WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:     | 1 ||

«ЛИТЕРАТУРА Щ |Н А Р О Д О В |||| УРАЛО-ПОВОЛЖЬЯ Хрестоматия Национальная библиотека ЧР k-063688 к-063688 загсс.Дг*'^ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ц /V РОССИЙСКОЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

... Ноги сами повели Гароя к домику. Поднялся он на го­ ру, но тут и затихла песня, что так влекла его. В окно высуну­ лась девичья голова. И в тот же миг Тарой и умом тронулся, и ослеп от красоты девичьей. Да только постоял так долго ли, ко­ ротко ли, - и опять он пришел в себя: и ум возвратился, и глаза видят. Во сне Тарой уже видел эту девушку, да там она лица не показывала, все пряталась от него. А сейчас он при ясном солн­ це видит красоту Сиям: волосы ее словно ржаной сноп на голо­ ве, глаза - два березовых листочка с блестящими росинками .

Увидела Сиям Гароя, руками всплеснула от удивления, за­ мигала глазами - чуть росинки не выпали .

- Чего ты ходишь тут, добрый молодец? Смотрит девушка на него, ждет ответа. И не дождалась .

- Почему молчишь, молодец, аль языка нет? - лукаво опро­ сила она парня, и росинки в глазах озорно заплясали .

Тарой виновато развел руками, кивнул головой, дескать, твоя правда, девица, не могу говорить .

Нехорошо стало Сиям, не хотела она обидеть человека.

И тогда она ласково поглядела на него, про себя попросила она у него прощения, а вслух сказала:

- Да пусть тебя это не тревожит, молодец. Был бы в голове ум да в груди сердце доброе. А что хочешь сказать людям скажут твои дела.. .

Гарой благодарно поклонился девушке. Рад он, девушка оказалась не только красивой, но и умной .

- Не обижайся, добрый молодец, что не приглашаю тебя в дом как гостя. Не велено мне этого делать. Пошел бы ты поско­ рей отсюда. Не дай бог, отец увидит, не сдобровать нам с тобой .

Не любит он, когда к нам люди заглядывают .

Не хотелось Гарою покидать Сиям, ох, как не хотелось. Но раз девушка просит, значит, надо уходить. Спросил бы он, по­ чему она так боится отца родного, да не может. Поклонился Гарой девушке, повернулся и пошел под гору. Но вот его окликну­ ла Сиям, и сердце его радостно замерло .

- Ой, молодец, я и не спросила, как тебя зовут, - сказала она, но вспомнила, что парень-то нем, и огнем запылало ее лицо .

Гарой одними губами прошептал свое имя.

И Сиям повто­ рила за ним вслух:

- Га-рой! - она засмеялась, лицо ее засветилось радостью, две ямочки заиграли на ее щеках. Засмеялся и Гарой. И повесе­ лела земля, потому что человеческая радость прорастает на ней цветами .

И, кажется, не спускался Гарой под гору, а летел на крыльях .

Крылья эти дали ему глаза Сиям, ведь она провожала его взглядом .

Поднялся он на крутой склон оврага, а уходить не стал, спрятался за дерево. Он надеялся еще раз увидеть Сиям хоть издали. Только Сиям тут же захлопнула окошко и больше не показывалась. Сразу омрачилось все вокруг. Тревожно зашептались листья деревьев, будто передавали друг другу какую-то недобрую весть. И вот, на­ конец, Гарой увидел, как по склону поднимался к своей избе Рав­ жаля. Захлопнулась за ним дверь, и опять наступила тишина .

Зарябило в глазах Гароя от темноты, исчезла изба с его глаз .

Возвращался парень домой, нет на языке его слова, зато в груди его рождалась песня. Не вмещается в груди его песня, рвется на волю. Вдруг ему показалось, что внутренний голос разорвал грудь его, и радостный крик раздался по лесу. Гарой почувство­ вал сладкую муку, будто рождался заново. Боль и радость раз­ ливались по его телу. Невидимые нити из его тела уходят в зем­ лю, руки его тянутся к небу, звезды притягивают его к себе. Он шел, и - радостно вторили его голосу листья деревьев, даже ночные птицы запели свое восхваление солнцу .





Долго Гарой ходил по лесу. Не скоро заметил парень, что кружит он по одному и тому же месту, ходит вокруг горы по Шайтанову оврагу. И вот пришла к нему усталость, будто кто тяжелые бревна подвесил к его ногам. Глянул парень налево, глянул направо - кругом темный лес. Глянул вверх - там звезды весело подмигивали ему, дескать, что ты, парень, оплошал, мы ведь покажем, тебе дорогу. Догадался Гарой, что кружит по Шайтанову оврагу. Давно ему пора быть дома, а он ходит тут как слепой. Больше не даст себя обманывать тропкам, что коль­ цами обвивают овраг. Вот тонкими жилками разбегается тро­ пинка на множество тропок, а ему надо держаться всегда левой стороны. Да что стоит ему пройти Шайтанов овраг! И Гарой прибавил шагу. Только не тут-то было, видать, опять свернул не туда, не выходит он из леса. И заспешил еше больше. Взмок весь, хоть рубашку выжимай, а сердце бьется так, словно за ним стая волков гонится. «Неужели рогатые меня водят?» - подумал Гарой и стал ругать шайтанов. Ему даже показалось, что кто-то за его спиной хихикнул. Он не остановился, а то черти подума­ ют еще, что он устал, и еще пуще будут смеяться над ним. Но усталость одолевала его, тяжесть разливалась по всем его чле­ нам. Гарой готов был уже опуститься на землю, и тут увидел перед собой огромные ворота. У ворот стояли две девушки, ка­ ждая из них держала в руках светящуюся звезду, сами они были одеты во все белое.

Обе отступили немного от ворот, и одна из них обратилась к Гарою:

- Входи, парень. Ты обошел Шайтанов овраг сорок раз и дошел до Ворот Времени. Коль в прошлое хочешь - пройди на­ лево, коль в будущее - пройди направо .

Гарой стоял растерянный, он никуда не хотел.

И тогда заго­ ворила вторая девушка:

- Что раздумываешь, молодец? Жалеешь с сегодняшним днем расстаться? Не жалей. Счастье у людей всегда в прошлом или в будущем. В настоящем они не могут ни ощутить вкус сво­ его счастья, ни оценить его .

Нет у него в прошлом Сиям, а до будущего они доживут вместе .

Подумал, подумал Г арой и пошел прочь от Ворот Времени .

После того, как пропели третьи петухи, он вышел к наезжен­ ной дороге. Не пропало желание парня снова увидеть Сиям. Пусть плутал он всю ночь, зато узнал, что есть Ворота Времени. И если захочет он, то вернется в свое детство. Всегда он этого хотел. Но сейчас у него единственное желание - поскорее увидеть Сиям .

Вот уже заря возвестила о рождении нового дня. Пастухи сыграли на рожках свою хвалебную песню утреннему солнцу .

Первый солнечный луч коснулся лица Гароя, и он встал на ноги, будто и не ходил всю ночь по лесу. Светлый день принес ему светлые надежды. Он снова отправился к Сиям .

Остановился Гарой на склоне оврага, прислушался. Из от­ крытого окна домика уже лилась песня.... Сиям увидела пар­ ня в окошко и умолкла. Подошел Г арой ближе и видит: глаза у девушки грустные-грустные .

- Эх, Гарой, Гарой, не надо было приходить тебе сюда, - гово­ рит Сиям. - Вчера вернулся отец, злой-презлой. Вроде и не видел тебя здесь, а про все знает. Он и по лицу угадывает, поглядит на тебя и скажет, какая дума у тебя в голове. Так и пригрозил мне:

«Если еще раз увижу здесь Безъязыкого, не сносить ему головы» .

А я во сне видела тебя, будто слово появилось у тебя. И ты обо всем, обо всем мне сказал... Я руками трогала твои волосы... Утром отец поглядел на меня и потемнел в лице, угадал, что у меня в го­ лове. Я как раз думала о своем сне. Отец сказал, что у меня нет стыда. Он правду сказал. Я не знаю стыда. Люди, наверное, сты­ дятся друг друга. Я же не вижу людей, и мне некого стыдиться .

Теперь тебя вот узнала, отец и тебя гонит. Опять я останусь одна, совсем одна... Я тебя никогда бы не стала гнать.. .

Рад Гарой ее признанию. Он хочет вымолвить ей: все будет хорошо, он не боится ее отца, что скоро он заберет ее в село .

Пусть напрасно не печалится .

Сиям смотрит на Г ароя и понимает его, что не вымолвили уста его, высказал он глазами. Она забывает про отца, и доброй улыбкой засветилось ее лицо. В этот день опять множество цве­ тов появилось на земле .

И не заметили они, как пролетело время. Солнце повисло над далеким лесом, уходит спать. Сиям вышла проводить Г ароя .

- Поспеши, Г арой, лес тебе надобно пройти засветло .

Да только Г арой не послушался Сиям, лег под дерево и по­ глядывает на окошко домика: не покажется ли Сиям. И он не­ сказанно рад был, когда Сиям выглядывала в окошко .

Вот опустилась темнота на землю, как будто множество черных пылинок зарябило в воздухе. И тогда парень пошел домой .

Идет Гарой по лесу и думает свою светлую думу. До сего­ дняшнего дня он жаловался Мастораве*: почему она лишила его слов. До сегодняшнего дня он считал себя горе-человеком. А сегодня, оказалось, счастливее его нет на свете человека. «Сиям, Сиям...» - звучало в его груди. И деревья шелестом своих листь­ ев повторяли за ним имя его любимой. И добрый ветер мчит над лесом имя: С-си-и-и-я-ам!. .

Не скоро догадался Гарой, что и сегодня кружит он по Шайтанову оврагу. Черти опять вздумали водить его за нос. Нет уж, сегодня он не даст себя обманывать нечистым. До третьих петухов поспит он под деревом, а там, как пройдет шайтанова сила, выйдет из леса. Лег Гарой под ветвистым дубом и стал ждать, когда придет к нему сон. А сон все не шел к нему, ви­ дать, потому, что сначала надобно было с кем-нибудь поделить­ ся своей радостью. Увидел парень под листком папортника светлячка, положил его к себе на ладонь и принялся шепотом рассказывать о своем счастье. Говорил он и про то, что неправду сказывали девушки у Ворот Времени, будто в настоящем чело­ век не может ощутить вкус истинного счастья .

И вот тяжестью наливается тело парня, глаза слипаются, еще чуть-чуть и уйдет он в царство сна. Но вдруг он слышит над собой голос: «Гарой, не туда ты тропку торишь. Забудь сюда дорогу, иначе не сносить тебе своей бедовой головушки!» От­ крыл Г арой глаза, огляделся вокруг - никого не видно. Не испу­ гался он, а на душе у него тревожно стало. «Кто же так пугает меня? Может приснилось?» - подумал он .

До третьих петухов не смыкал он больше глаз, а пропели те, пошел домой. Вскоре и забыл про слова, что послышались ему ночью .

Не отпускала его мать из дома на третий день. Брала она сына за руку и уговаривала не ходить в лес, сон ей приснился худой. Тогда Гарой взял в руки лопату и отправился в поле .

* Масторава —богиня земли .

Только не стал он работать там, воткнул лопату поглубже в зем­ лю, сам же помчался в лес. Со склона оврага он увидел у откры­ того окошка Сиям, и сердце его так забилось от радости, словно хотело вырваться из тесной груди и влететь к ней в окно .

Красное зарево показалось над лесом, вот-вот выглянет солнце .

По знакомей тропке Гарой спустился в овраг и стал подни­ маться на гору к дому Равжали. Сегодня он дождется хозяина, растолкует ему, что любит Сиям, и, когда поспеет новый уро­ жай, они сыграют свадьбу. Идет Гарой, поспешает... и не видит он, как катится на него с горы огромный камень. А когда он вскинул голову, успел увидеть дольку солнца, и тут хрустнули под камнем его кости. Взорвалась долька солнца, и запылало перед его глазами все небо .

Потемнел от горя лес, заплакал ветер, словно стая волков завыла. Забили тревогу птицы: закричали, захлопали крыльями .

Солнцу, Великой богине Солнцу, стало стыдно, что не может помочь парню, и закрылась она тучкой. Услышала Сиям вой ветра, тревожный крик птиц, и вдруг, будто молния полоснула ее в самое сердце. Она выбежала на гору и видит, как воровато бежит ее отец в лес. Понеслась Сиям под гору, нашла она Гароя под камнем, и сердце ее разорвалось надвое. Тонки ее девичьи руки, но откуда-то в них взялась сила, она богатырским махом столкнула камень, и тот покатился дальше .

Не вздохнуть Гарою - грудь раздавлена, не поднять головы голова разбита. Но открылись глаза его, и он увидел над собой Сиям. Раскрылись уста его, и от радости великой, что видит в этот час Сиям, появилось на его языке слово .

- Сиям, вынь мое сердце, пока не остыла грудь. В полночь с моим сердцем сорок раз обойдешь Шайтанов овраг и дойдешь до Ворот Времени. Там, за Воротами, мы всегда будем вместе .

Так и поступила Сиям. С живым сердцем Гароя в полночь она отправилась к Воротам Времени. Всякие козни на их пути устраивал Равжаля. Сначала продал он за три сундука золота дочь свою шайтану, теперь за это же золото хочет вернуть ее .

Но даже черти не в силах были сбить ее с пути. Сиям всегда вы­ ручало сердце Г ароя. Задумают рогатые свалить на нее большое дерево, а сердце Гароя все заранее чует и предупреждает девуш­ ку: «Обойди, родная, это дерево, шайтаны видят под ним нашу смерть». Или закроются от усталости глаза Сиям, а сердце опять говорит: «Не засыпай, родная, недалече осталось» .

Дошли они до Ворот Времени. Встретили их там те же де­ вушки. И пропустили их в Ворота по одному. Сначала Сиям от­ правила душу Гароя. И душа пошла в прошлое. Сиям забыла спросить Гароя, в какое время он пошел. И сама Сиям прошла в будущее .

Ищет Гарой в прошлом Сиям и никак но находит. А Сиям ищет Г ароя в будущем и тоже не находит .

Так до сих пор и ищут две души друг друга и не находят .

Потому что владыка Время не пускает их друг к другу .

Из лесу мы возвращались молча .

- Бабусь, о чем это ты задумалась? - спросила я .

- Да о том, Татуша, почему мы сами идем по дороге, а не дорога несет нас .

- А я думаю о душе Гароя. Ты говорила, что сначала его душа вошла в Ворота, потом Сиям. Как же душа вошла, если ее до сих пор несли? - все недоумевала я .

- Хорошо, что думаешь о душе. А душа человеческая все может: и ходить, и летать, и горевать.. .

РАИСА ОРЛОВА

(1963) Родилась в с. Сарга Старошайговского района Мордовии в многодетной семье рабочего и служащей. Писать стихи начала еще в школе. Произведения этого периода посвящены матери, школьной дружбе, первой любви. Однако началом литературной деятельности сама поэтесса считает 1980-е гг., когда ее стихи систематически стали публиковаться в республиканских газе­ тах и журналах, в коллективных сборниках. Она проявила себя умелым переводчиком на мордовс кий-мокша язык произведе­ ний финно-угорских и русскоязычных писателей. Р. Орлова член Союза писателей России с 1998 года. Заслуженный работ­ ник культуры Республики Мордовия .

Рябиновый венок Подкралась осень вдруг неслышно, словно тать, И умерли цветы, поблекла неба просинь .

Рябиновым венком меня короновать Решила неспроста под листопадом осень .

И красного вина, с горчинкой, поднесла.. .

Брось, ветер, причитать - не за горами стужа.. .

На берегу реки лежит кусок весла .

Ты, осень, погоди, мои стихи послушай .

Ошибки тяжелы, я знаю их сама,

Ночь - ворона черней, и муки - всё весомей:

Стихи - о том, как вдруг Любовь сошла с ума, Споткнулась о сердца в пустом и стылом доме .

Уйми свой листопад и мне подругой будь Не нужно твоего ни серебра, ни злата .

Коль жизнь и в небе есть - веди туда, мой путь, Дорога и туда от лун и звёзд крылата!

И диким гусям я доверю свой венок, Чтоб в небо унесли на крыльях за мгновенье!

Любовь ещё больна, ты дай мне, осень, срок:

Ей, брошенной, найти пытаюсь исцеленье.. .

Перевод С. Макарова

ЛЕОНИД СЕДОЙКИН

(1958) Родился в эрзянском селе Кабаеве (Кобале) Дубёнского рай­ она Мордовии. В 1982 г. окончил мордовское отделение фило­ логического факультета Мордовского государственного унийерситета имени Н.П. Огарёва. Преподавал в школе, работал литсотрудником детского журнала «Восход», редактором отдела прозы журнала «Искра». Его произведения публиковались в еженедельнике «Литературная Россия» (Москва), в журналах Мордовии «Сятко», «Мокша», «Странник». Автор сборников коротких рассказов, лирических миниатюр, юморесок, литера­ турных сказок «Авань моронзо» («Песни матери», 1991) и «Эрямо» («Жизнь», 2008). Живёт в родном селе. Руководитель фото- и литературного кружков в школе .

Жалость, радость и снова жалость Рассказ Для всех учителей лето кончается по календарю - первого сентября. А для меня оно тянется до тех пор, пока не польют дожди. Пока небо не станет беспросветным изо дня в день и не будет никакой надежды на прояснение .

И вот я заметил, что не я один что-то теряю с каждым ухо­ дящим днём. Ещё одна учительница. Уже не та улыбка, не тот смех. И кажется, что лицо и глаза её выцвели, поблекли. Навер­ ное, также живёт без радости .

Я решился и принёс ей цветы. Три белых хризантемы. Как школьник. Какая-то немота воцарилась в учительской. У самой девушки краска залила шею и лицо .

- Спасибо, спасибо, - не глядя на меня, повторяла она .

А дни всё короче, и теперь уже недалеко до дождей .

Принёс цветы ей домой. Едва переступил порог, как она снова вспыхнула до корней волос. И забегала засуетилась, словно дорогие гости пожаловали к ней. Взяла цветы.

Всплеснула руками:

- Вай, спасибо, спасибо. Чем же отблагодарить тебя за твоё добро? Даже бутылку не припасла .

Я стоял, не зная, куда деваться .

АЛЕКСАНДР Ш АРОНОВ

(1942) Родился в с. Шокша Теньгушевского района Мордовии. Док­ тор филологических наук, член Союза писателей России, поэт, прозаик, фольклорист, литературовед и критик. Широкую между­ народную известность А.М. Шаронов получил как автор эпоса «Масторава», написанного на основе эрзянских и мокшанских ми­ фов, эпических песен и сказаний и вышедшего на трех языках: эр­ зянском (1994), мокшанском (2001) и русском (2003, 2010) .

Масторава Отрывок эпоса Кудадеевское поле, На красивый древний мастор Из-за гор назад вернулись, Муки одолев, эрзяне, Горе пережив, мокшане .

Стали жить на новом месте .

Стали жить, расти, плодиться .

Наполнять собою земли И по селам расселяться .

Семьдесят семь лет прожили Семьдесят сел заселили .

Как минули эти годы, Вновь без азора остались, Вновь правителя не стало .

Умер Текшонь - их спаситель, Внук заветный Кудадея .

Снова думают эрзяне, Как им дальше жить, гадают .

Об инязоре их мысли, О правителе их думы .

Думы думают, гадают Путаются мысли, чувства, Сокровенные желанья .

Не найдут основу жизни, В чем она, понять не могут .

Начали они ругаться, Стали меж собою драться .

Каждый день бранится эрзя, Каждый день дерется мокша .

Головы друг другу крушат, Из носов кровь выпускают .

Нету азора у эрзи, Знатока устоев жизни;

Нет правителя у мокши, Нет хранителя порядка .

Почему они дерутся?

Почему они бранятся?

Поделить леса не могут .

Разделить луга и пашни Без скандала не умеют .

Перестанут они драться, Бросят попусту браниться Снова думают, гадают, За какое дело взяться, По какой идти дороге .

Семь старинных сел на Раве Собрались на сход великий .

Семи сел семь мудрых старцев .

Знатоки законов жизни Жителям семи селений

Стали говорить с печалью:

- Слушайте нас, семь селений,

Вы, семи селений деды:

Для чего мы так бранимся, Для чего мы так деремся Г оловы друг другу крушим, Лица и носы кровавим?

Потому мы так бранимся,

Потому мы так деремся:

Нет хозяина у Эрзи, Нет правителя-тюштяна .

Поделить леса не можем .

Разделить луга и пашни Без скандала не умеем .

Гибнет Мастор, пропадает Без правителя-владыки .

Азора поставить надо .

Изберем давайте, люди, Инязора-каназора .

Он поделит наши земли, Прекратит скандалы, драки .

Кто стать может инязором?

Кто правителем быть может?

Ходят, ищут человека В инязоры-оцязоры .

Ищут старика такого, Кто законы жизни знает, Кто дела вести умеет, Кто держать порядок может .

Походили, походили, Поискали, поискали Нет такого человека, Кто в инязоры годится, Кто в правители подходит .

- Дайте-ка наварим пуре, С хлебом-солью стол поставим И помолимся мы Пазу, Помощи себе попросим.. .

- Пазчангот, Инешкипаз!

Пазчангот, небесный Паз!

Где ты родился, Шкипаз?

Где ты вырос, Инешки?

На земле твоей о том Слово молвить некому;

Под луною-месяцем Все о том не ведают .

Истинный Паз, Инешки, Всеми почитаемый, Как ты Мастор сотворил Светлым своим разумом, Лес и травы вырастил;

Как ты небо сотворил Создал солнце и луну:

Солнце - ясным днем светить, А луну - сиять в ночи .

Как велел им, так они Дело свое делают, Слову твоему верны .

Твое слово им - закон .

Ровен тихий их полет:

Ни быстрей, ни медленней Над землею не летят .

Землю ты водой покрыл .

Океаны и моря В долы низкие налил .

В океаны и моря Ты три рыбы, Паз, пустил, Чтобы землю им держать, На себе ее нести На ее трех сторонах .

А потом всю землю, Паз,

Ты зверями населил:

Волки, овцы, кабаны, Куницы пушистые Ходят по ее лесам, Бродят по ее полям.. .

Но не дал ты Мастеру Доброго правителя .

Мудрого инязора, Знатока обычаев, Жизни устроителя .

Инешки, кормилец наш!

Шкабаваз, родитель наш!

Имя твое вспомнили, Поклонились ниц тебе;

На платочки белые Положили хлеб и соль;

В честь тебя зарезали Голубую курочку;

В честь тебя мы принесли Сдобные лепешечки И яички желтые .

Инешки, кормилец Паз, Посмотри с небес на нас .

То, что делаем, - увидь, То, что говорим, услышь, То, что просим, - вволю дай;

Защити от зла и бед;

Просим урожая мы, Лошадей, коров, овец, Всем здоровья доброго И больших полезных дел;

Мы боимся злых людей С поступью тяжелою, С мыслями недобрыми, С ведьмиными взорами;

Береги от колдунов, По небу летающих, Нас ума лишающих;

Прогони нечистых прочь, Жилы ног нам режущих, Злую весть вещающих .

Сглазом поражающих.. .

Всех ты их, Инешкипаз, Выше древа подними, Головой вниз опусти И о землю так ударь На семь сажен в глубину Пусть они войдут в нее.. .

Собрались эрзяне вместе, Чтоб правителя поставить .

Без правителя жить плохо .

Без него одни несчастья .

- Мы кого поставим править?

Мы кого назначим старшим?

- На кого сам ковш покажет, На чью сторону укажет Его ручка в бочке пуре, Тот правителем пусть будет, Тот страной пусть управляет .

Собрались все в одном месте, Вокруг бочки пуре встали .

Перед кем остановился Ковш, жрецом заговоренный?

Ни пред кем не встал он ручкой, Никого он не приметил .

- Знать, средь нас нет человека, Знать, на сход тот не явился, Кто правителем стать может, Кто быть может инязорОм, Инязором, эх, тюштяном, Нам свой образ придающим, Учащим, как жить на свете, Знающим законы жизни .

Лет семидесяти старец Встал на сходе перед всеми

И сказал, что надо делать:

- В дикое идите поле, В необжитый край пойдите .

Там найдете хлебопашца, Встретите там хлебороба .

Он вам будет инязором, Он вам станет каназором .

ТАТАРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

ФАТИХ АМИРХАН

(1 8 8 6 - 1926) Родился в Ново-Татарской слободе в семье имама мечети «Иске Таш». Учился в одном из популярнейших по тому време­ ни медресе «Мухаммадия». В 1905-1907 гг. работает секретарём журнала «Воспитание молодежи» в Москве. В 1907 г. организу­ ет в Казани еженедельную газету «Эль-Ислах». С 1912 по 1917 гг. руководит националистической газетой «Солнце», пишет в литературно-художественном журнале «Анг» и юмористиче­ ском журнале «Ялт-йолт». Дружил с поэтом Габдуллой Тукаем .

Жизнь Ф. Амирхана была полна нравственных исканий, сомне­ ний, разочарований. Писатель питал большие надежды на рево­ люционные преобразования в России. В культурном возрожде­ нии татар Амирхан был убежденным западником .

–  –  –

Родилась девочка... Она была такой же, как все человече­ ские существа: в ее воле было шевелить руками, ногами, вертеть головкой, смотреть, куда захочется, и никто на это не мог нало­ жить запрета .

Правда, иногда ее пеленали и принуждали не двигаться. Но она могла протестовать: плакать, кричать, и свою решимость никому не позволять отнимать у нее свободу она могла выра­ зить тем, что прямо смотрела в глаза своим притеснителям .

Когда она родилась, она была человеческим существом:

могла улыбаться, показать, что она радуется нежданно открыв­ шейся перед ней жизни; вольна была противиться и тем самым выказать, что она может желать чего-то или не желать и что са­ ма природа дала ей силы для сопротивления .

Родилась девочка... Ее, как и других детей, положили в ко­ лыбель; мать и отец дали ей место в сердцах своих рядом с сы­ новьями. Девочка жила в той же комнате, где мальчики, ее но­ сили и водили по тем же улицам, по которым ходили мальчики, ее грело то же солнце, которое согревало и мальчиков, она мерзла от той же стужи, что и мальчики; как и мальчики, она могла свободно думать о том, что ей приходило, в голову, на­ равне с ними могла воодушевляться и переживать то, что зани­ мало ее мысли, ее разум, трогало ее сердце .

Щедрое солнце озаряло и ее золотыми лучами, теплый ветер приносил и ей нежные запахи весны, юные цветы ласкали и ее взор - природа подносила ей те же дары, что и другим существам .

Родилась девочка... Она была живым существом. Но с шес­ ти лет какая-то темная сила на своем тайном судилище пригово­ рила ее за совершение никому не ведомого греха к смерти и принялась медленно душить ее, душить в тисках какой-то без­ жалостной машины до тех пор, пока не будет выжата последняя капля жизни; она приказала заживо зарыть татарку в могилу, прежде чем перестанет биться ее сердце и остынет тело .

Девочке исполнилось шесть лет. Братья иногда обижали ее то ударят, то дернут за косичку. Как и всякое живое существо, она могла противиться насилию: ударят - ответит тем же, за ко­ сичку дернут - укусит обидчику палец, расцарапает лицо.

Но темная сила, осудившая татарку на смерть, не могла допустить, чтобы жертва ее обладала подобной свободой, и заставила живую куклу, именуемую матерью, передать татарке свое повеление:

- Девочке драться с мальчиками неприлично!

С этого дня девочке было велено защищаться от притесне­ ния братьев, лишь прибегая к покровительству других .

Неопытную девочку обманули. Она не знала, что была при­ говорена к смерти и что с этого первого запрета началось ис­ полнение вынесенного ей смертного приговора .

Девочке исполнилось семь лет... Прежде она могла бегать по улицам вместе с мальчиками, с такими же детьми, как и сама .

Но темная сила не желала, чтобы ее жертва пользовалась такой свободой.

Живая кукла (мать девочки) повторила, как попугай, повеление темной силы:

- Девочке играть с мальчиками неприлично!

Девочка не могла поверить запрету, противному человече­ ской природе, жизни, свободе, гуманности.

Тогда темная сила заставила отца татарки повторить приказ:

- Девочке играть с мальчиками неприлично!

Недоверие татарки было поколеблено.

Окружавшие ее люди повторили то же самое:

- Девочке играть с мальчиками неприлично! Теперь татарка поверила, ибо думала, что люди желают ей добра. Но жизнь ре­ шила защищаться. Ей казалось, что она победит врагов, если вызовет их на суд разума .

- Почему? Почему неприлично? - спросила жизнь. Татарка молчала. Вместо нее ответила темная сила:

- Так повелели отец, мать, дед и бабка!

Жизнь поразилась. Она не думала услышать столь бессмыс­ ленный, бесчеловечный ответ. Темная сила торжествовала, словно в праздник: она победила. Своей жертве, татарке, она вручила маленьких мертвых кукол .

Разлученная с другими детьми, лишенная вольного воздуха, свободы, девочка брала в руки проклятые подарки темной силы и разглядывала их с недоумением. Она не знала, зачем они ей .

Темная сила подослала к ней живых кукол, именуемых «се­ стра», «мать», «бабушка», «тетка», и заставила их обучить де­ вочку игре с куклами неживыми. Живые куклы были искренне убеждены, что играть надо, подражая их жизни: ходить в гости, выдавать невест замуж, принимать молодицу, делать подарки сватам... Истинного смысла всех этих действий татарка еще не понимала. Но девочке, для которой считалось неприличным иг­ рать с мальчиками, не оставалось других игр, и она принялась играть со зловещим подарком темной силы .

- Эта кукла - мальчик, а эта - девочка. Кукла-мальчик берет в жены куклу-девочку; свадьба, приехал жених, прибыла невес­ та, пришли гости.. .

Татарка все играет, играет да играет... Темная сила, прита­ ившись в углу, наблюдала за татаркой с усмешкой .

- Это ты готовишься к будущему: такова твоя будущая жизнь .

Татарку отдали учиться к абыстай - жене муллы.

У девочки возник вопрос: «Почему мальчиков Гали, Вали и Биктемира от­ дали учиться в школу, а меня повели к абыстай?» Но темная си­ ла пришла в ярость:

- Девочкам учиться с мальчиками нельзя!

Живые куклы дружно закивали:

- Да, да, нельзя!

Жизнь пыталась защищаться:

- Почему? Почему нельзя?

Живые куклы завопили:

- Потому что стыдно! Неприлично! Неприлично!

Отец с его «мужским разумом» подтвердил:

- Да, да, стыдно!

Жизнь, собрав все силы, снова повторила свой вопрос:

- Но почему?

Отец угрожающе взъерошил короткие усы, живые куклы нахмурились, так сморщились, что люди в страхе разбежались бы, если бы не знали, что перед ними только куклы .

- Как почему?! Да потому что стыдно, неприлично!

Теперь темной силе добиться своей конечной цели было легко: самое трудное она поручила другой живой кукле, учи­ тельнице, называемой абыстай, своей давнишней преданной служительнице. Наставница хорошо знала свои обязанности превратить татарку в такую же живую куклу, какой была сама .

Воодушевленная темной силой, вооруженная сорокалетним опытом, она знала короткий и очень легкий путь для превраще­ ния татарки в живую куклу; три года разными способами она внушала девочке одну «истину»: женщины - существа совер­ шенно иные, чем мужчины. Девочке эта «наука» уже не показа­ лась странной: ведь она так много слышала об этом от живых кукол дома. Учительница добивалась и большего: все три года она твердила девочке, что женщины - соблазн, грех .

Жизнь гневно запротестовала:

- Неправда! Я не соблазн, я человек! Да, человек!

Вдохновленная темной силой, учительница выложила перед татаркой кучу книг, рукописных и печатных. В книгах было напи­ сано, что вся женская половина рода человеческого есть соблазн .

- Почему?

- Так сказано в книгах! - ответила учительница .

Темная сила погрозила девочке кулаком:

- Попробуй не верить старшим! Я тебе!

Татарке исполнилось тринадцать лет... Ей дали бесформенный полосатый мешок, который прячет живых ку кол от людских глаз, от солнца, луны и воздуха.

Живая кукла, мать девочки, сказала ей:

- Дочь моя, тебе исполнилось тринадцать лет. С этого дня и до самой могилы ты должна накрываться этим с головы до ног!

Рыжебородый отец с короткими торчащими усами подтвердил:

- Закрывайся этим до самой могилы! Татарка ничего не могла понять .

- Почему? - спросила она в отчаянии. Живые куклы прямо не ответили на вопрос и лишь добавили:

- Если встретишь существо с бритой головой и в малахае, называемое мужчиной, закрой лицо краем этого покрывала!

- Но почему? - горестно спросила жизнь. Ответила учи­ тельница:

- Лицо твое, волосы, вся фигура - соблазн, а соблазн долж­ но скрывать. Мужчины глядят на тебя с вожделением, и потому ты должна прятаться от них .

Жизнь плакала горючими слезами, она, горемычная, еще никогда не слышала ничего более унизительного.

А учительни­ ца еще два года стрекотала над ухом татарки:

- Да, мужчины глядят на тебя с вожделением!

Обессилевшая, угасшая жизнь не осмелилась еще раз спро­ сить «почему»: темная сила, оскалив зубы, грозила ей кулаком .

- Тебе пятнадцать лет. Теперь тебе стыдно ходить на уроки и показываться мужчинам! - заявили девочке живые куклЬг Жизнь была тяжко больна - она не возразила. Темная сила между тем повторила свои наставления:

- Ты теперь знаешь, что ты существо, не равное мужчине, ты соблазн, тебе стыдно показываться людям на глаза. Ты узнала все, что тебе полагалось. А знать больше стыдно. Да, неприлично!

Живые куклы и толстопузый отец дали татарке строгий наказ:

- Вот тебе четыре стены, стереги их, они же будут стеречь тебя до тех пор, пока не найдется для тебя животное, именуемое мужем, которому ты будешь служить игрушкой .

Темная сила пояснила:

- Окно в шесть переплетов - твое солнце, пять комнат дома заменят тебе пять частей света: Европу, Азию, Африку, Америку и Австралию; хилые цветы на подоконнике - для тебя сады, поля и леса; затхлая вода в кумгане и в тазу сойдет за реки, озера и мо­ ря; спертый воздух, отравленный запахами угля, бараньего сала и благовонного масла, заменит тебе вольный воздух всей земли;

крики, плач и перебранка, которые ты будешь ежедневно слушать дома, заменят тебе музыку; семь или восемь живых кукол и отец заменят тебе полуторамиллиардное население земного шара; нау­ ку и философию - плод тысячелетних усилий человечества - за­ менит тебе «священное» твое невежество .

Жизнь лишь вздохнула. Последним усилием она подвела татарку к окну. Была пятница - священный день. Мимо окна шел кривоногий лавочник. Татарка взглянула на него, а для жи­ вых кукол это означало, что она «влюбилась» в него.

Лавочник приосанился, сверкнул глазками, «любовно» спросил:

- Почему сидишь одна, красавица?

В субботу девушке уже запретили сидеть у окна, и она толь­ ко прохаживалась около него. Мимо прошел шакирд, сгорбив­ шийся, точно коромысло. Татарка в него тоже «влюбилась» .

Шакирд ответил: «Брови твои что калям, хурыл гайнем!» («Гу­ рия моя!» (арабск.)) - и решил сегодня же написать ей любовное письмо на разрисованной цветочками бумаге .

В воскресенье татарка получила приказ: не сметь подходить к окну. Она подошла украдкой. Мимо шел сын муллы в куцей чалме на свежевыбритой голове. Татарка «влюбилась» и в него .

Сынок муллы поправил чалму, чтобы она выглядела щеголева­ тей, и, прищурившись, прикинул в уме выгоды женитьбы на до­ чери бая; он решил сегодня же передать девушке через старуху «любовное» послание .

В понедельник девушка опасливо подкралась к окну. На сы­ той лошади проехал толстобрюхий бай с сынком. У сынка мас­ ляные глазки, шапка набекрень. Девушка «влюбилась» в сынка .

Байский сынок подмигнул ей и подумал, что эту девушку, по­ жалуй, можно сделать своей пятой любовницей. Старый же бай смекнул, что со временем мог бы жениться на ней, сделав ее второй женой .

Но и случайные взгляды в окно, эти предсмертные судороги жизни, вызвали недовольство темной силы.

Живые куклы сооб­ щили татарке:

- Ты сорватана заБиктемира, и стать его рабой - твой долг .

«Мудрый» отец повелительно изрек ей свое наставление:

- Воля Биктемира - божья воля!

Темная сила с самодовольной усмешкой объявила:

- Отныне ты избавляешься от мятежницы, называемой жиз­ нью, и становишься живой куклой. Я даю тебе Биктемира, что­ бы он играл с тобой. До самой могилы ты будешь служить ему .

Вот моя цель .

Отцы - один, продававший живую куклу, другой, покупав­ ший ее для сына, - стали торговаться .

- Ну, уважаемый Зайнетдин, мехер - пятьсот рублей .

-Н е т, дорого. Так и быть, возьми четыреста!

- Э, нет, уважаемый Зайнетдин, прибавь пятьдесят!

- Ну, бог с тобой, так и быть, в придачу дам платье, шитое позументом .

Вначале позвали в дом много живых кукол и накормили их .

Татарке они нанесли много тряпок, безделушек. Затем позвали толпу глупцов, игрушками которых были живые куклы. Их тоже накормили. Среди них был один человек в чалме; он прочитал молитву, подул на присутствующих. С этой минуты толпа глуп­ цов стала верить, что татарка стала игрушкой Биктемира .

- Ты (имярек) согласен отдать свою дочь за Биктемира, сы­ на Зайнетдина, за четыреста пятьдесят рублей и платье с позу­ ментом?

- Отдаю, отдаю!

- А ты, Зайнетдин, берешь татарку сыну своему Биктемиру в жены за четыреста пятьдесят рублей и платье с позументом?

-Б е р у, беру!

После этого татарку и Биктемира, как полагалось, четверо суток держали взаперти .

Настало время везти татарку в дом мужа.

Живая кукла дала ей последнее наставление:

- Дочь моя, слушайся мужа, будь прахом под его ногами!

«Премудрый» отец все твердил:

- Воля Биктемира - божья воля!

Убедившись, что жизнь теперь умолкла, темная сила, глядя на татарку, громко объявила:

- Теперь ты станешь настоящей куклой!

Биктемир запер живую куклу в четырех стенах .

- Вот тебе стены, ты должна стеречь их до самой могилы. А я, когда захочу, приду поиграть с тобой!

Темная сила стояла в углу и поучала:

- Твоя святая обязанность - быть игрушкой мужа и рожать де­ тей, чтобы продолжать на земле род таких же, как вы, глупцов!

Приказ Биктемира был во взгляде его, татарка, исполняя его повеление, склонилась перед темной силой:

- Да, я знаю, хорошо знаю, что рождена только ради этих целей .

Темная сила, приметив, что и теперь не слышно зова жизни, расхохоталась:

- Наконец-то татарка превратилась в живую куклу!

С торжествующим хохотом темная сила вышла из угла на свет .

- Татарка погребена заживо!

А в это время ученики медресе «Жамигыль-Азхар» в Егип­ те, чтецы Корана в стамбульской мечети Айя-София, находя­ щейся бок о бок с парламентом для «защиты» национальных прав, мусульмане Индии, Серендиба, присевшие под коричным деревом, отшельники-аскеты, ютящиеся по углам медресе в Курсе, мусульмане-паломники среди развалин города Булгары и паломники всего земного шара, собравшиеся в Мекке, повторя­ ли стих из Корана:

- День, когда заживо погребенную девушку спросят, за совер­ шение какого греха она умерщвлена, - есть день страшного суда.. .

М АЖИТ ГАФУРИ

(1 8 8 0 - 1934) Родился в семье хальфы (учителя) из д. Зилим-Караново Стерлитамакского уезда Уфимской губернии. По национально­ сти татарин. Классик советской башкирской и татарской литера­ туры, поэзии, фольклорист, драматург. Его творчество являет собой подлинную энциклопедию жизни татарского и башкир­ ского народов. В своем творчестве М. Гафури глубоко и ярко отразил жизнь обездоленных людей, беспощадно клеймил сред­ невековые законы ислама, бесправие женщин, воспевал любовь и верность, утверждал дружбу между народами. Благодаря бле­ стящему знанию жизни народа, его быта, легенд и сказаний М .

Гафури пластично, но в то же время реалистично сурово выпи­ сывает самые сложные психологические ситуации .

Кто обуздал дурные страсти, тот.. .

Кто обуздал дурные страсти, тот Всего достигнет, далеко пойдет .

Кто доказать свой добрый нрав стремится, Деяньям славным да откроет счет!

А кто горазд над ближними глумиться, Пусть и себя возьмет он в оборот!

И мнят себя иные Авиценной Из них, конечно, разум так и прет.. .

Шарахаясь, плутают без дороги Те, у которых в головах - разброд .

Как жалок тот, кто доброе деянье Вдруг сотворил, а нынче слезы льет.. .

Служи добру, будь истым гражданином, Твои дела оценит твой народ .

Будь гордым, не склоняйся, а иначе Тебя хуле подвергнет всякий сброд .

Пускай враги от зависти сгорают, Решимость нас к победе приведет!

Не суждены ни счастье, ни покой Избравшим путь тернистый, но прямой .

Они живут вселенскими делами, Вдали от мерзкой суеты земной .

Не может быть, чтоб честные дружили С беспечностью и праздностью пустой .

Немыслимо, чтоб честные решились Идти по жизни легкою тропой .

Согнут их не превратности фортуны, А только смерть - за гранью роковой .

Та нация, в которой нет героев, Растает вся, как соль в воде морской .

У нации быть должен предводитель, Чтобы идти дорогой столбовой .

Спешить не надо, можно ведь обжечься, От глупой спешки - пользы никакой!

Перевод В. Ганиева

АМИРХАН ЕНИКИ

(1909-2000) Родился в д. Новые Каргалы. Татарский писатель-прозаик, публицист, народный писатель Республики Татарстан. С детства увлекся творчеством и в 1924 г. написал первые стихи под влия­ нием знаменитого татарского поэта Габдуллы Тукая. С 1953 г .

он занимается литературным творчеством как писательпрофессионал. Тем не менее его послевоенная писательская карьера не была легкой. Лишь с наступлением хрущевской «от­ тепели» отношение к писателю изменилось, и его книги начали издаваться. Знаменитые произведения: повести «Болотный цве­ ток» (1955), «Марево» (1962), «Совесть» (1968), «Воспоминания Гуляндам туташ» (1975), автобиографическая повесть «Послед­ няя книга» (1981-82). Его произведения увидели свет на татар­ ском и других языках бывшего СССР .

Мать и дочь Рассказ Короткой была первая летняя гроза: живительный дождь прошумел над пашнями и садами, торопливо простучал по пыль­ ным дорогам, и вот уже из-за кромки темно-синих туч, горной грядою протянувшихся в небе, выкатилось, сверкая, молодое ут­ реннее солнце. Свет его был так ослепителен, лучи лились на землю так обильно и щедро, что казалось, солнце даже уменьши­ лось в размерах и, само обеспокоенное такой своей щедростью, дрожит, колышется в послегрозовом мареве... А небо вокруг него все прояснялось, светлело, словно кто-то стремительно раскаты­ вал свиток тонкого, прозрачного голу бого шелка, вытканного зо­ лотыми солнечными нитями, и гром из отдалявшихся туч прока­ тывался по этому шелку, будто ровняя, приглаживая его... Еще не успели упасть на землю последние капли дождя, как взошла ра­ дуга; один конец ее широкой дуги уперся в окутанное легким бе­ лым туманом хлебное поле у подножья горы, другой, перекинув­ шись через просторный луг, упал в Сакмару.. .

...Рахиля потихоньку подошла к окну и распахнула его. Пря­ мо под окном росла рябина, упираясь ветвями о бревна дома, и несколько капель скатились с ее листьев, упали на стоявшие на подоконнике цветы. Жемчужный свет мерцающих на деревьях и на молодой траве дождинок, послегрозовая свежесть сразу за­ полнили весь дом. От ворвавшейся в комнату струи воздуха ко­ лыхнулся белый полог, прикрывавший стоящую в дальнем углу деревянную кровать, и оттуда послышался тихий голос:

-Доченька... .

Рахиля, оторвавшись от окна, подошла к кровати, спросила негромко:

- Что, мама?

На кровати за пологом, чуть возвышаясь головою на двух подушках, лежала бледная, исхудавшая старая женщина, мать Рахили. Ее тонкие, обескровленные губы с усилием шевельну­ лись в слабой улыбке, а полуприкрытые глаза, на которые тоже будто упал солнечный отблеск, потеплели, загоревшись живым огоньком .

- Дождик-то какой, вот божья благодать! - сказала она ра­ достно, и Рахиле послышалось, будто голос у нее такой же, как прежде, как у здоровой.. .

...Мать болеет давно, тяжело, и знает сама, что ей уже не подняться. Смерти она не боится, готова встретить ее со спо­ койной душой - отжила свое, что поделаешь... Но всеми силами она стремится отсрочить свою последнюю минуту. Ей надо до­ ждаться сына. Она обязательно хочет увидеть, как вернется с фронта ее единственный сын, как он шагнет, наклонившись под притолокой, в эту низенькую дверь, как подойдет к ней и ска­ жет: «Мама! .

.» Нет, не простая тоска по сыну удерживает ее от последнего вздоха. Это неосознанное стремление увидеть перед концом в сыне продолжение своей жизни, отдать ему напосле­ док с безоглядной щедростью все до капли: свое тепло, всю ма­ теринскую любовь, которой полна каждая кровинка в ее серд­ це... Она будто чувствует: нет иной минуты, кроме последней, когда бы любовь матери к сыну могла проявиться так открыто и полно... Если б только был сейчас здесь ее взрослый, возмужав­ ший мальчик... Стоял бы он перед ней, как всегда послушно склонив голову, молчаливый, неловкий от смущения... Она по­ целовала бы его в лоб... .

Ах, это «если бы»!.. Не закрадывается ли в ее душу сомнение?

Она ведь знает, как жестока война, скольких требует жертв. Знает:

чьи-то милые сыновья, любимые мужья, чьи-то дорогие и близкие навсегда остаются на поле боя... Но желание и надежда увидеть сына так сильны в ней, что никакому сомнению не остается места .

Как бы тяжко ему ни было, в какое бы пекло ни попал - все равно вернется живым и невредимым. Да-да, так и будет! Это для нее столь же бесспорно, как то, что день - светел, а ночь - темна. Ко­ нечно же, ее сын вернется, должен вернуться!. .

Эта вера матери невольно передалась в всем окружающим .

Рахиля, хотя и помнила, что всякое может случиться, в глубине души была спокойна: ежедневные разговоры с матерью о брате приучили и ее ждать благополучного возвращения Хасана, не предаваясь особым раздумьям и унынию. Как будто он должен был вернуться не с фронта, а из соседнего города, из института, откуда он каждое лето приезжал на каникулы. Лишь иногда она с неудовольствием ощущала эту свою беспечность и, ругая себя, начинала тревожиться всерьез .

...Сегодня двадцать восьмое июня. Брат всегда приезжал из института как раз в это время или в первые дни июля. На ласко­ во-восхищенные взгляды матери и родных он, не дожидаясь расспросов, говорил обычно: «Сдал экзамены пораньше, торо­ пился к вам!»

В прошлом году он должен был вернуться, окончив инсти­ тут. Но так и не вернулся, не успели они в семейном кругу отме­ тить это радостное событие - прямо из института Хасан ушел на фронт. А в их сердцах до сих пор хранится ожидание этого его возвращения. Уж наверняка мать сегодня вспомнит, как приез­ жал, бывало, Хасан, и заведет разговор об этом, думала Рахиля.. .

Стены маленького бревенчатого домика словно раздвину­ лись от проникшего в комнату теплого сияния омытого дождем, омолодевшего дня. Солнечные лучи, просвечивающие сквозь листья рябины, испестрили стены и пол подрагивающим кру­ жевным узором. Граненая пробка стоящего на столе графина, чайные ложки, воткнутые в узкие прорези полочки открытого шкафа, ловят эти шаловливо прыгающие лучи и, отражая их, на какое-то мгновение сами вспыхивают как маленькие солнца сверкающим ослепительным светом. Насыщенный свежими, сильными запахами воздух, слоено стремясь поскорее заполнить комнату, отдувает белые занавески на окнах, раздвинутые Рахи­ лей до самых рам, и кажется, будто он нежно, ласково касается лиц матери и дочери, мягко пробегая по комнате .

Матери легко и приятно дышится этим целительным возду­ хом, и настроение ее поднимается, кажется даже, что болезнь отступает, какое-то спокойное тепло разливается по всему ее старческому, немощному телу.. .

Рахиля, взяв рукоделие, садится у окна. Она, похоже, не со­ бирается первой начинать разговор с матерью. Привыкла сидеть вот так, чуть в стороне от материнской постели, ни о чем осо­ бенно как будто не думая. Мысли ее, словно плывущие в выши­ не голубого неба мелкие, разрозненные облачка, текут медлен­ но, незаметно, не отражаясь на лице.. .

В доме светлая тишина. В распахнутое окно вдруг влетает расхрабрившийся шершень, и комната наполняется его серди­ тым, грозным жужжанием. Но шершню, видно, тесно здесь, ни­ чего интересного нет, - сделав круг, он вылетает обратно, и вновь в доме воцаряется тишина .

Наконец мать окликнула:

-Д очка!

- Что, мама?

- Не вспомнишь ли, когда получили от Хасана последнее письмо?

-С ей час, мама... Десятого получили... две недели прошло .

Мать вздохнула .

- Давно уже... Почему не пишет?

- Он-то пишет, только почта сейчас ходит долго.. .

Мать не отвечает. Она лежит и смотрит на льющийся из окон свет широко открытыми, ясными, как до болезни, глазами. На лице ее, потеплевшем от золотистых солнечных лучей, сохраняется глу­ бокое, спокойное раздумье, как будто она старается сейчас, пока чувствует себя хорошо и сознание ее ясно, собрать рассеянные, ускользающие мысли, вспомнить все нужные слова.. .

Вот она взглянула на дочь и снова неторопливо начала:

- Дочка, хочу поговорить с тобой .

- Слушаю, мама.. .

- Я вот думаю: как увижу Хасана - долго уж не протяну.. .

- Ну что ты, мама, не надо так говорить. К тому времени, как Хасан вернется, ты совсем поправишься!

- Нет, дочка... Мне до его возвращения дожить - и то великое благо. Только вот боюсь, забуду от радости сказать ему, что хотела. .

- Мама, когда он вернется, мы все вместе будем жить еще долго-долго!

Мать улыбнулась слабой своей улыбкой, отразившей и не­ вольное умиление детской наивностью этих утешительных слов, и ясное сознание того, как далеки они от истины...

Но она пони­ мала, что дочь утешает ее искренне, и, не желая огорчать ее, сказала, с легким вздохом:

- Кто знает, воля божья, может, еще и поправлюсь... Но все же, дочка, пока помнится, хочу тебе кое-что сказать.. .

- Слушаю, мама .

Мать секунду помолчала, провела кончиком языка по пересо­ хшим губам и неторопливо, отделяя каждое слово, заговорила:

- После шести дочерей я наконец-то родила мальчика. Он был еще совсем маленьким, когда все мы осиротели... Отец, умирая, завещал растить его и беречь как зеницу ока. И вот мы все вместе растили его... Воспитывали... Учили... Ты ради того, чтобы он мог учиться, выйти в люди, взвалила на себя все забо­ ты по дому, уход за мной, оттого и не вышла до сих пор замуж.. .

И вот мое первое завещание, дочка: пусть Хасан никогда не за­ бывает своих сестер, путь заботится о них, как обо мне, помога­ ет, чем может. А в тебе, когда меня не станет, он должен видеть родную мать, пусть никогда не забывает труд, вложенный то­ бою, чтобы сделать его человеком!

- Мама, Хасан любит нас всех. Об этом не беспокойся, сама ведь знаешь, он в нас души не чаял .

- Да, верно. Хасан на отца похож. Отец-то, покойник, слова грубого никому не сказал. Уж такой был мягкий, обходитель­ ный. Да, терпеливый был человек, спокойный... Только Хасан ведь еще и жить по-настоящему не начинал... Вот вернется, нач­ нет работать.. .

В эту минуту Рахиля увидела в окно проходившую мимо почтальоншу Махиру. Не дослушав мать, она вдруг вскочила и торопливо направилась к двери, даже не отдавая себе отчета, зачем она делает это. Обычно легкая да ногу, разбитная, веселая Махира, знавшая, как ждут ее здесь и как приветливо всегда встречают, сама заходила в дом. «Вот, тетушка Хамила, прямо из рук твоего сына приняла!» - говорила она матери громким, веселым голосом и клала письмо ей на грудь. Каждый приход Махиры был настоящим праздником в этом наполненном печа­ лью и чуткой тишиной доме. И Рахиля, завидев приближаю­ щуюся Махиру, никогда не выходила навстречу: с приветливой улыбкой наготове она ожидала ее появления, не отрывая глаз от двери. А вот сегодня почему-то выбежала.. .

Уже успевшая войти в ворота Махира, увидев Рахилю, крикнула весело:

- Ага, Рахиля-апа, поджидала - как чувствовала! - и с этими словами, вытащив из своей потрепанной кожаной сумки связку писем, она ловко выдернула из нее белый конверт и протянула его Рахиле .

Рахиля взяла в руки этот белый конверт - и тут же ей захоте­ лось отдать его обратно. Рука, надписавшая адрес, была совсем незнакомой, а сам конверт слишком тонким... Однако сомнений не было: письмо на имя матери, на их фамилию. Рахиля попыталась зачем-то сначала прощупать его пальцами и лишь потом торопли­ во, чувствуя все нарастающую тревогу, надорвала конверт. Оттуда выпала сложенная вдвое желтоватая бумажка. Рахиля развернула ее. В левом углу виднелся неясный штамп. С переставшим вдруг биться сердцем она побежала глазами по строчкам .

«Штаб энского танкового полка настоящим с глубокой скорбью извещает Вас, что Ваш сын, сержант Ишаев Хасан Гильметдинович, пал смертью храбрых в боях за Родину против немецко-фашистских захватчиков 5 июня 1942 года. Место за­ хоронения - Курская область, Рельский район, около деревни Костровка, в братской могиле...»

Рахиля, не дочитав бумагу, сжала ее в кулаке и, повернув­ шись, пошла в дом .

- Аи, Рахиля-апа, что ж ты ничего не сказала?! От кого письмо, от Хасана, что ли? - закричала ей вдогонку Махира, удивленная, что Рахиля ушла так внезапно, вместо того чтобы разделить с ней радостную весть. Махира, видно, не обратила внимания на конверт.. .

- Да, от него, - бросила быстро удалявшаяся Рахиля не Махире, а куда-то в сторону. Она как будто торопилась спрятаться от чего-то неизбежного и страшного, что заключалось в конверте. И еще она спасалась от расспросов Махиры. «Погоди-ка, что пишетто?» - остановит ее сейчас Махира. И Рахиля скрылась в сенях .

Уже взявшись за ручку двери, она невольно остановилась .

Войти в дом, к матери, было все равно что броситься головою вниз в бездонную пропасть. Она почувствовала разом охватив­ шую все ее тело слабость, в глазах потемнело... Но рука между тем непроизвольно сделала свое дело и нажала на дверь.. .

Чтобы не встретиться взглядом с матерью, она, смотря пря­ мо перед собой, прошла к окну.

Мать, не терпеливо ожидавшая ее возвращения, спросила:

- Кто это там был, дочка?

- Тетушка Марфуга, сито приходила одолжить, - вырвалось у Рахили .

Тетушка Марфуга была их соседка... Рахиля сама не знала, откуда пришли эти слова, - только что ей и в голову не прихо­ дило обманывать мать, но слова эти вырвались так естественно, что она сама поверила им и повторила их про себя .

Мать проворчала по-хозяйски:

- Надо было сказать, в прошлый раз, мол, брали, а вернули разорванным.. .

Рахиля не ответила. То, что мать, кажется, поверила ее обману,, на какое-то время спасло ее, но ни на секунду не освободило от ощущения непоправимой беды... Она чувствовала, что у нее все похолодело внутри, будто сердце ее дрожало в ознобе, - и если бы мать посмотрела на нее внимательнее, то сразу все поняла бы. И Рахиля боялась пошевельнуться, пытаясь разобраться, что творит­ ся в ней самой, поймать какую-то все время ускользавшую мысль.. .

Весь беспощадный смысл происшедшего как бы еще не дошел до нее, и она все задавала себе простые и страшные вопросы, сама же отвечая на них: «Хасан умер? - «Да, умер...» - «Хасан не вернет­ ся?» - «Нет, не вернется...» - «Это правда?» - «Да, правда...»

- Дочка, ты меня слушаешь? - донеслись до нее слова матери. Может, уже не первый раз спрашивает... Рахиля полу­ обернулась к ней, прикрыла глаза .

- Слушаю, мама .

- Так вот... Что я хотела сказать-то? Совсем плохая память стала... Да, вот вернется, бог даст. Поступит на работу. Он ведь не работал еще, только учился... Молодой, неопытный... А там, на работе, с кем только не доведется встретиться. Люди ведь разные - есть хорошие.. .

Халиме даже показалось, что высокая, прямая фигура сест­ ры стала вдруг еще выше, а на лице ее появилось выражение такой решимости и силы, каких доселе Халима не видывала .

Сдерживаясь - по тому, как дрожал голос, заметно было, с ка­ ким трудом дается ей эта сдержанность, - Рахиля заговорила тихим, гневным голосом, глядя на сестру прищуренными глаза­ ми, в которых загорелись сухие, колючие огоньки:,

- Подумала, что делаешь? Не хватает тебе одного горя - на­ до, чтобы два было? Ты бы ведь ее сразу убила! Не знаешь раз­ ве, как она ждет его? Глаз с двери не сводит!.. Нет, мать не должна узнать об этом. Слышишь?. .

Халима, невольно подчинившись силе, исходившей от сест­ ры, вся как-то сжалась, закрыла лицо руками и расплакалась, всхлипывая, как безутешный ребенок .

- Сестра, хватит... Слышишь, хватит, говорю! - урезонивала ее Рахиля .

Но Халима никак не могла остановиться и рыдала все силь­ нее. Рахиля с тревогой оглядывалась по сторонам.

Увидев через плетень возвращавшуюся с родника соседку, она схватила Ха­ лиму за плечи, встряхнула ее:

- Перестань, говорю! Вон тетушка Марфуга идет. Поста­ райся сдержаться, прошу тебя, ты же не ребенок.. .

Халима закусила пальцы, чтобы заглушить всхлипы. Они встали к соседке спиной, будто ведя между собою спокойный разговор. И та, не ведая, что переживают сейчас сестры, мед­ ленно прошла мимо. А им эти минуты, пока соседка приближа­ лась и удалялась, показались вечностью.. .

Как только соседка скрылась, Рахиля мягко сказала:

- Сестра, милая, иди домой.. .

Халима, судорожно вздохнув, запричитала:

- Хасан, родной, Хасан, где ты?.. - и снова начала плакать .

Рахиля гладила ее по голове .

- Сестра, милая, крепись, надо выдержать... Надо. Не на од­ ну нашу голову такое несчастье... Сестра, послушайся меня, вернись домой, побудь с детьми, приласкай их - успокоишься немного... - И, взяв Халиму под руку, осторожно повела ее к воротам. Халима шагала покорно, обессиленно положив голову на плечо сестры, но уже не плача .

Проводив сестру, Рахиля торопится домой, к матери. Дома тишина, будто ни живой души в нем нет. Только тихо колышут­ ся белые занавески на окнах. Рахиля осторожно подходит к кро­ вати... Мать спит. Заснула, как ребенок, потихоньку оставлен­ ный в одиночестве и убаюканный свежим, ласковым воздухом.. .

На ее маленьком, высохшем бледном лице - спокойная безмя­ тежность, будто чья-то волшебная рука стерла с него все следы тревожных, горестных раздумий. Да, это сон ребенка... Рахиля осторожно опускает полог, чтобы мать не потревожили мухи, и, неслышно ступая на цыпочках, снова выходит во двор. Там она садится на траву, привалившись спиной к плетню .

Удивительно, ей не хочется плакать. Слез нет. А она-то ду­ мала, что, оставшись одна, не удержится, тут же разрыдается .

Может быть, ее слезы еще впереди. Да, наверняка они еще про­ рвутся. А сейчас... Кажется, даже если б захотела заплакать - не смогла бы. Слезы высохли внутри ее, не найдя выхода сразу, и в душе осталась как будто одна лишь спокойная, немного щемя­ щая пустота... Но на самом дне ее, где-то глубоко-глубоко, ше­ велится, разрастается, ноет какой-то комок, к которому опасно притронуться. Этот комок - огромная, беспредельная ненависть .

Да, да, сейчас, в эту минуту, Рахиля своими руками могла бы задушить проклятого врага - и ей стало бы легче. Ведь это вой­ на, война не на жизнь, а на смерть!

А жизнь должна победить. Не стало Хасана, которого вы­ растила она вместе с матерью... Хасан, Хасан!.. Но неужто она никого больше не вырастит?! Не будет своего ребенка - станет воспитывать детей сестры... Вместо одного Хасана вырастит десятерых!

Нет, не может Рахиля заплакать в эту' минуту, как ни велико ее горе. И земля, которую она ощущает под руками, и солнце, ласкающее своим теплом ее спину', и цнеты, и трава, и деревья все кажется велит ей быть спокойной, утешая своим присутст­ вием здесь, возле нее .

И Рахиля спокойна. Только возле висков ее поблескивают две седые пряди, которые она еще не успела увидеть .

Перевод А. Богданова

ХАДИ ТАКТАШ

(1901 - 1931) Родился в д. Сургодь Спасского уезда Тамбовской губернии (ныне Торбеевский район Мордовии) в многодетной татарской крестьянской семье. Первоначальное образование получил в медресе родной деревни, затем в соседнем селе Пишля. Во вре­ мя учёбы начал сочинять стихи в подражание Габдулле Тукаю .

Наиболее значительным и талантливым из произведений моло­ дого Хади Такташа по праву считается его известная драматиче­ ская поэма «Трагедия сынов земли» (1921). Используя извест­ ные мифологические сюжеты, поэт с большой художественной силой гневно восстает против реакционных догм ислама, против мрачных пережитков буржуазно-феодального общества, страст­ но призывает к самоотверженной, бесстрашной борьбе за свобо­ ду и счастье трудового народа .

Дочь зари Пери стройная дочь! Ты зачем на путях моих Встала вдруг с огнекрасным букетом в руках молодых?

Мне цветы эти бросив, дашь раз улыбнувшись мне, Ты куда исчезла - сокрылась в лучах золотых?

Я верхом одиноко вдоль темных лесов проезжал, Конь бежал, я же в тайных мечтах витать продолжал .

Шелковистую гриву блестевшего йотом коня Я играючи то заплетал, то опять расплетал .

Пери нежная дочь! Ты зачем на путях моих Встала с адским цветком, пылавшим в руках молодых?

Мне глазами стрельнув в глаза, ты зачем меня, Засмеявшись, оставила в адских печах огневых?

И когда, молодой и отважный, в лучах заревых Счастье я искал, скитаясь в краях родных, Дочь зари, о юная Гуль, ты зачем на путях моих Счастья алый цветок протянула в руках молодых И, губами коснувшись лба, исчезла в огнях золотых?

А когда я клинок наточил, сражаться решил, Оседлав коня, на врагов помчаться решил, Перед самым рассветом, из темного леса, тайком, Чтоб внезапно напасть, во вражеский стан опешил, Дочь зари, о юная Гуль, ты зачем на путях моих Появилась с тонким кинжалом в руках молодых, И, вонзив прямо в сердце мне колдовской кинжал, Ты куда-то сокрылась - исчезла в лучах золотых?

И заря взошла. И луна ушла. И в мечтах о ней Неподвижно жду, задержав коня на краю степей .

Жду: придешь ты, волшебница зорь, утешишь меня, Свой кинжал извлечешь из кровавой груди моей .

Перевод С. Северцева

ГАБДУЛЛА ТУКАЙ

(1 8 8 6 - 1913) Родился в д. Кушлауч Казанского уезда Казанской губер­ нии. Первые литературные опыты Тукая частично запечатле­ лись в рукописном журнале «Новый век» за 1904 г. В этот же период он переводит на татарский язык басни Крылова и пред­ лагает их к изданию. Увлекается поэзией Пушкина и Лермонто­ ва. Такие стихотворения Тукая, как «Шурале», «Пара лошадей», «Родной земле», написанные одновременно с «Не уйдём!», были посвящены теме Родины. К 1908 г. в творчестве Тукая возникает целый цикл замечательных поэтических и очерково-публицис­ тических произведений, в которых исчерпывающе ясно выра­ жено отношение к народу .

Шурале Поэма Есть аул вблизи Казани, по названию Кырлай .

Даже куры в том Кырлае петь умеют... Дивный край!

Хоть я родом не оттуда, но любовь к нему хранил, На земле его работал - сеял, жал и боронил .

Он слывет большим аулом? Нет, напротив, невелик, А река, народа гордость, - просто маленький родник .

Эта сторона лесная вечно в памяти жива .

Бархатистым одеялом расстилается трава .

Там ни холода, ни зноя никогда не знал народ:

В свой черёд подует ветер, в свой черед и дождь пойдет .

От малины, земляники все в лесу пестрым-пестро, Набираешь в миг единый ягод полное ведро .

Часто на траве лежал я и глядел на небеса .

Грозной ратью мне казались беспредельные леса .

Точно воины, стояли сосны, липы и дубы, Под сосной - щавель и мята, под березою - грибы .

Сколько синих, желтых, красных там цветов переплелось, И от них благоуханье в сладком воздухе лилось .

Улетали, прилетали и садились мотыльки, Будто с ними в спор вступали и мирились лепестки .

Птичий щебет, звонкий лепет раздавались в тишине И пронзительным весельем наполняли душу мне .

Здесь и музыка, и танцы, и певцы, и циркачи, Здесь бульвары, и театры, й борцы, и скрипачи!

Этот лес благоуханный шире моря, выше туч, Словно войско Чингисхана, многошумен и могуч .

И вставала предо мною слава дедовских имен, И жестокость, и насилье, и усобица племен .

Летний лес изобразил я, - не воспел еще мой стих Нашу осень, нашу зиму и красавиц молодых, И веселье наших празднеств, и весенний сабантуй.. .

О мой стих, воспоминаньем ты мне душу не волнуй!

Но постой, я замечтался... Вот бумага на столе.. .

Я ведь рассказать собрался о проделках шурале .

Я сейчас начну, читатель, на меня ты не пеняй:

Всякий разум я теряю, только вспомню я Кырлай .

Разумеется, что в этом удивительном лесу Встретишь волка, и медведя, и коварную лису .

Здесь охотникам нередко видеть белок привелось, То промчится серый заяц, то мелькнет рогатый лось .

Много здесь тропинок тайных и сокровищ, говорят .

Много здесь зверей ужасных и чудовищ, говорят .

Много сказок и поверий ходит по родной земле И о джиннах, и о пери, и о страшных шурале .

Правда ль это? Бесконечен, словно небо, древний лес, И не меньше, чем на небе, может быть в лесу чудес .

Об одном из них начну я повесть краткую свою, И - таков уж мой обычай - я стихами запою .

Как-то в ночь, когда, сияя, в облаках луна скользит, Из аула за дровами в лес отправился джигит .

На арбе доехал быстро, сразу взялся за топор, Тук да тук, деревья рубит, а кругом - дремучий бор .

Как бывает часто летом:, ночь была свежа, влажна .

Оттого, что птицы спали, нарастала тишина .

Дровосек работой занят, знай стучит себе, стучит, На мгновение забылся очарованный джигит .

Чу! Какой-то крик ужасный раздается вдалеке .

И топор остановился в замахнувшейся руке .

И застыл от изумленья наш проворный дровосек .

Смотрит - и глазам не верит. Кто же это? Человек?

Джинн, разбойник или призрак этот скрюченный урод?

До чего он безобразен, поневоле страх берет .

Нос изогнут наподобье рыболовного крючка, Руки, ноги - точно сучья, устрашат и смельчака .

Злобно вспыхивают очи, в черных впадинах горят .

Даже днем, не то что ночью, испугает этот взгляд .

Он похож на человека, очень тонкий и нагой, Узкий лоб украшен рогом в палец наш величиной .

У него же в пол-аршина пальцы на руках кривых, Десять пальцев безобразных, острых, длинных и прямых .

И в глаза уроду глядя, что зажглись, как два огня, Дровосек спросил отважно: «Что ты хочешь от меня?»

«Молодой джигит, не бойся, не влечет меня разбой, Но хотя я не разбойник - я не праведник святой .

Почему, тебя завидев, я издал веселый крик?

Потому, что я щекоткой убивать людей привык .

Каждый палец приспособлен, чтобы злее щекотать, Убиваю человека, заставляя хохотать .

Ну-ка пальцами своими, братец мой, пошевели, Поиграй со мной в щекотку и меня развесели!»

«Хорошо, я поиграю, - дровосек ему в ответ. Только при одном условье... Ты согласен или нет?»

«Говори же, человечек, будь, пожалуйста, смелей, Все условия приму я, но давай играть скорей!»

«Если так - меня послушай, как решишь - мне все равно .

Видишь толстое, большое и тяжелое бревно?

Дух лесной! Давай сначала поработаем вдвоем .

На арбу с тобою вместе мы бревно перенесем .

Щель большую ты заметил на другом конце бревна?

Там держи бревно покрепче, сила вся твоя нужна!..»

На указанное место покосился шурале .

И, джигиту не переча, согласился шурале .

Пальцы длинные, прямые положил он в пасть бревна.. .

Мудрецы! Простая хитрость дровосека вам видна?

Клин, заранее заткнутый, выбивает топором, Выбивая, выполняет ловкий замысел тайком .

Шурале не шелохнется, не пошевельнет рукой, Он стоит, не понимая умной выдумки людской .

Вот и вылетел со свистом толстый клин, исчез во м гле.. .

Прищемились и остались в щели пальцы шурале .

Шурале обман увидел, шурале вопит, орет .

Он зовет на помощь братьев, он зовет лесной народ .

С покаянною мольбою он джигиту говорит:

«Сжалься, сжалься надо мною! Отпусти меня, джигит!

Ни тебя, джигит, ни сына не обижу я вовек .

Весь твой род не буду трогать никогда, о человек!

Никому не дам в обиду! Хочешь, клятву принесу?

Всем скажу: «Я - друг джигита. Пусть гуляет он в лесу!»

Пальцам больно! Дай мне волю! Дай пожить мне на земле!

Что тебе, джигит, за прибыль от мучений шурале?»

Плачет, мечется бедняга, ноет, воет, сам не свой .

Дровосек его не слышит, собирается домой .

«Неужели крик страдальца эту душу не смягчит?

Кто ты, кто ты, бессердечный? Как зовут тебя, джигит?

Завтра, если я до встречи с нашей братьей доживу, На вопрос: «Кто твой обидчик?» - чье я имя назову?»

«Так и быть, скажу я, братец. Это имя не забудь:

Прозван я «Вгодуминувшем»... А теперь - пора мне в путь» .

Шурале кричит и воет, хочет силу показать, Хочет вырваться из плена, дровосека наказать .

«Я умру. Лесные духи, помогите мне скорей!

Прищемил в году минувшем, погубил меня злодей!»

А наутро прибежали шурале со всех сторон .

«Что с тобою? Ты рехнулся? Чем ты, дурень, огорчен?

Успокойся! Помолчи-ка! Нам от крика невтерпеж .

Прищемлен в году минувшем, что ж ты в нынешнем ревешь?»

Перевод С. Липким а

ХАСАН ТУ ФАН

(1 9 0 0 - 1981) Родился в с. Старый Киреметь Аксубаевского района Респуб­ лики Татарстан в семье крестьянина. В 1914 г. братья взяли Хасана с собой на Урал. Определяющее значение в его образовании имело его обучение в одном из передовых татарских учебных заведений Уфимском медресе «Галия». В 1918-1928 гг. Хасан Туфан препо­ дает в школах Сибири, Урала, Казани. В 1928-1930 гг. Хасан Ту­ фан путешествует по республикам Закавказья и Средней Азии. В 1940 г. Хасан Туфан был репрессирован. Лишь после смерти Ста­ лина, в 1956 г., поэт возвращается в Казань. Печататься Хасан Ту­ фан начинает с 1924 г. В 20-30 гг. он пишет лирико-эпические по­ эмы, вошедшие в золотой фонд татарской поэзии («Уральские эс­ кизы», «Между двух эпох», «Бибиевы» и др.). С середины 30-х гг .

Хасан Туфан переходит от эпоса к лирике. Многие лирические стихи стали популярными песнями .

Говарящая материя Отрывок поэмы Приветливо кланяясь прохожим людям в ноги, Задумчива, застенчива, нежна, Стоит фиалка у степной дороги, Где солнцем даль обожжена .

- Я очень долго шел. В пыли моя котомка .

Устали ноги, мучит зной .

Остановлюсь... Позволь мне, незнакомка, Заговорить с тобой .

Сестренка, не дичись меня, мы не чужие, Меж нами близкое родство Ведь я твой брат, ведь мы одна стихия, Мы оба - вещество .

О, сколько раз оно распаду подвергалось, Из праха строилось опять, Считалось мертвым, в клетки вновь слагалось, Чтоб снова жить, дышать!

Придя из вечности, в круговращенье неком В цветок ты превратилась тут, А я, как видишь, в то, что человеком Здесь, на Земле, зовут .

Сестренка, не дичись меня, мы не чужие, Меж нами близкое родство Ведь я твой брат, ведь мы одна стихия, Мы оба - вещество .

Мне сердце хмурое - не знаю, как случилось, Ты ранишь юной красотой .

Скажи, у солнц, у звезд ли ты училась Сиять в глуши степной?

У молодости есть великое призванье, И ты нам говоришь о нем, Рождая жизни робкое сиянье Лиловым лепестком .

Ты здесь на родине, среди своих, сестренка .

Ты не скитаешься, как, скажем, я.. .

(Ох, не близка родимая сторонка, Вокруг пустынные края!) Вот в этой степи, здесь, в разнотравье этом, Твой суженый живет, Он о тебе шептаться может с ветром Иль с мотыльком, - и вот, Пыльцой позолотив свой голубой передник, Поцеловав тебя в глаза, Тебе от милого с полей соседних Привет приносит егоза .

А я... Как далеко с любимой разошлись мы!

И почему-то никогда Она не шлет приветов мне и письма Не пишет мне сюда.. .

Ей хлещет дождь лицо - она спешит привыкну Чтоб даже под осенний вой В сиротстве не зачахнуть, не поникнуть, Как астра, быть живой .

Сестренка, не дичись меня, мы не чужие, Меж нами близкое родство Ведь я твой брат, ведь мы одна стихия, Мы оба - вещество .

Я брат тех атомов, что здесь свой век векуют, Слагаясь в поле, ветер, воду, луг, Я сам материя, мой друг, Но та, что говорит, поет, тоскует.. .

Перевод Л. Морана

СИБГАТ ХАКИМ

(1911 - 1986) Родился в д. Кулле-Киме Царевококшайского уезда Казанской губернии (ныне Атнинский район Республики Татарстан) в семье крестьянина. После окончания школы в начале 30-х гг. приехал в Казань, учился в педагогическом институте, затем работал в Татар­ ском книжном издательстве и редакции журнала «Совет эдэбияты». В 1938 г. выходит его книга «Первые песни» и в том же году его принимают в Союз писателей. Воспитанный на творчестве Габдуллы Тукая, С. Хаким посвятил свои первые поэмы «Пара гнедых» и «Детство поэта» великому народному поэту .

–  –  –

РЕНАТ ХАРИС

(1941) Родился в семье сельских учителей. Народный поэт Татар­ стана, лауреат Государственной премии Республики Татарстан имени Г. Тукая, Республиканской премии молодежи Татарстана имени М. Джалиля, заслуженный деятель искусств Татарстана, заслуженный работник культуры Чувашии и Каракалпакии (Уз­ бекистан), автор более сорока книг на татарском, русском, анг­ лийском, башкирском, чувашском языках, в том числе - избран­ ных произведений в семи томах. Им написано более четырех десятков поэм, некоторые из которых стали операми, балетами, ораториями, кантатами, теле- и радиоспектаклями. На стихи по­ эта композиторами Казани, Москвы, Уфы, Саратова и т.д. соз­ дано более ста пятидесяти произведений вокального жанра .

–  –  –

УДМ У РТСКАЯ ЛИ ТЕРАТУРА

АШАЛЬЧИ ОКИ

(1 8 9 8 - 1973) Родилась в д. Кузебаево (Удмуртия). Писать начала в 20-е гг. Известность получила сборниками стихов «У дороги»

(1925) и «О чем поет вотячка» (1927) в переводе К. Герда .

Некоторые ее стихотворения стали текстами песен («Вспоми­ нается мне», «Два письма»). Излюбленные жанры - лириче­ ская исповедь, пейзажные и любовные стихи. В творчестве Ашальчи Оки заметно влияние поэтики народной песни, а также русской лирики. Ее стихи переведены на многие языки народов России и зарубежных стран. В годы репрессий (под­ вергалась тюремному заключению в 1933, 1937 гг.) ее муза замолкает. В 50-60-е гг. писала рассказы для детей, воспоми­ нания .

–  –  –

ТРОФИМ АРХИПОВ

(1 9 0 8 - 1994) Родился в д. Новая Бия (Удмуртия). Его творческая деятель­ ность началась с журналистики. На страницах газеты «Гудыри»

(«Гром») в 1928 были напечатаны его первые очерки и рассказы .

Тематика произведений 20-30-х гг. связана с крестьянской жизнью .

Известность Т. Архипову принес роман-дилогия «У реки Лудзинки» (1949 - 57), охватывающий период 1941 - 5 3 гг. Автор многих литературно-критических и публицистических статей. Лауреат Го­ сударственной премии Удмуртской АССР .

У реки Лудзинки Отрывок из романа... В деревне знали манеру Кими: злится, ворчит - а сво­ его быка никому ни за что не уступит. Потому его ругательства и проклятья всерьез никто не принимал. Они лишь забавляли молотил ыциц .

- И кто породил на свет такую скотину! - не унимался он .

- Ты разоряешься, а твой бык и ухом не ведет, - замечали с улыбкой женщины .

- Довольно с меня, пусть другие помотаются. Ты его вправо он влево, ты его погоняешь, а он стоит .

Женщины смеялись .

- Не ругайся, Кими, - посоветовала ему Чемой. - Мы по­ едем на нем нового мужа мне сватать. На шею быку колоколь­ чиков навяжем. Тогда ты его и не остановишь .

- Вам только бы смешки да потешки, - Кими отошел, в сто­ рону и принялся набивать трубку .

После того как мужа Чемой - Микту Ивана - арестовали, она стала выглядеть бодрее, даже как будто моложе. Одно вре­ мя, правда, стыдилась и ходила повесив голову, но недолго. В самом деле, ведь не чужие люди, а они с дочкой сами помогли разоблачить Ивана. Теперь все было бы хорошо, если бы не Митрей. Слезами его не воскресишь, конечно, но ведь и из ма­ теринского сердца не выбросишь. На людях она стала снова бойкой. Сейчас своим языком довела Кими до обиды. Хотя, на­ до сказать, он был отходчив, долго обижаться не умел. Сгрузив снопы с телеги, сразу обмяк и забыл обиду. Погладил своего быка и направился по той же дороге обратно .

Не успел Кими скрыться в логу, как Таня обратилась к мальчикам-погонщикам:

- Мужики! Хватит смешков, трогайте лошадей! Ребята дружно, как-то по-взрослому степенно направились к лошадям .

Машина снова заработала. Все стали на свои места .

Снопы один за другим исчезали в барабане. Под машиной росла кучка золотого зерна .

Энергично нажимая на педали, к молотилыцицам подъехала девушка-почтальон. Быстро соскочив с велосипеда, она попра­ вила сумку. Молотилка, только что заработавшая, снова остано­ вилась. Все бросились к почтальону. Только Палаша, Чемой и Таня остались в стороне. Им почтальон не принесет писем. Че­ мой прослезилась .

Раздав с десяток писем, девушка достала еще одно .

- Таня, иди сюда! - крикнула она .

Встревоженная, Таня, не помня себя, подошла к девушке и дрожащей рукой взяла конверт .

- Не его почерк! - вздрогнула она .

В глазах у нее зарябило, голова закружилась. Конверт, точ­ но огонь, жег руку. Ноги слабели. Она, чувствуя, что вот-вот упадет, уцепилась за плечо Палаши .

- Таня! Таня! - подхватила ее подруга .

- Идем в сторону, - попросила Таня .

- Побледнела-то как! Может, от знакомых? Смотри скорее .

И почему оно такое толстое?

Таня разорвала конверт и достала оттуда письмо и еще один конверт. Ей бросился в глаза родной почерк. «Олексан»! - слезы покатились у нее из глаз .

«Нет, это не извещение! Да кто же его письмо в другой кон­ верт положил? И зачем?» Она быстро пробежала глазами неболь­ шой лист бумаги, исписанный красивым, разборчивым почерком:

«Здравствуйте, Татьяна Федоровна!

Вам пишет товарищ Олексана. Вы ждете, наверное, каждый день писем от своего любимого мужа. Он и сам с нетерпением ждет того времени, когда сможет писать вам письма. Не волнуй­ тесь, Александр Прохорович жив. Он в партизанском отряде .

Потому и писем посылать не может. Мы с ним однажды попали в окружение. Пробраться к своим не смогли. Пришлось нам обосноваться в лесу. Я тяжело заболел. Потому меня переправи­ ли самолетом на Большую землю, со мной Олексан послал пись­ мо. Сам я в полевом госпитале. О себе надо ли рассказывать?

Когда смогу держать карандаш в руке, напишу вам сам. А это пишет для меня товарищ, лежит на соседней койке. Вместе со мной перебралась на Большую землю одна медицинская сестра

- Елизавета Воронова. Ее спас от смерти ваш муж. Моя фами­ лия Головко. Ответьте мне, пожалуйста, на это письмо, а то я буду беспокоиться» .

Таня дрожащими руками вскрыла другой конверт. Слезы радости текли у нее по щекам, буквы прыгали перед глазами, смысл слов не доходил до сознания.. .

«Жив! Жив! Жив, дорогой мой!» - повторяя про себя эти слова, она прижимала к груди письмо .

Казалось, все на свете изменилось в эту минуту. Осенний день сиял весенней радостью. Таня обнимала, целовала своих подруг, все в ее душе пело. «Олексан жив! Мой Олексан жив!»

Вот его письмо, написанное собственной рукой. Она прочитает это письмо десятки и сотни раз, как стихи, выучит его наизусть .

Сначала она вслух прочитает письмо Головко, потом Олексана .

Сколько радостей принесет она домой! Сэдык, наверное, за­ плачет. Прохор задумается, слушая, и забудет о трубке. А вот брат уже не пришлет письма. Ее отец, Федор Семенович, пора­ дуется за дочь и еще сильнее загрустит о сыне. Особенно рас­ строится жена Петра - Марина. Впрочем, кто знает, может, и Петр, как Олексан, живой .

Таня летела домой, не чувствуя под собой ног. Усталости как не бывало. На что уж быстро бегает Палаша, но и ей было не угнаться за подругой. Щеки Тани зарумянились, платочек сле­ тел на затылок .

Вбежав в избу, она обняла мать и закружилась с ней, как маленькая. Та сразу поняла, что у снохи радость .

- Вот, мама, читай, - Таня достала письмо. - Впрочем, ты не умеешь читать, что я говорю! Ну так не читай, а хоть подержи в руках. Это его письмо. А это его товарища. - Она поцеловала обрадованную мать .

Потом побежала к выходу .

- Я к отцу, на конюшню, - крикнула, выбегая. - А ты, Па­ лаша, в контору сбегай, если отец там, пусть сюда идет. Я буду письмо читать .

Родственники собрались быстро. Таня читала именно в том порядке, в каком решила. Она не дала читать ни отцу, ни Пала­ ше, говоря, что никто не разберет так почерк, как она .

После чтения писем на лицах у всех отразилась радость и в то же время озабоченность. Кто-кто, а Федор Семенович знал, что такое партизанский отряд. Особенно в тылу у немцев .

Сколько надо умения, выдержки, ловкости и хитрости!

Мать, накрывая на стол, суетилась. Хотелось побыстрее, получше, но не клеилось. Радовало больше всего одно: сын жив, собственноручно написал. Если суждено, она его дождется .

Утром вся деревня знала: Олексан прислал письмо из парти­ занского отряда, где он стал разведчиком. Не знала об этом одна Мария Петровна. Ее вызвали в город. Должна была вернуться еще вчера, но почему-то задержалась. Таня ждала ее. Ей очень хотелось обрадовать Марию Петровну своими новостями. Тане казалось, что Мария Петровна особенно обрадуется, так как, встречаясь с Таней, она всегда спрашивала, нет ли писем .

В окне Марии Петровны горел свет, когда Таня вечером вернулась с работы. Значит, дома. Наверное, уже знает о пись­ ме. Кто-нибудь, конечно, сообщил ей об этом. Так и есть. Мария Петровна с нетерпением ждала Таню .

- Вот, читайте, - сказала Таня, протягивая учительнице оба письма. - Я только умоюсь и переоденусь, с молотьбы иду, вон какая грязная, - она улыбалась .

Мария Петровна села поближе к лампе, надела очки и нача­ ла читать. Сначала прочитала письмо Олексана. Правда, с ним она не знакома, не довелось увидеть. Зато она теперь хорошо знает его родных, жену. Исключительной душевности люди .

Как сестру, приняли ее .

Вчитываясь в письмо Олексана, она все глубже и глубже проникалась гордостью за него .

В это время вошла Таня. Теперь она выглядела попраздничному нарядная. Будто моложе стала .

- Прочитали? А это тоже уже прочитали? - спросила Таня, показывая глазами на второе письмо, лежавшее на столе перед Марией Петровной .

- Ой! Нет. От товарища, говоришь? - Мария Петровна по­ правила очки и стала читать, чуть шевеля губами .

Таня, замерев, следила за выражением лица учительницы .

Что такое? Перестала читать? Нет, продолжает .

- Как это? - вдруг вымолвила Мария Петровна. - Лиза?. .

Лиза Воронова?.. Сестра медицинская?.. Доченька моя - меди­ цинская сестра?.. Может, так оно и есть. Училась ведь в медин­ ституте .

Таня, пораженная неуверенной догадкой Марии Петровны, сидела, затаив дыхание .

- Ты посмотри-ка, посмотри, - дрожащим голосом учитель­ ница подозвала Таню. —Не моя ли это дочка? И имя, и фамилия ее. А что, если это и правда она? - радость светилась в ее глазах. Твой... твой муж спас от смерти мою доченьку... Разве это не так? Мария Петровна, пораженная, тормошила Таню. Она ждала ответа Тани, ждала подтверждения своей мысли. Таня не знала что ска­ зать. Откуда она может знать больше, чем Мария Петровна0 На земле немало одинаковых имен и фамилий .

А если правда.. .

«Что же теперь сделать? Как уточнить, кто эта Лиза?» думала Таня .

- А если Головко... Если вместе с Иваном Головко ее доста­ вили на самолете? Его-то адрес ведь есть! Вот, вот по этому ад­ ресу мы и напишем. Если они вместе вывезены, может, даже в одном госпитале .

Учительница совсем растерялась. То смотрела на Таню, то на конверт, то на письмо.. .

- А если это так, Таня? Прямо все смещалось у меня в голове.. .

Таня вчера отправила письмо Г оловко. От радости чего только не, написала ему. Может, даже лишнего немного. Ну да поймет .

Мария Петровна вырвала из тетради лист, взяла в руки руч­ ку и придвинула чернильницу .

- Кто знает, - сказала учительница, кладя перед собой чис­ тый лист бумаги. - Кто знает, все может быть. Старики говорят:

гора с горой не сходится.. .

Они с особым нетерпением ждали ответ. Прошла неделя, а письма все не было. Они не только не нашли Лизу, но и Головко потеряли. Эта забота еще больше сблизила обеих женщин .

Что можно было сделать? Вечерами они возвращались до­ мой, ожидая писем. Много раз Таня представляла себе голубой конверт, штамп полевой почты, адрес, написанный разборчивы­ ми буквами .

... Оставалась надежда на телеграмму: может, что-то ста­ нет известно. Если в сердце человека теплится искорка, то ее трудно погасить .

«Не все еще кончено, - успокаивала себя Таня, - не конче­ но, адрес напишут. С фронта дошла весточка, неужели из госпи­ таля не пошлют?»

Так оно и случилось. Ответил начальник госпиталя. Не те­ леграммой, а письмом. Он писал, что Головко направлен для лечения в другой город. Вместо названия города - многознач­ ный номер полевой почты. Надежда вспыхнула с большей, си­ лой. На этот раз они обе написали одно письмо .

... Весть пришла неожиданно. Ее принес Кими. Он всегда прежде всех узнавал новости из газет и, возя молоко в госпи­ таль, непременно заходил на почту. Зашел он в этот раз, а его сразу спрашивают, не отвезет ли телеграмму учительнице .

Как это Кими да не отвезет? С полной охотой. Расписался на какой-то бумажечке и запрятал телеграмму под шубу в глу­ бокий карман. Не потеряется теперь, дойдет по назначению, об этом Кими побеспокоится .

Когда выехал на дорогу - не утерпел, чтоб не узнать, какую новость везет. Осторожно стал расклеивать конверт, в которой положили телеграмму на почте. Конечно, нехорошо, телеграмма ведь послана не ему - Марии Петровне. Ей тяжело жить вдали от родных мест, без родных и близких! Вся семья у нее растеря­ лась, у бедняжки. Может, он везет радостное? Хорошо бы эдак .

А если плохое? Теперь немало приходит тяжелых вестей. Тогда телеграмма совсем подкосит учительницу .

К Марии Петровне Кими пришел, когда совсем стемнело. Оста­ вив лошадь конюхам, не заходя домой, сразу пошел к учительнице .

Кими видел, как дрожали руки Марии Петровны, прини­ мавшей от него телеграмму, как долго она не могла развернуть ее. Вот Мария Петровна читает телеграмму. Кими смотрит, не смея дышать. Она читает еще раз, будто, не веря своим глазам .

- Доченька, Лиза! Жива! Жива! Жива, мое золотко... - Она еще и еще читала, а слезы катились у нее по щекам. - Знаете, Тимофей Иванович... - учительница подбежала к Кими и поце­ ловала его .

На лице ее блестели слезы. Теперь она не одинока, а с до­ ченькой .

Как только Лизу выпишут из госпиталя, она приедет к мате­ ри. Эту несказанную радость принес Кими. Он думал, что ус­ лышит спасибо - и делу конец, пойдет домой. А Мария Петров­ на даже поцеловала его. «Что значит сердечный человек!» - ду­ мал он, шатая по улице .

Кими всю ночь не давала покоя одна мысль: почему Мария Петровна не просит его о том, чтобы он поехал встречать ее дочь?

Как-никак, Кими - сознательный и всегда может найти об­ щий язык с образованным человеком. Если дочку учительницы поедет встречать сам старший конюх Прохор Михайлов, то чего хорошего она услышит от него? Будет сидеть, как чурбан, с во­ жжами в руках. Чтоб разговаривать с образованной девушкой, подход нужен. Правда, послать за ней молодого парня было бы лучше всего. Но парней нет, все на фронте. Один Илья, но и тот того и гляди на фронт снова отправится. Мне, говорит, надо отомстить. Илья, конечно, стоящий парень. Если останется до того времени - хорошо сумеет довезти .

Утром спозаранку Кими снова был у Марии Петровны и по­ делился своими размышлениями. Мария Петровна поблагодари­ ла его. Однако о возвращении дочки не сказала, так как и сама об этом ничего не знала. Пообещала, как только получит письмо или телеграмму, сразу же сообщит Кими. Сама поедет с ним на станцию .

Недели через две пришло известие, что надо ехать встречать гостью. И Прохор, и сам Авдеев ничего не имели против того, о чем мечтал Кими. Даже распорядились взять выездную кошовку и самую лучшую лошадь - Орлика. Но вот беда: Мария Петров­ на заболела и слегла. То ли сказались переживания и бессонные ночи, то ли просто от простуды. Даже в натопленной избе ей казалось холодно. Около нее осталась Сэдык .

Пришлось ехать одному Кими. Посмотрев внимательно кар­ точку Лизы, которую показала ему Мария Петровна, Кими заве­ рил: «Из сотни узнаю». Правда, сказал, для того, чтобы успоко­ ить учительницу, потому что ему не только из сотни - из десят­ ка трудно будет узнать. На карточке она была в белом платье, с двумя косичками, с ничем не примечательным лицом, А теперь она военная. Да и косичек, поди, не осталось .

... Но в этот момент кто-то коснулся его руки. Обернулся человек в коротком нагольном полушубке, В руках чемодан, на ногах такие же, как у того солдата, серые валенки .

- Вы не меня ли ожидаете?

Кими сразу же вспомнился взгляд на фотокарточке .

Чистое лицо Лизы худощаво и бледно. Даже мороз не по­ красил его. Но глубокие черные глаза смотрят задорно. Радост­ ная, приветливая улыбка открыла белые мелкие зубы. Голос у Лизы приятный, звучный .

Лиза сразу понравилась Кими. Она даже показалась ему по­ хожей на Палашу .

... - Как тихо здесь, - вдруг вымолвила Лиза. - Ни вы­ стрелов, ни самолетов.. .

- Откуда здесь быть выстрелам? - обернулся к ней Кими. Фронт от нас далеко. Мы здесь мирным трудом заняты. Твоя мать учительствует. Мы хлеб добываем. Занятия - мирнее неку­ да. Зимой лес заготовляем, скотиной занимаемся. Без дела си­ деть не приходится .

Лиза замолкла. И не возразила и не поддержала. Видно, по­ грузилась в свои размышления .

Тихо. Опять слышно только поскрипывание полозьев. В го­ ру едут тихо, на ровном месте - быстрее. Лошадь погонять не приходится, сама торопится в деревню .

Когда выехали в поле, Лиза откинула воротник тулупа и стала вглядываться вдаль. Все сверкало на солнце. Снег в сереб­ ряных блестках ослеплял глаза .

- Какая красота! - воскликнула она, точно человек, сроду не видевший снежного блеска .

От мороза лицо Лизы чуть-чуть покраснело. Солдатская шапка делала ее похожей на молоденького паренька .

Кими понимал: девушка радуется возвращению к матери .

Поэтому ее радует все, что она видит здесь. А чего тут, собст­ венно, необыкновенного то?.. Нет, пожалуй, в самом деле очень красиво. Особенно, если смотреть вот с этого бугра .

И все же не терпелось завести разговор о войне. Но как на­ чать его? Так и доедешь до деревни, ни о чем не поговорив. Он долго думал, с чего начать важный и поучительный разговор, что-то шептал про себя, шевелил губами. Ведь важно дать по­ чувствовать, что он не темный мужичишка, а понимающий че­ ловек.

Кими неожиданно повернулся к Лизе и спросил:

- Вы, Елизавета... то есть, - он запнулся, - извините, - за­ был имя вашего батюшки .

•- Так я еще молодая. Лиза - и все тут, - она улыбнулась .

- Нет, нехорошо. Если б вы были простым человеком. Небось с генералами знакомы? Может, даже и рассказать есть о чем?

- Как же! Как не быть! - согласилась Лиза .

- Знаете, какое дело. Я и сам бы сейчас мог повоевать... - он вдруг запнулся, у него чуть не вырвались слова - может, был бы генералом. Вместо этого он с обидой сказал. - Да вот сижу в деревне, с женщинами воюю.. .

- Почему же вы воюете с женщинами?

- Так ведь с ними нельзя по-человечески. Чуть ослабишь вожжи, сразу на голову сядут .

Лиза посмотрела на него растерянно, не зная что сказать .

Кими почувствовал, что немного переборщил, и решил смягчить разговор .

- Они у нас не - такие, как вы, - необразованные. С куль­ турным человеком разговор, конечно, другой, он поймет что к чему. А вот у нас.. .

Кими замолк .

Начатый разговор оборвался. Ехали молча .

- Я ни одной газеты не оставляю непрочитанной. И вашу телеграмму я привез .

- Большое спасибо вам за доброе дело, - сказала Лиза. Эти слова смягчили Кими. «Ну, это, кажется, сказал к месту», - по­ думал он. Поэтому решил смелее расспрашивать и проявить свои познания,

- Я всем говорил, - начав он, разжигая трубку, - что Гитлер непременно в ловушку попадется. Вот и попался. Под Сталин­ градом. Как услышал, сразу на сердце легче стало. Что теперь запоет этот самый Паулюс? Ох, я и задал бы этим немецким ге­ нералам! Я-то знаю, как с ними надо разговаривать.. .

Что ни скажи, а разговоры Кими делали дорогу короче. Вот они поднялись на холм, и деревня как на ладони. Видны были и лошади на улицах, и женщины, несущие воду с реки, и ребя­ тишки, катавшиеся на салазках .

- Ну вот, Орлик, ты и довез нас до дома. Прохор даст тебе сейчас сытного корма .

Он обернулся к Лизе:

- В эту самую деревню я везу вас, - Кими посмотрел на нее ласково из-под лохматых бровей. - Здесь твоя мать живет, наша уважаемая учительница .

Не то от этих слов, не то от чего-то другого на глазах Лизы вдруг сверкнули слезы.

Кими испугался:

- Что, доченька, может, я что не так сказал? Вы уж извини­ те меня, если что не к месту. Такой у меня характер. Люблю поговорить .

- Что вы! Что вы! - Лиза дотронулась до его руки. - Я про­ сто так .

- Ну, хорошо, если просто так. А то я... Разные ведь мысли приходят человеку в голову .

Ребятишки уже знали, что Кими везет необычную гостью .

Они бежали гурьбой вслед за санями, а прицепиться к ним, как обычно это делали, не осмеливались .

- Вот в этом доме живет Мария Петровна. У Прохора М и­ хайлова. Он у нас старший конюх. Настоящий солдат, в кавале­ рии служил. А сын у него на фронте .

Лиза уже не слышала этих пояснений Кими. Она вглядыва­ лась в замерзшее окно, не выглянет ли мать. Тем временем у саней собрались люди .

Лиза, встреченная удивленными взглядами, еле выбралась из большого тулупа. Что ж, оказывается, такая же, как и все. И ростом невысока, и голос девичий. Кими уже не удивлялся. Как будто не он до встречи с Лизой думал, что партизаны это не­ пременно великаны. Как же она в лесу жила и по врагам стреля­ ла? Он даже пожалел ее и сам понес чемодан в дом .

Едва успели войти во двор, дверь распахнулась, выбежала Мария Петровна, и следом Сэдык и Таня .

- Доченька!

Они обнялись, обе не сдержав слез .

...Лиза стала дорогой гостьей всей деревни. Ее приглашали из дома в дом, угощали табанями с зыретом* .

«Ешь, Лиза, пей, дорогая!» Лизе очень нравилась стряпня удмуртских женщин. А еще больше нравились они, сами, их ха­ рактер - спокойный, ровный, приветливый .

Кими не упускал, конечно, случая напомнить о себе... Ведь это он привез Лизу со станции. И телеграмму - тоже он привез .

Лизу засыпали вопросами, несмотря на то, что женщины, особенно пожилые, с трудом ее понимали. В таких случаях Ки­ ми был незаменим .

Всем хотелось знать, когда кончится война... .

Перевод Н. Кралиной

НИКОЛАЙ БАЙТЕРЯКОВ

(1923) Родился в с. Варзи-Ятчи (Удмуртия) в крестьянской семье .

Окончил Высшие литературные курсы Союза писателей СССР в Москве. Работал в партийных органах, в редакции районной га­ зеты. Участник Великой Отечественной войны. Автор 13 поэти­ ческих сборников. Пишет также рассказы и сказки (сборники «Жемчуг», 1972; «Под тремя березами», 1980). Лауреат Госу­ дарственной премии Удмуртской АССР (1985) .

–  –  –

ФЛОР ВАСИЛЬЕВ

(1 9 3 4 - 1978) Родился в д. Бердыши (Удмуртия) в семье учителя. В 1960 г. вышел первый сборник «Сияют звезды». В дальнейшем его сборники стихов печатались и на удмуртском, и в переводах на русский язык: «К солнцу» (1963), «О тебе» (1966) и др. За сбор­ ники «В месяц листопада» (1976), «Времена жизни» (1976) по­ эту посмертно присвоена Государственная премия Удмуртской АССР (1978). Его стихи переведены на многие языки народов России, венгерский, английский .

***

В детстве мне говорила мать:

«Гнёзда не разоряй!

С природой не надо, сынок, воевать, Надо любить свой край!»

Она повторяла: «Ветви k v c t o b Зря, сынок, не ломай!

Зря не топчи луговых цветов:

Надо беречь свой край!»

Она говорила: «Сынок, пойми .

Природу не победить!

С деревьями надо, как с людьми, В согласье и мире жить!»

А я кричал: «Ненавижу' лес!

Ведь я заблудился в нём!

Вырасту - до самых небес, Выжгу его огнем!

И если я на землю летел, Споткнувшись в сплетенье трав, Я с корнем вырвать траву хотел И думал, что я был прав!

Ровное место оставлю тут, Чтоб не ломали ног!

Ещё, пожалуй, засыплю пруд Ведь я утону ть в нём мог!

И я кричал, что крапива жжёт, Что холодна река!

А мать говорила: «Это пройдёт, Ты глупый ещё пока!. .

Пойдёшь по земле, живое любя, И травы лягут, как шёлк.. .

И в тёмном лесу не тронет тебя Самый свирепый волк!»

И вырос я. И смотрю вокруг:

Мудрая мать права .

Как поредел наш прекрасный луг, Вытоптана трава.. .

Увидел я, что река грязна, Что сломаны кем-то кусты, Сохнет надрубленная сосна, Гнёзда скворцов пусты.. .

Что выжжен лес и чёрный овраг Ширится что ни год .

Я думал, природа - мой страшный враг, А вышло наоборот!

И птица из чащи, и рыба из рек Ушли навсегда теперь .

Мой враг настоящий - злой человек, А не пугливый зверь!

ГРИГОРИЙ ВЕРЕЩ АГИН

(1851 - 1930) Родился в с. Полое Вятской губернии в крестьянской семье .

С первых лет творческой деятельности стал известен в России, а также в Финляндии и Венгрии изданными в Петербурге литера­ турно-этнографическими трудами «Вотяки Сосновского края»

(1884, 1886), «Вотяки Сарапульского уезда Вятской губернии»

(1889), удостоенными серебряных медалей Русского географи­ ческого общества. Наряду с текстами этнографического содер­ жания, работы содержат элементы художественной прозы. Ли­ тературно-этнографические очерки и труды по народной сло­ весности печатал в научной периодике Сарапула, Вятки, Казани, Москвы, Архангельска, Петербурга. Значительная часть творче­ ского наследия (поэмы, пьесы на русском и удмуртском языках) осталась в рукописи .

–  –  –

Дитя больного века Отрывок из очерка Во вторник (число не помню) я пошел из Зуры пешком до­ мой. На другой день мне предстояло уехать. Родители были в поле. Я отправился к ним и весь тот день жал с ними. Мать вер­ нулась домой раньше, тотчас после захода солнца: она должна была приготовить провизию мне на дорогу, одежду и т.п. С от­ цом и сестрой Надей втроем мы жали долго. Когда вернулись с поля, на столе было уже все готово - и чай, и ужин. Самовар от горячих углей шипел во всю избу и, как паровоз, испускал не­ прерывные струи пара. Вечер прошел тихо. Я спешил лечь по­ раньше в постель. Заснул после всех. Слушал, как возилась мать с посудой, мыла и расставляла на полках в шкафу. Когда все стихло, я подумал: «Вот последний раз сплю в родной избе, а с завтрашнего дня неизвестно - где и как...» Проснулся я с той же неотступной мыслью о поездке в неизвестные мне доселе места .

В этот день наша семья встала раньше обыкновенного, ко­ гда было темно не только в избе, но и на дворе. Раньше всех встала мать и принялась за стряпню. Через некоторое время все сели за чай. После чаю я расстался со старшей сестрой и с бра­ том Александром; они не могли ждать моего выхода из дому, потому что нельзя было терять время в такую страдную пору, какая была тогда; к тому же наша семья маленькая и рабочих рук мало. Отец за ними же вышел из избы. Он отправился на луга 'искать лошадей. Я ходил по небольшому садику, состояв­ шему из черемух и рябин, посаженных мною же. При посадке эти тенистые теперь деревца были худенькими, маленькими. С грустью смотрел я на каждое деревцо, как бы прощался с ними, все равно что с живыми существами. За мной ходила маленькая сестрица Фекла, любящая меня, и разговаривала со мной. От­ радно было слушать ее лепет. Около восьми часов утра мать была свободна; ранний обед тоже был готов. Мать позвала нас, и мы втроем сели обедать.. .

Настало время прощания с домом, матерью и сестрицей .

Предварительно помолились перед образами, причем мать повотски испрашивала мне здоровья, счастливого пути и достижения цели не только у бога, но и у умерших, как делают это язычники .

Мать была печальна, из глаз ее катились слезы, но она старалась скрывать их от меня. Наконец, когда мы вышли в сени, мать еще раз благословила меня, и я расстался с нею и сестрицей .

Удивительно, такой плакса, каковым я был, и не думал я плакать при расставании. Думаю, это оттого было, что имел чрезмерное желание учиться - быть на стороне, и свыкся в должной степени с этой мыслью. Когда я прошел угол избы, мне был еще слышен плач матери, - мне стало грустнее, тяжелее .

Выйдя на улицу, я встретился с соседкой, идущей по воду. Есть у вотяков поверье: встреча с женщиной, да притом с пустыми ведрами в ее руках - не к добру. Мне сразу пришло в голову оно, и подумал я с трепетом и некоторым ужасом: «Эх, видно, несчастье какое будет со мной или в семинарию не поступлю» .

Я распрощался с этой бабой. Больше никого на улице не было .

Взобравшись на возвышение в конце села, я повернулся к нему и долго не мог оторваться .

Подо мной внизу стоило родное село Игра. Оно небольшое, но дорого мне. С виду мало прелестного, но, собственно, для меня оно красивее всех других сел, много прелести у него осо­ бенной, ему только свойственной .

Вот на конце улицы старые, дуплистые, рослые березы; под ними перед сенокосом собирается молодежь, водит хороводы, играет в горелки и тому подобное. Шум, гам ребячий, звуки гармоники, разудалая песня, а чаще хоровое пение. Русских нет тут, но поют большею частью русские песни: «Александровская береза», «Полна, полна, моя коробушка», «По улице мостовой»

и другие; редко слышатся вотские .

За березами стоят избы; там начинается улица. А вот и наш дом! Там, может быть, все еще плачет моя мать, а то, утешив­ шись, принялась за стряпню, но по временам снова кольнет ее, и слезы капают из глаз. С ней рядом стоит Феклинька и сочувст­ венно глядит матери прямо в глаза .

- Мама, скоро ли вернется Дмитрий из Казани?

- Не скоро он приедет, доченька .

Правее от избы - амбары, клети, еще правее - конюшни, ка­ ретник, рядом с ним куала. В былые годы я гонялся по крышам этих строений за воробьями; иногда, увлекшись гоньбой, с разбе­ гу прямо и слетишь с крыши. Но рок мой судил мне оставаться целехоньким. Позднее, когда побольше сравнительно ума на­ брался, я чистил по веснам эти крыши от снега, который больши­ ми глыбами сталкивал вниз. Позади конюшен видна баня, окру­ женная садами: нашими и сзади вязами соседа. Баня вся в зелени .

Тут вязы, черемухи и рябины, которые в моем малолетстве быва­ ли обижаемы мною: то прутик отломлю, то корень попорчу. Це­ лые дни сидел, бывало, с товарищами на их ветвях. Позади куалы виднеется верхушка рябиночки. Ее уже я сам посадил. Рядом с нею много черемух, рябин, есть даже ива одна, малинник, сморо­ дина и крыжовник, все посажано мною. Вот это еще дороже для меня; этим «маленьким, молодым садиком» горжусь .

Над домами и постройками возвышается новая неокрашен­ ная церковь с девятью главами и высоченной колокольней. При постройке ее в каждое воскресенье я лазил на нее, а когда стала готовою, поднимался на колокольню. Жутко бывало, как погля­ дишь с нее вниз, голова кружится, - дух захватывает. Зато какая радость! Любуешься прекрасными видами (все эти виды я рас­ сматриваю и теперь, стоя на холме, на тракту...).

Направо от но­ вой каменной церкви стоит маленькая, как котенок при материкошке, вторая, деревянная церковь Вокруг церквей расположе­ ны дома духовенства и, в свою очередь, утопают в зелени дерев:

берез, ив, черемух, акаций и сиреней. А что главное среди этих домов, так это вот то двухэтажное здание, что стоит в сторонке, более вдается в поле, - это церковно-приходская школа. При виде ее сколько переживаний!. .

Вокруг села - поля; в них много я работал. Там вон сейчас, верно, жнут Надя и Саня. Налево отсела кладбище с поросшим на нем сосняком и ельником .

Я сел на более возвышенное место и продолжал взирать на окружающее меня, припоминая мельчайшие подробности, кото­ рые в другое время и на ум не приходили .

На другом конце села за последним домом, в стороне, про­ тив волостного правления возвышается холмик высотой вровень с тем холмом, на котором теперь я нахожусь. Это - Шайгурезь .

На нем раньше хоронили покойников вотяки, когда были языч­ никами. Относительно Шайгурезя сохранилось среди вотяков множество преданий и суеверных рассказов. Дальше этот хол­ мик довольно круто обрывается и переходит в низменность. Это болото, поросшее ивняком, ольхой, сосняком; изредка: встреча­ ются хилые ели, много берез. Там я ежегодно рубил ивы и сди­ рал с них кору для продажи .

За болотами широкая полоса лугов, среди которых тянется река Лоза. О, прелестная, дорогая река! Сколько хорошего я видел у тво­ их берегов! Бесчисленное множество раз в минуты печали уходил на твои, берега, на твои роскошные луга! А сколько раз омывал свое тело в твоих водах! В знойные летние дни бегал туда, плескался и нырял, как утка, в прозрачных водах. Как много времени проводил я в уженьи рыбы, сидя на берегу' у куста ивы! Поверхность воды ров­ ная; иногда лишь плеснется рыба, и образуются кружки на том мес­ те; они все больше и больше увеличиваются, их линии стремительно бегуч к берегам, разбиваются о них и исчезают. Вот клюнула рыбка .

Я вытаскиваю удочку, и в воздухе над водой под лучами сияющего солнца блестит рыбка: окунь, лещ, головня, а то пескарь либо ерш .

Устану сидеть на берегу, вскидываю уду в воду, втыкаю конец уди­ лища в мягкий илистый берег и бегу наверх, ложусь на цветной ко­ вер. Очаровательно! Кругом цветы, я срываю некоторые из них, рас­ сматриваю; а то до того увлечешься, что соскочишь с места и пой­ дешь собирать цветы в букетик или же плетешь венок, который воз­ лагаешь на голову; еще сплетешь гирлянду и обовьешь себя кру­ гом - лучшего украшения и не пожелаешь. Вслушиваешься в пе­ ние птичек, кваканье лягушек, стрекотанье насекомых в траве - и ничего предосудительного не находишь в кваканьи и стрекотаньи, наоборот, и они возвышают как-то душу.. .

Потом сенокос! Машешь косой, трава ложится, цветы отле­ тают - их судьба теперь вянуть и сохнуть... А теперь по этим лугам ходит скот; сами по себе луга толы. Вспомнилось мне при этом сказание вотяков о реке и луге... .

ГЕРД КУЗЕБАЙ

(1 8 9 8 - 1937) Родился в д. Большая Докья (Удмуртия). В начале творче­ ского пути опубликовал поэму на русском языке «Над Шошмой», несколько пьес и рассказов на удмуртском языке. В пер­ вый поэтический сборник «Гусляр» (1922) вошли стихотворения и поэмы, написанные до Октябрьской революции и в первые годы Советской власти. Много сделал в области педагогики .

Организовал первый удмуртский детский дом (1921). Писал для детей стихотворения, рассказы, сказки («Медведи», 1926). Вы­ пустил для чтения в начальной школе книги («Теплый дождь», 1924; «Новая дорога», 1929). В 1932 г. арестован по ложному обвинению. В 1937 расстрелян .

–  –  –

МИХАИЛ КОНОВАЛОВ

(1 9 0 5 - 1938) Родился в с. Акаршур (Удмуртия). Окончил Можгинский педагогический техникум (1925). Студентом печатал в газете «Гудыри» (Гром) первые стихи, зарисовки, корреспонденции .

Работал в редакции газеты «Удмурт коммуна» (Удмуртская коммуна), редактировал заводскую многотиражку «Андан понна» (За сталь), учительствовал на селе. С июля 1934 - профес­ сиональный писатель. Был первым председателем Союза писа­ телей Удмуртии. Участвовал в фольклорных экспедициях (1934, 1936). Их материалы легли в основу исторического романа «Гаян» (1936) об участии удмуртов в пугачевском восстании. Тяго­ тение к народным традициям, эпическому повествованию, ост­ рым социальным конфликтам характерно Также и для романа «Лицо со шрамом» (1933, 1935). Это первый так называемый производственный роман в удмуртской литературе, построен­ ный на материале истории Ижевского завода и отражающий ти­ пичные коллизии своего времени. В 1937 г. репрессирован .

Гаян Отрывок из романа...Затевалась потеха. Казаки и башкирцы плотным кольцом об­ ступили полянку, по которой с озорным видом похаживал, засучив рукава, здоровый, плотно сбитый, круглоголовый и чистый лицом сам предводитель башкирских отрядов Салават Юлаев .

Отовсюду слышались подбадривания, но никто не решался выйти в круг помериться силами с Салаватом. Всем известна его богатырская мощь. Башкирец силён, как молодой бык. Скуластый, бритоголовый, краснощёкий, он, казалось, был отлит из бронзы .

Гаяну хорошо виден Салават: он любуется им. А Камаю ни­ чего не видно: он подпрыгивает, вытягивается за спинами каза­ ков и башкирцев. Наконец заметил пенёк и влез на него. Гаян встал рядом с другом, и теперь они сравнялись ростом .

Толпа зашумела пуще прежнего, когда в круг вышел здоро­ венный казак. Медведь, а не человек: грудь колоколом, руки толстые и длинные, ноги словно брёвна. Салават рядом с верзи­ лой казаком кажется младенцем. Но Салават зорок, проворен, быстр, ловок. На все руки мастак - башковитый полковник, до­ брый рубака, первый запевала. Даже складные песни сам сотво­ ряет. Башкирцы в бой идут за своим вожаком без колебаний, налетают на противника вихрем. Нет от них пощады врагу .

* Царь души не чает в Салавате .

Схватились борцы, замерла толпа. Казак силён. Он подни­ мает Салавата над головой, трясёт, кидает, а прижать к земле, сбить с ног башкирского вожака не может. Салават скалит зубы, посмеивается .

Потемнело небо, снежный полог накрыл толпу зевак. Сразу побелела земля. Борцы ничего не замечают. Вокруг шумят неис­ тово. Башкирцы без умолку тарабарят .

И вдруг - ахнула толпа: огромный казак, никто не понял как, оказался оторванным от земли, забрыкал толстыми ногами и полетел на землю, повалив с десяток зевак. Поверженный рас­ свирепел, вскочил на ноги, ринулся было к Салавату. Поздно .

Оказался на земле - побеждён. Казаки знают правила, строго блюдут справедливость. Окружили товарища, успокоили .

* царь —здесь: Пугачёв Толпа возликовала, приветствуя победителя. Салават улы­ бается, прохаживается по кругу, ожидая нового соперника. Си­ лы в нём хоть отбавляй - дышит ровно, свеж и бодр, будто и не было схватки с казаком .

- Кто ещё хочет попробовать? —зазывает в круг товарищ Салавата, явно гордясь своим вожаком, непобедимым силачом .

Однако желающих потягаться силой с Салаватом не находится .

Камай шепнул Гаяну:

- Попробуй, а? Я бы попытался, да зачем позориться. До Салавата я не дорос. И-эх!

Люди кричали:

- Н у что, казаки, зря мёд-пиво пьём, да? Ну, кто смел, выходи!

- Не крепкое мёд-пиво пьём .

- Мёд-пиво то же, да казаки не те .

- Какой стыд! Неужели не найдётся молодца, чтобы потя­ гаться с Салаватом?

Камай подзадорил Гаяна:

- Давай, давай, друг. Не зря же ты пушки ворочал. И-эх!

Зеваки обратили взгляды на Гаяна, многие видели, как он управлялся с пушками, рубался в бою. А тут ещё Маденев по­ дошёл и подтолкнул Г аяна в круг .

- Ладно, попробую, - смущаясь, сказал Гаян, вышел в круг, снял зипун, бросил на руки Камаю .

Салават и Гаян улыбнулись друг другу. Оба хороши, оба здоровы, крепки. Гаян чуть-чуть выше ростом, Салават призе­ мистее. По возрасту почти одногодки .

Затаив дыхание, окружающие ждут начала схватки. Тихо .

Слышно дыхание взволнованных зевак; все чувствуют, что предстоит интересная борьба. Камай натянулся, как тетива, пе­ реживает за друга .

Сошлись борцы, закрутились на месте, пробуя силы. Снег из-под ног летит букетами. Ломают друг друга, упругость и твёрдость мускулов испытывают. Не может взять верх ни тот ни другой: стоят столбами, напряглись, покраснели .

Оба богатыря поняли: силы их равны, исход борьбы решит ловкость, хитрость. Нужна уловка, чтобы опрокинуть противни­ ка. Борцы запрыгали мячами, вертят друг друга так и этак .

зипун - старинная верхняя крестьянская одежда в виде кафтана воротника, обычно из грубого сукна .

Вот Гаян, изловчившись, перевернул, бросил Салавата. Тот полетел вверх тормашками, но всё-таки устоял на ногах. И вдруг ловко кинул противника наземь. Гаян кошкой вывернулся, рас­ корякой упал, но не лёг на лопатки. Борцы схватились снова .

Дышат часто, пот катится по лицам. В глазах нет ни ярости, ни злобы - сосредоточенность, напряжение. Хорошо!

Ударила вестовая пушка. Пушечный выстрел положил ко­ нец схватке равных. Царь скликал своих людей к бою .

Салават улыбнулся:

- Здоров, друг, сильный. Очень хорошо!

Г аян ответил дружелюбно:

- Однако поломал ты меня. Не встречал ещё такого. Не зря зовут тебя Салаватом .

Камай подал зипун Гаяну, вздохнул с непонятной грустью:

-И -эх!. .

ГЕНРИХ ПЕРЕВОЩ ИКОВ

(1937) Родился в д. Верх-Нязь (Удмуртия). Начал писать во 2-й по­ ловине 50-х гг. Первая книга - сборник рассказов для детей «Бе­ лый колокольчик» (1960). В 1970 г. опубликовал повесть «В воздухе - Меркушев» (в соавторстве с Ю.Ф. Кедровым) и сбор­ ник очерков и повестей «Мужала юность» об участии земляков в Великой Отечественной войне. Эта же тема - в центре сборни­ ка очерков «В грохоте бури» (1975). Известность приобрел пер­ вой в удмуртской литературе тетралогией, состоящей из рома­ нов «Поклонись земле» (1977), «Рассвет в Югдоне» (1980), «На­ перекор волне» (1981), «В полдень» (1986), широко охватываю­ щих жизненные явления, в т.ч. проблемы деревни 70-80-х гг .

Лауреат Государственной премии Удмуртской АССР .

Г ололед Отрывок из романа Никогда, наверное, не забудутся те дни. Так же, как никогда, не забыть ему родную деревню, черемуху под родительским ок­ ном, радужные луга вдоль светлой, то молчаливо-медлительной, то стремительно-говорливой извилистой речки Уть; поля и рощицы, пахнущие хлебом, земляникой, грибами и еще чем-то милым, терпким - лесным и луговым .

Почему беззаботные и праздничные краски детства потуск­ нели с годами? Поначалу горько-соленый пот, бегущий по ще­ кам, отодвинул речку на второй план. Теперь неделями и меся­ цами Роман пропадал на лугах и полях: то овощи от сорняков пропалывал, то сено сгребал-стоговал, то лен теребил... Затем скот пас. С ним тоже хлопот много: то лошади в лес убегут, то быки в болото заберутся .

И так всё лето: пашешь, боронишь, сеешь, косишь. Сено - в копну, снопы - на гумно, зерно - на склад. И в зной, и в дождь .

От темна до темна. Трудишься изо всех сил, а ешь все тот же черный, замешанный с лебедой хлеб, рыхлый, несытный. Если бы не картошка да козье молоко —совсем бы невесело было. Лишь когда урожай соберешь - мать, бывало, испечет два-три каравая из чистой, ни с чем не смешанной ржаной муки. Такое событие, которого целый год ждешь, - всем праздникам праздник .

Мама сядет рядом, погладит по голове:

- Ешь, сынок. Сегодня досыта ешь.. .

- Но разве такого хлеба наешься?

А зимой чистый ржаной хлеб, купленный в магазине (его называли «белым», «казенным»), Роман впервые попробовал, когда учился в четвертом классе. Да и то помог этому' необыч­ ный случай. Как-то под рождество в морозный день появился в их деревне поп. И принялся детей крестить.

Когда Роман при­ шел из школы, мама предупредила:

- Сегодня никуда не ходи. Бачко обещал зайти .

- Нэнэ, а кто такой бачко? - не понял Роман .

Мама пояснила:

- Это отец Миколап из Мувырской церкви. Его люди ба­ тюшкой зовут. Я специально с работы отпросилась .

- Зачем? - взъерошился Роман .

- Дак... Тебя окрестить надо. Ты - не бойся. Бачко молитву прочитает да крестик тебе на шею повесит. Вот и всё... Надо это .

Уж больно сильно ты кашляешь. Может, молитва и поможет .

Лекарство ведь негде взять .

Роман возмутился. Крестик? Еще чего не хватало! Недавно его в пионеры приняли. А инмары, шайтаны, водяные, лешие это всё сказки! Нет, он не даст себе на шею крест повесить. Ре­ бята засмеют. А в школе что скажут? Подумают, что он всяким небылицам верит .

Ему стало стыдно. «Кашель...» Она ведь прекрасно знает, от чего этот кашель: единственные холщовые штаны да дырявые лапти - вот и весь фокус. И сегодня до костей промерз, ноги чуть не окоченели. В лаптях дыры с кулак. Хомяк может про­ лезть. Промокшие онучи намертво пристали к лыковой обувке.. .

«Что же делать?» - задумался Роман .

Сказал матери, что забыл условие задачи по арифметике в школе переписать, а своего учебника нет. Сбегаю, мол, к Ва­ нюшке. Дружок у Романа такой был. Наскоро поев, засобирался .

Мама предупредила:

- Не задерживайся... Бачко ждать не будет .

Роман обрадовался: «Вот и хорошо» .

Для пущей верности он скорректировал план. Решил к Ва­ нюшке заглянуть лишь для вида (вдруг нэнэ будет в окно гля­ деть, куда он побежал, а живут рядом — всего через один дом), а потом огородами пробраться в другой конец деревни к Петыр

Мишке. Ванюшка выслушал его и предложил:

- Давай сперва к Семке сбегаем, его брат-фезеушник из го­ рода спички привез, попросим у него одну «гребенку» .

В те времена спички не всегда продавались в коробках. Нередко выпускались склеенными в виде пластинок, похожих на расческу .

Роман обрадовался: может быть, Семка и вправду спички даст. Тогда не надо будет по утрам к соседям за горячими угольями бегать. Но радость оказалась преждевременной: на дверях Семки висел огромный замок .

- Э-э, да ведь Семка в Мувыре, - хлопнул себя по лбу Ва­ нюшка. - Он щеки отморозил, у дяди живет, отогревается .

Ничего не поделаешь, Роман и Ванюшка пошли к Петыр Мишке. Домой вернулись поздно, когда уже и огни в окнах гас­ нуть начали .

Мать встретила Романа со сковородником в руках:

- Ты где шляешься, черт тебя побери?

- Дак, задача не получалась.. .

- Вот огрею сковородником, сразу всё получится!

Крепко досталось Роману в тот вечер. Да и Ванюшка полу­ чил свое. Оказывается, и он сбежал от крещения .

Мать долго не могла угомониться:

- Все жилы уже вытянул! Неслух! И в кого ты такой уро­ дился? Ой, какой грех! Какой грех!

Она, правда, была не очень богомольной. Бывало, только во время сильной грозы перекрестится. Да, помнится, до прихода папиной похоронки чуть ли не каждый день стояла на коленях перед иконой. А потом почти и не вспоминала бога. Но тут ее как подменили. Видно, сильно напугал ее бачко Миколай .

- Э, инмаре, инмаре, - причитала она, - не бросай нас греш­ ных, господи, не серчай на таких беспутных .

Она стояла в углу и повторяла истово:

- Образумь чадо мое бездумное. И овечку нашу пожалей. Мимоходом шлепнув Романа по затылку, прибавила. - Слу­ шаться старших надо, шалопай!

Мать очень беспокоилась за единственную в хозяйстве овцу, которая должна была вскоре принести ягнят. А овечка, как на грех, захворала. И мать просила бога, чтобы не дал ей умереть .

- Э, инмаре, инмаре! Исцели ее как-нибудь... Помреет - где шерсть будем брать? Вон, у этого поганца носки все дырявые.. .

Кашляет и кашляет, как лесоруб. Овечка совсем зачахла... По­ моги нам, спаситель .

«Ну, поп, напугал!» - думал Роман. А вслух произнес:

- Твой бачко нарочно обманывает нас .

- Замолчи, богохульник, - перекрестилась мать, - завтра пойдем в Мувыр! Ложись немедленно. Как только третьи пету­ хи прокукарекают, разбужу. А если перечить вздумаешь, на ве­ ревке, как собаку, потащу!

Этого Роман не предвидел .

- Зачем, нэнэ? Я все равно не пойду никуда .

- Побежишь как миленький!

- Нет!

Пораженная такой дерзостью, мать вдруг обессиленно села на край кровати. Потом упала ничком и зарыдала.

Роман бро­ сился к ней:

- Нэнэ, нэнэ! Что с тобой?

Она крепко прижала его к себе, горько вздохнув, прошептала:

- Айда сходим, сынок... Не упрямься... От этого ничего пло­ хого не будет. Вдруг да поможет... И сам поправишься, и овечка на ноги встанет. Я и сама приболела. А ежели товарищей стес­ няешься, ночью сходим. И крест не будем на шею вешать. Бач­ ко даже в церковь не поведет, у себя дома окрестит .

Роман молчал, потупившись. Ему не хотелось идти, но бо­ ялся отказаться прямо, чтобы снова маме плохо не стаю .

А мать продолжала уговаривать:

- Ну, чего молчишь? Слушай, а я ведь в Мувыре хотела бу­ ханку хлеба казенного купить. Белого! Хочешь попробовать?

Если рано выйдем, поди, успеем достать .

Перед таким соблазном Роман не устоял. Представил себе темно-коричневую, волшебно пахнущую буханку - и даже го­ лова закружилась. Представил, как отрезает большой хрустящий ломоть, откусывает, жует.. .

Нет, никогда бы не пошел он к попу, если бы не хлеб. И не какой-нибудь, а казенный! «Ладно, - решил он, - к попу пойду, а в бога верить не буду...»

В Мувыр вышли за полночь. Ночь была темная и такая хо­ лодная, что, казалось, плюнь - слюна на лету застынет. Нэнэ поверх шапки повязала ему свой старый шерстяной платок, ос­ тавив лишь щелочку для глаз. Вскоре взошла луна и вокруг ста­ ло светло, как днем. Деревья покрылись кружевными накидка­ ми из инея. Снег под ногами хрустел как-то особенно вкусно .

Они шли быстро, чтобы не замерзнуть .

Полпути одолели незаметно. Вошли в бор, растущий на склоне лога. И вдруг из чащи донесся протяжный, тоскливый вой. Казалось, совсем рядом завыли волки. Роман от страха на месте застыл. По спине пробежали мурашки. Мама схватила его за руку, дернула к себе, и они изо всех сил побежали вперед в сторону Мувыра .

А звериные голоса всё ближе:

- У-у-у-у! У-У-У-У!

Роману казалось, что он не бежит, а летит. Вдруг мама, со­ всем задохнувшись, остановилась, сняла варежки и торопливо полезла в карман. Роман недоуменно смотрел, как она достает спички, скомканную бумагу. Отломив от «гребенки» спичку, она чиркнула ею, зажгла бумагу. «Зачем это? - удивился Роман. Руки греть собирается, что ли?»

- Тёбо, тёбо! Кыш, проклятые! Кыш! - крикнула мама .

* Тогда «белым» называли чистый ржаной хлеб .

Он обернулся и увидел: по дороге бегут волки. У Романа сердце в пятки ушло .

-Н энэ! Боюсь!.. Нэнэ-э!

- Тёбо! Тёбо! - еще громче крикнула мама .

Видимо, испугавшись ее крика и огня, волки остановились .

Но как только бумага погасла, они снова затрусили вперед, как большие ленивые собаки .

Мать вытащила новые комки .

«Наверное, еще дома приготовила», - подумал Роман, гля­ дя, как она поджигает очередной газетный колобок. Потом, подхватив Романа, она потащила его за собой. Так повторилось несколько раз. Роману чудилось уже тяжелое, смрадное дыхание настигающей стаи. Он устал, ноги его начали заплетаться, но мама продолжала бег и он тянулся за ней из последних сил. Но вот, задохнувшись, она остановилась совсем, и Роман прижался к ней, боясь оглянуться. Затем все же осмелился покоситься на дорогу и с радостью обнаружил, что они стоят уже на улице Мувыра, а волки отстали. Вместе с радостью навалилась непо­ нятная слабость, перед глазами замелькали тысячи зеленовато­ белых искр, потом вокруг потемнело, к горлу подкатила тошно­ та. Померещилось, что падает в бездонную пропасть. Очнув­ шись, он увидел, что мама, зачерпнув горсть снега, растирает себе лоб. Затем она простонала:

- Господи, помилуй! Убежали... - и, круто повернувшись к Роману, сказала. - Всё из-за тебя, лешака беспутного! А ну, как догнали бы? И лаптей бы не оставили!

Услышав привычные, в общем-то беззлобные упреки мате­ ри, Роман успокоился.

Если бы не жаль было сутулившуюся нэ­ нэ, он бы, наверное, рассмеялся на ее слова:

-А х ты, ишан! Ах ты, злой дух! Отдышавшись, мама спросила:

- Где мои варежки? Я тебе их давала .

Роман опустил голову. Убегая от волков, он потерял их .

- Эх ты, антихрист, - укорила его мать. - Ну, пойдем! Чего стоишь? Волков дожидаешься?. .

Поповский дом был рядом с церковью. Отец Миколай, весь заспанный, обросший, с длинной нечесаной гривой; провел их в полутемную каморку .

В углу одиноко мерцала свеча .

Когда глаза привыкли к сумеркам, Роман заметил в углу, возле высокого, похожего на стол сооружения, огромный бан­ ный котел, слегка поблескивающий в бликах свечи. Котел был наполнен темной, почти черной жидкостью .

- Может, без купания обойдемся, бачко? - дрогнувшим го­ лосом спросила мама. - Он ведь большой уже. Да и замерзнет, поди, когда выйдем на улицу. Лицо бы ополоснул и ладно.. .

- Ну, хорошо, - ответил отец Миколай. - Можно и так .

Он разговаривал густым басом и приглаживал свои длин­ ные, как у женщины, волосы .

Бачко ополоснул Роману лицо, крест-накрест мазнул его по лбу, ладоням и пяткам какой-то пахучей жидкостью. А сам бор­ мотал в это время непонятные слова. Впрочем, Роман и не вслушивался особенно в то, что говорил поп. Его беспокоило другое: «Ох, если в школе узнают... Что будет?» Но, отгоняя опасливые мысли, маячила перед глазами заветная буханка. Ее ни с чем не сравнимый дух так и витал рядом, щекотал ноздри, выжимал обильную слюну, туманил голову.. .

Потом мать отвела его в школу. Ему казалось, что все знают о его крещении. Он сидел, опустив голову. Даже голос учительницы еле слышал. Всё думал: «Вот сейчас кто-нибудь засмеется...»

А потом как-то незаметно вновь подкралась к нему та бу­ ханка - белая, мягкая, душистая!.. Особенно медленно тянулся последний урок.

Он вдруг с ужасом подумал: «А что, если нэнэ не купила хлеб? Вдруг денег не хватило?» От этой мысли он весь покрылся испариной и тут же принялся успокаивать себя:

«Дак, раз сказала, обязательно купит! Ну, конечно! А сколько, интересно? Целую буханку? Или половину?»

Это был самый длинный в его жизни урок .

Мигом пролетел он расстояние от школы до дома. Летел, как на крыльях. Дверь не заскрипела, а запела ему навстречу. С грохотом захлопнув ее, Роман, не раздеваясь, бросился на кух­ ню. И вот - о, величайшее из всех чудес света! На столе лежала целая буханка темно-коричневого, поджаристого, казенного хлеба! Ура-а-а!

У Романа даже дыхание сорвалось .

За столом сидела мама. Но даже ее заслонил хлеб. Хлеб ос­ лепил его, притянул к себе. Роман схватил буханку, прижал ее к себе, ткнулся носом в маслянисто поблескивающую корочку .

О-о-о! Какой волшебный, непередаваемый запах!

Досыта надышавшись им, он поцеловал хлеб. И вдруг за­ мер, услышав странные звуки. Мать, сидящая на лавке, неожи­ данно дугой согнулась, плечи у нее затряслись.. .

- Что с тобой, нэнэ? - испугался Роман. - Скажи, нэнэ, от­ чего ты плачешь?

Она смахнула слезу кончиком платка:

- Зубы, сынок... Зубы заболели.. .

Причину ее «зубной боли» он понял лишь много лет спустя .

А тогда .

Тогда они договорились растянуть эту буханку на неделю .

Роман сам так предложил. Правда, на первый раз мать заставила его съесть сразу целую горбушку. Не так уж толсто отрезала, но он был невероятно, непередаваемо счастлив. Осторожно отку­ сил и, когда солоноватый, приятно-пряный комочек оказался на языке, Роман на мгновение замер, прежде чем начал жевать .

Минут десять крутил его во рту, словно старался на всю жизнь пропитать язык божественным ароматом. Из оставшегося ломтя он сделал «бутерброд»: отрезал ломтик своего, тяжелого и лип­ кого хлеба, который был испечен из клеверной муки вперемеж­ ку с картошкой, сверху положил «казенную» горбушку и стал есть, запивая козьим молоком. Вкуснотища! А мама свой хлеб не доела: сказала, что сыта, и протянула ему. Роман поотнекивался для порядка, а потом съел и ее ломоть... .

Перевод В. Емельянова

МИХАИЛ ПЕТРОВ

(1 9 0 5 - 1955) Родился в д. Монашево (Республика Татарстан) в семье крестьянина-бедняка. Рано осиротел. Автор сборников «Родник»

(1934), «Стихи и песни» (1939), «Стихотворения» (1955), вклю­ чающих в основном гражданскую и патриотическую лирику и стихи социальной направленности; лироэпических поэм «Слово к родному народу» (1938), «Песня не умрет» (1954) и др. Среди прозаических произведений - очерки, рассказы, повесть «Перед рассветом» (1952), исторический роман «Старый Мултан»

(1954), над которым писатель работал около 20 лет. Переводил на удмуртский язык произведения А.С. Пушкина, М.Ю. Лермон­ това, Н.А. Некрасова, А.В. Кольцова, Л.Н. Толстого, А.А. Фета, А.Т. Твардовского, Д. Байрона, А. Мицкевича, Г. Гейне, Я. Рай­ ниса, Т. Шевченко, И. Франко, К. Хетагурова, М. Гафури, М. Джалиля, А. Навои и др .

Старый Мултан Отрывок из романа Перед судом один за другим проходили свидетели - пятьде­ сят один человек: из них сорок пять вызванных обвинением, шесть человек - защитой .

Шестой день шло заседание суда, чувствовалось, что при­ сяжным уже надоело бесконечное сидение. Стараясь изучить присяжных - а их было двенадцать человек, - Короленко подол­ гу рассматривал каждого. Особенно угнетающее впечатление производил торговец с грузной фигурой, с густыми волосами, подстриженными в скобку. Он сидел, выковыривая спичкой грязь из-под ногтей, и своими серыми глазками неприязненно поглядывал на подсудимых. Рядом с ним дремал старик с без­ образно ожиревшим лицом .

Скривив рот, он вдруг вздрагивал, просыпался, тупо смот­ рел в сторону обвиняемых и качал головой .

Особенно тяжело становилось на душе Владимира Галак­ тионовича, когда он смотрел на этих двух присяжных. Они, не дрогнув, подпишут любой приговор: каторга так каторга, висе­ лица так виселица .

За шесть суток Владимир Галактонович ни одной ночи понастоящему не спал: снова и снова перечитывал он обвинитель­ ный акт, делал выписки из книг и журналов по этнографии, чи­ тал «Творения Тертуллиана», книги Каспера и Гофмана по су­ дебной медицине .

- Наш Владимир Галактонович готовится сдать экстерном на этнографа, - шутил Карабчевский .

- Смех смехом, - заметил профессор Кузнецов, - а на душе у него, наверное, очень тяжело. Дочка, оказывается, серьезно больна. Вчера мне карточку показывал, совсем маленькая, года нет. Говорил о ней, а у самого слезы на глазах. И тут - неиз­ вестно, чем дело с судом кончится, и там - исход болезни не­ ясен. Если и то и другое обернется против него, Владимир Га­ лактионович не выдержит, сляжет .

Но, рассказывая все это Карабчевскому, Кузнецов, так же как и сам Владимир Галактионович, не знал, что восьмимесяч­ ная Оля Короленко скончалась вскоре после отъезда отца .

На седьмой день суда после обеденного перерыва выступи­ ли с обвинительными речами Раевский и Симонов .

На следующий день заседание началось речью защитников Красникова и Дрягина .

Между Короленко и Карабчевским разгорелся спор: кому раньше выступать? Карабчевский - известный всей России ад­ вокат, поэтому Короленко хотелось выступить до него .

- Говорить после вас, - все равно что после хорошей метлы граблями возить, - сказал Владимир Галактионович .

Карабчевский, тряхнув копной волос, положил обе руки на плечи Короленко:

- Знаете что, Владимир Галактионович, из всех речей самой лучшей будет ваша. Уверяю вас. Да что я, собственно, стараюсь убедить вас, потом сами увидите .

- Разумеется, увижу, - рассмеялся Короленко, - увижу, как ся­ ду в лужу и останусь в дураках. Ну, что бы там ни было, а грех всетаки будет на вашей душе. Хорошо, я буду говорить после вас .

Четыре часа говорил Карабчевский, тем не менее не только публика, но и присяжные слушали его речь, затаив дыхание .

Наступила очередь Короленко. Несколько робко подошел он к кафедре.

С минуту постоял, о чем-то думая, провел рукой по густым волнистым волосам, зачесанным назад, и начат сразу искренне и горячо:

- Господа присяжные! Перед вами семь обвиняемых, семь удмуртов. Вместе с ними перед вами на скамье подсудимых весь удмуртский народ. Ваш приговор вот этим семи обвиняе­ мым может явиться для всего удмуртского народа страшным ударом, но он может еще войти в каждую удмуртскую деревню, в каждую удмуртскую избу, как весеннее утро .

Перед вами семь удмуртов, представители народа, который не одно столетие живет вместе с русскими и учится всему луч­ шему у этого великого народа .

Обвиняемые поставлены в чрезвычайно тяжелое положе­ ние. Против них вызвано больше сорока свидетелей, среди ко­ торых два полицейских пристава, четыре урядника, пять свя­ щенников, два земских начальника, волостной старшина, ста­ росты, странницы и нищие, которые собирают слухи, дополня­ ют их своими измышлениями и разносят по всей матушке-Руси .

Прокурор Раевский мог бы и себя зачислить в свидетели .

Вы знаете, что на первом и втором разборе «мултанского дела» со стороны подсудимых вообще не было свидетелей. Но на этот раз защите с большим трудом, преодолевая, можно ска­ зать, грубое сопротивление обвинения, удалось вызвать в по­ мощь себе очень небольшое число свидетелей. Об этом факте я говорю не случайно, господа присяжные. Свидетели вызывают­ ся на суд для того, чтобы установить истину в деле, подлежа­ щем разбору. В данном случае обвинение не было в этом заин­ тересовано .

На этом разборе свидетели защиты, пусть их было немного, оказали нам большую помощь, господа присяжные. И не только они, но и многие свидетели, вызванные обвинением, помогли вам понять истину. Вы сами слышали здесь, как один из них, возражая против протокола следователя, сказал: «Откуда я знаю, что писал следователь, я ему так не говорил» .

В процессе разбора дела мы с вами не раз встречались с фактами, которые и удивляли, и возмущали нас. Когда читали обвинительное заключение, вы, вероятно, как и я, немало уди­ вились следующему обстоятельству: в обвинительном акте под­ судимых значится восемь человек, между тем вот здесь, за барь­ ером, на скамье подсудимых их семь человек. Где же восьмой подсудимый? Его нет в живых, господа присяжные, он умер вскоре после первого разбора дела. Вы сами слышали, что ска­ зал обвинитель в свое оправдание: много было обвиняемых, по­ этому так получилось. Очевидно, обвинитель придерживался такого мнения: чем больше будет осужденных, тем большее по­ ощрение он заслужит.

Впрочем, его радение не пропало даром:

за усердие «в раскрытии» «мултанского дела» он уже офици­ ально вызван для службы в министерство юстиции. (В зале и среди присяжных движение.) Кого он будет там предавать суду живых или мертвых,, об этом нам точно мог бы сказать лишь Н и­ колай Васильевич Гоголь, будь он в живых. Одним словом, гос­ подин Раевский натянул нос самому Чичикову .

Господа присяжные, господин председатель! Вы все слы­ шали речь обвинителя Раевского, не лишенную красноречия, ярких красок и художественного вымысла, но вместе с тем безудержной лжи и клеветы как на удмуртский, так и на русский народ. Вместо того чтобы убедительными доводами подтвер­ дить правильность обвинительного акта, господин обвинитель большую часть своей речи посвятил тому, чтобы настроить вас, господа присяжные, против удмуртов. Наступил голод - вино­ ваты удмурты, вспыхнула какая-либо эпидемия - виноваты они же. Одним словом, все беды, все лишения и невзгоды народов нашей необъятной многострадальной матушки-России он сва­ лит на плечи удмуртов. Они, мол, язычники, они не почитают бога, отсюда и все зло. Затем он здесь во всеуслышание сказал, что удмурты для человеческого жертвоприношения выбирают именно русских, потому что якобы эти два народа испокон ве­ ков враждуют между собой. Чтобы подтвердить это, Раевский привел несколько примеров мелких ссор и драк, какие обычно бывают в праздники между пьяными. Но мы знаем и другие драки, когда удмурты и русские били вместе кое-кого. Однажды они били - как они сами выражаются, «били сообща» - урядни­ ка, приехавшего в Мултан выколачивать недоимки. Здесь свиде­ тель Иванцов тоже рассказывал, как его били. Кто бил? Удмур­ ты и русские вместе. По истории мы знаем более крупные слу­ чаи, когда удмурты и русские поднимались вместе против своих угнетателей .

Председатель поднял свой колокольчик .

- Господин защитник, прощу говорить о вещах, имеющих прямое отношение к человеческому жертвоприношению .

- Хорошо, господин председатель. Так вот. Становой при­ став Тимофеев для обыска в Мултане ведет туда больше пятисот человек понятых. Перед тем как приступить к обыску, он соби­ рает у пожарного сарая старост и сотских десяти деревень и го­ ворит им: «Перевернуть все. При малейшем сопротивлении бить!» Этот факт я привожу не случайно, господа присяжные .

Становой пристав открыто подбивал понятых на погром. А что делают понятые? Я сам был в Мултане и лично беседовал с m v жиками. Давайте и мы с вами мысленно перенесемся в Мултан и будем из двора во двор ходить за понятыми. Вот восемь человек идут к Петрову Никифору. Никифор с сыном ставят новые стол­ бы для ворот. Вместо обыска понятые помогают им ставить столбы. В другом месте они веют зерно. Во дворе Серегина Ивана, рассевшись на зеленой лужайке, слушают сказку; у сосе­ да выхаживают лошадь, заболевшую коликами, причем сюда собирается больше тридцати человек, каждому хочется чем-то помочь удмуртской семье, попавшей в беду, ибо каждый знает, что значит лошадь для крестьянина. Я бы мог продолжить при­ меры, но достаточно и этих, из которых мы видим, что понятые не вняли погромным призывам станового пристава .

Простой русский народ оказался куда благоразумнее недаль­ новидного, не знающего его жизни Тимофеева. И, возмущенный невыполнением его приказания, пристав Тимофеев начинает са­ жать в каталажку одного за другим, на сей раз уже русских. До сознания станового пристава не дошло одно важное обстоятельст­ во: в каталажку можно посадить людей, но дружбу не посадишь .

Она, эта дружба между удмуртами и русскими, возникла в совме­ стном труде, в совместной борьбе против тягот жизни, во взаимной помощи и взаимной выручке в дни невзгод и лишений .

Вот, к примеру, обвиняемых семь человек, а двое из них - Пет­ ров Никифор и Камаев Антон - из года в год пашут и сеют с рус­ скими. У одних земля есть, лошади нет, у других - наоборот. А сколько таких работающих сообща, и сколько по всему удмуртско­ му краю смешанных деревень, где живут удмурты и русские вместе!

После этого я спрашиваю вас, господин обвинитель: могли ли не знать русские, если бы у удмуртов существовал обычай человеческого жертвоприношения? Между тем обвинитель вся­ чески старается, я бы сказал даже - изощряется, чтобы заставить поверить вас в это. Он утверждает, что в сорок лет один раз, при каком-либо всенародном бедствии, приносят в жертву не только животных, но и человека. Причем и обвинители, и эксперты ут­ верждают, что труп убитого при этом не прячется от людских глаз, а вывозится на такое место, где его могли бы быстро обна­ ружить и предать земле по христианскому обычаю .

Вы знаете, господа присяжные, в удмуртском крае удмурт­ ских деревень не десятки и не сотни, а тысячи. Следовательно, в каждые сорок лет один раз полицией должны быть обнаружены тысячи обезглавленных трупов. Защитник Дрягин представил суду большой исследовательский труд этнографа Луппова, ко­ торый пересмотрел дела Вятской духовной консистории за сто лет. Все эти шестьсот с лишним дел состоят из донесений свя­ щенников, где они подробнейшим образом описывают языче­ ские обряды удмуртов, точно указывая, какая деревня соверши­ ла моление, где состоялось моление и что было принесено в жертву. Но ни в одном из этих донесений нет даже намека на человеческое жертвоприношение. Между тем я должен заме­ тить, что языческая вера удмуртов - явление не столь уж радо­ стное для священников, ибо здесь дело связано с материальным ущербом, и конечно, будь хоть малейший намек на человече­ ское жертвоприношение, уж кто-кто, а священники не умолчали бы, они бы разоблачили это сотни лет назад, и подобным Раев­ скому и Акиму просто не пришлось бы открывать Америки .

Обвинитель Раевский пытается напугать вас, господа при­ сяжные, рисуя перед вами страшные картины. «Темная весенняя ночь. Горький чад и дым разносятся по улицам Мултана. Это удмурты приносят в жертву своему злому языческому богу го­ лову Матюнина» .

Господа присяжные, очнемся же на минуту от этого кош­ марного сна. В самом ли деле Матюнин был подвешен на пере­ кладине в шалаше Мокея Власова?

Шалаш Мокея Власова расположен в непосредственной близости от съезжей избы. В ночь на пятое мая в Мултане про­ ездом останавливается пристав Тимофеев и ночует в съезжей избе. Я вас спрашиваю, господин обвинитель: неужели пристав Тимофеев не учуял бы этот «горький чад», который разнесся по всему селу? Притом в Мултане имеется до десятка русских дво­ ров, в числе их дворы священника, дьякона, просвирни. И мало этого - в Мултане живет сам Мухин. Уж ему ли не учуять?

Но коль уже обвинитель так усердно старается заставить вас поверить в этот «горький чад и дым», давайте посмотрим, како­ му же «злому богу» приносят в жертву голову Матюнина .

У удмуртов есть злой бог курбон, говорит нам обвинитель .

Он-де требует себе в жертву жеребенка, а в сорок лет один раз человека. Мултанцы и понятия не имеют об этом злом боге, зато о нем прекрасно осведомлен Мухин. А сам он слышал это от кучугуртского удмурта, «немножко тронутого» .

Но, надо сказать, за последнее время обвинению почему-то начинает не нравиться курбон, и полицейские с большим усер­ дием ищут другого бога. Урядник Соковиков, например, позна­ комил вас здесь с такими удмуртскими богами, как аптас и чупкан. Если курбон - злой бог, то эти, наоборот, веселые, и жертв они больших не требуют, а довольствуются домашней дичью гусем или уткой. Я позволил себе задать вопрос Соковикову откуда он узнал об этих богах. Оказалось, ему сообщил это все тот же Мухин. Таковы сведения, полученные обвинением об удмуртских богах от «всезнающего» Мухина .

После же судебного следствия нам стало совершенно ясно, что никакого бога курбона нет, что курбон - это жертва. Тогда какому же богу принесена жертва?

Эксперт Смирнов, профессор Казанского университета, рас­ сказывал нам здесь про седую старину. Господин Смирнов расска­ зал нам и несколько сказок. Судя по этим сказкам, в лесах, болотах и других подобных местах живут лешие, водяные, оборотни и ки­ киморы. Все они лакомятся «человечиной». В удмуртской сказке есть кукри-баба, но в русской сказке есть ее «родная сестра» - ба­ ба-яга. Что бы ни было, но на основании сказочных леших, кики­ мор, водяных, оборотней и прочей мелкой нечисти нельзя говорить о наличии человеческого жертвоприношения .

Прорехи «мултанского дела» господин профессор пытается за­ латать сказками. «Стоит ли голову ломать, - думает, очевидно, уче­ ный эксперт, - разве не все равно, кому в жертву принесли Матюни­ на - курбону, керемету, водяному, лешему?» Но, рассуждая так, и я мог бы сказать: разве не все равно, кому сидеть на скамье подсуди­ мых - ни в чем не повинным удмуртам или господину Смирнову?

Кроме указанных, обвинитель говорил нам и о других уд­ муртских «богах», в частности о мудоре и воршуде. Будучи в Мултане, при осмотре шалаша Мокея Власова я спросил у уд­ муртов, есть ли у них бог мудор. Они улыбнулись и показали на икону; стоявшую на полке в углу шалаша .

«А воршуд есть?» - спросил я. «И воршуд есть, - говорят они мне. - Перед иконой, которая в шалаше, кладем хлеб мо­ лить, это и называется воршуд». Следовательно, мудор - икона, воршуд - освящение хлеба, чего не отрицали здесь и эксперты .

Тогда обвинитель стал путать вас более злым «богом» - кереметом. Причем на этот раз он говорил не об удмуртах, а о ма­ рийцах. И случайно ли объектом были выбраны марийцы? Мне кажется, господин Раевский смотрит далеко вперед: он, очевид­ но, уже сейчас думает вслед за удмуртами посадить на скамью подсудимых марийцев. И, вероятно, поэтому уже сейчас, как говорится, заранее постарался нарисовать перед вами страшную картину марийского моления. «Как при страшном пожаре, все небо заволокло тогда горьким дымом...» - так начал он свой рассказ о марийцах. Но статью Андриевского в журнале «Сто­ летие Вятской губернии», слава богу, и мы читали .

О чем же говорит Андриевский в своей статье? В тысяча во­ семьсот двадцать восьмом году в Сернурской волости собирает­ ся до трех тысяч марийцев. На другой день на месте моления власти находят сто тридцать четыре кострища.

Об этом молении уржумский исправник в своем донесении писал следующее:

«Моление прошло без всяких волнений, после тоже ничего пло­ хого не было, и молитвы, которые читались на этом молении, свидетельствуют о тихом нраве марийцев, о послушании царю, о заботе за исправную уплату податей». Уржумскому исправни­ ку особенно понравилось то место в молитве марийцев, где они просят у бога денег на уплату податей .

Мы же с вами, господа присяжные, посмотрим на их молит­ ву с другой стороны. «Древний великий бог...» - так начинается молитва марийцев. Точно так же начинается любая из удмурт­ ских молитв. Отсюда следует, что удмурты молятся нашему бо­ гу. А обвинители и эксперт Смирнов в один голос говорят: «Ма­ тюнин принесен в жертву языческому богу удмуртов». Но что это за бог? Керемет - мы уже установили - это не бог, а так на­ зывается то место, где происходит моление. Если говорить о разных водяных и кикиморах, то их господин Смирнов, сам того не подозревая, осмеял. В одной из его сказок удмурт идет в лес и разводит костер. К огню костра приходят лешенята. Удмурт хватает их враз по три, по четыре и бросает в огонь; в другой сказке удмурт убивает водяного; в третьей - водяной торгует рыбой. Торговля рыбой, конечно, веселое дело, как говорил мой коллега господин Карабчевский, но ученый профессор расска­ зывал здесь свои сказки не ребятишкам, охочим до увлекатель­ ных сказок, а вам, господа присяжные, с целью доказать нали­ чие человеческого жертвоприношения .

У человека, слушавшего обвинительную речь Раевского и не посвященного в темную историю «мултанского дела», веро­ ятно, волосы вставали дыбом - в таких жутких красках старался он нарисовать всю эту нелепую подделку... .

... Владимира Галактионовича окружили защитники, эт­ нографы, журналисты, профессора, не допущенные в качестве экспертов. Его поздравляли, пожимали ему руки .

И Раевский подошел к нему с протяну той рукой .

- Поздравляю вас, господин Короленко. Вы победили. Но когда-нибудь вы еще поймете правду, а вместе с ней и свою ро­ ковую ошибку .

Если вначале Короленко был только удивлен поздравлени­ ем Раевского, то его последние слова настолько возмутили Вла­ димира Галактионовича, что он поспешно отдернул руку .

- Свою правду я давно понял, господин Раевский, но пой­ мете ли вы свою ошибку, трудно сказать... - Несколько помед­ лив, Короленко добавил. - Нет, не поймете, господин Раевский, вы слишком далеки от народа и никогда вам этого не понять .

Раевский пожал плечами и, круто повернувшись, отошел .

- Напрасно вы с ним так резко, Владимир Галактионович, пошутил Карабчевский. - Человек и так расстроен, его сейчас, как мне думается, мучает один проклятый вопрос: быть или не быть ему в министерстве, ведь неизвестно, как отнесутся к при­ говору в Петербурге .

Слова Карабчевского вызвали дружный смех всей компа­ нии. Но Короленко был серьезен .

- Будет он в министерстве, - уверенно сказал Владимир Галактионович. - Он уже достаточно сделал для своей карьеры .

Слух о человеческом жертвоприношении распространился да­ леко-далеко. И суд над удмуртами еще не кончился! Раевских и Шмелевых немало подвизается и в разных редакциях. Так что борьба еще предстоит... А что мы гут стоим, господа, надо по­ здравить подзащитных .

Все семеро освобожденных стояли посреди двора, окру­ женные знакомыми и незнакомыми людьми .

Перевод А. Дмитриевой

СЕМЁН САМСОНОВ

(1931) Родился в д. Тыло (Республика Удмуртия). Печататься начал в конце 50-х гг. в периодике. В 1959 г. отдельной книгой издал очерк «Дорога вперед» о тружениках села. Автор очерков и рассказов на современные темы, социально-психологической повести «Люблю тебя» (1965, 1972) о жизни села, исторических повестей «Над Ка­ мой гремит гроза» (1968, 1972) и «Человек из легенды» (1982, 1987), детективной повести о милиции «Ночной звонок» (1967, 1969), очерковой книги «Между Камой и Чепцой» (1975, 1977), социально-психологического романа о современной деревне «Го­ луби с пути не сбиваются» (1979, 1987). Произведения С.А. Сам­ сонова переведены на многие языки народов РФ и стран СНГ .

Лауреат Государственной премии Удмуртской АССР .

Голуби с пути не сбиваются Отрывок из романа Тоня давно уже укрепилась в своем решении не возвращаться к прежней работе с ее бумагами, телефонными звонками, от ко­ торых гудит голова, с бесконечными собраниями и заседаниями, сводками и решениями. Послала заявление секретарю райкома, оттуда ее не тревожат. Володя, правда, рвет и мечет, приезжал уже несколько раз, уговаривал. На людях он ведет себя иначе;

говорит небрежно: «Послал жену в колхоз, пусть узнает труд и землю». Но Тоня знает - скандала не миновать, не может так продолжаться их жизнь, наступит какой-то конец. Тоня пригото­ вила себя к любой крайности - к какой, она пока сама не знала .

Одно твердо решила: забыть о райцентре, работать в колхозе .

Пора кончать со своим двойственным положением в нем:

надо поехать в Пудгу, оформить перевод, сняться с партийного учета. Была и еще одна забота: Нину вернуть в колхоз - убежала к прокурору, а сама и носа не кажет .

Выбрав хороший денек, Тоня поехала в райцентр. Первой встретилась ей в Пудге Нина - она уже успела завербоваться на работу в Казахстан .

Тоня пыталась уговорить сестру возвратиться, уверяла, что во всем разберется, добьется справедливости, но куда там - Ни­ на и слушать не хотела, она уезжает, потому что и в прокурату­ ре ее не поддержали, а в райкоме комсомола, даже осудили .

Тоня поняла: настаивать бесполезно. Проводила Нину на вокзал, усадила в вагон и пошла в евдокимовский дом .

Матрена кормила во дворе кур, увидев невестку, всплеснула руками:

-Вернулась!

Тоня испугалась собственного отчуждения, неприязни ко всему, что ее вновь окружало. И сам дом показался нелюдимым, чужим. Она отвела виноватый взгляд от доброжелательно улы­ бающейся Матрены, увидела какие-то мешки под навесом.

Что­ бы хоть что-то сказать, спросила:

- Что это?

- Павол зерно получил в «Заготзерне» и нам подбросил па­ ру мешков. Володя с ним там, - свекровь кивнула на дверь. Павол костюм себе купил, знатно вырядился .

Тоня нахмурилась. Молча вошла в дом. В гостиной сидели за столом муж и лесник, хмельные, раскрасневшиеся. Владимир уставился на жену, но не сдвинулся с места, что-то выжидал .

Павол вскочил .

- Олле-ле, Ильинишна приехала! - улыбаясь во весь рот, пья­ но забормотал он. - Глянь-ка, какова обнова. Законно сшит, а?

Павол повернулся вокруг, показывая обнову, но Тоня про­ шла мимо, остановилась на пороге в другую комнату, оглядела мужа, его дружка, уставленный закусками стол: деляги, махина­ торы! Тянут, что плохо лежит. Стыд потеряли. В районе с зерном туго, а они мешками таскают. Тоня и раньше догадывалась - не­ чистая у Володи дружба с Паволом Антоновым, ох, нечистая! Не от нее ли, от этой корыстной дружбы, дом вырос? Правда, свек­ ровь все время хвастает, что ее семья всегда была зажиточной;

намекала на сбережения, драгоценности: к богатству, мол, при­ липает богатство, из копейки получается рубль .

Действительно, прижимистая у Володи мать. У свекрови отрежь палец - крови не будет. О скупости Матрены ходили анекдоты. Тоня сама тому свидетель .

Как-то раз в праздник пригласили гостей из города. Стол был уже накрыт, когда Матрена вдруг стала убирать, тарелки с маслом .

- Что ты делаешь, мама? - изумленно спросила. Тоня .

- Городские едят масло ложками. Разве напасешься? 1

- Боже мой, мама, разве можно так? - только и могла ска­ зать Тоня .

- Нечего особо привечать, а то повадятся, - сказала она по­ сле ухода гостей .

Самое ужасное - и Володя такой же. Сначала Тоне нрави­ лась его бережливость, деловитость. Она целиком доверилась мужу, отдавата ему всю зарплату. Володя: знает, что и когда покупать, за какую цену. Практичный. Но он никогда ничего не делает обычным порядком, все приобретает через дружков, поч­ ти задарма: договаривается с пьяницами, а те за бутылку водки готовы реки вспять повернуть, весь лес из лесу вывезти .

Владимир тяжело встал, потянулся к Тоне. Она скрылась за дверью, заперлась, прижалась лбом к оконному стеклу .

Фу, вот снова стаканы звенят! Павол Антонов стучится в дверь: «Ильинишна, уважь, выйди к честному народу!» Тоню прямо-таки подмывало наброситься на Павола, вытолкать его за порог. Но бесполезно: разве поймут пьяные?

А из-за двери слышно, как бахвалится Павол перед Матреной:

- Самые лучшие луга, тетя Матрон, выделю вам. Это уж как закон. Косить пойдешь - одевай свадебное платье .

Так и не вышла Тоня к мужу и гостю, уснула взаперти .

А утром, ни слова не говоря, пошла в райисполком, офор­ мила увольнение и перевод зоотехником в колхоз «Кизили», снялась с партийного учета, распрощалась со всеми .

Мужа дома не застала, уехал по каким-то делам.

Тоня даже обрадовалась его отлучке, быстренько побросала и чемодан самое необходимое и только потом сказала недоумевающей Матрене:

- Уезжаю я работать в колхоз «Кизили». Насовсем. Райком направляет .

- А муж, Володя-то мой! - ахнула Матрена .

- Если любит - приедет ко мне. А нет... не верно, он живет, не кончил бы плохо. Я не хочу быть соучастницей его махинаций .

- Смотри, невестка, одной жить - небо коптить .

Тоня не стала спорить, объясняться. Взяла чемодан, попро­ щалась и ушла из дома. Все в нем ей опостылело .

Вернувшись домой и не застав жены, Владимир с горя на­ пился, разбил вдребезги всю посуду.

А утром, махнув рукой на советы матери, отрубил:

- Помается и вернется. Никуда не денется. На поклон не пойду, и шум поднимать не к чему. Партийное поручение вы­ полняет. Нельзя противодействовать. Я это понимаю .

Весна. Дороги развезло: вода вперемешку со снегом. И всетаки это не осенняя слякоть, когда не хочется выходить на ули­ цу. Солнце на улице веселое, ласковое .

В «Кизили» трудная пора. Все заготовленное прошлым летом зима съела, коровы остались без кормов. В амбарах и складах все подчистили под метелку. М еста где стояли в поле скирды с сеном и соломой, разворошили вилами и лопатами, соскребли остатки .

Правда, Егор Матвеевич какими-то путями достает помаленьку то сено, то солому на стороне - тем и живет колхоз .

Тоня все дни пропадала на ферме. Там столько недостатков сердце болью исходит. Хорошо хоть Яша Загребин во всем помо­ гает и сочувствует. Вместе с Тоней он уже наметил, где поста­ вить доильный агрегат, что сделать в первую очередь .

Однажды в обед, собираясь домой, к тете Олене, Платонова увидела, как из телятника, чертыхаясь, выскочил Капрон Оче .

Тоня сразу в телятник. Елядит - в кучу сена уткнулась Юля Со­ ловьева, плечи вздрагивают от рыданий. Вообще-то Юля - де­ вушка бойкая, веселая, и слезу из нее выдавить нелегко .

- Юля, дорогая, что случилось?

- Ничего! - буркнула она сердито, поднимаясь с сена и от­ ряхивая халат .

- Чего же бригадир так чертыхался?

- А у него дня не проходит, чтоб он не ругался, идол. Чтоб ему пусто было!

- Ну, ну, зачем так, - возразила Тоня. Привыкнув к темноте, она с изумлением увидела в яслях большую кучу сена .

- Не много ли это? На сколько хватит?

- Дня на три, наверно .

Тоня удивленно смотрела на Юлю: что она задумала? Или просто не понимает, что делает .

- Три дня покормишь, а потом? Газету, что ли, заставишь телят читать? Ты же знаешь, с каким трудом досталось сено .

Дома ты тоже сразу на три дня задаешь сено корове?

- Дома другое дело. Дома вообще нечего бросать - сеновал пустой, а купить не на что .

«Вон в чем дело... - подумала Тоня, - болячка твоя не дает покоя. Помягче с ней надо» .

- И все-таки представь, Юля, что тебе в тарелку налили су­ пу на три дня, с аппетитом ты стала бы есть его?

- Конечно, нет, - согласилась Юля и неожиданно сказала с вызовом. - Но иногда руки совсем не лежат к работе!

- Какая тебя оса ужалила? Да уж полно, Юля!

- Что полно, что полно? - закричала Юля. - Когда зашел Ка­ прон, я спросила его насчет зарплаты. Телку, говорит, продай в кол­ хоз или сдай сто литров молока. Корова старая, говорю, поэтому телку себе оставляем. Так что он выкинул, поганец! «А если старая корова молока не дает, себя дой». Со зла-то и выпалила глупость:

«Откуда молоко-то, когда спишь с подушкой?» Он по-своему, охальник, все понял, начал приставать. Ну, я и закатила ему оплеуху .

Выскочил, как ошпаренный. Пригрозил, что ни одной копейки не получу. Для чего же мне работать тогда, Антонина Ильинична?

Не ожидала Тоня такой исповеди. Видно, здорово допекло девушку. Тоня смутилась, расстроилась: что она могла ответить Юле? Конечно, поганец этот Капрон Оче .

Вот что открывается при непосредственном соприкоснове­ нии с действительностью. Почему же раньше Тоня над этим не задумывалась? Наверно, были тому причины .

Когда работала в райцентре, жизнь колхозников видела сквозь бумаги, с человеческими болями и трудностями сталки­ ваться не приходилось, даже в нередких командировках по хо­ зяйствам района. Приедет в колхоз - все разговоры о планах и обязательствах, о молоке и мясе, о кормах и кормлении. Но ведь всем этим занимаются люди. Однако то, как живет человек, что у него на сердце - не интересовало. Вернее, не так, чтобы уж совсем не интересовало, нет. Просто на самого человека всегда почему-то времени не хватало. Вечная торопливость! А жать .

Можно бы узнать такое, о чем кабинетные люди и слыхом не слыхивали. Как вот сейчас, например... Да, подлый этот Капрон Оче. И еще ходит в бригадирах! Права была, ох, права тетка Да­ рья, когда сказала: «Хоть бы собраться как-нибудь да погово­ рить о людях». Надо обсудить с председателем поступок Капро­ на Оче, нельзя его так оставлять, надо предпринять какие-то ме­ ры, разобраться с Юлей, помочь ей .

Прямо с фермы Тоня пошла в контору, на крыльце правле­ ния догнала председателя - он шел туда.

Всякий раз при встрече с Тоней Егор Матвеевич задавал ей один и тот же вопрос:

- Что нового? Как дела?

Первое время Тоня добросовестно рассказывала, но скоро поняла, что председателя ее новости нисколько не интересуют, слушает вполуха и торопится уйти по своим делам. С тех пор, как Тоня перевелась в колхоз зоотехником, он сразу перестал с ней разговаривать с прежней вежливостью .

... В своем кабинете Егор Матвеевич разделся, аккуратно повесил на вешалку пальто и шапку. Лоб у Матвеева бел и ши­ рок, блестит, будто маслом вымазанный. А лицо черное. Над пра­ вой бровью маленькая, с горошин)7 коричневая бородавка. Нос ;

горбатый, острый. Егор Матвеевич вынул из внутреннего карма­ на расческу и тщательно собрал волосы с макушки и висков на лысину. «Три волосинки, и все густые», - вспомнила Тоня остро­ ту Пети и чуть не прыснула, глядя на Егора Матвеевича .

- Так говоришь, у Соловьевых корова старая? - Матвеев уселся за стол и закурил папиросу. - Но с теленком-то что? Или тоже стар и нельзя продать в колхоз? Не верьте вы им, Антони­ на Ильинична! Все они только о себе думают, нет, чтобы по­ мочь колхозу. И правильно; что зарплату задерживают - нет у людей сознания на добровольность .

Тоня поняла: от разговора о самом обращении Капрона Оче с Юлей председатель попросту уходит, видно, считает его не заслуживающим внимания. «Ладно, - решила она, - все еще впереди, - пусть будет сперва материальная сторона дела» .

- Нельзя, Егор Матвеевич, чтобы личное хозяйство осталось без коровы .

- Мастера они находить всякие причины. Если всем верить, то колхоз без единого теленка останется. А за то, что разбазари­ вает сено, ее нужно выгнать с фермы .

- А дальше что?

- Как что? Дадим, конечно, другую работу. Без дела не оставим .

- Ох, Егор Матвеевич! Так мы человека еще больше оби­ дим. Будет ли она работать лучше?

Председатель поднялся, подошел к форточке, выбросил недокуренную папиросу. Заходящее солнце просветило большие уши Матвеева, и они загорелись ярким пламенем. Тоня выжидательно поглядывала на широкую спину. Что-то обдумав, Егор Матвеевич вернулся за стол, тряхнул счетами, отодвинул папки и газеты .

- Не понимаю вас, Антонина Ильинична, - начал он. - Пе­ редо мной ровно не зоотехник колхоза, а адвокат. Вам было бы более к лицу заботиться о росте общественного поголовья и ра­ ботать над составлением перспективного плана продажи госу­ дарству молока и мяса. Прийти работать в колхоз и начать с за­ боты о частной собственности - это, Антонина Ильинична.. .

- Вы не так меня поняли, Егор Матвеевич, - Тоня даже по­ холодела от такого поворота разговора. - Я же говорю о челове­ ке, о его нуждах .

- Я хорошо понял, о каких нуждах вы говорите, - председатель взял красный карандаш и поставил на календаре восклицательный знак. - Но последуем вашей логике и допустим, что мы не возьмем телят у колхозников. Подскажите, как мы увеличим стадо?

- За этим я и пришла, - несколько обескураженно созналась То­ ня и начала рассказывать о своих планах, наметках, соображениях .

Егор Матвеевич вроде бы внимательно слушал, но глаза его были безучастны, пусты .

Тоне стало скучно. Она уже хотела уйти, как в дверь про­ тиснулся старик в заплатанной телогрейке, замызганной шапке, с посошком в руке. Брюки на коленях вздулись, как пузыри .

- Можно зайти или нельзя, Егор Матвеевич? Не помешал ли? спросил он с порога. - Домой идти - затемнеет, дороги нет .

- Вот-вот, смотрю на тебя и то же самое думаю, Николай, Матвеев приподнялся, протянул руку. - Чего, думаю, по такой беспутице заглянул сюда Загребин? В гости к сыну небось?

- Какое там - в гости! - старик замахал руками. - Одно ос­ талось - у родного сына милостыню выпрашивать. Не приведи бог! Сам знаешь, Егор, пенсию не получаю, жена померла, дети забросили меня одного. Никто не помогает. Вот я и пришел по­ говорить. Нельзя ли часть Яшкиной зарплаты выделить мне?

- А с Яшкой-то разговаривал? Сам-то он как?

- О чем я буду с ним говорить?

- Без него, Николай, ничего сделать не сможем. Что может сам отдаст, а если не захочет, без суда ничего не получишь .

Тоня слушала старика с возрастающим недоумением. Не может быть, чтобы Яша Загребин не помогал отцу!

- Так-то это так, - старик согласно закивал головой, смах­ нул слезу. - А много ли у Яши трудодней? Умеет ли он деньги хранить, не пропивает ли?

- Не слышно, чтоб пил. А работает хорошо. Вот с ней он работает .

Старик оглядел Тоню быстрым и острым взглядом, будто ощупал с ног до головы. Тоня даже застыдилась, покраснела .

- Так, так... Недавно, сказывают, деньги давали. Много ли получил-то он? - снова спросил старик у Матвеева,

- Не знаю, Николай, не считал .

- Это бывает. Все в голове не удержишь. Так, значит, без суда нельзя? - старик нерешительно поводил палкой по полу .

- Нельзя, Николай .

- Ты бы поговорил с ним, Егор. - Поговорить мы поговорим .

- Так, так. До свидания! - Загребин нахлобучил шапку и без лишних слов вышел .

- Кто он? - спросила Тоня. - Отец Якова Загребина?

- Он, - протянул Матвеев. - Когда был молод, прыгал с места на место, порхал, как белка, детей от себя всех разбросал, а теперь ждет от них помощи. Живет в совхозе. Говорили, же­ нился на другой .

Тоня задумалась. Вот как бывает: с виду человек вроде хо­ роший, а присмотришься - червоточина... Но хорошо ли, что Яша родного отца совсем оставил? Был бы у Тони жив отец, она бы за ним, как за ребенком, ухаживала .

- Ну так, какие же смещения и перестановки вы задумали? прервал ее размышления председатель .

- Я думаю, - рассеянно проговорила Тоня, - заведующей на свиноферме надо поставить тетю Дарью. Хороший она человек, организатор неплохой и работать любит и умеет. С теперешним заведующим все свинарки между собой перегрызутся .

- Да, да. Правильно, пожалуй, - неожиданно согласился Егор Матвеевич, хотя расчет у него был другой, но Тоне об этом знать не обязательно .

- А теперь о Тылошурской ферме. С одной Лебедевой мы далеко не уйдем. Надо заботиться о всей ферме. Я прошу, вас не делать Лебедевой исключения, это разлагает весь коллектив .

Матвеев сразу понял, куда клонит Платонова. О Лебедевой они спорили еще тогда, когда, будучи районным зоотехником она приезжала в колхоз по заданию райкома оказать помощь доярке в постановке рекорда. Теперь Тоня сама здесь за все в ответе. Как же Матвееву на этот раз поступить с ней?

- Смотрите сами, Антонина Ильинична, ферма теперь в ва­ ших руках. Но рацион для коров Лебедевой сейчас заменить нельзя. Она по всему району идет впереди .

- Откуда это вы взяли? - удивилась Тоня .

- Вот сводка, - Матвеев поднял со стола газету. - Можете сами посмотреть. Напечатано .

- Но это же неправда! Очковтирательство это, - отрезала Тоня, посмотрев газету. - Сводка липовая. И вы сами это знаете .

- Как липовая?! - Матвеев старался сделать вид, что удивлен и возмущен подобным предположением, но у него ничего не вышло .

Он явно лгал. И сам знал, что лжет. Председатель покраснел .

- Я вчера просматривала документы. Восемь телок отели­ лось, а они нигде не числятся как дойные коровы. Их молоко приписывается Лебедевой. Преступление это, а не рекорд! '

- Мы, кажется, друг друга не поняли, - хитровато усмехнулся председатель, пытаясь найти с Тоней общий язык. - К чему ер­ шиться? Пора бы понять, что иногда приходится не так, как хочет­ ся. Это политика. Все доярки района смотрят сейчас на Лебедеву, равняются на нее. Сам Гондырев лично этим занимается .

- Липа все это! - выпалила Тоня. - И секретарь должен знать - липа!

- Вот как? - председатель испуганно посмотрел на Тоню, повторил. - Вот как дело-то оборачивается. Я бы не советовал, Антонина Ильинична, идти наперекор. Надо понимать: Лебеде­ ва уже вышла на арену в районном масштабе .

- Обман есть обман. Тем хуже, что он приобрел районный масштаб. Тем опаснее. А если в районе начнут рассуждать так же? Обман надо пресечь в зачатке. Для Лебедевой отдельный корм, для Лебедевой молоко телок. Разве другие доярки - дуры, ничего не понимают? Колхозники ничего не видят? Страшное дело мы поддерживаем, прикрываем - ложь. Нельзя так дальше .

Председатель посерел, несколько раз с остервенением вытер вспотевший лоб, встал .

- Не надо зарываться, Тоня, - заговорил он просительно и даже перешел на «ты». - На нас же и посыплются шишки... Уже поздно. Утро, как говорят, вечера мудренее. Иди, отдыхай, по­ думай. А вообще ты, возможно, права. Но пойми, бывает, и ложь нужна. Политика, будь она неладна... .

Перевод В. Чубатого

МИХАИЛ ФЕДОТОВ

(1958-1995) Родился в д. Ворцы Удмуртской АССР. По происхождению бесермянин. Печататься начал в 1974 г. в газете для детей «Будь готов!». Автор сборников «Белые лебеди возвращаются» (1986), «Желаю добра» (1988), «Боль» (1991). Его лирика носит испове­ дальный характер; основные мотивы - любовь к родной земле, отчему дому, борьба добра и зла. Автор научных статей о бесермянах, живущих на северо-западе Удмуртии, а также среди татарского и русского населения .

–  –  –

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

БАШКИРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

А кмулла

Зайнаб Бииш ева

Равиль Бикбаев

Рами Г арипов

Мажит Г аф ури

Мустай К ари м

Сайфи К у даш

Салават Ю лаев

КОМИ ЛИТЕРАТУРА

Каллистрат Ж ако в

Иван К уратов

Александра М иш арина

Николай П о п о в

Владимир Т и м и н

Иван Т оропов

Вениамин Ч исталев

МАРИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Юрий Артамонов

Г еннадий Г ор д еев

Никон И гнатьев

Миклай К азаков

Валентин К олум б

Никандр Л екай н

Ипай О л ы к

Миклай Ры баков

Анатолий Тимиркаев

Сергей Ч авай н

Шкетан М айоров

МОРДОВСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Кузьма А брам ов

Александр А рапов

Максим Бебан (Бябин)

Александр Д оронин

Числав (Вячеслав) Ж уравлев

Макар Евсевьев

Николай И ш уткин

Василий К оломосов

Юрий К узнецов

Валентина М иш анина

Раиса О рлова

Леонид Седойкин

Александр Ш аронов

ТАТАРСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Фатих А мирхан

Мажит Г аф у р и

Амирхан Е н и к и

Х ади Т акташ

Габдулла Т у к а й

Хасан Т у ф ан

Сибгат Х аки м

Ренат Х аррис

УДМУРТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Ашальчи О к и

Трофим А рхипов

Николай Байтеряков

Флор В асильев

Григорий В ерещ агин

Кедра М и трей

Г ерд К узебай.............. 196 Михаил К оновалов

Генрих Перевощ иков

Михаил П етров

Семён С амсонов............... 217 Михаил Ф едотов

–  –  –

Подписано в печать 20.09.2012. Формат 60x84/16 .

Бумага газетная. Печать офсетная. Гарнитура Таймс .

Уел. печ. л. 13,25. Уч-изд. л. 12,89.Тираж 100 экз. Заказ № 587 .

–  –  –



Pages:     | 1 ||



Похожие работы:

«.02.07 " "2018 ЕРЕВАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МИНАСЯН НАРИНЕ СТАНИСЛАВОВНА ИНТЕГРАТИВНАЯ МОДЕЛЬ АНАЛИЗА АРГУМЕНТАТИВНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук по специальности 10.02.07 – "Романо-германские языки" ЕРЕВАН 2018...»

«174 • 2006 •№ 3 ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ТЕМА В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XVII—XIX вв. Лидия Евгеньевна ФЕТИСОВА, кандидат филологических наук Выход землепроходцев на тихоокеанское побережье привел к изменению восточных границ России. Западный российский читате...»

«АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК, 8 класс Демонстрационный вариант КДР, октябрь 2018 Демонстрационный вариант краевой диагностической работы по АНГЛИЙСКОМУ ЯЗЫКУ Работа состоит из трёх разделов: "Аудирование", "Чтение" и "Грамматика и лексика". Раздел 1 "Аудирование" включает 1 задание на понимание о...»

«БОРОДИНА Лали Васильевна АНТРОПОЦЕНТРИЗМ ЮМОРИСТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА (НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО И ФРАНЦУЗСКОГО АНЕКДОТА) 10.02.19 – теория языка АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Волгоград – 2015 Работа выполнена в федеральном государственном автономном образовательном учреждении высшего пр...»

«Опубликована 10.01.2011 года Сергей Романов Выгодно иметь золотую сеть Эксперты ювелирного рынка установили, что из всех звеньев драгоценной цепочки "добыча – обогащение – сортировка – огранка – изготовление изделия, и, наконец, его продажа", наибольшая доля прибыли как раз приходится на торговый сектор. И не только в России, в...»

«Перепелицына Юлия Ростиславовна ЛЕКСИКО-СЕМАНТИЧЕСКОЕ ПОЛЕ ДЕРЕВНЯ В ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЕ А. ЯШИНА Статья раскрывает содержание лексико-семантического поля Деревня на материале художественной прозы А. Яшина. Приним...»

«41 Пограничье как понятийная категория Alla Kamalova Przekraczanie granic w jzyku, literaturze, kulturze t. 1 Пограничье как понятийная категория Наука не существует помимо человека и есть его создание, как его...»

«УТВЕРЖДАЮ Директор ООО ШИЯ "Биг Эппл" Сторчак О.А. "29" сентября 2015 г. СОГЛАСОВАНО Директор МЦТ _Куликова Е.Ю. ""_20_г. ПОЛОЖЕНИЕ о локальном центре тестирования Федерального государственного автономного образовательного учреждения высшего образования "Российский университет дружбы народов" (РУДН) на базе ООО ШИЯ "Биг Эппл" К...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Направление "Филология" Образовательная программа "Отечественная филология (Русский язык и литература)" Лексика и фразеология "Науки побеждать" А.В. Суворова на фоне других учебных книг XVIII в. о военном деле (Н.Г. Курга...»

«М.Л. Хачатурьян СЕГМЕНТНАЯ ФОНОЛОГИЯ ГВИНЕЙСКОГО МАНО Мано относится к южной группе языковой семьи манде, входящей в нигеро-конголезскую макросемью. По данным ethnologue.com 1, на мано говорят примерно 250 тыс....»

«ЧЕЧЕНСКОГО ЯЗЫКА УДК 811.35(470.661) ББК 81.2-9(Чеч) А 50 А л и р о е в И.Ю. С А М О У Ч И Т Е Л Ь Ч Е Ч Е Н С К О ГО Я ЗЫ ­ КА. М.: Academia, 2003. 184 с. Библ. Пособие предназначено для практического изучения чечен­ ского языка. Читатели получат начальные сведения об азбуке и звуках...»

«Х. И. Сон, Ж. В. Чернова СОЦИАЛЬНАЯ ДИАГНОСТИКА СОЦИаЛьНаЯ дИаГНОСТИка DOI: 10.14515/monitoring.2018.6.10 Правильная ссылка на статью: Сон Х. И., Чернова Ж. В . Мобильные устройства как способ установления баланса между работой и личной жизнь: оборотная сторона // Мониторинг общественного мнения : Эконо­ мические и социальные перемены. 2018....»

«1128_3311126 АРБИТРАЖНЫЙ СУД ИРКУТСКОЙ ОБЛАСТИ Бульвар Гагарина, 70, Иркутск, 664025, тел. (3952)24-12-96; факс (3952) 24-15-99 дополнительное здание суда: ул. Дзержинского, 36А, Иркутск, 664011, тел. (3952) 261-709; факс: (3952) 261-761 http:...»

«"УТВЕРЖДЕНО" "Согласовано" Рассмотрено Директор гимназии зам. директора на заседании МО И.Н. Жигунов протокол №_от _ "_"_20г . Председатель ШМО_ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА немецкий язык по предмету начальное общее, 3 класс ступень обучени...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ОДЕССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ И. И. МЕЧНИКОВА Н. П. Башкирова, Ю. Г. Шахина Русский язык Сборник заданий для текущих и итоговых контролей. Филологический профиль ОДЕССА ОНУ УДК 811.161.1’36(076.1) ББК 81.411.2-2я73 Б 334 Рекомендовано к печати Учебнометодической комиссией Управле...»

«ВСЕРОССИЙСКАЯ ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ. 2018–2019 уч. г. МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ЭТАП. 7 КЛАСС Задания, ответы, критерии оценивания Задание 1 (8 баллов) Прочитайте фрагмент статьи "Дети поправляют взрослых" (Л. Введенская, Н. Колесников). В 1970 г. в Минске проходила Всесоюзная научная конференция. Известные учёные обсуждали актуальные проб...»

«Глава 1. Семантика медийного слова 1.1. Аспекты лексико-семантической информации в значении слова В современной лингвистике слово рассматривается в трёх взаимосвязанных ракурсах: семантическом, структурном и функциональном. В соответствии с каждым из этих ракурсов можно выделить основные признаки слова:• единство значения и зв...»

«Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ "Грани познания". № 6(59). Декабрь 2018 www.grani.vspu.ru УДК 372.016:811+811.581 С.Ю. БЕРСАНОВА, М.И. ДЕРЯБИНА (Новосибирск) МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ ПОДХОД ПРИ ОБУЧЕНИИ ЛЕКСИКЕ ДЕЛОВОГО КИТАЙСКОГО ЯЗЫКА В ВУЗЕ Междисциплинарный подход при обучении иностранному языку становится все более попу...»

«Мизиев Ахмат Магометович ЛЕКСИКАЛИЗАЦИЯ НЕЛИЧНЫХ И ЗАЛОГОВЫХ ФОРМ ГЛАГОЛА, СВОБОДНЫХ СЛОВОСОЧЕТАНИЙ И ПРЕДЛОЖЕНИЙ В КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКОМ ЯЗЫКЕ 10.02.02 – языки народов РФ (тюркские языки) Автореферат диссертации на соискание учен...»

«SDK версия 4.15 Статус: Краткое руководство Действующий Комплект средств разработки ПО (SDK) версия 4.15 микросхемы интегральной Байкал-Т1, обозначение BE-T1000 Краткое руководство АО "БАЙКАЛ ЭЛЕКТРОНИКС" 16 октября 2018 г. Публичны...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.