WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА I. СТАНОВЛЕНИЕ ПОЭТОНИМОГРАФИИ КАК НАПРАВЛЕНИЯ ЛЕКСИКОГРАФИИ 1.1. ОНИМНАЯ ЛЕКСИКА В СЛОВАРЯХ ЯЗЫКА ПИСАТЕЛЕЙ 1.2. ЦЕЛИ ПОЭТОНИМОГРАФИИ И ТИПЫ СЛОВАРЕЙ ...»

-- [ Страница 1 ] --

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. СТАНОВЛЕНИЕ ПОЭТОНИМОГРАФИИ КАК

НАПРАВЛЕНИЯ ЛЕКСИКОГРАФИИ

1.1. ОНИМНАЯ ЛЕКСИКА В СЛОВАРЯХ ЯЗЫКА ПИСАТЕЛЕЙ

1.2. ЦЕЛИ ПОЭТОНИМОГРАФИИ И ТИПЫ СЛОВАРЕЙ

ВЫВОДЫ К ГЛАВЕ I

ГЛАВА II. БАЗОВЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ

ТЕОРИИ ПОЭТОНИМОГРАФИИ

2.1. ПОЭТОНИМЫ И ИНЫЕ СРЕДСТВА ОНИМНОЙ НОМИНАЦИИ КАК ПРОБЛЕМА

ЗАГОЛОВОЧНОГО СЛОВА

2.1.1. Заголовок статьи к словарю поэтонимов

2.1.2. Информация о поэтониме и характер его значений

2.1.3. Проблема лексикографирования заглавий художественных произведений

2.2. ПРОБЛЕМЫ КЛАССИФИКАЦИИ ОНИМНЫХ ЕДИНИЦ В ЯЗЫКЕ ПИСАТЕЛЯ........ 77 2.2.1. Классификация поэтонимов по отношению к онимосфере общенародного языка

2.2.2. Классификация онимных единиц по областям логикосемантических понятий

2.2.3. Варианты поэтонимов. Вопрос разграничения омонимов............... 92 ВЫВОДЫ К ГЛАВЕ II

ГЛАВА III. МАКРО- И МИКРОСТРУКТУРА

СЛОВАРЯ ПОЭТОНИМОВ

3.1. МАКРОСТРУКТУРА СЛОВАРЯ

3.1.1. Способы организации материала и система формирования отсылок

3.1.2. Подходы к представлению статистической информации.............. 112

3.2. МИКРОСТРУКТУРА СЛОВАРЯ ПОЭТОНИМОВ

3.2.1. Структура основной статьи к поэтониму

3.2.2. Структура статьи к именам из заголовочного комплекса.............. 128 ВЫВОДЫ К ГЛАВЕ III

ГЛАВА IV. ПОЭТОНИМИЯ Н.С. ГУМИЛЕВА

4.1. ОБЩИЕ ОСОБЕННОСТИ ПОЭТОНИМНОГО ПРОСТРАНСТВА

ПРОИЗВЕДЕНИЙ ПОЭТА

4.1.1. Количественный и качественный состав поэтонимии Н.С. Гумилева

4.1.2. Наиболее употребительные поэтонимы в языке Н.С. Гумилева

4.2. НЕКОТОРЫЕ ХАРАКТЕРНЫЕ ЧЕРТЫ ПОЭТИКИ ОНИМОВ

В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ Н.С. ГУМИЛЕВА

4.2.1. Перифрастические конструкции. Их типы и функции

4.2.2. Перечни имен: структура и фигуративный потенциал

ВЫВОДЫ К ГЛАВЕ IV

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. Модель словарного описания собственного имени Адам…………………………………………………...…222 ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Краткий словарь терминов и понятий поэтонимографии………….……………………………………………………227

ВВЕДЕНИЕ

Диссертационное исследование имеет лексикографическую направленность и посвящено изучению онимной составляющей языка Н.С. Гумилева. В работе проанализированы мнения ученых относительно теории и практики описания собственных имен в словарях различного типа, представлен опыт работы над онимной составляющей языка творческого наследия основоположника акмеизма. Область лексикографии, объектом которой являются собственные имена и онимные средства номинации в художественном тексте, мы вслед за В.М. Калинкиным называем поэтонимографией .

Поэтонимография является междисциплинарным направлением, сочетающим приемы и методы онимографии и авторской лексикографии. При этом в настоящей работе предлагается отграничивать понятие поэтонимографии от более широкой по объекту и предмету исследования области писательской онимографии. Предметом писательской онимографии являются проприальные единицы, функционирующие в любых авторских текстах, в том числе и нехудожественных. Поэтонимография ограничена рассмотрением только тех онимных единиц, которые употреблены в художественных произведениях. Методология этих областей исследований может быть сходной, однако цели и задачи различны .





Собственные имена в языке выделяют единичный объект из ряда других объектов, сходных с ним по признакам и свойствам: «[…] собственные имена присваиваются конкре тным предметам, которые существуют как индивид уальные или мыслятся как целостные (люди, реки, горы, космические объекты)» (разрядка В.Д. Бондалетова – К.Ф.) [Бондалетов, 1983, с. 30]. Однако в литературном произведении собственными именами обозначены лица и объекты, существующие не в реальной действительности, а в вымышленном писателем художественном мире, построенном по своим особым законам. По словам В.М. Калинкина, даже тогда, когда собственное имя отсылает к известному историческому лицу, в поэтической реальности этот персонаж существует в обстановке «вымысла и игры» [Калинкин, 2008, с. 97] .

Писательская онимография, в первую очередь, занимается описанием стилистических и лексико-семантических особенностей употребления онимов в языке писателя. Поэтонимография ориентирована на характеристику черт авторской поэтики собственных имен, а также на выявление способов и средств именования в художественной литературе .

Актуальность исследования. В настоящее время не угасает интерес филологов к вопросам лексикографирования творческого наследия писателей и, в частности, онимной составляющей их языка. В последние годы было издано не менее девяти словарей и словарных материалов проприальных единиц в языке автора (cм. [Шестакова, 2010а] п. 25, 29, 30, 82, 100, 103, 104, 122, 123). Кроме того, собственные имена иногда в разном объеме отражались в общих писательских словарях и конкордансах .

Вопрос описания собственных имен, функционирующих в литературных произведениях, затрагивался во всех масштабных проектах авторских словарей («Словарь языка А.С. Пушкина» [СЯП, 2000], «Словарь автобиографической трилогии М. Горького» [САТГ, 1974-1990]), им уделяли внимание Б.А. Ларин [Ларин, 2002], В.П. Григорьев [Григорьев, 1979], Л.Л. Шестакова [Шестакова, 2011; 2012], но редко появлялись работы, анализирующие специфику лексикографирования онимных единиц в словарях языка писателя. В 1999 г. вышла монография В.М. Калинкина «Теория и практика лексикографии поэтонимов» [Калинкин, 1999а], в которой были очерчены основные отличия собственного имени в общенародном языке и в литературном тексте, были сформулированы базовые принципы лексикографирования поэтонимов. В 2009 г. защищена диссертация Е.С. Обуховой, посвященная вопросам методики создания словаря ономастических единиц произведений А.С. Пушкина [Обухова, 2009]. Результаты этой работы апробированы в словаре «Ономастика лицейской лирики А.С. Пушкина» (2005 г.) 2005] .

[Обухова, Лексикографированием проприальных единиц в языке великого русского поэта также занимались Л.Н. Гукова [Гукова, 2004; 2006], Л.Ф. Фомина [Гукова, 2004; 2006], В.М. Калинкин [Калинкин, 1999а] .

В 2003 г. В.П. Григорьев, Л.И. Колодяжная и Л.Л. Шестакова создали единственный до настоящего времени словарь, содержащий описание личных имен в литературе целой культурной эпохи («Собственное имя в русской поэзии ХХ в.: словарь личных имен» [Григорьев, www]). В 2011 г .

В.И. Рогозина описала собственные имена в поэзии В.Я. Брюсова [Рогозина, 2011] .

В настоящее время существует ряд работ, в которых язык Н.С. Гумилева рассмотрен с лексикографической точки зрения. Концепцию частотного словаря сборника «Огненный столп» разработала О.А. Смагина [Смагина, 2000]. Л.В. Селезнева рассмотрела возможности частотного словаря как инструмента воссоздания особенностей художественного мира поэта [Селезнева, 2004] .

Поэтике собственных имен в творчестве Н.С. Гумилева посвящены работы И.В. Алонцевой [Алонцева, 2008; Алонцева, 2008а], Н.Ю. Воробьевой [Воробьева, 2015], О.А. Дорофеевой [Дорофеева, 2009]. Также известно, что проприальные единицы в творчестве поэта рассматривали С. Гардзонио, Е.Е. Маркина, И.А. Рычкова, В.В. Мароши (см. [Ковалев, 2006], п. 555, 1816, 1825), однако работы, посвященные изучению ономастического пространства всех помещенных в полном собрании сочинений Н.С. Гумилева произведений, отсутствуют .

Н.М. Иванова рассмотрела религиозную лексику в произведениях поэта и посвятила главу своей диссертации проблеме лексикографирования единиц, связанных с религиозными мотивами [Иванова, 2008]. В качестве материала для лексикографирования были взяты как нарицательные, так и собственные имена [Иванова, 2008, с. 14-18]. Ю.А. Шанталина уделила внимание мотиву движения в поэзии Н.С. Гумилева и, в частности, его связи с поэтикой собственных имен [Шанталина, 2007, с. 8, 10-13]. Н.Н. Галушко посвятила исследование специфике употребления Н.С. Гумилевым глаголов движения [Галушко, 2008]. Е.Н. Раскина рассмотрела роль собственных имен, понимаемых как культуронимы, в формировании геософии Н.С. Гумилева [Раскина, 2009] .

Н.С. Гумилев – один из самых ярких и неординарных писателей Серебряного века. Без внимания к его творчеству невозможно представить полноценную картину русского модернизма. Н.С. Гумилев – поэт-романтик, поэт-воин, создатель и теоретик акмеизма, вольный путешественник, сотрудник Академии наук, переводчик, прозаик, драматург, киносценарист, публицист и литературный критик. Благодаря устойчивым лейтмотивам борьбы, победы, странствий, свободы, любви к жизни и отсутствию страха перед смертью творчество Н.С. Гумилева находит своих читателей в любой социальной среде .

Интерес к изучению творчества поэта растет с тех пор, как было снято наложенное на его имя табу. Произведения Н.С. Гумилева входят в большинство современных антологий поэзии Серебряного века, его творчество рассматривается не только в отечественных, но и в зарубежных монографиях, посвященных истории русской литературы. Например, бельгийский литературовед Эммануль Вагеманс так характеризует поэзию Н.С. Гумилева: « Sa posie est une posie de l’action – sans tre pour autant aussi romantique que celle de Byron –, de la vie hroque et de l’aventure virile […] »1 [Waegemans, 2003, p. 182]. В крупных современных изданиях зарубежных энциклопедий писателей также упоминается имя Н.С. Гумилева, иногда приводятся только краткие справки о жизни и творчестве поэта [Goumiliov, 1985], [Goumiliov, 2012], иногда даются развернутые комментарии, в которых отмечаются некоторые черты поэтики его произведений – романтическая «Его поэзия – это поэзия действия, – хотя она не насколько романтична, как поэзия Байрона, – героической жизни и мужественных приключений» (Перевод наш – К.Ф.) .

направленность, гуманизм, искренность в следовании духу времени и приключений [Bilot, 2002, p, 1288] .

До выхода полного собрания сочинений Н.С. Гумилева работа над созданием полного словаря языка этого неординарного и талантливого русского поэта не могла быть начата, однако теперь такая возможность существует. Словарь поэтонимов станет одновременно завершенной и цельной работой, посвященной онимии произведений Н.С. Гумилева, а также разделом полного словаря языка поэта .

Актуальность исследования обусловлена несколькими факторами:

1) насущной необходимостью разработки теории поэтонимографии;

2) важностью развития исследований творческого наследия поэта, наличием лакун в трудах, посвященных особенностям языка и стиля Н.С. Гумилева;

3) отсутствием полного словаря его языка .

Объектом исследования являются содержащие проприальные единицы контексты из произведений Н.С. Гумилева .

Предметом исследования стали поэтонимы и онимные номинации, их характеристики, которые в обязательном порядке должны быть представлены в словарной статье .

Материалом для исследования послужили 513 литературных произведений Н.С. Гумилева, в которых было зафиксировано 4072 контекста с 1364 поэтонимами и онимными номинациями .

Цель исследования: 1) выявить функциональные и иные характеристики проприальных единиц, формирующие поэтику отобранных для анализа контекстов и конкретных произведений в целом; 2) обосновать основные положения теории поэтонимографии, разработать макро- и микроструктуру словаря онимной составляющей языка Н.С. Гумилева и обозначить круг проблем, требующих дальнейшего решения .

Положения, изложенные в диссертации, опираются на материал произведений Н.С. Гумилева и потому при работе над текстами других авторов могут совершенствоваться и дополняться. В связи с тем, что поэтонимография является относительно новой областью исследований, некоторые высказанные в работе предположения носят дискуссионный характер и нуждаются в научной апробации на материале творчества других писателей .

В работе были поставлены следующие задачи:

1) охарактеризовать поэтонимию произведений Н.С. Гумилева в лексикографическом аспекте;

2) описать ключевые зоны поэтонимосферы произведений поэта (антропо-, топо- и мифопоэтонимию);

3) сформулировать базовые понятия поэтонимографии;

4) разработать структуру словаря поэтонимов Н.С. Гумилева;

5) представить опыт словарного описания онимных единиц в словаре поэтонимов .

Методологическую основу исследования составили работы в области:

1) теории авторской, ономастической и общей лексикографии (В.П. Григорьев [Григорьев, 1979], В.Э. Сталтмане [Сталтмане, 1989], Л.Л. Шестакова [Шестакова, 2010; 2011; 2012], Л.В. Щерба [Щерба, 1958]);

2) ономастики и языкознания (В.Д. Бондалетов [Бондалетов, 1983], Г.О. Винокур [Винокур, 1991], Э.А. Кравченко [Кравченко, 2013], С. Лерой [Leroy, 2004], В.А. Никонов [Никонов, 1974], А.В. Суперанская [Суперанская, 1973], В.И. Супрун [Супрун, 2000; 2011; 2012]);

3) литературной ономастики (Л.Н. Гукова [Гукова, 2004; 2006], В.М. Калинкин [Калинкин, 1999; Калинкин, 1999а и др.], Ю.А. Карпенко [Карпенко, 1986; 2008], Г.Ф. Ковалев [Ковалев, 2015, 2016], И.А. Королева [Королева, 2016], В.Н. Михайлов [Михайлов, 1966; 1976], В.И. Рогозина [Рогозина, 2009; Рогозина, Л.Ф. Фомина [Гукова, 2004;

www], 2006], О.И. Фонякова [Фонякова, 1990]);

4) литературоведения (М.М. Бахтин [Бахтин, 2000], Д.С. Лихачев [Лихачев, www], А.Ф. Лосев [Лосев, www], Ю.М. Лотман [Лотман, 1972], Ю.Н. Тынянов [Тынянов, 1977], В.И. Тюпа [Тюпа, 2009], В.В. Федоров [Федоров, 2008]) .

Методы и приемы исследования. Аспекты поэтонимографии – теоретический и практический – не имеют четко установленных параметров .

С одной стороны, задача поэтонимографии состоит в исследовании поэтонима как особого компонента художественной речи, выявлении в нем свойств и характеристик, релевантных задачам, решаемым автором произведения. С другой стороны, поэтонимография предполагает разработку принципов и приемов представления результатов, полученных исследователем, в словарях. Этой особенностью направления определяется выбор методов и приемов исследования. В диссертации использованы: 1) традиционный описательный метод; 2) сравнительно-сопоставительный анализ семантики и поэтики сочетаний с онимами в одном произведении и в разных текстах; 3) приемы контекстного (в том числе, широкого текстуального) анализа сочетаний с поэтонимами; 4) семиотический анализ конструкций с поэтонимами; 5) элементарные приемы статистического обследования материала .

Научная новизна и прикладное значение работы состоит в том, что в ней представлен комплексный анализ поэтики собственных имен с целью выявления параметров их описания в словаре языка писателя. Впервые классифицированы и охарактеризованы все поэтонимы, встречающиеся в единственном в настоящий момент полном собрании сочинений Н.С. Гумилева .

Теоретическая значимость диссертации состоит в попытке установления некоторых закономерностей в отношениях между свойствами поэтонимов, качествами поименованных референтов и поэтикой художественного целого литературного произведения. Особое внимание уделено обнаружению параметров проприальных единиц, актуальных для задач поэтонимографии .

Практическая значимость. Изложенные в диссертации результаты анализа поэтонимии Н.С. Гумилева могут быть использованы на занятиях по литературе в школах и вузах, при изучении литературы Серебряного века, в спецкурсах по поэтонимологии, ономастической и авторской лексикографии, лингвистическому анализу художественного текста. Предложенные принципы, подходы, приемы и способы поэтонимографирования могут найти применение при работе над любыми другими словарями языка писателей .

Положения, выносимые на защиту:

1. Словарь языка писателя, содержащий онимную и апеллятивную составляющие, обладает свойствами, кардинально отличающими его от других опытов писательских словарей: а) исчерпывающей полнотой представления всех лексических средств; б) фактически конкордансной полнотой представления употреблений каждой онимной единицы; в) отражением индивидуально-смыслового своеобразия, которое приобретают слова (в том числе, онимы) в контексте целого произведения .

2. Поэтонимы именуют существующие только словесно субъекты, объекты или явления изображенного автором художественного мира .

3. Семантикой поэтонима является совокупная информация об объекте именования, накапливаемая именем в процессе функционирования в художественном тексте .

Описание любого поэтонима в словаре языка писателя 4 .

многоаспектно. В структуре словарной статьи имеются облигаторные и факультативные компоненты. К облигаторным относятся актуализируемые текстом характеристики поэтонимов. Все оттенки семантики поэтонима, проявляющиеся в конкретных контекстах, в словарной статье должны быть представлены в обязательном порядке .

Оценка достоверности результатов исследования. Результаты проведенного в диссертации исследования получены на основе анализа широкого круга художественных текстов, являются достаточно обоснованными и научно аргументированными; использованные методы и подходы к анализу и обработке онимного материала адекватны поставленным в исследовании целям и задачам .

Дальнейшие перспективы исследования состоят в дополнении имеющегося онимного материала сведениями из рукописей, дневников и автографов поэта, что даст возможность полнее представить онимное пространство произведений Н.С. Гумилева .

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации и фрагменты ее содержания апробировались на следующих научных конференциях: II Международные ономастические чтения им .

Е.С. Отина (Донецк, 2016), II Международная научная конференция студентов и молодых ученых «Актуальные проблемы изучения славянских языков» памяти проф. Е.С. Отина (Донецк, 2017), международная конференция «Русский мир как цивилизационная основа научнообразовательного и культурного развития Донбасса» (Донецк, 2017), I Международный симпозиум «Русский язык в поликультурном мире» (Ялта, Международная конференция «Ономастика Поволжья»

2017), XVI (Ульяновск, 2017), IX Международная научная конференция «Русский язык и ономастика в поликультурном образовательном пространстве юга России и Северного Кавказа: проблемы и перспективы» (Майкоп, 2017), II Международный симпозиум «Русский язык в поликультурном мире» (Ялта, 2018) .

Основные положения диссертации изложены в 19 работах (23,15 п.л.), среди которых монография «Собственное имя в поэзии Николая Гумилева» с материалами к словарю поэтонимов (12 п.л.), 6 статей, опубликованных в рецензируемых журналах из перечня ведущих изданий, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ (5,15 п.л.), а также 12 статей в других сборниках научных трудов и материалов конференций (6 п.л.) .

Структура и объем диссертации. Работа состоит из введения, четырех глав, разделенных на параграфы, заключения, списка использованной литературы (230 наименований) и двух приложений: «Модель словарного описания собственного имени Адам» (приложение 1) и «Краткий словарь терминов и понятий поэтонимографии» (приложение 2) .

ГЛАВА I. СТАНОВЛЕНИЕ ПОЭТОНИМОГРАФИИ

КАК НАПРАВЛЕНИЯ ЛЕКСИКОГРАФИИ

1.1. Онимная лексика в словарях языка писателей История развития отечественной авторской лексикографии подробно освещена в работах О.И. Фоняковой [Фонякова, 1993] и Л.Л. Шестаковой [Шестакова, 2011; 2012]. В небольшой по объему, но содержательной монографии В.Э. Сталтмане [Сталтмане, 1989] впервые подробно рассмотрена история развития ономастической лексикографии, представлены типы ономастических словарей, показаны методы словарного описания различных проприальных единиц. В настоящей главе показано, как собственные имена описаны в отечественных и некоторых зарубежных словарях языка писателей, созданных с конца XIX в. до начала XXI вв .

Вопрос представления онимной лексики в словарях языка писателей до сих пор относится к числу дискуссионных. Он рассматривался В.П. Григорьевым с. 103-117, М.В. Карпенко и [ПИС, 431-451], Л.П. Стычишиной [Карпенко, 1969], Э.М. Левиной [Левина, 2015], Л.Л. Шестаковой [Григорьев, www; Шестакова, 2012], Л.И. Колодяжной Л.Н. Гуковой [Гукова, 2004], В.М. Калинкиным [Григорьев, www], [Калинкин, 1999а], Л.Ф. Фоминой [Гукова, 2004], Е.С. Обуховой [Обухова, В.И. Рогозиной [Рогозина, и многими другими 2009], 2009; 2011] исследователями. По мнению Л.Л. Шестаковой, в методах лексикографирования онимных единиц языка писателя выработано два подхода: «[…] в первом случае имена собственные рассматриваются на равных формальных и функциональных основаниях с другими единицами описываемого текста (корпуса текстов), во втором – как специфические единицы, образующие в нем отдельный лексический пласт» [Шестакова, 2012, с. 23]. Для теории и практики поэтонимографии существенен второй подход, однако следует учитывать, что в художественном тексте зачастую сложно провести четкую границу между нарицательной и онимной лексикой. Создавая художественное произведение, писатель выступает и как творец имен, которые не являются всего лишь знаками обозначаемых ими элементов поэтической действительности, а чаще всего отражают их внутренние свойства и основные качества, то есть являются этимологически и семантически связанными с самой сущностью поименованных объектов. Потенциально любое слово в художественном мире может стать именем в зависимости от его поэтической функции (например, олицетворение или персонификация) .

В.М. Калинкин предложил разделить пространство собственных имен по сфере их бытования на две большие категории: онимы и поэтонимы: «[…] выделенный из массива номинативных лексем класс собственных имен, функционирующих в художественных произведениях, – поэтонимия – принципиально отличается от соотносительного класса имен, функционирующих в бытовой речи, – онимии – словесной, образной выраженностью и референта, и сигнификата объекта именования» (курсив В.М. Калинкина) [Калинкин, 2016, с. 244-245].

Если онимы отсылают к лицу или объекту, существующему или существовавшему в окружающей нас реальной действительности, то поэтонимы обозначают вымышленное лицо или объект, которые «живут» только в пространстве литературного произведения, поэтому в зависимости от того, какие именно собственные имена – онимы или поэтонимы, – стали предметом интереса лексикографа, можно выделить несколько возможных типов словарей, в которых они могут быть описаны:

1. Словари собственных имен, функционирующих в общенародном ономастиконе: личных имен, реальных топонимов, гидронимов, космонимов и т.д. Примерами словарей такого типа являются работы А.В. Суперанской [Суперанская, 2005], Е.С. Отина [Отин, 2004] и многих других ономастов [например, РОИОР, 1994]. Направление, занимающееся описанием общенародного ономастикона, получило название ономастической [Сталтмане, 1989], или онимной, лексикографии. В онимной лексикографии широко применяются данные полевых исследований, топографических карт, исторических трудов, путевых заметок путешественников, статей из газет и журналов .

К области онимной лексикографии также можно причислить словари, созданные на материале древних памятников письменности, летописей и сказаний. Специфика таких словарей в том, что в зависимости от жанра и особенностей исследуемых текстов представленные в них собственные имена могут отсылать как к реально существующим, так и к вымышленным объектам. Так, например, до сих пор нет единого мнения о метонахождении упомянутой в «Слове о полку Игореве» реке Каяле, хотя большинство ученых считает, что такая река действительно существовала .

2. Словари онимной составляющей авторских текстов. Теория и практика создания подобных словарей может быть названа авторской, или писательской, онимографией. В зависимости от характера исследуемых текстов объектом авторской онимографии могут быть как онимы, так и поэтонимы .

В письмах, публичных выступлениях, публицистических статьях, дневниках функционируют онимы, потому что эти тексты создаются с целью автора рассказать о событиях своей жизни, выразить свою точку зрения на ту или иную общественную, философскую или научную проблему, описать произошедшие с ним события .

Текст художественного произведения имеет эстетическую цель, суть которой не сводится только к выражению какой-либо идеи или мнения .

Содержание и форма художественного текста взаимосвязаны и в этой взаимосвязи создают то, что называют художественным, или поэтическим, миром. Все компоненты литературного произведения, включая собственные имена, служат выражению целого, в котором, по мнению В.В. Федорова, можно выделить фабульную и сюжетную части – «событие изображения» и «событие изображаемого»: «Изображенный словом предмет и изображение предмета представляют собой единство (целое), но единство, состоящее из двух различных, запредельных друг для друга действительностей» [Федоров, 2008, с. 200]. Поэтоним – это имя объекта, изображенного в художественном произведении, и одновременно с этим поэтоним – элемент художественной формы. В этой двойственности, по нашему мнению, и заключается одно из ключевых отличий собственного имени в языке и в литературном произведении. Направление лексикографии, занимающееся вопросами теории и практики описания онимных единиц художественных текстов, мы предлагаем называть поэтонимографией .

Поэтонимография как междисциплинарное направление исследований наиболее тесно связана с двумя направлениями – авторской и ономастической лексикографией .

Практика лексикографирования онимных единиц имеет давнюю историю. Собственные имена можно обнаружить в древних указателях к переводам библейских текстов, в минеях и в азбуковниках [Сталтмане, 1989, с. 10]. Так, составленный Максимом Греком труд «Толкования именам по алфавиту» содержит перечень иностранных личных и некоторых нарицательных имен с этимологическими расшифровками [Грек, www]. Традиционно в первых лексикографических и в древних философских трудах собственные имена осмысливались преимущественно через их этимологию (например, размышления об имени Гермоген в известном диалоге Платона «Кратил»). Если считать указатели собственных имен к переводам библейских текстов первыми опытами литературной онимографии, можно сказать, что это направление имеет более чем пятисотлетнюю историю. Закономерно, что первые работы по собственно авторской (писательской) онимографии представляли собой указатели собственных имен конкордансного типа .

Краткая история становления ономастической лексикографии рассмотрена в статье В.В. Слабоуз «Проблемы и задачи лингвокультурологической онимографии» [Слабоуз, 2013], потому подробно останавливаться на этом вопросе кажется излишним. Этот параграф диссертационного исследования посвящен истории отражения онимной лексики в разные периоды развития авторской лексикографии от ее становления до наших дней. Для анализа использованы сравнительный и сопоставительный методы: сопоставляются периоды развития писательской лексикографии, сравниваются компоненты словарных статей .

Вопросом периодизации отечественной авторской лексикографии занимались О.И. Фонякова (1993 г.) [Фонякова, 1993] и Л.Л. Шестакова (2011 г.) [Шестакова, 2010; 2011; 2012]. О.И. Фонякова выделила три этапа развития этого научного направления, каждый из которых охватывает 30летний период: 1880-е – 1910-е гг., 1920-е – 1950-е гг., 1960-е – 1990-е гг. .

Л.Л. Шестакова внесла в периодизацию О.И. Фоняковой некоторые коррективы, сдвинула нижнюю границу начала становления авторской лексикографии и предложила различать четыре периода [Шестакова, 2012, с .

24–30]: I период (1860-е – 1910-е гг.) характеризуется практическими опытами в составлении языка писателей; во II-м периоде (1920-е – 1950-е гг.) начала осмысляться теория авторской лексикографии, создан «Словарь языка Пушкина»; III-й период (1960-е – 1980-е гг.) можно назвать зрелым: в это время писательская лексикография обрела статус науки; о IV-м – современном, – периоде (1990-е – 2000-е гг.) сказано так: «Внимание исследователей сосредоточивается на широком спектре вопросов – от места авторской лексикографии в парадигме филологических наук и роли писательских словарей в языковой культуре народов до типов дефиниций и подачи иноязычных вкраплений в авторских словарях»

[Шестакова, 2012, с. 30]. Мы будем опираться на предложенные Л.Л. Шестаковой периоды .

Первый период (1860-е – 1910-е гг.). Примерами первых отечественных работ, в которых представлена онимная лексика языка писателя, являются указатели к 9-томному собранию сочинений Г.Р. Державина, выходившему с 1864 по 1883 гг. В четвертом томе этого издания (1867 г.) помещен относительно небольшой по объему (45 страниц) указатель собственных имен и названий к предыдущим томам. В указатель вошли имена, употребленные как в текстах произведений, так и в заголовках и примечаниях Державина .

Структура представления онимного материала такова: заголовочное слово, пояснение к нему, шифр (номер тома и страница по текущему изданию) .

Пояснения к имени приводятся факультативно: «При именах, по большей части, означены и предметы, о которых всякий раз идет речь. Этого не делается только тогда, когда обозначить предмет во многих словах было затруднительно или когда такое обозначение казалось излишним по малому числу ссылок» [Указатель, 1867 с. 815]. Например: «Кавказ. Стихи о нем. II, 32» [Там же, с. 815] – во втором томе сочинений поэта на стр. 32 находим стихотворение «На возвращение графа Зубова из Персии», которое начинается строками: «Прошел ты с воинством Кавказ, / Зрел ужасы, красы природы» [Державин, 1865, с. 32]. Показательно, что толкования имен представляют собой пояснения к контекстам, в которых они употреблены .

Например, в статье «Крылов» содержатся пять пояснений, каждое из которых отсылает к нескольким текстам: «1) Послание к нему неизвестного; 2) о соловье; 3) из его басен; 4) мнение о нем Державина; 5) упоминания»

[Указатель, 1867, с. 838]. Таким образом, мы видим, что указатель к сочинениям Державина дает первичное представление о составе онимного пространства языка писателя и его предпочтениях в выборе имен и содержит минимальные, но в большинстве своем точные характеристики контекстов их употреблений. Очевидно, что составитель указателя стремился не просто отразить совокупность собственных имен, но показать именуемые ими референты («предметы, о которых всякий раз идет речь»). При этом если референты различны, но совпадают по форме (омонимичны), обозначенные ими собственные имена представлены в разных статьях: например, статьи «Львова, Нат. Ник.» и «Львова, Прасковья» [Указатель, 1867, с. 840] .

В девятом (последнем) томе этого же издания представлен общий указатель собственных имен, созданный по аналогичному принципу, и «Словарь к стихотворениям Державина», вошедший в главу «Язык Державина» [СКСД, 1883, с. 356-444]. Этот словарь представляет собой неполный конкорданс, онимная лексика дана в нем выборочно. Статья состоит из заголовочного слова, контекста, который чаще всего ограничен одним или двумя стихами, и области шифров. Именно этот словарь принято считать первым опытом в области авторской лексикографии в отечественной науке (О.И. Фонякова 1993, с. 113-114], Л.Л. Шестакова [Фонякова, с. И.Ю. Белякова 2008, с. 167], [Шестакова, 2012, 26], [Белякова, О.В. Ломакина [Ломакина, 2014, с. 335]). В русле поэтонимографии больший интерес представляет описанный выше указатель к собственным именам, дату выхода которого – 1867 г., мы возьмем за условную точку отсчета развития поэтонимографии в российской науке .

С 1879 по 1887 гг. вышел пятитомный «Опыт библейского словаря собственных имен», составленный П. Солярским [Солярский, 1879]. Это первый в истории отечественной авторской лексикографии труд, в котором собраны все онимные единицы литературного памятника. Каждое имя в словаре сопровождается еврейским и греческим написанием, историкоэтимологческой справкой, шифрами-названиями книг и стихов, обширными комментариями к употреблению. Омонимы даны в одной словарной статье с указанием значений.

Например, статья Ваал содержит несколько толкований:

Ваал как имя языческого божества, как имя двух персонажей Ветхого Завета, как название города и название горы [Солярский, 1879, с. 271-269]. Несмотря на то, что «Опыт» П. Солярского не относится к авторским словарям, поскольку составлен на материале библейских текстов, мы посчитали нужным упомянуть об этом труде, потому что, во-первых, поражает масштаб материала и серьезность подхода к его анализу, во-вторых, эта книга является первым собственно словарем (а не указателем) собственных имен в истории славянской ономастической лексикографии (или онимографии – термин В. М. Калинкина) .

Как и в российской, в зарубежной авторской лексикографии указанного периода собственные имена, как правило, не включались в общие словари языка писателя. Например, в сопоставительном словаре языка Мольера [LCLM, 1846], вышедшем в 1846 г., имена действующих лиц пьес не представлены в отдельных статьях, однако в ряде случаев, если описываемая лексема употреблена в нелитературном или неузуальном значении и характеризует особенности речи персонажа, в статье к ней помещены указания на автора реплики2. Также, что более важно, в словарь включены некоторые отонимные окказиональные образования. Например, глагол “tartufier”, о котором сказано следующее: « Ce verbe, de la cration de Molire, n’a point pass dans la langue commune, comme tartufe et tartuferie »3 [Там же, p .

390] .

В 1904 г. был издан «Словарь к сочинениям и переводам Д.И. Фонвизина» [Петров, 1904], в который вошли имена действующих лиц и некоторые другие проприальные единицы: Евангелие, Камчатка, Медведица (созвездие), а также отыменные прилагательные: екатерининский, ефиопский, митрофанушкин и др. По типу это неполный словарь-конкорданс. Структура словарной статьи следующая: заголовочное слово, краткие иллюстрации, сокращенные названия произведений, в которых встречается слово .

Иллюстрации представлены словосочетаниями (ефиопский зверь; с екатерининскою лентою; карлсбадские воды), синтаксическими конструкциями (скуп, как кащей), предложениями (В Камчатке были беспорядки; Митрофанушкин учитель скоро придет). Неоднословные собственные имена в этом словаре даны покомпонентно. Например, статья елизейский [Петров, 1904, с. 105] проиллюстрирована единственным примером Елизейские поля .

В 1908 – 1914 гг. вышел «Словарь литературных типов», составленный на материале произведений Пушкина, Грибоедова, Гоголя, Лермонтова, « J’ai pris soin d’indiquer le nom du personage qui parle, toutes les fois que son caractre ou sa condition pouvait suggrer quelque doute sur la puret de son language, pas exemple, si c’est un valet, un pdant, une prcieuse, etc » [LCLM, 1846, p. ix]. «Я позаботился о том, чтобы указывать имя персонажа, который говорит, всякий раз, когда его характер или состояние могут вызвать сомнение в чистоте его языка, например, если он лакей, педант, пурист и т.д.» (перевод наш – К.Ф.) .

«Этот созданный Мольером глагол не стал общеупотребительным, как “tartufe” и “tartuferie”»

(перевод наш – К.Ф.) .

Тургенева, Гончарова, Аксакова [СЛТ, www]. В этой работе собраны собственные имена различных разрядов: имена действующих лиц, названия мест действия, заголовки произведений, имена из посвящений и нехудожественных текстов, а также имена предполагаемых прототипов литературных героев и авторов переведенных произведений. Помимо собственных, представлены и нарицательные имена, относящиеся к тому или иному персонажу. Слово «тип» составителями словаря понималось как синоним понятий «герой» и «персонаж»: среди охарактеризованных имен встречаются имена второстепенных и упоминаемых в произведениях лиц (например, Мурашина из «Обломова» Гончарова или Авдотья Николаевна Бобковская из «Казначейши» Лермонтова). Масштаб собранного материала поражает. Цель этого словаря состояла в том, чтобы через слово охарактеризовать не только творчество того или иного писателя, но и литературно-исторический период, в котором он жил. Насколько достигнута эта цель, судить трудно, но с уверенностью можно сказать, что этот словарь во многом является новаторским .

В качестве заголовочных слов для основных статей имен персонажей даны максимально полные формы: фамилия, имя и отчество; имя и отчество или, при отсутствии других форм, только имя. Если в произведении встречаются и имя, и фамилия, статья начинается с фамилии. Так, например, статья Евгений Онегин содержит отсылку к статье Онегин, Евгений. Общая структура словарной статьи такова: заголовочное слово, название произведения, в котором действует или упомянут персонаж, взятые из текста произведения и представленные в хронологическом порядке характеристики персонажа, мнения критиков. Контексты с собственными именами отсутствуют ввиду того, что цель этой книги – не исследовать язык писателя как таковой, а описать характер, «типаж» литературных героев. Из новаторских черт этой работы можно отметить: 1) представление контекстуальных синонимов и перифрастических конструкций, имеющих характеризующую функцию. Например, для Онегина это «помещик», «роскоши дитя», «заводов, вод, лесов, земель хозяин полный» [СЛТ, www], для Печорина – «славный малый», «немножко со странностями человек»

[Там же] и др. Хотя эти номинативные ряды даны одновременно с другими характеристиками и отдельно не выделяются, ценен уже сам факт полноты их представления; 2) включение в словарную статью высказываний авторов о своих персонажах, а также мнений критиков .

Как и в указателе собственных имен к произведениям Державина, в «Словаре литературных типов» разграничены омонимы: так, например, можно найти две статьи с названием Печорин, Григорий Александрович («Герой нашего времени» и «Княгиня Лиговская» М.Ю. Лермонтова), две статьи Мария («Бахчисарайский фонтан» и «Полтава» А.С. Пушкина), что указывает на следование авторов словаря принципу «один референт – одно имя» .

Второй период (1920-е – 1950-е гг.) становления писательской лексикографии связан с осмыслением ее как особого направления в общей лексикографии, а словарей языка писателей – как специфического типа словарей. Разработка теории началась, по всей видимости, с началом реализации замысла составления словаря языка Пушкина. В заметке «О пушкинском словаре», помещенной в сборнике памяти С.А. Венгерова (1922 г.), описаны компоненты словарной статьи: заголовочное слово, часть речи, грамматическая форма (вероятно, род, число и падеж), номер произведения по собранию сочинений под ред. С.А. Венгерова, номер стиха, контексты употребления. Также предполагалось «указывать происхождение слов заимствованных, отмечать архаизмы и приводить слова, рифмующиеся с данным словом» [С.Б., с. XXXVIII]. Из этого замысла видно, что в словарной статье составители хотели отразить как особенности авторского словоупотребления и стиля, так и особенности поэтики .

«Словарь языка Пушкина» (1956-1961), без сомнений, является замечательным образцом отечественной писательской лексикографии. В словаре собраны более 20 000 слов, он до сих пор не имеет аналогов не только в пушкинистике, но и во всей отечественной авторской лексикографии. Задачи словаря Г.О. Винокур определил следующим образом:

«Основная цель словаря […] – служить пособием по изучению русского языка в его истории» [Винокур, 1991, с. 304] .

Онимная лексика как таковая в «Словаре языка Пушкина» не выделяется, отмечены только те лексические единицы, которые, по мнению составителей, встречаются «в нарицательном или переносном значении»:

«Однако не помещаются в словаре собственные имена реальных лиц и героев художественных произведений (личные имена, отчества и фамилии), а также географические названия, если только они не употреблены Пушкиным в нарицательном или переносном значении» [СЯП, т. 1, с. XVI]. Например, статья дева проиллюстрирована примерами, среди которых встречаются собственные имена: Орлеанская дева (Жанна Д’Арк), Дева Мария, и относительно устойчивые сочетания: дева красоты, дева силы, дева веселья и т.д. [СЯП, т. 1, с. 614-615]. А статья Дон-Кишот проиллюстрирована выражением «Дон-Кишот белогорский» (Гринев) [СЯП, т. 1, с. 702]. Конечно, имя Дон-Кишот в этом случае употреблено в переносном значении, так как объектом номинации является не герой Сервантеса, а Петр Гринев, герой «Капитанской дочки» Пушкина, но от этого оно не становится нарицательным. Гринев, по мнению Швабрина, проявлял такую же нелепую отвагу, как и Дон-Кихот, и также по-юношески наивно хотел быть рыцарем в глазах Марьи Ивановны. В «Словаре коннотативных собственных имен»

Е.С. Отина [Отин, 2004] подобные типы именования отнесены к «узуальным коннотативным литературным антропонимам», то есть все же к проприальным единицам, а не к апеллятивным .

В целом структура словарной статьи «Словаря языка Пушкина» такова:

заголовочное слово, указатель количества употреблений, энциклопедическая информация об имени, стилистические пометы (факультативно), иллюстративный материал, шифры произведений, указание на число и падеж для каждого употребления (с шифрами) .

В этот же период был создан «Словарь к пьесам А.Н. Островского» [Ашукин, 1993], которому, однако, не суждено было выйти в свет до 1993 г. В словарь вошли редкие и вышедшие из употребления слова, галлицизмы, личные имена и названия местностей. Словарные статьи содержат три блока комментариев: историко-бытовые (составил Н.С. Ашукин), филологические (составил С.И. Ожегов) и историкотеатральные (составил В.А. Филиппов). Если «Словарь языка Пушкина»

ориентирован на разностороннее описание лексикона А.С. Пушкина как создателя русского литературного языка, то «Словарь к пьесам А.Н. Островского» относится к словарям энциклопедического типа. Цель этой работы – показать дух эпохи Островского и пояснить современному читателю некоторые реалии того времени. Собственные имена растолкованы через описания обозначаемых ими объектов, часто дефиниции содержат обширные исторические справки. Иллюстрации представлены выборочно .

Третий период (1960-е – 1980-е гг.) характеризуется ростом интереса к авторской лексикографии, появлением новых словарей, созданных с помощью компьютерных технологий и дифференцированных в соответствии с целевыми установками и читательской аудиторией. «Словарь языка Пушкина» – высокий образец отечественной писательской лексикографии, создавался с целью представить богатство русского литературного языка, явленного в произведениях великого русского поэта. Разумеется, не все словари языка писателя создавались с подобными целями. С 1960-х годов теория авторской лексикографии начинает активно развиваться, появляются как словари, ориентированные на изучение языка конкретного литературного текста, так и экспериментальные работы, описывающие художественную речь и поэтику .

Одним из лучших узкоспециализированных лексикографических трудов является «Словарь-справочник “Слова о полку Игореве”», издаваемый на протяжении почти двадцати лет (с 1965 по 1984 гг.). По лексическому составу словарь является полным и рассчитан на специалистов: «Словарь “Слова о полку Игореве” выполняется для исследователей “Слова” и для тех его переводчиков, которые одновременно с переводом ведут исследовательскую работу по истолкованию текста» [ССОП, 1965-1984, вып. 1, с. 3]. В словаре представлены все собственные имена, употребленные в тексте произведения, даны фонетические и орфографические варианты (Святослав, Святъславъ, Святъславь; Святополк, Святоплъкь [ССОП, 1965-1984, вып. 5, с. 108]), общее количество употреблений, энциклопедическая информация, все контексты с собственными именами, а также взятые из других летописей контексты с той или иной онимной единицей, толкования исследователей «Слова», факультативные комментарии, содержащие сведения об этимологии и грамматических формах собственных имен (падеж, число). Этот словарь можно назвать разносторонним филологическим исследованием лексики «Слова о полку Игореве», выполненным в форме лексикографического труда .

В характере представления онимных единиц нужно отметить то, что омонимичные собственные имена в словаре даны в одной статье с указанием значений, что, вероятно, обусловлено подчеркнуто лингвистической направленностью этого труда. Например, статья Святослав содержит два пояснения: 1. Святослав Всеволодич Киевский; 2. Святослав Олегович Рыльский [Там же, с. 108-110] .

«Словарь автобиографической трилогии М. Горького» [САТГ, 1974созданный под руководством Б.А. Ларина, также полон по составу (описаны все лексические единицы трилогии), но отыменные прилагательные и собственные имена, за исключением прозвищ, выделены в отдельное приложение. Прозвища, которые состоят из нескольких слов, описаны покомпонентно: нарицательное имя – в общем словаре, собственное имя – в приложении. Варианты приведены в разных статьях. Иллюстрации разнообразны по типу, но всегда полносмысловые (завершенные в смысловом отношении выражения, фразы, предложения или их части) .

«Словарю-справочнику “Слова о полку Игореве”» и «Словарю автобиографической трилогии М. Горького» в определенной степени противостоит новаторская работа «Поэт и слово: Опыт словаря» .

В.П. Григорьев впервые в истории отечественной авторской лексикографии уделил особое внимание методике представления собственных имен .

Онимные единицы включены в основную часть Опыта: «Поскольку для художественной речи противопоставление нарицательных имен (НИ) и СИ в известной степени нейтрализуется, Опыт включает словарные статьи на СИ в общий алфавит Словаря» [ПИС, с. 107]. Кроме того, проприальная лексика вынесена отдельно в «Указатель собственных имен». В.П. Григорьев ввел понятие экспрессемы, под которым понимал слово в той форме, как оно представлено в художественном тексте: «Экспрессема – это абстрактная едиинца языка в ее эстетической функции» [Григорьев, 1971, с. 391] .

Собственное имя, употребленное в форме деминутива (Катенька), и его нейтральный разговорный вариант (Катя), приведены в Опыте в разных статьях независимо от того, отсылают они к одному объекту номинации или к разным. Аналогичным образом описаны части антропоформул (Алексей, Толстой). Однако в орфографических и фонетических вариантах типа Иисус, Исус основной считается лексема, признанная в современном языке нормативной. Этот принцип с некоторыми уточнениями необходимо применить и при составлении словаря поэтонимов .

В основной части Опыта собственные имена представлены следующим образом: заголовочное слово, указание количества употреблений, стилистические пометы (иноск., ирон., метафор. и пр.) и краткие характеристики контекстов (обращ. – в обращении, загл. – в заглавии и др.), иллюстрации, шифр (автор, произведение). В указателе собственных имен онимные единицы приведены с описаниями объектов номинации и буквенными шифрами имен поэтов, в творчестве которых они встречаются .

В созданном под руководством В.П. Григорьева словаре «Поэт и слово»

можно выделить несколько новаторских черт: 1) словарь ориентирован исключительно на изучение поэтического языка; 2) собственным именам уделено особое внимание, они вошли в основную часть словаря и вынесены в отдельный «Указатель»; 3) в основной части Опыта к собственным именам дана только та информация, которая касается употребления имени в художественном тексте, а сведения о референте имени (объекте номинации) даны в «Указателе»; 4) описана методика преставления вариантов собственных имен («принцип максимальной вариантной самостоятельности») .

Четвертый (современный) период (1990-е – 2010-е гг. (2000-е в периодизации Л.Л. Шестаковой)) развития авторской лексикографии связан с переосмыслением восприятия словаря языка писателя как универсального справочника, в котором собраны все употребленные в его произведениях лексические средства. Несмотря на то, что продолжают появляться полные по составу авторские словари, наблюдается тенденция к лексикографированию отдельных корпусов лексики (неологизмов [Никульцева, 2008], диалектизмов [Воробьева, 2002], редких слов [Бахвалова, 2007], сравнений [Кожевникова, 2000]), что свидетельствует об интересе лексикографов к описанию образных средств языка писателя. В связи с этим вполне закономерно, что в конце прошлого и в начале нынешнего столетия появились первые словари собственных имен, ориентированные на исследование авторской поэтики и стиля. Сначала рассмотрим некоторые современные словари, в которых онимная лексика дана вместе с апеллятивной .

К таким трудам относится, например, вышедший совсем недавно первый том «Словаря языка Грибоедова» (А – З), полная версия которого размещена в электронной библиотеке «Русская литература и фольклор» [Поляков, www] .

Основная часть словаря представляет собой полный алфавитно-частотный конкорданс. Иллюстративный материал распределен по падежам, в которых употреблена описанная лексема. Так, статья к имени Аббас-Абад содержит 19 иллюстраций, из которых одна относится к именительному падежу, шесть – к винительному и т.д. [Там же]. Каждое слово снабжено грамматической информацией: часть речи, род, грамматическая категория (для существительных – одушевленное или неодушевленное), число. Поскольку этот словарь создан по типу конкорданса, информация энциклопедического, историко-культурологического, литературоведческого характера отсутствует .

В изданный в 2001 г. «Словарь языка Василия Шукшина» вошли те собственные имена, которые употреблены писателем в неузуальной форме (Егорша [Елистратов, 2001, с. 95], Ермоха [Там же, с. 96], Митьша [Там же, с. 184], Нинон [Там же, с. 209]). Это неполный по составу толковый словарь языка писателя.

Статьи к собственным именам содержат такие компоненты:

заголовочное слово, окончание родительного падежа, род, иллюстрация, названия произведения, стилистические пометы (разговорное, просторечное, диалектное и т.д.) и ссылки на словарные статьи к лексемам, имеющим схожие грамматические формы (Егорша – Митьша) .

Одновременно с увеличением количества дифференцированных авторских словарей в рассматриваемый период развивается энциклопедическое направление писательской лексикографии. В 1997 г .

вышел «Словарь литературных персонажей» [СЛП, 1997], ориентированный на учителей, студентов, абитуриентов и школьников. В словаре представлены развернутые описания сюжетных функций главных действующих лиц произведений русской и мировой литературы. К зарубежным изданиям подобного типа относится, например, неоднократно переиздававшийся труд “Dictionnaire des Personages” [DPLD, 1994]. При выборе материала для словаря-справочника создатели стремились ответить на вопрос, какие герои казались близкими по духу каждому честному человеку хотя бы раз в жизни или каких героев он хотел бы лучше понять 4 [DPLD, 1994, p. 5]. Эта работа интересна тем, что статьи к большинству мифологических и легендарных персонажей содержат характеристики изменения образа в литературе со времен античности до XX в. Роль справочника и комментария одновременно выполняет «Словарь “Маятника Фуко” Умберто Эко» [СМФУЭ, 2002]. В нем «[…] quels sont les hros qu’il arrive tout honnte home de rencontrer au mois une fois dans sa vie, ou qu’il dsirerait connatre ?» [DPLD, 1994, р. 5] .

охарактеризованы упоминаемые в произведении исторические лица, описаны важные факты их биографии. В словарь также включены названия географических объектов, произведений искусства, религиозных и оккультных обществ и др .

Несмотря на то, что энциклопедическое направление авторских словарей относится скорее к области культурологических, чем собственно филологических исследований, словарные статьи в таких изданиях как «Словарь литературных типов» и «Словарь литературных персонажей»

содержат ценные для поэтонимолога характеристики, которые следует учитывать и при создании словарей поэтонимов .

Научное осмысление целей писательской лексикографии началось с работы над языком Пушкина. И первые словари (не указатели) онимной составляющей языка писателя также были посвящены исследованию языка Пушкина. В 1999 г. вышла монография «Теория и практика лексикографии поэтонимов» [Калинкин, 1999а], состоящая из двух частей: описания отдельных проблем словарного представления собственных имен из романа «Евгений Онегин» и собственно словаря поэтонимов этого произведения .

Помимо комментариев энциклопедического и лингвистического характеров, автор впервые предложил ввести в словарную статью поэтонимологический блок, к которому относятся: указание на разряд и тематическую группу собственного имени, описательная характеристика контекста, в котором употреблен поэтоним, указание на роль (функцию) поэтонима в конкретном употреблении. Для каждого собственного имени подсчитано общее количество употреблений в тексте романа, но при этом зафиксировано, где именно функционирует имя (в названии, в эпиграфе и т.д.). Информационные блоки визуально отделены значками, что помогает читателю ориентироваться в структуре словарной статьи. «Материалы к словарю поэтонимов в творчестве А.С. Пушкина» являются первой попыткой создания толкового словаря онимной составляющей языка писателя как отдельного и цельного лексикографического произведения .

На работу В.М. Калинкина в методологическом плане ориентирован «Словарь имен собственных в поэзии Валерия Брюсова» [Рогозина, 2011] .

Кроме заголовочного слова, статья содержит указатель количества употреблений, «синонимический ряд именований денотата» [Рогозина, 2009, с. 96], энциклопедическую справку, указатель разряда собственного имени, стилистические пометы (в терминологии автора – лингвистический комментарий), иллюстрации, шифры, комментарий к конкретному употреблению имени. В качестве заголовочного слова выбрана «наиболее полная форма именования, встречаемая в текстах» [Там же, с. 96]. Частота употреблений имени отображена в специальном указателе и рассчитана в соответствии с так называемым «синонимическим рядом именований денотата»: например, два раза употреблен поэтоним Иерусалим и один раз – поэтоним Сион, при этом частота употреблений имени Иерусалим, по мнению составителя словаря, равна трем. Целесообразность проведения таких подсчетов вызывает сомнения, но, поскольку проблема отражения частотности употреблений онимных единиц еще не разработана, можно считать, что В.И. Рогозиной сделаны первые шаги в этом направлении .

Словарь «Художественная характеристика топонимов в творческом наследии А.С. Пушкина» [Гукова, 2004], впервые вышедший в свет в 2004 г., можно охарактеризовать как неполный по составу словарь-справочник поэтонимов. В этой работе представлены художественные средства, использованные поэтом для создания образности собственных имен на контекстуальном уровне: эпитеты, перифразы; определены синтаксические конструкции, в которые входит поэтоним: приложения, подчиненные части сложного предложения со значениями определения, причины, цели и др .

Некоторые собственные имена снабжены стилистическими пометами, помогающими представить характер пушкинского топопоэтонимикона .

Невозможно обойти стороной обширный толковый словарь (3000 статей) поэтонимов «Собственное имя в русской поэзии ХХ в.» [Григорьев, www], составленный на основе произведений десяти авторов 5. Кроме собственных имен, в словарь включены отонимные прилагательные и наречия, а также отапеллятивные онимные единицы. В современной авторской онимографии и поэтонимографии это единственное масштабное издание, в котором осуществлена попытка представить онимную составляющую языка целой культурной эпохи. Замысел составителей поистине колоссален и можно с уверенностью сказать, что его бльшая часть реализована. Так, кроме сведений об авторских предпочтениях в выборе собственных имен, из словаря можно извлечь информацию о борьбе вариантов в языке начала ХХ в .

Например, имя Данте имело две формы: Дант и Данте, первая из которых воспринималась как литературная, а вторая – как разговорная. Обратившись к словарю, можно увидеть, что борьба вариантов отразилась на предпочтениях писателей Серебряного века следующим образом: поэтоним Дант проиллюстрирован десятью примерами, а поэтоним Данте всего тремя, то есть употребительность последнего фактически в три раза меньше, что говорит об ориентированности поэтов Серебряного века на литературную традицию и языковую норму .

В заключении этого раздела рассмотрим несколько словарей, созданных по оригинальным концепциям. В «Словаре языка поэзии (образный арсенал русской лирики конца XVIII – начала XX в.)» [Иванова, 2004] материал расположен по «денотативным множествам» [Иванова, 2004, с. 9], которые сгруппированы «на основе отнесенности номинаций […] к определенному отрезку внеязыковой действительности» [Там же, с. 9]. Названия некоторых денотативных множеств: о Венере (Киприде, Афродите), о вере, о весне, о любви, любовной страсти. Во многие группы лексем вошли собственные имена. Например, в группу «О любви, любовной страсти» [Там же, с. 268включены имена персонажей греческой мифологии и поэтические выражения с этими именами: Амур крылатый, Амур-охотник, огонь

К этим авторам относятся: И. Анненский, А. Ахматова, А. Блок, С. Есенин, М. Кузмин,

О. Мандельштам, В. Маяковский, Б. Пастернак, В. Хлебников, М. Цветаева .

Афродиты, Купидон резвый, Лель влюбчивый [Там же, с. 268]. Для удобства поиска составлен «Указатель денотатов», в который тоже вошли некоторые личные имена (Аполлон, Иисус Христос, Северянин) [Там же, с. 18-22] .

Авторы словаря не разделяли онимную и апеллятивную лексику, потому осмыслить объем представленных в словаре проприальных единиц, а также их характер, достаточно трудно в связи с отсутствием соответствующих указателей. Наверное, многие вопросы, связанные с поиском конкретных номинативных единиц и порожденных ими поэтических образов, могут быть решены при создании электронной версии этого словаря с аппаратом пословных ссылок .

К «Словарю языка поэзии (образный арсенал русской лирики конца XVIII – начала XX в.)» по способу представления материала примыкает «Словарь поэтических образов», составленный на материале русской литературы того же периода. Создатель этого словаря Н.В. Павлович так описала задачи своей работы: «В основе словаря – идея о том, что каждый образ существует в языке не сам по себе, а в ряду других – внешне, возможно, различных, но в глубинном смысле сходных образов – и вместе с ними реализует некий общий для них смысловой инвариант, т.е. модель, или парадигму» [Павлович, 2007, с. XXIX], и далее: «Словарь можно просто читать как книгу. Если нет никаких специальных вопросов, можно читать все подряд и узнавать, ЧТО сравнивается С ЧЕМ в русской словесности»

(выделение полужирным и написание заглавными буквами Н.В. Павлович. – К.Ф.) [Там же, с. XXXVII]. Если сравнить эти слова лексикографа начала XXI в. с приведенными выше словами Г.О. Винокура о целях «Словаря языка Пушкина», становится ясным, насколько сильно в течение приблизительно пятидесяти лет трансформировались представления о задачах писательской лексикографии: не служить инструментом для постижения красоты русского литературного языка на материале лучших написанных на нем художественных произведений, а помогать понять внутренние закономерности становления и развития русской духовной культуры, явленной в поэтическом слове .

В связи со сказанным выше остановимся на концепции «Словаря языка Достоевского» [СЯД, 2001], реакция на выход которого в научной среде была неоднозначной. Составители охарактеризовали эту книгу как «многопараметровый словарь языка писателя» [Ружицкий, 2016, с. 470] и как «словарь идиоглосс в языке Достоевского» [Караулов, с. 428] .

2000, Структура словарной статьи достаточна сложна: И.В. Ружицкий описал двадцать один параметр, по которым анализировались единицы [Ружицкий, 2016, с .

471-472]. Большое количество параметров анализа обусловлено целями словаря: «[…] объектом познания является конкретная языковая личность, а целью исследования – ее реконструкция» [Там же, с. 470]. При этом словарь, в понимании В.И. Ружицкого, является особым методом постижения писателя как личности [Там же]. Понятийный аппарат «Словаря языка Достоевского» опирается на работы Ю.Н. Караулова, в частности, на его концепцию языковой личности как сложного целого, состоящего из множества лексиконов, потому что «писатель выступает в своих произведениях не как единая, целостная языковая личность, а как множество говорящих и понимающих личностей» [Караулов, 2010, с. 86]. Цель же словаря составители видели в том, чтобы воссоздать личность Достоевского на основе разностороннего анализа словесной структуры его текстов. Было введено понятие идиоглосс, под которым понимались «лексические единицы, которые должны быть признаны характеристическими для речи писателя» [Гинзбург, 2001, с. 324]. К идиоглоссам создатели словаря отнесли некоторые ассоциативные ряды (например, «пространство», «время»), а также собственные имена [Караулов, 2000, с. 432]. Идиоглоссы можно охарактеризовать как ключевые слова, анализ которых позволит понять особенности языковой личности писателя через его язык. Сложно сказать, в какой степени «Словарь языка Достоевского» реализовал свою концепцию, в настоящее время это единственное масштабное лексикографическое произведение, ориентированное не на исследование языка, авторской поэтики, художественных средств писателя или целой эпохи, а на воссоздание личности. Иллюстративный материал в словаре распределен по типам текстов (художественная литература, публицистика, деловая, личная переписка, документы), охарактеризован синтаксис контекстов (подчинительные связи, ближайшее окружение и т.д.). «Словарь языка Достоевского» оригинален по целевым установкам, способу представления и описания материала и является новым и смелым словом в русской авторской лексикографии .

Конечно, любой авторский словарь – это прежде всего научный труд, который должен быть академически ориентирован и содержать практический анализ объекта рассмотрения, но работа с таким хрупким материалом, как художественное слово, требует от лексикографа на какое-то время стать поэтом, чтобы на разрушить, а по-новому воссоздать образность и красоту поэтического языка, а также лучше понять личность поэта, ведь без любви к его творчеству, к его образу, явленному через слово, нет смысла приниматься за такой длительный и требующий терпения труд, каким является словарь .

Благодаря лексикографическому описанию только онимной составляющей произведений писателя нельзя реконструировать личность автора и нельзя охарактеризовать весь спектр использованных им художественных средств, но можно составить представление о месте и роли собственных имен в картине мира поэта, а также о способах реализации их образных возможностей .

Таким образом, развитие русской авторской онимографии и поэтонимографии тесно взаимосвязано с периодами становления общей писательской лексикографии, но уже в первых авторских словарях наблюдается тенденция выносить собственные имена в отдельные указатели, что свидетельствует об осмыслении особой роли онимной лексики в художественном мире произведений. Так, в Указателе к академическому собранию сочинений Державина онимные единицы охарактеризованы через называемые ими объекты, омонимичные собственные имена даны в разных статьях. В выпусках «Словаря литературных типов» впервые представлена развернутая характеристика персонажей и факультативно (для главных героев произведений) приведены мнения критиков .

С 20-х гг. ХХ в. началось становление теории русской авторской лексикографии, но методике отражения онимной лексики в писательских словарях не уделялось пристального внимания, что, вероятно, объяснимо наличием более «насущных» лексикографических проблем – необходимостью описать поэтические возможности русского литературного языка. В словарях с «языковой», преимущественно лингвистической и историко-литературоведческой направленностью, онимные единицы приведены и описаны вместе с корпусом нарицательной лексики выборочно («Словарь языка Пушкина»), в полном объеме «Словарь-справочник “Слова о полку Игореве”»), либо вынесены в отдельные издания («Словарь автобиографической трилогии М. Горького. Имена собственные») .

Формирование теории поэтонимографии началось с работ В.П. Григорьева, под руководством которого был создан экспериментальный словарь «Поэт и слово». В.П. Григорьев изложил методику описания вариантов собственных имен, в основе которой лежит представление о каждой лексеме как об особом компоненте поэтического языка. В связи с этим части антропоформул (имя, фамилия), орфографические, фонетические варианты, а также просторечные, уменьшительно-ласкательные, разговорные формы собственных имен предлагалось давать в разных статьях независимо от общности обозначаемых ими объектов. Этот принцип ученый описал как принцип максимальной самостоятельности вариантов .

С конца ХХ в. начинают переосмысляться целевые установки писательских словарей, появляется все больше работ, в которых охарактеризован определенный тип лексики языка писателя (неологизмы, диалектизмы, редкие слова) или употребленные им художественные средства (метафоры, сравнения). Созданы словари, ориентированные на исследование поэтики и личности писателя, а не на подробное описание его языка. Начали развиваться молодые направления авторской лексикографии – авторская онимография и поэтонимография. Появились первые словари поэтонимов, созданные В.М. Калинкиным, Л.Н. Гуковой и Л.Ф. Фоминой, В.И. Рогозиной, В.П. Григорьевым, Л.Л. Шестаковой и Л.И. Колодяжной и др .

Методологической основой этих словарей стали работы В.П. Григорьева, Б.А. Ларина, а также «Словарь языка Пушкина» как высокий образец русской авторской лексикографии. Словари онимной лексики языка писателя ориентированы на описание индивидуальной поэтики и стиля, а также на характеристику языка определенного периода .

В настоящее время поэтонимография как направление писательской лексикографии находится на этапе становления теоретической базы. В связи с этим перед лексикографом, занимающимся созданием словаря поэтонимов, появляются следующие вопросы: способ отображения вариантов собственных имен, выбор заголовочного слова, связанный с трудностями в определении вариантов и разграничении омонимов, способ представления заголовков как онимных единиц, приемы статистической обработки материала, необходимость включения в словарь этнонимов и отыменных прилагательных, характер энциклопедической справки, лингвистических и литературоведческих комментариев. Эти вопросы актуальны не только для поэтонимографии, но и для авторской лексикографии в целом, потому что онимная лексика частично или полностью, иногда вопреки начальным установкам составителей, включается в писательские словари. Ни один из описанных вопросов до сих пор не решен однозначно и мы не надеемся на то, что нам удастся создать неопровержимую теорию поэтонимографии, а лишь постараемся представить некоторые возможные пути решения актуальных для этого направления задач, опираясь на опыт других лексикографов и на собственный опыт работы с онимным материалом произведений Н.С. Гумилева .

Ниже в виде таблицы приведены результаты сопоставительного анализа основных компонентов словарных статей и способов их описания в пятнадцати словарях языка писателя (см.

таблицу 1):

Таблица 1. Характер отражения онимных единиц в словарях языка писателей .

Сопоставительный анализ компонентов словарных статей

–  –  –

Как следует из таблицы 1, описание онимной лексики в словарях языка писателей отличается и компонентами словарных статей, и способами их представления. Разумеется, в определенной степени это обусловлено характером исследуемого материала (творчество одного автора или написанные в один период произведения разных авторов; все художественное наследие или отдельные тексты). Очевидно, что для таких словарей как «Поэт и слово» и «Собственное имя в русской поэзии ХХ века» совершенно не нужен указатель количества употреблений, но единообразия нет и в других параметрах: различен характер энциклопедических справок, в разном объеме дана информация о грамматических категориях собственных имен, поразному охарактеризованы контексты употребления (где-то подробно представлены выдержки из критической литературы, описаны функции собственных имен в каждой иллюстрации, а где-то даны только стилистические пометы) и т.д .

Тот факт, что в авторских словарях наблюдается определенное разнообразие, а иногда и просто разнобой в способах описания собственных имен, функционирующих в художественных тестах, обосновывает актуальность разработки теории нового направления писательской лексикографии – поэтонимографии .

1.2. Цели поэтонимографии и типы словарей

Значительный вклад в развитие теории ономастической лексикографии внесли В.Э. Сталтмане [Сталтмане, 1989], О.Н. Трубачев [РОИОР, 1994], Е.С. Отин [Отин, 2004]. Одновременно с этим следует признать, что методика описания онимных единиц из художественной литературы отличается от общих методик составления словарей собственных имен. Во-первых, онимная лексика, взятая из произведений одного или нескольких авторов, характеризует в первую очередь индивидуальный (а не народный) лексикон .

Во-вторых, проприальные единицы в художественных текстах приобретают значение и определенные оттенки семантики только в контексте, потому что являются компонентами многоголосой индивидуально-авторской речи. Втретьих, лексические единицы, которые в литературных произведениях выступают как собственные имена, в языке могут не быть таковыми, потому что выбор именования в художественных произведениях подчинен авторскому замыслу .

Многие исследователи, занимающиеся созданием словарей языка писателей, так или иначе рассматривали проблемы описания онимной лексики, опираясь при этом на цели и задачи того словаря, над которым они работали. Компоненты статей и способы их описания всегда зависят от концепций словарей, от методов исследования, которые предпочитают составители, и, конечно, от самого материала, который подсказывает, а иногда и диктует лексикографу необходимые для анализа параметры .

Разумеется, словари языка писателя не могут создаваться по какой-то единой методике, но кажется возможным разработать базовые приемы лексикографирования онимных единиц, применимые к собственным именам в авторских словарях различных типов .

Необходимость подробного изучения способов представления проприальных единиц в писательских словарях возникла в конце прошлого века. В.М. Калинкин предложил использовать термины «онимография»

(конкретней – «авторская онимография») и «поэтонимография» для именования молодых направлений авторской лексикографии, в область интересов которых входит практика создания словарей онимной составляющей языка писателя и теория словарного представления этого корпуса лексики .

Понятие поэтонимографии включает в себя теорию и практику описания поэтонимов как онимных единиц художественной речи. Можно сказать, что поэтонимография является частным направлением авторской онимографии, потому что все, что касается теории и практики словарного описания поэтонимов, должно быть реализовано при создании полного словаря онимной составляющей языка писателя .

Поэтонимография является сравнительно молодым, но перспективным междисциплинарным направлением на стыке авторской, онимной лексикографии и литературной ономастики. Становление этой дисциплины в конце ХХ в. обусловлено общим развитием писательской лексикографии, появлением тенденций к словарному описанию определенных корпусов лексики (редких слов, неологизмов, диалектизмов и др.) художественных произведений .

Поэтонимы представляют особый лексический пласт в языке писателя и долгое время были и до сих пор являются неким «камнем преткновения» в методологии авторской лексикографии. С развитием литературной ономастики увеличился интерес исследователей к анализу собственных имен в художественных произведениях, особенно в лингвистическом аспекте. Мы согласны с А.А. Фоминым, который, выделив четыре направления развития литературной ономастики: философское, «логическое», литературоведческое, лингвистическое, отметил, что последнее направление представляется в настоящее время наиболее перспективным [Фомин, 2004, с. 118]. Работа над лексикографированием собственных имен в художественных произведениях находится преимущественно в русле лингвистического направления литературной ономастики, но она также требует использования методов литературоведческого анализа, обращения к экстралингвистическим данным, изучения жизненного и творческого пути писателя .

Объектом поэтонимографии можно назвать выявленную путем многоаспектного анализа взаимосвязь между функциями, семантикой поэтонима и поименованными с его помощью объектами, субъектами или явлениями художественного мира. Предметом поэтонимографии являются функционирующие в художественных произведениях собственные имена и другие средства онимной номинации. Исследование семантики собственного имени, характеристика его роли в художественном произведении и во всем творчестве писателя невозможно без анализа и сопоставления всех контекстов его употреблений .

Совокупность поэтонимов, функционирующих в различных авторских текстах и имеющих между собой логико-семантические связи, мы называем поэтонимией, а подготовленную в ходе дословарной работы базу данных собственных имен – поэтонимиконом (более подробно термины и понятия поэтонимографии представлены в Приложении 2). При этом следует отметить, что в современной поэтонимологии нет единого терминологического аппарата, относящегося к содержанию двух обозначенных понятий. В частности, совокупность собственных имен называют ономастикой [Обухова, 2005], эстетической онимией [Меркулова, 2016], художественными ономастиконами [Шеверинова, 2016]. В нашей работе синонимом понятия онимия выступает более распространенное в научной среде понятие онимное, или ономастическое, пространство [Васильева, 2009, с. 23-30] [Страхов, 2015] [Бунеева, 2011]. В научный обиход это понятие ввела А.В. Суперанская [Суперанская, 1973, с. 138-148]. Под ономастическим пространством в нашей работе понимается совокупность проприальных единиц в языке писателя. Когда речь идет только о собственных именах, употребленных в художественных произведениях, мы используем понятие поэтонимия, или поэтонимное пространство .

Все употребленные в художественном тексте лексические средства и, в том числе, поэтонимы, отобраны писателем в соответствии с замыслом произведения и его формальной структурой. Каждый поэтоним, называющий действующее лицо произведения или местность, где происходит действие, представляет собой микромир, в котором сконцентрирована и через который раскрывается сущность обозначаемого объекта. Семантику поэтонима нельзя описать без анализа контекстов его употребления и номинативных рядов, обозначаемого им референта и взаимодействия последнего с другими субъектами художественной реальности. В связи с тем, что объект ономастической лексикографии (общенародный язык) и поэтонимографии (язык писателя) отличаются, цели и задачи этих направлений различаются .

К основным целям поэтонимогрфии на настоящем этапе ее развития можно отнести следующие:

1) обоснование методов подготовительной (дословарной) работы с онимными единицами;

2) формирование терминологического аппарата, применяемого для классификации онимных единиц в языке писателя;

3) разработка макро- и микроструктуры словаря поэтонимов .

Достижение поставленных целей требует решения ряда задач:

1) определение характера и объема заголовка словарной статьи;

2) создание вариантов классификации проприальной лексики;

3) описание содержания некоторых ключевых понятий поэтонимографии, к которым относятся понятия поэтонима, референта (денотата) и значения онимной единицы;

4) определение содержания понятий ‘вариант поэтонима’, разработка методики словарного представления вариантов;

5) рассмотрение проблем омонимии поэтонимов в сопоставлении с омонимией собственных имен в общенародном языке, разработка методики представления омонимов в словарях;

6) обоснование методики лексикографирования заглавий и других онимных единиц из заголовочного комплекса;

7) описание обязательныех и факультативных компонентыов статьи для словаря поэтонимов;

8) формулирование общих принципов представления материала в словаре поэтонимов .

В типологии писательских словарей Л.Л. Шестакова [Шестакова, 2011, с. 53-54], [Шестакова, 2012, с. 16-17] выделила 12 признаков, основанных на следующих критериях: количество рассматриваемых авторов, полнота охвата материала, единица описания, компоненты словарных статей, характер адресата и т.д.

Опираясь на это мнение, отметим, что словари поэтонимов могут быть составлены на материале:

1) одного литературного произведения (например, «Материалы к словарю поэтонимов в творчестве А.С. Пушкина» [Калинкин, 1999а, с. 95художественных произведений одного автора, относящихся к определенному жанру или роду литературы (например, «Словарь имен собственных в поэзии Валерия Брюсова» [Рогозина, 2011], «Имя собственное в поэзии Николая Гумилева» [Федотова, 2016]);

3) всех художественных произведений писателя;

4) литературных текстов, написанных в определенную историколитературную эпоху (например, «Собственное имя в русской поэзии XX в» [Григорьев, www]) .

Словари, созданные на материале текстов одного писателя, называются монографическими, на материале произведений разных авторов – сводными .

В широм смысле писательские словари делят на исторические, цель которых

– представить на языковом материале лучших художественных произведений характеристику языковой системы определенного периода, и стилистические, ставящие целью изучение специфики индивидуальноавторской речи [Карпова, 2007, с. 111]. При таком подходе словари поэтонимов, несомненно, следует отнести к стилистическим .

Если словарь поэтонимов содержит описание всех онимных единиц одного произведения или разных произведений, он может быть назван полным [Шестакова, 2012, с. 16]. Примером неполного по составу словаря поэтонимов является работа «Художественная характеристика топонимов в творческом наследии А.С. Пушкина». Однако с онимографической точки зрения считать его неполным нельзя .

При подготовительной работе над созданием словаря поэтонимов считаем необходимым использовать сплошную выборку (сбор всех онимных единиц и контекстов их употреблений) и методы компонентного (описание информации о собственном имени) и контекстного (описание функционирования поэтонимов в конкретных контекстах) анализов .

Дословарная работа ориентирована на системный и функциональный подходы .

Статья к словарю поэтонимов обязательно должна быть многокомпонентной. Словарь поэтонимов должен не только фиксировать употребительность собственных имен в художественных текстах, но и показывать отношения между единицами онимного пространства языка писателя, содержать информацию о вариантах онимных именований одного и того же объекта художественного мира, фиксировать перифрастические употребления, случаи метонимии и трансонимизации. Поэтому условно информацию, отраженную в словарной статье к онимной единице в языке писателя, можно разделить на лингвистическую, литературоведческую и литературно-ономастическую (поэтонимологическую). Подробно микроструктура словаря поэтонимов описана в параграфе 3.2. третьей главы .

Мы уверены, что в имятворчестве проявляется сила таланта писателя, его способность создавать поэтическую реальность, в которой каждый образ отлит в точную и органичную для него форму. В.Н. Топоров, называя поэта «установителем имен», писал, что «[…] немую и бездеятельную до него вселенную он сотворил в слове, собрав ее по частям, которые он отождествил (т.е. придал им значение, нашел их тайный, скрытый или утраченный смысл) и выразил в звуке» [Топоров, 2007, с. 118]. Словарь языка писателя, содержащий как онимную, так и апеллятивную составляющие, несомненно, будет обладать свойствами, кардинально отличающими его от других известных нам опытов писательских словарей. Во-первых, в таком словаре лексические средства языка автора будут представлены в исчерпывающей полноте. Во-вторых, для характеристики поэтической семантики каждой словарной единицы необходимо анализировать все контексты ее употребления. В-третьих, полнота представления лексического материала позволит отразить индивидуально-смысловое своеобразие, которое приобретают слова (в том числе, онимы) в контексте целых произведений .

В цели и задачи диссертационного исследования входит разработка базовых подходов к созданию словаря поэтонимов Н.С. Гумилева, но полноценное описание онимного пространства подразумевает включение в словарь проприальных единиц, употребленных не только в художественных произведениях, но и в черновиках, критических заметках, письмах и документах. Разрабатываемый нами словарь поэтонимов может представлять собой завершенное лексикографическое произведение и одновременно стать частью полного словаря языка талантливого и неординарного русского поэта .

При этом создание универсальной завершенной теории поэтонимографии не представляется возможным в силу того, что само направление только начинает развиваться, а в творчестве каждого литератора неизбежно появление нового .

Выводы к главе I

1. Проблема объема представления и способа описания собственных имен затрагивалась во всех крупных проектах словарей языка писателей, однако до сих пор не получила однозначного решения .

2. Анализ пятнадцати русских авторских словарей показал, что их микроструктура отличается многими параметрами: правилами, определяющими выбор заголовочного слова, представлением статистической информации, включением и подходами к описанию различных онимных вариантов и омонимичных единиц, характером энциклопедической справки, а также объемом лингвистического и литературоведческого комментария .

3. Современный этап развития филологической науки характеризуется междисциплинарностью, а в лингвистике наблюдается усиление интереса к теории и практике писательской лексикографии. Онимография – теория и практика создания словарей онимной составляющей языка писателей, – формирующееся направление исследований, методологически опирающееся на принципы и приемы ономастической и авторской лексикографии .

Поэтонимография – раздел писательской онимографии, ставящий своей целью разработку способов и приемов представления собственных имен, функционирующих в художественных произведениях, как в полных, так и в специализированных писательских словарях .

4. Поэтоним как собственное имя, употребленное в литературном произведении, является основным предметом поэтонимографии. Он именует объекты, субъекты или явления художественного мира, обладает многоаспектной семантикой и характеризует особенности как индивидуального лексикона писателя, так и созданного им поэтического «многоголосия». Описание онимной единицы в словаре языка писателя обладает выраженной спецификой в сравнении с онимографией реального ономастикона. Что касается поэтонимии, то одним из требований к иллюстративному материалу является исчерпывающая полнота представления контекстов с поэтонимами в анализируемом корпусе художественных текстов .

5. Раскрытие взаимосвязи между свойствами названного собственным именем объекта художественной реальности, семантической наполненностью поэтонима и тем, какие функции он раскрывает в каждом контексте употребления, является основной задачей поэтонимографии .

6. Словарь языка писателя может считаться полным только в случае, если в нем будет исчерпывающе представлена как апеллятивная, так и онимная лексика; при этом онимная составляющая словаря может быть вынесена в отдельный том или раздел .

–  –  –

2.1.1. Заголовок статьи к словарю поэтонимов Для обозначения собственного имени в художественном тексте российские ономасты использовали понятия «фиктоним»

(А.В. Суперанская [например, Суперанская, 2007, с. 30]), «литературное имя»

[Карпенко, 1986], «литературный оним» / «литературный антропоним»

(О.И. Фонякова [Фонякова, 1990, с. 5]), «поэтический антропоним», «поэтический топоним» (С.И. Зинин [Зинин, www]) .

Термин «поэтоним» ввел в научный обиход В.М. Калинкин. Под поэтонимом ученый предложил понимать «любое собственное имя, функционирующее в художественном произведении» [Калинкин, 2002, с. 5] .

Такая установка на рассмотрение собственного имени частично сняла дискуссионный вопрос о выявлении функций онима в литературном тексте и того особенного эстетического элемента, который отличает оним от поэтонима. «Функция поэтонима, – пишет В.М. Калинкин, – это его специфическая деятельность в создании образности художественной речи»

[Калинкин, 2006, с. 86] .

В настоящее время термин «поэтоним» употребляется в исследованиях по литературной ономастике намного чаще других синонимичных терминов, но для обозначения видовых понятий большинство ученых продолжает пользоваться терминами ономастики: антропоним, топоним и т.д. вместо логичных антропоэтоним, топопоэтоним и пр .

Несмотря на широкую употребительность термина «поэтоним» для обозначения собственных имен в художественной литературе, наблюдаются расхождения в понимании содержания этого понятия. Так, еще во втором издании «Словаря русской ономастической терминологии» поэтоним определен как «имя в художественной литературе, имеющее в языке произведения, кроме номинативной, характеризующую, стилистическую и идеологическую функции» [Подольская, 1988, c. 108]. При таком понимании собственные имена, употребленные только в номинативной функции, не могут претендовать на статус поэтонима .

По-своему ограничивают объем понятия «поэтоним» и некоторые современные исследователи. Так, например, К.А. Елистратова в диссертации, посвященной собственным именам в творчестве Веры Полозковой, предлагает уточнить понятие поэтонима следующим образом: « […] поэтоним – это вторичное по отношению к обычной онимии ключевое слово (курсив наш – К.Ф.) в авторских художественных текстах, которое служит для именования денотатов и обладает способностью семантизироваться […]» [Елистратова, 2015, с. 24]. Как видим, присутствует тенденция к сужению содержания понятия «поэтоним», что, однако, противоречит концепции В.М. Калинкина, который во многих работах настаивал на широкой трактовке этого термина. Ученый неоднократно писал о разнице между номинированной через язык реальной действительностью и созданной воображением автора действительностью художественного произведения: «Сущностное противопоставление реального и художественного миров на уровне ономастической терминологии требует принятия в качестве основополагающей антиномии оним – поэтоним»

[Калинкин, 2008, с. 98] .

Следует отметить, что стремление некоторых современных исследователей представить поэтоним как особое (но не любое) собственное имя в художественном тексте, можно объяснить тем, что не в каждом имени можно выделить и описать поэтический элемент, не всегда легко охарактеризовать то, что отличает поэтоним от собственного имени в языке и делает его единицей поэтической речи. Практика составления словарей языка писателей подтверждает реальность указанных трудностей: чаще всего собственное имя характеризуется как единица общенародного языка, описывается обозначаемый онимной единицей объект или происхождение собственного имени, а функции поэтонима в художественном произведении, ближайшее окружение номинативной единицы не рассматриваются. Нельзя забывать, что язык – это созданная и создаваемая народом в процессе его исторического развития система знаков, речь – индивидуальное применение этой системы, владение этой системой и ее творческое преобразование. В лингвистических словарях часто приводятся иллюстрации из художественных произведений, но литературный текст в этих случаях используется как материал для изучения языковых явлений. В современных словарях языка писателей и в словарях поэтонимов в частности наблюдается тенденция представлять имя как единицу именно художественной (авторской) речи, то есть акцент смещается от описания языковой информации к семантике, реализованной в конкретном употреблении .

Важным здесь является не только то, что имя может быть употреблено в символическом значении, в метафоре, метонимии или другом тропе, может развивать в художественном тексте новые значения. Собственное имя, цель которого – назвать индивидуальный предмет, выделить его из ряда внешне или функционально схожих предметов, в речи и в художественном речи в частности, может употребляться в составе косвенных номинаций и перифраз, и отсылать к новому (другому) объекту .

Если выбрать в качестве заголовка статьи к словарю поэтонимов только собственные имена, то при лексикографировании этих единиц перифрастические конструкции и словосочетания, где имена выступают в роли определителей или выражают принадлежность, придется «разорвать» в угоду словарному принципу описания языка. Часто так и происходит, потому что, во-первых, авторская лексикография в основном опирается на методику, разработанную для описания общенародного языка, во-вторых, потому что выявление названного через собственное имя реального субъекта, объекта или явления часто представляет действительные трудности для исследователей .

Так, даже в таком во многих отношения образцовом словаре, как «Собственное имя в поэзии ХХ в.» [Григорьев, www], статья Мазепа проиллюстрирована одним примером из стихотворения А. Ахматовой «Широко распахнуты ворота»: «Гулом полны алтари и склепы / И за Днепр широкий звон летит. / Так тяжелый колокол Мазепы / Над Софийской площадью гудит» [Григорьев, Вероятней всего, стихотворение www] .

Ахматовой, написанное в 1921 году, навеяно событиями, происходящими в современном ей Киеве – восстанием под предводительством С. Петлюры, образованием Украинской народной республики, провозглашением суверенитета и свободы от России. В стихотворении идет речь не об историческом лице, названном собственным именем Мазепа, не о гетмане Левобережной Украины, а о «духе времени» начала ХХ в., о революции, породившей бунты и восстания, стремление к отделению и разрыву культурных связей украинского народа с Россией. Именно этот общественный хаос, царящая в воздухе тревога, социальная нестабильность и вражда, противоречащая христианскому смирению, подмена веры в Бога верой в созидательные возможности бунта названа А. Ахматовой колоколом Мазепы, звенящим над площадью вместо колокола древнего Софийского собора. Собственное имя Мазепа здесь употреблено с целью подчеркнуть преемственность времен: идеи, взращенные еще Мазепой, реализуются в России начала ХХ в., поэтому фактическим субъектом поэтической действительности в стихотворении Ахматовой является метафорическое выражение колокол Мазепы, которое именно так – в виде цельного выражения, и может быть отражено в словаре. Полагаем, что одной из важных задач словаря поэтонимов является характеристика названных собственным именем или с помощью собственного имени объектов, субъектов или явлений художественной действительности – референтов поэтонима .

Под референтом языковой единицы понимается «объект действительности, стоящий за словом или высказыванием в конкретном речевом акте» [Матвеева, 2010, с. 378]. Применительно к поэтониму можно сказать, что референт – это субъект (персонаж), объект (место действия, повествования) или названное именем явление художественного мира. В таком смысле применительно к собственному имени этот термин понимает, например, В.М. Калинкин. Все референты в литературном произведении, по утверждению ученого, являются виртуальными: «Поэтоним всегда и во всех без исключения случаях именует виртуальный референт, существующий в творческом сознании автора […]» [Калинкин, 2006, с. 83] .

При лексикографировании поэтонимов точное определение референта чрезвычайно важно, потому что именно от действительно выявленного только через контекст референта зависит то, какая единица номинации будет описана в словарной статье. Еще в конце прошлого века Ю.А. Карпенко указал на актуальность учета дихотомии язык – речь при анализе функций собственных имен из художественных произведений: «В отличие от общенародной ономастики, которая принадлежит языку, литературная ономастика – это факт речи» [Карпенко, 1985, с. 38]. Рассматривая стилистический потенциал слова как единицы номинации, Э.С. Азнаурова писала: «Двойственная сущность слова как знака проявляется в том, что в системе языка слово представляет отношение обозначаемого к сигнификату, а в процессе речи – отношение обозначаемого к денотату» [Азнаурова, 1977, с .

Проецируя эту мысль исследовательницы на процесс 97] .

лексикографирования поэтонимов, можно сказать, что смысл этой работы не в том, чтобы вычленить из корпуса литературных текстов собственные имена, а в том, чтобы описать и уловить их участие в создании художественных образов, ведь главное – не факт наличия имени как таковой, а то, как оно реализуется в поэтике произведения и в индивидуально-авторской речи .

В творчестве Н.С. Гумилева имя художника-иллюстратора Обри Бердслея входит в состав трех номинаций: Обри Бердслей (метонимическая номинация книги иллюстраций художника), рисунки Обри Бердслея, портрет Обри Бердслея. При этом ни разу это собственное имя не отсылает к самой личности художника, а только к его изображению или произведениям. На то, что анализ сущности собственного имени должен следовать после установления обозначаемого им референта, указывала А.В.

Суперанская:

«Именно потому, что собственные имена не связаны с понятиями, для того, чтобы понять их сущность, необходимо установить, к какому предмету они относятся, а уж потом установить, что данный конкретный предмет называется так-то» [Суперанская, 1973, с. 263] .

Референт поэтонима может быть конкретным (воспроизводимым) или символично-образным (невоспроизводимым), но он всегда единичен, в то время как в языке референты собственных имен конкретны, но не единичны 6, потому что они служат для обозначения реалий окружающего нас мира .

Говоря о единичности референта поэтонима, мы подразумеваем, что если, например, два разных персонажа носят одинаковые имена, эти имена необходимо представить как два поэтонима (и, соответственно, в словаре поэтонимов будут даны две разные статьи с одинаковым заголовочным словом). Такое решение не ново, омонимичные онимные единицы разграничены уже в изданном в 1867 г. указателе собственных имен к произведениям Г.Р. Державина [Указатель, 1867]. В целом в приемах лексикографирования онимной лексики в отдельных текстах или языке писателя присутствует традиция представлять одно личное имя для иллюстрации одного референта. В словаре «Собственное имя в русской поэзии ХХ в.» приведено двенадцать статей с заголовочным словом Мария [Григорьев, www]. Однако эта общая тенденция еще не стала законом .

Например, в неоднократно переиздаваемой «Библейской энциклопедии»

Мы имеем в виду, что имена в языке существуют независимо от воли отдельного человека .

С. Булгаков писал, что имя «[…] индивидуально для данного лица, но оно вовсе не индивидуально само по себе: как идея, оно осуществляется во многих феноменальных экземплярах» [Булгаков, 1953, с. 159] .

Присутствие имени в художественном тексте определяется волей автора. В реальном ономастиконе есть имена Мария и Иван, в них можно выделить следующее лексико-грамматическое значение: первое имя является женским, второе – мужским, оба они употреблены в именительном падеже. В художественном произведении имя не существует как абстрактная категория, в отрыве от образа, порождению которого оно служит .

архимандрита Никифора статья к имени Иисус, кроме сведений об этимологии имени и личности Иисуса Христа, содержит под буквенной нумерацией перечень десяти упомянутых в Ветхом и Новом Заветах лиц, носящих это имя [БЭАН, с. 284-285], но уже следующие две статьи называются Иисус, сын Навин [Там же, с. 285-286], Иисус, сын Сирахов [Там же, с. 286-287], что нарушает логику представления материала. Из словарей, проанализированных в первой главе диссертации, омонимы описаны в одной статье, например, в «Словаре языка А.С. Грибоедова». Отсутствие разграничений омонимов – часть концепции этого словаря. Например, статья Анна проиллюстрирована пятнадцатью контекстами, среди которых такие употребления: Анна Васильевна Растабарова; Анна Ивановна; орден св. Анны; Анна Андреевна и др. [Поляков, С точки зрения www] .

предлагаемой нами логики описания материала в словаре поэтонимов, эти онимные единицы должны быть представлены в разных словарных статьях, потому что они отсылают к разным референтам, которые, к тому же, относятся к разным классам обозначаемых объектов (орден св. Анны – это хрематопоэтоним, Анна Васильевна Растабарова, Анна Ивановна – антропоэтонимы) .

В качестве заголовка для статьи к словарю поэтонимов может быть выбрано собственное имя, онимная перифраза или словосочетание, в котором собственное имя употреблено для косвенной номинации. Это решение обусловлено тем, что собственное имя в литературном тексте не всегда прямо именует субъект, объект или явление художественной действительности, иногда оно употребляется для номинации другого субъекта, объекта или явления, выполняя в этой номинации определенные функции: сущностная характеристика, указание на происхождение, статус и др. В соответствии с этим заголовок словарной статьи может быть однословным, то есть быть представленным только собственным именем, и поликомпонентным, то есть быть представленным цельными по смыслу выражениями, именующими один референт художественного мира и содержащими в своем составе собственное имя. Такое решение не является принципиально новым, практика рассмотрения в качестве заголовочных единиц целые выражения характерна для афористического направления авторской лексикографии. Л.Л. Шестакова писала: «Заголовочной может стать практически любая единица авторского текста, обнаруживающая его индивидуальные особенности, проявления общенародного и общехудожественного характера, нормативные и ненормативные свойства» [Шестакова, 2011, с. 72] .

Для создания словаря онимной лексики в языке писателя чрезвычайно важно не просто вычленить собственные имена из художественных текстов и описать их, но показать функционирование каждого собственного имени и онимного выражения в соответствии с объектами, которые они обозначают .

Так, если Маргарита – героиня романа М.А. Булгакова, возлюбленная Мастера, то «Мастер и Маргарита» – это название романа, а также весь его текст, состоящий из двух частей и нескольких десятков глав.

Собственное имя Маргарита входит в состав заглавия произведения, а отношения между этим именем и заглавием являются сложными и взаимонаправленными:

личное имя героини, вынесенное в название, конечно, не перестает отсылать читателя к персонажу произведения, но эта отсылка имплицирована в целом другой онимной единицы – заглавия «Мастер и Маргарита» .

Поликомпонентные онимные единицы присутствуют в каждом разряде собственных имен. Например, антропонимы Петр Великий, Людовик XIV, идеонимы «Завтрак у Тиффани», «Побег из Шоушенка», «Алиса в стране чудес», «Мастер и Маргарита», топонимы Новгород Северский, Новгород Великий, Северский Донец, урбанонимы Москва-Пассажирская-Курская, Киев Пассажирский. Очевидно, что все эти выражения являются цельными по смыслу онимными единицами и обозначают объекты, качественно отличные от тех, к которым отсылают входящие в них отдельно взятые собственные имена .

В живой речи и в художественном произведении в частности наравне с прямой номинацией часто используются формы косвенных именований .

Косвенные номинации, в отличие от приведенных в предыдущем абзаце примеров, не являются онимными единицами, однако в них существенно то, что они тоже отсылают читателя (слушателя) к иному лицу или объекту, нежели тот, который назван вошедшим в их состав собственным именем. Так, например, в драме Н.С. Гумилева «Отравленная туника» среди имен прочих действующих лиц встречаются имена императора Юстиниана и его дочери Зои, которая однажды также названа дочерью Юстиниана [Гумилев, 1998т. 5, с. 169]. В косвенной номинации Зои имя Юстиниан использовано Н.С. Гумилевым для того, чтобы подчеркнуть высокое происхождение героини, ее статус и, как следствие, невозможность связать свою судьбу со странствующим арабом Имром. Поэтоним Зоя и косвенная номинация дочь Юстиниана отсылают к одному и тому же референту, то есть по сути являются контекстуально синонимичными. Если же в словаре поэтонимов выражение дочь Юстиниана вместе с контекстом, в котором оно функционирует, будет представлено в статье к поэтониму Юстиниан, удастся зафиксировать все случаи употребления собственного имени, но не будет понятно, для именования каких референтов оно служит. Если косвенная номинация дочь Юстиниана будет отдельно упомянута в статье к имени Юстиниан, то необходимо будет дать отсылку к статье Зоя, что не очень удобно, потому что в таком случае ряд отсылок в словаре поэтонимов будет вести к единицам, между которыми существуют определенные логические, но не семантические отношения. Наиболее целесообразным кажется вынесение онимного выражения дочь Юстиниана в отдельную словарную статью с отсылкой к статье к вариантному поэтониму Зоя и без отсылок к поэтониму Юстиниан в основной части словаря 7. Собственное имя Юстиниан также употреблено в перифразе золотая рука Юстиниана, которая отсылает к государству Византия, а собственное имя Византия, кроме обозначения древней христианской державы, входит в состав перифраз Тот факт, что собственное имя Юстиниан участвует в косвенной номинации дочь Юстиниана, предлагается отразить в отдельном разделе словаря поэтонимов – Указателе имен (см. об этом в главе III) .

наследница державной Византии [Гумилев, 1998-2007, т. 5, с. 209] (Зоя) и императрица Византии 1998-2007, т. 5, с. 171] [Гумилев, (Феодора) .

Ключевые поэтонимы драмы «Отравленная туника» оказываются и сюжетно, и семантически переплетенными друг с другом, что подчеркивает их принадлежность к единому культурному пространству древней христианской державы. Ряд этих структурных связей можно показать в виде схемы (см .

рисунок 1), хотя разумеется, что реальные отношения внутри поэтонимного пространства драмы многограннее и сложнее .

Рисунок 1. Структурно-семантические отношения между некоторыми собственными именами и косвенными номинациями в драме «Отравленная туника»

Полагаем, что при выборе заголовка для словарной статьи в словаре поэтонимов следует ориентироваться на лица или объекты художественного мира, о которых идет речь в произведении. Если принять правильность утверждения о том, что поэтонимы функционируют в многолосой (М.М. Бахтин) и диалогичной художественной речи, то следует сделать вывод о необходимости описывать в словаре не собственные имена как факты языка, а поименованные через них объекты художественной действительности .

Разумеется, не каждая косвенная номинация по сути перифрастична и представляет собой цельное по смыслу выражение. Поэтому предложенный в диссертации подход к выбору заголовков для статей является дискуссионным и требует апробации. Однако в рамках нашей работы нам представлялось более важным обозначить существующую проблему, а не найти для нее единое решение .

Косвенные номинации могут быть референтно однозначными или неоднозначными8. Возможно, ключом к выделению параметров, по которым можно было бы определить, входит ли собственное имя в цельное по смыслу онимное выражение, является анализ лексико-грамматического значения именного словосочетания. Так, значение родительного падежа в выражениях императрица Византии и дочь Юстиниана может быть описано как объектное [РГ, с. 477, 481].

Объектное значение падежа очень разнообразно:

«В зависимости от лексического значения слова, управляющего падежом, […] падеж может обозначать объект конкретный или отвлеченный, объект достижения или удаления, давания или получения, созидания, речи, мысли, воленаправленного акта, восприятия, внутреннего отношения» [Там же, с. 477] .

Объектные отношения отмечены в большинстве взятых из произведений Н.С. Гумилева словосочетаний с собственными именами, которые при предварительном анализе контекстов употреблений были охарактеризованы как референтно однозначные. Аналогично с этим для большинства конструкций с субъектными отношениями был сделан вывод о том, что входящие в их состав собственные имена называют фактические объекты повествования или описания. Особенно это касается случаев, когда главное слово обозначает часть тела, качество субъекта или объекта, к которому отсылает имя собственное: «лик Мадонн вдохновенный» [Гумилев, 1998т. 2, с. 115]; «лик благосклонной Изиды» [Гумилев, 1998-2007, т. 4, с. 16]; «Слышен зов. Это голос Помпея» [Гумилев, 1998-2007, т. 1, с. 144 ];

«Кичилась головой Иоканаана» [Гумилев, 1998-2007, т. 3, с. 40], «рукой Немврода иль Ахилла» [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 132]. Также мы посчитали, что не являются референтно однозначными словосочетания, в которых главное слово служит для характеристики референта, обозначаемого собственным именем: «ненасытная страсть Содомы и голодный вопль Референтно однозначным мы называем выражение, словосочетание, которое является семантически цельным и служит для именования определенного объекта .

Уголино» [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 117] – в первом словосочетании через метонимический перенос представлена авторская характеристика творчества итальянского художника эпохи Возрождения, во втором содержится намек на тяжелую судьбу свергнутого правителя Пизы, упомянутого в «Божественной комедии» Данте .

Определительное значение падежа может быть усложнено объектным или субъектным, например, если собственное имя является предикатом: «Я не юноша Ганимед» [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 130] – в этом примере негация осуществлена за счет противопоставления «лирический герой – Ганимед», а не «лирический герой – юноша». Потому, несмотря на то, что формально собственное имя Ганимед является определителем к нарицательному юноша, словарная статья будет состоять только из собственного имени .

Итак, при выборе заголовка статьи к словарю поэтонимов мы предлагаем ориентироваться на обозначаемые онимной единицей референты. При таком подходе каждая статья должна содержать информацию о единичном объекте художественного мира. При этом проприальные единицы, имеющие один референт, но выраженные разными формами именования, предлагается давать в разных статьях в связи с тем, что энциклопедические справки и комментарии к ним будут отличаться .

На современном этапе развития авторской лексикографии наблюдается тенденция рассматривать в качестве заголовка словарной статьи не только отдельные слова, но и фразеологические сочетания и перифразы. Например, О.В. Ломакина высказала мнение о целесообразности составления «Фразеологического словаря языка Л. Н. Толстого», единицами которого будут использованные писателем идиоматические выражения [Ломакина, 2014] .

С.Х. Головкина предложила выделить в структуре статьи авторского словаря две части, первая из которых «фиксирует лексико-грамматическую сочетаемость» слова, а вторая показывает, в каких метафорах, олицетворениях перифразах и др. образных выражениях участвует лексема [Головкина, 2015, с. 59] .

Поскольку целью нашей работы является разработка базовых принципов лексикографирования онимной составляющей языка писателя, мы предлагаем описывать онимные перифразы и другие цельные по смыслу онимные номинации в отдельных словарных статьях. Это решение обусловлено тем, что, во-первых, подобные единицы требуют специального комментария энциклопедического и литературоведческого характеров, во-вторых, каждое слово, входящее в косвенную номинацию, играет роль в создании образности цельного выражения, а потому чаще всего невозможно определить, в статье к какой именно лексеме необходимо приводить указанные комментарии .

В качестве заголовка словарной статьи, по нашему мнению, могут выступать собственные имена, онимные перифразы и именные словосочетания, в которых собственное имя занимает позицию зависимого компонента и употреблено в функции определения. Заголовок статьи, таким образом, может быть однословным или поликомпонентным .

2.1.2. Информация о поэтониме и характер его значений

Рассматривая проблему семантики имени собственного, А.В. Суперанская предложила выделять в проприальной единице три типа информации: речевую, языковую и энциклопедическую [Суперанская, 1973, с. 259]. Под речевой информацией следует понимать представления о названном именем единичном объекте номинации, энциклопедическая информация представляет собой «комплекс знаний об объекте, доступный каждому члену языкового коллектива, пользующемуся данным именем» [Там же, с. 259], а языковая информация предполагает лингвистический анализ проприальной единицы: определение ее этимологического значения, словообразовательной модели, характера антропоформулы и пр .

А.В. Суперанская считала, что значение имени определяется его опосредованной связью с объектом номинации: «[…] для имени собственного основное – это соотнесенность с предметом» [Там же, с. 263] .

Каждый поэтоним в литературном произведении отсылает к определенному субъекту, объекту или явлению художественной действительности. При этом связь поэтонима с референтом не только не случайна, но и предопределена авторским замыслом. Выбор имени для персонажа – важный этап работы над художественным произведением. По мнению В.М. Калинкина, отличительная особенность онима от поэтонима заключается в более тесной смысловой связи последнего с обозначаемым им объектом: «Каждое собственное имя художественного произведения прочно связано со свойствами изображаемого (и названного именем) предмета» [Калинкин, 2017, с. 11]. А.Ф. Рогалев обратил внимание на взаимообусловленность энергетического потенциала имени и свойств художественного образа: «В литературных именах отображается видение писателем своих героев, их характеров, действий, поступков. Если тот или иной образ удался писателю, то в представлении читателей все его черты будут связаны в первую очередь с именованием» [Рогалев, 2009, с. 197]. Для П. Флоренского, рассматривающего феномен имени с точки зрения религиозной философии, имя являлось «свитым в себя духовным центром», который развертывается в целом произведения, в том числе, через связь с образом поименованного объекта [Флоренский, 2000, с. 181-182] .

Если следовать терминологии А.В. Суперанской о трех типах информации имени, можно предположить, что речевая информация о поэтониме – это знания об обозначаемом им референте – персонаже, местности или явлении художественного мира. Этот тип информации можно назвать референциальной .

Здесь следует отметить, что информация о референте поэтонима и энциклопедические сведения об онимной единице относятся к различным понятийным областям. Для того, чтобы разграничить эти два аспекта анализа поэтонима, нужно рассмотреть понятия прототипа, протонима и обратиться к другим возможным источникам происхождения поэтонима .

Греческая приставка ‘’ означает ‘самый первый’, слово ‘тип’ – ‘’ означает ‘изваяние’, ‘изображение’, ‘очертание’. Под прототипом традиционно понимают «реальную личность или литературный персонаж, послуживший основой для создания того или иного художественного образа» [СЛТерм, с. 299]. Несмотря на то, что современные литературоведы редко делают однозначные выводы в вопросе определения прототипа того или иного персонажа, и само это понятие не всегда включается в словари литературоведческих терминов, появляются работы, посвященные поискам реальных личностей, с которых «списаны» литературные герои известных произведений. Вопрос определения прототипа поэтонима интересует нас только в аспектах лексикографирования поэтонимов .

Под протонимом (протоонимом – Г.Ф. Ковалев [Ковалев, 2016]) мы понимаем собственное имя, которое стало основой для именования персонажа. Прототип и протоним нельзя отождествлять, а к их поискам следует относиться осторожно. Кроме того, источниками поэтонимов часто являются нарицательные имена .

О том, что настоящий этимон имени может не совпадать формально со значением его корневой морфемы, писал Г.Ф. Ковалев [Ковалев, 2015] .

Исследователь считает ошибочным традиционную теорию «речного»

происхождения фамилий Онегин и Ленский и связывает выбор этих имен с реальными фамилиями времен Пушкина (семейство Онегиных, проживающее в Торжке (их фамилия в действительности происходит от названия города Онега), который поэт часто посещал, и сокращенный вариант известной дворянской фамилии Оболенский) [Ковалев, 2015, с. 284-286]. Приведенные ученым факты кажутся достаточно убедительными и дают основание считать, что фамилии Онегин и Ленский не созданы Пушкиным целенаправленно с намеком на их «географическую» противоположность, а связаны с реальным ономастиконом эпохи и окружением поэта, а их кажущиеся «речные» корни позволили Пушкину сопоставить обе фамилии в художественном пространстве. В.Н. Михайлов указывал на «музыкальность» фамилии Ленский, которая придается сонорными [л] и [н], а также на «звуковую гармонию, на ритмичность – ямбическую структуру всего словосочетания:

Владимир Ленский» (курсив В.Н. Михайлова – К.Ф.) [Михайлов, 1976, с. 69] .

Звучание поэтонима в композиции произведения, особенно лирического, часто обретает особенную смысловую наполненность, но фонетические совпадения имени героя и имени какого-нибудь исторического лица сами по себе не могут быть достаточным основанием для сопоставления. Так, например, не представляются целесообразным, вопреки мнениям некоторых исследователей, считать автора «Евгения Онегина» прототипом гоголевского Плюшкина: «[…] логика и динамика нашего расследования побуждает всетаки заключить, что забавная, гротескная и как будто бы случайная ассоциация, вызываемая фамилией “Плюшкин”, отнюдь не случайность, что в этом ряду литературных фантомов – это действительно Пушкин, Александр Сергеевич, “наше все”» [Кораблев, www] .

Писатель выбирает имя, опираясь на замысел произведения и характер своего персонажа, ономастическую систему языка, существующие в нем законы именования, а также на семантический фон имени как он представляется писателю. Прототип, если он вообще существует у референта поэтонима, связан с каким-то реальным субъектом или объектом, форма имени которого может не иметь ничего общего с формой поэтонима .

Совершенно прав В.А. Никонов, который утверждал, что «Швабрин (его отдаленный прототип – Шванович) не имел дел со шваброй и не похож на нее, но такая фамилия несла отрицательный оттенок, вызывая ощущение низменного, грязного» [Никонов, 1974, с. 239]. Действительно, в словаре В.И. Даля к слову «швабра» дано диалектное значение «дрянной, презренный, низкий человек» [Даль, 2006, с. 607]. Можно сказать, что прототипом этого персонажа является офицер М.А. Шванвич, принимавший участие в подавлении восстания Пугачева, а ассоциативный фон, порожденный фонетическим единоначатием корневых морфем фамилии Шванвич и слова «швабра», повлиял на выбор внутренней формы поэтонима Швабрин, в семантику которого входит понятие о неприятном, некрасивом человеке. При этом разумеется, что нельзя судить об отношении Пушкина к М.А. Шванвичу по созданному им образу Швабрина – персонажу «Капитанской дочки» .

Не всегда можно с точностью определить слово, ставшее источником поэтонима, хотя гипотетически можно предположить, что абсолютное большинство онимных единиц в художественном произведении образованы от каких-то существующих в языке собственных или нарицательных имен .

Источником поэтонимии может выступать как собственные, так и нарицательные имена или даже фразы. Поэтонимы, происхождение которых трудно определить или они неоднозначны, мы будем называть индивидуально-авторскими. К индивидуально-авторским поэтонимам, по нашему мнению, относятся и так называемые «говорящие имена», то есть поэтонимы с прозрачной внутренней формой. При этом мы согласны с Ю. Тыняновым в мнении о том, что «в художественном произведении нет “неговорящих” имен» [Тынянов, 1977, с. 269], но «говорить» имя может не только благодаря значению его этимона, но и благодаря качествам и сюжетной роли того объекта, который оно обозначает .

Значение поэтонима, определяющее связь онимной единицы с референтом имени, мы предлагаем назвать референциальным. С референциальным значением связана информация о предполагаемом прототипе (прототипах) персонажа. Эти сведения могут быть отражены в энциклопедической справке .

В словаре «Собственное имя в русской поэзии ХХ в.» сказано, что «Ваксом ремонтнодышащим» О. Мандельштам назвал русского драматурга Б.А. Вакса [Григорьев, Можно предположить, что прототипом www] .

лирического субъекта стихотворения Мандельштама является драматург, имя которого совпадает с формой поэтонима. Имя Вакс встречаем в стихотворении Саши Черного «Переутомление», но в этом произведении под Ваксом подразумевается совсем другой литературный деятель: «Иссяк. Что будет с моей популярностью? / Иссяк. Что будем с моим кошельком? / Назовет меня Пильский дешевой бездарностью, / А Вакс Калошин разбитым горшком…» [Черный, 1996, т. 1, с. 89-90]. Считается, что это насмешливое прозвище Максимилиан Волошин получил после дуэли с Н. Гумилевым, на которую М. Волошин опоздал из-за того, что потерял по пути галошу и долго не мог ее отыскать. «Вся желтая пресса писала об этой “смехотворной дуэли”, смеялись над двумя известными поэтами, как могли. Саша Черный назвал Максимилиана Волошина “Ваксом Калошиным”» [Говсиевич, 2013, с. 389Таким образом, прототипом лирического субъекта стихотворения Саши Черного является поэт Максимилиан Волошин, а источниками поэтонима Вакс Калошин – нарицательные имена «калоша» и «вакса», звучание которых почти полностью совпадает с именем и фамилией прототипа (Макс – Вакс;

Волошин – Калошин) и, к тому же, выбраны не случайно, в чем нужно отдать должное ироничному гению Саши Черного .

Помимо информации о референте, онимная единица имеет этимологическое значение, которое, в свою очередь, связано с информацией о слове, послужившим основой для именования. Характеристика историкоэтимологического значения важна при описании «говорящих» и многих индивидуально-авторских имен. Также обращение к этимологии часто актуально при анализе произведений реалистического направления: в таком ключе рассмотрела трилогию А. Труайя «Семья Эглетьер»

Л.Г. Ковалева [Ковалева, 2013]. В остальных случаях, если значение этимона никак не актуализировано в тексте произведения, его анализ является излишним. На это указывал Р.Р. Гельгардт, рассматривая составленный Экуоллом словарь Шекспира [Гельгардт, www]. Р.У. Таич, описывая структуру словарной статьи к антропонимическому словарю СалтыковаЩердина, отнесла этот компонент к факультативным [Таич, www] .

В поэтонимном пространстве творчества писателя можно выделить имена персонажей, названия городов, стран, клички животных и др. Каждый поэтоним входит в определенную область логико-семантических понятий .

Определение принадлежности поэтонима к тому или иному классу понятий – важный этап классификации онимных единиц в языке писателя .

Однако для того чтобы понять, к какому разряду проприальной лексики следует отнести поэтоним, необходимо верно определить его референт. Это особенно важно тогда, когда собственное имя употреблено в метонимичном переносе: «Что я прочел? Вам скучно, Лери, / И под столом лежит Сократ, / Томитесь Вы по древней вере? / – Какой отличный маскарад!» [Гумилев, 1998-2007, т. 3, с. 107]. По нашему мнению, в приведенном примере имя Сократ является библиопоэтонимом, так как относится к названию книги, а потому и энциклопедическая справка к словарной статье для приведенной иллюстрации должна содержать информацию не столько о философе Сократе или его учении, сколько о том, что Сократ, как известно, не оставил письменного наследия, но в стихотворении Н.С. Гумилева речь идет о какойто книге, которую читала Лери – лирический субъект, образ которого связан с Ларисой Михайловной Рейснер. Возможно, под Сократом следует понимать диалоги Платона, какое-то сочинение о жизни древнегреческого философа, биографию или мемуары, например, воспоминания Ксенофонта .

Поэтоним Ницше в контексте: «Давно Мезенцов докурил все свои папиросы, потерял вконец истрепавшегося Ницше и сломал зубную щетку […]» [Гумилев, 1998-2007, т. 6, с. 212] отсылает не к личности немецкого философа, а к его сочинению, книге, скорее всего, к произведению «Так говорил Заратустра», которое читал и высоко ценил Н.С. Гумилев. В этом случае метонимический перенос по типу «человек – его произведение»

привел к смене референта и области логико-семантический понятий, в которую входит поэтоним. Референциальное значение поэтонима Ницше – философское сочинение, книга. Собственное имя Ницще употреблено в творчестве Гумилева 2 раза и в обоих случаях является библиопоэтонимом .

Еще один аналогичный пример: «И не расстаться с амулетами, / Фортуна катит колесо, / На полке, рядом с пистолетами, / Барон Брамбеус и Руссо»

[Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 166]. Под Бароном Брамбеусом и Руссо в этом контексте понимаются произведения, созданные этими авторами, хотя под Руссо могут подразумеваться не только его книги, но и изображающая его скульптура – бюст. По нашему мнению, оба имени нужно рассматривать в одном ряду с другими библио- или, – шире, – артиопоэтонимами .

Случаи, когда трудно отнести имя к кому-то одному разряду, нередки .

Сложно сказать, идентичен ли Грегор Замза из «Превращения» Ф. Кафки, насекомому, в которое он превратился. Можно ли сказать, что Шарик и Шариков из «Собачьего сердца» М. Булгакова репрезентируют один и тот же объект художественной действительности? В стихотворении Н.

Гумилева «Он поклялся в строгом храме» тоже происходит своего рода превращение:

статуя в сюжете произведения заменяется живым образом Мадонны. В первой строфе речь идет о статуе Мадонны (референтом является статуя, изображение святой): «Он поклялся в строгом храме / Перед статуей Мадонны, / Что он будет верен даме, / Той, чьи взоры непреклонны»

[Гумилев, 1998-2007, т. 1, с. 265], но в следующих строфах перед лирическим героем предстает «живая» (небесная) святая (референт – святая Мадонна):

«Ты ль в Моем не клялся храме, – / Прозвучала речь Мадонны, – / Что ты будешь верен даме, / Той, чьи взоры непреклонны?» [Там же]. Смысл стихотворения имплицирован между первым и последним употреблением имени Мадонна – лирический герой поклялся в верности Даме, которую он тщетно искал на земле, но оказалось, что искать ее следовало на небесах, ведь поистине непреклонной может быть только сама Мадонна. Смысл платонической любви остался непонят лирическим героем, и образ его иронично-трагичен .

Итак, мы определили, что поэтоним называет объект художественного мира, совокупность сведений о котором можно охарактеризовать как его референциальное значение. Поэтоним обладает историко-этимологическим значением, выявление которого может быть важно для понимания поэтики произведения. Большинство собственных имен могут быть распределены по областям логико-семантических понятий. Также в поэтониме как в единице языка писателя можно выделить грамматическое значение: род, число, падеж, одушевленность / неодушевленность, однако отражение в словаре поэтонимов грамматической информации не является обязательным .

Разумеется, что представление о семантике имени не сводится к знаниям об объекте номинации, к этимологической или грамматической информации .

Проблема семантики имени собственного относится к области философии языка и потому рассматривалась равно и философами, и лингвистами .

История развития научных взглядов на проблему характеристики значения проприальной единицы подробно описана в монографиях А. Гардинера [Gardiner, А.В. Суперанской [Суперанская, 1973], 1954], В.М. Калинкина [Калинкин, 1999], в работах В.Ю. Канны [Канна, 2012], Е.А. Нахимовой [Нахимова, 2010] и многих других исследователей, потому снова обращаться к этому вопросу кажется излишним. Кратко и с определенной степенью обобщенности можно сказать, что существуют два взгляда на семантику собственного имени: 1) собственное имя обладает своей особенной семантикой: О. Есперсен, В. М. Калинкин, В.Ю. Канна, Г.Ф. Ковалев, И.А. Королева, Ю.А. Карпенко, С. Лерой, В.А. Никонов, А.В. Суперанская, О. И. Фонякова, и др.); 2) собственное имя ей не обладает (А. Гардинер, Дж. Милль, А.А. Реформатский и др.). Мы придерживаемся первой точки зрения .

Семантика поэтонима раскрывается только в сопоставлении с другими именами в синхронии или диахронии, в ономастическом и культурном пространстве территории, народа, эпохи. По мере того как имя теряет связь с апеллятивом и закрепляется в семантическом поле определенных понятий (имена людей, названия местностей и т.д.), оно «обрастает» культурными оттенками смысла, ассоциативными связями и коннотациями, и чаще всего это происходит благодаря отдельным личностям, носящим это имя. Так, например, имя Карл для русского человека, скорее всего, будет ассоциироваться с именами французских королей или известной скороговоркой, имя Петр – с именем одного из апостолов Христа и Петром Первым, фамилия Пушкин – с великим русским поэтом. Возникновение тех или иных ассоциаций не в последней степени зависит от национальности, происхождения, уровня образования человека. На то, что семантическая аура собственного имени во многом обусловлена личным опытом человека, указывала А.В. Суперанская, характеризуя энциклопедическую информацию [Суперанская, 1973, с. 259], на это же качество собственных имен обратил внимание философ А.Л. Никифоров [Никифоров, 2012], многие другие ученые. О социальной обусловленности имени неоднократно писал В.А. Никонов [Никонов, 1974]. О. Есперсен считал, что между собственными и нарицательными именами нет четкой границы, в том числе, и в объеме их лексического значения, которое раскрывается только в речи [Есперсен, 1958, с. 71-77]. А.И. Королева также указывала на то, что «[…] многоаспектная и разноплановая содержательная сторона имени собственного реализуется только в речи» [Королева, 2016, с. 17-18]) .

Французская исследовательница Сара Лерой отметила, что интерпретация проприальной единицы основана на выявлении экстралингвистической информации, зависит от культурологического, энциклопедического знания, приобретенных именем коннотаций: « On considre alors que l’interprtation du nom propre c’appuie sur l’extralinguistique, les connaissances culturelles et Для многих encyclopdiques, les connotations… » [Leroy, 2004, p. 21] .

европейцев или жителей Азии фамилия Пушкин не даст никакой информации, кроме, пожалуй, грамматических сведений о том, что это русская фамилия, принадлежащая мужчине. Вероятно также, что информация, представленная в фамилии Пушкин как онимной единицы, была разной для современников поэта и для русского человека ХХI в .

Семантическая аура поэтонима формируется языковой информацией об имени, качествами и свойствами поименованного объекта, отношением к нему других персонажей / лирических субъектов, характером авторских оценок. Референциальная, этимологическая, грамматическая информация, разумеется, помогают пониманию семантики проприальной единицы, но недостаточны для ее полноценного описания. Именно поэтому мы считаем, что в работе над словарем поэтонимов очень важную роль играет установка на многоаспектный, многокомпонентный анализ каждой онимной единицы .

Для описания семантики поэтонима необходимо охарактеризовать отношения разных персонажей к поименованному объекту, провести анализ фонетического и лексического окружения онимной единицы (наличие явления анаграммирования, ассонансов и диссонансов, типов определяющих поэтоним предикатов, характера эпитетов и пр.), синтаксических конструкций, в которых употребляется онимная единица, контекстуальных синонимов (как онимных, так и апеллятивных). Потенциальные возможности раскрытия смыслов в поэтониме безграничны. Семантикой поэтонима является совокупная информация об объекте именования, накапливаемая именем в процессе функционирования. Чем более значимую роль играют поэтоним и обозначаемый им референт в сюжете произведения, тем глубже и сложнее семантика онимной единицы. Наверное, следует признать, что, в связи с ограниченными возможностями жанра словаря, этот научный труд вряд ли может претендовать на всесторонний анализ семантики поэтонима .

Целостное описание смыслового поля онимных единиц в отдельном произведении или всем творчестве писателя возможно в обширном исследовании. Для словаря поэтонимов это слишком сложная задача, в рамках словарной статьи нельзя описать все, что содержит в себе онимная единица, все реализованные ею поэтические возможности, игру и динамику смысла, хотя безусловно, что основные акценты семантики все же должны быть расставлены .

Итак, в словаре поэтонимов может быть зафиксирована следующая информация об имени:

1. Сведения о референте (референциальное значение) и о его возможном прототипе .

2. Информация о слове, которое послужило основой для создания формальной оболочки поэтонима .

3. Сведения об этимологии поэтонима (историко-этимологическое значение) .

4. Информация о принадлежности онимной единицы к той или иной области логико-семантических понятий .

5. Сведения о лексическом окружении имени и другая информация, связанная с контекстом его функционирования .

2.1.3. Проблема лексикографирования заглавий художественных произведений Специфика заглавий как особых онимных единиц в настоящее время рассмотрена достаточно хорошо. Еще в 30- годы ХХ в. вышла небольшая по объему книга С.Д. Кржижановского «Поэтика заглавий» [Кржижановский, автор которой описал особенности удвоенных заглавий, 1931], «полузаглавий» (по определению автора, не имеющих в составе предикат), показал ориентированность заглавия на читателя и его связь с авторской позицией. Среди ономастов и современных литературоведов проблематике заглавий уделяли внимание Ю.А. Карпенко [Карпенко, 2008], Н.А. Веселова [Веселова, 1998], Е.В. Джанджакова [Джанджакова, 1979], И.В. Исхакова [Исхакова, 2010], Л.Г. Ковалева [Ковалева, 2013, с. 20-21], О.Е. Фролова [Фролова, 2006], О.Ю. Богданова [Богданова, 2009], С.М. Пронченко [Пронченко, 2015]. Кроме того, к анализу заглавий так или иначе обращаются при интерпретациях художественных произведений (см., например, анализы различных произведений в [Тюпа, 2009], [Лукин, 1999], [Матюшкин, 2007], [Гореликова, 1983]). Большинство исследователей согласны с тем, что заглавие является особым структурным элементом текста, влияющим на понимание концепции всего произведения .

В.П. Григорьев в монографии «Поэтика слова» посвятил параграф размышлению над созданием словаря заглавий и словаря образов [Григорьев, 1979, с. 194-199]. В настоящее время словари образов уже существуют, например, [Павлович, 2007]. Словари заглавий нам неизвестны, однако есть необходимость в разработке приемов лексикографирования этих единиц .

В.П. Григорьев предположил, что с определенной долей условности заглавие можно представить как «“чудовищно уплотненную” аббревиатуру текста»

[Григорьев, 1979, с. 194], а текст «выступает как индивидуальная, предельно распространенная “перифраза” заглавия» [Там же] .

Н.А. Веселова писала, что заглавие, в связи с его надтекстовой позицией, «сопрягает текст с внетекстовой реальностью» [Веселова, 1998, с. 13] и одновременно «содержит в себе весь текст целиком, служит его заместителем» [Там же, с. 9]. Специфику же заглавия как онимной единицы исследовательница видит в том, что референтом заглавия является не объект (субъект, явление) художественной действительности, как для остальных поэтонимов, а сам текст произведения, то есть «заглавие и именуемый объект (литературный текст) тождественны по форме выражения» [Там же, с. 6]. В связи с этим возникает вопрос, считать ли заглавия художественного произведения поэтонимами .

Ю.А. Карпенко указал на две особенности заглавия художественного произведения: 1. «Назва твору є його власним іменем, тобто відношення між назвою і твором у принципі такі ж, як відношення між іменем і людиною або між топонімом і географічним об’єктом» [Карпенко, 2008, с. 30]. 2 .

«Водночас назва твору є його елементом, його складовою частиною» [Там же]9 .

1. «Заглавие произведения является его собственным именем, то есть отношения между заглавием и произведением в принципе такие же, как отношения между именем и человеком или между топонимом и географическим объектом». 2. «Одновременно с этим заглавие произведения является его элементом, его составной частью» (перевод наш – К.Ф.) .

Мы полагаем, что заглавия художественных произведений являются поэтонимами, но поэтонимами особого рода: они выступают и как знак (имя) всего текста, и как его компонент, а референт заглавия словесен. Считаем, что в словаре языка писателя названия должны быть вынесены в отдельные словарные статьи и представлены в том виде, в котором они употреблены автором (писателем, поэтом) независимо от того, содержат ли они в своей структуре собственное имя .

Заглавие может быть однословным и многословым, но, в отличие от поликомпонентных поэтонимов, перифраз и других цельных по смыслу «именующих» словосочетаний, многокомпонентные заглавия могут представлять собой словосочетания с сочинительной связью и даже полноценные предложения.

Таким образом, можно выделить следующее отличительные черты поэтонимов-заглавий от поэтонимов, употребленных в основном тексте произведения:

1. Референтом поэтонима в художественном произведении является субъект, объект или явление художественной действительности. Референтом заглавия является весь текст, потому что заглавие репрезентирует текст, хранит его основную идею, является ключом к пониманию авторского замысла. Одновременно с этим, если заглавие представлено только собственным именем, его референтом может быть и персонаж («Адам», «Маргарита», «Юдифь») или местность («Болонья», «Константинополь», «Сахара»), о которых идет речь в тексте .

2. Поэтонимы – это собственные имена в художественном произведении .

В роли поэтонима-заглавия могут выступать как собственные, так и нарицательные имена, а также любые словосочетания и целые предложения .

В какой-то степени можно сказать, что заглавие само является текстом (в широком понимании этого слова) .

Две описанные отличительные особенности заглавий подчеркивают целесообразность их визуального выделения в отдельные словарные статьи .

При такой логике заглавие, представленное собственным именем, и это же собственное имя, употребленное в основном тексте произведения, тоже должны быть отражены в разных статьях. Возможно, было бы не совсем верно считать такие имена абсолютными омонимами, однако референт заглавия «Адам» – текст стихотворения, и референт поэтонима Адам – лирический герой, различны .

Что же касается стихотворений, названных по первой строке, то в определенной степени мы согласны с Н.А. Веселовой, которая утверждает, что «заглавие и первая строка в лирике – это явления одного порядка .

Озаглавленность / неозаглавленность стихотворения определяется при этом лишь спецификой художественного мышления автора» [Веселова, 1998, с. 9] .

Однако в словаре поэтонимов мы считаем обязательным представлять только собственно заглавия и произведения, имеющие заглавия в ранних вариантах, а произведения с названием по первой строке выносить отдельно в указатель названий и шифров. Мы не должны игнорировать случаи, когда поэт целенаправленно не озаглавил свои произведения (ни в ранних, ни в поздних вариантах), ведь отсутствие заглавия – не случайность, а определенный знак для читателя. По мнению Е.В. Джанджаковой, заглавие – «визитная карточка поэта, отсутствие его – своего рода сигнал того, что ожидается текст, насыщенный ассоциациями, неуловимыми для определения» [Джанджакова, 1979, с. 208] .

Если заглавия не было ни в ранних вариантах, ни в поздних, то это значит, что поэт целенаправленно не назвал свое произведение: возможно, он просто не нашел нужное название, возможно (что происходит чаще всего, но не всегда), заглавие совпало с первой строкой, возможно, что по каким-то причинам автор посчитал, что заглавие в этом конкретном произведении является лишним. Мы не можем знать все причины, почему поэт не озаглавил те или иные стихотворения, но очевидно, что, поскольку заглавие является особым компонентом художественного произведения, выполняет особые функции связи с внетекстовой действительностью и репрезентации всего текста, в словаре поэтонимов оно не может быть замещено первой строкой. В словаре мы предлагаем представлять только собственно заглавия .

Возможны три ситуации изменений в заглавиях произведений: 1) «заглавие-1 – заглавие-2»: в раннем варианте было одно заглавие, а в позднем появилось другое; 2) «заглавие – первая строка»: в раннем варианте было заглавие, а в позднем поэт его снял; 3) «первая строка – заглавие»: в раннем варианте заглавия не было, а в позднем оно появилось .

Полагаем, что во всех случаях в качестве заголовочных слов для статей должны выступать собственно заглавия, а все произошедшие в них изменения должны быть представлены в комментариях. Если в состав заглавия входит собственное имя, то его семантика должна быть определенным образом прокомментирована в статье, однако в качестве заголовочного слова, по нашему мнению, должно быть представлено полное авторское название произведения .

–  –  –

Подготовительный этап составления словаря предполагает классификацию онимных единиц. Проблемы классификации тесно связаны с вопросами теории поэтонимографии. Поэтонимы должны распределяться по группам в соответствии с определенными задачами. Каждый аспект классификации должен отвечать на какой-то вопрос, касающийся авторской поэтонимии (или даже поэтонимосферы), а в совокупности все аспекты классификации должны представлять собой логически выстроенную систему, с опорой на которую можно было бы сформулировать основные приемы поэтонимографии. В литературной ономастике уже разработано несколько классификаций, которые были апробированы при работе над проприальными единицами в творчестве отдельных писателей, однако применительно к задачам лексикографирования поэтонимов проблема построения классификации еще не рассматривалась .

Вопросами классификации поэтонимов серьезно занималась О.И. Фонякова [Фонякова, 1990]. Исследовательница предложила распределить поэтонимы по следующим категориям [Фонякова, 1990, с. 39по специфике денотативного значения (по разрядам): антропонимы – топонимы; топонимы – урбанонимы и т.д.;

2) по способу художественной номинации: узуальные ономастические единицы – окказиональные (индивидуально-авторские);

3) по соотношению с национальным именником языка народа: реальные

– вымышленные;

4) по способу преобразования формы в художественном тексте: онимы из реального именника эпохи; «общеупотребительные имена и названия, перенесенные в тексте на новый объект» [Фонякова, 1990, с. 41]; имена персонажей других литературных произведений; «имена и названия “полуреальные”» [Там же, с. 42]; «говорящие» имена .

Отдельные аспекты классификации О.И. Фоняковой могут применяться и применяются (например [Пронченко, 2015, с. 91], [Сивцова, 2008, с. 10-11]) в работах по литературной ономастике для характеристики совокупности поэтонимов с какой-то одной точки зрения, но для комплексной характеристики поэтонимии писателя распределение имен по представленным критериям не представляются достаточно убедительным .

Четыре описанные принципа распределения онимных единиц не представляют собой последовательно разработанную единую классификацию. Так, кажутся фактически тождественными аспекты, описанные в пунктах 2 и 3: все узуальные единицы относятся к реальному именнику, все окказиональные являются вымышленными. В четвертом пункте снова выделены онимы из реального именника, но противопоставлены они уже не окказиональным единицам, а именам персонажей других произведений, хотя эти имена тоже могут быть взяты из реального ономастикона (например, имя Гамлет существует в реальном именнике и изначально не было придумано Шекспиром) .

В большинстве исследований, где уделяется внимание вопросам классификации поэтонимов (и онимов вообще), в первую очередь рассматриваются проблемы терминологии и распределения онимных единиц по разрядам и семантическим полям. О.И. Фонякова одной из первых предложила системную классификацию, которая, несмотря на то, что она не позволяет осуществить комплексное описание поэтоними писателя, является разноаспектной .

Мы считаем, что вряд ли возможно разработать такую систему классификаций, которая была бы применима к лексикографированию поэтонимов в творчестве любого писателя. Методы и приемы анализа каждого художественного произведения определяются свойствами рассматриваемого материала. Кроме того, не все поэтонимы могут быть отнесены к какому-то одному разряду, потому что не каждый поименованный объект художественного мира можно точно описать. Невоспроизводимы, например, поэтонимы-символы .

В ходе работы над онимной лексикой произведений Н.С.

Гумилева мы посчитали необходимым классифицировать проприальную лексику по следующим критериям:

1) по отношению к онимосфере общенародного языка;

2) по месту употребления в произведении;

3) по областям логико-семантических понятий;

4) по наличию вариантов и по типам этих вариантов .

По отношению к онимосфере общенародного языка мы выделили индивидуально-авторские поэтонимы и поэтонимы, происхождение которых можно определить .

По месту употребления в произведении поэтонимы были распределены на те, которые функционируют в основном тексте произведения и те, которые функционируют в заголовочном комплексе. К основному тексту относятся и поэтонимы, составленные из начальных букв строк акростихов, поэтонимы в прологах и ремарках10. К заголовочному комплексу относятся: собственно заглавия и подзаголовки, поэтонимы из эпиграфов, посвящений, имена авторов эпиграфов, списки действующих лиц. Информация о месте употребления онимной единицы связана с подходом к определению наиболее употребительных поэтонимов и, вероятней всего, должна быть представлена вместе с данными о количестве употреблений собственного имени, как это сделано в монографии В.М. Калинкина [Калинкин, 1999а]. Некоторые предложения, касающиеся представления статистической информации в словаре поэтонимов, изложены в подпараграфе 3.1.2. третьей главы .

По областям логико-семантических понятий поэтонимы были распределены по семантическим полям, разрядам и тематическим группам .

Подробно эта классификация представлена в подпараграфе 2.2.2. этой главы .

В подпараграфе 2.2.3. настоящей главы высказаны предложения, касающиеся характеристики вариантов поэтонимов .

В предложенной системе классификаций мы старались учесть различные аспекты описания собственных имен в творчестве писателя. Задачи этой классификации состоят в следующем: понять, как поэтоним – единица авторской речи, связан с общенародным языком, понять причину выбора автором именно этой онимной единицы; описать, к какой области понятий относится поэтоним и показать другие онимные единицы, отнесенные к этой же области понятий; определить, как в произведениях употреблен тот или иной поэтоним, имеет ли он варианты, как эти варианты различается в конкретных контекстах употребления; описать омонимы и составить именной указатель, заголовочными единицами которого будут только собственные Описание онимных единиц из драматических произведений – сложная проблема, требующая отдельного рассмотрения. Известно, что в настоящее время этой проблемой занимается В.М. Калинкин .

имена (а не перифрастические конструкции и именные словосочетания, как в основной части словаря поэтонимов) .

Классификация поэтонимов по отношению к онимосфере общенародного языка может быть полезна для последующего анализа источников авторского поэтонимикона, для понимания того, насколько употребительными в творчестве поэта были отапеллятивные и индивидуально-авторские собственные имена.

Для того, чтобы классифицировать онимные единицы по отношению к реальному именнику, следует ответить на следующие вопросы:

1) имеет ли поэтоним совпадающий по форме эквивалент в национальном языке и, если имеет, представлен он собственным или нарицательным именем;

2) какой объект называет слово, ставшее основой для выбора поэтонима;

3) является ли поэтоним индивидуально-авторским, можно ли охарактеризовать этимологическое значение его корневой морфемы и, если это возможно, соотносится ли оно с характером или качествами обозначаемого поэтонимом референта .

Часто индивидуально-авторские поэтонимы имеют уникальную формальную оболочку, а потому невозможно однозначно определить слово, которое послужило их источником, однако иногда можно сделать предположения о процессе писательского имятворчества, опираясь на этимологическое значение имени. Так, в поэме «Звездный ужас»

Н.С. Гумилева встречается поэтоним Гар, этимологию которого можно гипотетически возвести к др.-герм. ‘gar’ – ‘копье’ [Суперанская, 2005, с. 72] .

Поскольку Гар – древний человек, предположение, что поэт «вымыслил» имя для своего лирического героя, сознательно опираясь на древние языки, видится возможным, хотя и недоказуемым11. Создание имени – сложный процесс, связанный не только с сознательной, но и с подсознательной Возможно, к древнему корню восходит и другое имя из поэмы «Звездный ужас»: Мелла – др.-греч .

‘melaina’ – ‘черная’ [Суперанская, 2005, с. 315] .

психической деятельностью писателя, истинные причины именования могут быть неясны и самому автору – в этом и состоит таинство и бесконечные возможности творчества .

Гипотетически каждый поэтоним имеет какое-то слово-источник, но оно не всегда доступно читателю или исследователю. В соответствии с отношением поэтонима как единицы художественной речи и, следовательно, художественной действительности, к единицам языка (онимам и апеллятивам), описывающим реальный мир, мы разделили поэтонимы на те, происхождение которых легко определить и те, происхождение которых неясно. Некоторые аспекты такого деления рассмотрел В.М. Калинкин в своей монографии «Поэтика онима» [Калинкин, 1999] .

Если нельзя точно установить, какое слово стало основой для выбора формы поэтонима, что, однако, не исключает возможность разного рода предположений и рассуждений на этот счет, его можно считать индивидуально-авторским .

Онимные единицы в литературном тексте могут происходить от собственных или нарицательных имен. Поэтонимы, источниками которых являются апеллятивы, мы называем отапеллятивными. Поэтонимы, имеющие оним-эквивалент в реальном именнике, можно разделить на отфольклоронимные (образованы от имен персонажей фольклорных произведений), отмифонимные (образованы от имен мифологических персонажей), отпоэтонимные (образованы от имен героев других литературных произведений), однако проводить такую классификацию можно только тогда, когда точно известен источник, из которого писатель «позаимствовал» имя. В нашем исследовании такое деление мы не проводили .

Иногда поэт употребляет широко известное собственное имя в непривычном, неузуальном, значении.

Например, поэтоним Адам в поэме «Пятистопные ямбы» функционирует в символическом употреблении как образное именование внутреннего мира лирического героя, его «alter ego»:

«Лишь изредка надменно и упрямо / Во мне кричит ветшающий Адам» [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 155]. Собственное имя Америки в стихотворении «Остров любви» употреблено в собирательном значении во множественном числе для метафорического обозначения тайны отношений между влюбленными: «Берегись истерик, / Серной кислоты, / Если у Америк / Не скитался ты» [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 72]. Подобные поэтонимы мы относим к тем, у которых существует оним-эквивалент в реальном именнике, однако считаем необходимым отметить в словарной статье то, что они употреблены в составе тропа в неузуальном значении .

Схематично классификация поэтонимов по отношению к онимосфере общенародного языка представлена на рисунке 2 .

Рисунок 2. Классификация поэтонимов по отношению к онимосфере общенародного языка «Говорящие» имена, несмотря на то, что они являются вымышленными, мы отнесли к той группе проприальных единиц, для которых можно определить источник .

Мы посчитали нужным не противопоставлять «говорящие» имена узуальным, потому что понятие узуса применительно к поэтонимам не всегда целесообразно .

Об узуальности употребленного автором собственного имени можно говорить только тогда, когда у исследователя есть достаточно информации о характере именника современной писателю эпохи. Если мы говорим о том, что для того или иного поэтонима можно определить протоним, то имеем в виду, что этот протоним существовал в современном поэту языке. Конечно, различия в ономастической лексике языка эпохи Н.С. Гумилева и русского языка начала XXI в. невелики, однако они встречаются. Иногда для того, чтобы понять, «вымыслил» ли поэт то или иное имя или же оно существовало в реальной действительности, необходимо обратиться к энциклопедии Брокзауза и Эфрона, к старым атласам и картам, то есть к источникам, в которых зафиксировано состояние языка начала ХХ в. и реалии этой эпохи .

2.2.2. Классификация онимных единиц по областям логикосемантических понятий Названный именем собственным компонент художественного мира не существует изолированно, а взаимодействует с другими именами, называющими типологически схожие объекты поэтической реальности .

В.Д. Бондалетов писал: «Назначение имени собственного – называть определенный предмет, соотнося его с классом однотипных или родственных предметов » (разрядка В.Д. Бондалетова – К.Ф.) [Бондалетов, 1983, с. 27]. Классификация поэтонимов по областям логико-семантических понятий позволяет проанализировать авторский антропо- и топопоэтонимикон, позволяет сделать вывод о специфике выбора поэтом тех или иных единиц для именования женских или мужских образов, названий городов, стран и т.д .

Без учета свойств поименованного объекта и анализа контекста употребления невозможно определить принадлежность поэтонима к тому или иному классу логико-семантических понятий. Именно контекст функционирования собственного имени позволяет определить референт, и именно от референта зависит то, к какому разряду, тематической группе или семантическому полю может быть отнесено имя 12. Так, Диана может быть именем какой-нибудь женщины, девочки, а может называть римскую богиню охоты, но в стихотворении Н.С.

Гумилева «Открытие летнего сезона»:

«Мчится степенный Силач / Рядом с Колиброю рьяной, / Да и Красавчик, хоть вскачь / Всюду поспеет за Дианой» [Гумилев, 1998-2007, т., с. 118] Диана

– это имя лошади, причем известно, что животное с таким именем действительно существовало и принадлежало Неведомским, друзьям семьи Гумилевых .

Схематично отношение между поэтонимом, объектом, который он обозначает, и областью понятий, в которую входит этот объект вместе с репрезентирующим его именем, показано на рисунке 3 .

Рисунок 3. Отношения между поэтонимом, объектом номинации и областью логико-семантических понятий, к которой может быть отнесено собственное имя При работе над онимной лексикой Н .

С. Гумилева мы разделили проприальные единицы на тематические группы, разряды и семантические поля. На рисунке 4 показано, что если схематически представить сферу логико-семантических понятий, в которую входит поэтоним, в виде треугольника, то наиболее широкая область будет представлена семантическим полем, наиболее детальная – тематической группой .

Большинство собственных имен могут быть классифицированы по всем трем указанным аспектам, что и должно, по нашему мнению, быть отражено в словаре .

Под семантическим полем поэтонимов мы понимаем совокупность онимных единиц,

принадлежащих одной обширной надразрядной области понятий. Под тематической группой поэтонимов мы понимаем условную единицу классификации, более узкую по объему, чем разряд .

Рисунок 4. Этапы классификации поэтонимов по областям логико-семантических понятий На первом этапе классификации предлагается распределить проприальные единицы по тематическим группам .

Тематическая группа конкретизирует разряд и показывает, к какой наиболее детализированной области понятий относится поименованный объект: имя исторического лица, имя персонажа греческой мифологии, название города и др. Мы разделили онимную лексику произведений Н.С. Гумилева на восемьдесят тематических групп .

Можно выделить два подхода к распределению поэтонимов по тематическим группам. Поясним это на примере тематической группы имена исторических деятелей .

Действующее лицо трагедии «Отравленная туника» император Юстиниан, несомненно, имеет исторический прототип – Юстиниана Великого, причисленного православной церковью к лику святых. В тексте произведения этот персонаж неоднократно назван Кесарем. Поэтоним Кесарь и поэтоним Юстиниан являются вариантами и отсылают к одному действующему лицу – императору Византии, и потому можно отнести эти два поэтонима к одной тематической группе – именам исторических деятелей .

При таком, первом, подходе исследователь будет исходить из контекста, в котором функционирует имя .

При втором подходе поэтоним Кесарь будет отнесен к тематической группе имен героев, персонажей или упоминаемых в произведениях лиц, не отсылающих к известным историческим личностям, потому что в реальном ономастиконе отсутствует лицо, известное под именем Кесарь .

Вопрос выбора критерия распределения поэтонимов по тематическим группам остается открытым. Нам представляется более правильным первый подход. Если персонаж литературного произведения имеет явный исторический прототип, даже если этот прототип может быть определен только в контексте, то независимо от того, присутствует ли в реальном ономастиконе эквивален его имени, мы отнесли его к тематической группе имен исторических деятелей. Аналогичным образом мы анализировали перифразы и другие «именующие» словосочетания. Так, выражение золотая рука Юстиниана будет отнесено к группе названий государств, так как эта перифраза служит для именования Византии .

Указание на тематическую группу онимной единицы целесообразно давать после указания на разряд. В поэтонимии Н. Гумилева мы выделили восемьдесят тематических групп, что почти в три раза превышает количество разрядов .

На втором этапе анализа поэтонимы распределены по разрядам (антропоэтонимы, мифопоэтонимы, топопоэтонимы и т.д.). При распределении онимных единиц по разрядам мы использовали терминологию, предложенную В.М. Калинкиным, исходя из которой компонент заменен на компонент «Сущностное

-оним -поэтоним:

противопоставление реального и художественного миров на уровне ономастической терминологии требует принятия в качестве основопологающей антиномии оним-поэтоним Производя в […] ономастических терминах замену компонена -оним на -поэтоним, получаем непротиворечивую и логичную систему терминов поэтонимологии […]»

[Калинкин, 2008, с. 98]. Также ученый писал, что существуют родовые и видовые термины, к последнему относится, например, термин мифогидропоэтоним. Основной принцип построения сложных терминов в ономастике изложен Н.В. Подольской [Подольская, 1988]. В соответствии с этим принципом компоненты термина организуются следующим образом: 1) на первом месте указывается качественная характеристика номинативной единицы по способу образования; 2) на втором месте приводится сущностная характеристика – принадлежность поэтонима к определенному классу понятий в соответствии с общеономастической терминологией. Например, антропоартионим – название картины, в основе которого лежит антропоним [Супрун, 2012, с. 41]. Второй компонент -артио- указывает на то, что именем обозначен предмет искусства, а первый компонент антропо- говорит о том, что название этого предмета искусства образовано от личного имени .

В нашем материале встречаются сложные термины с компонентами мифо- (от греч. ‘’ – ‘сказка, предание, вымысел’ [Вейсман, 1899, с. 829] и -экклезио-(от греч. ‘’ – ‘церковь’), которые употреблены для того, чтобы подчеркнуть определенные качества именуемых объектов. Например, мифотопопоэтоним – это название мифической или легендарной местности (Атлантида, Эльдорадо), экклезиохронопоэтоним – название религиозного события (Воплощение, Страшный Суд) .

Нельзя не признать оправданность опасений В.И. Супруна: «Дальнейшее разделение ономастики на мелкие участки может привести к утрате связей между отдельными разрядами, к чрезвычайно сложной терминологической системе, которая будет малопонятной представителям смежных дисциплин, что станет путем к самоизоляции ономастики» [Супрун, 2012, с. 42]. При описании поэтонимии писателя количество выделяемых разрядов определяется исходя из особенностей онимной лексики и ее количества. Если, например, топопоэтонимов немного, то нет смысла выделять в отдельные разряды ойко- и хоропоэтонимы, достаточно ограничиться только родовым термином. К родовым понятиям для выделенных нами в поэтонимии

Н.С. Гумилева разрядов проприальных единиц относятся:

1) антропоэтонимы, отдельные разряды которых представляют агио- и библопоэтонимы;

2) топопоэтонимы, к которым причислены хоро-, гидро-, ойко- и урбапоэтонимы, а также названия вымышленных или мифологических водных – мифогидропоэтонимы и других географических объектов – мифотопопоэтонимы;

3) идеопоэтонимы, к которым относятся артио-, библио-, экклезио-, эрго-, эортопоэтонимы;

4) зоопоэтонимы, к которым с некоторой условностью можно отнести зоомифо- и терасопоэтонимы .

При распределении поэтонимов по разрядам мы не выделяли единицы ниже второго уровня. В нашей классификации есть разряды, выраженные родовыми и видовыми терминами, но не подвидовыми. Все, что относится к третьему уровню членения, вынесено в тематические группы .

На завершающем этапе классификации по областям логикосемантических понятий предложено распределить онимные единицы по семантическим полям. В поэтонимии Н.С. Гумилева выделено восемь семантических полей онимной лексики: «люди и мифологические существа», «земное пространство», «духовная культура», «материальная культура», «животные», «природа», «космос», «время» .

Объединение антропо- и мифопоэтонимии обусловлено рядом причин .

Во-первых, персонажи мировых мифологий в художественном произведении часто действуют в новых вымышленных писателем ситуациях, а их связь с мифологическим «прототипом» ослабевает, если и вовсе не становится условной. Во-вторых, такие имена как Дева Солнца, Дева Мира не могут быть бесспорно отнесены ни к антропо-, ни к мифопоэтонимам .

Слеудет сказать, что попытки обосновать необходимость выделения параметров классификации, которые были бы шире по объему, чем разряды, производились одновременно со становлением понятийного аппарата ономастики. Так, в предисловии к первому изданию «Словаря русской ономастической терминологии» Н.В. Подольская предложила разделить все онимы на те, которые обозначают реальные объекты – реалионимы, и те, которые обозначают объекты вымышленные – мифонимы [Подольская, 1978, с. 13]. Эта классификация не получила широкого распространения, вероятно, в связи с неоднозначностью термина «мифоним». Вопрос о структуризации онимии был решен благодаря внедрению полевого подхода .

В основе полевого подхода в лингвистике лежит разделение исследуемого корпуса лексики на ядро, околоядерное пространство и периферию. Теория лексических полей была предложена немецким лингвистом Йостом Триром в 30-х гг. ХХ в. В российской филологии идея деления языковых единиц на группы в соответствии с общностью сем, морфем или грамматических признаков получила развитие в 60-х – 70-х годах ХХ в. в работах ряда лингвистов, среди которых особое место занимают работы Г.С. Щура [Щур, 1974]. Под «полем» понимают «совокупность семантических соотношений, в которые данная единица языка вступает при ее актуализации» [Ахманова, 1969, с. 334]. В современной ономастике полевой подход для рассмотрения совокупностей онимных единиц получил, кажется, всеобщее признание. Полевой подход использовала в своих работах А.В. Суперанская и В.Э. Сталтмане [Суперанская, 2007], в литературную ономастику его ввел В.И. Супрун [Супрун, 2000] и в настоящее время полевой подход активно разрабатывается в работах О.В. Врублевской [Врублевская, 2016], С.Н. Волковой [Волкова, 2011], И.А. Лекомцевой [Лекомцева, 2011], П. Чесноковой [Чеснокова, 2011] и др. ученых .

Основу полевого метода в ономастике составляют представления об антропонимах как о ядре онимии, вокруг которого на разной удаленности от центра находятся мифонимы, теонимы, зоонимы, этнонимы и, при определенных условиях, топонимы, а также хрематопоэтонимы, идеонимы и прочие типы онимных единиц, получившие название периферийных (О.В. Врублевская [Врублевская, 2016], С.Н. Волкова [Волкова, 2011; 2011а]) .

Литературное творчество как проявление духовной деятельности человека естественным образом антропоцентрично. То, что из всего корпуса онимной лексики в литературном произведении преобладают личные имена главных, второстепенных и упоминаемых лиц, является общей закономерностью любого поэтонимного пространства: «[…] нет ничего удивительного в том, что абсолютное число поэтонимов в художественной литературе – имена людей» [Калинкин, 2008, с. 99]. По словам О.И. Фоняковой, «антропонимическая лексика (антропонимикон) входит в ядро ономастической номинации любого художественного текста»

[Фонякова, 1990, с. 40] .

В целом признавая практическую пользу теории поля при комплексном исследовании проприальных единиц в художественной литературе, мы не выделяли в поэтонимии Н.С. Гумилева ядерные, околоядерные и периферийные семантические поля. Мы согласны со следующим утверждением Е.С. Обуховой: «На самом же деле доминантность тех или иных единиц в ткани литературного произведения зависит от жанра, тематической направленности, а также индивидуального характера творчества писателя и поэта» [Обухова, 2009, с. 9]. Реальная онимия функционирует в принципиально открытой системе языка, а поэтонимия – в замкнутой системе художественной речи. Доминантность тех или иных онимных единиц в творчестве писателя всегда связана с определенными чертами его поэтики. Так, например, большое количество топопоэтонимов в произведениях Н.С. Гумилева косвенно свидетельствует о значимости эпического, повествовательного начала, об обусловленности характеров и поведения персонажей местом и временем действия. Исследователь А.Н. Деревяго писал: «Наиболее статусными подсистемами внутри ономастического пространства поэзии XX в., в полной мере демонстрирующими структурную специфику полевости, являются антропонимное и топонимное субполя» [Деревяго, 2008, с. 72], что, впрочем, вполне объяснимо: антропоэтонимы называют субъекты художественной реальности, а топопоэтонимы ограничивают ее пространственно – называют место действия .

Итак, описанная классификация поэтонимов по областям логикосемантических понятий содержит три уровня. Указание на тематическую группу и разряд онимной единицы мы включили в структуру словарной статьи, а сведения о принадлжености поэтонима к определенному семантическому полю мы предлагаем отразить в макроструктуре словаря .

Запланировано разместить в основной части словаря поэтонимов Н.С. Гумилева будет столько разделов, сколько выделено семантических полей .

2.2.3. Варианты поэтонимов. Вопрос разграничения омонимов

Вопросы словарного представления вариантов и омонимичных поэтонимов взаимосвязаны и являются одними из ключевых вопросов поэтонимографии. По словам В.В. Дубичинского, омонимия «представляет собой объект макроструктуры и включается в проблему отбора словника» [Дубичинский, 2008, с. 63] .

Еще в середине прошлого века В.П. Григорьев сформулировал принцип «максимальной вариантной самостоятельности». Исходя из этого принципа было предложено представлять в разных статьях фонетические и орфографические варианты собственных имен, но считать основной статью к нормативной с точки зрения современного русского языка единице. Так, например, имена Катя и Катенька, Алексей и Толстой (примеры В.П. Григорьева) ученый предложил приводить в разных статьях [ПИС, с. 108]. Также было высказано мнение о необходимости разграничения собственных имен, имеющих форму множественного числа и не употребленных в метонимическом переносе [Там же, с. 103]. Одновременно с этим В.П.

Григорьев считал, что омонимичность онимных единиц следует отразить в Указателе собственных имен, а не в основной части словаря:

«омонимичные отношения среди собственных имен в Словаре не рассматриваются»; «Реальная омонимия среди собственных имен раскрывается в “Указателе СИ”» [Там же, с. 105] .

Поскольку созданная под руководством В.П. Григорьева книга «Поэт и слово» была ориентирована на описание экспрессем – лексических единиц художественной речи, в том виде, в каком они встречаются в литературных текстах, вопрос разграничения онимных единиц, совпадающих по форме, но отсылающих к разным объектам, не входил в задачи работы. В связи с этим единственным критерием представления поэтонимов в разных статьях была их формальная структура .

В словаре «Собственное имя в поэзии ХХ в.» [Григорьев, www], вышедшем через тридцать лет после «Опыта», принято решение развести омонимичные онимные единицы. Так, собственное имя Мария отражено в двенадцати статьях, отсылающих к Деве Марии, персонажу новозаветной притчи о Марфе и Марии, Марии Стюарт, Р.М. Рильке и др. [Григорьев, www]. Поскольку в этом словаре анализируется исключительно проприальная лексика, на первый план вынесена проблема описания номинированных именем конкретных лиц, предметов или явлений художественного мира. На подобную методику описания должен ориентироваться и словарь поэтонимов .

Мы считаем, что в разных статьях следует представлять как омонимичные поэтонимы, так и разные варианты именования одного референта. При этом подразумевается, что каждая статья будет содержать отсылки к вариантным онимным единицам .

Любые части антропоформул являются вариантными, потому что каждая употребленная автором форма именования выбрана им не случайно и может зависеть от рода и жанра произведения, от места в тексте, от разных точек зрения на именуемый объект. Мы согласны с Р.У. Таич, которая, разрабатывая структуру словаря онимной лексики М.Е. Салтыкова-Щедрина, писала: «Когда речь идет об экспрессивности имени, нельзя во что бы то ни стало рассматривать отдельно его составные структурные части» [Таич, www]. В.Н. Михайлов указывал на то, что сам способ именования значим и «[…] позволяет судить об отношении к персонажу автора либо других действующих лиц произведения и весьма часто о его социальном положении […]» с. Н.И. Иванова, изучая социально [Михайлов, 1966, 61] .

маркированные варианты именований, писала: «Каждый вариант имени отличается от других оттенком коннотативного значения, во многих случаях обусловленного социальными условиями общения говорящего-номинатора и носителя имени» [Иванова, 2000, с. 169]. При таком подходе снимается вопрос о необходимости представлять в качестве основной статьи наиболее полную или официальную форму именования. Не только варианты Леонардо и да Винчи; Христофор и Колумб; Игорь Васильич и Северянин, но и такие поэтонимы как И.Ф. Анненский и Иннокентий Анненский; Валерий Брюсов и Брюсов; Ф. Сологуб и Сологуб предлагается отражать в разных словарных статьях. Даже если два поэтонима формально различаются только наличием или отсутствием инициалов при фамилии, они воспринимаются нами как вариантные .

Очевидно, что для отображения в словарной статье вариатности поэтонимов должен быть разработан четкий аппарат отсылок, но сначала необходимо определить, какие поэтонимы считать вариантами: только ли те, которые функционируют в пределах одного текста и являются по сути контекстуальными синонимами, или любые номинативные единицы с совпадающими или потенциально отождествимыми референтами. Мы ориентируемся на широкое понятие варианта, но предлагаем в дословарной работе разделять поэтонимы с общими референтами на однотекстовые и разнотекстовые .

Поэтонимы, которые встречаются в одном тексте и отсылают к одному референту, следует рассматривать в аспекте их взаимодействия в художественном мире. Способ именования использован в речи повествователя (рассказчика, лирического субъекта) или персонажа в соответствии с художественными целями автора, которые могут быть как формальными (избегание тавтологии, например), так и содержательными (выражение отношения к тому или иному персонажу, указание на определенные черты его характера). Поэтонимы, которые встречаются в разных произведениях, должны анализироваться под несколько иным углом зрения. Анализ онимного материала произведений Н.С. Гумилева показал, что выбор варианта именования всегда зависит от замысла произведения и соответствует его художественным целям и что все разнотекстовые семантические (не фонетические) варианты именований внутренне (осознанно или неосознанно) разграничены писателем. Вариант именования часто выбран поэтом в соответствии с точкой зрения лица, о котором идет речь в произведении. Так, например, различаются варианты Габеш – Абиссиния. Габеш – арабское название страны, Абиссиния – традиционное в прошлом название страны Эфиопии. В стихотворении «Занзибарские девушки» речь идет об абиссинце, который решил отправиться в Каир в поисках женщин свободного поведения. Поскольку Габеш – арабское название страны, можно предположить, что герой стихотворения – арабмусульманин (численность мусульманского и христианского населения в Абиссинии приблизительно одинакова) .

Один из действующих лиц пьесы «Дитя Аллаха» Бедуин, желая заслужить любовь небесной посланницы Пери, хвалится перед ней своим мужеством.

В это время из небытия возникает тень Искандера:

Бедуин Кто ты, тень?

Искандер Искандер Меня зовет твоя страна, Но ведают об Александре И западные племена [Гумилев, 1998-2007, т. 5, с. 61] .

В приведенном контексте употреблены два варианта имени великого завоевателя: Искандером его называли в арабском мире, Александром – в греческом. Персонаж пьесы обращается к арабу-Бедуину, называя ему имя, закрепленное в восточном культурном пространстве .

Итак, под вариантом поэтонима мы понимаем онимную единицу, которая именует тот же референт, что и другая проприальная единица художественных текстов писателя. Совокупность проприальных единиц, каждая из которых является вариантом для любой из входящих в эту группу онимной единицы, мы условно обозначили понятием вариантной группы .

При этом один поэтоним может быть частью нескольких вариантных групп .

Под вариантностью мы понимаем реализованную способность поэтонима формировать номинативный онимный ряд, который можно рассматривать как некое единое семантическое пространство именования одного референта. К номинативному онимному ряду отнесены все встречающиеся в языке писателя варианты поэтонима .

Варианты могут быть представлены: 1) частями антропоформул: Корней Иванович Чуковский – Чуковский; Митя – Митька; Сологуб – Федор Сологуб;

2) именами, отличающимися только одной фонемой13: Еврипид – Эврипид;

Данте – Дант; 3) существующими в разных культурах именами и названиями одного лица / объекта: Ольга – Эльга; Одиссей – Улисс;

Абиссиния – Габеш; 4) именами, о тождестве референтов которых можно сделать вывод только на основе их сюжетной связанности: Андрогин – БогСущество; Необорная – Истар; Божии поля – Дом Нежного Отца .

Представленное собственным именем основание перифразы и сама онимная перифраза рассматриваются как синонимичные формы именования .

Характер отношений между поэтонимами, входящими в одну вариантную группу, может различаться. Так, поэтоним Данте Алигьери состоит из двух компонентов: фамилии и имени. Собственное имя Данте в составе упомянутого поэтонима является фонетическим вариантом поэтонима Дант, но единица именования Данте Алигьери представляет собой полную антропоформулу двух других самостоятельно употребленных поэтонимов: Алигьери и Дант. Варианты поэтонимов в языке писателя взаимообусловлены и взаимосвязаны, но характер этих связей различен. В

Это отличие всегда семантически значимо .

системе отсылок в словарной статье к поэтониму Данте Алигьери должны быть представлены все три варианта в их отношении к исходной единице именования .

Описание вариантов поэтонимов с учетом лежащих в основе вариантности признаков необходимо для представления поэтонимии как системы. Выявление отношений между вариантами именования позволит охарактеризовать важнейшие черты поэтики писателя, понять причины выбора им той или иной единицы номинации, заглянуть в «мастерскую»

поэта, уловить смыслоразличительные признаки вариантных онимных единиц в языке автора .

С вопросом классификации вариантов тесно связан вопрос разграничения омонимов. А.В. Суперанская предложила различать омонимию и тезоименность: «Если одно имя в одном поле употребляется в связи с разными объектами, – это не онимия, а тезоименность» [Суперанская, 1973, с. 289], и далее: «[…] если имена собственные принадлежат к разным полям (город Бабушкин, курсант Бабушкин) – это омонимы; если они принадлежат к одному полю (два человека по имени Бабушкин), это два разных применения одного и того же слова» [Там же, с. 290]. Эти утверждения абсолютно верны для описания собственных имен в языке, но при лексикографировании поэтонимов необходимо расширить понятие омонимии, потому что для нас важна не только включенность онимной единицы в определенное понятийное поле, но и конкретный объект, который она называет. В нашем случае совпадающие по формальной структуре поэтонимы, принадлежащие к одному разряду, но обозначающие разные объекты художественного мира, будут квалифицироваться как омонимичные .

Отдельного внимания заслуживает вопрос омонимии антропонимов. В первую очередь, необходимо помнить, что один и тот же герой может быть изображен в разных произведениях, например, капитан Блад в романах Р. Сабатини или Шерлок Холмс в рассказах А. Конан Дойля. В таких случаях нет оснований говорить об омонимии имен. С другой стороны, имена одного и даже нескольких героев в разных текстах одного автора могут быть абсолютно одинаковыми при отсутствии прямых сюжетных перекличек между произведениями. Так, например, не совсем понятно, считать ли омонимами имена Печорина и Веры в «Герое нашего времени» и неоконченном романе «Княгиня Лиговская» М.Ю. Лермонтова. Мы склоняемся к тому, чтобы считать эти поэтонимы омонимичными и помещать в разных словарных статьях .

Из сказанного выше можно сделать следующее предположение:

совпадающие по форме имена героев, персонажей и второстепенных лиц являются омонимами, если 1) их референты очевидно различны или если 2) их референты похожи, но между произведениями отсутствуют сюжетное и композиционно-жанровое сходство .

У Н.С. Гумилева встречаются такие омонимичные поэтонимы: Будда (имя Гаутамы Будды, основателя религии в киносценарии «Жизнь Будды») и Будда (имя субъекта лирического описания, достигшего нирваны последователя буддизма в стихотворениях «Возвращение», «В этот мой благословенный вечер»), Диана (имя лошади в стихотворении «Открытье летнего сезона») и Диана (имя богини в пьесе «Актеон»), калиф (киносценарий «Гарун-аль-Рашид») и калиф (неназванный по личному имени правитель в драматической сказке «Дитя Аллаха»), Луи (французский мальчик в поэме «Мик») и Луи (лирический субъект, молодой мужчина в стихотворении «Вы задумчивы, маркиза»), Маргарита (название озера в «Африканском дневнике») и Маргарита (лирическая героиня одноименного стихотворения), Наль (отсылка к имени мужа Дамаянти в поэме «Пятистопные ямбы»), Наль (имя древнего царя в киносценарии «Жизнь Будды»), Шейх-Гуссейн (название абиссинского города в стихотворении «Галла») и Шейх-Гуссейн мусульманского святого, также в (имя стихотворении «Галла»), Мезенцов (герой неоконченной повести «Веселые братья») и Мезенцов (персонаж рассказа «Путешествие в страну эфира») .

Последние два имени отнесены к омонимам потому, что в текстах обоих произведений, где действуют персонажи с именем Мезенцов, нет указаний на то, что это одно и то же лицо. Хотя очевидно, что оба героя похожи: они молоды, интеллектуально развиты, учились и жили в Петербурге .

Имена литературных типов (Гамлет, Отелло), исторических (Колубм, Лаперуз, Юлий Цезарь), литературных (Вергилий, Сервантес, Лев Толстой) деятелей, известных художников и музыкантов (да Винчи, Буонаротти, Моцарт), ученых, философов и основателей религий (Лавуазье, Коперник, Аристотель, Конфуций, Христос), то есть все так называемые репрезентативные поэтонимы, при их употреблении в разных текстах предлагаем омонимами не считать. Такое решение обусловлено тем, что имена известных личностей в художественном тексте «соотносятся с теми же денотатами, что и за пределами произведения» (Ю.А. Карпенко), но их образ всегда творчески преобразован и переосмыслен писателем. Ю.А. Карпенко писал: «Светясь отраженным светом – историческим (от реального денотата) и художественным (от созданного писателем образа), реально-историческое имя приобретает в художественном произведении собственное ономастическое сияние» [Карпенко, 1986, с. 39]. При лексикографировании репрезентативных имен главной задачей является характеристика авторского взгляда на ту или иную историческую личность, которая в литературном тексте может быть наделена совершенно «неисторическими» чертами. Так, например, в трагедии «Отравленная туника» в числе действующих лиц встречается император Юстиниан, образ которого соотносим с Юстинианом Великим, и его дочь Зоя, хотя известно, что существовавший в действительности правитель не имел детей. Образ Зои мог быть навеян историческими сведениями об императрице, жившей намного позднее Юстиниана Великого – Зоей Порфирородной, насильно постриженной в монахини. Д.С. Лихачев, проследив развитие русской литературы от Древней Руси до периода реализма, указал на то, что в наиболее тесно связанных с «духом времени», реалистичных произведениях действуют неисторические или даже персонажи без имени, а наличие исторического имени в литературном тексте само по себе не делает это произведение исторически достоверным [Лихачев, www] .

Имя Колумб употреблено Гумилевым 8 раз в трех стихотворениях («Вы все, паладины Зеленого Храма», «Ответ», «Хокку») и поэме «Открытие Америки», но во всех случаях именует великого путешественника, первооткрывателя, ученого. Конечно, сюжетные функции обозначаемого этим именем референта разные: в поэме «Открытие Америки» Колумб – главный герой произведения, а в стихотворениях его имя упоминается в перечне других известных мореплавателей («Вы все, паладины Зеленого Храма»), в описании («Ответ») или экспрессивном восклицании («Хоку»). То, что в разных текстах реализованы определенные стороны семантики репрезентативного собственного имени и то, что обозначаемый им референт играет разные роли в сюжетах этих произведений (что не в последнюю очередь обусловлено жанром), не значит, что у имени изменился референт, иначе пришлось бы признать, что перед нами не один, а восемь разных поэтонимов Колумб, к которым следовало бы дать восемь словарных статей, что абсолютно немыслимо .

Омонимия топопоэтонимов и других онимных единиц.

Если поэтоним имеет четко определяемый источник происхождения в общенародном языке и употреблен в разных произведениях для обозначения одного и того же географического или иного объекта художественной действительности, нет ни смысла, ни оснований говорить о разнице обозначаемых им референтов:

Париж (стихотворения «Почтовый чиновник», «Сахара», «Слоненок», «Франция», рассказ «Черный генерал», очерки «Африканский дневник», неоконченная повесть «Веселые братья», драматическая сцена «Игра»), Франция (стихотворения «Озеро Чад», «Франции», «Франция», рассказ «Черный генерал», неоконченная повесть «Веселые братья»).

Если же один из референтов представляет собой часть, а другой благодаря метонимическому переносу – целое, или если один из объектов относится к древнему государству, а другой – к современному, то такие поэтонимы следует рассматривать как омонимичные и отображать в разных словарных статьях:

Рим как название города (например, стихотворения «Игры», «Ода Д’Аннунцио») и Рим как название государства (например, стихотворения «Каракалла», «Манлий», «Слоненок»), Русь как собирательное название русских земель (например, стихотворения «Змей», «Швеция») и Русь как синоним современной поэту России (стихотворение «Франции»). Однако следует сказать, что не всегда можно с точностью определить референт топопоэтонима. Так, в драме «Отравленная туника» название Рим встречается три раза, причем в следующем контексте трудно понять, отсылает он к городу или к государству: «[…] Этот Рим, / Гордясь своей языческою славой, / Понять не хочет, что отныне солнце / Для всей земли – один Константинополь» [Гумилев, 1998-2007, т. 5, с. 176]. Юстиниан, сетуя на то, что плохо приняли его послов, говорит скорее не о городах, а о двух могущественных державах – Римской империи и Византии. Топопоэтонимы Рим и Константинополь здесь употреблены в метонимическом переносе .

В стихотворении «Остров любви» названия частей света имеют аллегорическое употребление: «Вы, что поплывете / К Острову Любви, / Я для вас в заботе, / Вам стихи мои. // - От Европы ль умной, / Джентльмена снов; / Африки ль безумной, / Страстной, но без слов» [Гумилев, 1998т. 2, с. 71]. Поскольку в приведенном контексте поэтонимы Африка и Европа функционируют в переносном значении, а их референты – это не части суши, а символические образы чувств и душевных состояний влюбленных, эти собственные имена не стоит описывать в одних статьях к эквивалентным им по форме топопоэтонимам .

В параграфе 2.1. было предложено выбирать в качестве заголовков словарных статей не только собственные имена, но также онимные перифразы и некоторые именные словосочетания. Мы склонны к тому, чтобы описывать в разных статьях такие номинации как: Адам – имя лирического героя стихотворения «Сон Адама» – до Адама – условное наименование времени в стихотворении «Сказка»; Гарун-аль-Рашид – имя персонажа одноименного киносценария – времена Гаруна аль Рашида – название условного периода времени в описании Багдада в очерках «Африканский дневник» 1998-2007, т. 6, с. 88]. Вопрос об омонимичности [Гумилев, подобных номинаций является спорным, но нам кажется, что заголовочным словом в словаре поэтонимов должна быть номинативная онимная единица, обозначающая один референт. В качестве дефиниции может приводиться характеристика этого референта так, как он представлен у писателя. При этом нельзя забывать, что поэтоним – это единица поэтической речи, раскрывающая свою семантику только в контексте произведения (произведений). Когда собственное имя находится в именном словосочетании на месте зависимого слова и имеет значение принадлежности или выступает в функции определителя, референт собственного имени как единицы языка часто реализуется в функции номинации и характеризации другого референта, выраженного главным компонентом именной конструкции: дочь Юстиниана (трагедия «Отравленная туника» [Гумилев, 1998т. 5, с. 169]), знамена Пророка (стихотворение «Зараза» [Гумилев, 1998-2007, т. 1, с. 145]), орел Сафо (стихотворение «Жестокой» [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 84]). Объект высказывания в приведенных иллюстрациях представлен совокупной семантикой словосочетания, или онимным выражением. При этом референт имени собственного, представленный сам по себе, отсылает к другому объекту .

Если единицами языка являются особые знаки мысли – слова, то единицами речи являются выражения. На это указывал еще М.М.

Бахтин:

«Речь всегда отлита в форму высказывания, принадлежащего определенному речевому субъекту, и вне этой формы существовать не может» [Бахтин, 2000, с. 263], «[…] высказывание может быть построено и из одного предложения, и из одного слова, так сказать, из одной речевой единицы, […], но от этого единица языка не превращается в единицу речевого общения» [Там же, с. 267] .

Если мы будем определять референт ориентируясь только на знаковую семантику имени в языке, мы не сможем составить словарь поэтонимов, который по сути является словарем поэтических онимных номинаций, а составим словарь собственных имен, проиллюстрированных примерами из художественных текстов .

Когда мы говорим, что поэтоним обозначает единичный объект (в художественной литературе – ирреальный), мы имеем в виду, что каждому поэтониму соответствует один референт, но это не значит, что каждому референту соответствует один поэтоним. Иными словами, отношения внутри компонентов семантического треугольника «слово – понятие об объекте – объект» (по Огдену-Ричардсону) или между означающим и означаемым (по Ф. де Соссюру) имеют разный характер. Один и тот же объект художественной действительности может иметь множество онимных и аппелятивных вариантов именования. В рамках работы над теорией лексикографирования онимной лексики нас интересуют только те номинации одного референта, которые представлены именем собственным или содержат его в своем составе. В пределах одного текста варианты именования одного персонажа уместно называть контекстуальными синонимами или контекстуальными вариантами, а в разных текстах – только вариантами .

Например, Иисус Христос в разных произведениях Н.С. Гумилева и с точек зрения разных персонажей назван Христос (например, стихотворение «Вступление» [Гумилев, 1998-2007, т. 4, с. 13]), Иисус Христос (например, рассказ «Золотой рыцарь» [Гумилев, 1998-2007, т. 6, с. 31]), Спаситель (драматическая поэма «Гондла» [Гумилев, 1998-2007, т. 5, с. 103]), Сын (например, стихотворение «Христос» [Гумилев, 1998-2007, т. 1, с. 277]), Распятый (рассказ «Скрипка Страдивариуса» 1998Гумилев, 2007, т. 6, с. 60]). Для каждого поэтонима должна быть дана отдельная словарная статья, а варианты – перечислены и показаны через систему отсылок .

Итак, в вопросе разграничения вариантов мы предлагаем опираться на предложенный В.П. Григорьевым принцип максимальной вариантной самостоятельности. При этом поэтонимы, различающиеся только частями антропоформул, также предлагается отображать в разных словарных статьях .

Главным признаком, который позволяет классифицировать два поэтонима как вариантные, является общность (в пределах одного произведения) или тождественность (в разных произведениях и только для репрезентативных собственных имен) обозначаемых ими референтов .

Омонимы не являются вариантами даже если они полностью совпадают по форме. Омонимичные поэтонимы обозначают разные объекты, субъекты или явления художественной действительности .

Выводы к главе II

1. Поэтоним может быть индивидуально-авторским или иметь эквивалент в общенародном ономастиконе, может быть именем существовавшего в реальности лица или представлять собой название реальной местности, однако в любом случае он именует объект, субъект или явление исключительно художественной, то есть созданной воображением писателя, действительности .

2. Поэтоним может прямо именовать субъект художественного мира, может входить в состав перифраз или номинатем-словосочетаний, участвовать в косвенной номинации .

3. Несколько персонажей могут быть названы одним именем, и один и тот же объект художественного мира может быть назван различными именами, однако в обоих случаях каждую онимную единицу целесообразно помещать в отдельной словарной статье. Этот же принцип относится и к вариантам собственных имен, представленным частями антропоформул .

4. Заглавия произведений целесообразно описывать в отдельных словарных статьях как особый тип онимных единиц, репрезентирующих весь художественный текст .

5. Словарная статья к поэтониму может содержать лингвистическую (например, историко-этимологические сведения о собственном имени), энциклопедическую (сведения о референте) и поэтонимологическую (принадлежность имени к определенной области логико-семантических понятий) информацию об онимной единице. Характер этой информации зависит от того, насколько она важна для понимания художественных функций, выполняемых поэтонимом в произведении .

6. Полная картина поэтонимогенеза может быть оценена только при исчерпывающем представлении в словарной статье всех контекстов, проясняющих аспекты семантики поэтонима .

7. Классификация онимных единиц является обязательным этапом работы над словарем поэтонимов. По отношению к онимосфере языка поэтонимы могут быть отапеллятивными, индивидуально-авторскими или иметь в языке оним-эквивалент .

8. Онимный материал произведений Н.С. Гумилева распределен по семантическим полям, разрядам и тематическим группам. Принадлежность имени к той или иной области логико-семантических понятий обусловлена исключительно характером объекта, который оно обозначает. Поэтонимысимволы и другие онимные единицы, референт которых сложно описать или вообразить, не могут быть отнесены к какому-то определенному разряду онимной лексики .

9. Вариантными могут считаться только те проприальные единицы, которые отсылают к отождествимым или одинаковым объектам художественных произведений. Варианты могут отличаться фонемным составом, представлять собой части антропоформул или имена одного и того же лица с точки видения разных культурных пространств. Иногда о вариантности можно сделать вывод только на основании свойств референта собственного имени в сюжете произведения .

10. Онимные единицы, имеющие одинаковую форму, но разные референты, рассматриваются как омонимичные. Репрезентативные собственные имена не являются омонимами, потому что свойственные им в языковом пространстве коннотативные смыслы возводят их на высокую степень абстракции, не позволяющую прямо отождествить такие собственные имена с поименованными ими реальными личностями .

–  –  –

В.В. Морковкин писал, что в лексикографии существуют «два неблизкородственных творческих процесса» [Морковкин, 1987, с.

35]:

собственно филологическая деятельность, направленная на анализ и описание, и инженерно-конструкторская, в результате которой словарный материал организуется в «целостную информационную систему» [Там же, с. 35-56]. Инженерно-конструкторская деятельность так же важна, как и собственно филологическая, и не только потому, что она облегчает читателю поиск нужной информации. Разработанные на дословарном этапе логичные и четкие структуры словаря и словарной статьи снижают риск появления ошибок, несоответствий, неправильных подсчетов статистической информации. Первостепенную значимость в разработке макроструктуры словаря имеют организация материала и система формирования отсылок .

Л.В. Щерба указывал на три способа организации материала в словарях:

1) алфавитный сплошной; 2) гнездовой; 3) идеологический [Щерба, 1958, с. 77], который в современной практике чаще называют тематическим [Козырев, 2000, с. 45] .

Выбор принципа расположения материала зависит от объема и целевых установок работы. Так, если словарь поэтонимов создается на основе одного крупного произведения или стихотворного цикла, целесообразно применять сплошной алфавитный принцип. Такой способ распределения материала, например, использован в словаре поэтонимов к роману в стихах «Евгений Онегин» [Калинкин, 1999а]. Также если целью словаря является описание языковых особенностей определенной эпохи (например, «Собственное имя в русской поэзии ХХ в.» [Григорьев, www]), алфавитный принцип может быть вполне оправдан .

Наконец, в полном словаре языка писателя, куда, по нашему мнению, должны быть включены как нарицательные, так и собственные имена, может быть использован алфавитный принцип, если проприальные единицы не будут представлены в отдельной части словаря .

Для словаря поэтонимов, который планируется издать самостоятельной книгой, наиболее удобным представляется идеологический, или тематический, принцип расположения. Впоследствии классифицированные таким образом словарные материалы можно без труда включить в общий словарь языка писателя, построенный уже по алфавитному принципу, либо выделить в его отдельный раздел .

При тематическом способе проприальные единицы предлагается классифицировать по семантическим полям, которые и являются разделами словаря. Например, имена людей, богов, мифологических и легендарных персонажей; названия местностей; названия произведений искусства и т.д. В каждое семантическое поле могут входить поэтонимы от одного до пяти и более разрядов .

Внутри каждого раздела словаря (каждого семантического поля) поэтонимы предлагается распределять по алфавиту .

Тематический способ организации материала удобен потому, что, вопервых, он дает читателю возможность увидеть системность авторского поэтонимикона, во-вторых, становится фундаментом для дальнейшей работы как над поэтикой онимов в языке писателя, так и для работы над авторским онимиконом в целом .

По нашему мнению, электронные и печатные словари должны строиться по различным принципам. В частности, благодаря возможности введения гиперссылок электронные словари поэтонимов могут быть построены по алфавитному принципу независимо от объема исследуемого материала .

Однако для классических печатных монографических словарей поэтонимов наиболее уместным видится тематический принцип с возможными элементами гнездования. Гнездовым способом могут быть представлены, например, отыменные нарицательные существительные и прилагательные .

Таким образом, мы предлагаем принять тематический принцип как базовый для основной части словаря поэтонимов. Кроме основной части, содержащей разноаспектные характеристики проприальных единиц в языке писателя, в словаре, по нашему мнению, обязательно должен присутствовать алфавитный указатель имен .

Мы считаем, что указатель имен необходим по нескольким причинам .

Во-первых, он выполняет роль словника и потому позволяет составить беглое представление об авторском поэтонимиконе. Во-вторых, указатель облегчает поиск нужной проприальной единицы в основном разделе словаря. И, втретьих, поскольку мы предлагаем выбирать в качестве заголовка словарной статьи однословные и поликомпонентные собственные имена, а также некоторые перифрастические именования, указатель имен позволит увидеть многогранность функционирования отдельно взятого имени, в том числе, покажет варианты и случаи трансонимизации .

Так, собственное имя Христос функционирует само по себе для называния христианского Бога и пророка (13 употреблений), в номинации брат Христов это имя служит для именования апостола Иоанна (драма «Гондла»), а в собирательном именовании братья во Христе – для именования крестоносцев (рассказ «Золотой рыцарь»). В первом случае поэтоним Христос можно классифицировать как теопоэтоним или агиопоэтоним, онимная номинация брат Христов – это именование святого, а братья во Христе – именование крестоносцев.

Кроме того, в драме «Гондла» встречается мифотопопоэтоним Дом Христа, обозначающий рай:

«И окажется правдой поверье, / Что земля хороша и свята, / Что она – золотое преддверье / Огнезарного Дома Христа» [Гумилев, 1998-2007, т. 5, с. 114] .

Если первые три формы именования можно отнести к смежным семантическим полям антропо- и мифопоэтонимикона, то четвертая онимная номинация будет включена в раздел топопоэтонимикона и, соответственно, будет представлена в другой части словаря. В указателе имен будет показано, что собственное имя Христос встречается 26 раз в 17 произведениях, входит в состав ряда онимных номинаций, которые относятся к разным разрядам поэтонимов .

В указателе имен также должна содержаться информация об общем количестве употреблений того или иного собственного имени в языке писателя .

Таким образом, для словаря поэтонимов, который может быть издан отдельной книгой, мы предлагаем следующую макроструктуру:

1. Собственно словарь, содержащий классифицированный перечень онимных единиц в языке писателя, их разносторонние характеристики, контексты употребления и отсылочные связи между статьями .

2. Указатель имен, выполняющий роль словника и упрощающий поиск нужного собственного имени в словаре, а также показывающий, как то или иное собственное имя использовано писателем, в состав каких онимных перифраз и выражений оно входит, имеют ли место случаи омонимии и трансонимизации .

Указатель может иметь следующую структуру: 1) собственное имя и общее количество употреблений; 2) поликомпонентные поэтонимы и онимные перифразы, в состав которых входит это собственное имя; 3) разряд онимной единицы или краткая характеристика объекта косвенной номинации;

4) раздел словаря, в котором можно найти этот поэтоним .

Кроме двух основных частей, в словаре поэтонимов могут быть включены следующие главы:

1. Указатель шифров. По нашему мнению, шифры должны составляться по принципу хронологии написания произведений. Кроме того, в шифрах должны быть указан год и место публикации произведения или, – для рукописных ранних вариантов и неопубликованных при жизни произведений,

– предполагаемый год написания .

2. Анализ наиболее употребительных поэтонимов. Эта глава может состоять из списка наиболее частотных онимных единиц и комментариев к ним .

3. Терминологический словарь поэтонимологии (при необходимости) .

Важным элементом макроструктуры словаря является система отсылок .

Прежде всего, необходимо обозначить, что отсылки могут быть двух типов:

1. Отсылки к вариантам поэтонима и синонимичным формам именования .

2. Отсылки к другим онимным единицам, имеющим в своем составе описанное в статье собственное имя .

Первый тип отсылок необходим для того, чтобы показать, какие формы онимного именования имеет обозначенный поэтонимом референт. Поскольку в рамках словаря поэтонимов не ставится задача изучения всех номинативных рядов имени (в том числе, и нарицательных), здесь следует отмечать только онимные варианты поэтонима. Перечень заголовков связанных статей можно начинать от вариантов, наиболее близких к исходной форме поэтонима, к вариантам, сближающимся с ним на уровне содержания. Например, в статье к поэтониму Данте предлагается дать такие ссылки: Дант, Данте Алигьери, Алигьери; а в статье к поэтониму Данте Алигьери отсылки будут выглядеть следующим образом: Данте, Алигьери, Дант. В статье Корней варианты будут распределены так: Корней Иванович Чуковский, Чуковский, а в статье Чуковский – следующим образом: Корней Иванович Чуковский, Корней .

Второй тип отсылок содержит однословные и поликомпонентные поэтонимы других разрядов, а также перифрастические именования, в состав которых входит одно и то же собственное имя. Этот перечень предлагается оформлять в алфавитном порядке и отграничивать от перечня вариантов другим шрифтом. Поскольку здесь приводятся семантические омонимы, которые чаще всего относятся не только к разным разрядам онимной лексики, но и к разным семантическим полям, в скобках после каждой отсылки необходимо указывать номер раздела словаря, в котором можно найти эти поэтонимы.

Например, в статье Адам1 будут представлены такие отсылки:

Адам2 (мифопоэтоним), до Адама (именование условного периода времени), «Адам» (заглавие), «Два Адама» (заглавие) .

3.1.2. Подходы к представлению статистической информации

Методы статистического анализа начали разрабатываться в русле формальной школы (В.Б. Шкловский, Б.М. Эйхенбаум, Р. Якобсон). К середине ХХ в. появилась методология статистических исследований .

Большой вклад в теорию создания частотных словарей внесли М.Л. Гаспаров, З.Г. Минц, Ю.М. Лотман, Р.М. Фрумкина .

Ко второй половине ХХ в. вопрос о целесообразности проведения статистического анализа был фактически снят: «Период наиболее острой полемики вокруг вопроса “считать или не считать”, по-видимому, закончился, однако вопрос, “что считать и для чего считать”, остался»

[Вишневский, 1977, с. 130]. З.Г. Минц, применив статистический подход к анализу рассказа Л.Н. Толстого «Три смерти», сделала вывод о том, что наибольшую значимость имеют «[…] не абсолютные цифровые показатели, а их отношение к величине текста в целом и между собой» (курсив З.Г. Минц – К.Ф.) [Минц, 1999, с. 684], то есть значимость количественных параметров становится явной только при их сопоставлении с архитектоникой и композицией произведения .

В авторской лексикографии подсчет количества употреблений тех или иных единиц применяется в основном для того, чтобы показать, какой тип лексики преобладает в языке писателя, выявить связь между наиболее частотными словами и художественными образами, в порождении которых они участвуют .

Традиционно частоту употребления того или иного слова рассчитывают, исходя из общего количества лексических единиц в корпусе текстов .

Результаты исследования представляют в качестве самостоятельных тезаурусов или включают в состав общего словаря языка писателя. В любом случае проведение количественных подсчетов частоты употребления той или иной лексической единицы, являющейся структурным компонентом художественного мира, – обязательный этап работы над писательским словарем .

Методы количественного анализа применимы для описания всего словарного состава языка писателя. Мы признаем высокую ценность статистического метода как для изучения авторского лексикона в целом, так и для анализа ключевых мотивов и образов его художественного мира. Однако, как в полных словарях языка писателя, так и в частотных словарях, собственные имена являются своеобразным «камнем преткновения», ведь, вопервых, вопрос о характере семантики проприальных единиц относится к дискуссионным, во-вторых, каждое имя само по себе является художественным образом, в-третьих, его значение контекстуально и во многом определяется обозначаемым именем референтом.

Можно выделить два подхода к подсчету частоты употребления онимной лексики в словарях языка писателей:

1. Собственные имена описываются в словаре наравне с нарицательными, потому частота употребления проприальных единиц рассчитывается в отношении количества употреблений собственных имен к общему количеству лексических единиц в анализируемом корпусе текстов .

Такой подход реализован в «Частотном словаре языка М.Ю. Лермонтова» [ЧСЯЛ, В отдельной главе этого словаря, 1981] .

названной «Тысяча самых частых слов», приводится перечень наиболее употребительных писателем лексем, в числе которых есть и собственные имена. Например, имя Юрий имеет ранг 87, имя Нина – ранг 113, а имя Печорин, как и слово «бояться», отнесено к рангу 184-185 [ЧСЯЛ, 1981, с. 763]. Аналогичного принципа придерживались: А.В. Королькова при составлении алфавитно-частотного и частотного словарей комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума» [Королькова, www], А.Я. Шайкевич, В.М. Андрющенко и Н.А. Ребецкая при работе над «Статистическим словарем языка Ф.М. Достоевского» [Шайкевич, www]. В последнем словаре лексика распределена по жанрам (беллетристика, критика и публицистика, письма), периодам, отдельным произведениям, проведен сопоставительный анализ статистики употребления каждой лексемы .

2. При втором подходе собсвенные имена рассматриваются отдельно от нарицательных и приводится количество их употреблений в текстах писателя .

В «Частотном грамматико-семантическом словаре языка художественных произведений А.П. Чехова» [ЧСЯЧ, 2012] онимные и отонимные единицы вынесены в отдельную главу и распределены по четырем разрядам: «имена, фамилии, отчества, прозвища и их производные», «клички животных», «названия кораблей», «топонимы, этнонимы, языки, религии и их производные» [Там же, с. 4]. Одинаковые по форме имена, прозвища и фамилии разных персонажей даны в разных статьях, например, есть 16 статей для фамилии Иванов [Там же, с. 37-38]. Для каждой проприальной единицы дано два параметра: количество употреблений, количество произведений, в которых встречается это собственное имя .

Работа над статистическим описанием лексики Н.С. Гумилева начата Л.В. Селезневой. Исследовательница составила частотный словарь сборников «Романтические цветы» и «Огненный столп», распределив слова по семантическим группам и подгруппам: 1) общие понятия: сила, судьба, время и др.; 2) природа: вселенная, небо, земля и т.д. [Селезнева, 2004, с. 10] .

Н.С. Селезнева пришла к выводу, что «большую важность приобретает не частотность одного слова, а количество словоупотреблений данной семантической группы слов и ее качественный состав» [Селезнева, 2004а, с. 53] .

Д.В. Соколова, проведя количественный анализ апеллятивных именований животных в творчестве Н.С. Гумилева, сделала вывод о преобладании в его «поэтической фауне» экзотических номинаций: «лев», «слон», «гиена» и др. [Соколова, 2006, с. 129] .

Некоторые подсчеты количества употреблений собственных имен в творчестве Н.С. Гумилева провела В.Ю. Воробьева [Воробьева, 2015] .

Исследовательница учитывала в показателе количества не только форму отдельного имени, но и все его варианты. Так, например, для поэтонима Иисус Христос отмечено 15 употреблений, но в эту цифру, вероятно, включено и количество употреблений формы Христос [Воробьева, 2015, с. 16] .

Нам кажется, что определять частоту употребления поэтонима, сопоставляя количество его употреблений с общим количеством словарных единиц в языке писателя, нецелесообразно. Также неверно вести расчет частотности имени в соотношении с общим количеством проприальных единиц в текстах. И хотя цели статистического анализа поэтонимов в целом совпадают с целями статистического анализа всего лексикона писателя – определить ключевые образы поэтики, описать центральные мотивы художественного мира и представить способы их номинации, – методика подсчета частотности поэтонимов, по нашим представлениям, должна несколько отличаться. В первую очередь это касается параметров, взятых за основу подсчета .

Во-первых, один поэтоним может употребляться определенное количество раз в одном крупном произведении и больше нигде не встречаться, а другой поэтоним может быть употреблен столько же раз, но в разных произведениях. Например, имя Пери использовано 9 раз в драме «Дитя Аллаха», а имя Беатриче – 9 раз в шести произведениях (стихотворения «В моих садах – цветы, в твоих – печаль», «Музы, рыдать перестаньте», «Отвечай мне, картонажный мастер», «Отрывок», «Отъезжающему», новеллы «Радости земной любви») .

Мы считаем, что частотность имени в языке писателя определяется не столько формальным количеством его употреблений (этот параметр во многом зависит от объема произведения), сколько тем, в скольких текстах оно функционирует. Этот показатель важен для характеристики частоты каждой отдельно взятой проприальной единицы .

Во-вторых, многие поэтонимы имеют варианты, которые также должны быть соответствующим образом учтены. Напомним, что под вариантом мы понимаем только те формы онимных именований, которые отсылают к одному референту. Если два поэтонима совпадают по форме, но при этом относятся к разным разрядам и / или обозначают качественно различные референты, их следует считать омонимами. Например, мы не считаем вариантами такие номинации как Адам1 – имя лирического субъекта, и Адам2

– символ второго «я» поэта; антропоэтоним Мезенцов1 как имя героя неоконченной повести «Веселые братья» и антропоэтоним Мезенцов2 как имя персонажа рассказа «Путешествие в страну эфира», но формы Мезенцов и Николай Петрович, именующие один референт, считаются вариантами .

В-третьих, собственное имя, особенно имя мифологического или легендарного персонажа, может быть употреблено писателем в авторском значении, а также входить в состав онимных перифраз для обозначения другого персонажа или явлениям. Например, имя Адам в творчестве Н.С. Гумилева функционирует как библопоэтоним (10 раз в шести произведениях), как мифопоэтоним (3 раза в трех произведениях), хронопоэтоним (именование условного периода времени) до Адама (1), в перифрастической конструкции со значением собирательности (именование человеческого рода) сыны Адама (2), и как авторский библиопоэтоним в заглавиях «Адам», «Два Адама», «Сон Адама». Всего в творчестве писателя это собственное имя встречается 18 раз в десяти текстах (имена из трех заглавий использованы также в основных текстах этих произведений) .

Таким образом, принципы подсчета статистики употребления поэтонима могут опираться на три основных аспекта:

1. Количество употреблений отдельного поэтонима / количество произведений, в которых он функционирует. Этот параметр мы предлагаем указывать в каждой словарной статье основной части словаря. Например, библопоэтоним Адам использован Н.С. Гумилевым десять раз в шести произведениях. В статье к этому поэтониму будет указана употребительность 10 / 6 .

2. Общее количество употреблений поэтонима и всех его вариантов / общее количество произведений. Этот параметр учитывается при выявлении наиболее распространенных в творчестве автора художественных образов (референтов), названных собственными именами .

3. Количество употреблений каждого собственного имени в языке поэта .

Этот параметр приводится в указателе имен. Для каждого имени будут учтены все омонимичные поэтонимы, однословные и поликомпонентные, в которых встречается эта единица .

–  –  –

3.2.1. Структура основной статьи к поэтониму Известные нам словари собственных имен в языке писателя различаются элементами структуры словарных статей, что в общих чертах представлено в первой главе нашего исследования .

По нашему мнению, наиболее разработанной в методологическом плане является структура, представленная в монографии В.М. Калинкина «Теория и практика лексикографии поэтонимов» [Калинкин, 1999а]. Предложенные В.М. Калинкиным принципы были частично реализованы в «Словаре имен собственных в поэзии Валерия Брюсова» [Рогозина, 2011] и в работе «Художественная характеристика топонимов в творческом наследии А.С. Пушкина» [Гукова, 2004]. В нашей работе мы также опираемся на предложенные В.М. Калинкиным принципы, но считаем необходимым их несколько развить и дополнить применительно к полному словарю поэтонимов в языке писателя .

По нашему мнению, онимная единица в авторском словаре должна быть охарактеризована на всех уровнях ее структуры. А.Ф. Лосев выделял в допредметной структуре имени фонему как внешнюю звуковую оболочку слова, и семему, которая, в свою очередь, содержит фонематический (значения звуков и морфем), этимологический, ноэматический («то, что мыслится в слове» [Лосев, www]), синтагматический (значения имени, приобретаемые в контексте) и пойематический (оттенки семантики, проявление которых зависит от ритмики, рифмы, стихотвореного размера и пр.) основные аспекты. «Слово, – писал А.Ф. Лосев, – если, конечно, оно взято не в словаре, а в живом языке, всегда связано с другими словами и несет на себе смысловую энергию того целого, куда это слово входит вместе с прочими, и эту связанность с целым необходимо отметить и зафиксировать терминологически» [Лосев, www] .

Несомненно, что поэтоним является компонентом художественного целого. Художественный мир сотворен писателем и потому в определенной степени является продуктом его сознания. В этом смысле замкнутое поэтонимное пространство произведения противопоставлено открытому и непрерывно пополняющемуся ономастикону языка, однако поскольку всякое литературное произведение по определению словесно и создано по языковым законам, которые и определяют возможность его понимания, между поэтонимом и онимом не существует непроходимых границ .

Всякое имя, даже не имеющее эквивалента в реальном ономастиконе, включено в язык, может оцениваться как устаревшее, редкое, узуальное или индивидуально-авторское, русское или иностранное, связанное с именем какой-либо известной личности или события, либо не связанное с ними. К каждому поэтониму как к словесному компоненту языковой системы можно дать информацию энциклопедического характера (мужское или женское, полное или краткое, редкое или узуальное и пр.), а также выделить грамматическое (род, число) и этимологическое значения, не зависящие от функционирования имени в художественном тексте .

Для характеристики семантической ауры поэтонима необходимо изучить контексты его употребления, провести литературоведческий анализ обозначаемых именем персонажей, выделить контекстуальные синонимы и номинативные ряды, случаи трансонимизации, участие в косвенной номинации и др. Потенциальные возможности изучения поэтики имени огромны, но возможности жанра словаря ограничены. В рамках словаря нельзя дать исчерпывающий анализ поэтики собственных имен в языке писателя – для этих целей лучше подходит жанр комментариев и монографии. Каждое имя в тексте художественного произведения не только семантически и идейно взаимосвязано с другими именами, но и само приобретает новые оттенки смысла, развивается, живет «живой жизнью»

поэтического образа. Изучению динамики развития образа персонажей в одном произведении посвящена монография Э.А. Карвченко, написанная на материале «Трагедии господина Морна» В. Набокова [Кравченко, 2013] .

Исследовательница составила словарные статьи к именам действующих лиц для каждого акта и каждой сцены пьесы, проследив, как менялась семантическая аура поэтонимов в ходе развития сюжета. Э.А. Кравченко писала: «Семы накапливаются в именах с развертыванием сюжета, но и сама архитектоника текста “вырастает” из смысловых компонентов, заключенных в онимах» [Кравченко, 2013, с. 16] .

В рамках жанра словаря невозможно представить полноценный анализ динамики развития каждого художественного образа, названного собственным именем. Однако словарь поэтонимов является базой для последующего более скрупулезного исследования поэтики имен в языке писателя, позволяет увидеть системность его художественного мира, дает представление о характере авторского поэтонимикона. Полный по составу словарь поэтонимов, по нашему мнению, должен не только давать читателю представление о функционировании в произведении каждой отдельно взятой онимной единицы, но и характеризовать эти единицы как элементы авторского языка. В словарной статье обязательно должны быть представлены все оттенки семантики поэтонима, проявляющиеся во всех минимальных и достаточных (синтаксически завершенных) контекстах его употребления. Задача охарактеризовать семантику имени, раскрываемую в целом художественного произведения, не ставится перед составителем словаря поэтонимов. Такая задача в целом вряд ли может быть достигнута в рамках жанра словаря 14 .

В поэтонимиконе писателя можно условно выделить проприальные единицы, функционирующие в основных текстах произведений, и единицы, присутствующие в заголовочных комплексах. Семантическая наполненность и функции этих поэтонимов отличаются, что кратко рассмотрено в подпараграфах 2.1.3. и 3.2.2. нашего исследования. Полагаем, что целесообразно разработать отдельные структуры для поэтонимов, функционирующих в основных текстах произведений, и поэтонимов из заголовочных комплексов .

Информацию, данную в основной статье к поэтониму, мы предлагаем условно распределить на четыре блока: 1) лингвистический; 2) историколитературоведческий; 3) собственно поэтонимологический; 4) иллюстративный .

Информация лингвистического характера необходима для характеристики поэтонима с точки зрения его отношения к реальному именнику. Литературоведческие комментарии призваны показать относящиеся к имени аллюзии и реминисценции, представить мнения критиков о том или ином персонаже, дать его краткую характеристику .

Собственно поэтонимологическая информация призвана охарактеризовать проприальную единицу как компонент авторского поэтонимикона .

Иллюстративный блок необходим для описания функций поэтонима в каждом отдельном контексте, а также для того, чтобы показать, как развивалась образность имени в творчестве писателя .

Некоторые сведения о поэтониме отнесены к факультативным, поэтому структура словарной статьи может быть, соответственно, полной или В предисловии к одному из лучших образцом русской авторской лексикографии – «Словарю языка Пушкина», В.В. Виноградов писал: «Он словарь – К.Ф. часто не регистрирует тех смысловых осложнений, тех многообразных и иногда каламбурных, намеренно противоречивых смысловых оттенков, которые получают слова в композиции художественного целого» [Виноградов, 2000, с. XIV] .

неполной. Предлагаемая в этой работе полная структура статьи состоит из четырнадцати компонентов, расположенных в следующем порядке:

1. Заголовок статьи, представляющий собой однословный поэтоним (Абиссиния, Гафиз, Менелик) или перифрастическую конструкцию (слон Абиссинии, сад Гафиза, внучка Менелика). Может быть визуально отграничен жирным шрифтом от названий статей к онимным единицам из заголовочного комплекса .

2. Указатель количества употреблений онимной единицы. Состоит из двух цифр, первая из которых показывает, сколько раз встречается проприальная единица в языке писателя, а вторая цифра указывает на количество произведений, в которых употреблена эта единица. Более подробно этому вопросу посвящен подпараграф 3.1.2. этой главы .

3. Классификатор поэтонима по отношению к онимосфере общенародного языка: поэтонимы, генетически восходящие к собственному имени из реального ономастикона, отапеллятивные, индивидуальноавторские. Этот параметр применим только к поэтонимам, но неприменим к перифразам и другим косвенным номинациям .

4. Указание на разряд и тематическую группу онимной единицы. Эти параметры неприложимы к перифразам и другим «именующим»

словосочетаниям, которые также могут выступать в роли заголовков статей .

Кроме того, не до конца ясно, к поэтонимам или к онимам следует относить имена из посвящений, эпиграфов .

5. Историко-этимологическая справка. Этот тип информации может быть представлен только если знание об этимологии поэтонима поможет понять причину его выбора. Например, поэтоним Гар (поэма «Звездный ужас») имеет неясное происхождение, однако возможно, этимология этого имени связана с др.-герм. словом означающим ‘копье’ [Суперанская, gar, 2005, с. 72]. Поскольку в поэме описывается состояние древних людей, поиск этимологии имен, выбранных для субъектов поэтического описания, кажется целесообразным. С поэтонимом Гар этимологически связаны имена Гарра, Гарайя, номинирующие соответственно дочь и жену лирического персонажа .

Тождественность корневых морфем поэтонимов также может быть отмечена в историко-этимологической справке .

6. Комментарий к форме имени. Приводится в случаях, когда использованная поэтом форма требует пояснения. Например, название столицы Литвы в настоящее время имеет форму Вильнюс, но в стихотворении Н.С. Гумилева «Сестре милосердия» (1915 г.) это название употреблено в форме Вильна, потому что так город назывался до 1918 г.: «И вы верьте в здоровье духа, / В молньеносный его полет, / Он от Вильны до самой Вены / Неуклонно нас доведет» [Гумилев, 1998-2007, т. 3, с. 69]. В стихотворении «Фра Беато Анджелико» употреблен поэтоним Буонаротти [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 123], написание которого не совпадает с современной формой с -рр- вместо -тт-. Проверив написание этой фамилии по энциклопедии Брокгауза и Ефрона, можно убедиться в том, что употребленная Н.С. Гумилевым форма полностью соответствует литературном норме начала прошлого столения [ЭСБЕ, 1891, с. 2], потому нельзя согласиться с С. Гардзонио, увидевшем в форме слова Буонаротти попытку поэта акцентировать рифму со словом плоти [Гардзонио, 2007, с. 86] .

7. Энциклопедическая справка, содержащая краткие сведения об обозначаемом именем объекте. Здесь также может приводиться информация о предполагаемом прототипе, для топопоэтонимов – необходимые исторические данные, сведения о том, посещал ли поэт эту местность в реальности, как и при каких обстоятельствах. Объем справки не ограничен, но важно, чтобы в ней содержалась только та информация, которая каким-то образом отражена в произведениях поэта или может помочь понимаю их содержания. Например, антропоэтоним Алигьери употреблен в двух стихотворениях Н.С. Гумилева и в обоих случаях имя сопровождено эпитетами изгнанник бледный, отсылающими к вполне конкретному событию в жизни Данте, а именно к его изгнанию из Флоренции по политическим причинам. Этот факт должен быть обязательно отмечен в энциклопедической справке. Одновременно с этим другие библиографические сведения, например, любовь поэта к прекрасной Беатриче, в статье к поэтониму Алигьери могут быть опущены, но даны там, где они будут актуальны, то есть в статье к поэтониму Дант, одной из иллюстраций употребления которого является строфа из стихотворения «Отвечай мне, картонажный мастер»: «В этом мире есть большие звезды, / В этом мире есть моря и горы, / Здесь любила Беатриче Данта, / Здесь ахейцы разорили Трою!» [Гумилев, 1998т. 3, с. 158] .

8. Перечень всех контекстов употребления поэтонима (приводится вместе и шифрами произведений). Контексты поэтических, прозаических и драматических произведений предлагается отграничивать, а внутри каждой группы распределять иллюстрации в хронологическом порядке. Если произведение имеет несколько вариантов, в которых наблюдаются изменения, касающиеся поэтики собственных имен, то содержащие эти изменения части иллюстраций к более ранним вариантам предлагается располагать в квадратных скобках после приведения контекстов к самому последнему варианту. Изменения в пунктуации также можно отмечать в квадратных скобках в форме комментария .

Например, поэтоним Вечный Жид употреблен в стихотворении «Пещера сна» и поэме «Пятистопные ямбы». Оба текста имеют варианты. Вторая редакция «Пятистопных ямбов», в сущности, является новым произведением .

Поскольку в качестве основных иллюстраций мы принимаем последние по времени написания варианты, то иллюстративный блок к поэтониму Вечный

Жид может выглядеть следующим образом:

Синий блеск нам взор заворожит, / Фея Маб свои расскажет сказки, / И спугнет, блуждая, Вечный Жид / Бабочек оранжевой окраски. (1.45). Фея Маб на лунном лепестке / Улетит к далекому чертогу, / И, угрюмо посох сжав в руке, / Вечный Жид отправится в дорогу. [Вечный Жид пойдет в свою дорогу. (1.45v)] (1.45). О, как я их жалел! Как было странно / Мне думать, что они идут назад / И не остались в бухте необманной, [И не открыли бухты необманной, (2.98v)] / Что дон Жуан не встретил донны Анны, / Что гор алмазных не нашел Синдбад / И Вечный Жид несчастней во сто крат. [вм. точки в конце строфы воскл. знак (2.98v)] (2.98) .

Шифр 1.45 обозначает сборник «Романтические цветы» издания 1918 г .

, а шифр 1.45v – ранний вариант этого стихотворения, изданного в сборнике «Романтические цветы» 1908 г. Шифр 2.98 отсылает к редакции «Пятистопных ямбов» 1923 г. (сб. «Колчан»), шифр 2.98v – к редакции 1914 г. (журнал «Бродячая собака») .

Замена глагола «пойти» глаголом «отправиться», скорее всего, продиктована стремлением поэта соблюсти единство стихотворного ритма в рифмующихся строках. Изменения в «Пятистопных ямбах» глубже. В ранней редакции лирические персонажи дон Жуан, Синдбад и Вечный Жид несчастны оттого, что они не смогли найти «необманную бухту» – символ рая, настоящей жизни, мира мечты. Во втором варианте поэмы причина их несчастья в том, что, попав в необманную бухту, им не суждено было там остаться .

Таким образом, отражение в словаре поэтонимов изменений ближайшего окружения онимной единицы в разных вариантах одного произведения – важный аспект лексикографической работы .

9. Характеристика синтаксической позиции и функции онимной единицы в каждом контексте. Этот параметр словарной статьи позволяет понять семантико-синтаксические функции поэтонима в творчестве писателя .

Для описания синтаксических позиций мы пользовались терминологией, представленной в «Русской грамматике» (субъект действия, субъект состояния, субъектно-пространственный квалификатор и др.) .

Поэтоним может выступать как прямой субъект действия / состояния, как объект, детерминант, квалификатор и предикат. В обязательном порядке в словарной статье должны быть представлены все оттенки семантики поэтонима, проявляющиеся в конкретных контекстах .

Собственное имя, особенно если оно отсылает к главному персонажу, играет важную роль в формировании ключевых художественных образов и мотивов произведения. М.Л. Гаспаров отмечал, что «потенциальным образом является каждое существительное (с определяющим его прилагательным), а потенциальным мотивом – каждый глагол (с определяющими его наречиями)» [Гаспаров, 1995, с. 275]. Кроме того, проприальные единицы являются своего рода ключевыми словами в структуре высказывания. Анализ синтаксической позиции поэтонима помогает глубже проникнуть в семантическое пространство онимной единицы и лучше понять поэтику произведения в целом.

Рассмотрим это на примере поэтонима Гарра из поэмы «Звездный ужас»:

Побежали женщины и быстро / Притащили маленькую Гарру, / Старый поднял свой топор кремневый, / Думал – лучше продолбить ей темя, / Прежде чем она на небо взглянет, / Внучка ведь она ему, и жалко. (4.53) дополнение, объект физического действия. Старый призадумался и молвил: / «Посмотри еще!» И снова Гарра / Долго, долго на небо смотрела. / «Нет, – сказала, – это не цветочки, / Это просто золотые пальцы / Нам показывают на равнину, / И на море, и на горы зендов, / И показывают, что случилось, / Что случается и что случится». (4.53) .

подлежащее, субъект состояния. Люди слушали и удивлялись: / Так не то что дети, так мужчины / Говорить доныне не умели, / А у Гарры пламенели щеки, / Искрились глаза, алели губы, / Руки поднимались к небу, точно / Улететь она хотела в небо, / И она запела вдруг так звонко, / Словно ветер в тростниковой чаще, / Ветер с гор Ирана на Евфрате. (4.53). дополнение, объект эмоционального состояния. Мелле было восемнадцать весен, / Но она не ведала мужчины, / Вот она упала рядом с Гаррой, / Посмотрела и запела тоже. (4.53). дополнение, субъектно-пространственный квалификатор .

Гарра – жертва языческого «неведения», непонимания древними людьми законов мироздания, их слепой веры в «злых» богов, требующих кровавого искупления. На уровне синтаксического строения предложения мотив жертвы подчеркивается преобладанием позиций дополнения – поэтоним употреблен в форме объекта непосредственного действия («притащили»), эмоционального состояния («пламенели щеки, искрились глаза, алели губы») и субъектнопространственного квалификатора действия, выраженного глаголом «упасть» .

Только один раз из четырех контекстов употребления имя Гарра выступает в роли субъекта, но не субъекта активного действия, а субъекта состояния («Гарра […] на небо смотрела») .

В третьем контексте персонаж Гарра является фактическим субъектом действия («запела»), но на уровне предложения вместо имени фактического субъекта употреблено контекстуально заменяющее его местоимение «она» .

Подробное описание всех относящихся к имени номинативных рядов и их синтаксических позиций требует отдельного исследования, потому в рамках словаря мы предлагаем ограничиться рассмотрением синтаксических позиций, непосредственно занимаемых поэтонимом .

10. Историко-литературоведческий комментарий можно приводить для поэтонимов, именующих персонажей других произведений, легендарных или известных личностей, повлиявших на становление творческого мироощущения поэта. В этом типе комментария могут быть описаны связанные с поэтонимом авторские аллюзии и реминисценции, представлены мнения критиков о том или ином имени, выдержки из писем и дневников поэта, характеризующие процесс работы над поэтонимосферой произведения .

Поэтоним барон Брамбеус в стихотворении «Старые усадьбы», вероятнее всего, отсылает к какому-то произведению Осипа-Юлиана Сенковского, известного писателя, переводчика и путешественника XIX в .

Барон Брамбеус – самый известный псевдоним этого автора. О.Ю. Сенковский написал несколько очерков об Африке, в частности, «Воспоминания о Нубии и Сирии» и «Отрывки из путешествий по Египту, Нубии и Верхней Эфиопии». Эти энциклопедические сведения, несомненно, очень важны, но они не дают возможность понять, почему поэт обратился именно к имени барона Брамбеуса.

Некоторые соображения на этот счет уместно представить в историко-литературоведческом комментарии, который может выглядеть следующим образом:

Н.А. Оцуп, анализируя стихотворение «Старые усадьбы», предположил, что имя барона Брамбеуса употреблено Гумилевым с иронией, чтобы подчеркнуть невысокий уровень культурного развития жителей российской глубинки: «Ставя рядом с великим французским писателем барона Брамбеуса […], Гумилев непринужденно предается своему ироническому добродушию и, кстати, заметим мимоходом, кажется, бросает “реплику” Гоголю. Не хвастался ли Хлестаков в “Ревизоре”: “Все это, что было под именем барона Брамбеуса […], все это я написал?”» [Оцуп, 1995, с. 144] .

Стихотворение «Старые усадьбы» действительно посвящено «таинственной», провинциальной, исконной Руси. Как и в неоконченной повести «Веселые братья», в стихотворении поэт сталкивает два мировоззрения – столичное, европейское, и деревенское, исконно русское, но непознанное и необычное для жителя столицы .

Однако если в «Веселых братьях» представителем городского пространства является персонаж Мезенцов, то в рассматриваемом стихотворении жителям «старых усадеб» противопоставлен сам лирический герой, а Русь для него – тайна, которая и пугает, и манит: «Бежать? Но разве любишь новое / Иль без тебя да проживешь?» [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 166]. Находящиеся на полке пистолеты, барон Брамбеус и Руссо – элементы описания комнаты лирического героя – носителя городской культуры .

А.А. Ахматова, вспоминая время, которое она провела в родовом имении Гумилевых Слепнево, так описывала свою комнату: «Было ли в комнате зеркало – не знаю, забыла. В шкафу остатки старой библиотеки, даже “Северные цветы”, и барон Брамбеус, и Руссо. Там я встретила войну 1914 года, там провела последнее лето (1917)» [Ахматова, www] .

Цель историко-литературоведческого комментария – прояснить причины выбора поэтонима и представить разные точки зрения на его художественную функцию в произведении. Этот тип информации мы отнесли к факультативным .

11. Поэтонимологический комментарий может содержать общие выводы о функционировании поэтонима в языке писателя, наблюдения над поэтонимогенезом (как менялась семантическая аура поэтонима в языке писателя, какие оттенки смысла приобретало имя), комментарий к отдельным контекстам употребления онимной единицы. Например, в стихотворении «Ослепительное» значимость поэтонима Синдбад подчеркнута аллитерацией звука -с-: «И снова властвует Багдад, / И снова странствует Синдбад, / Вступает с демонами в ссору» [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 10] .

Мифозоопоэтоним птица Рок обрамлен ассонансом: «О тайна тайн, о птица Рок, / Не твой ли дальний островок» [Гумилев, 1998-2007, т. 2, с. 10] .

Таинственность птицы Рок формально выражена в чередовании звуковых сочетаний -та-, -да-: «тайна тайн» / «дальний островок», создающих внутреннюю частичную рифмовку: тайна – дальний .

12. Перечень связанных с поэтонимом предикатов (если он употреблен в функции подлежащего) и краткие характеристики к ним .

13. Перечень относящихся к поэтониму эпитетов и краткая характеристика их коннотаций .

14. Отсылки к связанным статьям, оформленные так, как это описано в подпараграфе 3.1.1. этой главы .

3.2.2. Структура статьи к именам из заголовочного комплекса

Заголовочный комплекс – это условное название, применяемое для обозначения различных структурных элементов художественного произведения, «обрамляющих» его основной текст. Мы относим к заголовочному комплексу следующие элементы текста: 1) заглавия; 2) подзаголовки, названия глав, частей циклов; 3) эпиграфы; 4) имена авторов эпиграфов; 5) посвящения; 6) указание на место и дату написания стихотворения; 7) указание на авторство произведения, если оно сделано самим писателем .

Термин «заголовочный комплекс» уже вошел в научный обиход и используется многими исследователями (например, [Веселова, 1998, с. 21-23], [Исхакова, 2010], [Кадимов, 2008]). И.В. Исхатова предложила понимать заголовочные комплексы «как относительно автономные структурные, функциональные и семантические единицы, которые могут существовать отдельно от основной части текста и в то же самое время быть относительно адекватными для понимания и вычленения смысла произведения» [Исхакова, 2010, с. 76]. Мы согласны с этим утверждением и считаем, что все «обрамляющие» текст элементы являются частью художественного произведения, но они содержат информацию, которая как бы выводит читателя за пределы художественной реальности .

Референты, к которым отсылают заглавия, имена адресатов посвящений, имена авторов эпиграфов, находятся за пределами основного текста произведения: для заглавия – это весь текст целиком, для адресата посвящения – это лицо, к которому обращается писатель, для автора эпиграфа

– это некая другая и, как правило, реальная личность, которая не является автором произведения, рассказчиком или персонажем .

По нашему мнению, в словаре поэтонимов должны быть представлены заглавия произведений (в той форме, в которой они употреблены писателем), имена авторов эпиграфов и адресатов посвящений, имя самого писателя или его псевдоним, если он указан в произведении, название места действия .

Также, возможно, следует включить в словарь поэтонимов и те собственные имена, которые функционируют в текстах эпиграфов. Это особенно важно тогда, когда сам эпиграф отсылает к тексту, который не существует отдельно от исконного произведения, то есть является вымышленным. Например, рассказ «Черный Дик» предварен следующим эпиграфом: «Был веселый малый Черный Дик, / Даже слишком, может быть, веселый...» [Гумилев, 1998-2007, т. 6, с. 39] .

Из шестнадцати эпиграфов, отмеченных в творчестве Н.С. Гумилева, четыре подписаны именем или инициалами поэта. Три части сборника «Путь конквистадоров» («Мечи и поцелуи» [Гумилев, 1905, с. 7], «Поэмы» [Там же, с. 23], «Высоты и бездны» [Там же, с. 59]) подписаны Н.Гумилев, а эпиграф к рассказу «Черный Дик» подписан инициалами Н.Г. Эпиграф к части «Мечи и поцелуи»: «Я знаю, что ночи любви нам даны / И яркие, жаркие дни для войны» [Гумилев, 1905, с. 7] и эпиграф к части «Высоты и бездны»: «Кто знает мрак души людской, / Ее восторги и печали?! / Они эмалью голубой / От нас сокрытые скрижали» [Там же, с. 59], вероятно, созданы поэтом специально для сборника стихотворений и не являются строфами из других произведений .

Каждый компонент заголовочных комплексов может быть обозначен в словаре определенными пометами. Так, например, для заглавий можно использовать надстрочную помету згл., для имен из посвящений – посв. и т.д .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«УНИВЕРСИТАТЯ ДЕ СТАТ НИСТРЯНЭ "Т.Г. ШЕВЧЕНКО" Институтул де лимбэ ши литературэ Катедра де филоложие молдовеняскэ В.Б. Сеник Е.К. Опря Интродучере ын студиул литературий Супорт де курс пентру студенций Институтулуй де лимбэ ши литературэ Тираспол, 2012 Речензенць: В.Н. Стати, д...»

«Вариант 22 Раздел 1 Вы два раза услышите четыре коротких диалога, обозначенных буквами А, B, C, D. Установите соответствие между диалогами и местами, где они происходят: к каждому диалогу подберите соответствующее место действия, обозначенное цифрами. Используйте каждое место действия из списка 1–5 только один раз. В...»

«Мусаева Елена Георгиевна ФОНЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РЕЧЕВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В БРИТАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ РЕЧИ Статья посвящена проблемам речевого воздействия в британском политическом дискурсе и его реализации на фонетическом уровне. Авто...»

«ДИАГНОСТИЧЕСКАЯ РАБОТА По английскому языку для зачисления в 8 гуманитарный класс ГБОУ "Школа №1370". ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Целью проведения данной работы является отбор учащихся в 8 гуманитарный предпрофильный класс. С помощью данной работы можно проконтролировать уровень освоения учащ...»

«НАЦЮНАЛЬНА АКАДЕМЫ НАУК УКРА1НИ Ш СТИТУТУКРАШ СЬКО! МОВИ В.П. Ш У Л ЬГА Ч Нариси з праслов’янськсн антропошми Частина II Кшв 2015 УДК 81’373i231 ББК 81.2-3 Ш95 Книгу присвячено реконструкдц праслов’янського антропошмного фонду. На основ! фактичного матер...»

«Кравец Татьяна Ивановна НАЗВАНИЕ ГАЗЕТЫ: ономасиологический и стилистический аспекты 10.02.01 русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научи* Отймтоптя Урммшого Екатеринбург Работа выполнена в Уральск...»

«К.В. Секлецова, Н.И. Филатова Лексико-семантическое поле "ювелирные украшения" в испанском языке В современном языкознании наблюдается тенденция к исследованию разного рода лексико-семантических полей. Данное лингвистическое явление представляет интерес...»

«Уччебно-методический комплекс специальности Форма Ф СО ПМУ 7.18.2/08 Министерство образования и науки Республики Казахстан Павлодарский государственный университет им. С. Торайгырова Кафедра русской фило...»

«Mojszejenko Professzor rnak tisztelettel s bartsggal 70 v a vilg trtnetben nem nagy id, szinte rzkelhetetlen. Annl jelentsebb idszak a mi letnkben. Az emberi let, az egy csodlatos adomny, az a mi legnagyobb kincsnk. Semmi ms, se pnz, se hrnv – az mind mland. Csak az let nyjtotta tehetsggel jl kell sfrkodni. Ezt tette Mojszejen...»

«"УТВЕРЖДЕНО" "Согласовано" Рассмотрено Директор гимназии зам. директора на заседании МО И.Н. Жигунов протокол №_от _ "_"_20г . Председатель ШМО_ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА немецкий язык по предмету начальное общее, 3 класс ступень обуч...»

«ВАЗОРАТИ МАОРИФ ВА ИЛМИ ЉУМЊУРИИ ТОЉИКИСТОН ПАЖЎЊИШГОЊИ РУШДИ МАОРИФИ АКАДЕМИЯИ ТАЊСИЛОТИ ТОЉИКИСТОН ИЛМ ВА ИННОВАТСИЯ (Маљаллаи илмию методї) НАУКА И ИННОВАЦИЯ (Научно-методический журнал ) №1-2 2014 (7-8) ПАЖЎЊИШГОЊИ РУШДИ МАОРИФИ АКАДЕ...»

«213 У Д К 81’1 М И Ф О Л О ГЕ М Ы И П РА ГМ А ТО Н И М Ы С Ф ЕРЫ П И Т АНИЯ Седых Аркадий Петрович Седых Наталья Викторовна доктор филологических наук, профессор магистрант кафедры немецкого и французского зав. кафедрой немецкого и французского языков языков Белг...»

«Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ "Грани познания". № 6(59). Декабрь 2018 www.grani.vspu.ru УДК 81’37 В.И. КАРАСИК (Москва, Тяньцзинь) КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ ГОРДОСТИ В ПАРЕМИОЛОГИИ И АФОРИСТИКЕ Рассматриваются оценочные характеристики ментального образования "гордость" в русском языковом сознании на материале...»

«Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского Филологические науки. Том 3 (69). № 3. 2017 г. С. 83–97. УДК 82-31 ПОРТРЕТ-ОПИСАНИЕ КАК ОДИН ИЗ ОСНОВНЫХ ХУДОЖЕСТВЕННЫХ ПРИЕМОВ ИЗОБРАЖЕНИЯ ЛИТЕРАТУРНОГО ГЕРОЯ (НА ПРИМЕРЕ РАННИХ ПОВЕСТЕЙ А. И. КУПРИНА) Шин...»

«Перцева Вера Геннадьевна АНГЛОЯЗЫЧНЫЕ СЛОВАРИ ЯЗЫКА ПОЛИТИКОВ И ФИЛОСОФОВ (НА МАТЕРИАЛЕ СЛОВАРЕЙ ЦИТАТ И ПОСЛОВИЦ) Специальность 10.02.04 – Германские языки Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководитель: доктор филологических наук...»

«178 У Д К 811 М ЕТА Ф ОРА В П О Л И Т И Ч ЕС К О М Д И СКУ РСЕ Н ЕМ ЕЦ К О ГО Я ЗЫ К А Мирузаева Екатерина Андреевна магистрант кафедры немецкого и французского языков Белгородский государственный национальный исследователь...»

«отзыв ОФИЦИАЛЬНОГО ОППОНЕНТА о диссертации Кюбры Чаглыян Шакар "Роман Б Л. Пастернака Доктор Живаго” и проблема Московского текста", представленной на соискание учёной степени кандидата филологических наук по специальности 10.01.01 — русская литература в диссертационный совет Д.501.001.32 при ФГБОУ ВО "Московский...»

«1 Лукина А.А. (Санкт-Петербургский Государственный Университет) Об одном фонетическом балканизме. Список балканизмов, то есть черт, общих для всех или нескольких языков, входящих в Балканский Языковой Союз (БЯС), и обусловленных особенностями функционирования языкового союза, впервые был п...»

«Ш, К Ъ % % ЛИТЕРАТУРА Щ |Н А Р О Д О В |||| УРАЛО-ПОВОЛЖЬЯ Хрестоматия Национальная библиотека ЧР k-063688 к-063688 загсс.Дг*'^ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ц /V РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федфальное госу дарственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Чувашский государственный унивфси...»

«Илиади А. И. О некоторых иранизмах славянского словаря. U I © А. И. Илиади (Кировоград) О НЕКОТОРЫХ ИРАНИЗМАХ СЛАВЯНСКОГО СЛОВАРЯ. III* Статья посвящ ена этимологическому анализу нескольких лексем, структура которы х не находит удовлетворительного объяснения в системе славянского словообразования. Согласно процедуре эт...»

«Коротун Виктория Юрьевна ПРЕЦЕДЕНТНЫЕ ФЕНОМЕНЫ ИЗ СФЕРЫ МУЗЫКИ В ЯЗЫКЕ АНГЛИЙСКИХ СМИ Статья раскрывает содержание понятия прецедентный феномен, которое получает все более широкое распространение в области лингвистики. Ставится вопрос о том, какие функции ра...»

«КРЫЛОВА Галина Михайловна СЕМАНТИКО-СИНТАКСИЧЕСКИЕ СВОЙСТВА СЛОВ-ГИБРИДОВ С ОБОБЩАЮЩЕ-ОГРАНИЧИТЕЛЬНЫМ ЗНАЧЕНИЕМ (НА МАТЕРИАЛЕ ЛЕКСЕМ В ОБЩЕМ, В ЦЕЛОМ, В ПРИНЦИПЕ, В ОСНОВНОМ) Сп...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.