WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«Радионова Алла Владимировна ЛИРО-ФИЛОСОФСКИЙ МЕТАТЕКСТ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ...»

На правах рукописи

Радионова Алла Владимировна

ЛИРО-ФИЛОСОФСКИЙ МЕТАТЕКСТ

В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Специальность: 10.01.01 – русская литература

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

доктора филологических наук

Смоленск – 2019

Работа выполнена в федеральном государственном бюджетном

образовательном учреждении высшего образования «Смоленский

государственный университет»

доктор филологических наук, профессор

Научный консультант: Романова Ирина Викторовна Официальные Егоров Борис Федорович, оппоненты: доктор филологических наук, профессор, Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Санкт-Петербургский институт истории Российской академии наук, главный научный сотрудник-консультант отдела новой истории России Кихней Любовь Геннадьевна, доктор филологических наук, профессор, Образовательное частное учреждение высшего образования «Институт международного права и экономики имени А.С. Грибоедова», заведующая кафедрой истории журналистики и литературы Тахо-Годи Елена Аркадьевна, доктор филологических наук, доцент, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова», профессор кафедры истории русской литературы Федеральное государственное автономное Ведущая образовательное учреждение высшего образования организация:

«Уральский федеральный университет имени первого президента России Б.Н. Ельцина»

Защита состоится ____________2019 года в ___ час. на заседании диссертационного совета Д 212.254.01, созданного на базе федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Смоленский государственный университет» по адресу: 214000, Смоленск, ул .

Пржевальского, д. 4 .

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке (по адресу: 214000, Смоленск, ул. Пржевальского, д. 2 Б) и на сайте Смоленского государственного университета http://smolgu.ru/nauka/disovet/ .

Автореферат разослан «____» ___________ 2019 г .

Ученый секретарь диссертационного совета доктор филологических наук, профессор Л. В. Павлова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Метафизическое философствование в природе художественной литературы. Объясняют это свойство по-разному. Школа М.М. Бахтина обосновала понимание художественного произведения как объективной данности, имеющей совершенно самостоятельную область бытия, явленную и осмысленную текстом. В.Б. Шкловский писал о затруднении восприятия художественного произведения благодаря различным приемам, что парадоксальным образом облегчает понимание смыслов, поскольку избавляет от автоматизма восприятия, при котором смыслы вообще не способны анализироваться сознанием1. Именно так, в том числе с помощью приемов остранения, происходит сгущение смыслов, их наложение приводит к усилению философского звучания поэзии .

Современные исследователи сходятся в том, что онтологическая направленность свойственна лирике по ее природе, определяя «обнажение бытия» как функцию поэзии2. Сами поэты, говоря о творчестве своем или поэтической школы, указывали на основную его суть – отражать бытие мира и человека в мире. Приведем только несколько примеров: А.С .





Пушкин суть поэзии видел в выражении чувств, но и в понимании и объяснении мира3; К.Д. Бальмонт, говоря о современных ему поэтических течениях, указывал, что их основное различие в том, как они представляют онтологический аспект мира и человеческой жизни4; В.Я. Брюсов подчеркивал особенную роль искусства в познании бытия, приоритетную даже по сравнению с наукой5. Сопоставляли философию и поэзию представители кружка любомудров (И.В. Киреевский, Д.В. Веневитинов, В.Ф. Одоевский), философы Вл. Соловьев, С.Л. Франк. В их работах даны разные взгляды на «поэзию мысли», «поэзию веры» в сравнении с «поэзией сердца», «поэзией индивидуальной», «поэзией текущей минуты»6 .

Для поэтов, ученых и философов очевидны связь поэзии и философии, присутствие и большая значимость в поэтических системах философского содержания. Это содержание укладывается в рамки метатекстуальных парадигм. Философские метатексты русской поэзии требуют отдельного изучения. Поэтическое высказывание творца о своем мировоззрении, о бытии мира оформляется с помощью соответствующих поэтических приемов. Система этих приемов и их функционирование на сегодняшний день изучены недостаточно полно. Именно эти асШкловский В.Б. Искусство как прием // Шкловский В.Б. Гамбургский счет. М., 1990 .

С. 63 .

Соболев Д.М. О поэзии существования // Соболев Д.М. Евреи и Европа. М.: Текст,

2008. С. 381; Федосеева Е.Н. Диалогическая основа русской лирики первой трети XIX века:

автореф. дис. … д-ра филол. наук. М., 2009. С. 32 .

Пушкин А.С. Отрывки из писем, мысли и замечания // Пушкин А.С. Собрание сочинений. В 10 т. Т. 7. М.: Наука, 1964. С. 57 .

Бальмонт К. Элементарные слова о символической поэзии // От символизма до «Октября» / сост. Н.Л. Бродский и Н.П. Сидоров. М.: Новая Москва, 1924. С. 38-44 .

Брюсов В.Я. Ключи тайн // Весы. 1904. № 1. С. 10–21 .

Киреевский И.В. Критика и эстетика. М.: Искусство, 1979. 439 с.; Соловьев В.С .

Смысл любви: Избранные произведения. М.: Современник, 1991. С. 97; Франк С.Л. Русское мировоззрение / ред., сост. А. А. Ермичев. СПб.: Наука, 1996. 736 с .

пекты проблемы пересечения поэзии с философским дискурсом не только в философской лирике, но и в поэзии вообще стали предметом нашего исследования .

Степень научной разработанности проблемы. К обозначенной проблеме конвергенции философских и поэтических текстов современные ученые подступают и со стороны литературоведения, и со стороны лингвистики, и со стороны философии. О программном сближении поэзии с философией в русской культуре XIX века писали Е.А. Маймин, Л.Я. Гинзбург, Л.М. Щемелева, Р.С. Спивак. Философскую направленность лирики XX века рассматривали Н.Р. Мазепа, А.И. Павловский, Г.В. Филиппов. Метатекстуальность русской поэзии активно исследует Н.А. Фатеева. Она дала развернутый взгляд на теорию интертекстуальности, обосновала свою теорию метатропа, показала пути формирования метатекстов русской литературы на разных уровнях: ситуативном, образном, словесном .

Одним из направлений современного немецкого литературоведения является философское литературоведение. В его рамках сложились теории, которые пересекаются с подобными теориями отечественной литературоведческой науки, литературоведения Франции, США либо заимствованы у них. К ним относятся теория нарративных единиц, семиотический подход, социология литературы, психоаналитический подход. Ученые, исследуя философскую составляющую в текстах, обращаются к жанрам, выходящим за границы научного дискурса и использующим приемы художественной литературы (биографии, философского романа, эссе, диалога)1 .

А.Л. Вольский на материале феноменов духовной культуры Германии (творчества Новалиса, Ф. Гёльдерлина, М. Хайдеггера) разрабатывает научную концепцию поэтической философии и философской поэзии, рассматривает поэзию как форму познания. Работы Н.М. Азаровой посвящены анализу языковых элементов и структур, характеризующих и философские, и поэтические тексты .

Рассмотрев приемы поэтизации философских текстов, исследовательница сделала вывод о конвергенции философских и поэтических текстов на всех уровнях языка. И.Н. Сиземская анализировала примеры, когда поэзия и философия взаимодополняют друг друга в творчестве одного автора .

В работах Н.С. Автономовой, философа и филолога, историка европейской философской мысли Новейшего времени, переводчицы философской литературы, представлены вопросы взаимодействия филологического, лингвистического и философского в русской культуре .

Актуальность представленной работы обусловлена отсутствием сугубо литературоведческих исследований, посвященных изучению поэтических приемов и структур, формирующих лиро-философский метатекст русской литературы. Большинство исследований философской стороны поэтического творчества не используют формальный анализ, обращают внимание только на так называемую философскую лирику, ограничиваются рассмотрением одного философского аспекта в творчестве одного автора. Необходимо системное изучение поэтики философского аспекта лирики с разных сторон .

Уффельманн Д., Шрамм К. Панорама современного немецкого литературоведения //

Немецкое философское литературоведение наших дней. Антология. СПб.: Изд-во С.-Петерб .

ун-та, 2001. С. 5–40 .

Объект исследования – лиро-философский метатекст в русской поэзии конца XVIII – XX века .

Материалом исследования стали стихотворения Ф.И. Тютчева (193, исключая эпиграммы и стихотворения на случай), Н.С. Гумилева (405), А.Ф. Лосева (26). Поэтическое творчество указанных авторов анализировалось в полном объеме. Также были рассмотрены 456 текстов 44 авторов, среди них более 10 стихотворений Г.Р. Державина (37), А.С. Пушкина (48), Ф.Н. Глинки (41), Е.А. Баратынского (11), В.Г. Бенедиктова (12), К.Д. Бальмонта (53), В.Я. Брюсова (31), С.М. Соловьева (12), Б.Л. Пастернака (30), А.А. Вознесенского (30), И.А. Бродского (20) .

Среди лирических жанров наибольшая степень близости к философскому дискурсу свойственна специальному жанровому образованию – философской лирике. Однако не всегда философская тема развернута так прямо и полно, как в рамках этого жанрового образования. Стихотворения, близкие другим жанрам, также затрагивают философские аспекты. Чаще они проявляются через вкрапление элементов, сигнализирующих о мировоззренческой установке. Такими элементами могут быть философские темы, образы, мотивы, цепи мотивов, особая структура организации текста. Эти текстовые элементы и структуры, формирующие лиро-философский метатекст русской поэзии, а также приемы, определяющие его поэтику и функционирование, стали предметом исследования .

Цели и задачи исследования. Целью нашего исследования является изучение поэтической традиции лиро-философского метатекста в русской литературе, его структурных особенностей, поэтики и функционирования .

В достижении этой цели перед нами стоят задачи:

– выявить приемы формальной организации лиро-философского метатекста в русской поэзии;

– рассмотреть схемы встраивания лиро-философского метатекста в композиционную структуру стихотворений и роль композиционных приемов в его формировании на разных этапах развития русской литературы;

– определить пути формирования лиро-философского метатекста в русской поэзии;

– определить специфику лиро-философского метатекста в творчестве поэтов-философов в контексте их философской системы;

– исследовать особенности структуры, поэтики и функционирования лирических ситуаций русской поэзии, содержащих лиро-философский метатекст;

– исследовать темы, мотивы и образы сферы ментального как составляющие магистральной парадигмы лиро-философского метатекста в русской поэзии, выявить их особенности и взаимосвязи .

Научная новизна работы состоит в том, что исследование лирофилософского метатекста проводилось на материале не только философской лирики, но и поэзии, не относящейся к этому жанровому образованию. В работе рассмотрен шеллингианский лиро-философский метатекст в творчестве Ф.И. Тютчева, Н.С. Гумилева, впервые дается системное описание стихотворений-credo, рассмотрен комплекс ‘эстетическое’ в лирике А.А. Вознесенского, изучена лирика А.Ф. Лосева в контексте его философской системы, рассмотрена поэтика библейской лирики С.М. Соловьева, дана характеристика парадигмы ‘ментальное’ в русской лирике .

Теоретическая значимость диссертации состоит в разработке понятия «лиро-философский метатекст», исследовании способов его формирования; в использовании методов анализа содержательной структуры лирических текстов с лиро-философским метатекстом посредством характеристики лирических ситуаций; в уточнении понятий «лирическая ситуация», «бытийная ситуация», «событийная ситуация», «панорамная ситуация»; в применении новых методов исследования смысловой композиции лирических текстов; в разработке подхода к анализу тематической парадигмы ‘ментальное’ посредством изучения подпарадигм и тематических комплексов .

Практическая значимость работы состоит в том, что ее результаты могут быть использованы в преподавании курсов истории русской литературы конца XVIII – XX вв., как материал для спецкурсов по творчеству отдельных писателей .

Методология исследования. Методика исследования базируется исключительно на методах литературоведческого анализа и сочетает формальный, содержательный, структурный подходы. Системный подход используется при изучении лиро-философских парадигм .

При исследовании тематики лирических и прозаических текстов мы опираемся на предложенное В.М. Жирмунским определение темы, согласно которому каждое значимое слово в конкретном контексте произведения есть минимальная тема. Образ – это слово (выражение), которое употреблено вместо другого слова (выражения), или слово (выражение), соотнесенное с другим словом (выражением)1. Мы опираемся на методику изучения образа Н.В. Павлович, согласно которой каждый образ – часть группы сходных с ним образов, он всегда реализует некий инвариант, или образную парадигму. Под мотивом мы подразумеваем не разлагаемый далее сюжетный элемент. Принятое нами определение мотива опирается на труды А.Н. Веселовского и В.Я. Проппа .

Обобщенно теория мотива изложена в трудах И.В. Силантьева .

При определении термина «метатекст» опорными для нас стали работы Ю.М. Лотмана и Н.А. Фатеевой. Исследование метатекстов связано с развитием теории интертекстуальности, положения которой обобщили Н. Пьеге-Гро и Н.А. Кузьмина .

Положения, выносимые на защиту:

1. Традиционный для русской литературы лиро-философский метатекст выходит за границы жанрового образования «философская лирика», реализуясь преимущественно в так называемых бытийных лирических ситуациях, раскрывающих мировоззренческие аспекты и качественно отличающихся от событийных ситуаций .

2. Композиционные приемы сочетания двух бытийных, а также бытийной и событийной ситуаций усиливают роль лиро-философского метатекста и в ряде случаев способствуют его формированию .

Баевский В.С. Рецензия на книгу: Павлович Н.В. Язык образов. Парадигмы образов в

русском поэтическом языке // Вопросы языкознания. 1996. № 5. С. 141 .

3. Межсистемный лиро-философский метатекст формируется в точках пересечения стихотворных текстов авторов философской лирики и текстов работ повлиявших на них философов (шеллингианский лиро-философский метатекст в творчестве Ф.И. Тютчева) .

4. Транссистемный лиро-философский метатекст образуется, когда элементы философской системы появляются в творчестве одного поэта под воздействием творчества другого поэта, сознательно ориентированного на определенную философскую систему (тютчевско-шеллингианский лиро-философский метатекст в творчестве Н.С. Гумилева) .

5. Образование автосистемного лиро-философского метатекста происходит в результате пересечения лирики поэта-философа и его же философского учения (лиро-философский метатекст А.Ф. Лосева, С.М. Соловьева) .

6. Внесистемный лиро-философский метатекст формируется в лирических ситуациях, отражающих влияние не конкретного философа, а более или менее универсальных философских парадигм .

7. В русской поэзии прослеживается развитие онтологического, этического, эстетического лиро-философского метатекста. Выделенные парадигмы имеют свои специфические черты и тяготеют к устойчивым структурам .

8. Магистральной парадигмой лиро-философского метатекста русской поэзии является парадигма ‘ментальное’, которая включает подпарадигмы, сформированные на основании устойчивых тематических комплексов (‘ночная ментальность’, ‘ментальное движется’, ‘ментальное – свет’, ‘ментальное – работа’ и др.) и характеристик субъекта ментального акта (индивидуальный, надындивидуальный, коллективный, сверхчеловеческий разум) .

Степень достоверности обеспечена тем, что для исследования привлечен большой объем материала. В работе применено сочетание разных методов: новых, современных, и прошедших многолетнюю научную апробацию. Выполнен анализ ранее опубликованных научных работ по заявленной теме, дано теоретическое обоснование новым предложенным методам .

Апробация результатов. Результаты работы представлены в 46 статьях .

16 из них опубликованы в рецензируемых журналах, которые входят в Перечень ВАК. Доклады по материалам диссертации были сделаны на Филологическом семинаре, Смоленск, Смоленский государственный университет, 2008 год; на всероссийских и международных конференциях: Седьмые Поливановские чтения, Смоленск, Смоленский государственный педагогический университет, 2005 год;

Международная научная конференция, посвященная памяти акад. М.Л. Гаспарова «Современные пути исследования литературы», Смоленск, Смоленский государственный педагогический университет, 2006 год; Международная научная конференция, посвященная 40-летию филологического семинара, Смоленск, Смоленский государственный университет, 2007 год; III Стиховедческие чтения, Москва, Российский государственный гуманитарный университет, 2007 год; «Новые методы в литературоведении», Смоленск, Смоленский государственный университет, 2008 год; IX Международная конференция «Славянский стих: стиховедение и лингвистика», Москва, Институт русского языка им. В.В. Виноградова, 2008 год;

III Международная научная конференция «А.С. Пушкин и мировая литература», Минск, Белорусский государственный университет, 2009 год; Международная научно-практическая конференция «Анна Ахматова и Николай Гумилев в контексте отечественной культуры» (к 120-летию со дня рождения А.А. Ахматовой), Тверь, Тверской государственный университет, 2009 год; IV Всероссийская научнопрактическая конференция, Пенза, МНИЦ ПГСХА, 2009 год; VI Авраамиевские чтения, 2008 год, VII Авраамиевские чтения, 2019 год, VIII Авраамиевские чтения», 2010 год, IX Авраамиевские чтения, 2011 год, Смоленск, Смоленский государственный университет; «Онтологические исследования в современной России», Санкт-Петербург, СПбГУ, 2010 год; Международная конференция «Отечественное стиховедение: 100-летние итоги и перспективы развития», СанктПетербург, СПбГУ, 2010 год; «Современные пути исследования литературы», Смоленск, Смоленский государственный университет, 2006, 2012, 2013, 2015, 2017 годы; Международная научная конференция «Пастернак: проблемы биографии и творчества. К 60-летию Нобелевской премии», Смоленск, Смоленский государственный университет, 2018 .

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обозначена актуальность темы исследования, дана оценка степени разработанности вопроса; определены объект и предмет исследования;

сформулированы цели и задачи работы; обоснована научная новизна; указаны методология и методы исследования, теоретическая и практическая значимость исследования; представлены положения, выносимые на защиту; описана структура диссертационной работы .

Первая глава «Лиро-философский метатекст как термин и как явление» посвящена обоснованию теоретических подходов, которые были использованы при исследовании лиро-философского метатекста в русской литературе .

Лиро-философский метатекст – это все стихотворение или его фрагмент, включающий темы и тематические комплексы, представляющие собой философские термины, категории, определения. В большинстве случаев лиро-философский метатекст входит в структуру стихотворений посредством формирования ситуаций, как комплекс элементов тематического, мотивного, композиционного уровней. Фрагмент-ситуация характеризуется постоянными, отличающими ее от других лирических ситуаций того же стихотворения: это постоянные времени, места и пространства, действия или состояния, субъекта или объекта представления, функционально-смыслового типа речи. Смысловой слом между ситуациями всегда обусловлен сменой одной, двух или нескольких названных постоянных .

Мы выделяем две модели смысловой организации лирического текста: событийную и бытийную. В первой модели текст представляет ситуацию, динамично развивающуюся через ряд мотивов, отражающих временную последовательность и пространственную локализацию, событийная ситуация может содержать перипетию, быть пред- или послеперипетийной. Во второй в стихотворении присутствует ситуация статичная или постоянно повторяющаяся. Ее особенностями являются бытийная лексика и бытийные предложения, неполные синтаксические конструкции, статические мотивы, слабая связь между мотивами, расширенное время, расширенное пространство, номинативные предложения, актуализирующие грамматическое значение бытийности, перечислительная интонация, коммуникативность, предполагаемая или желательная модальность. Бытийным традиционно бывает лирическое рассуждение, хотя не исключается бытийное описание, а в новой поэзии становится распространенным бытийное повествование. Именно бытийные ситуации содержат лиро-философский метатекст .

Самые очевидные формальные отличительные признаки бытийной ситуации как носителя лиро-философского метатекста – философская и религиозная лексика, бытийные предложения, обобщения: общее, неконкретное пространство («везде»); общее, неконкретное время («всегда»), лирическое «мы». Частотные признаки – номинативные конструкции, когда опущен глагольный предикат; формы настоящего расширенного времени; инфинитивное письмо; функциональносмысловой тип речи – рассуждение; наличие тезиса и аргументов к нему; коммуникативность – диалогичность, обращения, вопросительные конструкции; обобщающие слова. Бытийная ситуация часто трансцендентна – это могут быть представления, желания, мечты, видения лирического субъекта. Бытийная ситуация стремится к расширению локуса до безграничных вселенной, мироздания, человечества. При сужении локуса рассмотрения увеличивается динамика событийности .

Как одну из парадигм русской поэзии мы выявили «панорамные» ситуации с лиро-философским метатекстом. Объектом такой бытийной ситуации становятся лирический субъект, персонаж – историческая личность, государство, народ, город. В ней присутствуют элементы событийности в виде повествовательных мотивов. Но все же их цель – не отобразить то, что произошло вдруг, а показать сложившуюся линию судьбы или истории, ее закономерности; то, что всегда и неминуемо происходит в определенных обстоятельствах. Это усиливает онтологический аспект ситуации, является предпосылкой формирования лиро-философского метатекста .

Если панорамная лирическая ситуация показывает серию событий всей или большого отрезка жизни лирического субъекта или персонажа, мы называем такую ситуацию «панорама судьбы». А смену временных планов при перечислении событий судьбы мы не считаем показателем смены ситуаций, поскольку в поэтическом мире ряд этих событий дан в едином ключе – ‘прошлое’, так же как серия исторических событий в ситуациях, представляющих «панораму истории» .

Занимая пограничное положение между бытийными и событийными, панорамные ситуации имеют черты и тех, и других. Но, несмотря на наличие мотивного ряда, раскрывающего череду логически выстроенных в пространственновременном плане событий, панорамная ситуация имеет бытийное значение обобщения, подведения итога, когда перечисление событий иллюстрирует определенный мировоззренческий тезис, касающийся личного жизненного выбора («панорама судьбы») или оценки социально-исторического развития («панорама истории»). Это обусловливает бытийное значение панорамных ситуаций при наличии событийности .

Мы видим, что при сочетании ситуаций разных типов их особенности проявляются нагляднее. При переходе от событийной ситуации к бытийной или от бытийной к событийной происходит расширение / сужение пространственновременного плана и, часто, смена функционально-смыслового типа речи. Например, это переход от повествования к рассуждению, расширение пространства от узко локального к мировому, общечеловеческому, расширение временного плана от прошлого или настоящего актуального к настоящему расширенному. При сочетании с ситуацией другого типа бытийная ситуация обычно играет роль философского обобщения .

Ситуации событийные организованы в соответствии с линейным временным движением, фиксирующим не закономерности, а аномалии, в них доминирует линейность, логика в композиции, они тяготеют к сюжетности, повествовательности. Ситуации бытийные актуализируют циклическое мифопорождающее текстовое устройство, композиция мотивов нелинейная, распространена поливариантность разделения на композиционные элементы, тексты тяготеют к бессюжетности. В рамках бытийной ситуации поэты намечают некое вневременное состояние мира или сознания лирического субъекта, что и способствует формированию в бытийной ситуации лиро-философского метатекста. Бытийная ситуация дает обрисовку общего, универсального положения вещей, фиксирует внимание реципиента на основных принципах устройства мира. Она часто имеет трансцендентный характер – это представления, желания, мечты, видения лирического субъекта. Установка на постижение истин бытия провоцирует ситуацию перехода субъекта в трансцендентный мир, который часто характеризуется как некое идеальное вневременное пространство. Локус бытийных ситуаций широк, вплоть до безграничной вселенной, мироздания, человечества .

Бытийные ситуации философских рассуждений имеют тенденцию к описательности, представляя некое состояние мира. Мы назвали такую бытийность презентационной. Но есть парадигма ситуаций, изображающих какие-то глобальные процессы во вселенной, человеческой истории, судьбе. Эти процесссуальные ситуации тяготеют к панорамному изображению событий, они содержат элементы повествовательности .

Объекты бытийных рассуждений являются центрами ситуаций, задают им определенный характер. Они различаются масштабом и степенью конкретизации. Объекты общебытийных ситуаций – Вселенная, мироздание, человечество, Земля, космос, вечность, то есть некая общность, выраженная собирательным понятием со значением философской категориальности .

Природа существования какого-то стороннего по отношению к субъекту, но уже более конкретного объекта раскрывается в объектно-бытийной ситуации. Наконец, личность субъекта, его рассуждения о своей жизни, судьбе, жизненных целях и приоритетах, этических предпочтениях и так далее – все это может быть объектом субъектно-бытийной ситуации, и тогда субъект сам для себя становится объектом рефлексии. Этот принцип разграничения ситуаций в зависимости от их объектов распространяется и на процессуальные ситуации. Общебытийная процессуальная ситуация «панорама истории» представляет серию исторических событий эпохи, смену эпох. Объектно-бытийная процессуальная ситуация – это «панорама судьбы» героя или персонажа. Субъектно-бытийная процессуальная ситуация – это серия событий всей жизни лирического субъекта или большого ее отрезка .

Философские тексты чаще имеют строгую определенность в тематике рассматриваемого вопроса. Особенность лиро-философского метатекста в том, что чаще всего мы видим переплетение онтологической и этической, социальной и эстетической, онтологической и эстетической и т.д. проблематики. Но, несмотря на это, мы все же выделяем тематическую доминанту – центральную проблемную тему бытийной ситуации. По тематике бытийные ситуации мы определяем как онтологические, социальные, этические или эстетические .

Представив таким образом в первой главе теоретико-методологическую основу нашего исследования, мы переходим непосредственно к анализу исторически сложившихся фактов, связанных со структурой, поэтикой и функционированием лиро-философского метатекста в русской литературе .

Во второй главе «Межсистемный лиро-философский метатекст в поэзии Ф.И. Тютчева и транссистемный лиро-философский метатекст в поэзии Н.С. Гумилева. Структура и функционирование» рассматриваются особенности формирования лиро-философского метатекста у авторов, принадлежащих разным эпохам, но связанных одной традицией .

Мы выяснили, что лиро-философский метатекст формируется не только в поэтическом творчестве. Предпосылки его обнаруживаются в прозаических произведениях с философским содержанием, о чем свидетельствуют, например, поэтизация стиля в прозе Н.А. Бердяева, цитация поэтических произведений в философской работе В.С. Соловьева, использование парадигмы поэтического символа в статьях Вяч.И. Иванова, посвященных вопросам эстетики. Но наиболее полно, органично и системно лиро-философский метатекст представлен в поэзии .

В философской лирике лиро-философский метатекст чаще всего формируется путем межсистемного взаимодействия, поскольку существует сознательная ориентация автора на существующее философское учение. О шеллингианском влиянии на творчество Ф.И. Тютчева писали многие исследователи .

Мы обнаружили конкретные точки соприкосновения текстов немецкого философа и русского поэта: общие темы, мотивы, образы .

Общее – в символической трактовке неведомого света иного мира, ночи как времени до-бытия, в понимании сна как особого состояния, в котором могут быть открыты трансцендентные истины; в том, что сущность явления раскрывается в его противоположности; что человек, добившийся личного счастья, обречен на страдание; что нравственные силы человека противостоят его природному духу, что дух природы и душа человека обретают гармонию под влиянием божественной любви, а поэтическое творчество и вообще искусство приближает к Абсолюту, открывает Его людям, снимая вечное противостояние между действительным и идеальным миром. Ф.В.Й. Шеллинг проводил в своих работах параллели между бытием и до-бытием (день, свет – ночь), сном и разумным сознанием, чувственным и высшим идеальным счастьем, природным духом и нравственными силами, миром действительности и миром божественным. Такие же параллели прослеживаются в лирике Ф.И. Тютчева .

Но возможен путь транссистемного взаимодействия, когда автор ориентирован на философскую поэзию другого автора. Так, мы обнаружили, что свойственный поэзии Ф.И. Тютчева шеллингианский лиро-философский метатекст реализован в поэтической системе Н.С. Гумилева, который считал Ф.И. Тютчева одним из своих учителей в поэзии .

Поэзия Ф.И. Тютчева особенно наглядно показывает, как лиро-философский метатекст связан с композиционным строением стихотворения. В его формировании принимают участие композиция, основанная на контрасте ситуаций, композиционный параллелизм, образная, обобщающая композиция, в редких случаях последовательная композиция. Эти же модели мы обнаружили в текстах Н.С. Гумилева .

При контрастной композиции противопоставлены разные взгляды на мироздание, разные этические, эстетические и социальные воззрения. Композиции контрастных ситуаций требуют стихотворения с лиро-философским метатекстом на основе парадигм, сложившихся вокруг тем жизненной борьбы, существования человека в прошлом, настоящем и будущем, прижизненного и посмертного бытия, земного и небесного мира, приоритета активного действования перед пассивным обывательским счастьем и покоем .

Так, Ф.И. Тютчев через композицию контраста дает онтологическое определение разобщенности добытия и бытия и этическое определение разобщенности добра и зла, противопоставляя выси и бездны, тьму и свет. Тьма трактуется им как время добытийного хаоса, а ночь – как время трансцендентных сближений с высшей сущностью. Контрастная композиция создает противопоставление высшего божественного света и ущербного городского земного существования, идеального прошлого и ущербного настоящего, идеального желаемого и ущербного действительного. Она раскрывает проблему бытия субъекта посредством сопоставления образов жизни разных субъектов, например, лирического субъекта и коршуна («С поляны коршун поднялся…»), орла и лебедя («Лебедь») .

Так же и лиро-философский метатекст Н.С. Гумилева сложился на основе поэтики экзистенциальных столкновений по осям: временность – вечность, жизнь

– смерть, любовь – смерть, жизнь предыдущая – жизнь настоящая, жизнь на краю бездны, существование реальное – иллюзорное; существование до смерти и после смерти. Именно оппозиция ситуаций способствует усилению философского звучания целого ряда стихотворений. Лирика Н.С. Гумилева продолжает тютчевскую традицию представления мировоззрения в двух ситуациях диалога оппозиционных мнений. Два мнения (например, голос субъекта и противоречащий ему голос высшей силы, обращенный к земному бытию человека из иного мира) оттеняют друг друга, подчеркивая противоречия бытия, усиливая ощущение его трагизма .

Композиционный параллелизм у Ф.И. Тютчева создает лиро-философский метатекст, основанный на сопоставлении бытийных ситуаций, например, мира природы и человеческого существования. При параллельной композиции смысловые части – лирические ситуации, входящие в состав стихотворения, – показывают параллельно разворачивающиеся события или разные состояния. События отдельных фрагментов представлены как совершающиеся одновременно, но в разных пространствах, или дано описание существования разных субъектов. Параллельная композиция отражает лирическое развитие ассоциативного мышления, гармонию миропорядка, согласованность точек зрения. Отсутствует перипетия, конфликт: перед нами два параллельно сосуществующих бытия .

Возможен также параллелизм бытийных и событийных ситуаций. В таких случаях бытийная ситуация с лиро-философским метатекстом представляет собой размышление, рассуждение по поводу события, представленного в другой ситуации. Мы видим это в стихотворении «На Неве», в котором бытийная ситуация дает философскую трактовку (с приданием трансцендентного статуса) происходящему (‘влюбленные плывут в лодке’) .

Так же как и в случаях с контрастной композицией, в лирике Ф.И. Тютчева композиционный параллелизм поддерживается параллелизмом тем и мотивов, причем усиление происходит за счет удвоения парных понятий (например, при сопоставлении сна / смерти и любви / самоубийства в стихотворении «Близнецы») .

Роль образной системы в формировании лиро-философского метатекста подчеркивают общие тропы философских работ Ф.В.Й. Шеллинга и поэзии Ф.И. Тютчева, Н.С. Гумилева. Общие образы философских текстов Ф.В.Й. Шеллинга и поэтических произведений Ф.И. Тютчева (‘экзистенциальное орел’, ‘жизнь поток’, ‘поэты водоискатели’, ‘поэт свет’, ‘город могила’, ‘поэзия Эолова арфа’) также создают предпосылки для формирования единого лиро-философского метатекста .

В структуре композиционного образа каждый член парадигмы (‘основание сопоставления образ сопоставления’) выражен не одним понятием или словосочетанием, а лирической ситуацией. В лирике Ф.И. Тютчева мы обнаружили композиционные образы с лиро-философским метатекстом двух парадигм: ‘эстетическое’ (бытие поэта) и ‘онтологическое’ (существование трагично). Понятия, характеризующие бытие, чаще всего содержит левая часть образа (основание сопоставления): ‘субъект коршун’, ‘поэты водоискатели’, ‘поэт месяц’, ‘люди умирают льдины тают’, ‘жизнь тлеет свиток сгорает’, ‘жизнь под хладом бытия поток под льдами’, ‘мысль рвется к небу и низвергается фонтан’ и др. Лишь в одном случае такое понятие содержит правая часть образа (образ сопоставления): ‘взор возлюбленной небесный свет горе сияет’. Композиционные образы Ф.И. Тютчева парадигматичны, межтекстовые связи возникают и между ситуациями, являющимися основаниями сопоставлений, и между ситуациями – образами сопоставлений. В лирике Н.С. Гумилева нами обнаружен композиционный образ ‘мир старец’ («Да! Мир хорош, как старец у порога…»). В целом можно отметить, что это непродуктивный композиционный тип для его стихотворений с лиро-философским метатекстом .

Очень продуктивна для формирования лиро-философского метатекста обобщающая композиция, поскольку в ситуации-обобщении чаще всего автор формулирует некую бытийную закономерность, философское резюме. В лирике Ф.И. Тютчева и Н.С. Гумилева мы обнаружили ряд примеров, когда в стихотворении бытийная ситуация по отношению к событийной или пейзажной части стихотворения является обобщением. Обобщающий вывод характеризует существующий тип личности или происходящее везде, всегда, что формирует философскую картину поэтического мира. Эти философские выводы касаются общечеловеческих качеств (и тогда содержат обобщенное «мы»: О, как убийственно мы любим… (Ф.И. Тютчев)), этических категорий (содержат понятия, относящиеся к лексико-семантическим полям ‘благо – зло’: Счастлив, кто посетил сей мир… (Ф.И. Тютчев)), пространственных (Из края в край, из града в град… (Ф.И. Тютчев)) либо временных обобщений (Ах, иначе в былые года / Колдовала земля с небесами… (Н.С. Гумилев); Пройдут века – / Так же будут в вечном строе… (Ф.И. Тютчев)), утверждения определенного наличествующего бытия (тогда содержат бытийное «есть»: И ныне есть еще пророки… (Н.С. Гумилев). Им свойственны афористические высказывания: Природа знать не знает о былом… (Ф.И. Тютчев). В стихотворениях с обобщающей композицией представлены отношения между общим и частным, универсальным и единичным, извечным и настоящим, что уже само по себе определяет наличие философского аспекта текста .

Последовательная композиция свойственна в большей степени повествовательным текстам с доминированием событийности. При последовательной композиции действия или состояния последовательно сменяют друг друга при смене временных планов. В лирике Ф.И. Тютчева и Н.С. Гумилева данный вид композиции наблюдается в стихотворениях, в которых сочетается событийная ситуация с бытийной. При этом проводится философская аналогия между событийной ситуацией текущего момента и бытийностью вечности; в стихотворениях с двумя бытийными ситуациями представлена причинно-следственная связь между законами бытия и формами их реализации .

В лирике Ф.И. Тютчева последовательная композиция является приемом организации лиро-философского метатекста: 1) когда дается философское осмысление превратностей судьбы («1-ое декабря 1837», «Весь день она лежала в забытьи…»), при этом смену событий показывают две событийные ситуации с разными временными планами; 2) в натурфилософской лирике («Декабрьское утро», «Молчит сомнительно Восток…»), при этом в двух событийных ситуациях показана смена состояний природы в разное время суток; 3) когда рассуждения по поводу исторических или жизненных событий отсылают к воспоминаниям прошлого («Арфа скальда», «Неман»), при этом событийная ситуация сочетается с рассуждением; 4) когда осмысление исторических или жизненных событий сопровождается обращением субъекта к определенному или неопределенному адресату («При посылке Нового Завета», «На новый 1855 год»), при этом событийная ситуация сменяется коммуникативной .

В стихотворениях Н.С. Гумилева последовательная композиция также играет значительную роль в формировании лиро-философского метатекста. При общем усилении повествовательности его стиля философское значение приобретают стихотворения с элементами сюжета или стихотворения-аллегории. Так, например, в стихотворении «Одиноко незрячее солнце смотрело на страны…» аллегорически показано, как несколько последовательно сменяющих друг друга состояний мира складываются в космогоническую картину бытия. Ряд текстов автора состоит из событийных и бытийных ситуаций. Событийные характеризуются реальностью пространства, бытовой детализацией и конкретизацией, а в бытийных ситуациях происходит «выход в трансцендентное». Таким образом, последовательно сменяющие друг друга ситуации формируют философски осмысленный сюжет («Рабочий», «Камень», «Путешествие в Китай», «Крест»). В поэтической системе Н.С. Гумилева последовательная композиция свойственна и большим повествовательным текстам, в которых сначала дается общее бытийное мифопоэтическое описание прошлого экзотической страны, а затем осуществляется переход к неким конкретным событиям .

При наличии более чем двух ситуаций, между которыми различные отношения, мы говорим о смешанной композиции: о сочетании параллельной и контрастной, контрастной и образной, контрастной и последовательной и т.п. композиционных связей. Примером усложнения композиционного строения стихотворения с тремя ситуациями служит синтезирующая композиция, когда в третьей ситуации наблюдается слияние действия и противодействия или двух контрастных состояний, развернутых в первой и второй лирических ситуациях. Третья лирическая ситуация объединяет две оппозиционные. С логической точки зрения такие стихотворения построены по схеме ‘тезис – антитезис – синтез’. В лирике Ф.И .

Тютчева таким образом показаны: 1) проникновение одного оппозиционного пространства в другое (присутствие знаков неземного мира в земном, противоположном по своей природе («Е.Н. Анненковой»); 2) память о пространстве Юга в локусе Севера («Давно ль, давно ль, о Юг блаженный...»)); 3) достижение гармонии в соединении противоположных стихий или состояний («Море и утес», «Две силы есть, – две роковые силы…»). Синтезирующая композиция у Н.С. Гумилева формирует лиро-философский метатекст, раскрывающий мысль о единении в трансцендентном мире реального и желаемого («Старая дева») или двух ущербных в земном мире судеб («Однообразные мелькают…») .

Композиционный прием чередования ситуаций также участвует в создании лиро-философского метатекста, особенно в тех случаях, когда в чередовании принимают участие бытийные ситуации. Не свойственный лирике Ф.И. Тютчева, но частотный в лирике Н.С. Гумилева прием чередования способствует имитации спутанного сознания, подчеркивает сцепление параллельно существующих миров, формирует двоемирие или многомирие, показывает параллельное существование разных сфер или форм бытия, между которыми существуют определенные связи .

Однократный или неоднократный возврат к бытийной ситуации всегда служит приемом актуализации лиро-философского метатекста .

Есть различия композиционного строения поэзии Ф.И. Тютчева и Н.С. Гумилева. Отношения между ситуациями у Ф.И.

Тютчева определены четко и дублируются на разных уровнях текста, например, противопоставлены и временные, и пространственные планы («Давно ль, давно ль, о Юг блаженный…»:

Юг и прошлое противопоставлены Северу и настоящему, на оппозицию географических пространств Юг–Север накладывается оппозиция реального / трансцендентного пространств). В лирике Н.С. Гумилева отношения между ситуациями осложнены дополнительными значениями и чередованием ситуаций .

Также мы обнаружили примеры, когда именно композиция ситуаций создает философское звучание текста. К ним относятся стихотворения Ф.И. Тютчева «И гроб опущен уж в могилу…», «Кончен пир, умолкли хоры…». Здесь две событийные ситуации, но происходящее на земле в границах одной ситуации противопоставлено небесному в другой ситуации, и именно этот контраст в сочетании с включением философских тем образует лиро-философский метатекст при отсутствии бытийных в точном значении этого термина ситуаций. Такая философская событийность или бытийная повествовательность еще в большей мере свойственна лирике Н.С. Гумилева .

В третьей главе «Автосистемный лиро-философский метатекст в контексте философской системы поэтов-философов А.Ф. Лосева и С.М. Соловьева» рассматривается специфика лиро-философского метатекста, сформированного в поэтическом творчестве авторов, опирающихся на свои собственные философские воззрения .

Философы выступают как толкователи поэзии, усматривая в ней и герменевтически раскрывая философское содержание. Они активно используют поэтические приемы и поэтическую цитацию, способствующие представлению их учения. Рассмотренным нами прозаическим текстам с философским содержанием свойственны многие черты текстов поэтических. Абсолютная рациональность и следование строгой логике схематического рассуждения оцениваются в русской культуре как ущербное мышление. Поэтико-философский стиль – способ преодолеть формально-обыденное сознание .

С помощью поэтических приемов, приемов усиления художественной выразительности и поэтизации текста, таких как афористичность, повторяемость, контрастность, алогичность и недоговоренность, образность, символизация, многоплановость, цитация, решаются вопросы соотношения личного, индивидуального, субъективного и общего, мирового, абсолютного. Диапазон поэтизации философского текста – от широкого применения приемов поэтики, поэтического дублирования в цитате прозы философского аргумента до поэтического дублирования главных тем философской системы .

Но философы и сами выступают в роли поэтов, творя оригинальные поэтические системы. Поэты-философы, создавшие свою философскую систему, переносят ее положения и в поэзию. Но делают это не путем прямых повторов, а опосредованно, с помощью поэтических приемов. С этой точки зрения хорошо исследована поэзия В. Соловьева. Мы же обратились к авторам, чье поэтическое творчество изучено в меньшей степени, но достойно занять свое место в истории русской поэзии, – к А.Ф. Лосеву и С.М. Соловьеву. Лиро-философский метатекст в творчестве этих авторов (так же как в творчестве В. Соловьева) сформирован путем автосистемного взаимодействия, когда в лирике автора обнаруживаются точки пересечения с его же философскими работами .

Повторяющиеся тематические комплексы в лирике А.Ф. Лосева отражают магистральные направления его философской теории. Сопровождающие темы являются онтологическими символами, раскрывающими разносторонние философские характеристики, свойственные центральным темам «вселенная», «мир», «мироздание». Такой онтологический символизм выражен не только через определенные лексемы, но и через прием сталкивания противоположных или взаимоисключающих значений в композиционных и тематических оппозициях. Лирика философа являет яркий пример образования лиро-философского метатекста и системы приемов, его формирующих .

Рассмотренные сочетания тем создают лиро-философский метатекст, отражающий концепции: 1) умной тишины, холода и покоя бытия как идеального дотворческого состояния вечности и Абсолюта; 2) рассвета земного бытия и начала времени как распада вечности, разделения целостности на противоположности; 3) тревоги как силы сотворения, характеризующегося шумом и движением, а также тревоги как эмоции, провоцирующей понимание бытия и Абсолюта через умное видение и слышание; 4) света чистого умозрения, провоцируемого тревогой и страданием и обеспечивающего причастность к тайне бытия; 5) творения и творчества как психоза, метания между противоположностями мироздания (тишиной и шумом, покоем и интенсивным движением, сном и активностью, земным материальным и небесным идеальным) и разными возможностями; 6) женской ипостаси мироздания – Матери миров; 7) Христа как распятого мира, отделенного от Абсолюта и разъятого на противоположности .

Тематические, мотивные, образные точки соприкосновения между поэзией А.Ф. Лосева и его философскими текстами не только показывают их единство в рамках творческой системы автора, но и являются еще одним свидетельством неразрывной генетической связи русской философии с миром поэзии .

Поэт Сергей Соловьев был не только религиозным философом, но и священнослужителем. При этом его взгляды сложились под влиянием русского символизма. Эти факторы определили характерные особенности его творчества. Его формируют религиозные темы, мотивы, которые также можно считать маркерами бытийности. Библейские сюжеты актуализируют философское значение поэзии, поскольку даже событийный ряд в данном случае имеет бытийное значение, выражая определенное мировоззрение, связанное с постулатами о божественном творении и управлением миром, с нравственной ценностью заповедей, с приоритетом религиозных ценностей .

Используя в лирике библейские сюжеты, С.М. Соловьев применял приемы их остранения: стилизацию с добавлением бытовых и пейзажных подробностей; субъективацию, слияние лирического субъекта с персонажами; усечение сюжета для обострения какого-то определенного события или для универсализации представленных событий; стяжение сюжета для создания панорамной композиции; усложнение композиции с помощью пространственно-временных возвратов для формирования событийной двуплановости; диалоговый стиль, усиливающий коммуникативность текста .

К особенностям библейских переложений в лирике С.М. Соловьева относятся чередование остраненной повествовательности и потока сознания субъекта, сочетание событийности и бытийности. Поэтические вариации библейского текста остраняют восприятие, давая реципиенту возможность их субъективного философского осмысления. Мы можем сделать вывод о том, что библейская событийность всегда имеет бытийное значение .

В лирике С.М. Соловьева лиро-философский метатекст сформировали главным образом религиозные темы и мотивы, трактуемые в русле символистских традиций. Религиозные темы и мотивы выражают определенное мировоззрение, связанное с постулатами о божественном творении и управлении миром, с нравственной ценностью заповедей, с приоритетом религиозных ценностей. Библейская лирика С.М. Соловьева имеет точки пересечения с его философскими статьями .

Характерной чертой библейской лирики С.М. Соловьева является особая роль темы пути. В библейской лирике основные мотивы – странствия Иакова, бегство Марии и Иосифа, дважды – путь Христа в Иерусалим, путь учеников в Гефсиманию, трижды – путь женщин к гробу Христа после его воскресения, путь волхвов, пришедших поклониться Мессии, наконец, жизненный путь как панорама судьбы ученика Христа Иоанна. В шести стихотворениях из одиннадцати мотивы, связанные с этой темой, являются центральными, сюжетообразующими .

Еще в двух они финальны. И только в последних трех стихотворениях данный мотив остается в подтексте. Этот факт подтверждает принадлежность С.М. Соловьева к символистской традиции .

Путь трактуется двойственно. В ряде стихотворений это путь человека навстречу Богу, Откровению и исполнению своей миссии. В других стихотворениях – путь Бога навстречу человеку, а также и Откровению, и исполнению Своей миссии. В последних двух стихотворениях, которые мы представили («Рождество Христово» и «Апостол Иоанн»), виден синтез этих двух направлений: полное слияние божественного, природного и человеческого в образе Марии, слияние человеческого и божественного в образе Иоанна .

Важное значение для автора имеет состояние накануне какого-то главного события, ожидание его. Это состояние становится символом жизни верующего человека, ее смыслом. Композиционное строение стихотворений наряду с тематическим наполнением утверждает разноплановость бытия: одновременное наличие миров человеческого и небесного, реального и воображаемого, прошлого и будущего .

Композиция смысловых блоков поддерживает тезис о разноплановости бытия: сосуществования человеческого и небесного, реального и воображаемого, прошлого и будущего. Достижению цели жизненного пути способствует правильный выбор учителя и преданность ученика своему учителю. На пути ученичества высшая истина, вечный мир открываются ученику в видениях, снах, воспоминаниях, когда осуществляется земная встреча стремящихся друг к другу человеческого и божественного. Такие моменты прозрения наступают накануне судьбоносных событий, главное из которых – встреча с Господом, переход в мир вечной мудрости и красоты. Проанализированный нами лиро-философский метатекст С.М. Соловьева читается в контексте его собственных философских работ, что дает нам основание считать его автосистемным, хотя он и сформирован на основе библейских текстов и под влиянием творчества В.С. Соловьева .

Особенность библейских переложений в лирике – баланс между объективированной повествовательностью и потоком сознания субъекта, между событийностью и бытийностью. Поэт, обращаясь к библейским текстам, актуализирует их значение для сознания широкой публики. Но суть этой сферы поэтического творчества не ограничивается лишь этической стороной. Предлагая поэтическую вариацию библейского текста, поэт освобождает сознание воспринимающих от шаблонного восприятия, оживляет монументальные образы, заставляет, что называется, примерить ситуацию на себя. И этот новый взгляд становится опытом философского осмысления библейских истин в том значении, которое они имеют лично для каждого .

В четвертой главе исследования «Лиро-философский метатекст в русской поэзии в контексте онтологических, этических и эстетических представлений» рассмотрены особенности крупных парадигм лиро-философского метатекста, выделенных на основании того, какую область философского он затрагивает .

Мы отметили свойственное и поэзии XIX века, и поэзии XX века тяготение онтологических ситуаций к трансцендентности. Творчество Г.Р. Державина демонстрирует, что в русской литературе XVIII века уже сформирована традиция онтологических бытийных ситуаций, объясняющих мироздание и бытие человека. И характерными чертами этой ситуации являются онтологические темы, мотивы и образы. Но в его творчестве начинает формироваться еще одна из характерных черт онтологической бытийной ситуации – трансцендентность. Г.Р. Державин изображал отчужденный от человека трансцендентный мир – бездну хаоса, в которую все сущее канет после смерти. В последующие эпохи иные творческие системы дают новые представления о мире трансцендентного. Установка на постижение истин бытия провоцирует ситуацию перехода субъекта в трансцендентный мир, который часто характеризуется как некое идеальное, вневременное пространство .

Онтологический лиро-философский метатекст системно представляет в XIX веке лирика Ф.Н. Глинки, в XX веке – творчество Н.С. Гумилева. В лирике Ф.Н. Глинки постижение истины бытия выводит субъекта в трансцендентный мир, который характеризуется как небесное, вечное пространство. Стихотворения, представляющие трансцендентное, как правило, имеют усложненную композицию: состоят из двух-трех смысловых блоков. Порой это связано с образной композицией .

Модель, когда все стихотворение представляет собой развернутый образ, одна часть стихотворения (первая лирическая ситуация) – образ сопоставления, другая часть (вторая лирическая ситуация) – основание сопоставления, реализована в стихотворениях «Засуха», «Прояснение», «Весна», «Купальня». Во всех случаях первые лирические ситуации – пейзажное описание. Земной природный мир является видимым подобием, образным представлением вышнего, идеального .

В других стихотворениях, не связанных с образной композицией, смена ситуаций обусловлена либо сменой пространственных планов, переходом от реального мира к трансцендентному и / или наоборот (это касается и внутреннего пространства личности субъекта, и внешнего пространства), либо внезапным изменением судьбы лирического субъекта под влиянием трансцендентных сил .

Онтологический лиро-философский метатекст в поэтической системе Ф.Н. Глинки присутствует в стихотворениях, которые можно разделить на две группы. В одной группе лирический субъект предстает сторонним исследователем законов мироздания. Трансцендентный мир в таких стихотворениях – высь, в которой по недоступной пониманию логике движутся миры к неминуемой катастрофе. Это касается как макрокосма («В выси миры летят стремглав к мирам…»), так и микрокосма («Раздумье»). В стихотворениях-молитвах трансцендентность сходна по описанию, но это, в первую очередь, мир божественного присутствия .

Это наполненный светом «горний дом», «горний покой» («Псалом 62»), обитель Вышнего, изливающего на человека свою благодать («Молитва души») или гнев («К Богу Великому, Защитнику правды», «Созерцание»), открывающий видение грядущих катастроф («К Богу Великому, Защитнику правды»). Человек может узреть отблески невыразимого трансцендентного оком духа («Весна») в минуты творческого вдохновения, в миг просветления («Слезы умиления») .

Переход в трансцендентный мир очень желателен («Сон», «Ангел», «Иная жизнь», «Прояснение», «Вопль раскаяния»). Приближение к нему достигается через осмысление разницы между телесной жизнью и существованием души, имеющей таинственную связь с миром трансцендентного. Реальный мир плотского бытия характеризуется суетой и напряженной динамикой. Желаемый мир трансцендентного статичен, он наполнен покоем, ясностью, достатком («Два я») .

Парадигматична ситуация, когда существование показано как протяженный во времени процесс умирания, ввергающего человека в бездну небытия («Прояснение», «И вот: два я во мне, как тигр со львом…»). Высшая сила спасает человека, оказавшегося на краю бездны, от неминуемой катастрофы, вознося его («Мои вожатые», «Сон», «Прояснение»). Противопоставление реального и трансцендентного поддерживается на композиционном уровне чередованием ситуаций, описывающих внешний мир и иной мир или жизнь тела и жизнь души .

В текстах Ф.Н. Глинки возможны разные способы трансцендирования лирического субъекта. Это авторефлексия, когда субъект проникает в трансцендентное при осознании двойственности своего бытия, распадающегося на известное настоящее и таинственное будущее («Раздумье»), на телесное и духовное. Это и постижение трансцендентного в ситуации сна / пробуждения, когда череда видений дает субъекту ощутить двойственную природу мира и бытия («Сон»); это и проникновение в трансцендентное при инсайте, озарении, постижении какой-то сущностной стороны бытия («Слезы умиления»); это и моделирование трансцендентного пространства художником-творцом (в широком смысле) в творческой реальности («Заветное мгновение», «В защиту Поэта»). В группе текстов время приближения к трансцендентному – это ночь размышлений («Ночная беседа и мечты», «Музыка миров») или весеннее время года («Весеннее чувство», «Весна») .

Онтология XX века усложняет отношения с миром трансцендентного .

В лирике Н.С. Гумилева мы обнаружили разные формы его представления. Его поэтическая онтология продолжает ряд магистральных парадигм, например, ситуаций, в которых искусство вводит в мир трансцендентного («Однажды вечером», «Гончарова и Ларионов») или будущее открывается субъекту на краю Бездны («Я верил, я думал…»). Есть группа текстов, в которых, согласно ранее устоявшейся поэтической традиции, присутствует граница между мирами, зафиксирован момент перехода из реального мира в трансцендентный и / или обратно, этот другой мир характеризуется мотивами и образами, невозможными и нелогичными в обычной реальности («Больной», «На Палатине») .

Но в другой группе текстов актуализируется ирреальность реального, например, происходит постижение иной реальности в измененном состоянии сознания лирического субъекта или персонажа («Однажды вечером», «Мадагаскар»). Еще одна группа текстов представляет ситуации внешне реальные, однако по своей сути трансцендентные, то есть выходящие за пределы действительной, разумно понимаемой жизни. Отсутствует переход от реальности к трансцендентному, фантастическое выдается за произошедшее на самом деле, используется прием метафоризации пространства, актуализируется реальность трансцендентного («Перстень», «Я верил, я думал…») .

Поэтика трансцендентного Н.С. Гумилева отличается от той же поэтики Ф.Н. Глинки моделью композиционных схем стихотворений с двумя или несколькими ситуациями. Если у Ф.Н. Глинки две ситуации контрастно-оппозиционны по признаку реальности / трансцендентности пространства, то у Н.С. Гумилева наблюдается тенденция к тому, чтобы отношения контраста или параллелизма связывали две трансцендентные ситуации. Различается лишь природа трансцендентного, а именно: сталкиваются фантастическая реальность и сон («Я верил, я думал…», «Леопард»); фантастическая реальность и трансцендентные воспоминания («По стенам опустевшего дома», «Канцона вторая»); иллюзорная реальность и иллюзорная трансцендентность («Гончарова и Ларионов») .

Мы рассмотрели исторически сложившиеся особенности ситуаций с этическим лиро-философским метатекстом. Тема нравственных ценностей традиционна и для русской лирики. Исторически сложились особенности поэтики стихотворений с этическим лиро-философским метатекстом. В лирической ситуации, содержащей нравственные установки, можно обнаружить точки пересечения с одной из существующих философских систем, в ней усилен бытийный аспект: фиксируется внимание на повторяющемся, вечном, универсальном. Остраняют этическую позицию субъекта обобщения, свойственные лиро-философскому метатексту, перечисления философских концепций, приемы персонификации, аллегории, открытый финал .

Уже в поэзии XVIII века сложилось многообразие этических парадигм .

Так, в творчестве Г.Р. Державина сформировался лиро-философский метатекст, регламентирующий этику отношения к собственному «я», взаимоотношений с другими людьми, общих добродетелей и общественных отношений. Для выражения этого метатекста автор использовал речевые приемы, когда для констатации долга и обязанностей служат инфинитивные конструкции («Властителям и судиям»); обращения – советы, просьбы, требования («На смерть князя Мещерского»); перечисление желательных действий («Вельможа»); конструкции с глаголами прошедшего времени, выражающие нравственные установки прошедшей жизни («Признание») .

Кроме того, Г.Р. Державин использовал приемы усиления эмоционального воздействия, к которым относятся апелляция к высшей силе («На счастье»), угроза-предсказание («Властителям и судиям»), обличение зла с помощью сатиры, иронии, обращений и вопросительных конструкций («Вельможа»), презентация своего кредо через ироническое признание своих или чужих слабостей (антикредо) («К самому себе») .

В поэзии Г.Р. Державина мы встречаем стихотворения, в которых этическая тема вынесена в заглавие («О удовольствии», «Мужество», «На счастие», «Свобода», «Добродетель»). Эта традиция будет закреплена в русской литературе (М.М. Херасков «Лесть», В.А. Жуковский «Добродетель», А.С. Пушкин «Дружба», Н.А. Некрасов «Свобода», А.А. Фет «Свобода и неволя», Вяч. И. Иванов «Счастье», А.А. Ахматова «Мужество», И. Эренбург «Верность», В. Берестов «Добро и зло», Ю. Друнина «Доброта», Б. Слуцкий «Совесть») .

В его творчестве мы видим прием персонификации абстрактного этического понятия, остраняющий бытийную тему («На счастие», «Добродетель»). И эта традиция продолжится у других авторов. Однако если у Г.Р. Державина этическая категория аллегорически персонифицируется в одическом прославлении, у А.К. Толстого – в подражании фольклорно-песенному прославлению (А.К. Толстой «Правда»), то в дальнейшем мы встречаем примеры, когда этическая категория-персонаж становится участником некой истории, более или менее развернутого сюжетного действа (К.Д. Бальмонт «Правда», О.Э. Мандельштам «О свободе небывалой…», А.А. Галич «Заклинание Добра и Зла», В.С. Высоцкий «Баллада о правде и лжи»). Еще один прием остранения – передача субъективных этических представлений другому персонажу. Так, в стихотворении «Властителям и судиям» Г.Р. Державин декларирует этическое кредо от имени Всевышнего. Эта традиция также будет продолжена, например в лирике Н.С. Гумилева. Но в его творчестве транслятор этических установок уже не является безоговорочным авторитетом. Его посыл ставится под сомнение («Отрывок» («Христос сказал...»)), противоречит привычкам субъекта («Иногда я бываю печален…») .

Отметим, что уже у Г.Р. Державина этические темы и мотивы в качестве ведущих могут наполнять все стихотворение («Властителям и судиям»), но в ряде случаев, когда текст состоит из двух и более лирических ситуаций, они являются центральными только в границах одной ситуации («Видение Мурзы») .

Мы рассмотрели более подробно этический лиро-философский метатекст в творчестве Ф.Н. Глинки – представителя поэзии XIX века и в творчестве поэта XX века – Н.С. Гумилева .

Этический лиро-философский метатекст в творчестве Ф.Н. Глинки основан на противопоставлении грешного мира людей и божественного мира («Солнце землю греет…»). Жизненный приоритет Ф.Н. Глинки – в обретении Бога («Когда б», «Ты наградил»). Осуществляя посредническую роль между творением и Творцом, разумом и даром слова, человек являет сущность всего бессловесного мироздания и устанавливает гармонию во взаимном растворении с природой. Мы видим этический метатекст, встроенный в панораму судьбы субъекта («К портрету»). Продолжение этой традиции, когда панорама судьбы заканчивается подведением итогов, что подводит к декларации этических правил, мы увидели у Н.С. Гумилева («Память», «Детство»). Но общество пренебрегло божьими законами («Ф.И. Тютчеву»), и существование людей превратилось в иллюзию бытия. Отказавшись от жизни по совести, они движутся к неминуемой катастрофе .

Найдя свое развитие в творчестве поэтов XVIII–XIX веков, традиции этической лирики продолжаются и в XX веке. Так, творчество Н.С. Гумилева отличается большим количеством стихотворений с этическим лиро-философским метатекстом. Автор показал неоднозначность правил и идеалов, невозможность следовать им в реальной жизни. Отсюда частый прием утверждения нравственных ценностей «от противного», когда представлено негативное поведение субъекта («Я, что мог быть лучшей из поэм…», «Я и Вы»). В итоге наиболее этически оправданное существование – это путь, постоянное активное движение, обладающее самоценным смыслом («Я и Вы», «Я конквистадор в панцире железном…», «С тобой я буду до зари...», «Осень»). Этот путь от одной бездны к другой есть чувственное познание мира, которое только и делает этот мир существующим. Credo выражено в том, чтобы достичь абсолютного познания истины, которое выводит субъекта в трансцендентность («Credo»). Лирика Н.С. Гумилева показывает, что этическое неразрывно связано с онтологическим. Различное понимание устройства мироздания и смысла существования приводит к утверждению разных этических ценностей .

Ряду стихотворений автора с этическим лиро-философским метатекстом свойственна организация, при которой перечислены разные системы моральных ценностей, между которыми субъект должен сделать выбор («Выбор»). Такая формальная организация материала стала одной из парадигм русской поэзии .

Рассмотрев этические ситуации в стихотворениях Г.Р. Державина, А.С. Пушкина, Ф.Н. Глинки, В.Г. Бенедиктова, Ф.И. Тютчева, Н.С. Гумилева, Ю.К. Балтрушайтиса, Б.А. Слуцкого, Д.С. Самойлова, А.А. Блока, И.А. Бродского, Б.Ш. Окуджавы, В.С. Высоцкого, мы выделили особенности их функционирования и поэтики .

Этический лиро-философский метатекст можно условно разделить на две разновидности – определительный, раскрывающий суть какой-либо этической категории, и credo. Поэтическое credo имеет ряд специфических особенностей: декларативный заголовок стихотворения; активная позиция субъекта, выражающаяся в готовности действовать определенным образом и призыве к другим действовать так же; мотивы самопрезентации; прием перечисления нравственных императивов. Тематические парадигмы определительных стихотворений с этическим лирофилософским метатекстом формируются вокруг основного понятия – этической категории, лежащей в основании парадигмы. Самые крупные тематические парадигмы credo – ‘социальное’, ‘личное’, ‘credo поэта’. Можно выделить концептуальные парадигмы этического лиро-философского метатекста, в основании которых лежит определенная мировоззренческая система, сложившаяся в философии и поэзии, например, гедонистическая, стоицистская, идиллическая, экзистенциальная и т.д .

Credo – очень распространенная парадигма этического лиро-философского метатекста. Она представлена во всех рассмотренных нами творческих системах, имеет разный объем реализации: один-два мотива в стихотворении, и тогда мы говорим только о присутствии элементов данного лиро-философского метатекста;

смысловой блок, тогда мы говорим о ситуации-credo; все стихотворение построено как декларация этических предпочтений, тогда мы говорим о стихотворении-credo .

Признак credo – мотивы самопрезентации: ‘я верю / знаю – я люблю / не люблю – я делаю выбор’. В случаях усложненной композиции стихотворенийcredo они состоят из двух ситуаций: экспозиции, то есть наличествующего фона для выражения принципов личной этики, и декларации – бытийной этической ситуации, представляющей этический постулат .

Credo всегда содержит декларацию этической установки – действия, которые субъект считает верными или неверными. Но адресаты моральных требований могут быть разными: либо это открытая, неограниченная аудитория, либо субъект в порядке автокоммуникации предъявляет требования к себе, либо он адресует их конкретной группе людей, конкретному человеку. Встречаются credo в форме диалога. Адресованные credo подразделяются на транслирующие моральные принципы адресату и заимствующие их у адресата. Внешняя форма ситуации-credo может быть использована как прием остранения других тем, например в любовной лирике .

Эстетические бытийные ситуации по своему содержанию подразделяются на общеэстетические процессуальные ситуации, содержащие рассуждения по поводу творчества, творческого быта и бытия, сущности искусства и экфрасисы. В зависимости от основной темы они могут быть посвящены музыкальному, изобразительному, словесному искусствам .

Самая объемная парадигма текстов с эстетическим лиро-философским метатекстом дает описание процесса поэтического творчества. Мы провели сравнительный анализ стихотворений двух поэтов XIX века, А.С. Пушкина («Поэт» («Пока не требует поэта…»)) и Ф.И. Тютчева («Живым сочувствием привета…»), и двух авторов XX века – Н.С. Гумилева («Вечер») и Б.Л. Пастернака («Мельницы»). Обнаружено, что их стихотворения имеют схожую структуру: они состоят из двух смысловых частей. Мотивы первой части изображают происходящее до творчества или вне творчества, характеризуются состоянием покоя, отсутствием активности. Мотивы второй части показывают процесс творчества .

Противопоставление двух частей стихотворения у А.С. Пушкина и Ф.И. Тютчева основано на конфликте социальных отношений, все стихотворения данной парадигмы актуализируют оппозицию поэта и общества. Противопоставление двух частей в стихотворениях Н.С. Гумилева и Б.Л. Пастернака базируются на конфликте поэта и мироздания .

А.С. Пушкин и Ф.И. Тютчев подчеркивали структурное строение стихотворения: границу между лирическими ситуациями маркирует союз «но» и поворотный мотив (А.С. Пушкин: ‘божественный глагол коснется до чуткого слуха’, Ф.И. Тютчев: ‘живое слово упадет с их уст’, ‘прелесть женщины блеснет’) .

У авторов XX века более сложная структура, при которой, хотя и сохраняется разделение на две крупные части по признаку дотворческой статики и творческой динамики, граница не столь четко маркирована, а каждая часть допускает внутреннее деление на основании других оппозиций .

В поэзии XIX века оппозиция ситуаций ‘поэт творит’ и ‘поэт не творит’ – непременный атрибут рассматриваемой парадигмы. У Н.С. Гумилева эта оппозиция присутствует, но чаще мы видим экзистенциальную оппозицию ‘поэт – ‘поэт погибает’. У Б.Л. Пастернака, кроме «Мельниц», внетворческое состояние не характеризуется, оно практически невозможно в его поэтическом мире .

В поэзии XIX века главный субъект эстетической ситуации всегда назван прямо. У Н.С. Гумилева тема поэта завуалирована, он характеризуется через совершаемые действия. У Б.Л. Пастернака тема поэта присутствует через метатроп ‘мельницы’. У А.С. Пушкина и Ф.И. Тютчева поэт – индивидуальность, обобщенный герой. Н.С. Гумилев и Б.Л. Пастернак говорят о поэтах во множественном числе, сказывается традиция поэзии Серебряного века – изображать поэтов как представителей ремесла. У А.С. Пушкина и Ф.И. Тютчева поэт – жрец, он служит .

У Н.С. Гумилева и Б.Л. Пастернака он ремесленник, творящий миры (Н.С. Гумилев «Естество», Б.Л. Пастернак «Когда за лиры лабиринт», «Любимая – жуть! Когда любит поэт…», «Ремесло», «Все наклоненья и залоги…») .

А.С. Пушкин и Ф.И. Тютчев прямо называют трансцендентную силу, призывающую поэта к творчеству (Аполлон, «божественный глагол», кумиры) .

У Н.С. Гумилева и Б.Л. Пастернака эта сила скрыта .

При этом три темы – ‘окрыленность’, ‘горение’, ‘пробуждение’ – являются универсальными при образовании эстетического лиро-философского метатекста парадигмы ‘поэт творит’ и повторяются у всех авторов. Но каждый автор дает и собственную трактовку ситуации. Поэт у А.С. Пушкина близок стихиям, и в творческом периоде конфликт с обществом обостряется. У Ф.И. Тютчева конфликт поэта с обществом в творческом периоде, наоборот, снимается. Н.С. Гумилев изображает конфликт с природным миром. Несовершенство, ущербность мироздания провоцируют творчество. У Б.Л. Пастернака происходит столкновение постоянно сменяющих друг друга временных состояний целостного мироздания, когда дотворческий период – предвосхищение будущего преображения и подготовка к нему А.С. Пушкин заменил предикат ‘писать стихи’ образным выражением ‘священная жертва’. В большинстве случаев он прямо называет эстетическое действие, используя соответствующие предикаты ‘творить’, ‘писать’, ‘слагать’, ‘сочинять’, ‘петь’, когда речевой стиль стихотворения снижен – в некоторых посланиях, в текстах с иронией и самоиронией. В посвящениях, в стихотворениях, более возвышенных по стилю, он заменяет точный предикат синонимом, имеющим более высокую стилистическую окраску. Ф.И. Тютчев практически не употребляет точные предикаты, вводя образные мотивы или мотив с контекстуально синонимичным предикатом (‘посвятил пламенную лиру Свободе’, ‘служил ей (родине) словом’, ‘ты (Гёте) трепетал созвучней всех на древе человечества’; ‘ты (А.С. Пушкин) был живой орган богов’; ‘поэзия льет примирительный елей на бунтующее море’) .

Н.С. Гумилев использовал лишь образные инварианты (‘я волей себе покоряю людей’, ‘вдохновенье слетает ко мне по ночам’, ‘я ведаю тайны’, ‘поэту даруется высокое косноязычье’, ‘я вызвал все из тьмы души к свету’, ‘стихи сыплются’). У Б.Л. Пастернака точные предикаты тоже очень редки и чаще образные инварианты (‘я пью сырую горечь рыдающей строфы’, ‘я истолку (стихи) на тротуарах с стеклом и солнцем пополам’, ‘вы дисциплинировали взмах взбешенных рифм’, ‘я б разбивал стихи, как сад’, ‘я внушил странице’). Данная мотивная парадигма требует табуирования предиката или даже всего мотива, введения тропа .

Мы обнаружили, что бытийная эстетическая ситуация ‘поэт творит’, создавая общепоэтическую парадигму, формирует не только устойчивый тематический комплекс, парадигмы минимальных мотивов, парадигмы мотивных рядов, но и парадигматические сочетания творческой и внетворческой ситуаций .

Но кроме этой универсальной парадигмы ситуации ‘поэт творит’ эстетический лиро-философский метатекст формируется во многих других лирических ситуациях. Все их многообразие можно видеть в творчестве А.А. Вознесенского .

Исследователи отмечают различные особенности его поэзии, к которым относятся особая звукопись, экстравагантность метафор, сложная ритмическая система стиха. Еще одной отличительной чертой его творчества является эстетический лирофилософский метатекст. Он сформирован в лирических ситуациях с темами и мотивами парадигмы ‘искусство’. В главе диссертации описаны бытийные и событийные эстетические ситуации. В бытийных эстетических ситуациях актуализируется онтология эстетических фактов. Среди них выделяются общебытийные, отражающие проблемы искусства и творчества наиболее общо. Субъектнобытийные эстетические ситуации раскрывают личность субъекта-творца, авторефлексию собственного существования. Объектнонаправленные бытийные ситуации сквозь призму эстетического раскрывают аспекты бытия какого-то персонажа или явления .

В бытийных ситуациях А.А. Вознесенского проблемы искусства и творчества отражаются наиболее глобально («Первое посвящение» из поэмы «Мастера»). В стихотворениях с эстетическим лиро-философским метатекстом автор определил главные принципы творческого бытия: принесение себя в жертву искусству; влияние гения на исторические и социальные процессы; неуничтожимость истины, провозглашенной Музой .

Эстетическая бытийная ситуация может иметь дополнительную этическую коннотацию, когда декларируются нравственные постулаты художника («Морская песенка», «Параболическая баллада»). Например, в стихотворении «Параболическая баллада» этот лиро-философский метатекст раскрывает мировоззренческую концепцию культурологического противостояния по оси «Восток – Запад». Прием остранения состоит в том, что ожидаемое традиционное противостояние восточной и западной культур подменено проблемой относительности нравственных приоритетов. Абстрактный художник должен быть вне культурных стереотипов, так же как Творец находится вне творимого им мира .

Автор призывает абстрактного художника реализовать концепцию жизни как искусства («Волшебное стекло»). Тема отражения, универсальная для общепоэтического эстетического лиро-философского метатекста, у поэта возникает неоднократно: ‘память людская вогнутое зеркало’ («Судьбабы»); ‘лицо Сартра разбитое зеркальце’, ‘лица Хайдеггера и Сартра два стеклышка очков’, ‘интеллектуализм художника хрусталь’ («Зуб разума»). Метафора ‘жизнь стекло (зеркало)’ – одна из самых значимых и раскрывает свое значение не только в поэзии, но и в прозе. Автор планировал реализовать ее в оформлении своей последней книги («Я=R», «Портрет поэта»). В этой зеркальности содержится философский смысл понимания творческой жизни, в которой автор всегда является и субъектом творчества, и одновременно его объектом. Как человек смотрит в зеркало, чтобы понять и изменить себя к лучшему, так и творец видит в творении свою суть и изменяется сам под воздействием своего ремесла, которое зачастую требует от него, как говорил Б.Л. Пастернак, «полной гибели всерьез»; так и жизнь, видя свое отражение в искусстве, изменяется под его влиянием .

Ряд стихотворений раскрывает особенности бытия художника («Белые ступеньки», «Художник Филонов», «Васильки Шагала»). Скупые портретные черты дополняются изображением историко-культурного фона эпох, с одной стороны, современной художнику, с другой – современной автору, что создает мерцание пространственно-временных планов. В описаниях содержатся экфрастические вкрапления: элементы, цвета, сюжеты, манера написания картин .

Конечно, к объектно-бытийным эстетическим ситуациям можно отнести и экфрасисы. Своеобразие экфрасисов А.А. Вознесенского в том, что они не обязательно называют и описывают некое конкретное произведение искусства, а могут быть собирательными («Фрагмент автопортрета») .

Если онтологический и этический лиро-философский метатекст организован, как правило, в рамках бытийных ситуаций, то эстетический лирофилософский метатекст формируется и в событийных. Событийные эстетические ситуации, как правило, представляют сюжеты творческих биографий или уникальный процесс создания конкретного произведения искусства .

Событийные эстетические ситуации чаще всего повествовательно показывают разные аспекты существования эстетического факта или субъекта-творца. Вопервых, существует парадигма стихотворений, которые раскрывают процесс создания произведения искусства. Они могут быть посвящены созданию стихотворения поэтом, написанию картины художником, ваянию статуи скульптором и так далее. Во-вторых, выделяется парадигма стихотворных текстов, в которых дается описание быта / бытия творческой личности – панорама судьбы художника («Жил художник в нужде и гордыне… (В. Шкловскому)», «Параболическая баллада») .

Стихотворение раскрывает концепцию творчества, не нуждающегося в постороннем оправдании, оправдывающего самое себя. При жизни художника его творчество нуждается в поддержке критиков, работодателей, организаций культуры. Художник уязвим, поскольку имеет человеческие нужды. Он готов на любую жертву ради истины, открывающейся в искусстве. Но истинное творчество, выстраданное и пронесенное через все невзгоды, только после смерти автора становится абсолютно самоценным. Событийные эстетические ситуации затрагивают и тему влияния на творчество близкого окружения художника, его семьи («Дочь художника»), раскрывают процесс сохранения произведений искусства («Перед ремонтом»). Например, в стихотворении «Перед ремонтом»

через изображение бытовых сторон работы картинной галереи явлено философское значение проблемы принадлежности или непринадлежности этому миру явлений Красоты и Святости. В стихотворении «Любовь» художник рисует возлюбленную, ваяет ее в мраморе, лепит, дает ее поэтическое описание. Так представлена концепция «умного зрения», которая раскрыта в философии и поэзии А.Ф. Лосева. Признание в любви дано как философское рассуждение о соотношении внешнего, видимого всем, и внутреннего, воспринимаемого «умным зрением» творчески одаренного человека .

Прием чередования ситуаций при сочетании бытийных и событийных ситуаций создает в стихотворениях сложную композиционную схему, подчеркивающую универсальность развития творческой судьбы, сложность ее перипетий и сломов («Параболическая баллада», «Фрагмент автопортрета») .

В пятой главе «‘Ментальное’ как магистральная парадигма лирофилософского метатекста в русской поэзии» мы рассматриваем систему парадигм и подпарадигм сферы ментального в русской литературе, характеризуя актуальные и для философов, и для поэтов универсальные ситуации .

К группе универсальных относится парадигма ‘сознание движется’ .

Представление о подвижности мышления идет от Платона, который доказывал бессмертие души ее способностью к произведению движения изнутри, из самой себя, проявляемой в движении ума, мысли. По теории философа, ум рождает идеи именно благодаря своей внутренней подвижности. О подвижности сознания также писал Аристотель, а в русской философии XX века на ней сфокусировали внимание А.Ф. Лосев, М.К. Мамардашвили, В.С. Библер .

Самые универсальные и более всего распространенные подпарадигмы – мотивные ‘ментальное летит’, ‘субъект летает посредством ментального’ и образная ‘ментальное крылатое существо’. Они неоднократно встречаются у Г.Р. Державина, затем мы обнаруживаем их у В.А. Жуковского, Ф.Н. Глинки, В.К. Кюхельбекера, К.Ф. Рылеева, Е.А. Баратынского, В.Г. Бенедиктова, Н.А. Некрасова; в XX веке – у В.Я. Брюсова, И. Северянина, Н.М. Рубцова, Б.А. Ахмадулиной, И.А. Бродского .

Важен не только полет мысли, но и ее бег. В русской поэзии мотивная парадигма ‘мысли бегут’ представлена в творчестве Г.Р. Державина. Но в лирике XIX века господствует представление об идиллическом покое и в то же время о возвышении в творчестве над обыденностью бытовой жизни. Поэтому в указанное время прогрессирует подпарадигма ‘мысль летает’ и не развиваются подпарадигмы, актуализирующие движение иного рода. А в XX веке парадигма интенсивного движения мысли раскрывается во всей своей полноте. Мы видим ее в творчестве В.Я. Брюсова, К.Д. Бальмонта, О.Э. Мандельштама, Б.Л. Пастернака, А.А. Вознесенского. Причем данный лиро-философский метатекст организуют не только мотивы, но и образная система, которую формируют такие образы, как, например, ‘мысли дорога’ (К.Д. Бальмонт, В.Я. Брюсов) .

Ряд философов приписывали уму вихревое, круговое движение, которое вообще имеет в культуре архетипическое значение. Рассуждения о таком движении мы можем встретить и в философии, и в психологии, и в поэзии .

Г.Р. Державин актуализировал не только стремительность мысли, но и ее круговращение (Кружу в химерах мысль мою («Фелица»)). И опять его поддержали в этой подпарадигме поэты XX века. Кружится разум у А.А. Вознесенского, малый разум … вращает людей, города у Б.А. Ахмадулиной; крутится сознание, как лопасть у И.А. Бродского. То, что круговое движение сознания в поэзии неразрывно связано с космогоническим круговращением, подтверждает устойчивый тематический комплекс ‘мысль – движение – пространство’ .

Характеризует человеческое мышление не только круговращение, но и маятниковое движение. У А.А. Блока и К.Д. Бальмонта, отражая стремление сознания прорваться вопреки земным законам к трансцендентному, маятниковое движение реализуется по вертикальной оси вверх-вниз. У И.А. Бродского оно реализовано по горизонтальной оси. Мысль – это мяч, отскакивающий от предметов. Это движение формирует мир авторских представлений и их пространственно-временную мимолетность. У Б.Л. Пастернака парадигма актуализирует стремительность мысли, ее неуловимость, затрудненность движения в экстремальных обстоятельствах .

Мы видим, что представление о подвижности разумного сознания является общим для философии и поэзии. Поэзия, творчески познавая мир, совпадает с философской теорией в определении самых разнообразных видов движения сознания: вихревого, неравномерного, скачкообразного, затрудненного, временами противонаправленного, временами находящегося в ситуации «свободного парения». Каждый вид движения характеризует какое-либо особое состояние сознания: круговое движение характеризует сознание в процессе постижения пространства; противонаправленное движение – сознание в процессе постижения экзистенциального времени; затрудненное, замедленное, спотыкающееся движение – сознание в процессе разрешения противоречий; движение полета, парения – сознание в состоянии творческого или религиозного наития, в состоянии поиска .

Итак, в формировании лиро-философского метатекста парадигмы ‘ментальное’ общим для философии и поэзии является представление о подвижности разумного сознания, выраженное в системе подпарадигм ‘ментальное летает’, ‘ментальное кружится’, ‘ментальное движется вверх и вниз’, ‘ментальное движется в одну и в другую сторону’ .

Еще одна универсальная подпарадигма ‘сознание свет’ связана с философской традицией, идущей от Платона и Плотина и сравнивающей человеческое сознание с источником света. Учение об «умном свете» и искрах разума развивали А. Бенский, Парацельс, Г. Дорн, Ф.В.Й. Шеллинг, К.Г. Юнг, Э. Нойманн. Общекультурный символ ‘сознание свет’ стал также и общепоэтическим .

В разные эпохи и в разных поэтических системах этот образ наделялся своими семантическими оттенками. В реалистической поэзии Н.А. Некрасова светлое сознание – это прежде всего сознание организованное, нравственное, прогрессивное. Эта подпарадигма связана с предыдущей, поскольку динамика работы мысли поэтически сопоставляется со скоростью света (К.Д. Бальмонт), прорывы в мышлении сравниваются со вспышками (Б.Л. Пастернак) .

У И.Ф. Анненского свет сознания «потребляет энергию» жизни. Сознание, как и свет, пронизывает пространство, познавая мир, у К.Д. Бальмонта. В русской лирике образ «свет сознания» отражает концепцию борьбы разума с силами тьмы .

Свет сознания предстает разящим и слепящим оружием у Е.А. Баратынского, а затем у А. Белого. Светозарность мысли – это и высшая сфера бытийности, и оружие против земной обыденности .

А.А. Григорьев раскрывает ситуацию, когда свет разума – абсолютная ценность, дающая смысл всей жизни, но лишь при условии, если разум и чувства находятся в гармоничном единстве. Эта линия продолжается в XX веке .

Концепция эманации пронизывает лирику К.Д. Бальмонта, проявляясь в стихотворениях, в которых излучение света является «ипостасью божественного» .

Свет сознания приобщает субъекта к сакральному, к небесным тайнам бытия. Эта концепция пересекается с работами С.Н. Булгакова, П.А. Флоренского, Н.О. Лосского .

Другая линия – свет сознания, явленный в слове. Как когда-то Ф.В.Й. Шеллинг, связывал свет и слово Ф.Н. Глинка. В.Я. Брюсов объединил понятия – ‘мечты’ (ментальное), ‘слово’ (формальное выражение ментального) и ‘свет’ (отточенность и завершенность, то есть совершенство формального выражения ментального). К.Д. Бальмонт подчеркнул, что слова делают сияние мысли ощутимым, видимым. Тематический комплекс ‘ментальное – слово – свет’ – один из самых устойчивых в его творческом мире. Этот же тематический комплекс повторяют Б.Л. Пастернак и А. Белый, у которых Слово предстает как светозарное – творческое, сотворенное и творящее .

Но особое значение имеет сопоставление умного света и несказанного слова. Подпарадигма света в сознании, который может потухнуть при внешнем выражении, является символом понимания высших истин бытия, неоднократно повторяется у В.Г. Бенедиктова и в XX веке у В.Я. Брюсова и становится вариацией темы «невыразимого», наиболее актуальной в творчестве В.А. Жуковского, Е.А. Баратынского, М.Ю. Лермонтова, Ф.И. Тютчева, А.А. Фета .

Еще одна очень распространенная подпарадигма – свет сознания как память человека. Она реализована в лирике А.А. Фета, В.Я. Брюсова, А.А. Блока, М.А. Волошина, А.А. Вознесенского, Н.М. Рубцова. Сознание меркнет, когда наступают забвение, усталость, ощущается приближение к роковому концу .

Свечение и светозарность ментального – это качества, обусловленные способностью разума обнаруживать неочевидное, делать непознанное открытым, понятным. В каждой поэтической системе образ имеет свои семантические оттенки: свидетельствует о правильной организации сознания, скорости мышления, морально-нравственном достоинстве ума, коммуникативности, трансцендентном проникновении сознания сквозь пространство и время, способности разума быть оружием в борьбе с темнотой неразумного, запоминать прошлое. Стрессовые и экстремальные ситуации, пограничные состояния, изменения состояния сознания знаменуются световыми градациями в парадигме .

Еще одна общая парадигма, сходная в философии и поэзии, представляет мышление как тяжелый труд. О трудности усилий и постоянном напряжении сил в работе духа специально писали Л.Й.И. Витгенштейн, Ф. Вайсман, М.К. Мамардашвили. К поэтическим метафорам парадигмы ‘мыслительная деятельность ремесло’ обращались Г.В.Ф. Гегель, многократно Л.Й.И. Витгенштейн, Ж. Делез и П-Ф. Гваттари а также Ф. Вайсман, А. Бергсон, Р. Рорти, Х. Ортега-и-Гассет, М.К. Мамардашвили .

Кроме того, что философы сравнивали усилия разума с мускульными, они подчеркивали необходимость специальной профессиональной подготовки, сходной с подготовкой ремесленника, врача или юриста, тщательности выполнения мыслительных действий. Сходные линии развиваются в поэзии. Поэты подтверждают: чем интенсивнее усилия, тем эффективнее работа сознания. Самая продуктивная подпарадигма в этой группе связана с образом ‘ментальное зерно’, а сама работа разумного сознания и работа над сознанием представлена как сеяние, жатва, помол, выпечка хлеба. Парадигма ‘субъект работает над сознанием субъект сеет’ представлена у Н.А. Некрасова и В.В. Маяковского; парадигма ‘субъект работает над сознанием субъект жнет’ – у Е.А. Баратынского, А. Белого, неоднократно у К.Д. Бальмонта; парадигма ‘субъект работает над сознанием субъект мелет зерно’ – у В.Я. Брюсова, К.Д. Бальмонта, Б.Л. Пастернака .

Вторая продуктивная подпарадигма в этой группе связана с образом ‘ментальное нить (ткань)’ и отождествляет мышление с работой прядильщика, ткача; ее неоднократно использует К.Д. Бальмонт, а также мы обнаруживаем ее у О.Э. Мандельштама .

Наиболее традиционна для этой парадигмы подпарадигма, представляющая продуктивность мысли, воплощенной в деле. Тематический комплекс ‘мысль – дело’ повторяется у Г.Р. Державина, А.С. Пушкина, В.Г. Бенедиктова, А.А. Григорьева, К.Д. Бальмонта, В.В. Маяковского, М.А. Волошина .

Актуализируют роль преобразования мира и субъекта работой сознания Б.Л. Пастернак и Н.А. Заболоцкий, В.Я. Брюсов в поэтической форме сформулировал концепцию о ценности мыслительной работы не в ее завершении, а в распространении этого процесса, при котором в него включается максимально возможное число людей, о необходимой трудности мышления, которая только и делает сознание сознанием во всей полноте значения этого понятия .

В отличие от поэзии предшествующих эпох русская поэзия XX века предельно расширила спектр профессий, с которыми отождествляется работа мышления. Это ‘мыслитель гравер’ у Б.А. Ахмадулиной; ‘мыслитель кузнец’ у И. Северянина; ‘мыслитель формовщик’ и ‘мыслитель скульптор’ у Б.Л. Пастернака; ‘мыслитель плавильщик, кузнец’, ‘мыслитель землекоп’ у В.Я. Брюсова; ‘мыслитель строитель’ у В.В. Маяковского .

Следующая универсальная лиро-философская парадигма – ночное размышление. Об особом отношении к работе сознания в ночное время говорили Ф. Бэкон и Р. Декарт, Б. Паскаль и Г.В.Ф. Гегель, Ф.В.Й. Шеллинг и О. Шпенглер, Ф. Ницше и М. Бубер. Русские философы также обращали внимание на феномен ночного сознания. Об этом писали В.С. Соловьев, П.А. Флоренский, И.А. Ильин, Н.А. Бердяев .

«Ночи» Э. Юнга, «Ночные бдения» Ф.В.Й. Шеллинга, «Русские ночи»

В.Ф. Одоевского заложили основу метатекста на пересечении художественной речи и философского дискурса. Эту линию продолжает русская лирика .

Специфика ситуации ночных размышлений в том, что их можно охарактеризовать как «философское размышление о философском размышлении». Хотя все исследователи феномена «ночной поэзии» обращали внимание на иррациональность сознания в указанное время суток, не отвергая этого, мы отметили, что в ночной поэзии рациональное не теряет своей ценности и даже увеличивает ее, что привело к образованию широкой парадигмы ситуации ночных размышлений .

В «Стихах, сочиненных ночью во время бессонницы» А.С. Пушкина нет и намека на транс или бред, но есть серия рациональных вопросов и логичное обращение к жизни: Я понять тебя хочу, / Смысла я в тебе ищу.. .

Это рациональное направление бытийной авторефлексии сформировало подпарадигму ночной поэтической философии, которая отмечает ряд ключевых моментов. Об активизации рассудка в ночное время, о том, что он становится четче, яснее, писали А.А. Фет, И.А. Бунин, П.Г. Антокольский. Возможность познать рассудком трансцендентное раскрывает поэзия К.Д. Бальмонта, О.Э. Мандельштама, И.А. Бродского. О понимании именно ночью экзистенциальных проблем жизни и смерти, вечности и бесконечности мира многократно писал К.Д. Бальмонт. Подпарадигму ночных воспоминаний составляют тексты В.Я. Брюсова и Н.А. Заболоцкого. Ночные размышления как тягостное бремя, тоска, не дающая покоя, представлены в поэзии И.Ф. Анненского, Б.А. Ахмадулиной, И.А. Бродского. Подпарадигма ночного вдохновения, когда мысли переходят в слова, стихи, реализована В.Я. Брюсовым, Б.Л. Пастернаком, Б.А. Ахмадулиной .

Вокруг темы ночных размышлений сложился устойчивый тематический комплекс, включающий темы часов, окна и огня. В ночное время лирический субъект явственнее ощущает ход времени. Комплекс ‘ментальное – ночь – часы’ представлен в творчестве А.С. Пушкина, Ф.Н. Глинки, К.Д. Бальмонта, В. Хлебникова .

Окно, мифопоэтический символ ясности и сверхвидимости, выполняя функцию проводника между мирами, позволяющего установить связь с высшей силой, источником вдохновения, является атрибутом ночных размышлений в поэзии И.Ф. Анненского, В.Я. Брюсова, А.А. Блока, И.А. Бродского, Н.М. Рубцова .

Огонь как символ мышления сопровождает тему ментального в лирике А.С. Пушкина, Б.Л. Пастернака, А.А. Блока, В.Я. Брюсова, К.Д. Бальмонта, Н.С. Гумилева, И.А. Бродского, Н.М. Рубцова, А.А. Вознесенского .

Лиро-философский метатекст, в основе которого лежит тема ночных размышлений, сформировался на перекрестке двух линий. С одной стороны, образ ночи стал философским поэтизирующим символом, с другой – ситуация ночного размышления легла в основу поэтического представления ментальных актов .

Ночное сознание особенным образом открыто и поэтическому вдохновению, и философскому размышлению одновременно. Поэты-романтики XIX века создали лирическую парадигму, которая значительно пополнилась в последующие эпохи .

Другая универсальная парадигма отражает взаимодействие ментального и телесного, через которое осуществляется контакт сознания с внешним миром. Концепция «умного видения», актуализирующая связь зрения и сознания, представлена во многих философских системах, среди которых учения Т. де Шардена, А.Ф. Лосева, А.М. Пятигорского. Так же активно русская поэзия развивала представления о взаимосвязи мышления и зрения. Мы обнаружили разные модификации концептуального сближения тем «зрение» и «сознание» (К.Д. Бальмонт: через глаза субъекта раскрывается его ментальный мир; В.Г. Бенедиктов: ‘сознание смотрит в очи истине’; Б.А. Ахмадулина: сознание представляет субъекта в образе ‘разум человек, подглядывающий за согражданами’). Образ ‘глаза орудие сознания’ встречаем у М.И. Цветаевой, тот же, но обратный образ – у М.А. Волошина. Прямо отождествляют глаза и ментальное Б.А. Ахмадулина и И.А. Бродский. Глаза как граница мира ментального с миром объективным – в лирике М.И. Цветаевой .

В поэзии Б.Л. Пастернака и И.А. Бродского тема глаз, зрения, взгляда сопровождается темой отражения, имеющей и психолого-философское, и эстетическое значение. Эти авторы развивают парадигму ситуации, когда субъект ментального действия смотрит в небеса, отраженные в воде, то есть одновременно и вверх, и вниз, сквозь разные пространства .

Парадигма лирического мотива ‘субъект рассуждает сам с собой’ обусловлена не только способностью видеть, но и способностью человека слушать и слышать свои мысли, что актуализирует еще одну подпарадигму тематического комплекса ‘ментальное – слух’. Она обусловлена тем, что звуки формируют представления наряду со зрительными и осязательными ощущениями. Ее составляют две группы мотивно-тематических комплексов: одна – ‘ментальное – звук’, вторая – ‘ментальное – тишина’. Первая включает такие подпарадигмы: ‘в ментальном акте субъект слышит свои мысли’ (А.А. Фет, К.Д. Бальмонт, А.А. Вознесенский, И.А. Бродский); ‘мысль может быть явлена слуху через речевую деятельность’ (К.Д. Бальмонт, В.Я. Брюсов); ‘«слушание» мира двигает творческий процесс’ (Б.Л. Пастернак, Б.А. Ахмадулина) .

Но мысль также связана и с безмолвием, зарождаясь и зрея в тишине, что обусловило парадигматическую связь соответствующих тем (Ф.Н. Глинка, И.Ф. Анненский, К.Д. Бальмонт, Н.М. Рубцов, П.Г. Антокольский, Р.И. Рождественский). Тишина свойственна трансцендентному пространству, в котором происходит прорыв сознания (М.А. Волошин, Н.С. Гумилев, В.Я. Брюсов, К.Д. Бальмонт) .

Подводя итог этой части исследования, мы пришли к выводу, что магистральная парадигма ‘ментальное’ в русской поэзии – это реализация лирофилософского метатекста, преимущественно внесистемного, образующегося на пересечении философских учений и поэтических текстов. Точками пересечения являются универсальные подпарадигмы, характеризующие сферу ментального как в философии, так и в поэзии, они же и образуют структуру магистральной парадигмы .

Последним этапом стало рассмотрение парадигмы ментального с точки зрения субъекта мыслительной деятельности. Очевидно, что субъектом мотивов этой парадигмы является некая индивидуальность – лирический субъект или персонаж. И исследователи литературы преимущественно обращают внимание на индивидуализм и субъективность поэтического творчества. Но М. Хайдеггер признавал поэзию выражением «голоса народа», что актуализирует роль коллективного сознания, и «намеками богов», что соотносимо с сознанием сверхчеловеческим. Мы видим, что субъектом довольно обширного поля мотивов ментальной деятельности является надындивидуальное сознание .

Эта линия представляет сознание, выходящее за рамки единичного и индивидуального, и также включает в себя более узкие парадигмы .

Первая парадигма надындивидуального сознания – коллективное сознание. Теорию коллективного сознания разрабатывали философы Э. Дюркгейм и Л. Леви-Брюль. В лирике коллективный разум как обобщенное сознание локальной группы людей представлен тремя планами, различными по степени глобализации сознания. Первый план самый широкий – это сознание человека вообще как представителя человеческого сообщества, оно выступает специфической особенностью человечества. Синхронический подход к изображению коллективного общечеловеческого разума заключается в создании панорамы бытия общечеловеческого сознания в едином временном плане (К.Д. Бальмонт, В.В. Маяковский, М.А. Волошин). Неизбежно в рамках данной подпарадигмы на переднем плане оказываются социальные проблемы. Аллегорическое противостояние силы и прогрессивного разума находим у Ф.И. Тютчева и В.Г. Бенедиктова. Проблему использования достижений разума не во благо, а во зло человечеству В.Г. Бенедиктов поднял уже в XIX веке, затем ее активно развил М.А. Волошин. Диахронический подход показывает развитие общечеловеческого сознания с изменением его качеств в худшую сторону – в лирике Ф.Н. Глинки, Ф.И. Тютчева, М.А. Волошина, Н.С. Гумилева, в лучшую – в поэзии И. Северянина, Б.Л. Пастернака, А.А. Вознесенского, Б.А. Ахмадулиной .

Второй план более локальный – это разум социальный, характеризующий способность людей создавать общественные связи и вступать в общественные отношения, разум уже не общечеловеческий, а определенной социальной группы .

Здесь на первом плане – проблема государственности. Г.Р. Державин в соответствии с идеями Просвещения выражает веру в народный разум. Пример позитивного отношения к народному разуму обнаруживаем в лирике Ф.И. Тютчева. Эту же линию продолжают в XX веке В.Я. Брюсов и Б.Л. Пастернак. Активизацию народного разума поэты связывают с эпохами реформ и революций. Но А.С. Пушкин, К.Ф. Рылеев, в ряде текстов Ф.И. Тютчев и особенно Н.А. Некрасов отмечали недостаток разумного сознания в России. Этот же недостаток фиксирует поэзия XX века (К.Д. Бальмонт, М.А. Волошин, В.С. Высоцкий) .

Отдельно мы выделили универсальную для поэзии XIX века подпарадигму глупой или безумной толпы, с которой отождествляется светское общество (В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, В.К. Кюхельбекер, Е.А. Баратынский, К.Ф. Рылеев, Н.А. Некрасов, М.Ю. Лермонтов). Демократизация и урбанизация общества приводят к изменению значения понятия «толпа» в поэзии конца XIX – начала XX века. Это уже не светский круг, а некая общая масса городского населения, чей разум сохраняет негативную поэтическую характеристику (В.Я. Брюсов, К.Д. Бальмонт). Крестьянское сознание отличается положительной разумностью в лирике Ф.Н. Глинки, В.Г. Бенедиктова, К.Д. Бальмонта. Сознание рабочего класса характеризуется положительно в лирике К.Д. Бальмонта и, конечно, В.В. Маяковского .

Третий план – групповое сознание. Парадигма бытия группового сознания обнаруживает уже не социальную проблематику, а специфику ментального этнической, профессиональной, гендерной и других групп людей. Этническое сознание, сосуществование ментальности эллинов, персов, индийцев, англичан, французов, немцов, русских, скандинавов – темы лирического творчества К.Д. Бальмонта. Отражая бытие этнического сознания в его синхронии, он делает акцент на ментальных особенностях. Диахронический историософский взгляд на развитие коллективно-группового сознания дан в творчестве И.А. Аксакова, А.С. Хомякова, Ф.И. Тютчева, В.С. Соловьева, В.Я. Брюсова. Стихотворения этой парадигмы можно назвать поэтико-культурологическими текстами. Особенно яркий образец – брюсовский «Светоч мысли», в котором социодинамика культуры представлена через развитие мысли – знания – истины .

Особо мы выделили подпарадигму творческого группового разума. Творческая мысль пассионарных людей творит новую природу, новый мир, новую историю, что отражено в поэзии В.Я. Брюсова, О.Э. Мандельштама, К.Д. Бальмонта. И эти же авторы развивали парадигму гендерного, а именно женского сознания, его превосходства .

Пересекаясь и сочетаясь, перечисленные подпарадигмы характеризуют коллективное сознание, различаясь по степени обобщения и по проблематике .

Процессы, происходящие в истории и культуре конца XIX – начала XX века, отражаются в поэтической мысли, которая обращается к новым проблемам развития цивилизации (например, к взаимоотношению техники и сознания). Коллективное сознание в лирике Золотого века занято в большей степени общественно-политическими, патриотическими вопросами. Серебряный век освещает проблему коллективного разума шире. Поэтическому осмыслению подвергается опыт сознательной деятельности человечества в разных масштабах: от общечеловеческой до узко-пассионарной, групповой .

Вторая крупная парадигма надындивидуального разума – сверхчеловеческое сознание. Оно присуще высшей по отношению к человеку и человечеству сущности. Философский аспект присутствия в мире мистического сознания раскрывали П.Я. Чаадаев, К.Г. Юнг, М. Хайдеггер, В.М. Аллахвердов .

В русской поэзии оно представлено в различных модификациях сверхчеловеческого сознания. Первая – ‘Субъект сознания – Бог’. Божественный Разум как источник мудрого мироустройства предстает в поэзии Г.Р. Державина, В.Г Бенедиктова, В.Я. Брюсова, Ф.И. Тютчева, К.Д. Бальмонта, Н.С. Гумилева .

Вторая модификация – ‘субъект сознания – безличностный Мировой Разум’. Его природу рассматривал в своей философской системе Г.В.Ф. Гегель. В русской поэзии эта парадигма поддержана В.С. Соловьевым, В.Я. Брюсовым, О.Э. Мандельштамом, А.А. Вознесенским. Третья модификация – ‘субъект сознания – Космос, космические объекты, Вселенная’. Продолжилась идущая от Платона традиция одушевления и наделения сознанием космоса в философии русского космизма .

Она, в свою очередь оказав влияние на трактовку сверхиндивидуального сознания в лирике Серебряного века, реализована в лирике К.Д. Бальмонта, С.А. Есенина, Н.А. Заболоцкого .

Четвертая модификация – ‘субъект сознания – мифологические персонажи’. Представление о поэзии как о высшей силе, просветляющей разум, персонифицированной в персонажах античной мифологии, – традиция лирики классицизма (Г.Р. Державин). В XX веке К.Д. Бальмонт и М.А. Волошин вновь обращаются к мифологемам, символизирующим сверхчеловеческое сознание .

Последняя модификация – ‘субъект сознания – явление природы’ .

В философии Ф.В.Й. Шеллинг, отождествив дух как сверхчеловеческий разум и природу, обусловил лиро-философский метатекст данной подпарадигмы в лирике Ф.И. Тютчева, но не только. Традицию определять природный мир как разумное сверхсущество мы видим в поэзии Ф.Н. Глинки, Н.А. Некрасова, а в следующем столетии ее продолжили Вяч.И. Иванов, К.Д. Бальмонт, А.А. Вознесенский, И.А. Бродский. Но наиболее последователен в приверженности к этому виду сверхчеловеческого сознания Н.А. Заболоцкий, в лирике которого все природные явления проявляют себя именно через сознание и размышление .

Таким образом, сверхчеловеческое сознание характеризуется русской лирикой либо в рамках религиозных представлений как образ Бога-Творца, который есть автор мудрого мироустройства, наделяющий разумом, являющий высшую справедливость, либо в рамках нерелигиозных представлений, которые также утверждают присутствие безличностного разума, властвующего над судьбами людей. Надприродное или природное, оно в любом случае остается сверхчеловеческим, при этом являясь источником творческой силы и вдохновителем человеческой разумной мысли. Все рассмотренные поэтические парадигмы и подпарадигмы надындивидуального разума пересекаются с существующими философскими учениями, что дает дополнительные основания рассматривать их как реализацию лиро-философского метатекста. В большинстве случаев эти пересечения не являются прямым следованием определенному философскому учению, а потому имеют внесистемный характер .

В Заключении подводятся итоги работы, делаются выводы, намечены перспективы исследования. Из всех жанровых образований именно философская лирика является самым благодатным полем для формирования лиро-философского метатекста. Но понятие «лиро-философский метатекст» гораздо шире понятия «философская лирика»: он обнаруживается в пейзажной, любовной, гражданской лирике и других жанровых образованиях в виде вставок текстовых элементов – от минимальных мотивно-тематических вкраплений до смысловых блоков. Стихотворения самой разной тематики и жанровой принадлежности включают так называемый лиро-философский метатекст в том его значении, которое мы рассмотрели в данной работе. Лиро-философский метатекст входит в структуру стихотворений как комплекс элементов тематического, мотивного, композиционного уровней. Философский дискурс стихотворений определяется различными факторами: использованием онтологической лексики, наличием рассуждений, философских обобщений, своеобразным композиционным строением .

Данное исследование лиро-философского метатекста в русской литературе не претендует на абсолютную завершенность и имеет дальнейшую перспективу. Почти вне поля нашего наблюдения остался лиро-философский метатекст социальной тематики. Можно проследить образование межсистемного лирофилософского метатекста русской литературы, ориентированного на работы не только Ф.В.Й. Шеллинга, но и других философов, например, Ф. Ницше, С. Кьеркегора. Мало исследовано поэтическое творчество и наличие автосистемного лиро-философского метатекста в литературном наследии русских философов, например, Л.П. Карсавина, П.А. Флоренского. Будет результативным исследование общей системы, включающей все линии лиро-философского метатекста по предложенной нами методике в творческой системе одного поэта .

Эти направления, на наш взгляд, могут быть продуктивны для дальнейшего изучения истории русской литературы .

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статьи в изданиях, рекомендуемых ВАК:

1. Проблема коллективного сознания в творческом представлении русских поэтов XIX–XX веков // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – 2012. – № 3 (17): в 2-х ч. Ч. I. – С. 141–148. 0,6 п.л .

2. О поэтической природе «Самопознания» Н. Бердяева // Известия Смоленского государственного университета – 2012. – № 1(17) – 2012. – С. 33–46. 0,8 п.л .

3. Сверхчеловеческое сознание в русской лирике // Обсерватория культуры. – 2012. – № 3. – С. 115–119. 0,6 п.л .

4. Поэтические цитаты в «Кризисе западной философии» Вл. Соловьева // Известия Смоленского государственного университета. – 2013. – № 4 (24). – С. 8–15 .

0,5 п.л .

5. Философско-культурологическая традиция образа «сознание свет» и ее отражение в русской лирике // Обсерватория культуры. – № 2. – 2014. – С. 24–30. 0,5 п.л .

6. Поэтика и философия библейских переложений в лирике Сергея Соловьева // Соловьевские исследования. – 2015. – № 4(48). – С. 160–172. 0,8 п.л .

7. Ситуация-рассуждение как прием актуализации философского текста в лирике (на примере поэтического творчества Н. Гумилева) // Известия Смоленского государственного университета. – 2015. – № 2(30). – С. 33–42. 0,7 п.л .

8. Ситуация как сюжетообразующая и композиционная единица лирического текста // Вестник Томского государственного университета. Филология. – 2015. – № 4(36). – С. 151–162. 0,8 п.л .

9. Поэтика и философия концепта ‘зрение сознание’ в русской лирике // Известия Смоленского государственного университета. – 2015. – № 4(32). – С. 54–61 .

0,5 п.л .

10. Семантические комплексы «жизнь» и «бытие» в поэзии и философии А.Ф. Лосева // Известия Смоленского государственного университета. – 2016. – № 2(34). – С. 32–43. 0,8 п.л .

11. Темы «вселенная», «мир», «мироздание» в поэзии и философии А.Ф. Лосева // Вестник Томского государственного университета. Филология. – 2016. – № 4(42). – С. 157–167. 0,7 п.л .

12. Поэтический символ «камень-самоцвет» в философских статьях Вячеслава Иванова // Обсерватория культуры. – 2016. – Т. 13, № 4. – С. 486–498. 0,8 п.л .

13. О поэтической трансцендентности Н. Гумилева // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Филология. Журналистика. –2017. – Т. 17, № 3. – С. 316–322. 0,5 п.л .

14. Парадигмы постижения трансцендентного в лирике Ф.Н. Глинки // Ученые записки Орловского государственного университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки. – 2017. – № 1(74). – С. 103–108. 0,4 п.л .

15. Структура лиро-философского метатекста в поэзии Ф.И. Тютчева: параллельная композиция // Известия Смоленского государственного университета. – 2018. – № 2(42). – С. 24–42. 1,1 п.л .

16. ‘Эстетическое’ как лиро-философский метатекст в поэзии А. Вознесенского // Известия Смоленского государственного университета. –2018. – № 1(41). – С. 37– 47. 0,7 п.л .

Статьи в других изданиях:

1. Акустика пространства в ранней лирике Георгия Адамовича (в соавторстве с Журавковой А.В.) // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. – 2018. – № 1. – С. 182–188. 0,4 п.л .

2. Бытийность и событийность в лирике Б. Пастернака // Пастернак: проблемы биографии и творчества. К 60-летию Нобелевской премии: тезисы докладов / под ред .

Л.Л. Горелик, А.В. Радионовой. – Смоленск: Изд-во СмолГУ, 2018. С. 25–27. 0,2 п.л .

3. Влияние образности на мотивы в лирике (на примере ранней лирики А. Ахматовой) // Седьмые Поливановские чтения. Сборник статей по материалам докладов и сообщений конференции. Часть 2. История языка. Ономастика. Диалектология .

Грамматика славянских и германских языков. Слово в тексте. Смоленск, 11–12 октября 2005 года. – Смоленск: СГПУ, 2005. – С. 289–292. 0,2 п.л .

4. Дешифровка мотива «мирового огня» в творчестве Пастернака // Литературное произведение как литературное произведение. – Bydgoszcz, 2004. – С. 361–372 .

0,7 п.л .

5. Контрастная композиция мотивов в лирике Ф.И. Тютчева // Философия и филология русского классического текста: сборник статей IV Всерос. научно-практ .

конф. / МНИЦ ПГСХА. Пенза: РИО ПГСХА, 2009. С. 105–109. 0,3 п.л .

6. Лирическая парадигма мотивного ряда ‘поэт творит’ // Русская филология:

Ученые записки Смоленского государственного педагогического университета. – Т. 13. – Смоленск: Маджента, 2010. – С. 98–114. 1 п.л .

7. Мышление как труд в представлении философов и поэтов // Общественные науки. Всероссийский научный журнал. М.: Изд-во МИИ Наука. – 2012. – № 6. – С. 33–40. 0,5 п.л .

8. О «ночном» сознании в философии и поэзии // Общественные науки. Всероссийский научный журнал. – 2012. – № 5. – С. 5–14. 0,9 п.л .

9. О взаимосвязи философии и поэзии: обзор литературы // Культура, искусство, образование: проблемы и перспективы развития: материалы научно-практической конференции с международным участием (8 февраля 2013 г.). Смоленск: СГИИ, 2013 .

– С. 392–398. 0,2 п.л .

10. О контрастности мотивов в прозе Пастернака // PRO-ЗА: Тезисы международной научной конференции «Поэтика прозы». – Смоленск: СГПУ, 2003. – С. 51–54 .

0,4 п.л .

11. О мотивах и образах, связанных с темой огня, в творчестве Б. Пастернака // Пушкинско-пастернаковская культурная парадигма: Итоги исследования в XX веке .

Материалы научной конференции (Смоленск, 21–23 сентября 1999 г.). – Смоленск:

СГПУ, 2000. – С. 124–132. 0,6 п.л .

12. О постоянстве некоторых мотивов в творчестве Б. Пастернака // АЛФАВИТ:

Филологический сборник. – Смоленск: СГПУ, 2002. – С. 136–154. 1,2 п.л .

13. О роли очага в творчестве Б. Пастернака // Scripta manent VI: Сборник научных работ студентов и аспирантов-филологов. – Смоленск: СГПУ, 2000. – С. 140–151 .

0,7 п.л .

14. О символике лилового цвета в лирике Б. Пастернака и в романе «Доктор Живаго» // Смоленский филологический сборник: Труды молодых научных работников .

Вып. II. – Смоленск: СГПУ, 1999. – С. 52–58. 0,4 п.л .

15. Образ пыли в творчестве Б. Пастернака // Русская филология: Ученые записки Смоленского государственного педагогического университета. – Смоленск: СГПУ, 2001. – С. 253–261. 0,6 п.л .

16. Образная парадигма «жизнь Y» в творчестве Пастернака // Русская филология: Ученые записки Смоленского государственного педагогического университета. – Т. 6. – Смоленск: СГПУ, 2002. – С. 133–142. 0,6 п.л .

17. От лирики к роману: образные и мотивные парадигмы в творчестве Б. Пастернака // Известия Смоленского государственного университета – 2008. – № 8. – С. 80–102. 1,4 п.л .

18. Параллельная композиция в творчестве Ф.И. Тютчева // Авраамиевские чтения: материалы всероссийской научно-практической конференции. – Смоленск: Универсум, 2010. – С. 98–103. 0,4 п.л .

19. Перипетийные мотивы в лирике Н.С. Гумилева // Анна Ахматова и Николай Гумилев в контексте отечественной культуры (к 120-летию со дня рождения А.А. Ахматовой): материалы международной научно-практической конференции (Тверь – Бежецк, 21–22 мая 2009 года). Тверь: Научная книга, 2009. – С. 148–155 .

0,6 п.л .

20. Путь Б. Пастернака к «Доктору Живаго»: огонь, воздух, вода // Актуальные проблемы современной филологии: Материалы IV Кирилло-Мефодиевских чтений. – Смоленск: СГУ, 2000. – С. 17–22. 0,4 п.л .

21. Путь Бориса Пастернака к «Доктору Живаго» // Конкурс молодых ученых:

сборник материалов. – Смоленск: «Универсум», 2005. – С. 86–91. 0,3 п.л .

22. Путь Бориса Пастернака к «Доктору Живаго»: философские и мифопоэтические темы, мотивы, образы (монография). – Смоленск: Принт-Экспресс, 2012. – 138 с .

10,3 п.л .

23. Семантика мотива ‘некто/нечто движется вниз’ в творчестве Пастернака // Вторые Авраамиевские чтения: Материалы научно-практической конференции. – Смоленск: Издательство «Универсум», 2004. – С. 158–163. 0,3 п.л .

24. Семь свойств мотива и способы перехода мотивов из поэзии в прозу (на материале творчества Пастернака) // Русская филология: Ученые записки Смоленского государственного педагогического университета. – Т. 8. – Смоленск: СГПУ, 2004. – С. 93–102. 0,6 п.л .

25. Сопоставление образных систем поэзии и прозы Б. Пастернака // Studia Russica XIX. – Будапешт, 2001. – С. 467–474. 0,5 п.л .

26. Средства языковой выразительности в публицистических эссе «Философические письма» Дмитрия Быкова // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Филология. Журналистика. – 2016. – № 3. – С. 144–147. 0,8 п.л .

27. Структура и особенности мотивного уровня в лирике // Отечественное стиховедение: 100-летние итоги и перспективы развития: материалы международной научной конференции: 25–27 ноября 2010 г. / под ред. С.И. Богданова, Е.В. Хворостьяновой. – СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2010. – С. 81–87 .

0,4 п.л .

28. Философское обобщение как композиционный прием в лирике (на примере лирики Ф. Тютчева и Н. Гумилева) // Актуальные проблемы лингвистики и методики:

материалы междунар. межвуз. научн.-практ. конф. – Вып. 3. – Смоленск: ВА ВПВО ВС РФ, 2010. – С. 152–157. 0,4 п.л .

29. Функционально-смысловые типы в лирике Н. Гумилева // Славянский стих. – М.: Рукописные памятники Древней Руси, 2012. Т. 9. – 2012. С. 260–270. 0,9 п.л .

30. Чередование мотивных рядов как поэтический прием в лирике А.С. Пушкина // Пушкин и мировая культура: материалы III Междунар. научн. конф., г. Минск, 21–22 апр. 2009 г. В 2 ч. Ч. 1 / Белорус. гос. пед. ун-т им. М. Танка. – Минск: РИВШ, 2009. – С. 56–60. 0,3 п.л .

Подписано к печати 21.01.2019. Формат 60 х 84 1/16 .

Бумага офсетная. Печать цифровая. Усл. печ. л. 2,5 .

Тираж 100 экз. Заказ № 322/2019 .

Отпечатано в салоне оперативной полиграфии «ПринтАП» (PrintUP) ИП Прунцев А.В .

г. Смоленск, ул. Октябрьской революции, 28 .

Тел.: (4812) 38-38-27, 40-90-64. E-mail: printup_ps@mail.ru






Похожие работы:

«ВАЗОРАТИ МАОРИФ ВА ИЛМИ ЉУМЊУРИИ ТОЉИКИСТОН ПАЖЎЊИШГОЊИ РУШДИ МАОРИФИ АКАДЕМИЯИ ТАЊСИЛОТИ ТОЉИКИСТОН ИЛМ ВА ИННОВАТСИЯ (Маљаллаи илмию методї) НАУКА И ИННОВАЦИЯ (Научно-методический журнал ) №1-2 2014 (7-8) ПАЖЎЊИШГОЊИ Р...»

«СКОЛЬКО ЦВЕТОВ В РАДУГЕ? Кошкарева Наталья Борисовна доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник Сектора языков народов Сибири Института филологии СО РАН, зав. кафедрой общего и русского языкознания Новосибирского государственного университета Полевая лингвис...»

«МИНИСТЕРСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПО ДЕЛАМ ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ, ЧРЕЗВЫЧАЙНЫМ СИТУАЦИЯМ И ЛИКВИДАЦИИ ПОСЛЕДСТВИЙ СТИХИЙНЫХ БЕДСТВИЙ РУССКО-ФРАНЦУЗСКИЙ РАЗГОВОРНИК ДЛЯ СПАСАТЕЛЕЙ Составитель: И.И. Субботина Компьютерна...»

«"УТВЕРЖДЕНО" "Согласовано" Рассмотрено Директор гимназии зам. директора на заседании МО И.Н. Жигунов протокол №_от _ "_"_20г. Председатель ШМО_ РАБОЧАЯ ПРОГРАММА немецкий язык по предмету начальное общее, 3 класс ступень обучения (кла...»

«В монографии представлены наблюде­ ния над русскими обозначениями социаль­ ных характеристик человека. Содержание книги составляют исследовательские очерки, посвященные нескольким группам номинаций, характеризующих человека в его социальных ролях и статусах, а именно называющих взрослого человека, опы...»

«А.А. Кретов, А.В. Рафаева Воронеж, Москва К СОЗДАНИЮ КОМПЬЮТЕРНОЙ СИСТЕМЫ СЕМАНТИЧЕСКОЙ КЛАССИФИКАЦИИ ЛЕКСИКИ Исходная идея описываемого проекта – проста и скромна: избавить лингвистаисследователя от необходимос...»

«.02.07 " "2018 ЕРЕВАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МИНАСЯН НАРИНЕ СТАНИСЛАВОВНА ИНТЕГРАТИВНАЯ МОДЕЛЬ АНАЛИЗА АРГУМЕНТАТИВНОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук по специальности 10.02.07 – "Романо-германские языки"...»

«ЯЗЫКИ АФРИКИ ГЛАГОЛЫ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ В ВОДЕ В ЯЗЫКЕ МАНИНКА В. Ф. Выдрин Введение В работе будут рассмотрены семантика и особенности употребления глаголов семантической зоны "плавание" в гвинейском варианте языка манинка. В основу работы положены данные, собранные по анкете Т. А. Майсака и Е. В. Рахилиной с информантом Мам...»

«Перцева Вера Геннадьевна АНГЛОЯЗЫЧНЫЕ СЛОВАРИ ЯЗЫКА ПОЛИТИКОВ И ФИЛОСОФОВ (НА МАТЕРИАЛЕ СЛОВАРЕЙ ЦИТАТ И ПОСЛОВИЦ) Специальность 10.02.04 – Германские языки Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор Карпова Ольга Михайловна Иваново –...»

«Волкова Аиастасu Александровна СТРАТЕГИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПОНИМАНИЯ ТЕКСТ А С ИНОЯЗЫЧНЫМИ ВКРАПЛЕНИЯМИ (на матери11.11е реПЮНILIIЬИЫХ рек:ламио-ииформациоииwх *)'риалов) Специальность 10.02.01pyccaii а1wк Автореферат диссертации на соисnине ученой стеnени кандндата фНJIОJiоrическнх наук Томск2008 _-·-'. r,.t.;....»

«отзыв ОФИЦИАЛЬНОГО ОППОНЕНТА о диссертации Кюбры Чаглыян Шакар "Роман Б Л. Пастернака Доктор Живаго” и проблема Московского текста", представленной на соискание учёной степени кандидата филологических наук по специальности 10.01.01 — русская литература в диссертац...»

«Хасанова Алсу Минвалиевна ТВОРЧЕСТВО АХНАФА ТАНГАТАРОВА: ЖАНРОВЫЕ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ 10.01.02 Литература народов Российской Федерации (татарская литература) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой с...»

«Филология и лингвистика ФИЛОЛОГИЯ И ЛИНГВИСТИКА Костюкова Татьяна Анатольевна профессор ФГАОУ ВО "Национальный исследовательский Томский государственный университет" г. Томск, Томская область Сайни Сону ассистент Университет Дж. Неру г. Дели, Респу...»

«АДМИНИСТРАЦИЯ ГОРОДСКОГО ОКРУГА ХИМКИ МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ Городской округ Химки от № 10.02.2017 55 О Координационном совете в области образования при Главе городского округа Химки Московской области В целях обеспечения права каждого человека на полу...»

«1 Языкознание 1. En accion 2 : curso de espanol : Libro del alumno / E. Verdia [et al.]. Madrid : Clave Ш147.21ELE, 2005. 208 p. : il.; 28 sm. 923(Исп) Перевод заглавия: Курс испанского языка : учеб. Е54 Экземпляры: всего:1 МЛЦ(1) 2. E...»

«ЦЕНТР ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ Николая Ягодкина РАБОЧАЯ ПРОГРАММА КУРСА "Английский язык для школьников" Уровень В1 (Intermediate) РАБОЧАЯ ПРОГРАММА КУРСА "Английский язык для школьников" Уровень В1 (Intermediate) РАБОЧАЯ ПРОГРАММА КУРСА "Английский язык для школьников" Ур...»

«157 варя: в перспективе заголовочные единицы должны подаваться не в алфавитном порядке, а в составе идеографических групп. П ри этом необходимым становится такж е и создание алфавитного перечня всех слов, облегчаю щ его пользование словарем. Литература 1. Бабенко Л. Г. Филологический анализ текст...»

«федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Алтайский государственный университет" Факультет массовых коммуникаций, филологии и политологии Кафедра связей с общественностью и рекл...»

«УДК 81-13 + 159.955 + 316.628 Ваганова Татьяна Павловна преподаватель кафедры иностранных языков и образовательных технологий УГИ УрФУ vaganova.owl@yandex.ru ПРИЕМЫ ТЕХНОЛОГИИ РАЗВИТИЯ КРИТИЧЕСКО...»

«Справка по программе "Converter 5.0.0.0" Справка по русской версии программы "Converter 5.0.0.0" Справка по программе "Converter 5.0.0.0" О программе Перед Вами русская версия программы "Converter 5.0.0.0", позволяющ...»

«Паршиков Илья Александрович Контекстная реклама в структуре интегрированных маркетинговых коммуникаций ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА по направлению "Реклама и Связи с общественностью" (научно-исследовательская работа) Научный руководитель – кандидат филологических наук, доц...»

«КОММУНИКАТИВНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ * 2018 * № 3 (17) Редакционная коллегия Editorial Staff Главный редактор Editor-in-Chief д-р филол. наук, проф. Prof. O.S. Issers О.С. Иссерс (Омск, Россия) (Omsk, Russia) д-р философии, проф. Ph.D. R. Anderson...»

«Филиппова Татьяна Анатольевна ЛИНГВОСЕМИОТИКА АНГЛОЯЗЫЧНОГО ВОЛОНТЕРСКОГО ДИСКУРСА Специальность 10.02.04 – Германские языки Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Волгогра...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.