяч для игры в хоккей на траве) [47, 248] .

Также в его поэзии можно встретить много выражений сходного начертания (по-арабски), однако, различного, а иногда и противоположного содержания. В т.ч., «джом аст» и «джо маст» («есть бокал» и «место пьян»), «ба дин» и «бад-ин» («религии» и «таким»), «инкор» и «ин кор»

(«отрицание» и «это дело»), «оташин» и «оташ ин» («огненный» и «это огонь») и т.д. [47, 96, 120, 126, 128, 256] .

Сакко при изображении различного душевного состояния человека, особенно влюблённого, виртуозно использует стилистический приём муболига (преувеличение), доведя его иногда до крайней степени – игрок (гипербола).

В т.ч., в нижеследующем бейте он описывает состояние безумно влюблённого, который потоком своих слёз омыл поверхность земли:

.[47, 89] Перевод: Ради игры в хоккей на траве арену гарцевания того искусного наездника Поток моих слёз пыль с обитаемой четверти смыл да смыл .

–  –  –

Для влюблённого долгая жизнь (сто ноевых жизней) без возлюбленной кажется ничтожной и бессмысленной. Согласно преданиям пророк Ной прожил 950 лет и сто жизней ноевых равняется 95 000 лет.

В то же время проведение с любовью одно дыхания, мгновения или же весьма короткого времени для влюблённого считается долгой жизнью:

.[47, 139] Перевод: Сто ноева жизней без неё – ничто, коротко говоря, Побывать один миг с любовью – это жизнь долгая .

–  –  –

Сакко виртуозно, невероятно уникально и совершенно бесподобно пользуется стилистическим приёмом лафф-у нашр (свёртывание и развёртывание). Особенность применения указанного стиля поэтом заключается в том, что он в первой строке последующего бейта приводит

–  –  –

В поэзии Сакко наблюдается также широкое применение стилистического приёма тазод (противоположность, контраст). Поэтом пространно употребляются противоположные и полярные образы, такие как «шох-у гадо» («царь и нищий»), «шохи-ву дарвеши» («царство и нищенство»), «факири-ву хусрави» («бедность и богатство»), «банда-ву озод» («раб и свободный»), «фано ва бако» («тленность и вечность»), «дунёву укбо» («дольний мир и горний мир»), «дин-у дунё» («религия и дольний мир»), «куфр-у имон» («неверие и вера»), «бихишт-у дузах» («рай и ад»), «гам-у шоди («печаль и радость»), «суфии-и софи ва ринд-и дурднуш»

(«прозрачный суфий и горький пьяница»), «сафо-и ботин ва лой-и бода»

(«внутренная чистота и муть вина»), «сар-у по» («голова и нога»), «сар ва кадам» («голова и ступня») и т.п. Особенностью стиля изложения поэта при этом заключается в том, что им не ставится существенная разница между противоположными элементами, проявляется пренебрежение и безразличие к

–  –  –

Назира – форма поэтическгого литературного подражания, «ответ» на какое-либо произведение другого поэта с использованием размера, рифмы и системы тропов того произведения, на которое отвечает .

–  –  –

В диване Сакко помещено несколько хронограмм, часть которых принадлежит его перу и посвящена дате смерти кого-либо или сочинена в Тарджибанд – строфическая форма в поэзии, где в конце каждой строфы повторяется не только рифмовка завершающего бейта первой строфы, но и весь этот бейт, который должен перекликаться со всей строфой по смыслу .

связи с какими-либо историческими событиями, а другая часть сочинена другими и посвящена ему. Так, например, он сочинил ряд отдельных кита по поводу кончины мусульманских мистиков и суфийских наставников Шейх Джалал, Касим Анвар, Хаджа Мирак и Мулла Ахмади, а также чиновника Шаха Бурхана, содержащих хронограммы – даты их смерти [47, 336 – 339] .

В одной кита хронограмму составляет фраза «( о, гордость пророков»), содержащая год отправления поэта на паломничество. В другой хронограмме – фраза «( Шайх-и Джом»), которая содержит дату завершения дивана поэта, составляющая по абджаду1 953 г. х./1546 г. н.э. [47, 274]. В следующей хронограмме – предложение «( Наш дервиш Бахром Сакко»), содержащее дату смерти поэта, что по абджаду равно 970 г.х./1563н.э. В следующем кита дата смерти поэта упомянута буквами – «девятьсот семьдесят» лунного летосчисления хиджри [47, 380] .

Поэт в двух месневи указывает дату их сочинения – 966 г. х./ 1599 н.э.:

.[47, 439] Перевод: Девятьсот шестьдесят шесть было от хиджры, Свидетель смысла таким образом показался .

***.[47, 444] Перевод: Девятьсот шестьдесят шесть с переселения пророка Было, как эта поэзия появилась за одну ночь .

Сакко, применяя художественный приём такрор (повтор) сочинил несколько газелей. В связи с этим уместно здесь напомнить, что им применяются различные варианты этого словесного приёма, такие как повтор редифа, повтор начального слова каждой строфы газеля, повтор конечного Абджад – система счёта, основанная на числовом значении букв арабского алфавита .

слога слов, приведение первой строфы бейта во второй строфе, разделив её на две части и переместив их. Вот, к примеру, вступительный бейт газеля, радиф которой повторяется:

.[47, 89] Перевод: Пыль с её жилища эти слёзы розовые смыли, да смыли, Жилище Лейла слёзами своими Меджнун смыл, да смыл .

–  –  –

В одной газели повторяется последний слог слов, особенно, неоднократно повторяется последний слог редифа, в результате чего образуется некое эхо.

Вот вступительный бейт указанной газели:

-Перевод: Каждый миг покоряет та луна, луна моя, сердце-це-це, И спасать душу-душу от неё стало трудно-но-но .

–  –  –

Здесь уместно напомнить, что подобная форма стихосложения, называемая литературной стилю замена и перестановка (санъат-и табдил ва акс), была известной и до Сакко.

В качестве примера можно указать на газель, вступительный бейт которой звучит следующим образом:

Дилбари джонони ман, бурд дилу джони ман, Бурд дилу джони ман дилбари джонони ман .

Перевод:Покорительница моего сердца покорила мои сердце и душу, Покорила моё сердце и душу мою покорительница сердца моего .

–  –  –

Итак, в результате анализа рассматриваемого вопроса можно заключить, что Сакко при сложении своих стихов применяет различные художественные приёмы. Приведённые примеры наглядно свидетельствуют о том, что это придаёт его стихам больше изящества и привлекательности .

Поэт чаще всего и просторно, с большим мастерством, пользуется стилистическим приёмом таджнис. Он весьма уместно употребляет многозначные слова в разных их значениях в различных местах, в то же время, не упуская из виду тонкости арабской орфографии. Применение указанного приёма позволило поэту в завуаливированной форме выражать некоторые свои идеи, имеющие характер свободомыслия и вольнодумства .

При описании различных духовно-психологических состояний, изображении картины природы, возлюбленной, других существ и вещей он прибегает в частности, к преувеличению, иногда доводя его до степени гиперболы. Он с довольно редкостным и бесподобным мастерством, порою в свойственном лишь ему стиле, применяет также другие художественные приёмы, в частности, такие как тазод, лафф-у нашр, тазмин, назира, ташбех, моддаи таърих и такрор .

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В результате диссертационного исследования нами подведены общие выводы и положения, заключающиеся в нижеследующем:

1. Эпоха в которой жил Сакко Бухарайи – это период ожесточённых столкновений между династиями Шейбанидов, Сефевидов и Тимуридов в Мавераннахре и Хорасане, в результате чего социально-политическая обстановка в этом регионе стала неспокойной; на этот период приходятся династийные и братоубийственные войны Тимуридов, их военные походы на Индию и правление этой страной, а также переселение учёных, литераторов и ремесленников, в т.ч. исследуемого поэта, в Индию .

2. Несмотря на скудность данных источников, всё же нам удалось восстановить биографию Сакко Бухарайи; установлены даты рождения, смерти, основные вехи его жизни и творческой деятельности, а также его родственные и духовные связи .

3. Выяснено, что Сакко Бухарайи является одним из плодотворных и талантливых персидско-таджикских поэтов XVI века. Его диван состоит из различних поэтических жанров, таких как бейт, рубаи, кит`а, газель, месневи, мухаммас, тарджи`банд и т. д., но основным жанром его поэтического наследия является газель и он, блогадаря своим газелям, занял определенное место в истории персидско-таджикской литературы .

4. Сакко Бухарайи не внес серьезных изменений в форму и структуру традиционной персидско-таджикской газели и, по традиции, его газели состоят в основном из 7 бейтов, хотя встечается и 5, 6, 8 и 9-бейтовые газели .

Несмотря на это, газели поэта имеют некоторые свои особенности, которые заключаются в интенсивном использовании редифа, частном применении художественных приемов таджнис, тазод; муболига и т. д .

5. В круг тематики газелей Сакко Бухарайи входят воспевание любви и вина, религиозные, суфийские, этические и социальные мотивы, но среди них особое место занимает тематика ирфанической любви. Особенность любовных газелей поэта заключается в том, что любовь, воспеваемая в них, полна грусти, печали и страдания влюбленного, который обречен на вечную разлуку с возлюбленной .

6. Любовь и мистицизм составляет основное содержание газельной лирики Сакко Бухарайи. В его стихах, главным образом, речь идёт о двух видах любви – истинной, мистической, божественной, и мнимой, человеческой, однако, его устремления направлены к истинной – божественной любви. Для Сакко человеческая, мнимая любовь, – это, порою, приставная лестница для перехода к истинной любви, а иногда – средство для выражения божественной любви. Сакко убежден, что духовное и интеллектуальное совершенство человека осуществимо лишь посредством любви. То есть, любовь является высочайшим средством развития человеческой души. Эта любовь пустила корни в предвечность и не может быть познана разумом .

Согласно воззрениям Сакко, обращение к единой Возлюбленной, к абсолютной сущности – это обращение к собственному внутреннему миру .

Когда человек осведомлен о своей сущности, его разум превращается в науку сердца, а наука сердца – в терпеливость, и тогда он становится совершенним человеком. Тогда все порочные отрицательные качества, такие как эгоизм, высокомерие, лень, надменность, зависть, корысть, и всякие пороки и излишества, являющиеся плодом его повелевающих страстей, исчезают. Человек украшается такими прекрасными, высокими нравственными качествами, как человеколюбие, верность, преданность, смирение, скромность, милосердие, искренность, внутренняя свобода, уважение всего человечества и, важнее всего, терпение и толерантность .

Именно в этом заключается практическая ценность и значение суфийских взгядов Сакко Бухарайи .

7. Взгляды Сакко отличаются свободомыслием, плюрализмом и толерантностью. Будучи верующим мусульманином и поэтом-мистиком, он не отрицал ни одну религию или конфессию, не питал вражды и ненависти к какой-либо из них. Объявляя себя гулякой и завсегдатаем винных кабачков, тем самым он реалистично подвергает критике недостатки различных слоев общества своего времени. Он считает недостаточным лишь мусульманское законоположение для достижения совершенства человека и общества, у него имеется индивидуальный и собствееный путь достижения Бога .

8. Морально-нравственные взгдяды Сакко включают в себя много важных вопросов всех времен и эпох. Он в своей поэзии выступает против притеснения, несправедливости и гнёта, ратует за справедливость и правосудие, уделяя им высокое положение, и считая их установление и устойчивое сохранение залогом успехов человека и общества. Моральнонравственные взгяды Сакко на протяжении веков служили высоким целям воспитания людей и ими можно плодотворно восползоваться сегодня в различных программах нравственного воспитания .

9. Язык и стиль газелей Сакко Бухарайи отличается простотой и изяществом. В лексике газелей поэта занимают особое место простые и близкие к восприятию слова, ему чужды сложные и непонятные выражения .

К числу особенностей языка творчества поэта входит частое использование слов и выражений, распространенных в бухарском говоре таджикского языка .

10. В своих газелях Сакко прежде всего использует смысловые фигуры художественного изображения, но по мере надобности употребляет и словесные выразительные средства. Из числа художественных средств, называемых, словесными (лафзи), Сакко часто обращается к таким фигурам, как таджнис, тазод, такрор и т. д. Он не склонен к искусному стилю большинства поэтов своей эпохи и точное художественное изображение достигается им богатым воображением, широтой знаний и знакомством с искусством поэзии на языке фарси .

11. Сакко, чтобы в доступнной форме донести до сознания людей свои взгляды и воззрения, употребляет народные высказывания, разговорные обороты речи, что способствуют повышению степени народности языка поэта. В целом, он был противником сложного выражения мысли, сторонником ясного и четкого стиля изложения в поэзии .

12. Сакко Бухарайи является поэтом-мистиком, обладающим высоким интеллектом, гуманизмом и твердыми идейными убеждениями. Он неустанно заявляет о своей свободе и независимости от чего бы то ни было, кроме Бога и его посланника. Он проповедует идеи своего времени с позиции совершенного мистика и красноречивого поэта .

БИБЛИОГРАФИЯ

I. Источники Абдураимов, М.А. К истории народных движений в Бухарском 1 .

ханстве в XVI – XVII вв.: Краткий обзор нарративных источников / М.А .

Абдураимов // Изв. АН Уз ССР. – Ташкент, 1956. № 4. С. 6873 .

2. Анвор, К. Анис-ул-орифин (бо инзимоми маснавиои дигар) / К .

Анвор; таияи матн бо пешгуфтор, тавзеот, ферист ва луатномаи Ш .

Тоибоев. – Хуанд: Ганинаи сухан, 2008. – 140 с .

3. Атоулло Мамуди Хусайн. Бадоеъ-ус-саноеъ / Атоулло Мамуди усайн; бо сарсухан, тавзеот ва тарири Р. Мусулмонулов. Душанбе:

Ирфон, 1974. 221 с .

4. Аттор, Шайх Фаридуддин. Девон / Ф. Аттор; Таияи матн бо муаддима ва луоту тавзеоти А.М.Хуросон. Душанбе: Дониш, 2012 .

544 с .

5. Балх,. М. Маснавии маънав /. М. Балх; таия, танзим ва баргардони матн: Б. Ализода, А. М. Хуросон. Терон: Нашри замон, 2001. – 730 с .

6. Вахиди Табрез. Джам'и мухтасар: Трактат о поэтике / В. Табрези;

крит. текст, пер. и примеч. А. Бертельса. М.: Изд-во вост. лит., 1956. 120 с .

7. Гулшани адаб. Намунаои назми тоик: Дар 5 илд.. 4: Асрои XVI то XVIII. Душанбе: Ирфон, 1977. – 384 с .

8. аззол, А.М. Кимиёи саодат: дар 2 илд / А.М. аззол; Таияи: Д .

Дст,. Элчибеков. – Душанбе: ЭР-граф, 2008. – 672 с .

9. иёс-ул-луот: Иборат аз се илд.. 1. Душанбе: Адиб, 1987.–480 с .

иёс-ул-луот: Иборат аз се илд.. 2. Душанбе: Адиб, 1988.– 10 .

416 с .

иёс-ул-луот: Иборат аз се илд.. 3. Душанбе: Адиб, 1989. – 11 .

304 с .

Дарвеши Дехак. Девон / Дехак Д.; бо этимоми М. Амадов .

12 .

Душанбе: Шари озод, 2009. – 500 с .

Дарвешалии Чанг. Тфат-ус-сурур / Д. Чанг; нусхаи раами 13 .

264 Ганинаи дастнависои АИ умурии Тоикистон .

Давлатшои Самаранд. Тазкират-уш-шуаро / Д. Самаранд;

14 .

Гузиниши матн, нигориши дебоча ва тавзеот аз Муаммад Ансор ва Аъзами Худодод. Душанбе: Адиб, 1999. – 158 с .

Камоли Хуанд. Девон / Хуанд К.; бо этимоми А. Суруш, С .

15 .

Саидов. – Хуанд, 2011. – 630 с .

Каталог восточных рукописей АН Таджикской ССР. Т. 3 .

16 .

Душанбе: Дониш, 1968. 245 с .

Коран / Перевод смыслов и комментарии И.В. Пороховой. 3-е 17 .

изд. М.: РИПОЛ классик, 2008. – 800 с .

Кошиф Хусайн Воиз. Футувватномаи султон. Ахлои 18 .

Мухсин. Рисолаи Хотамия / Х.В. Кошиф. Душанбе: Адиб, 1991. – 271 с .

Куръони Карим / Асл ва матни тарумаи тоик. Матни тарумаи 19 .

тоик ва тавзеоти М. Умаров. – Душанбе: Ирфон, 2007. – 616 с .

Мавлави унун. Девон / унун М.; тасе ва тавзеи Исмоил 20 .

Абдуваобзодаи Каор. – Душанбе: умо, 2002. – 595 с .

Мунши Муаммад Юсуфи Банокат. Таърихи Муимхон / 21 .

Захираи дастхатои шаркии АИ умурии Тоикистон, №1999. 1896. – 344 с .

Рубоиёти Умари Хайём. Душанбе: Сарредаксияи илмии 22 .

Энсиклопедияи Миллии Тоик, 2009. – 276 с .

22а Рудак // Фаслномаи Пажуишгохи фарханг, забон ва адаби Осиёи Марказ. № 44, 2015. – 198 с .

Сано, А. Осори мунтахаб / А. Сано; Мураттиб ва муаллифи 23 .

пешгуфтор К. Олимов; муаррир: К Киром, Х. Шанбезода. – Душанбе: Адиб, 1993. – Дж. 1. – 400 с .

–  –  –

63.. /. .

:. .

73.. /. .

. :. .

83.. /.. :

. – .

93.. – /.. : .

– .

04.. / :. – .

14.. /. :. .

24.. /... :

. – .

34... ( ) /. :. – .

44.. /.. :

. – .

54.. /.. – : .

64.. /.. :. – .

74.. / .

(«»).. :.– .

84.. /.. :

. .

94.. / .

.. :.– .

05.. /. - :. – .

15.. : /. – :. .

25.. / .

. :. – .

35.. /.. – :

. – .

45.. /.. :

. – .

55.. /. :

. – .

65.. /. .

:. .

. /. 75 .

:. – .

85.. / .

. :. .

95.. /.. :

. – .

06.. /.. : IV. Научно-исследовательская литература Абдусатторов, А. Становление и развитие рубаи в персидскотаджикской литературе XVII – XIX вв.: автореф. канд. филол. наук / Абдусатторов Абдушукур. – Душанбе, 1990. – 22 с .

Абдусаттор, А. Руъяти Куръон дар шеър / А. Абдусаттор 65 .

Душанбе: Прогресс, 1997. 74 с .

Абдусаттор, А. Талме дар шеъри ади Сомониён / А .

66 .

Абдусаттор Душанбе: Прогресс, 1998. 70 с .

Азимджанова, С.А. Государство Бабура в Кабуле и в Индии / С .

67 .

А. Азимджанов. М.: Наука, 1977. – 176 с .

Айн, К. Бадриддин Хилол: осори мунтахаб / К. Айн 68 .

Сталинобод: Нашрдавтоик, 1958. 197 с .

Айн, С. Восиф ва хулосаи Бадоеъ-ул-ваоеъ. Куллиёт.. 13 / С .

69 .

Айн. Душанбе: Ирфон, 1977. 430 с .

Айн, С. Мирзо Абдулодири Бедил / С. Айн. Сталинобод:

70 .

Нашрдавтоик, 1954. – 340 с .

Айн, С. Намунаи адабиёти тоик / С. Айн. Душанбе: Адиб, 71 .

2010. – 448 с .

Айни, Х.С. Бедиль и его поэма «Ирфон» / Х.С. Айни .

72 .

Сталинабад: Таджикгосиздат, 1956. – 127 с .

Алиев, Г.Ю. Персоязычная литература Индии / Г.Ю. Алиев; отв .

73 .

ред. А. М. Дьяков. М.: Наука, 1968. – 247 с .

Алимардонов, А. «Иёри дониш»-и Абулфазли Аллом ва матни 74 .

илмиву интиодии он / А. Алимардонов. Душанбе: Дониш, 1988. – С. 8 10 .

Алимардонов, А. «Ибадат-хана» и «Мактаб-хана» и их роль во 75 .

взаимодействии и синтезе культур народов индийского субконтинента (вторая половина XVI – начало XVII вв.) / А. Алимардонов. // Изв. АН Республики Таджикистан. 1992. №4. – С. 9 21 .

Алимардонов, А. Зиёуддин Нахшаб ва «Тутинома»-и у / А .

76 .

Алимардонов. Душанбе: Дониш, 1980. – 145 с .

Антонова, К.А. Очерки общественных отношений и 77 .

политического строя Монгольской Индии времен Акбара (15561605) / К.А .

Антонов. М.: Изд-во АН СССР, 1952. – 280 с .

Афсазод, А. Адабиёти форсу тоик дар нимаи дувуми асри XV / 78 .

А.Афсазод. – Душанбе: Дониш, 1987. – 264 с .

Афсазод, А. ом – адиб ва мутафаккир / А. Афсазод. – 79 .

Душанбе: Маориф, 1989. – 384 с .

Арор, З. Мушфи (хаёт ва эодиёт) / З. Арор. Душанбе:

80 .

Дониш, 1978. 273 с .

Болдырев, А.Н. Зайнаддин Васифи – таджикский писатель XVI в .

81 .

(Опыт творческой биографии) / А.Н. Болдырев. Душанбе: Адиб, 1989. – 464 с .

афуров, Б. Тоикон. Таърихи кадим, асри миёна ва давраи нав .

82 .

Дж. 2 / Б. афуров. Душанбе: Ирфон, 1988. – 413 с .

аффоров, А. Назми форсизабони Хинду Покистон дар нимаи 83 .

дуюми асри XIX ва асри XX / А. Гаффоров. Душанбе: Дониш, 1975. 141 с .

аффорова, З. Ташаккул ва инкишофи адабиёти форсизабони 84 .

индустон. (авзаи адабии Кашмир дар асрои XVI – XVII): рис. илмии дтории филол. / З. аффорова. Душанбе, 2002. 574 с .

аффорова, З. Масъалаои хиндшинос ва равобити адаб 85 .

(мамаи маолот) / З. аффорова. Хуанд: Нашриёти давлатии ба номи Рахим алил, 2011. – 229 с .

аффорова, З. Абулфайзи Файз: Ашъори мунтахаб / З .

86 .

аффорова. Душанбе: Адиб, 2015. 368 с .

Давронов, С. Омзиши вазни шеъри тоик / С. Давронов. – 87 .

Душанбе: Маориф, 1992. – 176 с .

–  –  –

100. Литературный энциклопедический словарь / под общ. ред. В. М .

Кожевникова и П. А. Николаева. – М. Советская энциклопедия, 1987. – 751 с .

101. Масудов, Б. Рузгор ва осори Камоли Хуанд / Б. Максудов .

Душанбе: Сино, 1994. – 164с .

102. Масудов, Б. усту дар авол ва осори Ирок / Б .

Масудов.Душанбе: Пайванд, 2009. – 555с .

103. Маркс К. Хронологические выписки по истории Индии (664 – 1858 гг.) / К. Маркс; под ред. В. В. Адоратского. М.: Госполитиздат, 1947.– 179 с .

104. Мамадулоев, Ф. Бахром Саои Бухоро / Ф. Махмадулоев // Энсиклопедияи миллии тоик. – Душанбе, 2013. –. 2. – С. 443 – 444 .

105. Мамадулоев, Ф. Чашмандозе ба зиндагиномаи Саккои Бухорои / Ф. Махмадулоев // Паёми Донишгои миллии Тоикистон. – 2014. № 4/1. – С. 184 188 .

106. Мамадулоев, Ф. Роеъ ба мероси адабии Саои Бухоро / Ф .

Махмадулоев // Паёми Донишгохи миллии Тоджикистон. 2015. № 4/4. – С .

145 159 .

107. Мамадулоев, Ф. Назаре ба зиндагиномаи Саои Бухоро / Ф .

Махмадулоев // Адаб. – 2015. №2.– С. 12 17 .

108. Махмадуллоев, Ф. Сакка-и Бухараи и его литературное наследие / Ф. Махмадулоев // Вестн. Тадж. нац. ун-та. – 2016. № 4/2. – С. 242 248 .

109. Мирзоев, А. Сайидо ва маоми дар таърихи адабиёти тоик / А .

Мирзоев. Сталинобод: Нашрдавтоик, 1947. – 490 с .

110. Мирзоев, А. Сайидо Насафи и его место в истории таджикской литературы / А. Мирзоев. Сталинабад: Таджикгосиздат, 1954. – 205 с .

111. Мирзоев, А. Бино / А. Мирзоев. Сталинобод: Нашрдавтоик, 1957. – 491 с .

112. Мирзоев А. Аз таърихи муносибатои адабии Мовароуннар ва инд / А. Мирзоев //Садои Шар. – 1964. №5.– С. 35 39 .

113. Мирзоев, А.М. Рудак. Жизнь и творчество / А.М. Мирзоев. – М., 1968. – 318 с .

Мирзозода, Х. Луати мухтасари истилооти адабиётшинос / Х .

114 .

Мирзозода. Душанбе: Маориф, 1992. 238 с .

115. Муллоамадов, М. Фаррухии Систон / М. Муллоамадов .

Душанбе: Дониш, 1978. 143. с .

116. Муминова, Р.Г. Народные движения в Узбекистане в 1499 – 1501 годах / Р.Г. Муминова // Изв. АН УзССР. – 1950. № 1.– С. 4–5 .

117. Мухторов, А. окимони Хисор: (Нимаи дуввуми асри XV– ибтидои асри XX) / А. Мухторов. Душанбе: Матбааи аввалин, 1996. – 48 с .

118. Назиров, У. асани Нисор ва ахамияти тазкираи дар омухтани адабиёти асри XVI / У. Назиров // Чанд мулоизаи адаб. –Душанбе, 1973 .

С. 162 169 .

119. Назрикул, М. Муаддимаи шеършинос (Вазни шеър) / М .

Назрикул. Душанбе: Сино, 2002. – 79с .

120. Назрикул, М. «Эъози хусрав» ва маоми он дар таърихи афкори адабии форсии тоик / М. Назрикул. Душанбе: Сино, 2009. – 176 с .

121. Насриддинзода, Б. Назаре ба аёт ва шахсияти Урфии Шероз / Б .

Насриддинзода // Чанд мулоизаи адаб. – Душанбе, 1971. – С. 174 181 .

122. Низомов, М. «афт авранг»-и ом ва суннати достонсаро дар асри XV / М. Низомов. Душанбе: Матбааи ДМТ, 2014. – 397 с .

123. Олимов, К. Мировоззрение Санои / К. Олимов. – Душанбе:

Дониш, 1973. 137 с .

124. Рахмонов, А.А. Теория и историческое развитие персидскотаджикской мифопоэтики / А.А. Рахмонов. – Душанбе: Дониш, 1999. – 220 с .

– (на тадж. яз.) .

125. Саидзода,. Калим – «Халлоулмаонии сон» /. Саидзода .

Душанбе: Ирфон, 2012. 100 с .

126. Саиддаъфаров, О. Вазъи сиёс ва адабии Хиндустон дар асрои XVI–XVII / О. Саиддаъфаров. Душанбе: Матбааи ДМТ, 2014. 480 с .

Сайфиев, Н. Адабиёти тоик дар асрои XVI, XVII, XVIII ва 127 .

нимаи аввали асри XIX / Н. Сайфиев. Душанбе: умо, 2004. – 360 с .

128. Сатторов, А. «Туфаи Сом» ва хусусиятхои он / А. Сатторов .

Душанбе: Дониш, 1972. – 132 с .

129. Сатторзода, А. Куна ва нав: (Дар шеър, над ва забон). / А .

Сатторзода. Душанбе: Адиб, 2004. 253 с .

130. Сатторзода, А. Такмилаи бадеъи форсии тоик: (Дар заминаи навиштахои пешиниён ва имрзиён) / А. Сатторов. Душанбе: Адиб, 2011 .

380 с .

131. Семёнов, А. А. Шайбани-хан и завоевание им империи Тимуридов: Первые шайбаниды и борьба за Мавераннахр / А. А. Семёнов // Труды АН Тадж. ССР. Т. 12. Сталинабад, 1954. – С. 109150 .

132. Сирус, Б. Кофия дар назми тоик / Б. Сирус. Сталинобод:

Нашрдавтоик, 1955. 186 с .

133. Сирус, Б. Арзи тоик / Б. Сирус. Душанбе: Нашрдавтоик, 1963. 287 с .

134. Солеов, М. Арз ва омзиши он / М. Солеов. Душанбе: ЭрГраф, 2016. 272 с .

135. Стори, Ч. А. Персидская литература. Часть 2 / Ч. А. Стори. М.:

Наука. Гл. ред. вост. лит., 1972. – 828 с .

136. Суфиев, Ш.З. Саки-наме в системе персидской литературы XVIXVII вв / Ш.З. Суфиев; Отв.ред. М.-Н.Османов; АН РТ, Ин-т языка, лит., востоковед.и письм. наследия. – Душанбе: Дониш, 2010. – 288 с .

137. Тоиров, У. Меъёр ва андозаои шеър / У. Тоиров Душанбе:

Адиб, 2013. 240 с .

138. Шарифов, Х. Балоат ва суханвар / Х. Шарифов. Душанбе:

Ирфон, 2002. 278 с .

–  –  –

. /.. 351 .

:. – .

. : / 451 .

. :. – .

. /. – : 551 .

.... .

. /.. – :.. 651 .

. /.. :.. 751 .

. /. – :. 851 .

. .

. : 951 .

. /. :. .

... :. 061 .

– .

. \\ 161 .

. – .

. /. - 261 .

: /. :

. .

. /.. 361 .

:. .

. //.. 461 .

. ( ). :. – .

.

. /. : 561 .

. .

. /. 661 .

:. – .

. / 761 .

.. :. .

. /. : 861 .

. .

. // /.. 961 .

:. – .

.. /.. : 071 .

. – .






Похожие работы:

«Битков Лев Алексеевич СПЕЦИФИКА ТЕЛЕВИЗИОННОГО ВЕЩАНИЯ В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ В ИНТЕРНЕТЕ (специальность 10.01.10 – журналистика) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Екатеринбург – 2013 Работа выполнена на кафедре теории ма...»

«ДОНИШГОЊИ МИЛЛИИ ТОЉИКИСТОН ТАДЖИКСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЊАФТАИ ИЛМ МАВОДИ Конференсияи љумњуриявии илмї-назариявии њайати устодону кормандони ДМТ бахшида ба "20-солагии Рўзи вањдати мил...»

«82-3 84(2 )6-4 П. Петрова Ж ваа ва М. 86 : /.:Э.—, 2013. — 384. — ( ). ISBN 978-5-699-63822-2. И.,. У К 82-3 ББК 84(2Р -Р )6-4 ©Ж ваа ва М., 2013 ©О. ООО "И а ьв "Э ISBN 978-5-699-63822-2 ", 2013 Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайн...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА на тему: Разработка учебного пособия по русскому языку для взрослых основная образовательная прогр...»

«Российская федерация Республика Карелия Обоснование применения теплоаккумулирующих печей-каминов Sampo Х и Sampo T выполненных на основе печной (каминной) вставки из талькомагнезита ООО "Энергоре...»

«ЯЗЫКИ АФРИКИ ГЛАГОЛЫ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ В ВОДЕ В ЯЗЫКЕ МАНИНКА В. Ф. Выдрин Введение В работе будут рассмотрены семантика и особенности употребления глаголов семантической зоны "плавание" в гвинейском варианте языка манинка. В основу работы положены данные, собранные по анкете Т. А. Майсак...»

«Котова Анастасия Викторовна СРАВНЕНИЯ В РИМСКОМ ГЕРОИЧЕСКОМ ЭПОСЕ I В. ДО Н. Э. – I В. Н. Э. Специальность 10.02.14 – Классическая филология, византийская и новогреческая филология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Санкт-Пете...»

«1 Касимов Олимджон Хабибович ЛЕКСИКА "ШАХНАМЕ" АБУЛЬКАСИМА ФИРДОУСИ Специальность: 10.02.22. -Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии (иранские языки) Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических паук Я...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Никитина Ирина Владимировна Лексико-семантическая группа глаголов приведения в эмоциональное состояние в современном русском языке Выпускная квалификационная работа Научный руководитель: к.ф.н., доц. Колосова Т.Н.Рецензент: к.ф.н., доц. Хруненкова А.В. Санкт-...»

«СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИЗУЧЕНИЯ РЕЧЕВОГО ПОРТРЕТА6 1.1. Понятие речевого портрета и опыт его анализа. 1.2. Речевой портрет как средство создания художественного образа.. 9 1.3. Лингвостилистические...»

«Фомина Юлия Валерьевна СЕМИОТИКА ТЕЛЕСНОСТИ И ХУДОЖЕСТВЕННАЯ АНТРОПОЛОГИЯ Л.Н. ТОЛСТОГО (1880-1890-е годы) Специальность 10.01.01 – русская литература АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Воронеж – 2017 Работа выполнена на ка...»

«THE COLLEGE BOARD PSAT™ 8/9 Test Directions Translated into RUSSIAN for Students 2018-2019 Only Notes to the Proctor: This document should be printed and distributed once students are seated. Students may use this document to read translations of t...»

«VII. Перечень публикаций, опубликованных в первом полугодии 2018 г.: монографии 1. Галиман Нигъмти: тормышы, язмышы, фнни-методик эшчнлеге [Редкол.:Ф.С.Сайфулина, М.М.Хбетдинова,.Р.Мотыйгуллина; фн. мх. Т.Ш.Гыйлаев]. – Казан: "Бриг" ншрияты, 2018. – 252 б. (тираж 200 экз., 15,75 п.л.) 2. Галиуллина Г.Р....»

«б 91 (5К) С34 Щ ССР академ ия н а у к к а за х с к о й В. М. С И Д Е Л Ы аИ К О В БИБЛИОГРАФИЧЕСКИИ УКАЗАТЕЛЬ ПО КАЗАХСКОМУ УСТНОМУ ТВОРЧЕСТВУ ВЫПУСК ПЕРВЫЙ 1771 — 1916 гг. АЛ МАРАТА — 1951 S 91СSIC АКАДЕМИЯ НАУК КАЗАХСКОЙ ССР 1 4 О * ч В. М. СИДЕЛЬНИ...»

«0415104 ДдтдКрдт ПРИНТЕРЫ ЭТИКЕТОК Zebra Серия Desktop Для принтеров настольной серии не существует чересчур маленьких партий этикеток. Выбор на принтерах этой серии останавливают тогда, когд...»

«ИНФОРМАЦИОННОЕ ИЗДАНИЕ МЕЖГОСУДАРСТВЕННОГО ФОНДА ГУМАНИТАРНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА И СОВЕТА ПО ГУМАНИТАРНОМУ СОТРУДНИЧЕСТВУ ГОСУДАРСТВ – УЧАСТНИКОВ СНГ плюс ВЕК КАРА КАРАЕВА ВОЗВРАЩЕННЫЕ СУДЬБЫ 18 2 / 20 ШЕРСТЯНАЯ СТРАНА МУЗЕЙ МОДЫ В ХРАНИЛИЩЕ ЭРМИТАЖА МФГС и компания ABBYY...»

«УДК 81-13 + 159.955 + 316.628 Ваганова Татьяна Павловна преподаватель кафедры иностранных языков и образовательных технологий УГИ УрФУ vaganova.owl@yandex.ru ПРИЕМЫ ТЕХНОЛОГИИ РАЗВИТИЯ КРИТИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ НА ЗАНЯТИЯХ ИНОСТРАННОГО ЯЗЫКА В данной статье рассматриваются вопросы применения приемов развития критического мышления в процес...»

«К.В. Секлецова, Н.И. Филатова Лексико-семантическое поле "ювелирные украшения" в испанском языке В современном языкознании наблюдается тенденция к исследованию разного рода лексико-семантических полей. Дан...»

«федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Алтайский государственный университет" Факультет массовых коммуникаций, филологии и политологии Кафедра связей с общественностью и рекламы К 20-летию PR-образования на Алтае XIII межрегиональный студенческий фестиваль по связ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.Г. ЧЕРНЫШЕВСКОГО" Кафедра русского языка, речевой коммуникации и русского как иностранного Ирония и способы её выражения в ре...»

«ВВЕДЕНИЕ СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. Анализ методов поиска речевой информации 1.1 Введение 1.2 Методы поиска речевой информации 1.2.1 Поиск речевой информации без распознавания речи 1.2.2 Поиск речевой информации с распознаванием речи 1.3 Мод...»

«Т.В. Батура, Ф.А. Мурзин ОБРАБОТКА ПОИСКОВЫХ ЗАПРОСОВ НА ЕСТЕСТВЕННОМ ЯЗЫКЕ С ПОМОЩЬЮ REFAL-ПОДОБНЫХ КОНСТРУКЦИЙ В статье кратко обосновывается возможность применения модификаций конструкций языка символьных преобразований REFAL для формирования деревообразного представления предложений на естественном я...»

«Лю Гопин ЯЗЫКОВЫЕ ТРАДИЦИИ В СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПРОЗЕ: КОМПОЗИЦИОННОЕ РАЗВЁРТЫВАНИЕ ТЕКСТА Специальность 10.02.01 – русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Архангельск – 2014 Работа выполнена в научно-исследовательской лаборатории "Интерпретация текста...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.