WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«КОЖЕВНИКОВА Татьяна Андреевна РИТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ АРГУМЕНТАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ АМЕРИКАНСКОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ИНТЕРВЬЮ ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ

УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

КОЖЕВНИКОВА Татьяна Андреевна

РИТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ АРГУМЕНТАЦИИ В СОВРЕМЕННОМ

АМЕРИКАНСКОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ИНТЕРВЬЮ

Специальность 10.02.04 — «Германские языки»

Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук

аучный руководитель:

Н доктор филологических наук, профессор Третьякова Т.П .

Санкт-Петербург — 2018 Содержание

ВВЕДЕНИЕ

...…………………………………………………………………4

Глава I. ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

АРГУМЕНТАЦИИ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ИНТЕРВЬЮ

1.1. Проблема определения дискурса 1.1.1. Анализ политического дискурса и дискурс-анализ…….......12 1.1.2. Лингвистический аспект изучения политического дискурса………………………………………………………………..22

1.2. Понятие и особенности жанра интервью ……………………...26 …

1.3. Лингвистическое изучение аргументации 1.3.1. Понятие аргументации и ее составляющие……………....40 1.3.2. Воздействующий потенциал аргументации……..……......43 1.3.3. Концепции анализа аргументации…………….................…52 Выводы по главе I …………..…………………………………………...68 … Глава II. И

НТЕГРАТИВНЫЙ АНАЛИЗ МОДЕЛЕЙ

АРГУМЕНТАЦИИ АМЕРИКАНСКОГО ИНТЕРВЬЮ:

РИТОРИЧЕСКИЙ И КОГНИТИВНО-ДИСКУРСИВНЫЙ АСПЕКТЫ

2.1. Вводные положения ……………………………………..………..70 …

2.2. Прототипная модель аргументации в современном американском политическом интервью 2.2.1. Прототипная модель дизъюнктивной аргументации…...71 2.2.2. Прототипная модель конъюнктивной аргументации…...76 2.2.3. Прототипная модель подчинительной аргументации…..79

2.3. Интерактивный аспект аргументации в современном американском политическом интервью 2.3.1. Интерактивный аспект дизъюнктивной аргументации..82 2.3.2. Интерактивный аспект конъюнктивной аргументации..88 2.3.3. Интерактивный аспект подчинительной аргументации………………………………………..…………………….100

2.4. К омплексная аргументация в современномамериканском политическом интервью

–  –  –

ВВЕДЕНИЕ

Политическое интервью является эффективным инструментом формирования общественного мнения в современном американском политическом дискурсе. Это определяется рядом факторов:

во-первых, ввиду интерактивности диалогический формат интервью является более доступным для широкой аудитории;

во-вторых, интервью позволяет в сжатой форме освещать наиболее актуальные вопросы;

в-третьих, в любом интервью присутствует элемент спонтанности, что способствует раскрытию психологического портрета политика .

Политическое интервью является периферийным жанром политического дискурса, граничащим с масс-медийным и аргументативным дискурсом. Подобная зона наложения дискурсов обусловливает лингвистическую и риторическую специфику политического интервью, которая определяется задачей оказать воздействие на аудиторию, в частности — посредством аргументации, при этом сохраняя доступный, интерактивный и развлекательный формат беседы .





Актуальность проводимого исследования обусловлена тем, что оно выполнено в русле таких современных научных направлений, как политическая лингвистика, аргументология и когнитивно-дискурсивный анализ. Кроме того, актуальность работы связана с обращением к жанру политического интервью, так как оно широко используется как инструмент воздействия в современной американской лингвокультуре и определяет специфику представляемой в его рамках аргументации, обусловленную его форматом и наложением нескольких типов дискурсов. Американское политическое интервью не становилось предметом специального лингвистического изучения с точки зрения риторического и когнитивно-дискурсивного анализа составляющей аргументации .

–  –  –

1) дать определение основным типам аргументации, характерным для американского политического интервью;

2) выявить типы аргументации в американских политических интервью;

3) создать модели аргументации в рамках коммуникативного процесса интервью;

4) определить стратегии, реализуемые в рамках аргументации в американском политическом интервью; 

5) рассмотреть прототипные модели основных типов аргументации в американском политическом интервью и описать их риторические характеристики; 

6) изучить основные типы аргументации в американском политическом интервью с точки зрения интерактивного аспекта и их риторических характеристик; 

7) выявить риторические характеристики основных типов аргументации в американском политическом интервью в составе комплексных и составных структур.  Научная новизна сследования состоит в том, что, во-первых, и впервые проводится когнитивно-дискурсивное моделирование аргументации в американских политических интервью, во-вторых, выделяются стратегии и тактики, характерные для американского политического интервью, в-третьих, выявлено соответствие основных типов аргументации когнитивно-дискурсивным моделям и базовым стратегиям убеждения в американском политическом интервью .

Объектом исследования вляются интервью с американскими я политиками с 2009 по 2017 год .

Предметом исследования вляются англоязычные структуры я аргументации в политических интервью .

Материалом исследования п ослужили транскрипты, подготовленные на основе аудиозаписей и видеозаписей 89 интервью с участием американских политиков (Барак Обама, Дональд Трамп, Хиллари Клинтон, Джон Керри, Рекс Тиллерсон) с 2009 по 2017 годы. Общий объем транскриптов составил более 1400 страниц, из которых было отобрано 914 примеров аргументации .

Цели и задачи исследования определили следующие етоды м анализа: метод семантического и функционально-прагматического анализа, метод интерпретационного и сопоставительного анализа, метод моделирования и реконструкции аргументации .

Теоретическая значимость иссертации состоит в том, что она д вносит вклад в дальнейшую разработку проблематики аргументологии и политического дискурса, в частности, на материале американского политического интервью; уточнение положений функциональной прагматики английского языка. Представленные в работе результаты способствуют освещению риторических и когнитивно-дискурсивных характеристик аргументации в современном американском политическом интервью, что развивает положения прагмалингвистики, теории воздействия и лингвистической риторики .

Практическая значимость олученных результатов и выводов п определяется тем, что основные положения диссертации могут быть использованы в преподавании спецкурсов по общей теории дискурса, коммуникативной деятельности и неформальной логике, в создании учебных пособий по политическому дискурсу. Результаты работы могут найти применение при разработке практических рекомендаций для специалистов по риторике и политической коммуникации .

Теоретическую базу и сследования составляют: работы по исследованию политического и масс-медийного дискурса: Т.А. ван Дейк, Н. Фэрклаф, Е.И. Шейгал, В.И. Карасик, В.Е. Чернявская, В.З. Демьянков, труды по теории воздействия и аргументации: Ф. ван Еемерен, Р .

Гроотендорст, Ф. Снок Хенкеманс, А.Н. Баранов, Л.Г. Васильев, П.Б .

Паршин, В.М. Сергеев, Т.П. Третьякова и другие .

Структура работы: иссертация состоит из введения, двух глав, д заключения, списка литературы (194 наименования, из них 118 на иностранных языках), списка источников примеров (89 позиций) .

Во ведении обосновывается актуальность и научная новизна в исследования, формулируются основная цель и задачи исследования, определяются теоретическая и практическая значимость работы, методы анализа собранного материала, формулируются положения, выносимые на защиту, представляется информация об апробации работы .

Первая глава «Лингвистические основы интерпретации аргументации в политическом интервью» посвящена изложению основных теоретических предпосылок исследования и рассмотрению теоретических аспектов, связанных с проблематикой исследования политического дискурса, выделением политического интервью в качестве отдельного речевого жанра, теории воздействия и аргументации, в рамках которой были выделены три базовые логико-семантические модели, положенные в основу практической части проводимого исследования .

Во торой главе «Интегративный анализ моделей аргументации в американского интервью: риторический и когнитивно-дискурсивный аспекты» проводится анализ аргументации в рамках американского политического интервью.

При этом выделяется три типа структур:

дизъюнктивная, конъюнктивная и подчинительная аргументация. Они рассматриваются с точки зрения прототипной структуры, интерактивного аспекта и их реализации в составе комплексных структур. В ходе анализа определяются ведущие стратегии, риторические характеристики и выстраиваются их когнитивно-дискурсивные модели .

В аключении представлены основные результаты работы и з подводятся итоги исследования .

Положения, выносимые на защиту :

1. Модели аргументации в американском политическом интервью соотносятся с основными типами аргументации .

а) Дизъюнктивная аргументация с независимыми доводами оформляется по экстенсивной модели, предполагающей приращение аргументации с точки зрения набора аргументов. 

б) Конъюнктивная аргументация со связанными посылками образуется по комплементарной модели с отношениями холистического следствия, при котором посылки совместно ведут к точке зрения. 

в) Подчинительная аргументация со взаимозависимыми аргументами строится по причинно-следственной модели, под которой понимается последовательное обоснование пропозиций, основанное на причинно-следственных отношениях .

2. Основным типам аргументации в американском политическом интервью соответствуют три базовые стратегии убеждения:

а) для дизъюнктивной аргументации — обособленное обоснование, под которым понимается приведение независимых доводов в поддержку точки зрения;  

б) для конъюнктивной аргументации — рассуждение, под которым понимается представление связанных пропозиций, дополняющих друг друга и обладающих субъективно обусловленными связями; 

в) для подчинительной аргументации — стратегия доказательства, которая строится на выдвижении взаимозависимых пропозиций .

3. Формат американского политического интервью обуславливают реализацию следующих коммуникативных стратегий: эвазивность, стратегия положительной и отрицательной репрезентации, контраргументация, целеполагание, создание эмоционального фона, дискредитация. Главная из них — стратегия эвазивности, которая реализуется посредством тактик встречного вопроса, при помощи представления фактуальной информации, при переходе к аргументации на иную тему, за счет согласия политика с аргументацией журналиста .

4. Усиление риторического потенциала аргументации в американском политическом интервью реализуется за счет трех групп средств, направленных на построение убеждения со своими особенностями языковой реализации:

а) персуазивные средства, повышающие убедительную силу аргументации, такие как метааргументативные компоненты, эгореференциальные клише;

б) средства создания интерактивности, в частности квазидиалог, риторический вопрос, «языковое паразитирование»;

в) средства представления аргументации, в том числе экспрессивные единицы, метакоммуникативные компоненты, апеллятивные клише .

5. Аргументативный аспект интерактивных отношений в американском политическом интервью проявляется во взаимодействии участников при построении аргументации .

а) Построение аргументации при помощи включения компонента из реплики журналиста обусловлено одним из двух факторов:

параллельная реализация стратегии контраргументации или реконструкция невыраженной посылки. Заимствование всегда указывает на зависимый характер аргументации .

б) Построение единой аргументация за счет поочередного представления доводов обоими участниками осуществляется посредством сочетания некоторого высказывания и последующего согласия с ним .

6. Аргументативный дискурс в условиях формата американского политического интервью утрачивает свойственную ему упорядоченность представления аргументации и принимает черты спонтанного разговорного стиля, что создается за счет таких средств английского языка, как инициальные сочинительные союзы с функцией экспрессивности, эгореференциальные единицы, апеллятивные клише, средства хеджирования компонентов аргументации .

Апробация работыОсновные положения диссертации обсуждались :

на заседаниях аспирантских семинаров кафедры английской филологии и перевода СПбГУ в период с 2015 по 2018 годы и были представлены в виде докладов на XLV, XLVI и XLVII Международной филологической конференции (Санкт-Петербург, 2016, 2017, 2018); VIII, IX научно-методической конференции «Англистика XXI века»

(Санкт-Петербург, 2016, 2018); XXVI Российско-американском семинаре в Санкт-Петербургском государственном университете (Санкт-Петербург, 2017); Sprachwissenschaftliche Tagung fr Promotionsstudierende (Кельн, 2016); Cognitive Linguistics in Wroclaw (онлайн, 2016) и на заседаниях аспирантских семинаров кафедры английской филологии и перевода СПбГУ в период с 2015 по 2018 годы .

Основные положения изложены в 7 публикациях общим объемом 3,1 п.л./2,7 п.л., в том числе 4 статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ .

–  –  –

При определении понятия «дискурс» Т.А. ван Дейк выделяет две основные интерпретации: в широком смысле дискурс рассматривается как комплексное коммуникативное событие, а в узком — как текст или разговор, продукт коммуникативного события. В настоящем исследовании под дискурсом понимается «сложное единство языковой формы, значения и действия, которое можно охарактеризовать понятием коммуникативное событие или коммуникативный акт, так как оно не ограничено рамками языкового высказывания (текста или диалога). К событию относятся и социальные характеристики, аспекты социальной ситуации» (ван Дейк 1989: 121-122) .

В этом отношении Н. Фэрклаф определяет дискурс с одной стороны как тип языка в определенной социальной ситуации, а с другой — как развернутую выборку устных диалогов или письменных текстов. Н .

Фэрклаф рассматривает дискурс в трехмерном пространстве текста, дискурсивной и социальной практик. При этом раскрывается амбивалентность понятия «дискурс»: дискурс не только формируется и ограничивается социальной структурой, но и создает ее. Конструктивное начало дискурса проявляется в формировании социальной идентичности, социальных отношений, систем знаний и убеждений (Fairclough 2006: 62) .

С лингвистической точки зрения В.И. Карасик определяет дискурс как «интерактивную деятельность участников общения, установление и поддержание контакта, эмоциональный и информационный обмен, оказание воздействия друг на друга, переплетение моментально меняющихся коммуникативных стратегий и их вербальных и невербальных воплощений в практике общения, определение коммуникативных ходов в единстве их эксплицитного и имплицитного содержания» (Карасик 2000: 5) .

Тем не менее, В.Е. Чернявская сводит дискурс к двум определениям:

коммуникативное событие, реализуемое в устной или письменной речи и входящее в определенное когнитивно обусловленное коммуникативное пространство, а также набор тематически связанных текстов (Чернявская 2001: 14, 16) .

Понятия «дискурс» и «текст» характеризуются смежностью и взаимозависимостью, что обуславливает необходимость разграничения .

В.Е. Чернявская отмечает, что при анализе текста «устанавливается коммуникативная функция текста, его коммуникативные центры, выявляется, что сообщается в тексте, кому адресовано сообщение, как актуализируется в текстовой ткани адресат, каковы стратегии тематического развёртывания, обеспечивающие связь отдельных высказываний между собой и их тематическую прогрессию, как актуализируются определённые сегменты знания и т. п.», тогда как анализ дискурса предполагает «проецирование на элементы содержательно-смысловой и композиционно-речевой организации текста психологических, политических, национально-культурных, прагматических и других факторов» (Чернявская 2006: 78-79) .

Соответственно, при анализе дискурса максимально подключается экстралингвистический контекст, учитывающий социальные, прагматические и иные факторы, что отражено в определении дискурса «как текста, взятого в событийном аспекте» (Арутюнова 1990: 137) .

Разграничение дискурса и текста может проводиться на основе интерактивности. В таком случае дискурс соотносится с диалогом, тогда как текст — с монологом. Тем не менее, данное разграничение весьма условно ввиду широко признанного положения о диалогичности языка и речи в целом (Волошинов 1930, Бахтин 1979; 1995, Якубинский 1986, Бенвенист 1974) .

Нередко дискурс относят исключительно к устной коммуникации, а текст к письменной. Однако данное разграничение представляется нам необоснованным, так как дискурс относится к речевой деятельности в целом. В частности, данная точка зрения находит отражение в подходах Р .

Водак и Д. Шиффрин (Reisigl, Wodak 2001, 2009, Schiffrin 1994) .

Кроме того, текст и дискурс могут быть противопоставлены по следующим параметрам: функциональность — структурность, динамичность — статичность, актуальность — виртуальность, что соотносится с двумя различными уровнями: языка и речевого общения .

(Макаров 2003) В настоящем исследовании текст рассматривается как продукт дискурса-процесса (Wodak 2001, Fairclough 1992, Brown, Yule 1983). Текст и дискурс связаны причинно-следственными отношениями: текст как продукт дискурса включен в понятие «дискурс», но не всегда является дискурсом. Такой подход позволяет снять противопоставление дискурса и текста за счет включения текста в понятийную область дискурса .

Подобный подход развивается в работах ряда лингвистов. В частности, Ю.С.

Степанов определяет дискурс как «язык в языке», что предполагает существование дискурса не в категориях грамматики и лексики языка, а в его актуализации в виде текстов, характеризующихся спецификой грамматики, лексики, синтаксиса, семантики (Степанов 1995:

45). Е.И. Шейгал при определении дискурса вводит формулу: «дискурс = подъязык + текст + контекст» (Шейгал 2004: 22). В концепции В. В .

Богданова предлагается широкая интерпретация дискурса. Текст и речь воспринимаются как две стороны дискурса (Богданов 1990, 1993). Тогда как А.А. Кибрик указывает на единство процесса коммуникации и ее результата — текста, что позволяет интегрировать процессуальную и объектную составляющие дискурса (Кибрик 2003: 4) .

Выделение границ политического дискурса может происходить на различных основаниях. Наиболее узкая трактовка ограничивает данный тип дискурса политикой как сферой употребления. Согласно Т. А. ван Дейку, политический дискурс формируется в контексте политических институтов (ван Дейк 1989). Согласно функциональной интерпретации к политическому дискурсу относят любую коммуникацию, направленную на борьбу за власть. Тогда как в рамках прагмалингвистического подхода политический дискурс понимается как совокупность всех речевых актов в политических дискуссиях (Баранов, Казакевич 1991: 6) .

Данные подходы ограничивают значительный объем периферийной политической коммуникации. В настоящем исследовании принимается широкая интерпретация границ политического дискурса. Например, П .

Серио считает, что не существует высказывания, «в котором нельзя было бы не увидеть культурную обусловленность и которое нельзя было бы тем самым связать с характеристиками, интересами, значимостями, свойственными определенному обществу или определенной социальной группе, их признающей в качестве своих. В любом высказывании можно обнаружить властные отношения» (Серио 2002: 21) .

Вслед за Р. Дентоном, Г. Вудвардом и М. Шадсоном политический дискурс выделяется на основании его содержания и цели (Denton, Woodward 1985, Schudson 1997). Таким образом, под политической коммуникацией понимается «любая передача сообщений, предназначенная оказать влияние на распределение и использование власти в обществе, особенно если эти сообщения исходят из официальных правительственных институтов» (Schudson 1997: 311) .

Данная точка зрения также находит отражение в других работах, связывающих политический дискурс с политическими акторами, процессами или событиями. Вне этого контекста дискурс утрачивает свою политическую направленность (Graber 1981, Wilson 2001, van Dijk 1997, Fairclough 2012). В частности, Е.И. Шейгал в определении границ политического дискурса принимает широкий подход, который под дискурсом политики объединяет институциональные и неинституциональные формы общения, в которых к сфере политики относится хотя бы одна из трех составляющих: субъект, адресат или содержание общения. Данное положение принимается и в настоящем исследовании (Шейгал 2000: 23) .

Широкое понимание политического дискурса позволяет включить в него элементы неинституционального общения и выявить точки пересечения с другими видами дискурса. Структура политического дискурса неоднородна: в ней можно выделить как центральные, так и периферийные жанры. Одной из ее основополагающих характеристик является так называемая «контаминация» или «наложение дискурсов»

(Шейгал 2000, Макеев 2004), то есть объединение характерных черт разных типов дискурсов в процессе их порождения, что предполагает особый набор речевых тактик. В зарубежной лингвистике также используется термин «гибридизация» (hybridization). Наиболее ярко это явление представлено на примере жанров, находящихся на границе политического и масс-медийного дискурсов, так как в связи с дистантным характером политической коммуникации средства массовой информации являются почти единственным средством ее реализации. Вопрос о наложении дискурсов также находит отражение в работе А. Фетцер и Э .

Вайцман, которые расширяют понимание политического дискурса, не сводя его к одному дискурсу, а объединяя в нем несколько типов (Fetzer, Weizman 2006) .

Помимо масс-медийного дискурса немаловажной составляющей в изучении политического дискурса становится аргументативный дискурс .

При этом, вслед за И.К. Макеевым, представляется, что аргументативный дискурс рассматривается как гипер-категория в отношении исследуемых институциональных дискурсов (Макеев 2004) .

Принятый нами подход в отношении границ американского политического дискурса можно представить следующим образом: любой материал, представленный в американских СМИ, в котором речь идет о политике и автором которого является политик или адресованный политику, следует относить к полю политического дискурса .

Представляется, что поле политического дискурса полностью входит в поле аргументативного дискурса. Вслед за Н. и И. Фэрклаф (Fairclough, Fairclough 2012) политический дискурс рассматривается, главным образом, как форма практической аргументации, лежащей в основе решений и действий .

Интерес представляет также точка зрения В.И. Карасика, который указывает на пограничный характер политического и спортивно-игрового дискурсов: оба типа дискурсов основаны на борьбе за власть, которая представлена в виде состязания и предполагает зрелищность, имиджевость и проявления речевой агрессии (Карасик 2004: 282) .

Существуют различные точки зрения в отношении лингвистического статуса политического дискурса. С одной стороны, политический дискурс воспринимается как данное. «Политический язык – это особая знаковая система, предназначенная именно для политической коммуникации: для выработки общественного консенсуса, принятия и обоснования политических и социально-политических решений» (Баранов, Казакевич 1991). С другой — признается своеобразие политического дискурса: языку политики свойственно специфическое содержание, а не форма (Серио 2002) .

Тем не менее, в рамках настоящего исследования принимается точка зрения П.Б. Паршина, который не видит основания для лингвистического выделения такого феномена, как политический дискурс, так как языковые черты своеобразия политического дискурса немногочисленны и едва поддаются идентификации. Так вводится понятие «идиополитический дискурс» — «своеобразие того, что, как, кому и о чем говорит тот или иной субъект политического действия » (Паршин 1999: 194) .

Данная точка зрения находит отражение в положении Д. Грейбера:

«Политическим язык делает не наличие какого-то специфического вокабуляра или специфических грамматических форм. Скорее это содержание передаваемой информации, обстоятельства, в которых происходит распространение информации (социальный контекст), и выполняемые функции. Когда политические агенты (actors) общаются на политические темы, преследуя политические цели, то, следовательно, они говорят на языке политики» (Graber 1981: 196) .

Политический дискурс как особый вид коммуникации обладает характерными функциями. В широком смысле задача политического дискурса – внушить адресату необходимость «политически правильных»

действий и оценок (Демьянков 2002: 17). Помимо этого Е.И. Шейгал описывает основные традиционно выделяемые функции политического дискурса: социальный контроль, легитимизация власти, воспроизводство власти, ориентация, социальная солидарность, социальная дифференциация, агональная и акциональная функции .

Кроме того, ученый выделяет и другие функции:

1. интеграция и дифференциация групповых агентов политики;

2. развитие конфликта и установление консенсуса;

3. осуществление вербальных политических действий и информирование о них;

4. создание «языковой реальности» поля политики и ее интерпретация;

5. манипуляция сознанием и контроль за действиями политиков и электората (Шейгал 2000: 36, 43) .

Также в работе приводится семь системообразующих характеристик политического дискурса: преобладание массового адресата, доминирующая роль фактора эмоциональности и значительный удельный вес фатического общения, смысловая неопределенность, связанная с фантомностью ряда денотатов и фидеистичностью, эзотеричность как результат использования манипулятивных стратегий, опосредованность политической коммуникации фактором масс-медиа, театральность, динамичность языка политики (Шейгал 2000). При характеризации политического дискурса необходимо также отметить его фундаментальную аргументативность (Fischer, Forester 1993) .

Интенцинальную базу политического дискурса составляет борьба за власть (Шейгал 2000). Н. Фэрклаф заключает, что политический характер дискурса проявляется в борьбе за власть в рамках дискурса и в борьбе за дискурс. Политический дискурс является средством воспроизводства политической власти (Fairclough 2012: 17) .

Современную форму власти М. Фуко называет «биовласть» (Foucault 1981: 143). Такая концепция власти ставит в центр социальных процессов дискурс и язык. При этом, дискурс не просто отражает систему доминации, но также является целью и средством борьбы за власть. Таким образом, дискурс и есть власть, которую нужно захватить (Foucault 1981: 110) .

Производство дискурса повсеместно контролируется, выбирается, организовывается и распределяется .

Дискурс как предмет научного исследования стал разрабатываться в рамках дискурс-анализа, рассматривающего его не с точки зрения лингвистики, а в социологическом, политико-идеологическом и историческом плане. Данная проблематика рассматривалась Э .

Бенвенистом, Л. Альтюссером, Р. Якобсоном, Р. Бартом, Ж. Лаканом, М .

Пеше и др. В частности, в концепции М. Фуко дискурс — это механизм высказывания и институциональный механизм. Он определяет дискурс как «сложную и дифференцируемую практику, подчиняющуюся доступным правилам и трансформациям, управляющую поведением тех, кто в нее включен, создавая таким образом неразрывную связь с социальной реальностью» (Фуко 1996: 448). При этом утверждается, что дискурс и социальная реальность конструируют друг друга. Согласно М. Фуко, дискурс представляет собой стихийную структуру, которая подвергается искусственному контролю посредством ряда процедур: внешние процедуры — запрет, разделение и отбрасывание; внутренние процедуры — комментарии, авторство, дисциплина; контроль доступа к дискурсу — ритуал, формирование дискурсивных сообществ, доктрина (Фуко 1996) .

На современном этапе политология — одна из немногих областей применения методологии дискурс-анализа, которая едва ли подверглась влиянию исследований устной и письменной речи. Политологические исследования в основном проводятся в коммуникативном и риторическом русле (Bitzer 1981, Graber 1981, Swanson, Nimmo 1990). Лишь ряд подходов принимает более дискурсивно-аналитическое направление. (Gamson 1992, Thompson 1987) .

Исследования политического дискурса, выполненные в русле дискурс-анализа, широко представлены эссекской школой. В частности, согласно Э. Лаклау и Ш. Муфф, социальные элементы приобретают значение только в дискурсе. Значение всегда создается через социальные практики, соответственно заключается, что любая политическая идентичность имеет дискурсивную природу (Laclau, Mouffe 1985) .

В настоящем исследовании дискурс представляется коммуникативным событием, включающим социальные характеристики .

Поскольку предметом анализа являются тексты интервью, представляется необходимым отметить разницу дискурса и текста, чье противопоставление снимается за счет включения текста в понятийную область дискурса в качестве его продукта или результата .

Прежде всего проводится грань между двумя видами анализа:

дискурс-анализ в политологии и дискурсивный анализ, принятый в лингвистике и направленный на анализ иллокутивных практик .

Политическое интервью в лингвистике рассматривается как элемент политического дискурса. В рамках проводимого исследования ставится под сомнение лингвистический статус политического дискурса и более предпочтительным признается понятие «идиополитический дискурс» .

При определении границ политического дискурса принимается широкий подход, который под политическим дискурсом объединяет институциональные и неинституциональные формы общения, в которых к сфере политики относится хотя бы одна из трех составляющих: субъект, адресат или содержание общения. При этом под американским политическим дискурсом в данном исследовании понимается политический дискурс, транслируемый в американских СМИ .

Поле политического дискурса полностью покрывается аргументативным дискурсом и частично масс-медийным дискурсом .

Кроме того, политический дискурс рассматривается как форма практической аргументации, лежащей в основе решений и действий .

1.1.2. Лингвистический аспект изучения политического дискурса Широкий интерес исследователей к политическому дискурсу обусловлен двумя факторами:

–  –  –

В рамках лингвистического анализа политического дискурса ставится задача изучить соотношение власти, познания и речи .

Центральной является проблематика языкового воздействия и манипулирования, формирования общественного мнения и реализации власти .

Направление исследований политического дискурса определялось политической ситуацией: после второй мировой войны преобладали исследования тоталитарного дискурса, а с 1960-х г.г. политический дискурс становится преимущественно демократическим, поэтому его изучение связывалось с речевой манипуляцией.

На современном этапе политическая лингвистика отличается крайней дифференцированностью:

изучаются дискурс терроризма, политкорректности, толерантности и другие. Исследованием политического дискурса занимаются А.Н. Баранов, П.Б. Паршин, В.З. Демьянков, Е.И. Шейгал, Т.П. Третьякова, В.Е .

Чернявская, Е.В. Трощенкова, Т.А. ван Дейк, Н. Фэрклаф, Р. Водак, А .

Фетцер, Х. Куссе, Г. Лауэрбах и др .

В современной лингвистике разграничиваются два подхода к анализу политического дискурса: ескриптивный и ритический. На материале д к политического дискурса дескриптивный подход связан с изучением речевого поведения политиков: используемых языковых средств, риторических приемов и манипулятивных стратегий. (Grieswelle 1978, Bachem 1979, Bergsdorf 1978, Holly 1989, Atkinson 1984, Баранов, Паршин 1986, Михальская 1996) Дескриптивный анализ политического дискурса может проводиться в русле социолингвистического направления или в семиотическом плане (Шейгал 2000). Дискурсивный анализ в когнитивном аспекте исследуется в работах А.Н. Баранова, Е.С. Кубряковой, А.А. Кибрика, В.З. Демьянкова и других (Кубрякова 2005, 2008, Кибрик 1994, 2003, Демьянков 2014, Quasthoff 1989. van Dijk 1997, Баранов 1990, Баранов, Караулов 1991, Лассан 1995, Чабан 1997, Ильин 1997). В рамках данного направления ставится з адача моделирования ментальных структур участников политической коммуникации .

Моделирование когнитивной базы политического дискурса проводится посредством анализа фреймов и концептов политического дискурса, метафорических моделей и стереотипов, лежащих в основе политических предубеждений. В рамках когнитивного подхода рассматривается соотношение языка и идеологии (Hodge, Kress 1993; van Dijk 1995, 1996), при этом утверждается, что сформированные под влиянием идеологии ментальные структуры коммуникантов определяют их речевое поведение, в частности используемые стратегии, риторические приемы, речевые ходы .

Настоящее исследование проводится в русле риторического дискурсивного анализа. Активную разработку риторический аспект анализа дискурса получил в работах А.Н. Баранова, Т.П. Третьяковой, В.М. Сергеева, П.Б. Паршина и других (Третьякова 2004, 2018, Tretyakova, Smirnova 2005, Баранов 1990, Сергеев 1987, Баранов, Сергеев 1987, 1988, Паршин, Баранов 1986) .

Риторический анализ дискурса интегрирует, с одной стороны, дискурсивный анализ, ориентированный на прагматику, функциональное и контекстуальное использование языка для достижения целей интеракции и организации социальных действий, а с другой — риторику как дисциплину о персуазивном аспекте использования языка. Дискурсивный анализ и риторический анализ интегрируются через общий объект — дискурс, рассматриваемый в аспектах интеракции, контекста, воздействия и стиля .

Риторический анализ дискурса рассматривает язык как персуазивный с учетом отношений власти, что обуславливает распространенность подобных исследований на материале политического дискурса (Huckin 2002). Риторика предоставляет инструментарий для анализа убеждения, авторитета, неравных отношений, власти и политической деятельности .

Критический подход к анализу политического дискурса нацелен на критическое изучение социального неравенства, выраженного в дискурсе .

В работах представителей критической лингвистики (Fairclough 1989;

–  –  –

3. Социо-когнитивный подход Т. А. ван Дейка рассматривает соединение микроструктуры языка, дискурса, интеракции и коммуникации с макроструктурой общества, власти, доминирования и неравенства. Представляется, что не существует прямой зависимости между социальными и дискурсивными структурами. В качестве посредника между ними выступает когниция, под которой понимаются общие для социума репрезентации социальных договоренностей и отношений и такие ментальные операции, как интерпретация, обдумывание, оспаривание, инференция, изучение и др. Таким образом, социальные и дискурсивные структуры соотносятся через акторов и их сознание .

В настоящем исследовании анализ интервью как элемента политического дискурса проводится в риторическом русле. Риторический анализ интегрирует, с одной стороны, прагматически ориентированный дискурсивный анализ и с другой — риторику, направленную на изучение персуазивного использования языка .

1.2. Понятие и особенности жанра интервью В наиболее широком смысле интервью определяется как публицистический жанр, представляющий собой беседу интервьюера и некоторой публичной персоны по актуальным вопросам (Цвик 2004). В качестве основной задачи интервью выделяется выявление точки зрения собеседника по обсуждаемому вопросу и создание его психологического портрета, что предопределяет значимую роль интервью в формировании публичного имиджа интервьюируемого, в том числе за счет языковых средств .

В настоящий момент интервью служит эффективным инструментом формирования общественного мнения в американском политическом дискурсе, что обусловлено рядом факторов:

1) ввиду интерактивности диалогический формат интервью является более доступным для широкой аудитории;

2) интервью позволяет в сжатой форме освещать наиболее актуальные вопросы;

3) любое интервью нацелено на фиксацию спонтанного речевого поведения, что способствует раскрытию психологического портрета политика. Данная точка зрения находит отражение в работах В.И. Беликова, Л. П. Крысина и С. Д. Белановского (Беликов, Крысин 2001, Белановский 2001) .

С лингвистической точки зрения политическое интервью — это разновидность диалогической речи, которая направлена на создание определенного имиджа интервьюируемого политика и обладает своеобразием речевых тактик, отличающихся наличием общих черт, накладываемых форматом политического интервью, и индивидуальных черт, обусловленных макроцелями конкретного интервью. В политическом интервью по крайней мере один из участников или тема общения должна относиться к области политики. При этом под американским политическим интервью понимается политическое интервью, транслируемое в американских СМИ. В целом отмечается тенденция, ведущая к диалогизации современного политического дискурса в СМИ в западной и англо-американской культуре, что обусловлено интерактивностью, а соответственно более высокой эффективностью воздействия (Fetzer, Weizman 2006: 146) .

Рассмотрение политического интервью как жанра относит нас к концепции речевых жанров. Понятие речевых жанров было впервые введено в научный обиход М. М. Бахтиным в 1952 году в работе «Проблема речевых жанров» (Бахтин 1996). Разработанная М.М. Бахтиным теория речевых жанров объединяет речевую и социальную деятельность .

При этом под понятием «речевой жанр» понимается стереотип речевого поведения, «относительно устойчивый тематический, композиционный и стилистический тип высказывания, выполняемый определенной сферой использования языка» (Бахтин 1979: 255). Тема, стиль и композиция рассматриваются М.М. Бахтиным в прагматическом плане: они существуют в конкретных высказываниях в рамках определенной ситуации. При этом, композиция представляется наиболее значимым компонентом речевого жанра .

Согласно концепции М.М. Бахтина, речь реализуется в соответствии с определенными жанровыми формами. Тем не менее, речевые жанры отличаются гибкостью и являются «типической формой высказываний, но не самими высказываниями» (Бахтин 1979: 268). Понятие речевых жанров включает в себя не только область понятия «высказывание», но и дополнительные экстралингвистические значения, обусловленные социальной ситуацией и коммуникативными намерениями, что определяет применение понятия «речевой жанр» при исследовании коммуникации и дискурса. Теория речевых жанров предполагает моделирование высказываний, описание и изучение реализации этих модели .

Одним из ключевых положений теории речевых жанров М.М .

Бахтина можно считать выделение первичных и вторичных речевых жанров. Тогда как первичные жанры формируются в процессе общения, вторичные возникают «в условиях более сложного и относительно высокоразвитого и организованного общения» (Бахтин 1979: 252). В числе последних упоминается роман и другие жанры художественной литературы. Понятие вторичных жанров также связывается с идеологичностью, так как такие жанры являются носителями ценностей, идей и социальных отношений. Таким образом, социальная сторона речевых жанров проявляется в их зависимости от социальных условий .

Дальнейшей разработкой проблематики жанров занимались многие зарубежные и отечественные лингвисты, в том числе А. Вежбицкая (Wierzbicka 1983), Н.Д. Арутюнова (Арутюнова 1992), Л.А. Капанадзе (Капанадзе 1988, 1989), Т.В. Шмелева (Шмелева 1992), В.И. Карасик (Карасик 2002, 2009, 2013), Ч. Базерман (Bazerman 1988), К. Миллер (Miller 1984), Н. Фэрклаф (Chouliaraki, Fairclough 1999, Fairclough 2003), Дж .

Мартин (Eggins, Martin 1997, Halliday, Martin 1993) и другие. Заметим, что рассматривая жанровую проблематику, зарубежные лингвисты не проводят разграничение между дискурсивным и речевым жанром .

Несмотря на некоторые различия в разрабатываемых концепциях жанра представляется возможным выделить ряд общих положений:

Во-первых жанр, определяется как употребление языка в конвенциональном коммуникативном контексте, что предполагает наличие определенных коммуникативных целей у отдельных социальных групп. В результате вырабатываются устойчивые формы, также выполняющие ограничительную функцию при реализации жанра. Представляется, что конвенциональность жанра выражена в повторяющихся риторических ситуациях, регулярности структурных форм и общих коммуникативных целях .

Во-вторых, несмотря на конвенциональность жанровых характеристик, жанр отличается динамизмом (Miller 1984, Martin 1985, Swales 1990, Bhatia 1993). Жанры балансируют между стабильностью и гибкостью, они характеризуются внутренней динамикой и постепенно трансформируются в соответствии с социо-когнитивными потребностями отдельных пользователей (Berkenkotter, Huckin 1994) .

Свойственная жанрам неоднородность представляет возможность использовать их ресурсы и конвенции для выражения личных интенций в рамках социально признанной коммуникативной цели (Bhatia 1995) .

В концепции Н. Фэрклафа жанры рассматриваются в социальном плане и являются особым дискурсивным аспектом способов действия и взаимодействия в ходе социальных событий (Fairclough 2003: 65). Н .

Фэрклаф выделяет ряд положений в отношении жанров:

1. Изменения жанров — важная часть социальных трансформаций .

2. Выделяются жанры местного (например, в рамках организации) и глобального масштаба (например, жанры власти) .

3. Новые жанры формируются на основе уже существующих .

4. Отдельный текст или интеракция не является определенным жанром, а скорее комбинацией различных жанров (Fairclough 2003:

38) .

Жанры различаются с точки зрения степени их стабильности, фиксированности и однородности (Fairclough 2003: 66). Жанр формирует и определяет различные аспекты организации текста и его характеристики на разных уровнях: общая жанровая структура текста, семантические отношения между клаузами, предложениями или более крупными единицами текста, формальные, в том числе грамматические, отношения, типы обмена, модус интертекстуальности (Fairclough 2003: 67). Жанр предполагает наложение определенных характеристик на использование языка с точки зрения темы, цели, текстовой структуры, формы аргументации и уровня формальности (Crystal 2003: 201). Эти характеристики обеспечивают узнаваемость жанров. Тем не менее, жанры формируются в течение длительного времени и не узнаваемы, пока не будут стандартизированы (Swales 1990) .

К. Миллер предлагает определение, раскрывающее риторическую природу жанра: жанр — «типичные риторические действия в повторяющихся ситуациях». Жанры вырабатываются со временем как эффективные формы выполнения действий и становятся типичной конвенциональной формой (Miller 1984: 159). В социальном плане жанр как действие принимает значение ситуации и социального контекста (Miller 1984: 163) .

Таким образом, в настоящем исследовании под жанром понимается социально- и культурно-обусловленное типичное риторическое действие, составляющее конвенциональное коммуникативное событие, то есть класс коммуникативных событий, объединенных общими коммуникативными целями. Жанровый анализ направлен на реконструкцию дискурсивных практик, использующихся для достижения особых коммуникативных целей .

Существуют различные основания для выделения границ жанра:

повторение риторических ситуаций (Miller 1984), последовательность коммуникативных целей (Swales 1990), наличие обязательных структурных элементов (Hasan, Halliday 1985) или все эти основания вместе взятые (Bhatia 1993). Тем не менее, в настоящем исследовании за основу выделения речевого жанра принимается ллокутивный критерий, и то есть новый жанр появляется с появлением новой цели. Данная точка зрения находит подтверждение в работе А. Вежбицкой «Речевые жанры»: для определения речевого жанра необходимо «выделить основную коммуникативную цель каждого жанра» (Вежбицка 2007: 68-80) .

Так, разные типы интервью характеризуются разными задачами: новостное интервью — получение информации, интервью со знаменитостью — развлечение аудитории (Schiffrin 1994, Lauerbach 2007). Политическое интервью направлено на формирование общественного мнения и публичного имиджа, поэтому исследование интервью как речевого жанра предполагает поиск иллокутивных целей, реализуемых посредством языковых средств, но выходящих за рамки языкового высказывания, что предполагает дискурсивный уровень рассмотрения жанра .

Политическое интервью представляет собой вторичный речевой жанр, то есть состоит из ряда первичных. В связи с этим одним из ключевых вопросов в его изучении становится определение составляющих его жанров. В первую очередь, очевидно сочетание в нем черт таких жанров, как беседа, политическая речь, медийное интервью. Из первичных жанров формат интервью наиболее близок жанру беседы. Как отмечает Л.П. Якубинский, бытовой диалог в отличие от интервью характеризуется речевым автоматизмом, высокой степенью недосказанности, быстрым темпом и быстрой сменой субъектов речи (Якубинский 1986). Их разграничение проводится на основе позиции интервьюера: в интервью роли участников ассиметричны, интервьюер управляет ходом интервью, контролирует диалог, задает проблемные вопросы, при этом ориентируясь на интересы аудитории, тогда как в беседе собеседник является равноправным участником и выражает собственный взгляд на обсуждаемые вопросы (Цвик 2004). Подобное распределение ролей связывает политическое интервью с медийным интервью, тогда как выраженная монологическая и аргументативная составляющие объединяют интервью с жанром политической речи .

Е.И. Шейгал выделяет прототипные (институциональные) жанры политического дискурса, полностью соответствующие основной интенции политического дискурса – борьбе за власть (дебаты, речь и др.), а также периферийные жанры, представляющие собой реакцию на речевые действия, совершенные политиками в первичных жанрах (интервью, мемуары, аналитические статьи и др.) (Шейгал 2000) .

Развивая положение М.М. Бахтина о диалогичности любого высказывания, проявляющемся в активно ответном характере понимания речи (Бахтин 1979), представляется, что в интервью происходит непрерывное взаимодействие трех полюсов: интервьюера, политика и аудитории. Внешняя диалогичность, проявляющаяся в разыгрывании ситуации общения между политиком и интервьюером, всецело направлена на реализацию внутреннего диалога с аудиторией. Подобная имплицитность интенциональной составляющей, обусловленная форматом интервью, предопределяет его манипулятивный потенциал .

Данная точка зрения соотносится с предложенной В. Дикманом классификацией институциональной коммуникации: внешняя коммуникация между политическим институтом и гражданином;

внутренняя коммуникация между акторами в политических институтах (Dieckmann 1981: 217-243) .

Таким образом, представляется возможным ыделить первичную и в вторичную аудиторию с точки зрения политика: ервичной в таком случае п будет массовая аудитория, тогда как торичной вляется нтервьюер. В в я и данном случае также проявляется симулятивность политического интервью, так как разыгрывается обратная ситуация: по формату первичной аудиторией политика является интервьюер. В интервью воссоздается атмосфера частного разговора и личного доверия между участниками, что подразумевает отсутствие третьей стороны. Тем не менее, все происходящее направлено именно на третьего — «косвенного»

участника. Такая практика позволяет добиться ольшего воздействия и б привлечь интерес аудитории. Подобная диалогичность предполагает переплетение стратегий и тактик, направленных на реализацию коммуникации между непосредственными участниками интервью и направленных на воздействие на аудиторию .

Интервью широко изучается в риторическом и аргументативном плане (Третьякова 2004, 2018, Andone 2007, 2010, 2011, 2012, 2013, Kusse 1996, Lauerbach 2007, Fetzer 2007, Fetzer, Weizman, Berlin 2015 и др.). В частности, Т.П. Третьякова и А.А.

Масленникова разрабатывают типологию интервью на основе прагматических стратегий участников:

гармоничное интервью с общими прагматическими стратегиями (unison interview), исследовательское интервью с нейтральными вопросами, направленными на получение реакции (probing interviews), агрессивное интервью с целью негативного представления политика (aggressive interview) (Maslennykova, Tretyakova 2004). В плане аргументации это находит отражение в отношениях посылки и точки зрения: первом случае в эти тношения строятся на аналогии, во тором — они меют о в и симптоматический характер, в ретьем — ежду посылкой и точкой т м зрения формируются «активные» отношения, которые приводят к разнообразным риторическим приемам .

С.В. Швырева указывает на информирование или выражение мнения как на две основные стратегии, реализующиеся в реагирующем ходе интервьюируемого (Швырева 2006: 18). Стратегия информирования нацелена на сообщение объективной фактуальной информации, тогда как стратегия выражения мнения представляет собой субъективный анализ, объяснение, оценку и нацелена на убеждение аудитории. Реализация стратегии напрямую связана с развертыванием аргументации (Швырева 2006: 20–21) .

В большинстве случаев аргументация в политическом интервью имплицитна. Политики нередко пренебрегают максимами речевого общения, в результате чего возникают коммуникативные импликатуры, требующие поиска косвенных значений (Fetzer, Weizman 2006, Fetzer 2007). Согласно Д. Уилсон, политический язык основан скорее не на фактах, а на импликатурах. Причем их отменяемость затрудняет процесс аргументации, так как интерпретируемое значение может быть признано выраженным ненамеренно (Wilson 1990: 7) .

Кроме того, в политическом интервью нередко задействуется эмотивный потенциал языка для создания чувства солидарности и манипуляции эмоциями аудитории. Применяются различные способы изменения иллокутивной силы высказываний для создания эффекта вовлеченности, причастности или отстраненности (Wilson 1990: 18). При этом, в качестве наиболее часто репрезентируемой эмоцией в англоязычных интервью является интерес, а частота маркирования восклицаний в политических интервью является наиболее низкой (Дудкин 2014: 147) .

Особый интерес представляет структурный аспект изучения жанра политического интервью. Т.П. Третьякова в структурном плане соотносит стадии политического диалога со стадиями критической дискуссии: стадия открытия и заявления, подразумевающая изложение позиций сторон, внесение конкретных предложений и формирование тематической рамки, связанной с обсуждаемыми вопросами, соотносится со стадией конфронтации, стадия свидетельства о позиции участников диалога соотносится со стадией аргументации, а этап вопросов и уточнений — со стадией критической дискуссии. При этом каждая стадия характеризуется своими речевыми стереотипами (Третьякова 2004) .

Основная часть политического интервью отличается четкой фрагментированной структурой с очередностью вопросов интервьюера и ответов политика. Под фрагментарностью понимается частая и несколько искусственная смена тем обсуждения, при этом даже при наличии переходов от одной темы к другой они приобретают искусственный характер .

Подобное распределение стадий находит отражение в структуре интервью, описанной А. Юкер в виде алгоритма, отражающего шаги в развитии интервью. В целом в нем можно выделить этап открытия с приветствием, представлением участников и темы дискуссии, рекурсирующий этап вопросно-ответных реплик, учитывающий шаги в зависимости от достаточности ответа и исчерпываемости темы, и этап закрытия с завершающим вопросом, благодарностью и повторным представлением участников (Jucker 1986: 47) .

В свою очередь П. Булл в статье, посвященной методам анализа политического интервью, представляет типологию вопросов и ответов в политическом интервью и описывает ситуацию ухода от ответа и угрозы лицу. В рамках настоящего исследования интерес представляет введенный им термин «промежуточные ответы под которым подразумевается три », возможных сценария: имплицитный ответ, неполный ответ, прерванный ответ (Bull 2015) .

В концепции М. Фуко интервью является дискурсивной практикой, то есть формой интеракции, структурированной определенным образом и включающей определенный набор участников (интервьюер и интервьюируемый) (Foucault 1981). Н. Фэрклаф также относит интервью к дискурсивной технологии и определяет ее как внеконтекстную, то есть как формат, применяющийся в разных областях (Fairclough 2006: 8) .

Представляется, что в связи с контаминацией политического дискурса политическое интервью находится в зоне пересечения политического, аргументативного и масс-медийного дискурса. Согласно Е.И. Шейгал, политическое интервью — наиболее периферийный жанр политического дискурса (Шейгал 2000) .

При рассмотрении политического интервью как элемента американского политического дискурса обнаруживаются некоторые характеристики масс-медийных жанров, выделенные Н.

Фэрклаф:

во-первыхинтервью является мультимодальным жанром. При этом,, под «мультимодальными текстами» понимаются тексты, сочетающие два и более канала коммуникации (печатный, визуальный, разговорный) (Halliday, Hasan 2014: 46);

во-вторых в интервью происходит смешение дискурсивных, практик частной и общественной жизни, что обозначается термином «интердискурсивность», то есть отношения между порядками дискурса (Fairclough 2001: 124). В частности, интердискурсивность политического интервью реализуется в виде конверсализации, которая обусловлена стремлением политика идентифицировать себя с аудиторией с целью более эффективного воздействия. Согласно П. Сканеллу, конверсализация интервью обусловлена тем, что оно воспринимается в контексте дома, где преимущественно используется коммуникативный стиль интеракции (Scannell 1991). Интересно наблюдение о том, что конверсализация распространяется с гибридных жанров на политический и медийный дискурс в целом (Clayman and Heritage 2002: 339) .

Конверсализация свидетельствует о демократизации дискурса, что говорит о сокращении асимметрии власти между людьми с неравными институциональными полномочиями (Fairclough 1995: 79) .

Демократизация политического интервью также связана с искусственной персонализацией, под которой понимается симуляция частного, межличностного дискурса в массмедийном дискурсе. (Fairclough 1995: 80) Согласно Э. Гоффману, в рамках масс-медиа говорящие ведут себя так, как будто их слушатели находятся рядом. Это направлено на создание эффекта спонтанной беглой речи для создания впечатления личной убежденности в том, что говорится (Goffman 1981: 237);

в-третьих информативные, жанры масс-медийного дискурса постепенно переходят в разряд развлекательных, что обуславливает их персонализацию, драматизацию и эмоционализацию (Fairclough 1995). На первый план выходит не информативность, а связанные с информацией мнения. Так в исследованиях масс-медийного дискурса появились такие новые термины, как развлекательная информативность (infotainment), развлекательная конфликтность (confrontainment) и развлекательная политичность (politainment) .

Представляется, что институциональность противоречит реализации комического. Хотя комическое не является специфической чертой политического дискурса, оно характерно для ряда жанров, которые представляют собой речевую смеховую реакцию на действия и высказывания политиков. В прототипных жанрах политического дискурса комическое входит как элемент стратегии или тактики .

Согласно М.Р. Желтухиной, «комическое есть проявление адмиративной оценки в семантике слова и дискурса». Основания реализации комического в политическом дискурсе заложены в таких характеристиках, как интенция борьбы за власть, диалогичность, оценочность и эмоциональность, инсценированность. Ученый выделяет следующие функции комического в политическом дискурсе: агональная, гармонизирующая, волюнтативная и характеризующая. Комическое рассматривается применительно к диалогическому общению, так как комический речевой акт предполагает комическую интенцию адресанта и вербальную смеховую реакцию (Желтухина 2000) .

Таким образом, политическое интервью рассматривается как речевой жанр, обладающий следующими характеристиками: внешняя и внутренняя диалогичность, векторность стратегий, наличие стадий открытия, дискуссии, закрытия, фрагментарность, монологичность ответных реплик на стадии дискуссии .

Несомненно, что политическое интервью направлено на формирование общественного мнения и публичного имиджа. Изучение данного речевого жанра включает поиск иллокутивных целей, осуществляемых посредством языковых средств, но не ограничивающихся рамками языкового высказывания, что предполагает рассмотрение жанра на уровне дискурса .

Политическое интервью выделяется как жанр политического дискурса на основании отнесения, по крайней мере, одной из составляющих к политике: адресата, адресанта, темы интервью .

Политическое интервью является периферийным жанром и находится в зоне контаминации политического, масс-медийного и аргументативного дискурса .

Современное американское политическое интервью характеризуется демократизацией как с точки зрения диалогического формата общения, подразумевающего равенство сторон, так и с точки зрения проникновения в институциональный политический дискурс элементов развлекательности и практик разговорной речи .

1.3. Лингвистическое изучение аргументации 1.3.1. Понятие аргументации и ее составляющие В настоящем исследовании под аргументацией понимается языковая, социальная и рациональная деятельность, целью которой является убедить «разумного» получателя сообщения в приемлемости какой-либо точки зрения путем выдвижения ряда положений, подтверждающих или опровергающих утверждение, содержащееся в точке зрения (Еемерен 2006) .

Аргументация может быть представлена с точки зрения трех планов .

Во-первых аргументация является диалектическим процессом. Она всегда, предполагает диалог с адресатом: эксплицитный или имплицитный. В этом отношении Д. Шиффрин отмечает, что несмотря на выделение монологического и диалогического аргументативного дискурса в аргументации не существует четкого разделения, так как при представлении монологической аргументации всегда подключается сторона адресата. Д. Шиффрин объединяет текстовую (монологическую) и интерактивную (диалогическую) составляющие аргументации, определяя ее как дискурс, посредством которого говорящие отстаивают спорные позиции (Schiffrin 1987: 17). На прототипически диалогичный характер аргументации также указывает Г. Лауэрбах (Lauerbach 2007) .

Во-вторых аргументация является дискурсивной деятельностью,, комплексом коммуникативных актов, состоящих из функциональной комбинации коммуникативных шагов. Любая аргументация входит в аргументативный дискурс.

Более того, аргументация нередко рассматривается как дискурсивная стратегия (Reisigl 2001: 46, Wodak 2009:

94) .

В-третьих аргументация является языковой деятельностью и, представляет собой сложный речевой акт. Аргументация как комплексный речевой акт включает в себя процесс решения вербального конфликта мнений и текстовой реализации этого акта .

Н. Фэрклаф и И. Фэрклаф выделяют теоретическую и практическую аргументацию и проводят их разграничение на основании цели: целью теоретической аргументации является обнаружение истины, тогда как целью практической аргументации является выбор верного курса действий. В качестве посылок практической аргументации выступают обстоятельства и цели, которые объединяются на основе предположения (Fairclough, Fairclough 2012) .

В этом отношении весьма продуктивным представляется понятие, введенное Д. Уолтоном, «правдоподобное рассуждение» (plausible argument), то есть такой аргумент, в основе которого лежит предположение, неуверенное или неполное знание, которое можно опровергнуть (Walton 2006: 72). Представляется, что такие аргументы составляют абсолютное большинство практической аргументации (Fairclough 2012: 39) .

Существование практической аргументации обусловлено тем, что представляемая в рамках политической коммуникации аргументация может быть убедительной, но не может выдвигаться на логических основаниях. Таким образом, первичным для анализа практической аргументации становится именно риторический анализ, направленный на рассмотрение убеждающих стратегий, способствующих сближению интересов и взглядов для принятия «общих» решений (Finlayson 2007) .

В структурном плане аргументация состоит из ряда пропозиций, выдвигаемых в защиту точки зрения. Любая пропозиция выполняет некоторую аргументативную функцию. При выдвижении точки зрения пропозиция приобретает положительную (проаргументация) или отрицательную установку (контраргументация) .

Согласно С. Тулмину, аргументация — сложный процесс доказательства тезиса посредством аргументативных ходов и шагов. При этом под аргументативным шагом понимается комплекс основных и второстепенных аргументативных функций: данные, тезис, основание, свидетельство, ограничитель и оговорка. Тогда как аргументативный ход представляет собой совокупность аргументативных шагов, объединенных глобальным тезисом (Toulmin 1958) .

В концепции Л.Г. Васильева аргументативный шаг является минимальной единицей аргументации — единицей микроуровня, а аргументативный ход — максимальная единица аргументации, единица макроуровня. (Васильев 1999) При сопоставлении уровней реализации аргументации и коммуникации в рамках проводимого исследования аргументативный ход отождествляется с коммуникативным ходом, а аргументативный шаг — с коммуникативным шагом. При этом коммуникативные ходы выделяются как функционально-структурные компоненты аргументации, тогда как ходы, состоящие из коммуникативных шагов представляют собой минимальную единицу общения .

В этом отношении Н.А. Ощепкова соотносит уровни аргументативного хода и шага с двумя уровнями анализа аргументации — стратегическим и тактическим соответственно (Ощепкова 2004). Данное положение находит отражение и в работе К. В. Гудковой: анализ тактик относится к простому (единичному) аргументу (шагу), тогда как рассмотрение стратегий – к сложному аргументу (ходу). При этом аргументативная стратегия определяется как «комплекс речевых действий (тактик-аргументов), объединенных общим коммуникативным намерением» (Гудкова 2009) .

В настоящем исследовании принимается прагмадиалектический подход при определении понятия «аргументация». Оно представляется как трехмерное явление: языковой, дискурсивный и диалектический процесс .

Причем в качестве предмета лингвистического исследования выделяется именно практическая аргументация, основанная на правдоподобности аргументов и приемлемости точки зрения. Определяется два плана анализа аргументации: стратегический и тактический, которые реализуются на уровнях аргументативного хода и шага соответственно, и аргументативный ход и шаг отождествляются с коммуникативным ходом и шагом .

1.3.2. Воздействующий потенциал аргументации

Аргументация — один из ключевых приемов речевого воздействия, основной целью которого является изменение принципов выбора человеком в процессе принятия решений. В качестве новой задачи лингвистического изучения аргументации А. Н. Баранов выделяет моделирование речевого воздействия коммуникантов (Баранов 1990) .

Речевое воздействие определяется как речевое действие, выполняющее некоторую функцию для достижения коммуникативной цели адресанта. В сущности, любая речевая деятельность предполагает воздействие. В этом отношении Е. И. Варгина определяет воздействие как «сложную сверхфункцию, производную всех актуализирующихся в тексте функций языка» (Варгина 2004: 3) .

Речевое воздействие основано на так называемой онтологизации знания, то есть интеграции новых данных в картину мира адресата. В результате речевого воздействия создается коммуникативный эффект, заключающийся в перестройке картины мира адресата, его аксиологической системы, в формировании мотивов к деятельности и в изменении поведения и эмоционального фона (Баранов 1990) .

П.Б. Паршин выделяет единственный существенный инструмент речевого воздействия: «использование значимого варьирования языковых структур, при котором различия между ними, иногда очень тонкие, а иногда и весьма значительные, игнорируются адресатом сообщения в рамках «коммуникативного компромисса», и в результате ему навязывается одна из нескольких возможных интерпретаций окружающей действительности» (Паршин 1999) .

Механизм речевого воздействия может быть описан как преодоление защитного барьера. При этом аргументация сравнивается с официальным преодолением барьера, тогда как языковое манипулирование с незаметным преодолением барьера (Баранов, Паршин 1986) .

Рассмотрим соотношение понятий «воздействие», «манипуляция» и «убеждение». Воздействие включает два вида: убеждение и манипуляцию .

Их разграничение проводится на нескольких основаниях. о-первых В, убеждение подразумевает открытое воздействие, а манипуляция — скрытое. о-вторых манипуляция в отличие от убеждения предполагает В, навязывание мотивации, противоречащей интересам адресата. Так, В.Е .

Чернявская определяет манипуляцию как «вид психологического воздействия для скрытого внедрения в психику адресата целей, желаний, намерений, отношений или установок, не совпадающих с теми, которые имеются у адресата в данный момент» (Чернявская 2006: 16) .

В-третьих их разграничение может проводиться на основании, категории власти: убеждение предполагает воздействие без осуществления власти, договор равноправных сторон без подчинения интересов адресата интересам адресанта, тогда как при манипуляции задействуются властные отношения. Согласно Е.В. Теневой, «власть — это ситуация, когда субъект и объект находятся в отношениях конфликта их интересов, при этом субъект подавляет волю объекта, заставляя его повиноваться себе... .

Убеждение — это не форма власти, а вид воздействия без власти, ситуация, в которой субъект стремится найти взаимопонимание с объектом, прийти к общему соглашению, не подчиняя и не подавляя его волю или интересы. При убеждении оба участника коммуникации (автор и адресат) являются равноправными и находятся в отношениях согласования их интересов» (Тенева 2011: 23) .

Т.А. ван Дейк предлагает трехчастный подход к манипуляции, определяющий ее как форму социального злоупотребления властью, когнитивный контроль сознания и дискурсивное взаимодействие. В социальном плане манипуляция определяется как незаконная доминация, утверждающая социальное неравенство. В когнитивном плане манипуляция предполагает вмешательство в процессы понимания, формирование двойственных ментальных моделей и социальных репрезентаций. В дискурсивном плане манипуляция связывается с форматами идеологического дискурса (van Dijk 2006) .

Вслед за Е.И. Шейгал, представляется, что воздействующий потенциал аргументации может носить лояльный или манипулятивный характер: лояльная аргументация основывается на весомых аргументах, тогда как манипулятивная аргументация основана на подмене мнения знанием, в котором субъективная точка зрения адресанта с помощью разнообразных приемов воздействия выдается за истинную. Среди основных методов манипулятивного убеждения Е.И. Шейгал выделяет предвзятый подбор фактов, замалчивание, дезинформирование, стереотипизацию, дестереотипизацию, подмену понятий — наполнение понятия новым смыслом, размывание границ понятия через добавление новых семантических признаков (Шейгал 2004) .

Манипулятивная аргументация характеризуется игнорированием реальных интересов адресата и внедрением в его психику новых целей, желаний, намерений, отношений, установок. Ее особенность — кажущееся апеллирование к критическому мышлению, логическому анализу за счет манипулятивных приемов. Аргументативное манипулирование связано с нарушением постулатов общения (Шейгал 2004: 174). Представляется, что манипуляция может проходить не только на содержательном уровне, но и в отношении структурной организации аргументации .

Воздействующий потенциал аргументации во многом определяется ее аксиологическими характеристиками. Согласно М.М. Бахтину, безоценочное понимание невозможно. Понимание и оценка одновременны и составляют единый целостный акт. «Понимающий подходит к произведению со своим уже сложившимся мировоззрением, со своей точкой зрения, со своими позициями. Эти позиции в известной мере определяют его оценку, но сами при этом не остаются неизменными: они подвергаются воздействию произведения, которое всегда вносит нечто новое» (Бахтин 1979: 327) .

С точки зрения теории аргументации ценности — это посылки, относящиеся к предпочтениям определенной аудитории одной вещи, действия или условия в противоположность другой. Ценности являются объектом согласия в обществе и служат ориентиром при формировании мнения. Ценности апеллируют к желаемому и направлены на частную аудиторию в отличие от посылок к реальности. Всеобщие абсолютные ценности апеллируют к любой аудитории, что обуславливает их высокий потенциал воздействия, в частности — в дискурсе масс-медиа. Тем не менее, не существует универсальных ценностей, поэтому большее значение приобретает иерархия ценностей: она более характерна для различных аудиторий, чем сами ценности. Ценности и их иерархия обычно остаются имплицитными (Perelman, Olbrechts- Tyteca 1969) .

Истинность оценочного утверждения обосновать невозможно, и тем не менее, существуют некоторые способы: целевое подтверждение, понимание, логическое выведение. При этом существуют квази-эмпирические способы обоснования оценок, к которым относятся различные индуктивные рассуждения с оценочными посылками и заключением: неполная индукция, аналогия, целевое подтверждение и др .

Еще одним способом аргументации в поддержку ценностей является апелляция к образцу. Оценки также обосновываются через контекстуальную аргументацию: аргументы к традиции и авторитету, к интуиции и вере, к здравому смыслу и вкусу и др. (Perelman, Olbrechts-Tyteca 1969) .

На основе характера манипулирования ценностями возможно выстроить классификацию типов аргументации. Логическая аргументация относится к коммуникации участников в рамках уже сложившегося единства ценностей. Такая аргументация направлена на демонстрацию соответствия/несоответствия некоторого тезиса той или иной ценности. В рамках логической аргументации выделяется эмоциональная аргументация, основанная на устойчивых культурно зависимых понятиях, сформированных под влиянием общественной практики .

В случае несоответствия систем ценностей коммуникантов аргументация нацелена на их согласование. Процесс аргументации, направленный на изменение иерархий ценностей сторон, называется диалектической аргументацией. Несоответствие структур ценностей может быть вызвано отсутствием или наличием определенной ценности в когнитивных структурах коммуниканта. В этом случае целью аргументации становится ее порождение или уничтожение. Подобная аргументация определяется как порождающая (Баранов 2018: 251) .

Представляется, что основная аксиологическая стратегия, реализующаяся в политическом дискурсе — положительная самопрезентация и отрицательная репрезентация чужих. Ее механизм Т.А .

ван Дейк представил в виде «идеологического квадрата», основанного на четырех принципах анализа идеологии: выделить положительное о нас;

выделить отрицательное о них; скрыть отрицательное о нас; скрыть положительное о них (van Dijk 2000: 44) .

Прагматическая стратегия положительной самопрезентации лежит в основе формирования имиджа. С точки зрения лингвистики под имиджем понимается набор дифференциальных признаков, намеренно вводимых в речевой обиход для формирования стереотипного представления о личности и обладающих потенциалом воздействия .

Отличительная черта имиджа — искусственный характер его создания, то есть имидж не соответствует реальному речевому портрету личности. В этой связи соотношение речевого портрета и вербального имиджа аналогично соотношению понятий «личность» и «имидж», то есть речевой портрет не создается искусственно и отражает реальную личность, а имидж предполагает сознательно демонстрируемые характеристики, нацеленные на оказание определенного воздействия .

Само существование имиджа определяется стереотипом. Данное понятие было введено в научный обиход социологом У. Липпманом и определяется как устойчивая культурно детерминированная структура, обладающая ценностными характеристиками и позволяющая экономить усилия при восприятии сложных социальных явлений. Стереотипы формируют картину мира, к которой адаптируется человек. Любая попытка разрушить стереотип воспринимается как атака на основы мира .

Стереотипы не нейтральны с точки зрения оценки. Тем не менее, стереотипы необязательно восходят к идеалу, они лишь отражают мир в соответствии с нашими ожиданиями (Липпман 2004) .

Е.С. Петрова определяет имидж как «стереотип восприятия индивида обществом» (Петрова 2010: 151). Стереотипы позволяют сформировать представление о мире в целом, о мире за рамками собственного ограниченного опыта. Стереотипы формируют представление о том, с чем человек непосредственно не сталкивается в рамках своего опыта. Они формируются «своими» о «чужих Таким » .

образом, в когнитивном аспекте стереотип предстает как модель существования имиджа в сознании, а данные термины разграничиваются по референциальному признаку: имидж относится к человеку, тогда как стереотип конструируется у адресата .

Имидж обладает значительным аргументативным потенциалом. Еще Аристотель определял thos e как наиболее эффективное средство убеждения. (Аристотель 2000: 9) В особых случаях при крайне сильном ethos аргументация может становиться совершенно излишней, так как аудитория безоговорочно соглашается со всем, что произносится оратором. В то же время при слабом thos необходима более убедительная e аргументация. Без thos даже самые весомые аргументы оказываются e неубедительными (ван Еемерен, Гроотендорст 1992: 126) .

С точки зрения теории коммуникации понятие «имидж» соотносится с понятием «инициативная коммуникативная роль» — образ, который человек сознательно создает в общении для достижения определенной цели. Выделяются кратковременные (ситуативные) и долговременные инициативные коммуникативные роли. Имидж — это долговременная инициативная коммуникативная роль, позволяющая достичь популярности, внимания, поддержать интерес к личности, заручиться поддержкой избирателей и т. д.

Выделим три составляющие имиджа:

внешний имидж, коммуникативный имидж и поведенческий имидж (Стернин 2001). Также имидж имеет полевую структуру с ядром (доминанта) и периферией (факультативные роли) (Иссерс 2008) .

Имиджевая речевая коммуникация как целенаправленный процесс моделирования восприятия какого-либо социального объекта (носителя имиджа) стратегична, то есть рассчитана на определенный перлокутивный эффект, которым обычно является формирование положительного имиджа в сознании целевой аудитории. Имидж, вербализованный в медиатекстах посредством языковой репрезентация его компонентов, служит средством воздействия .

Эффективность имиджевой коммуникации объясняется возможностью оказывать воздействие на реципиента в сжатом формате, при этом не предоставляя значительной информации. Имидж направлен на то, чтобы укрепить позиции политика и ослабить позиции его оппонента, поэтому имиджевая кампания представляет собой системный конструкт, в основе которого лежит бинарная антропологическая оппозиция .

В рамках модели имиджевого воздействия могут быть выделены следующие тапы: оциологический (выбор тем, характеристика политика э с и аудитории), миджевый (создание сообщений с целью положительной и репрезентации политика и отрицательной репрезентации оппонента), тап э атаки (контраргументация по отношению к дискурсу оппонента, создание сообщений, препятствующих нежелательному развитию аргументации оппонента), ониторинг кампании (Почепцов 2001) .

м Политики под влиянием проникновения развлекательности в политический дискурс несколько трансформировали основы построения своего имиджа: на первый план выходит личное обаяние и способность нравится аудитории и развлечь ее. Вместе с тем, имидж политического лидера связывается с представляемой им картиной будущего. В первую очередь значим воздействующий эмоциональный эффект, создаваемый у аудитории .

В заключение отметим, что убеждение наряду с манипуляцией представляют две стороны речевого воздействия.

Они разграничиваются на рех т основаниях:

во-первых в отличие от убеждения манипуляция подразумевает, скрытое воздействие;

во-вторых манипуляция предполагает навязывание мотивации,, противоречащей интересам адресата;

в-третьих при манипуляции задействуются властные отношения .

, Выделяется лояльный и манипулятивный потенциал воздействия посредством аргументации .

Манипуляция в процессе аргументации может проходить не только на содержательном уровне, но и в отношении структурной организации аргументации. Отметим аксиологический аспект аргументации: ценности с точки зрения аргументации определяются как посылки, причем нередко имплицитные. Основной аксиологической стратегией в рамках политического дискурса признается прагматическая стратегия положительной самопрезентации и отрицательной репрезентации чужих, которая лежит в основе формирования имиджа, обладающего значительным воздействующим потенциалом .

1.3.3. Концепции анализа аргументации На современном этапе теория аргументации включает различные теоретические перспективы и подходы, которые в наиболее общем плане можно разделить на ормально-логические и еформально-логические. При ф н их сопоставлении выделяется ряд отличий:

1) в неформальной логике отрицается положение о том, что дедуктивная правильность является высшим критерием оценки умозаключения, и видится необходимость в разработке критериев оценки аргументации;

2) в неформальной логике учитывается ситуационный характер аргументации. Кроме того, теряет значение понятие истинности. Вместо него на первый план выходит правдоподобность. Таким образом, формальная логика отражает логику доказательства, а неформальная логика раскрывает логику аргументации (Perelman, Olbrechts-Tyteca 1969) .

Логика неформального рассуждения разрабатывалась в рамках неориторики. В работе Х. Перельмана и Л. Олбрехт-Тытеки ew Rhetoric .

N The Treatise on Argumentation ставится задача дескриптивного исследования фигур убеждения, использующихся в повседневном персуазивном дискурсе. Все приемы аргументации подразделяются авторами на ва типа: оединение (элементов ранее рассматриваемых как д с раздельные) и азъединение (элементов ранее рассматриваемых как единое р целое).

В первом случае между элементами устанавливаются отношения:

квазилогические, основанные на структуре реальности и устанавливающие структуру реальности. (Perelman, Olbrechts-Tyteca 1969) Под квазилогической аргументацией понимается аргументация, производящая впечатление основанной на логической связи .

Квазилогическая аргументация эксплуатирует убедительность логики и математики и переносит ее в естественный язык, в котором подобная точность невозможна ввиду многозначности и разной интерпретации значений (Perelman, Olbrechts- Tyteca 1969) .

В аргументации, основанной на структуре реальности, тезис объясняется через отношения следствия или сосуществования с характеристикой реальности. Структура реальности эксплицитно или имплицитно представляется как факт, истина или презумпция. Тогда как аргументы, устанавливающие структуру реальности, состоят в представлении связей элементов реальности, которые по-новому представляют ее картину (Perelman, Olbrechts-Tyteca 1969) .

Проведем разграничение аналитического и диалектического умозаключения: аналитическое умозаключение предполагает истинность заключения только при истинности посылок, его основная цель — поиск истины, тогда как в диалектическом умозаключении посылки правдоподобны (принимаются большинством из аудитории), а его основная цель — убеждение, формирование мнения, что и положено в основу неориторики. Таким образом, новая риторика изучает дискурсивные приемы, способствующие формированию приверженности аудитории к высказываемым тезисам .

Неформальная логика объединяет различные подходы к анализу и оценке аргументации в естественном языке. В русле неформальной логики работали А. Блэр, Р. Джонсон, М. Скривен, Т. Говье, Д. Хитчкок, П. Ведл, Дж. Вудс и др. Ее основной задачей ученые видят разработку стандартов и критериев для анализа, интерпретации, оценки, критики и построения аргументации в повседневном дискурсе (Johnson, Blair 1987, Govier 1987, Walton 1989) .

Кроме того, неформальная логика рассматривает широкий круг вопросов: история направления, спор как диалог (Walton 1996, Walton, Krabbe 1995), типы аргументов (Govier 1980, 1987, Hitchcock 1980, Walton 1992, Johnson 2000, Blair, Johnson 2011), инференции (Wellman 1971, Rescher 1976), схемы (Kienpointner 1992, Walton 1996), структуры и ошибки аргументации, прагматические аспекты (Walton 1995, Johnson 2000), имплицитные компоненты (Hitchcock 1985, Goagh and Tindale 1985, Govier 1987), оценка аргументации (Govier 1987, Blair, Johnson 1987, Walton 1989, Freeman 1991, Johnson 2000) .

Диалектическая концепция Д. Уолтона основана на диалогической природе аргументации. Согласно подходу, аргументация определяется как группа диалогов, сформированная в соответствии с диалектической и риторической целью, а также изначальной позицией. Таким образом, Д .

Уолтон совместно с Э. Краббе выделяет шесть типов диалогов:

информативный, эристический, переговорный, убеждающий, делиберативный и научный. При этом большинство диалогов представляют собой смешанные типы (Walton 1996, Walton, Krabbe 1995) .

Данный подход сосредоточен на внешней стороне аргументации и описывает коммуникативные характеристики аргументации в диалоге. При этом рассмотрению не подвергается лингво-прагматическая составляющая аргументации. Представляется, что политическое интервью интегрирует убеждающий и информативный типы диалога .

Прагмадиалектический подход разрабатывался голландской школой речевой коммуникации, в частности Ф. ван Еемереном, Р. Гроотендорстом, Ф. Снок Хенкеманс, А. ван Рис, П. Хутлоссером и др. В рамках данного направления аргументация рассматривается в прагмалингвистическом и коммуникативном аспектах. Аргументация нацелена на разрешение разногласия посредством критического обмена аргументативными шагами между протагонистом и антагонистом, который сомневается в приемлемости точки зрения или отвергает ее. Таким образом, аргументация всегда является частью аргументативного дискурса, а теоретическое исследование аргументации связывается с исследованием коммуникации и интеракции .

Прагматической составляющей концепции является теория речевых актов, поэтому в прагмадиалектике аргументация также определяется как сложный речевой акт, направленный на разрешение спора. «Теория речевых актов обеспечивает подходящий инструмент для разработки вербальной коммуникации, направленной на разрешение расхождения во мнениях, и этот инструмент отвечает принципам прагмадиалектической концепции. Применение этой теории позволяет описывать вербальные ходы, производимые на различных стадиях критической дискуссии с целью разрешения разногласия, в качестве речевых актов. Таким образом, мы можем пролить свет на определенные условия, которым должны соответствовать различные вербальные ходы» (van Eemeren et al.

2007:

11). В то же время диалектический план связан с определением элементов аргументации (точек зрения, аргументов, структур и схем), способствующих рациональному разрешению конфликта .

Четыре метатеоретических отправных точки представляют собой методологический контекст разработки прагмадиалектической теории аргументаци и указывают на способ достижения интеграции прагматического и диалектического измерений:

1) функционализация: в аргументативном дискурсе коммуникация функционально реализуется посредством речевых актов;

2) социализация: способ выражения позиции относительно точки зрения оппонента, ее критика и защита могут быть учтены посредством социального расширения рече-актовой перспективы на уровень интеракции;

3) экстернализация: приверженность тем или иным положениям в аргументативном дискурсе может быть выявлена за счет установления коммуникативных и интеракциональных обязательств, создаваемых при реализации речевых актов;

4) диалектификация: диалектический анализ аргументативного дискурса может быть проведен посредством создания идеальной модели регулируемого обмена речевыми актами в критической дискуссии (van Eemeren, Grootendorst 1984) .

Различные тадии, которые должен пройти аргументативный с дискурс для решения разногласия, в прагмадиалектике положены в основу модели идеальной критической дискуссии: тадия конфронтации, стадия с открытия дискуссии, стадия аргументации, заключительная стадия .

Модель критической дискуссии описывает распределение речевых актов по стадиям аргументации. Кроме того, выделяется ряд диалектических правил критической дискуссии, в основе которых лежат стандарты рациональности, разрешающие использование определенных речевых актов на определенных этапах критической дискуссии. Любое нарушение правил признается препятствием критической дискуссии и считается ошибкой аргументации (ван Еемерен, Гроотендорст 1992) .

Естественно-языковая аргументация редко согласуется с идеальной моделью, так как многие элементы имплицитны, и для анализа требуется проводить реконструкцию аргументации. Реконструкция состоит из четырех базовых трансформаций: удаление, добавление, пермутация и субституция (van Eemeren et al. 1993). Кроме этого, анализ должен учитывать лингвистический микро-контекст, ситуативный мезо-контекст, институциональный макроконтекст, интертекстуальный дискурсивный контекст (van Eemeren 2010) .

Диалектическая и риторическая перспективы аргументации интегрируются через концепцию стратегического маневрирования (Eemeren et al. 2010). Стратегическое маневрирование реализуется в трех аспектах: тематический потенциал, адаптация к требованиям аудитории, использование презентационных средств. Эти аспекты одновременно утверждаются в каждом шаге на всех этапах дискурса. Таким образом, прагмадиалектика объединяет коммуникативный аспект и дискурс- анализ .

Она интегрирует взаимосвязанные дескриптивное прагматическое и нормативное диалектическое измерения .

–  –  –

исключительно на речевом уровне и носит чисто лингвистический характер, в связи с чем данная концепция также известна под названием «теория аргументации в языке» .

Тогда как в большинстве подходов аргументативность рассматривается как черта режима коммуникации или типа дискурса, в данном направлении аргументация рассматривается как лингвистический феномен, так как она не только утверждается в языке, но и является его неотъемлемой составляющей. Представляется, что большинство высказываний ведут часто имплицитно к определенным заключениям .

Следовательно, аргументативность — свойство языкового употребления в целом .

В основе вышеуказанной концепции лежит положение о том, что язык по своей природе аргументативен, а показатели аргументации составляют часть языковой системы. В связи с этим отвергается необходимость логического подхода к аргументации, так как для определения аргументативной силы и направленности высказывания не требуется ни логических связок, ни схем аргументации, ни категории истинности. Все индикаторы аргументации содержатся в языке. Они подразделяются на аргументативные операторы (указывают силу аргументации) и аргументативные связки (указывают направленность аргументации). По мнению ученых, этих языковых единиц достаточно для построения и интерпретации аргументации, а также для определения ее структуры .

В этом отношении перспективными представляются выделенные в прагмадиалектике аргументативные индикаторы: слова и выражения, относящиеся к аргументативных шагам (van Eemeren et al. 2007) .

Аргументативные индикаторы могут указывать на стадию, структуру или схему аргументации. С лингвистической точки зрения многие из описанных прагмадиалектиками индикаторов в сущности представляют собой дискурсивные маркеры (van Eemeren et al. 2007) .

Понятие «дискурсивный маркер» употребляется для обозначения целого класса слов и выражений, в б льшей степени свойственных устной о речи, организующих отношения между сегментами дискурса и способствующих интерпретации высказывания. Необходимо уточнить, что в рамках настоящего исследования термин «дискурсивный маркер»

(Schiffrin 1987) будет использоваться как общий термин (umbrella term) для целого ряда понятий, также применяющихся для обозначения подобного класса единиц: дискурсивные частицы (Schourup 2016, Abraham 1991), дискурсивные слова или операторы, прагматические маркеры (Fraser 1996, Brinton 1996), прагматические частицы (Oestman 1981), соединительные слова lakemore 1987, 1988), прагматические клише (Макеев 2004) и (B интонационные единицы (Chafe 1988) .

Дискурсивные маркеры отличаются широким функционированием:

связующие элементы дискурса (discourse connectors), маркеры очередности (turn-takers), маркеры запроса подтверждения (confirmation-seekers), маркеры смены темы (topic-switchers), маркеры неуверенности (hesitation markers), заполнители пауз (fillers), маркеры исправления (repair markers), маркеры отношения (attitude markers), хеджи (hedging devices) и другие .

Исследования дискурсивных маркеров проводились многими учеными. Среди них выделяются исследования общего характера (Schourup 2016, Schiffrin 1987, 1994, Fraser 1988, 1990) и исследования отдельных маркеров (Lakoff 1973, Svartvik 1980, Owen 1981, Carlson 1984, Schiffrin 1986, Blakemore 1988) В рамках изучения дискурсивных маркеров выделяется два основных направления: основанное на когеренции (Fraser 1996, Schiffrin

1987) и основанное на релевантности (Blackmore 1987). В результате рассмотрения данных подходов возможно сделать следующие выводы:

1) с фонологической и лексической точки зрения дискурсивные маркеры кратки и фонологически редуцированы, оформляют отдельную тоновую группу, представляют маргинальную форму и поэтому несоотносимы с определенным классом слов .

Маркеры включают союзы, частицы, междометия, наречия, местоимения, именные/предложные группы, клаузы и др.;

2) с точки зрения синтаксиса они чаще всего ограничены начальной позицией в клаузе и возникают вне синтаксической структуры или характеризуются слабой связью с ней. Маркеры факультативны;

3) в семантическом плане они имеют небольшое пропозициональное значение, или оно вовсе отсутствует .

Дискурсивные маркеры кодируют значения, отличные от пропозиционального, то есть прагматические;

4) в функциональном аспекте дискурсивные маркеры многофункциональны и одновременно функционируют на нескольких уровнях языка. Маркеры вводят дискурсивные единицы в дискурс и регулируют его, при этом руководя интерпретацией дискурса. Дискурсивные маркеры относятся к речевой ситуации, а не обсуждаемой ситуации;

5) с точки зрения социолингвистики и стилистики дискурсивные маркеры характерны скорее для устного дискурса и ассоциируются с неформальным стилем общения. Они частотны, стилистически маркированы и более свойственны женской речи .

Изучение аргументативного потенциала подобных единиц проводилось в работе И.К. Макеева «Коммуникативные и когнитивные характеристики прагматических клише», где прагматические клише в аргументативном дискурсе рассматриваются как вид дискурсивных маркеров, служащих распределению информации в дискурсе .

Прагматические клише манифестируют интенции говорящего и сигнализируют об интенциональных состояниях участников полемического дискурса (Макеев 2004) .

Как отмечает Л.Г. Васильев, «один из важнейших принципов изучения естественно-языковой аргументации – установление структуры аргумента, что позволяет идентифицировать не просто защищаемый тезис и доводы, но и взаимоотношения между ними» (Васильев 2011) .

Наряду с простой единичной аргументацией выделяются сложные структуры. При их классификации существует два основных подхода .

Первый подход содержит дивергентную (один довод в защиту нескольких точек зрения), конвергентную (несколько доводов в защиту одной точки зрения), связанную (доводы взаимозависимы) и серийную аргументацию (последовательное подчинение, при котором точка зрения одного аргумента одновременно служит посылкой для следующего) (Thomas 1981:

51–56). Второй — множественную (каждый довод достаточен для защиты точки зрения), сочинительную (эффективная защита достигается только посредством всех аргументов) и подчинительную (=серийная) аргументация. (van Eemeren, Grootendorst 1992) .

При сопоставлении представленных подходов очевидны расхождения: абсолютно тождественны лишь структуры серийной и подчинительной аргументации. В свою очередь дивергентные структуры в прагмадиалектике рассматриваются как ряд единичных структур. Различие остальных типов связаны с различными основаниями, лежащими в основе классификации.

В прагмадиалектике сочинительная и множественная аргументации выделяются на основе неопровержимости/достаточности:

каждый довод во множественной аргументации обеспечивает защиту точки зрения, все входящие в ее состав доводы не зависят друг от друга, а в сочинительной аргументации каждый довод обеспечивает определенную степень защиты, но эффективную защиту обеспечивает лишь их совместное применение. В обоих случаях доводы не являются взаимозависимыми в отличие от связанной структуры .

В основу же неформального подхода положен принцип взаимозависимости: поддержка является конвергентной, если посылки можно разделить на независимые доводы, тогда как в связанной аргументации посылки не могут быть разделены на отдельные доводы, в каждом из которых присутствовали бы рационально приемлемые посылки .

Например, один из типов связанной аргументации — силлогизмы .

Согласно Ф.С. Хенкеманс, связанная и конвергентная аргументация в прагмадиалектике относятся к сочинительному типу (Henkemans 1992) .

Основное различие между терминосистемами прагмадиалектики и неформальной логики видится в уровне рассмотрения аргументов:

разделение аргументов на связанные и конвергентные относится к тактическому уровню, а на сочинительные и множественные – к стратегическому уровню (Freeman 2002). Тактическое рассмотрение обращено на уровень простого (единичного) аргумента (аргументативного шага), а стратегическое – на уровень сложного аргумента (аргументативного хода) .

Представляется, что категория достаточности и взаимозависимости не могут учитываться при классификации в лингвистических исследованиях. Для разработки лингвистически релевантной классификации обратимся к понятиям «сочинение» и «подчинение» .

Сочинение и подчинение — два основных типа синтаксической связи .

Подчинение предполагает отношения зависимости между элементами, и при этом выделяется однородное и последовательное подчинение. Тогда как под сочинением, согласно В. В. Бурлаковой, понимается либо связь равноправных единиц, либо сочинение на фоне подчинения (соподчинение), то есть параллельная связь двух элементов с общим подчиняющим или подчиненным членом (Бурлакова 1975: 65) .

Тем не менее, остается вопрос о лингвистическом описании связанной аргументации. Основания для описания данного отношения зависимости между посылками обнаруживаются в логических понятиях «конъюнкция» и «дизъюнкция». Конъюнкция — это «операция математической логики, соединяющая два или более высказываний при помощи союза сходного с союзом «и» … в новое, сложное высказывание, которое истинно тогда и только тогда, когда каждое из исходных высказываний истинно, и ложно, когда по крайней мере одно из исходных высказываний ложно» (Кондаков 1975: 264). Дизъюнкция — это «операция математической логики, выражающаяся в соединении двух или более высказываний при помощи логического союза «или» в новое, сложное суждение» (Кондаков 1975: 149). Для констатации истинности высказывания достаточно истинности хотя бы одного из элементов .

Выделение дизъюнктивного и конъюнктивного соподчинения позволит дать более точное лингвистическое описание структур аргументации. Под дизъюнктивным понимается такое соподчинение, в котором пропозиции семантически независимо поддерживают точку зрения, что соотносит его с конвергентной и дивергентной структурами .

Тогда как конъюнктивное соподчинение предполагает смысловую взаимозависимость пропозиций, в результате чего образуется единый аргумент в поддержку точки зрения. Данный тип связи соотносится со связанной аргументацией .

Несмотря на размытость и контаминацию выделенных отношений в языке, признается, что любая форма организации аргументации может быть сведена к одному из базовых типов. В качестве прототипической формы сложной аргументации видятся отношения соподчинения двух однородных посылок общему члену (точке зрения). Тем не менее, выделенные типы аргументации могут образовывать комплексные структуры, объединяющие несколько типов. В рамках таких структур отношения между ними могут быть либо равноправными, либо одна из структур занимает ведущее положение, определяющее ведущую стратегию .

Ввиду частичной имплицитности структур аргументации подобный подход предполагает ее реконструкцию. Полученные модели подлежат исчислению и описанию с учетом их функционально-семантического потенциала. Построение подобных моделей аргументации связывается с когнитивным моделированием взаимодействия: они представляют не соотношение пропозиций, а операции, которые проводит с ними говорящий, то есть аргументация представляется как процесс в виде динамической модели .

Анализ естественно-языковой аргументации с точки зрения структурно-семантического подхода связан с так называемой схематизацией. Схематизация — рабочий инструмент ее анализа, используемый с целью экспликации (Johnson, Blair 1994: 36–40). Под схемой аргументации понимается особый способ поддержки точки зрения, связь посылки и точки зрения. Схема аргументации является абстрактной характеристикой способа соотношения посылки в поддержку точки зрения и самой точки зрения.

Также она является внутренней структурой одной аргументации, тогда как структура аргументации представляет собой внешнюю структуру всего аргументативного дискурса (van Eemeren 1996:

18) .

Понятие схемы аргументации, впервые введенное Х. Перельманом, восходит к понятию «топос», то есть модель, под которую подпадают многие энтимемы. В неориторике все схемы аргументации разделены на два класса: основанные на принципе объединения и разъединения (Perelman, Olbrechts-Tyteca 1969) .

Прагмадиалектика выделяет ри типа схем аргументации:

т

1) симптоматическая — обоснование тезиса путем наведения в аргументах определенных признаков того, что постулируют в тезисе, часто основана на стереотипах;

2) аналогическая — обоснование тезиса путем установления сходства того, что говорят в аргументах, с тем, что говорят в тезисе;

3) инструментальная — обоснование тезиса путем наведения причинно-следственной связи между аргументами и тезисом, в частности прагматическая аргументация (Eemeren, Grootendorst 1992) .

Д. Уолтон выделяет ри группы схем: дедуктивные, индуктивные и т отменяемостные. Под последней понимается утверждение, следующее из некоего множества посылок, и основанное на аргументе, представляющем собой отменяемостную схему. Данное утверждение может быть принято, но позднее возможно возникнет необходимость его отклонить в силу того, что согласно вновь поступившему свидетельству, оно окажется неприемлемо. Выделяется 25 схем аргументации, каждая из которых дополняется рядом вопросов, направленных на проверку приемлемости рассуждения (Walton 1996) .

А. Хастингс выделяет девять типов рассуждений, построенных по трем моделям: вербальное (рассуждение от примера к описательному обобщению, от критериев к вербальной классификации, от определения к характеристикам), причинно-следственное (от признака к ненаблюдаемому событию, от причины к следствию, от косвенных свидетельств к гипотезе) и свободное рассуждение (на основании сравнения, аналогии, авторитетного мнения) (Hastings 1962) .

Говоря о схематизации аргументации, необходимо упомянуть о понятии «имплицитная» или «невыраженная посылка», так как определение схемы аргументации нередко предполагает именно выведение невыраженной посылки. Под «невыраженными посылками» понимаются имплицитные посылки в выдвигаемой аргументации. Подобная частично имплицитная аргументация обозначается понятием «энтимематическая аргументация». При логическом подходе невыраженные посылки выводятся для создания формальной приемлемости аргументации. Тем не менее, анализ естественно-языковой аргументации требует задействования прагматического анализа с целью выявления невыраженных посылок на основе имеющейся контекстуальной и исходной информации .

Прагматические ключи к невыраженным посылкам находятся в лингвистическом, ситуативном контексте, макроконтексте речевого события, интертекстуальных связях. Невыраженные посылки обладают особой ролью в моделировании процесса убеждения и манипуляции, так как именно при их экспликации может выявиться ложное основание аргументации .

В настоящем исследовании принимается подход к аргументации как к логике неформального рассуждения и принимаются некоторые положения прагмадиалектического подхода: модель идеальной критической дискуссии, концепция стратегического маневрирования .

Вслед за радикальным арументативизмом, представляется что аргументативность — свойство языкового употребления в целом. В частности, аргументативным потенциалом обладают дискурсивные маркеры. Классификации структур аргументации, построенные на взаимозависимости и достаточности, не отвечают задачам лингвистического исследования. В результате выделяется ри типа т структур аргументации: подчинительная, конъюнктивная сочинительная и дизъюнктивная сочинительная аргументация .

Выводы по главе I

1. Политическое интервью выделяется как жанр политического дискурса на основании отнесения по крайней мере одной из составляющих к политике: адресата, адресанта, темы интервью; является периферийным жанром, а его область представляет собой зону контаминации политического, масс-медийного и аргументативного дискурса .

2. Современное американское политическое интервью характеризуется демократизацией как с точки зрения диалогического формата общения, подразумевающего равенство сторон, так и с точки зрения проникновения в институциональный политический дискурс черт развлекательности и разговорной речи .

3. Политический дискурс рассматривается как форма практической аргументации, которая выделяется в качестве предмета лингвистического исследования, так как основана на правдоподобности аргументов и приемлемости точки зрения .

4. Манипуляция, в отличие от убеждения, предполагает скрытое воздействие на адресата и внушение противоречащей его интересам мотивации. При манипуляции задействуются отношения власти .

5. Существует два плана анализа аргументации: стратегический и тактический, реализующиеся на уровнях аргументативного хода и шага .

Аргументативный ход и шаг соответствуют коммуникативным ходам и шагам .

6. Конъюнктивная аргументация предполагает смысловую взаимозависимость пропозиций, в результате чего образуется единый аргумент в поддержку точки зрения. Конъюнктивная аргументация может входить в состав комплексных структур, объединяющих несколько структурных типов. В рамках таких структур отношения между ними могут быть либо равноправными, либо одна из структур занимает ведущее положение и определяет ведущую стратегию .

7. Построение моделей аргументации связывается с когнитивным моделированием взаимодействия, которое отражает не соотношение пропозиций, а операции, совершаемые говорящим. В результате чего аргументация представляется как процесс в виде динамической модели .

Глава II.

НТЕГРАТИВНЫЙ АНАЛИЗ МОДЕЛЕЙ И

АРГУМЕНТАЦИИ АМЕРИКАНСКОГО ИНТЕРВЬЮ:

РИТОРИЧЕСКИЙ И КОГНИТИВНО-ДИСКУРСИВНЫЙ АСПЕКТЫ

2.1. Вводные положения Настоящая глава состоит из четырех разделов, в которых рассматривается три типа аргументации: дизъюнктивная, конъюнктивная и подчинительная. Данная классификация структур аргументации выработана на основе анализа аргументации, представляемой политиками .

Тем не менее, вопросительная реплика журналиста учитывается при анализе, так как позволяет проследить интенцию политика в ответной реплике .

На основе наиболее репрезентативных примеров данные типы аргументации рассматриваются с точки зрения их прототипных форм, интерактивного аспекта и их функционирования в составе комплексных структур. Проводимый анализ аргументации сопровождается когнитивным моделированием, которое направлено на схематичное представление интеракции. Выстраиваемые модели представляют не соотношение пропозиций, а операции, производимые с ними говорящим, то есть аргументация представляется как процесс в виде динамической модели .

Так как исследование проводилось на основе 914 примеров аргументации из современных американских политических интервью, и большинство примеров — это комплексные структуры, объединяющие несколько типов аргументации, то произвести подсчет примеров по каждой отдельной структуре и в качестве результата представить количественные данные не представляется возможным .

–  –  –

2.2.1. Прототипная модель дизъюнктивной аргументации Дизъюнктивная аргументация — наиболее простая структура построения аргументации, прототипная модель которой может быть представлена следующим образом:

–  –  –

Модель содержит два типа компонентов: точка зрения изображается в круглом сегменте, аргументы в квадратных сегментах. В прототипной модели все компоненты эксплицитны, что отображается за счет маркирования сегментов белым фоном. В других моделях аргументации имплицитные компоненты маркируются серым фоном .

В результате моделирования аргументации политика в интервью были обнаружены случаи, где аргументация политика строится по прототипной модели. Рассмотрим один из таких примеров .

1. Economist Our starting point, on Africa, is we think Africa is the next big emerging :

opportunity. You don’t have to convince us at all that the narrative has changed, that this is a completely new thing. And we’ve been writing about that a lot. But it strikes me that in Africa you have an opportunity. You have Lagos, an amazing place, full of entrepreneurs, but you also have northern Nigeria, where you’ve got threats aplenty. I look back at American foreign policy in the past—at emerging Asia. Asia came out, but America really guided it—Kissinger went to China, he helped move it. Do you think America is up for Africa? Do you think America is able to guide it through the next period?

Obama [1] I think America is not going to do it alone, but I think America can be central in :

moving Africa into the next stage of growth and integrating it into the world economy in a way in which it’s benefitting the people of Africa and it’s not just a source of natural resources. And there are a couple of reasons why I think America can be central in this process. [2] First of all, American companies continue to be an enormous force in the global economy, and in talking to US companies, there is a real recognition of opportunity there. [3] Secondly, I do think that the American traditions of transparency, accountability, rule of law, property rights are ingredients that are critical to unlocking Africa’s future. [4] Third, America was, and continues to be, an economy based on ideas, and as we move deeper into the 21st century, our emphasis on developing human capital is something that Africa very much wants and we’re good at it. [5] And finally, what’s fascinating about African development is the opportunities that they have to leapfrog certain technologies and skip certain phases of development, and we are very good at the technologies that allow countries to potentially leapfrog development. So a classic example being in the telecommunications sector. We invented smartphones and there are smartphones everywhere in Africa .

(Economist-Obama)

–  –  –

В рамках данной аргументации политик реализует стратегию обособленного обоснования под которой понимается приведение, независимых доводов в поддержку точки зрения. В сущности, обособленное обоснование представляет собой сумму единичных аргументаций. Однако, при обособленном обосновании точка зрения выдвигается однократно. Структурные особенности данной стратегии предполагают возможность ее реализации лишь в рамках структуры дизъюнктивной аргументации.

Проведенный анализ аргументации может быть проиллюстрирован в виде следующей модели:

Рис. 2. Прототипная модель дизъюнктивной аргументации в интервью

В данной модели наблюдается прямое построение аргументации. В ней можно выделить два типа отношений: отношения «точка зрения — аргумент» и «аргумент — аргумент». Первые связаны причинноследственными отношениями. Тогда как вторые являются независимыми, на что указывают маркеры nd, finally, secondly..., выполняющие функцию a приращения аргументов .

Соответственно, дизъюнктивная аргументация реализуется через экстенсивную модель, предполагающую суммирование отдельных независимых доводов, в результате чего, за счет добавления доводов, происходит приращение аргументации с точки зрения набора аргументов .

2.2.2. Прототипная модель конъюнктивной аргументации В отличие от дизъюнктивной аргументации конъюнктивная аргументация характеризуется связанностью входящих в ее состав компонентов. Прототипная модель конъюнктивной аргументации может быть представлена следующим образом:

Рис. 3. Прототипная модель конъюнктивной аргументации

В контексте рассмотрения конъюнктивной аргументации стоит оговорить специфику использования терминов «аргумент» и «посылка». В теории аргументации «посылка» — более широкий термин, включающий понятие «аргумент» в свое понятийное поле. Тем не менее, в настоящем исследовании с целью разграничения пропозиции и аргумента в пользу точки зрения в контексте конъюнктивной аргументации термин «посылка»

используется для обозначения пропозиции, а термин «аргумент»

употребляется для обозначения связанного комплекса посылок, выступающих в пользу точки зрения. В других типах аргументации термины «посылка» и «аргумент» эквивалентны .

Собранный материал показал, что прототипная структура конъюнктивной аргументации может реализовываться в репликах политика в интервью .

2. KROFT: Mr. President, was this the most satisfying week of your Presidency?

OBAMA: [1] Well, it was certainly one of the most satisfying weeks not only for my Presidency, but I think for the United States since I've been President. [2] Obviously bin Laden had been not only a symbol of terrorism, [3] but a mass murderer who's had eluded justice for so long, and [4] so many families who have been affected I think had given up hope. [5] And for us to be able to definitively say, "We got the man who caused thousands of deaths here in the United States and who had been the rallying point for a violent extremist jihad around the world" was something that I think all of us were profoundly grateful to be a part of. (Kroft-Obama) В ответ на верификативный вопрос журналиста r. President, was M this the most satisfying week of your Presidency? политик представляет конъюнктивную аргументацию из четырех посылок в поддержку точки зрения [1] ell, it was certainly one of the most satisfying weeks not only for my W Presidency, but I think for the United States since I've been President. В точке зрения сочетается не только утвердительный ответ на вопрос интервьюера, но и его интенсификация во второй части ut I think for the United States b since I've been President. Такое дополнение составляет аргументативный блок точки зрения и направлено на положительную самопрезентацию политика, то есть способствует реализации макроцели политического интервью. Под аргументативным блоком в настоящем исследовании понимается некоторое суждение (или их группа), входящее в состав сверхфразового единства и связанное с одним из аргументов в непосредственной структуре аргументации. Его функционирование замыкается на аргументе и не имеет прямого отношения к структуре аргументации, то есть к отношениям «аргумент — точка зрения» .

Аргументативный блок может содержать пример, дополнительные сведения, развернутое рассуждение и т.д., не влияющие на суть аргумента, но дополнительно обеспечивающие его убедительность. Введение данного термина обусловлено тем, что в условиях спонтанной разговорной речи в рамках политического интервью аргумент может принимать нечеткую и неоднозначную форму, поэтому при моделировании аргументации возникает необходимость описать включения, напрямую не относящиеся к аргументации, но относящиеся к аргументу .

В данном случае в поддержку точки зрения [1] приводятся четыре посылки 2] Obviously bin Laden had been not only a symbol of terrorism, [3] [ but a mass murderer... [4] so many families who have been affected … [5]..."We got the man who caused thousands of deaths here in the United States and who had been the rallying point for a violent extremist jihad around the world" … Данные посылки основаны на предикатах отрицательной оценки a symbol of terrorism, a mass murderer, eluded justice, families who have been affected, caused thousands of deaths, violent extremist jihad и направлены на формирование образа «чужого». Кроме того, посылки включают метааргументативные компоненты bviously, definitely, служащие для o обоснования достоверности аргументов .

–  –  –

политика; стратегия положительной/отрицательной репрезентации реализуется в конъюнктивных структурах аргументации при эксплицитном выражении оппозиции «свой-чужой». Если оппозиция выражена имплицитно, то скорее используется дизъюнктивная аргументация .

Рис. 4. Прототипная модель конъюнктивной аргументации в интервью По результатам проведенного анализа была выстроена комплементарная модель на основе отношений холистического следствия, под которыми понимается следствие, проводящееся на основе комплекса взаимодополняющих посылок. Кроме того, данная аргументация имеет прямой порядок представления посылок. Помимо отношений «точка зрения — аргумент» в модели отображаются связанные отношения посылок. Такие отношения, в частности, создаются за счет использования маркеров nd, ut, которые выполняют функцию инкорпорации посылок .

ab 2.2.3.

Прототипная модель подчинительной аргументации Прототипная модель подчинительной аргументации основана на отношениях последовательного подчинения и представлена ниже:

–  –  –

В отличие от дизъюнктивной и конъюнктивной аргументации в собранном материале не было найдено ни одного примера подчинительной аргументации, соотносящегося с прототипной моделью. Это обусловлено сложностью зависимых отношений аргументов в рамках данной структуры. Рассмотрение подчинительной аргументации проводится в составе комплексных структур и в интерактивном аспекте. Таким образом, подчинительная аргументация в «чистом» виде представляется нехарактерной для политического интервью .

В результате реконструкции прототипных моделей дизъюнктивной, конъюнктивной и подчинительной аргументации в современном американском политическом интервью были сделаны следующие выводы:

1. Дизъюнктивная аргументация предполагает независимые отношения аргументов и оформляется по экстенсивной модели. Маркеры отношений аргументов в дизъюнктивной аргументации выполняют функцию приращения. Тогда как маркеры отношений «аргумент-точка зрения»

являются причинно-следственными .

2. Конъюнктивная аргументация предполагает зависимые отношения аргументов и оформляется по комплементарной модели. Маркеры отношений аргументов в рамках конъюнктивных структур выполняют функцию инкорпорации, тогда как маркеры отношений «аргумент-точка зрения» являются причинно-следственными .

3. Для американского политического интервью не характерна реализация подчинительной аргументации в виде прототипной модели, что может быть обусловлено сложностью зависимых отношений ее компонентов .

4. В случае реализации прототипной модели дизъюнктивной аргументации была выделена характерная для данного типа стратегия обособленного обоснования .

5. Стратегия положительной/отрицательной репрезентации в конъюнктивных структурах аргументации реализуется в случае эксплицитного выражения оппозиции «свой-чужой» .

6. Среди рассмотренных примеров было выделено ри типа аргументов:

т фактуальный, оценочный, аргумент к примеру .

7. Риторический потенциал аргументации усиливается за счет метакоммуникативных компонентов, обеспечивающих более эффективное представление аргументации .

8. Риторический потенциал аргументации усиливается за счет метааргументативных компонентов. Среди них выделяются компоненты, направленные на усиление эффективности аргумента, и компоненты, направленные на параллельное представление аргументации в рамках реализации макроцели интервью .

9. Риторический потенциал аргументации усиливается экспрессивностью аргументов за счет включения экспрессивных лексических единиц .

10. Риторический потенциал аргументации обеспечивается за счет предвосхищения потенциальной контраргументации через приведение доводов против предполагаемой невыраженной точки зрения оппонента .

11. Логический и последовательный характер представления аргументации в интервью принимает черты разговорного стиля, что создается с помощью хеджирования компонентов аргументации, их введения посредством инициальных сочинительных союзов с функцией экспрессивности .

12. Риторический потенциал аргументации может усиливаться за счет гиперболизации точки зрения .

13. Риторический потенциал аргументации может усиливаться посредством симуляции прямого цитирования, что позволяет создать интерактивность внутри реплики .

14. При реализации стратегии отрицательной репрезентации множественность посылок способствует демонизации врага и усиливает положительный эффект репрезентации политика .

2.3. Интерактивный аспект аргументации в современном американском политическом интервью 2.3.1. Интерактивный аспект дизъюнктивной аргументации В настоящем исследовании интерактивный аспект аргументации в политическом интервью изучается с точки зрения распределения компонентов аргументации между коммуникантами. Рассмотрим следующий пример .

3. O’BRIEN: [1] To come back to Сhina, America has been the world’s most powerful nation for a century. [2] But given the projections that Сhina is well on the way to becoming the world’s biggest economy, [3] with all that that potentially delivers including greater political muscle, [4] how hard is it going to be for americans to adjust in a mature way to the increasing prospect that you can’t be number one forever?

OBAMA: [5] Oh you know I don’t think about this as a zero sum gain, [6] I actually think that America can be number one for a very very long time [7] but we think that there can be a whole host of countries that are prospering and doing well. Here’s one way to think about it .

[8] The Chinese standard of living and industrial output per capita is about where the United States was back in 1910, I mean they’ve got a lot of catching up to do. (Brien-Obama) В данном случае реплика интервьюера вводится метакоммуникативным высказыванием come back to Сhina, отсылающим to собеседника к предмету интеракции. Далее журналист представляет конъюнктивную аргументацию с тремя посылками в поддержку точки зрения ou can’t be number one forever, содержащейся в качестве y пресуппозиции идентифицирующего вопроса [4] ow hard is it going to be h for americans to adjust in a mature way to the increasing prospect that you can’t be number one forever. В поддержку данной точки зрения выступают посылки [1] [2] и [3] с оценочными предикатами orld’s most powerful, w nation, world’s biggest economy, greater political muscle, что может быть представлено в виде следующей модели:

Рис. 6. Конъюнктивная аргументация журналиста В ответной реплике политик представляет дизъюнктивную аргументацию из четырех аргументов в пользу имплицитно выраженной точки зрения ou can’t be number one forever, заимствованной из y аргументации журналиста. Заимствование точки зрения указывает на зависимый характер аргументации, то есть аргументация вводится как реакция на вопросительную реплику политика .

Аргументы [5] h you know I don’t think about this as a zero sum gain, O [6] actually think that America can be number one for a very very long time [7] I but we think that there can be a whole host of countries that are prospering and doing well отличаются по характеру представления обоснования. Аргумент [5] отрицает утверждение don’t think, аргумент [6] служит утверждением I собственного мнения actually think, тогда как довод [7] приводится от I лица коллективного «мы» — e think. Данные доводы отличаются w эгореференциальным характером и имеют экстенсивное развитие от единственного лица к множественному. Возникающее в результате этого противопоставление актуализируется и в связи с использованием маркера but. Аргумент [8] he Chinese standard of living and industrial output per T capita is about where the United States was back in 1910, с одной стороны, носит фактуальный характер, а с другой — дополняется интерпретацией политика mean they’ve got a lot of catching up to do .

I Таким образом, в рамках данной аргументации реализуется стратегия онтраргументации, оторая предполагает наличие некоторого к к ранее обосновываемого тезиса — в данном случае точка зрения заимствуется из реплики журналиста. Несмотря на то, что модель реализации данной аргументации близка стратегии обособленного обоснования, данный случай интерпретируется как контраргументация, так как происходит отрицание точки зрения, представленной в аргументации интервьюера .

Кроме того, в данном примере происходит реализация вторичной стратегии балансирования, подразумевающей совмещение положительной и отрицательной оценки для нейтрализации выражаемой аргументации .

Так, довод [5] является нейтральным по характеру отрицанием ранее высказанного мнения don’t think about this as a zero sum gain, довод [6] I представляет положительную перспективу actually think that America can I be number one for a very very long time, довод [7] ut we think that there can b be a whole host of countries that are prospering and doing well служит нейтрализующим аргументом, тогда как аргумент [8] he Chinese standard T of living and industrial output per capita is about where the United States was back in 1910... направлен на положительную репрезентацию США и отрицательную репрезентацию Китая. Таким образом, политик придерживается нейтральности оценки за счет сочетания оценочных аргументов с нейтрализующими .

Проведенный анализ позволил выстроить следующую модель дизъюнктивной аргументации с имплицитной точкой зрения, заимствованной из аргументации журналиста:

Рис. 7. Модель дизъюнктивной аргументации с заимствованной точкой зрения

Данная модель имеет прямой порядок представления аргументов. Ее аргументы независимы по отношению друг другу. Соответственно, в реплике отсутствует какое-либо эксплицитное выражение связи между доводами .

В некоторых случаях аргументация политика характеризуется слабой интерактивностью по отношению к реплике журналиста. С целью обозначения подобной аргументации в настоящем исследовании вводится термин «независимая аргументация», то есть аргументация, вводимая по инициативе политика и не являющаяся непосредственной реакцией на реплику журналиста .

4. HARWOOD: An aide to the speaker yesterday, when I asked him, "Where can this get resolved," ultimately said, "End budget negotiation may be involving replacement of sequester cuts with entitlement cuts." If you get to that discussion, is it conceivable, or are there any circumstances under which you could make a budget deal with Republicans that does not involve new taxes?

OBAMA: [1] You know, I think it is possible for us to— make sure that we are not increasing the income tax rate, that is something that was debated during the campaign. That's now behind us. [2] I think it is very important for us to continue to cut out programs that are unnecessary, not working — some of them need to be reformed. [3] It is important for us to deal with our long-term entitlement spending. [4] But I also think it's important for us to make sure that we're investing in the things that are going to help the economy grow. [5] And I'll just give you one specific example, and that's our infrastructure. Every business that's watching this program relies on good roads, airports that function, ports that are working .

[6] And we are vastly under-investing in what is critical for our long-term growth. [7] We've got to find a way to pay for that. (Harwood- Obama) В данном примере вопросительная реплика журналиста вводится воспроизведением диалога посредством прямого цитирования hen I asked w him, "Where can this get resolved," ultimately said, "End budget negotiation may be involving replacement of sequester cuts with entitlement cuts.". Это придает аргументативность последующему верификативному вопросу re a there any circumstances under which you could make a budget deal with Republicans that does not involve new taxes? .

Ответная реплика политика содержит аргументацию из четырех дизъюнктивных доводов в пользу имплицитной точки зрения [8], направленной на положительную репрезентацию политика. Все представленные аргументы носят фактуальный характер. Аргументы [1], [2] и [4] вводятся апеллятивным клише ou know и эгореференциальным Y клише think, придающим спонтанность и разговорность упорядоченному I аргументативному дискурсу. Кроме того, эти аргументы имеют схожую модель построения с участием метааргументативных компонентов is it possible for us to и is very important for us to. Подобные it метааргументативные компоненты способствуют положительной самопрезентации политика и, тем самым, направлены на реализацию макроцели политического интервью .

–  –  –

характер довода аргумент к примеру, вследствие чего весьма типичная — форма дизъюнктивной аргументации осложняется за счет подчинительной структуры. Таким образом, политик представляет дизъюнктивную аргументацию, независимую от реплики журналиста, что указывает на реализацию стратегии вазивности э .

В результате анализа была выстроена следующая модель дизъюнктивной аргументации с имплицитной точкой зрения, оформленная по экстенсивной модели:

Рис. 8. Независимая аргументация В данном случае наблюдается нарушение прямого порядка представления доводов. Подобное хаотичное представление аргументов, на наш взгляд, обусловлено спонтанностью построения аргументации в рамках жанра интервью, а также тем, что хаотичность аргументов затрудняет верификацию аргументации адресатом .

Таким образом, интерактивный аспект построения аргументации широко представлен в дизъюнктивных структурах, что связано с независимостью ее доводов. Это обуславливает высокий потенциал интерактивных связей .

2.3.2. Интерактивный аспект конъюнктивной аргументации Рассмотрим пример заимствования у журналиста одной из посылок, имплицитно входящей в состав конъюнктивной аргументации политика .

5. r President-elect, your grandfather is from Germany, your mother is from Scotland. As M you know, Michael is Scottish, I am German. How will you manage relations with our countries?

Trump: [1] Well, it’s similar. [2] We have great love for both countries. [3] These are great countries, great places. [4] It’s very interesting how the UK broke away. I sort of, as you know, predicted it. I was in Turnberry and was doing a ribbon cutting because I bought Turnberry, which is doing unbelievably, and I’ll tell you, the fact that your pound sterling has gone down? Great. Because business is unbelievable in a lot of parts in the UK, as you know .

I think Brexit is going to end up being a great thing. (Times-Trump) Вопросительная реплика журналиста построена на соотнесении Германии и Шотландии с происхождением близких политика и журналистов. Фактуальное высказывание our grandfather is from Germany, y your mother is from Scotland вводится обращением r President-elect и M сопровождается еще одним фактуальным высказывание ichael is Scottish, M I am German. Последнее отличается параллелизмом и вводится апеллятивным клише s you know, направленным на привлечение A внимания аудитории. Завершается реплика идентифицирующим вопросом How will you manage relations with our countries?, касающимся политических отношений с этими странами .

Ответная реплика политика по аналогии с репликой журналиста строится не по содержанию темы, а на основе экзистенциальных пропозиций. Высказывание [1] ell, it’s similar является выражением W точки зрения, где ell выполняет функцию инициации реплики. В ее W пользу выдвигается три взаимозависимых посылки: две экслицитные [2] We have great love for both countries. [3] hese are great countries, great T places и имплицитная [5] your grandfather is from Germany, your mother is « from Scotland», заимствованная из реплики интервьюера. Имплицитность этой посылки обусловлена ее необходимостью в качестве переменной аргументации журналиста .

Далее политик меняет тему и приводит отвлеченное мнение о Великобритании в целом. [4] t’s very interesting how the UK broke away. I I sort of, as you know, predicted it... Это высказывание не включено в структуру аргументации в пользу точки зрения [1]. На наш взгляд, данный компонент включается в качестве параллельно реализуемой обособленной аргументации, что позволяет политику уйти от ответа на вопрос журналиста ow will you manage relations with our countries? Тем самым H политик реализует тратегию эвазивности с .

В этом компоненте аргументации отмечаются многие риторические приемы. Отметим аргументативность высказывания, реализующуюся в виде выражения мнения think Brexit is going to end up being a great thing и I обоснования ecause I bought Turnberry, because business is unbelievable in a b lot of parts in the UK. Риторическим потенциалом также характеризуется включение нарративизации was in Turnberry and was doing a ribbon I cutting. Кроме того, аргументативность обеспечивается за счет интерактивности, реализуемой посредством вопроса fact that your pound the sterling has gone down?

Рассматриваемый фрагмент характеризуется такими индикаторами разговорной речи, как эгореференциальные клише think, хедж ort of, I s апеллятивные компоненты s you know, I’ll tell you, и экспрессивная a лексика reat и nbelievable. Они позволяют эффективно представить g u аргументацию и придать разговорность упорядоченному аргументативному дискурсу .

Таким образом, в ответной реплике представление аргументации направлено на реализацию тратегии создания эмоционального фона с с целью создания эмоционального подъема у аудитории. Это реализуется за счет обилия эмоциональных и экспрессивных единиц: многократное использование reat и nbelievable при низком содержательном уровне g u высказываний. Тем не менее, данная аргументация выполняет функцию обеспечения реакции на реплику журналиста, предваряющую дальнейшую реализацию стратегии эвазивности .

В результате анализа выстраивается следующая конъюнктивная модель с имплицитной посылкой:

Рис. 9. Модель конъюнктивной аргументации с заимствованной посылкой Комплементарная модель с отношениями холистического следствия имеет прямой порядок приведения посылок. Заимствование компонента реплики журналиста в качестве имплицитного обусловлен реконструкцией аргументации политика и наблюдается только в рамках конъюнктивной аргументации .

Рассмотрим еще один случай реализации интерактивного аспекта конъюнктивной аргументации .

6. SHEAR: [1] And if the reaction from foreign leaders is to slap tariffs on American goods to offset the carbon that the United States had pledged to reduce, [2] is that O.K. with you? And then the second question is on your sort of mixing of your global business interests and the presidency. There’s already, even just in the 10, two weeks you’ve been president-elect, instances where you’ve met with your Indian business partners … TRUMP: [3] Sure. (NYTimes-Trump)

–  –  –

Рис. 10. Модель конъюнктивной аргументации со всеми заимствованными посылками Компоненты аргументации разделены между репликами журналиста и политика. Все посылки аргументации политика заимствуются из аргументации интервьюера и включаются в качестве имплицитных .

Немного отступив от рассмотрения интерактивного аспекта конъюнктивной аргументации, хотелось бы оговорить, что имплицитность компонента аргументации может быть обусловлена не только заимствованием, но и соблюдением «Принципа Вежливости» (Leech 1983) .

7. We've just got a couple more minutes and there are a couple national security questions I wanted to get in in that time. First, lot of complicated parts in this surveillance debate, but there's one thing you could do with the stroke of the pen, which is ending the bulk collection of metadata. Why haven't you?

Obama: [1] Well, what we've done is called on Congress to create a program that preserves what we need in order to fight against potential terror attacks on the homeland [2] while addressing the concerns of privacy critics and libertarians.(Buzzfeed-Obama) Во фрагменте вопрос журналиста вводится метакоммуникативным компонентом e've just got a couple more minutes and there are a couple W national security questions I wanted to get in in that time, указывающим на контроль хода беседы и позволяющим информировать аудиторию о ходе интервью. Кроме того, комментарий выполняет интродуктивную роль, обозначая тему беседы. Причем, интервьюер задает вопрос hy haven't W you?, которому предшествует аргументация с указанием на простоту действия o with the stroke of the pen и положительный результат данной d меры nding the bulk collection of metadata. Это выражает мнение e журналиста о бездействии политика .

Ответная реплика политика вводится маркером ell, указывающим W на смену субъекта речи, его неуверенность, принятие коммуникативной ситуации (Carlson 1984). В ответной реплике приводится конъюнктивная аргументация в пользу имплицитной точкой зрения [3], подразумевающей положительную репрезентацию «своих». Аргументация представляет собой структуру с двумя посылками [1] hat we've done is called on w Congress to create a program that preserves what we need in order to fight against potential terror attacks on the homeland и [2] hile addressing the w concerns of privacy critics and libertarians .

Таким образом, в ответной реплике реализуется тратегия с эвазивности что подразумевает уход от непосредственного вопроса с, негативной пресуппозицией hy haven't you? и смещение фокуса на W положительную самопрезентацию за счет представления двух посылок:

первая апеллирует к борьбе с врагом, а вторая — к общественной критике .

Холистические отношения посылок создаются за счет маркера hile, в w результате чего возникает эффект полного охвата проблемы. Это препятствует представлению потенциальной контраргументации .

Было отмечено, что стратегия эвазивности может сопровождаться дополнительной стратегией, в частности стратегией положительной репрезентации, отвечающей макроцели политического интервью. В свою очередь, имплицитность точки зрения в рамках стратегии положительной самопрезентации, на наш взгляд, обусловлена «Принципом Вежливости», в частности максимой скромности .

Проведенный анализ может быть представлен в виде комплементарной модели с отношениями холистического следствия. Точка зрения в рамках аргументации является имплицитной .

Рис. 11. Модель дизъюнктивной аргументации с имплицитной точкой зрения Тем не менее, распределение компонентов аргументации между участниками интервью может реализовываться не только посредством заимствования компонента собеседника с целью построения собственной аргументации, но и посредством совместного построения журналистом и политиком общей структуры аргументации в процессе интеракции .

8. Lauer: [1] You said in the speech today, you said history shows that when America is not prepared is when the danger is the greatest .

Trump: [2] And we’re not prepared .

Lauer: [3] Will you be prepared on day one, [4] if you’re elected president of the United States, [3] to tackle these complex national security issues?

Trump: [5] One hundred percent. [6] Hey, Matt, again, she made a mistake on Libya. [7] She made a terrible mistake on Libya. [8] And the next thing, I mean, not only did she make the mistake, but then they complicated the mistake by having no management once they bombed you know what out of Gadhafi. [9] I mean, she made a terrible mistake on Libya. [10] And part of it was the management aftereffect. I think that we have great management talents, great management skills. (Lauer-Trump)

–  –  –

В результате анализа аргументации выстроена следующая модель с поляризованными точками зрения:

Рис. 12. Модель совместного построения аргументации Дизъюнктивная модель с имплицитной точкой зрения является экстенсивной и основана на причинно-следственных отношениях, а конъюнктивная модель является комплементарной и основана на отношениях холистического следствия. С точки зрения представления аргументов интересно нахождение конъюнктивной аргументации среди дизъюнктивных аргументов, что обусловлено интерактивными отношениями компонентов, возникшими в результате вопроса журналиста [3]-[4] .

При данных обстоятельствах политику было необходимо дать краткий ответ на вопрос [5] и вернуться к представлению ранее начатой аргументации. В результате этого коммуникативная модель совместного построения аргументации в процессе интеракции может быть описана как «высказывание + согласие». В данном примере, в соответствии с данной моделью, был образован аргумент [1]-[2] и аргументация [3]-[4]-[5]. То есть согласие в такой модели может служить не только посылкой, но и точкой зрения. При этом отметим, что, несмотря на преимущественный дизъюнктивный характер структуры, совместное построение аргументации в процессе интеракции реализуется в случаях построения конъюнктивных элементов .

Следующий пример иллюстрирует обоснование двух независимых точек зрения конъюнктивными посылками в рамках реплики политика .

9. Economist: The other bit where it could play a unique role is security. I mean, you are the main provider. I’ve seen a couple of European leaders recently who’ve said that they think that you see African security as their area, as their backyard, they should be dealing with it .

Is that fair or is that the wrong way to depict it? That you would be prepared to expend blood and treasure to help create this new Africa in the same way as America did for Asia?

Obama: [1] It’s interesting. The US security presence is always a source of ambivalence everywhere in the world. [2] If we’re not there, people think we’re neglecting them. [3] If we’re there, then they think we’re militarising a region. Right now I think we got it about right. [4] Our theory is that we very much need to partner with African countries, first and foremost, and regional African organisations. (Economist-Obama) Здесь интервьюер вводит вопросительную реплику с дизъюнктивной аргументацией из двух доводов в поддержку точки зрения he other bit T where it could play a unique role is security. При этом, в первом аргументе он апеллирует к фактуальной однозначной информации ou are the main y provider, а во втором, с целью обоснования последующих вопросов, косвенно ссылается на чужую речь ’ve seen a couple of European leaders I recently who’ve said that they think that you see African security as their area, as their backyard, they should be dealing with it. В результате этого включение чужой речи выполняет функцию дистанцирования, что способствует поддержанию нейтральности и объективности интервьюера (Смирнова 2006) .

В ответ на альтернативный вопрос журналиста s that fair or is that I the wrong way to depict it? политик использует конъюнктивную аргументацию с двумя посылками, апеллирующими к общественному мнению за счет косвенного цитирования: [2] f we’re not there, people think I we’re neglecting them. [3] f we’re there, then they think we’re militarising a I region. Right now I think we got it about right. Эти высказывания совместно выступают в пользу двух точек зрения в отдельности [1] t’s interesting. The I US security presence is always a source of ambivalence everywhere in the world. [4] ur theory is that we very much need to partner with African O countries... .

В данном случае аргументативность свойственна и самой точке зрения: во-первых, в ней наблюдается гиперболизация за счет единиц always, everywhere, во-вторых, ответная реплика вводится антиципирующим клише t’s interesting, составляющим аргументативный I блок посылки и направленным на поддержание благоприятного коммуникативного фона беседы, а также — на привлечение внимания аудитории .

Риторический потенциал импликативных посылок [2] и [3], оформленных союзами условия и следствия then, определяется if, несостоявшейся оппозицией: обе посылки представляют две противоположные ситуации, но, тем не менее, в обоих случаях имеют негативные предикаты eglecting и ilitarising. При этом, в точке зрения n m [4] происходит смещение оценки на положительную за счет предиката partner. В данном случае реализуется тратегия контраргументации а с, конъюнктивная структура при реализации данной стратегии позволяет эксплицитно выразить две существующие точки зрения в качестве посылок и опровергнуть их .

В результате анализа была выстроена конъюнктивная модель, в которой конъюнктивные посылки обосновывают две точки зрения. Такая модель совмещает прямой и обратный тип построения аргументации .

Рис. 13. Модель конъюнктивной аргументации с двумя точками зрения

Как показал собранный материал, конъюнктивная аргументация, в отличие от дизъюнктивной, предполагает взаимозависимость посылок, поэтому совместное построение аргументации может реализовываться лишь посредством заимствования компонентов аргументации журналиста или третьих лиц для построения аргументации политика .

Конъюнктивная аргументация строится на взаимодействии речевых программ участников интервью.

В частности, выделяется:

- случай заимствования одной из посылок, имплицитно входящей в состав конъюнктивной аргументации;

- случай заимствования всех посылок, имплицитно входящих в состав конъюнктивной аргументации;

- случай заимствования посылок аргументации третьих лиц и их эксплицитного выражения с целью контраргументации .

При заимствовании компонента в качестве имплицитного, этот компонент должен быть выражен эксплицитно в аргументации собеседника .

Тем не менее, интеракция при аргументации может подразумеваться в случае контраргументации. В таких случаях точка зрения, оппонентом которой выступает политик, может быть выражена в реплике журналиста, и тогда она будет входить в структуру аргументации интервьюера в качестве имплицитного компонента. Иногда такая точка зрения может эксплицироваться посредством прямой цитаты. Если опровергаемая политиком точка зрения принадлежит третьим лицам, она включается в аргументацию в качестве прямой или косвенной цитаты .

2.3.3. Интерактивный аспект подчинительной аргументации Проанализированный материал показал, что интерактивный аспект подчинительной структуры представлен не столь широко, так как подчинительная аргументация не может составляться совместно журналистом и политиком в ходе интеракции. Это обусловлено тем, что связи между компонентами подчинительной структуры обладают наиболее тесной взаимозависимостью, то есть при изъятии хотя бы одного компонента структура становится инвалидной. Кроме того, компоненты подчинительной аргументации полифункциональны, то есть функционируют одновременно в качестве аргумента и точки зрения. Это предполагает более комплексные условия включения «внешнего»

компонента. Рассмотрим репрезентативный пример реализации интерактивного аспекта подчинительной аргументации .

10. Harvey: Yeah. You know what? I would imagine that’s really what’s at stake here in this election. It’s really about the future and – but it’s also about right now. And what’s shaking us up in this whole candidacy is we’ve got to get America to understand exactly what you’re about here. And you do want what’s best for the country. [1] How do you see this election going right now? [2] Because you’re gaining momentum now [3] because you – you had to take a short break for a minute [4] because you were ill .

Clinton: [5] That’s right. (Interview by Steve Harvey 20.09.2016) Вопросительная реплика интервьюера вводится выражением согласия eah с целью инициации высказывания и речевым стереотипом Y You know what?, выполняющим апеллятивную функцию и функцию антиципации последующей аргументации. После этого журналист вводит серию высказываний о предстоящих выборах would imagine that’s really I what’s at stake here in this election. It’s really about the future and – but it’s also about right now. And what’s shaking us up in this whole candidacy is we’ve got to get America to understand exactly what you’re about here. And you do want what’s best for the country. Рассматриваемые высказывания характеризуются экспрессивностью, реализуемой за счет единиц eally, r exactly и экспрессивного синтаксиса that’s really what’s at stake, what’s shaking us up in this whole candidacy is .

Высказывания организуются посредством инициального сочинительного союза nd. And добавляет эмотивный компонент в дискурс a и способствует коммуникативному выделению правого контекста .

Согласно Т.В. Куралевой, употребление nd связано с созданием эффекта a небрежной разговорной речи и ритмической организации текста (Куралева 2007). В свою очередь, союз ut служит риторическим средством b выдвижения вводимой пропозиции. Таким образом, журналист выстраивает сложную коммуникативную ситуацию на основе сочинительных отношений .

Следует также отметить эксплицитную реализацию противопоставления в рамках оппозиции «свой-чужой» при построении высказываний. Журналист начинает серию комментариев с выражения собственного мнения would imagine, а затем объединяет себя с I аудиторией hat’s shaking us up, we’ve got, тем самым реализуя w риторический прием идентификации с адресатом. При этом, интервьюируемый политик исключается из группы «своих» и представляется как «чужой», на что указывает местоимение ou .

y Последнее высказывание с предикатом положительной оценки est b направлено на положительную репрезентацию политика. После преамбулы журналист задает апеллятивный вопрос ow do you see this election going H right now?. Для обоснования заданного вопроса интервьюер приводит подчинительную аргументацию из трех доводов [2] ecause you’re gaining b momentum now, [3] because you – you had to take a short break for a minute, [4] ecause you were ill. Все три довода маркированы посредством b причинно-следственного оператора ecause, b оформляющего связь аргументов. Представляется, что эксплицитное маркирование логико-семантических отношений аргументов в политическом интервью обладает даже большим риторическим потенциалом, чем степень обоснованности аргумента .

В ответной реплике политик выражает согласие с журналистом That’s right и тем самым уходит от ответа на вопрос, реализуя стратегию эвазивности В данном случае выражение согласия, с одной стороны, .

позволяет сбалансировать некооперативное речевое поведение политика, а с другой — осуществить блокировку темы журналиста и представить собственную аргументацию на базе аргументации журналиста .

Эксплицитно выраженное согласие выступает в качестве точки зрения, и посредством местоимения политику удается осуществить референцию that к представленной журналистом аргументации и включить ее компоненты в качестве имплицитных компонентов собственной аргументации в пользу единственного эксплицитно выраженного компонента — точки зрения [5] That’s right. Данный случай иллюстрирует то, как посредством одного лишь согласия с репликой журналиста политик представляет собственную аргументацию. Так структура аргументации журналиста определяет структуру аргументации политика .

Рис. 14. Подчинительная аргументация с заимствованными аргументами

В результате анализа и моделирования аргументации журналиста и политика можно сделать следующие выводы: о-первых, аргументация в журналиста имеет прямой порядок представления доводов, начиная с точки зрения [1] и последовательно переходя к последующим компонентам подчинительной цепи аргументов [2], [3], [4]; о-вторых, аргументы в политика заимствованы у журналиста и включены в структуру аргументации в качестве имплицитных. Таким образом, здесь аргументация политика реализуется через переработку аргументации журналиста за счет игнорирования политиком точки зрения [1], представленной в аргументации интервьюера, и ее подмену точкой зрения [5] .

Обе аргументации построены по причинно-следственной модели, под которой понимается последовательное обоснование пропозиций, построенное на причинно-следственных отношениях. В данном случае эти отношения оформлены посредством оператора ecause .

b С точки зрения интерактивного аспекта в данном случае политик выстраивает зависимую аргументацию, представляемую как реакция на реплику журналиста. Интерактивный аспект также проявляется в том, что политик основывает собственную аргументацию на аргументации журналиста за счет заимствования посылок. Подчинительная аргументация в реплике интервьюера может модифицироваться в реплике политика несмотря на эксплицитное выражение согласия, после чего политик представляет схожую по составу аргументацию, но в пользу иной интенции .

В результате рассмотрения интерактивного аспекта реализации дизъюнктивной, конъюнктивной и подчинительной аргументации в американском политическом интервью были сделаны следующие выводы:

1. Интерактивный аспект рассмотрения аргументации включает ва д плана. На основе реактивного потенциала аргументации выделяется зависимая аргументация, которая вводится в качестве реакции на реплику-стимул интервьюера, и езависимая аргументации, вводимая по н инициативе интервьюируемого политика. Кроме того, интерактивность аргументации проявляется в соучастии коммуникантов при построении структуры. Это реализуется при аимствовании компонента собеседника з для построения собственной аргументации и при овместном построении с единой аргументации за счет поочередного представления ее компонентов .

2. Интерактивный аспект построения аргументации в американском политическом интервью широко представлен в дизъюнктивных структурах, так как составляющие дизъюнктивной аргументации независимы друг от друга, что создает больше предпосылок для возникновения интерактивных связей .

3. Конъюнктивная аргументация предполагает взаимозависимость посылок, поэтому интерактивность при ее построении в политическом интервью может реализовываться как за счет заимствования компонентов аргументации журналиста или третьих лиц для построения аргументации политика, так и за счет совместного построения аргументации в процессе интеракции по коммуникативной модели «высказывание + согласие» .

4. Интерактивный аспект реализации подчинительной аргументации не получает широкого представления в американском политическом интервью, так как такой структурный тип отличается целостным характером и представляет собой взаимозависимую цепь доводов, составляемую одним говорящим. Соответственно, интерактивность возможна только через заимствование фрагмента аргументативной цепи .

5. Заимствование указывает на зависимый характер аргументации .

6. Отмечается общая для всех типов аргументации реализация независимой аргументации. С лингвистической точки зрения при представлении независимой аргументации отсутствуют показатели независимости или отрицания предыдущей речевой программы журналиста. Представление независимой аргументации соотносится с реализацией стратегии эвазивности .

7. Стратегия эвазивности проявляется в том, что политик сознательно уступает свои коммуникативные позиции в связи с нежеланием обсуждать негативные прогнозы развития ситуации или давать конкретный ответ, который в дальнейшем может быть использован против него .

8. Стратегия эвазивности при реализации аргументации в политическом интервью может реализовываться при помощи согласия политика с аргументацией журналиста. Выражение согласия, с одной стороны, позволяет сбалансировать некооперативное речевое поведение политика, а с другой — осуществить блокировку темы журналиста и, при необходимости, представить собственную аргументацию .

9. Стратегия эвазивности нередко сопровождается вторичной стратегией с целью смещения коммуникативного фокуса. В частности, в качестве дополнительной стратегии могут выступать стратегии положительной и отрицательной репрезентации и стратегия создания эмоционального фона .

10. Стратегия положительной и отрицательной репрезентации реализуется при помощи включения оценочных предикатов, их повторов, интенсификации посредством сочетаемости с предпозитивным определением или оценочным глаголом. Данная стратегия направлена на реализацию макроцели политического интервью .

11. Стратегия создания эмоционального фона реализуется за счет эмоциональных и экспрессивных единиц при низком содержательном уровне высказываний. Эта стратегия может служить реактивным компонентом на реплику журналиста с целью предвосхищения последующей реализации стратегии эвазивности .

12. Стратегия контраргументации предполагает наличие некоторой ранее обосновываемой точки зрения. Указанная точка зрения может либо заимствоваться из аргументации журналиста, либо в случае точки зрения третьих лиц включаться политиком в качестве эксплицитного компонента аргументации посредством прямого или косвенного цитирования .

13. В качестве вторичной стратегии реализации аргументации была выделена стратегии балансирования, которая подразумевает совмещение положительной и отрицательной оценки для нейтрализации выражаемой аргументации .

14. Компоненты аргументации в политическом интервью могут быть выражены имплицитно. В случае точки зрения имплицитность может быть обусловлена заимствованием из реплики журналиста, реконструкцией по аналогии, «Принципом Вежливости». Тогда как посылка может быть выражена имплицитно при заимствовании у журналиста .

15. Ввиду «Принципа Вежливости» имплицитными могут оставаться точки зрения с прямой критикой или точки зрения структур, представляемых при реализации стратегии эвазивности с целью ухода от ответа на вопрос с негативной оценкой в пресуппозиции .

16. Представление политиком аргументации в интервью отличается эгореференциальным характером, что выражено в частотном употреблении эгореференциальных клише. Данные элементы не только способствуют организации аргументации, но и создают эффект спонтанной разговорной речи, компенсируя упорядоченность изложения аргументации, не свойственную формату беседы и интервью .

17. Более эффективное представление аргументации в американском политическом интервью обеспечивается использованием таких риторических средств привлечения внимания аудитории и создания благоприятного коммуникативного фона, как метакоммуникативные компоненты, апеллятивные и антиципирующие клише, экспрессивная лексика .

18. Риторический потенциал реплики в интервью усиливается метааргументативными компонентами и средствами гиперболизации, которые направлены на усиление персуазивной силы аргументации .

19. Риторический потенциалом представления аргументации обладает прием нарративизации, под которым понимается представление аргумента в виде череды событий .

20. Риторический потенциал высказывания может усиливаться за счет создания интерактивности внутри реплики политика посредством включения риторического вопроса .

21. Подчинительная аргументация строится по причинно-следственной модели, под которой понимается последовательное обоснование пропозиций, построенное на причинно-следственных отношениях .

2.4. Комплексная аргументация в современном американском политическом интервью 2.4.1. Дизъюнктивная аргументация в составе комплексной аргументации В рамках дизъюнктивных структур был выделен случай комплексной дизъюнктивной аргументации, в которой каждый дизъюнктивный аргумент в отдельности выступает в поддержку каждого из ряда других дизъюнктивных аргументов, представляемых с целью дополнительного обоснования. В результате оформляется сложная сеть подчинительных отношений .

11. STEPHANOPOULOS: [1] But the coalition hasn't all stepped up. [2] And some of your critics say, even your friendly critics say, like Fareed Zakaria, that what you have on the ground now is not going to be enough. [3] Every couple of months you're going to be faced with the same choice of back down or double down .

OBAMA: [4] I think what is true is that this has always been a multi-year project precisely [5] because the governance structures in the Sunni areas of Iraq are weak, [6] and there are none in Syria. [7] And we don't have ground forces there in in sufficient numbers so simply march into Al-Raqqah in Syria and clean the whole place out. [8] And as a consequence, we've always understood that our goal has to be militarily constraining ISIL's capabilities, [9] cutting off their supply lines, [10] cutting off their financing [11] at the same time as we're putting a political track together in Syria and fortifying the best impulses in Baghdad [12] so that we can, not just win militarily, but also win by improving governance .

(Stephanopoulos-Obama) В данном случае реплика журналиста не содержит вопросительного высказывания, а представляет собой дизъюнктивную аргументацию в поддержку точки зрения [1] ut the coalition hasn't all stepped up. Аргумент B [2] nd some of your critics say, even your friendly critics say... апеллирует к A чужой речи. Подобное включение чужой речи выполняет функцию обоснования и дистанцирования от выражаемого мнения, что способствует поддержанию объективности журналиста. Согласно А. В. Смирновой, использование чужой речи в качестве аргумента выполняет основную функцию убеждения и воздействия, а также дополнительные функции маскировки логически неверного доказательства и опровержения (Смирнова 2006) .

–  –  –

Рис. 16. Комплексная дизъюнктивная аргументация, где каждый аргумент в отдельности выступает в поддержку каждого из ряда других аргументов Представленная модель аргументации является экстенсивной и основана на причинно-следственных отношениях. В этой модели наблюдается построение аргументации с прямым порядком представления доводов. Отметим при этом полюсность рассмотренной структуры, в которой две точки зрения открывают и замыкают построение .

Исследуем далее дизъюнктивную аргументацию в составе комплексной аргументации совмеcтно с подчинительными отношениями .

12. FT: Let’s talk about the G-20. What will be your benchmarks for success?

Obama: [1] The most important task for all of us is to deliver a strong message of unity in the face of crisis. There’s some constituent parts to that. [2] Number one, all the participating countries recognise that in the face a severe global contraction we have to each take steps to promote economic growth and trade; [3] that means a robust approach to stimulus, [4] fighting off protectionism. [5] Next, we have to make sure that we are all taking serious steps to deal with the problems in the banking sector and the financial markets and [6] that means having a series of steps to deal with toxic assets and [7] to ensure adequate capital in the banking sector. [8] Third, a regulatory reform agenda that prevents these kinds of systemic risks from occurring again and that requires each country to take initiative but it also requires coordination across borders because we have a global, we have global capital markets, and that will include a wide range of steps, additional monitoring authority coordination of supervisors and various countries dealing with offshore tax havens. Making sure that… (Financial Times-Obama) Вопросительная реплика вводится метакоммуникативным высказыванием et’s talk about the G-20, вслед за которой журналист L адресует политику идентифицирующий вопрос hat will be your W benchmarks for success?. В ответной реплике политик приводит комплексную аргументацию, сочетающую в себе подчинительные и дизъюнктивные отношения. Причем, дизъюнктивность проявляется на двух уровнях — на уровне обоснования основной точки зрения [1] и на уровне дополнительного обоснования аргументов [2] и [5] .

С одной стороны, дизъюнктивными являются аргументы в пользу точки зрения [1] he most important task for all of us is to deliver a strong T message of unity in the face of crisis, которые вводятся метакоммуникативным высказыванием here’s some constituent parts to T that, способствующим более эффективному представлению аргументации .

Аргумент [2] umber one, all the participating countries recognise..., N аргумент [5] ext, we have to make sure that we are all taking serious steps to N deal with the problems... и аргумент [8] hird, a regulatory reform agenda that T prevents these kinds of systemic risks… вводятся дискурсивными маркерами, направленными на упорядоченное представление информации и оформляющими отношения приращения аргументов: umber one, Next, N Third. Кроме того, данные аргументы строятся от лица коллективного « e»: e have to each take steps, we have to make sure, we are all taking w w serious steps, we have global capital markets, что свидетельствует об эгореференциальности аргументации политика с тенденцией к экстенсивному развитию. Это позволяет повысить риторический потенциал доводов .

С другой стороны, дизъюнктивные отношения наблюдаются и в рамках дополнительных аргументов [3] и [4], а также [6] и [7] — в пользу

–  –  –

Рис. 17. Комплексная дизъюнктивная аргументация с подчинительными отношениями Представленная модель является экстенсивной и основана на причинно-следственных отношениях. Аргументация имеет прямое построение. Дизъюнктивные отношения являются ведущими, так как проявляются не только на уровне обоснования основной точки зрения [1] посредством аргументов [2], [5] и [8], но и на уровне дополнительного обоснования компонентов [2] и [5] посредством аргументов [3], [4] и [6], [7] соответственно .

Приведем пример дизъюнктивной аргументации в составе комплексной аргументации совместно с конъюнктивной структурой:

13. Oprah: Let's go to the night of the 2004 Democratic convention. How were you chosen to deliver the keynote speech?

Barack: [1] We won our primary in a way that shocked people. [2] In a seven-person field, we got 53 percent of the vote. [3] People's assumption had been that if I won, [4] I'd get 90 percent of the black vote, then maybe a little of the liberal white vote. [5] We did win the black vote by 90 percent, but we also won the white vote—both on Chicago's South Side and up north. [6] That created a sense of hopefulness among Democrats. [7] I debunked this notion that whites won't vote for blacks. [8] Or suburbanites won't vote for city people. [9] Or

downstate Illinois won't vote for upstate Illinois. [10] That was the bedrock of my campaign:

People may look different, talk different, and live in different places, but they've got some core values that they all care about and they all believe in. If you can speak to those values, people will respond—even if you have a funny name. (Oprah-Obama)

–  –  –

Рис. 18. Комплексная дизъюнктивная аргументация с конъюнктивным аргументом Таким образом, дизъюнктивная аргументация входит в состав комплексных структур совместно с другими дизъюнктивными, конъюнктивными и подчинительными структурами. Среди них выделяется особый тип комплексной аргументации, в которой каждый дизъюнктивный аргумент в отдельности выступает в поддержку каждого из ряда других дизъюнктивных аргументов .

Дизъюнктивная аргументация может занимать ведущее положение в комплексных структурах. Ведущая роль дизъюнктивной аргументации обусловлена либо тем, что дизъюнктивные отношения проявляются при обосновании основной точки зрения, либо при обосновании основной точки зрения и дополнительном обосновании одного или нескольких дизъюнктивных аргумента .

Дизъюнктивная аргументация в американском политическом интервью реализуется через экстенсивную модель, под которой понимается модель, предполагающая суммирование отдельных независимых доводов одного уровня, в результате чего, за счет добавления, происходит развитие аргументации с точки зрения набора аргументов. Экстенсивная модель построения дизъюнктивной аргументации строится на причинно-следственных отношениях .

Отношения приращения и причинно-следственные отношения получают языковое выражение в инициальных сочинительных союзах nd, but и a маркерах ecause, first of all, secondly, third, and finally, и др .

b Базовой стратегией реализации дизъюнктивной аргументации в интервью является обособленное обоснование, связанное с приведением независимых доводов в поддержку точки зрения. Риторический потенциал аргументации в американском политическом интервью усиливается при помощи метааргументативных и метакоммуникативных компонентов, эгореференциальных и апеллятивных клише .

2.4.2. Конъюнктивная аргументация в составе комплексной аргументации Рассмотрим пример комплексной аргументации, включающей несколько конъюнктивных структур .

14. AXELROD: I think -- I personally think that part of the problem was sometimes, we become a slave to our own technology and politics. And you say well, we've got this group, this group and this group, and so we have the coalition we need to win. And if you misuse that... (CROSSTALK) AXELROD:... you send the message to everybody else... OBAMA: This (ph) microtargeting .

AXELROD:... we don't really need you .

OBAMA: [1] Well, part of what I've been saying to -- to people, and this was even when I thought we were gonna win, was that -- that narrow Democratic coalition, the quote/unquote "Obama coalition," that if -- if properly executed, yes you can probably win presidencies repeatedly. It constitutes the majority of the country, but you can't govern. So part of the challenge for Democrats and progressives generally is that [2] if we cannot compete in rural areas, in rural states, [3] if we can't find some way to break through what is a complicated history in the south and start winning races there and winning back southern white voters without betraying our commitment to civil rights and diversity, [4] if we can do those things, [5] then we can win elections. [6] But we will see the same kinds of patterns that we saw during my presidency, a progressive president but a gridlocked Congress that can't move an agenda for us. (CNN-Obama)

–  –  –

В результате анализа была построена комплементарная модель, основанная на отношениях холистического следствия и характеризующаяся обратным представлением аргументов. Модель имеет рамочное построение, так как точка зрения, представляемая в первую очередь, обосновывается доводами, представленными в конце .

Рис. 19. Комплексная конъюнктивная аргументация из двух структур

Обратимся к примеру с тремя конъюнктивными структурами:

15. Do Europeans have to fear something similar to what you might announce for China — higher custom duties?

It’s going to be different — [1] I mean Germany is a great country, great manufacturing country — [2] you go down Fifth Avenue everybody has a Mercedes-Benz in front of their building, right — [3] the fact is that it’s been very unfair to the US, it’s not a two-way street .

[4] How many Chevrolets do you see in Germany? [5] Maybe none — not too many — how many — you don’t see anything over there — [6] it’s a one-way street — [7] it’s gotta be a two-way street — [8] I want it to be fair but it’s gotta be a two-way street and [9] that’s why we’re losing almost $800, think of it, $800 billion a year in trade so that will stop — ya know we have Wilbur [Ross, his choice for commerce secretary] as one of our guys, ya know Wilbur... And I will say most of it... most of it is China ’cause China is a tremendous problem. (Times-Trump)

–  –  –

квазидиалог, когда интервьюируемый задает вопрос и сам дает на него ответ: политик реализует типичную для конъюнктивной аргументации стратегию рассуждения .

Проведенный анализ позволил выстроить следующую комплементарную модель на основе отношений холистического следствия .

Рис. 20. Комплексная конъюнктивная аргументация из трех структур Эта аргументация характеризуется обратным порядком представления доводов .

В предыдущих примерах две конъюнктивные аргументации были объединены компонентом, который для одной структуры являлся посылкой, а для другой — точкой зрения .

Рассмотрим случай комплексной конъюнктивной аргументации, в которой две структуры объединены через общий второстепенный компонент .

16. Stephanopolous: arried three times. You don’t think that matters anymore?

M Trump: [1] had two divorces.[2] nd they were very good women. And I always say about I A that-- they were excellent women, terrific women. [3] ut you know what? I work so hard and B so long that it’s almost unfair to women. [4] ut isn’t what this country wants-- don’t-- don’t B you think the country wants somebody that works long and hard and smart, maybe above all smart. [5] o, I think the reason I’m doing so well in all the polls, where I’m leading most of S ‘em, is that they see me stopping this onslaught from other people taking advantage of the country. ‘Cause I’ll tell you something, if I run and if I win, people will not be ripping off the United States any longer.(Stephanopolous-Trump)

–  –  –

Рис. 21. Комплексная конъюнктивная аргументация из двух структур с общей второстепенной посылкой Таким образом, из приведенного выше следует, что в основе комплементарной модели аргументации лежат отношения холистического следствия, а модель имеет смешанный порядок следования доводов, обусловленный наличием двух точек зрения .

Комплексная конъюнктивная аргументация может возникать в результате формирования отношений оппозиции между структурами .

17. Rose: But did it move you to the left?

Clinton: 1] No, he moved -- Rose: Not at all .

[ Clinton: No, he -Rose: Did he move the Democratic Party to the left?

Clinton: [] ell, I think he got more people into the Democratic Party, [3] and we are the 2W center left party. And I'm proud of that. We are the center left party. But it's center, left. [4] And part of what we have to do is prove that government can work and not just hope for it and talk about it but actually get it to work. [5] That's where my experience really comes to the forefront.(Rose-Clinton)

–  –  –

Рис. 22. Комплексная конъюнктивная аргументация из двух оппозиционных структур В результате анализа выстроена комплементарная модель с отношениями холистического следствия и прямым порядком приведения доводов .

Обратимся к примеру комплексной аргументации с конъюнктивными и дизъюнктивными отношениями .

18. BNN: “And then you’ve also talked about, and this will be my last question, you’ve also talked about dealing with Big Pharma. Can you tell us your thoughts are on that?” POTUS: “[1] We want competition. [2] There’s no competition and [3] we’re going to get competition in that business and [4] it’ll be good for everybody and ultimately Pharma.” (Breitbart-Trump) Вопросительная реплика журналиста начинается с референции к более ранним заявлениям политика ou’ve also talked about dealing with Big y Pharma. Далее интервьюер представляет метакоммуникативный комментарий nd this will be my last question и завершает реплику a апеллятивным вопросом an you tell us your thoughts are on that? .

C В ответной реплике интервьюируемый представляет комплексную аргументацию в пользу точки зрения [3] e’re going to get competition in w that business. В рамках комплексной структуры выделяется конъюнктивная и дизъюнктивная аргументация.

Конъюнктивная включает две посылки:

[1] e want competition представляется от лица коллективного «мы» и W выражает желание политика. Вторая посылка информирует о настоящем положении дел 2] here’s no competition. Таким образом, конъюнктивная [T аргументация выстраивается по модели «факт + желание = намерение» .

–  –  –

Рис. 23. Комплексная конъюнктивная аргументация с дизъюнктивным доводом Данная модель является комплементарной и основана на отношениях холистического следствия. Ведущую роль в этом случае выполняет конъюнктивная аргументация, так как занимает более весомое положение в обосновании точки зрения .

Обратимся к следующему примеру:

19. Lauer: How were we going to take the oil? How were we going to do that?

Trump: [1] Just we would leave a certain group behind and you would take various sections where they have the oil. [2] They have — people don’t know this about Iraq, but they have among the largest oil reserves in the world, in the entire world. [3а] And we’re the only ones, [3b] we go in, [3c] we spend $3 trillion, [3d] we lose thousands and thousands of lives, [4] and then, Matt, what happens is, we get nothing. [5] You know, it used to be to the victor belong the spoils. [6] Now, there was no victor there, believe me. There was no victor. [7] But I always said: Take the oil. [8] One of the benefits we would have had if we took the oil is ISIS would not have been able to take oil and use that oil … to fuel themselves .

(Lauer-Trump)

–  –  –

В результате анализа выстраивается комплементарная модель с отношениями холистического следствия, и наблюдается прямое представление доводов в рамках структуры аргументации .

Рис. 24. Комплексная конъюнктивная аргументация с дизъюнктивным аргументом Ведущую роль в этой модели выполняет конъюнктивная аргументация, так как занимает более весомое положение при обосновании точки зрения .

Перейдем к рассмотрению комплексной конъюнктивной аргументации с подчинительными отношениями .

20. Gross: Did you ever ask yourself when you were secretary of state how the world might have looked different if not for the war in Iraq?

Clinton: [1] I did. [2] I think you have to go before that, though, and say, how would the world have looked different if the kind of tax cut decisions by President Bush had not been made or not been made in a way that they were, [3] because we ended the Clinton administration with a surplus - a balanced budget. [4] We were so well-positioned to deal with the inevitable ups and downs of the economy, but more importantly, to start planning the kind of investments we needed for the future. [5] Along came 9/11 - you know, a historically terrible event in the minds of all of us and particularly for me as a senator from New York with a lot of human costs and economic costs and also a shock to how we saw ourselves and what the world was throwing at us at the time. [6] And again, the response to 9/11 appropriately going after those who attacked us in Al-Qaida who were based in the Afghan-Pakistan border areas - had the full support. [7] NATO passed a strong resolution, you know, that basically invoked what's called Article Five [8] because an attack on one is an attack on all. [9] The world was with us. [10] And unfortunately, the diversion and the decision that was made about Iraq - which I write in the book was certainly a mistake for me to support - undermined a lot of that solidarity that we had .

[11] And what was equally damaging, if one looks backward now, is that the Bush administration wouldn't pay for the war on terror, wouldn't pay for Iraq, wouldn't pay for Afghanistan. [12] And we ended up in a very difficult economic situation. [13] And we also ended up with much of the rest of the world, who were willing to support us in Afghanistan and, up to a point, willing to support the so-called war on terror, but turned their backs largely on the invasion of Iraq. (NPR-Clinton) Журналист задает апеллятивный вопрос о войне в Ираке id you ever D ask yourself when you were secretary of state how the world might have looked different if not for the war in Iraq?, который в связи с использованием модального глагола ight совместно с перфектной формой глагола m выражает значение упрека. Аргументативность вопроса, на наш взгляд, состоит в формулировке вопроса через верификативный компонент id D you ever ask yourself. Во-первых, данный вопрос побуждает к выражению мнения политика по поводу дескриптивной ситуации в прошлом .

Во-вторых, риторический эффект усиливается за счет «персонализации»

дискурса, то есть такая верификация направлена на получение искреннего мнения политика .

В ответной реплике политик дает утвердительный ответ [1] did, а I затем реализует стратегию вазивностистремясь избежать представления э, аргументации, направленной на отрицательную самопрезентацию .

Эвазивность осуществляется за счет модификации вопроса интервьюера [2] think you have to go before that, though, and say, how would the world I have looked different if the kind of tax cut decisions by President Bush had not been made or not been made in a way that they were. За счет этого удается сместить коммуникативный фокус с отрицательной репрезентации политика в вопросительной реплике за счет отрицательной репрезентации оппонента и параллельной положительной самопрезентации в посылке [3] because we ended the Clinton administration with a surplus - a balanced budget и посылке [4] e were so well-positioned to deal with the inevitable ups and W downs of the economy, but more importantly, to start planning the kind of investments we needed for the future. Положительная самопрезентация достигается посредством предикатов положительной оценки urplus, s balanced budget, well-positioned, investments we needed for the future. Обе посылки вводят конъюнктивную аргументацию в пользу точек зрения [12] And we ended up in a very difficult economic situation. [13] nd we also ended A up with much of the rest of the world, who were willing to support us in Afghanistan... Данные точки зрения вводятся инициальным сочинительным союзом nd, что придает аргументации такие разговорные черты, как a небрежность, экспрессивность и ритмичность .

Эта конъюнктивная аргументация построена на приеме нарративизации, под которым понимается представление аргумента в виде череды событий. Рассмотренные выше посылки [3] и [4] описывают положение дел на момент президентского срока Билла Клинтона. Посылка [5] long came 9/11 - you know, a historically terrible event in the minds of all A of us... вводится апеллятивным клише ou know, направленным на y привлечение внимания аудитории. Посылка [6] nd again, the response to A 9/11 … had the full support апеллирует к затратам по борьбе с терроризмом a lot of human costs, economic costs, full support .

В пользу посылки [9] he world was with us приводятся T дополнительные доводы, обуславливающие комплексный характер аргументации. Аргумент [7] ATO passed a strong resolution... включает N апеллятивное клише ou know, а довод [8] ecause an attack on one is an y b attack on all оформляется причинно-следственным маркером ecause. В b результате этого конъюнктивная структура осложняется подчинительными отношениями .

В поддержку точек зрения [12] и [13] политик представляет конъюнктивную посылку [10] nd unfortunately, the diversion and the A decision that was made about Iraq... Рассматриваемая посылка направлена на отрицательную репрезентацию принятых мер ndermined a lot of that u solidarity. Здесь политик прибегает к признанию собственной вины в произошедшем, что выражается предикатами отрицательной оценки unfortunately, certainly a mistake for me to support. Таким образом, признание вины способствует положительной репрезентации политика .

После осуществляется смена темы с целью смещения коммуникативного фокуса с отрицательной самопрезентации за счет отрицательной репрезентации оппонента [11] nd what was equally A damaging, if one looks backward now, is that the Bush administration wouldn't pay for the war on terror, wouldn't pay for Iraq, wouldn't pay for Afghanistan .

Отметим широкое использование политиком инициального сочинительного союза a nd, что придает реплике эмотивность и способствует перенесению коммуникативного фокуса на последующее высказывание. Многократное nd связано с созданием эффекта небрежной a разговорной речи и ритмической организации текста (Куралева 2007) .

В связи с наличием вышеперечисленных факторов в данной аргументации параллельно стратегии эвазивности реализуются тратегии с положительной и отрицательной репрезентации .

Рис. 25. Комплексная аргументация с конъюнктивными и подчинительными доводами

В этой модели конъюнктивная структура является основной. Она построена на отношениях холистического следствия. Подчинительная часть является причинно-следственной. Исходя из представленной модели, можно заключить, что ведущей структурой является аргументация с основной точкой зрения. В частности, точки зрения [12] и [13] не занимают подчинительное положение по отношению ни к какому из компонентов .

Точка зрения [9] из подчинительной структуры участвует в обосновании точки зрения [12] и [13]. Таким образом, подчинительные отношения вызваны дополнительным обоснованием конъюнктивной посылки .

На основании анализа рассмотренных примеров можно заключить, что конъюнктивная аргументация может входить в состав комплексных структур. Конъюнктивная аргументация может занимать ведущее положение в комплексных структурах. Такая роль конъюнктивной аргументации обусловлена либо тем, что конъюнктивные отношения проявляются при обосновании основной точки зрения, либо тем, что они реализуются при обосновании основной точки зрения и дополнительном обосновании аргумента .

Конъюнктивная аргументация в интервью реализуется на основе отношений холистического следствия, под которыми понимается следствие на основе комплекса связанных посылок .

Базовой стратегией реализации конъюнктивной аргументации в американском политическом интервью является рассуждение, понимаемое как представление связанных пропозиций, дополняющих друг друга и обладающих не логическими, а субъективно обусловленными связями .

Кроме того, выделяется специфичная для конъюнктивной аргументации стратегия «целеполагание», основанная на модели «факт + желание = намерение» .

Реализация стратегии контраргументации в комплексной конъюнктивной структуре моделируется в виде двух конъюнктивных структур с двумя точками зрения, объединенных через общую

–  –  –

2.4.3. Подчинительная аргументация в составе комплексной аргументации Подчинительная аргументация в современном американском политическом интервью обнаруживается в составе комплексных структур .

Обратимся к ряду примеров комплексной аргументации с конъюнктивной и подчинительной структурой:

21. Ryssdal: Let’s talk about the impact back home for a minute. I get that if I’m Big Pharma or if I’m a dairy farmer in this country, this deal has immediate ramifications for me .

But if I’m just some person out there in the regular economy, how am I going to see this?

What’s it going to mean to me?

Obama: [1] Well, here’s what it’s going to mean: If you have eliminated 18,000 taxes that other countries in this region effectively place on U.S. goods and services when we try to sell there — so it makes them more expensive and it makes them less attractive — if we eliminate those taxes, [2] now U.S. goods and services are more competitive. [3] That means we’re selling more. [4] If U.S. companies are selling more to these countries, then that means that those companies can hire more people and put more people to work. [5] And by the way, if we’re able to reduce these tariffs, these taxes that are imposed, it means that companies who might have been thinking, you know what, if we want to access the Vietnam market, we’ve got to produce in Vietnam. Now they’re saying to themselves, "You know what, we can produce here in the United States, we don’t have to offshore, we don’t have to ship out. Instead, we can make things here and sell them there, and we know that we’re going to be able to have access to those markets." [6] And keep in mind that a lot of people say, "Oh, it’s the big corporations that are all benefiting from this." [7] Companies like a Boeing or a GE, they’ve got supplier chains that go from Maine to California. [8] They’ve got companies that may only have 50 employees that produce one particular part .

[9] You’ve got wine growers in Oregon, you’ve got tea producers, small internet companies and small businesses that are producing for export today, partly because it’s powered by the internet. [10] In fact, this trade agreement for the first time has an entire chapter just devoted to making sure that small businesses have access to these export markets, not just the big companies.(Interview by Ryssdal, 06.10.2015)

–  –  –

Наряду с посылкой [5] посылка [6] nd keep in mind that a lot of A people say, "Oh, it’s the big corporations that are all benefiting from this."

включает квазицитацию, то есть говорящий произносит высказывания не только от своего лица, но также воспроизводит высказывания других лиц .

В результате этого аргументация приобретает более интерактивную форму выражения. Данный прием реализуется за счет эксплицитной референции к чужому мнению lot of people say, they’re saying to themselves. Последний a

–  –  –

субъективно обусловленными связями. В нашем примере стратегия рассуждения реализуется с помощью конъюнктивной аргументации ([1]-[5]-[6]-[7]-[8]-[9]-[10]). Она объединяет аргументы к примерам и чужому мнению, совместно обосновывающие точки зрения .

Рис. 26. Комплексная аргументация с равноправными конъюнктивными и подчинительными структурами Рассматриваемая модель аргументации состоит из двух структур, объединенных общим второстепенным компонентом — посылкой [1]. В подчинительной структуре компоненты [1]-[2]-[3]-[4] представлены в обратном порядке так, что точка зрения представлена после серии аргументов. Полагается, что обратный порядок представления аргументов характерен для аргументации с более убедительными аргументами, поскольку таким способом удается удерживать внимание адресата на аргументах и ходе обоснования. Тем не менее, прямой порядок представления аргументов, на наш взгляд, более эффективен при слабой аргументации. В таком случае коммуникативный фокус направлен на точку зрения, а последующее приведение причин имеет номинальный характер .

Подчинительная аргументация построена по причинно-следственной модели, когда составляющие ее компоненты следуют друг за другом и соотносятся посредством причинно-следственных отношений. Эти отношения в нашем примере оформляются операторами means, if, then .

that Конъюнктивная структура [1-5-6-7-8-9] основана на отношениях холистического следствия, когда несколько посылок совместно ведут к определенному следствию .

Обратимся к еще одному примеру комплексной аргументации .

22. Stephanopoulos: But you also made a fundamental decision in this first year, to push through the bulk of your agenda right away. Some would say, "Focus instead on the economy .

Our system can't handle too much." You took that on in your inaugural address. You said then, "There are some who question the scale of our ambitions -- who suggest that our system cannot tolerate too many big plans." Looking back now, don't those critics have a point?

Obama: [1] Well, the question is, "What could we not have done?" [2] And I think that a lot of people would say, "Health care's the one thing you didn't have to do." [3] Most of the other issues that we took on were not ones that I chose. I didn't campaign on saving the financial system. [4] Here's the problem, though. [5] If we didn't take on healthcare, [6] then when were we going to take it on? [7] And if we don't take it on, [8] then when are we going to say to families when -- 2 years from now; 3 years from now; 4 years from now -- their premiums have gone up 30-40%? And have eaten into their wages. And in some cases, their health care's been dropped altogether. (ABC, 20.01.2010) Вопросительная реплика журналиста вводится фактуальной информацией ut you also made a fundamental decision in this first year, to B push through the bulk of your agenda right away. Журналист внешне придерживается нейтральной позиции, но одновременно привносит аргументативность за счет приведения двух позиций сторон посредством прямых цитат, вводимых индикаторами ome would say и ou said then. То s y есть, с одной стороны, происходит апелляция к мнению ocus instead on F the economy. Our system can't handle too much, а с другой — приводится ответное заявление политика here are some who question the scale of our T ambitions — who suggest that our system cannot tolerate too many big plans, функционирующее в качестве контраргументации. Кроме этого, аргументативность вопросительной реплики создается за счет оценочных компонентов much, too many и оппозиции «свой-чужой». В отношении too представленных высказываний журналист задает верификативный вопрос don't those critics have a point? Здесь отрицание в вопросе служит средством имплицитного выражения мнения журналиста, поддерживающего точку зрения критиков .

Вопрос журналиста с отрицательной оценкой в пресуппозиции модифицируется в ответной реплике политика [1] ell, the question is, W "What could we not have done?". Подражание прямому цитированию придает дискурсу интерактивность и соответственно способствует более эффективному представлению аргументации. Данная посылка является одной из составляющих конъюнктивной аргументации в поддержку точки зрения [4] ere's the problem. Наряду с посылкой [1] в пользу данной точки H зрения выступает посылка [2] nd I think that a lot of people would say, A "Health care's the one thing you didn't have to do.", построенная на прямой цитации с целью апелляции к общественному мнению, и фактуальная посылка [3] ost of the other issues that we took on were not ones that I M chose… В поддержку точки зрения [4] также выступает зависимая подчинительная аргументация из четырех доводов, построенных по импликативной модели, в которой один компонент представляет собой условие, а другой — включает риторический вопрос. В частности, аргументы [5] f we didn't take on healthcare и [6] when were we going to I then take it on? построены именно по такой модели и состоят из условия и риторического вопроса. При таком построении риторический вопрос аргумента [6] становится условием в аргументе [7] nd if we don't take it on .

A Подобным образом аргументы [7] и [8] then when are we going to say to families when — 2 years from now; 3 years from now; 4 years from now -- their premiums have gone up 30-40%? And have eaten into their wages. And in some cases, their health care's been dropped altogether строятся по такой импликативной модели: один из них служит условием, а другой составляет риторический вопрос. Рассматриваемая серия аргументов характеризуется апелляцией к коллективному « e», w что способствует более эффективному убеждению и свидетельствует об эгореференциальности аргументации в политическом интервью .

Данная структура реализует тратегию контраргументации при с, которой аргументация представляется с целью опровержения некоторой точки зрения. Специфика контраргументации состоит в наличии опровергаемой точки зрения помимо точки зрения говорящего. При этом, опровергаемая точка зрения может быть выражена либо эксплицитно, либо имплицитно. При эксплицитном выражении она может быть представлена в реплике интервьюера или в рамках аргументации политика. Именно такой случай наблюдается в рассмотренном примере .

Опровержение точки зрения при контраргументации может реализовываться за счет различных вторичных стратегий. В данном случае второстепенной является стратегия доказательства, для которой характерна не только причинно-следственная модель, но и фактуальность представляемой информации. Фактуальность в рассмотренном случае обеспечивается приведением количественных данных .

Рис. 27. Комплексная аргументация с конъюнктивной и подчинительной структурами

Представленная модель является причинно-следственной с прямым построением аргументации и основана на отношениях следствия, выраженных маркером then. В данной модели конъюнктивная часть представляет точку зрения, а параллельное подчинение — ее опровержение. Основная точка зрения, в связи со спецификой контраргументации, представляется между двумя составляющими структурами .

Перейдем к рассмотрению комплексной структуры, объединяющей подчинительную и конъюнктивную аргументации, где подчинительная аргументация является ведущей .

23. Q: Will these revised rules, in your opinion, help people with their self-reliance, help them to make smarter choices in the marketplace? Is that the logic behind it?

A: [1] I think the logic is to make sure that for those persons who choose to use a financial adviser, they can feel more confident that that financial adviser has to abide by basic principles. [2] When you go to a doctor, you're counting on the fact that the doctor is going to prescribe the right medicines for you or the right treatment based on what's needed to keep you healthy and not what's going to be padding their bank account. [3] And the same should be true with a financial adviser. [4] They're providing a service. [5] It can be a useful service .

But they have got to make sure that that service is one that looks out for the consumer. If we do that, [6] then people can shop around, but they can do so with confidence... (AARP 23.02.2015)

–  –  –

Рис. 28. Комплексная аргументация с ведущей подчинительной структурой По результатам моделирования заключается, что данная аргументация выстраивается на основе причинно-следственной модели .

Отношения в основе модели оформляются операторами nd, when, if, then .

a При этом аргументация имеет обратный порядок представления доводов и характеризуется рамочным построением, при котором точка зрения [1], представляемая в первую очередь, обосновывается посредством последнего компонента [6]. Это способствует выстраиванию внешней логики аргументации, преимущественно задаваемой первым и последним компонентом, а промежуточная часть может включать более слабые доводы .

Следующий пример иллюстрирует случай комплексной аргументации с равноправными отношениями. В связи со значительным объемом фрагмента интервью, его анализ будет проводиться по частям .

24. Corredera: Hi, Mr. President. Obama: How are you, Vanessa?

Corredera: Fine, thank you. You’ve addressed the crushing student debt, especially for higher education and you’ve cited initiatives with community colleges, the STEM disciplines and technology as potential responses. Many of my friends and especially my students are still struggling with this issue. So my question for you is how do you continue to address this issue your final months in office? And how can you do so in a way that perhaps includes the humanities and liberal arts education as whole when frankly, those are often very much under attack?

Obama: What do you teach?

Corredera: I teach English at Andrews University over in Michigan .

Obama: I thought you were a student. I’m getting old. I’m telling you. All the teachers look like students now. [1] Well, first of all, let me just say that I have been emphasizing STEM education — that’s science, technology, engineering and math — [2] not because I think the humanities are unimportant, [3] but because we generally have not been producing as many engineers and as many scientists and people with those kinds of technological skills as compared to China, for example. [4] And we send a lot of people into banking and folks like me, who become lawyers. [5] But the truth of the matter is that we have to make sure that we continue to have a strong base in the sciences and engineering [6] if we’re going to remain the most innovative economy in the world. [7] But as somebody who’s studied humanities himself, you know, I think it’s extremely important, as well.... (PBS NewsHour 02.06.2016)

–  –  –

Специфика аргумента [2] связывается с фокусом отрицания, а именно — отрицания одной из возможных причин, лежащей в основе точки зрения. На наш взгляд, это обусловлено необходимостью следовать

–  –  –

Данная аргументация построена по экстенсивной модели. В ее основе лежат отношения причины, эксплицитно выраженные посредством оператора ecause. В рамках модели выделяются две структуры с b отношениями холистического следствия [1-3-4] и [1-5-6] и причинно-следственная модель [1-2-7], в которой отношения причины не получают языкового выражения, что обеспечивается дистантным представлением аргументов в реплике .

Перейдем к рассмотрению второго сверхфразового единства:

[6] The broader issue of financing education, as I mentioned, the reason that college is so much more expensive for this generation as it was for my generation and even better for the previous generation really had to do with government spending. [9] It used to be that most state universities were heavily subsidized by the state, [10] so they kept tuition really, really low. [11] What happened, around the ’80s and ’90s was state legislators started saying we’ve got to build more prisons. [12] In fairness to them, they also started feeling more pressure [13] because of Medicaid spending, [14] because health care costs were going up. [15] And so they started cutting higher education budgets. [16] And they made up for it with higher tuition. [17] And that’s why at least at public colleges and universities, the costs have gone up a lot... (PBS NewsHour 02.06.2016) Данная аргументация представляется независимо от вопросительной реплики и выступает в поддержку точки зрения [8] … reason that the college is so much more expensive for this generation... really had to do with government spending… Аргументация представляет собой так называемое «параллельное подчинение», то есть аргументация с двумя и более подчинительными структурами в поддержку одной точки зрения, связанными дизъюнктивными отношениями. Тем не менее, параллельные подчинительные структуры предваряются аргументом [17] nd that’s why A at least at public colleges and universities, the costs have gone up a lot с причинно-следственным маркером that’s why в пользу точки зрения. Он, в свою очередь, обосновывается посредством двух параллельных подчинительных структур .

Первая подчинительная структура состоит из двух аргументов .

Аргумент [10] o they kept tuition really, really low оформляется s причинно-следственным маркером o и включает повтор единицы eally, s r что позволяет реализовать экспрессивность. Аргумент [10] также выступает в роли точки зрения и обосновывается фактуальным аргументом [9] t used to be that most state universities were heavily subsidized by the state .

I Вторая подчинительная аргументация тоже представляет собой последовательное подчинение с обратным порядком представления входящих в ее состав аргументов [11] hat happened, around the ’80s and W

–  –  –

Рис. 30. Комплексная аргументация с параллельным подчинением Представленная модель является причинно-следственной. При этом наблюдается обратное представление аргументов. Отметим также рамочное построение аргументации, при котором представленная в начале точка зрения обосновывается последним компонентом аргументации .

Причинно-следственные отношения оформляются маркерами ecause, and, b so, that’s why .

На основе двух представленных комплексных моделей в рамках реплики политика можно заключить, что в данном случае отсутствует ведущая структура, и обе аргументации находятся в равноправных отношениях, так как функционируют независимо друг от друга и не имеют общих компонентов. Это обуславливает и реализацию двух независимых стратегий: рассуждение и доказательства .

Тем не менее, в комплексной аргументации с участием подчинительной и дизъюнктивной структур подчинительная аргументация может выступать в качестве ведущей.

Например:

25. Rose: Why then is today in the polls, the most recent poll within two or three points?

Clinton: ell -W Rose: This is a man you just described in such harsh terms is close to the margin of error of being even with you .

Clinton: Well, our presidential elections are close, and the campaign is really just starting .

Their convention is this week, our convention is next week. And then we are in the, you know, intense months leading up to the election .

Rose: First debate and second debate .

Clinton: 1] Debates. And I've always planned for a close election. [2] When I started, I did [ not know who my opponent might be, but I have built an organization to be able to withstand whatever the, you know, challenges are. [3] But here's what's really happening, I believe. [4] There is a lot of fear in our country. [5] There is economic insecurity. [6] People are concerned about their future, their children's future. [7] They believe that the economy is not producing the kind of opportunities to be in and stay in -- let me finish though, there is legitimate fear there. [8] There is also, given what's happening in these killings and the assassinations of the police, there's also some anxiety and fear as well. [9] And then overseas, we look at Nice. [10] We look at Istanbul. [11] We remember Paris .

[12] We know that there is a lot of terrible things that are happening that we have to get our arms around. [13] So, people are worried, and [14] when Americans are worried they're looking for answers. [15] He's providing simplistic easy answers. "Let's make America great again" which means, basically, we'll go back to the way it was, and you, you out there, whoever you are, you're going to have a better shot. [16] It is a, you know, unfair and wrongheaded view of history. (CBS, 20.07.2016) Идентифицирующий вопрос политика hy then is today in the polls, W the most recent poll within two or three points? представляет собой контраргументацию по ранее обсуждаемому вопросу, которая реализуется выражением сомнения через введение аргумента в рамках пресуппозиции вопроса при помощи маркера следствия then. Ответ политика эвазивен и включает лишь маркер хезитации ell .

W Далее журналист развивает тему и ссылается на слова политика his T is a man you just described in such harsh terms..., что направлено на утверждение несоответствия ее заявлений реальному положению дел .

–  –  –

аксиологическая основа данных аргументов позволяет причислить их к ряду однородных .

Кроме того, приводится еще один ряд однородных аргументов к примерам [9] nd then overseas, we look at Nice. [10] e look at Istanbul [11] A W We remember Paris. Причем, данные аргументы основаны на фоновой информации и необходимости воспроизведения выводного знания о произошедших в этих городах событиях .

В результате рассмотренная аргументация позволяет политику реализовать стратегию вазивности а счет ухода от темы выборов к иной э з аргументации .

Рис. 31. Комплексная аргументация с ведущей подчинительной структурой

Представленная модель является причинно-следственной .

Аргументация имеет обратный порядком представления доводов, причем, в большей части пропозиций отношения между ними не получают выражения в языке. Таким образом, можно определить, что ведущая роль подчинительной структуры связана с ее участием в непосредственном обосновании точки зрения. Это происходит в случаях, когда последний аргумент подчинительной аргументации дополнительно обосновывается за счет приведения дизъюнктивных доводов .

–  –  –

Рис. 32. Комплексная аргументация с ведущей подчинительной структурой Представленная модель является причинно-следственной и имеет обратное построение. Отношения следствия получают реализацию в языке при помощи импликативной риторической фигуры, а отношения причины — при помощи маркера ecause. В этом примере дизъюнктивные b отношения реализуются в двух случаях: при обосновании основной точки зрения и при дополнительном обосновании последнего компонента подчинительной аргументации. Тем не менее, подчинительные отношения являются ведущими .

2.4.4. оставная аргументация в современном американском С политическом интервью В настоящем разделе рассматривается составная аргументация, под которой понимается структура включающая все три выделенных типа аргументаций .

27. STEPHANOPOULOS: So what do you think when you hear someone like Ben Carson get up in a debate and say, "Hey, this would be easy. We can take ISIL out just by bombing their oil fields in Anbar," that's what a general told him .

OBAMA: Yeah. [1] What I think is that he doesn't know much about it. [2] And look George, I think it's fair to say that over the last several years I've had access to all the best military minds in the country and [3] all the best foreign policy minds in the country. [4] And I'm not running for office. [5] And so my only interest is in success. [6] And if I'm down in the Situation Room talking with people who have worked in these regions and have run major military operations from the chairman of my joint chiefs of staff Joe Dunford to, you know, individuals like General Allen, who was involved in Iraqi operations back in 2007/2008, and they don't think it's easy, [7] then it's probably not easy... (Stephanopoulos-Obama) Журналист задает апеллятивный вопрос o what do you think when S you hear someone like Ben Carson get up in a debate and say, "Hey, this would be easy. We can take ISIL out just by bombing their oil fields in Anbar," that's what a general told him. В данном случае включение чужой речи выполняет функцию обоснования заданного вопроса. Согласно А. В. Смирновой, чужая речь в качестве аргумента также косвенно выполняет функцию аргумента к авторитету (Смирнова 2006) .

В ответ политик приводит аргументацию в пользу имплицитной точки зрения [8] о собственной компетентности. Аргументация состоит из трех аргументов .

Дизъюнктивный аргумент [1] hat I think is that he doesn't know much W about it дискредитирует цитируемое лицо с целью опровержения вопроса .

Конъюнктивный аргумент включает три посылки [2] nd look A George, I think it's fair to say that over the last several years I've had access to all the best military minds in the country and [3] ll the best foreign policy a minds in the country. [5] nd so my only interest is in success. Посылки A сопровождаются апеллятивным клише и эгореференциальным клише look I think. Данные посылки строятся на предикатах положительной оценки est b military minds, best foreign policy minds. В поддержку посылки [5] дополнительно приводится подчинительный аргумент [4] nd I'm not A running for office с целью указания собственной беспристрастности .

Третий аргумент представляет собой подчинительную структуру с аргументом [7] then it's probably not easy, который вводится маркером следствия then. Данный довод дополнительно обосновывается подчинительным аргументом [6] nd if I'm down in the Situation Room A talking with people who have worked in these regions... and they don't think it's easy. Данный аргумент сопровождается апеллятивным клише ou know, y направленным на привлечение внимание аудитории .

В результате данная структура позволяет одновременно реализовать стратегию дискредитации и положительной самопрезентации, заключающейся в повышении доверия аудитории к политику. Таким образом, комплексные структуры позволяют представить контраргументацию и реализовать несколько сопутствующих стратегий .

Рис. 33. Составная аргументация с имплицитной точкой зрения

В результате анализа выстраивается модель с прямым представлением доводов и имплицитной точкой зрения .

Рассмотрим пример составной аргументации с тремя типами структур, что способствует реализации двух ведущих стратегий .

28. Stephanopoulos: But a lot of people look at that and say, including the head of Club for Growth says that you’re call for tariffs on China will collapse the economy .

Trump: Well, I don’t know anything about the Club for Growth, but I can tell you [1] if that’s his attitude [2] then he’s not a very smart man. And the reason I say that is the following. [3] China is going to make $300 billion this year, [4] largely because our companies can’t compete, [5] because they manipulate their currencies. [6] Now, if he wants to continue to do business with a country that is taking our jobs, taking our money, and then loaning the money back to us so we pay interest to ‘em. [7] And they do it through largely a manipulation of their currency. [8] Then he’s a fool. (Stephanopoulos-Trump) Реплика интервьюера ut a lot of people look at that and say, including B the head of Club for Growth says that you’re call for tariffs on China will collapse the economy в данном случае представляет собой утвердительное высказывание с выражением общественного мнения, которое направлено на получение реакции согласия или несогласия интервьюируемого .

Ответная реплика вводится маркером ell, и далее политик уходит W от ответа за счет высказывания don’t know anything about the Club for I Growth. В реплике приводится конъюнктивная аргументация в поддержку тавтологичных точек зрения [2] then he’s not a very smart man и [8] hen T he’s a fool, вводимых маркером следствия then. В результате оформляется рамочное построение аргументации, то есть ее первый и последний компонент представляют собой точку зрения .

С целью их обоснования политик приводит три посылки вслед за метакоммуникативным компонентом nd the reason I say that is the A following, направленным на организацию представления аргументации .

Посылка [3] hina is going to make $300 billion this year имеет фактуальный C характер и дополнительно обосновывается двумя дизъюнктивными доводами [4] largely because our companies can’t compete и [5] ecause they b manipulate their currencies, вводимыми маркером причины ecause .

b Посылка [6] ow, if he wants to continue to do business with a country that is N taking our jobs, taking our money...включает условие, аргументативность которого задается оценочностью высказывания. Посылка [7] nd they do it A through largely a manipulation of their currency вводится инициальным сочинительным союзом nd с функцией инкорпорации аргумента .

a Представленная аргументация позволяет реализовать тратегии с эвазивности и дискредитации Оценочность составляющих элементов .

также способствует отрицательной репрезентации «чужого». В данном случае, в рамках оппозиции «свой-чужой» (США-Китай), Китай получает положительное ценностное значение ake $300 billion this year наряду с m отрицательными предикатами country that is taking our jobs, taking our a money, and then loaning the money back to us, they do it through largely a manipulation of their currency. Отрицательная оценка построена на присвоении “чужим” положительных предикатов “своего”:

taking our jobs, taking our money. Отрицательный предикат anipulation также имеет m пресуппозицию нарушения интересов объекта. Подобная комплексная аргументация позволяет осуществлять контраргументацию за счет дискредитации лица, на которого ссылался журналист. При этом рамочное построение обеспечивает большую эффективность в случае объемной ответной реплики, когда точка зрения дублируется с целью напоминания .

В результате анализа была выстроена следующая модель .

Рис. 34. Составная аргументация

Составная аргументация, включающая все три типа структур, обеспечивает основу для реализации одновременно двух ведущих стратегий, в частности, стратегии дискредитации и положительной самопрезентации, стратегии дискредитации и эвазивности .

На основе рассмотренных примеров можно заключить, что подчинительная аргументация в американском политическом интервью встречается лишь в составе комплексных структур. Среди них, в частности, встречается такая структура как «параллельное подчинение», под которой понимается обоснование точки зрения посредством двух независимых подчинительных аргументаций .

Подчинительная аргументация может занимать ведущее положение в комплексных структурах. Под ведущей аргументацией понимается такая структура, которая в конкретном случае употребления определяет ведущую стратегию. Ведущая роль подчинительной аргументации обусловлена тем, что подчинительные отношения проявляются при обосновании основной точки зрения .

Кроме того, структуры в составе комплексной аргументации могут иметь равноправные отношения. Равноправные отношения, в частности, возникают, если структуры в составе комплексной аргументации объединены через второстепенную посылку. В этом случае представление аргументации направлено на реализацию двух стратегий одновременно .

Базовой стратегией реализации подчинительной аргументации в американском политическом интервью является стратегия доказательства, которая строится на выдвижении взаимозависимых пропозиций посредством копирования логических отношений. В таких случаях эвазивность используется с целью избежания угрозы лицу. Риторический потенциал конъюнктивной аргументации в американском политическом интервью, в частности, реализуется за счет метааргументативных и метакоммуникативных компонентов, эгореференциальных и апеллятивных клише .

–  –  –

1. Прототипная модель аргументации, выводимая на материале современного американского политического интервью, строится по следующим направлениям:

- Дизъюнктивная аргументация, представленная суммированием отдельных независимых доводов и добавлением аргументов, строится на экстенсивной модели, связанной с «приращиванием»

аргументов; 

- Конъюнктивная аргументация со связанными посылками представляет собой комплементарную модель, основанную на отношениях холистического следствия; 

- Подчинительная аргументация, основанная на причинно-следственных отношениях, не характерна для американского политического интервью. 

2. Интерактивный потенциал американского интервью проявляется во взаимозависимости речевых программ журналиста и интервьюируемого .

Этот потенциал реализуется в двух моделях — зависимой и независимой аргументации: первая модель построения определяется реакцией на реплику-стимул интервьюера, а вторая — реализуется по инициативе интервьюируемого политика. Интерактивный аспект построения аргументации в дизъюнктивных и подчинительных структурах возможен только в виде заимствования фрагмента аргументативной цепи. В конъюнктивной аргументации, помимо заимствования, возможно совместное построение аргументации .

3. Комплексная аргументация в интервью реализуется в соотношении структур аргументации и их отношении к обоснованию основной точки зрения. При обосновании основной точки зрения аргументация занимает ведущее положение и определяет ведущую стратегию. Структуры в комплексной аргументации могут иметь равноправные отношения, если они функционируют независимо и не имеют общих компонентов кроме точки зрения или второстепенной посылки. В таком случае представление аргументации направлено на реализацию одновременно двух стратегий .

4. Прагмалингвистические характеристики риторических моделей интервью выявляются на основе базовых стратегий для каждого типа аргументации:

1) для дизъюнктивной аргументации — обособленное обоснование, под которым понимается приведение независимых доводов в поддержку точки зрения;

2) для конъюнктивной аргументации — рассуждение, под которым понимается представление связанных пропозиций, дополняющих друг друга и обладающих субъективно обусловленными связями;

3) для подчинительной аргументации — стратегия доказательства, которая строится на выдвижении взаимозависимых пропозиций .

5. Особое место в реализации аргументации в американском политическом интервью занимает стратегия эвазивности, под которой понимается целенаправленное уклонение от прямого ответа с целью уйти от отрицательной самопрезентации или избежать потенциальной угрозы .

Аргументативный потенциал стратегии эвазивности реализуется в коммуникативных тактиках согласия с аргументацией интервьюера и тактики блокированием темы, которая связана с некооперативным речевым поведением .

6. Стратегии оценочной репрезентации (положительной и отрицательной) определяются следующими риторическими и прагматическими тактиками:

балансированием, при котором посылка с положительной оценкой сочетается с посылкой с отрицательной оценкой с целью ее нейтрализации;

признанием своей вины; оправданием, при котором отрицательное действие представляется как средство достижения положительной цели .

7. В процессе коммуникативно-семантического анализа установлены следующие риторические характеристики типов аргументации американского интервью:

1) для конъюнктивной аргументации в американском политическом интервью: нарративизация, т. е. представление аргументов в виде череды событий, реализующихся в предикатах событийной семантики;

2) для подчинительной аргументации — импликативная модель, в которой при определенном намерении предполагается некоторое следствие, а в результате образуется единая причинно-следственная цепь аргументации .

8. Риторический потенциал аргументации в американском политическом интервью может усиливается за счет средств создания интерактивности (в том числе риторический вопрос, «языковое паразитирование»), посредством персуазивных средств, повышающих убедительную силу аргументации (например, метааргументативные компоненты и эгореференциальные клише), при помощи средств представления аргументации (в частности, метакоммуникативных компонентов). 

9. Риторический потенциал американского политического интервью связан также с представлением регистра неформальной разговорной речи, который реализуется с помощью элементов экспрессивного синтаксиса, эмотивно-оценочной лексики, а также стереотипных коммуникативных клише. При этом, логическая последовательность представления аргументации в интервью создается за счет хеджирования компонентов аргументации, их введения посредством инициальных сочинительных союзов, также относящихся к элементам экспрессивного синтаксиса .

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Настоящее исследование посвящено изучению структур аргументации в современном американском политическом интервью. В исследовании проводится обзор работ, посвященных анализу политического дискурса, проблематике речевых жанров, теории воздействия и аргументации с целью определения лингвистических основ анализа аргументации в политическом интервью и выделения трех основных типов аргументации. Данная классификация лежит в основе проводимого исследования .

Моделирование аргументации позволяет выделить такие случаи реализации для каждого типа аргументации, как прототипная модель, модель с интерактивным построением и комплексные модели.

Подобный подход обеспечивает одновременное рассмотрение аргументации в американском политическом интервью с точки зрения двух планов:

когнитивно-дискурсивного и риторического. Последний предполагает поиск и описание коммуникативных стратегий и риторических характеристик аргументации .

В результате получен целый ряд выводов, касающихся прототипных структур. В частности, были определены базовые стратегии для каждой структуры: обособленное обоснование для дизъюнктивной аргументации, рассуждение для конъюнктивной, стратегия доказательства для подчинительной. Кроме того, были описаны когнитивные модели основных типов аргументации — экстенсивная, комплементарная, причинно-следственная .

Интерактивный план рассмотрения аргументации в политическом интервью в первую очередь проявляется в разделении аргументации на зависимую и независимую. Это дает возможность сделать некоторые более глубокие выводы об интерактивной основе построения аргументации в политическом интервью. В частности, описывается два сценария интерактивного построения аргументации: заимствование компонента аргументации собеседника для построения собственной аргументации и совместное построение единой аргументации за счет поочередного представления ее компонентов по коммуникативной модели, включающей высказывание и согласие с этим высказыванием. Последний сценарий наблюдается только в рамках конъюнктивной аргументации .

Кроме того, была обнаружена закономерность в представлении независимой аргументации с реализацией стратегии эвазивности:

независимая аргументация предполагает реализацию стратегии эвазивности, тогда как реализация стратегии эвазивности не обязательно указывает на независимый характер аргументации. Таким образом, некоторые полученные результаты интегрируют структурный и лингвокоммуникативный планы .

Интегративный подход принимается и в случае рассмотрения основных типов аргументации в составе комплексных и составных структур. Их последующий анализ базируется на выделении ведущей аргументации, определяющей ведущую стратегию, и структур с равноправными отношениями, возникающими при отсутствии общих компонентов кроме точки зрения или вследствие объединения через второстепенную посылку. Для таких случаев характерна параллельная реализация нескольких стратегий в аргументации .

В этом отношении изучение основных типов аргументации в прототипных, интерактивных, комплексных и составных моделях представляет значительное поле для исследования коммуникативных стратегий политиков. Широкую реализацию в американском политическом интервью получает стратегия эвазивности. Она используется с целью избежания угрозы лицу и осуществляется посредством встречного вопроса, при помощи представления однозначной фактуальной информации, при переходе к аргументации на иную тему, за счет согласия политика с аргументацией журналиста. В основе этих инструментов лежит смещение коммуникативного фокуса, вследствие чего данной стратегии может сопутствовать дополнительная стратегия. В частности, стратегия положительной и отрицательной репрезентации направлена на реализацию макроцели политического интервью и признается макростратегией в рамках политического интервью. Кроме того, были выделены стратегии, реализующиеся лишь в одном типе аргументации, в частности балансирование и целеполагание .

Анализ основных типов аргументации в трех видах моделей и их сопоставление позволяет сделать вывод об общих закономерностях реализации риторического потенциала аргументации в американском политическом интервью. Вне зависимости от структурного типа риторический потенциал аргументации в интервью обеспечивается за счет трех групп риторических средств. о-первых, персуазивные средства, В повышающие убедительную силу аргументации, в том числе метааргументативные компоненты, эгореференциальные клише .

Во-вторых, такие средства создания интерактивности, как квазидиалог, риторический вопрос, «языковое паразитирование». -третьих, средства В представления аргументации, в частности экспрессивные средства, метакоммуникативные компоненты, апеллятивные клише .

Они не только способствуют организации аргументации, но и создают эффект спонтанной разговорной речи, тем самым компенсируя упорядоченность изложения аргументации, не свойственную формату беседы и интервью. Такие речевые характеристики являются неотъемлемой составляющей политического интервью как периферийного жанра политического дискурса, характеризующегося более активной динамикой за счет влияния формата масс-медийного дискурса .

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Аристотель. Риторика. Поэтика. — М.: Лабиринт, 2000. — 224 с .

2. Арутюнова Н. Д. Дискурс // Лингвистический энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия, 1990. — С. 136–137 .

3. Арутюнова Н. Д. Жанры общения // Человеческий фактор в языке .

Коммуникация, модальность, дейксис. — М.: Наука, 1992. — С. 52–56 .

4. Баранов А. Н. Политическая аргументация и ценностные структуры общественного сознания // Язык и социальное познание. — М.:

Центральный совет философских (методологических) семинаров при Президиуме АН СССР, 1990. — С. 166–177 .

5. Баранов А. Н. Лингвистическая экспертиза: теоретические основания и практика. — М.: ФЛИНТА; Наука, 2018. — 592 с .

6. Баранов А.Н., Казакевич Е.Г. Парламентские дебаты: традиции и новации. — М.: Знание, 1991. — 42 c .

7. Баранов А.Н., Караулов Ю.Н. Русская политическая метафора .

Материалы к словарю. — М.: Институт русского языка АН СССР, 1991. — 193 с .

8. Баранов А.Н., Паршин П.Б. Языковые механизмы вариативной интерпретации действительности как средство воздействия на сознание // Роль языка в средствах массовой информации. — М.: Наука, 1986. — С .

100–143 .

9. Баранов А.Н., Сергеев В.М. Лингво-прагматические механизмы аргументации // Рациональность, рассуждения, коммуникация .

Логико-методологический анализ. — Киев: Наукова думка, 1987. — С .

22–41 .

10. Баранов А. Н., Сергеев В. М. Естественноязыковая аргументация в логике практического рассуждения // Мышление, когнитивные науки, искусственный интеллект. — M., 1988. — С. 94–119 .

11. Бахтин, М.М. Проблема речевых жанров // Бахтин М.М. Собрание сочинений. Т.5: Работы 1940-1960 гг. — М.: Русские словари, 1996. — С.159–206 .

12. Бахтин М.М. Человек в мире слова. — М.: Издательство Российского открытого университета, 1995. — 140 с .

13. Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. — М.: Искусство, 1979 .

— 423с .

14. Белановский С. А. Глубокое интервью. — М.: Никколо-Медиа, 2001. — 320 с .

15. Беликов В. И., Крысин Л.П. Социолингвистика: учебник для вузов. — М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2001. — 439 с .

16. Бенвенист Э. Общая лингвистика. — М.: Прогресс, 1974. — 447 с .

17. Богданов В.В. Коммуникативная компетенция и коммуникативное лидерство // Язык, дискурс и личность. — Тверь: Издательство Тверского государственного университета, 1990. — С. 26–31 .

18. Богданов В.В. Текст и текстовое общение. — СПб.: Издательство Санкт-Петербургского университета, 1993. — 67 с .

19. Бурлакова В.В. Основы структуры словосочетания в современном английском языке. — Л.: ЛГУ, 1975. — 128 с .

20. Варгина Е. И. Научный текст и его воздействие (на материале английского языка). — СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2004. — 212 с .

21. Ваcильев Л.Г. Лингвистические аспекты понимания: Дис... докт. филол .

наук. — Калуга: Калужск. гос. пед. Ун-т; 1999. — 251 с .

22. Васильев Л.Г. Структура естественно-языковых аргументов // Studia Linguistica: Збiрник наукових праць. Вип. 5. Ч.2. — Киев: Киiвский нац .

ун-т им. Т. Шевченка, 2011. — С. 395–402 .

23. Вежбицка, А. Речевые жанры [в свете теории элементарных смысловых единиц] / Вежбицка А. // Антология речевых жанров. — М.: Лабиринт, 2007. — С.68–81 .

24. Волошинов В. Н. Марксизм и философия языка. — Л.: Прибой, 1930 .

— 188 с .

25. Гудкова К.В. Когнитивно-прагматический анализ аргументации в аналитической газетной статье: Автореф. дис. … канд. филол. наук. — СПб, 2009. — 23 с .

26. Дейк Т.А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. — М.: Прогресс, 1989 .

— 312 с .

27. Дейк Т.А. ван. Принципы критического анализа дискурса // Перевод и лингвистика текста. — М.: ВЦП, 1994. — С. 169–217 .

28. Демьянков В. З. Политический дискурс как предмет политологической филологии // Политическая наука. Политический дискурс: История и современные исследования. № 3, 2002. — С.32–43 .

29. Демьянков В.З. О когнитивном манипулировании // Когнитивные исследования языка. Выпуск 17. Актуальные проблемы взаимодействия мыслительных и языковых структур. — Тамбов: Общероссийская общественная организация “Российская ассоциация лингвистов-когнитологов”, 2014. — С. 55–61 .

30. Дудкин О.С. Реализация категории эмотивности в тексте интервью (на материале английского и немецкого языков): автореф. дис. … канд. филол .

наук.: 10.02.04. — СПб, 2014. — 21 с .

31. Еемерен Ф.Х. ван, Гроотендорст Р. Аргументация, коммуникация и ошибки. — СПб.: Васильевский остров, 1992. — 208 с .

32. Еемерен Ф.Х. ван. Современное состояние теории аргументации // Важнейшие концепции теории аргументации / СПб.: СПбГУ, 2006. — С .

14–34 .

33. Желтухина М.Р. Комическое в политическом дискурсе (на материале немецкого и русского языков). Дис. … канд. филол. наук. — Волгоград, 2000. — 250 с .

34. Ильин М.В. Слова и смыслы. Опыт описания ключевых политических понятий. — М.: «Российская политическая энциклопедия», 1997. — 432 с .

35. Иссерс О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской речи — М.: URSS / УРСС; ЛКИ, 2008. — 288 с .

36. Капанадзе Л.А. О жанрах неофициальной речи // Разновидности городской устной речи. — М.: Наука, 1988. — С. 230–234 .

37. Капанадзе Л.А. Семейный диалог и семейные номинации // Язык и личность. — М.: Наука, 1989. — С. 100–105 .

38. Карасик В.И. Язык социального статуса. — М.: Гнозис, 2002. — 333 с .

39. Карасик В. И. Языковые ключи. — М.: Гнозис, 2009. — 406 c .

40. Карасик В.И. Структура институционального дискурса // Проблемы речевой коммуникации. — Саратов: Издательство Саратовского университета, 2000. — С. 25–33 .

41. Карасик В.И. Языковый круг: личность, концепты, дискурс:

монография. — М.: Гнозис, 2004. — 390 с .

42. Карасик В.И. Языковая матрица культуры. — М.: Гнозис, 2013. — 320 с .

43. Кибрик А.А. Когнитивные исследования по дискурсу // Вопросы языкознания. №5, 1994. — С. 126–137 .

44. Кибрик А.А. Анализ дискурса в когнитивной перспективе: диссертация... доктора филологических наук в форме научного доклада: 10.02.19. — Москва, 2003. — 90 с .

45. Кондаков Н. И. Логический словарь-справочник. — М.: Наука, 1975. — 720 с .

46. Кубрякова, Е. С. О термине «дискурс» и стоящей за ним структуре знания // Язык. Личность. Текст: Сборник статей к 70-летию Т. М .

Николаевой. — М.: Языки славянских культур, 2005. — С. 23–33 .

47. Кубрякова Е. С. О методике когнитивно-дискурсивного анализа применительно к исследованию драматургических произведений (пьесы как особые форматы знания) // Принципы и методы когнитивных исследований языка: Сборник научных трудов / Отв. ред. Н.Н. Болдырев .

— Тамбов: Издательство ТГУ им. Г.Р. Державина, 2008. — С. 30–45 .

48. Куралева Т. В. Дискурсные функции инициальных сочинительных союзов: на материале современного английского языка: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. — СПб: СПбГУ, 2007. — 18 c .

49. Лассан Э. Дискурс власти и инакомыслия в СССР: когнитивнориторический анализ. — Вильнюс: Издательство Вильнюсского университета, 1995. — 232 с .

50. Липпман У. Общественное мнение. — М.: Институт Фонда "Общественное мнение", 2004. — 384 с .

51. Макаров М. Л. Основы теории дискурса. — М.: ИТДГК «Гнозис», 2003 .

— 280 с .

52. Макеев И.К. Коммуникативные и когнитивные характеристики прагматических клише: Автореф. дис... канд. филол. н. — Тамбов, 2004. — 22с .

53. Михальская А.К. Русский Сократ: Лекции по сравнительноисторической риторике. — М.: Издательский центр «Академия», 1996. — 192 с .

54. Ощепкова Н.А. Стратегии и тактики в аргументативном дискурсе:

прагмалингвистический анализ убедительности рассуждений: Автореф .

дис. … канд. филол. наук. — Калуга, 2004. — 18 с .

55. Паршин П. Б. Понятие идиополитического дискурса и методологические основания политической лингвистики // www/elections.ru/biblio/lit/parshin.htm. – Архив 23 марта 1999 .

56. Петрова Е. С. Рефлексия и рефлексивность (грамматика и прагматика английских рефлексивов) // Перцепция. Рефлексия. Язык. / под ред. Е.Г .

Хомяковой. — СПб.: Издательство Санкт- Петербургского университета, 2010. — С. 144–162 .

57. Сергеев В. М. Типы концептуального осмысления политического развития // Ученые записки Тартуского государственного университета .

Труды по искусственному интеллекту. Вып. 751. Модели диалога в системах искусственного интеллекта. — Тарту: Ученый записки Тартусского государственного университета, 1987. — С. 127–139 .

58. Серио П. Русский язык и советский политический дискурс: анализ номинаций // Квадратура смысла. — М.: Прогресс, 2002. — С. 337–383 .

59. Смирнова А. В. Чужая речь как элемент аргументации в британском газетном дискурсе: Дис.... канд. филол. наук: 10.02.04. — СПб., 2006. — 169 с .

60. Степанов В. Н. Провокативный дискурс массовой коммуникации: Дис .

... доктора филол. наук : 10.01.10. — СПб., 2005. — 380 c .

61. Стернин И.А. Введение в речевое воздействие. — Воронеж: Полиграф,2001. — 227 с .

62. Тенева Е. В. Приемы идентификации и самопрезентации в политико-публицистическом дискурсе (на материале британских газетных статей): дис. …канд. филол. наук. — СПб., 2011. — 188 с .

63. Третьякова Т.П. Опыт лингвистического анализа аргументации в политическом диалоге. // Коммуникация и образование. / Сборник статей .

Под ред. С.И. Дудника. — СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2004. — C. 299–320 .

64. Третьякова Т.П. Речевое поведение участников политического интервью // Коммуникативное поведение человека. Вербальные и невербальные составляющие / ФБГОУ ВО «Ивановский государственный университет» Лаборатория коммуникативного поведения человека; редкол .

Е.А.Вансяцкая (отв. ред.). — Иваново: ЛИСТОС. 2017. — С. 90–99 .

65. Третьякова Т.П., Смирнова А.В. Аргумент, выраженный чужой речью, в британском газетном дискурсе. // Вестник Санкт- Петербургского университета. Серия 9. Филология, востоковедение, журналистика. Вып .

4, 2005. — С. 80–89 .

66. Трощенкова Е. В. Функции языковой подстройки в конфликтных взаимодействиях в американском общественно-политическом дискурсе. // Романо-германистика: сборник статей по материалам XLVI

Международной филологической конференции, 13-22 марта. — СПб:

ВВМ, 2017 г., 2017. — С. 216–223 .

67. Фуко М. Воля к истине: по сторону знания, власти и сексуальности .

Работы разных лет. — М.: Касталь, 1996. — 448 с .

68. Цвик В.Л. Телевизионная журналистика: История, теория, практика:

Учебное пособие. — М.: Аспект Пресс, 2004. — 382 с .

69. Чабан Н.А. Концепт «Политика суверенной Украины» в вербальном воплощении (на материале газеты «The New York Times»). — Черкассы:

Черкасский государственный университет, 1997. — 94 с .

70. Чернявская В. Е. Дискурс власти и власть дискурса: Проблемы речевого воздействия: учебное пособие. — М.: Флинта, Наука, 2006. — 136 с .

71. Чернявская, В.Е. Дискурс как объект лингвистических исследований//Текст и дискурс. Проблемы экономического дискурса: сб .

науч. тр./С.-Петерб. гос. ун-т экономики и финансов. – СПб., 2001. – С .

11–22 .

72. Швырева С.В. Прагмалингвистическая характеристика интервью (на материале французской прессы): Автореф. дис. … канд. филол. наук. — Москва, 2006. — 25 с .

73. Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. — Волгоград, 2000 .

— 368 с .

74. Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса. — М.: Гнозис, 2004 .

— 326 с .

75. Шмелева Т.В. Повседневная речь как лингвистический объект // Русистика сегодня. Функционирование языка: лексика и грамматика. — М., 1992. — С. 12-13 .

76. Якубинский Л. П. Избранные работы. Язык и его функционирование .

— М.: Наука, 1986. — 208 с .

77. Abraham W. Discourse Particles: Descriptive and Theoretical Investigations on the Logical, Syntactic and Pragmatic Properties of Discourse Particles in German. — Amsterdam, Philadelphia: Benjamins, 1991. — 338 p .

78. Andone C. Manoeuvring strategically in responding to accusations of inconsistency in political interviews. // University of Bucharest Review. 9 (2), 2007. — P. 21–27 .

79. Andone C. Confrontational strategic manoeuvres in a political interview .

Controversia, 7 (1), 2010. — P. 74–90 .

80. Andone C. The reasonableness of retracting a standpoint in a political interview // Proceedings of the 7th Conference of the International Society for the Study of Argumentation. — Amsterdam: Rozenberg/Sic Sat, 2011. — P .

29–40 .

81. Andone C. The reasonableness of confrontational strategic maneuvering in political interviews. // Exploring argumentative contexts. ( Argumentation in context; No. 4). — Amsterdam/Philadelphia: John Benjamins, 2012. — P. 3–22 .

82. Andone C. Argumentation in Political Interviews: Analyzing and Evaluating Responses to Accusations of Inconsistency. — Amsterdam/Philadelphia: John Benjamins, 2013. — 147 p .

83. Anscombre J.-C., Ducrot O. L'argumentation dans la langue. — Brussels:

Mardaga, 1983. — 184 p .

84. Atkinson M. Our Masters’ Voices: the Language and the Body Language of Politics. — New York: Routledge, 1984. — 203 p .

85. Bachem R. Einfhrung in die Analyse politischer Texte. — Mnchen:

Oldenbourg, 1979. — 186 p .

86. Bazerman Ch. Shaping Written Knowledge: The Genre and Activity of the Experimental Article in Science, Rhetoric of the Human Sciences. — Madison: University of Wisconsin Press, 1988. — 400 p .

87. Bergsdorf W. Politik und Sprache. — Mnchen, Wien: Olzog, 1978 .

— 186 p .

88. Berkenkotter C., Huckin T. Genre Knowledge in Disciplinary Communication. — Hillsdale, NJ: Lawrence Erlbaum, 1994. — 208 p .

89. Bhatia V. Analysing Genre: Language Use in Professional Settings. — New York: Longman, 1993. — 264 p .

90. Bhatia V.K. ‘Genre-mixing in Professional Communication: The Case of ‘‘Private Intentions’’ v. ‘‘Socially Recognised Purposes’" // Explorations in English for Professional Communication. — Hong Kong: City University of Hong Kong, 1995. — P. 1–19 .

91. Bitzer L.F. Political Rhetoric // Handbook of Political Communication .

— Beverly Hills, London: Sage Publications, 1981. — P. 225–248 .

92. Blakemore D. Semantic Constraints on Relevance. — Blackwell, Oxford:

Blackwell Pub, 1987. — 168 p .

93. Blakemore D. So as a constraint on relevance. // Mental Representation:

The Interface between Language and Reality. — Cambridge: Cambridge University Press, 1988. — p. 183–195 .

94. Blair J.A., Johnson R.H. Argumentation as Dialectical // Argumentation:

Proceedings of the Conference on Argumentation, 1986. Vol. 1. — Dordrecht etc: SicSat, 1987. — p. 41–56 .

95. Blair J. A., Johnson, R. H. Conductive argument. An overlooked type of defeasible reasoning. — London: College Publications, 2011. — 310 p .

96. Brinton Laurel J. Pragmatic Markers in English: Grammaticalization and Discourse Functions // Topics in English Linguistics 19. — Berlin and New York: Mouton de Gruyter, 1996. — 412 p .

97. Brown G., Yule G. Discourse Analysis. — Cambridge: Cambridge University Press, 1983. — 288 p .

98. Bull P. Techniques of political interview analysis. // Discourse and Politics. — Newcastle-upon-Tyne: Cambridge Scholars Publishing, 2009. — P .

215–228 .

99. Carlson L. 'Well' in Dialogue Games: A Discourse Analysis of the Interjection 'well' in Idealized Conversation. — Amsterdam: John Benjamins, 1984. — 104 p .

100. Chafe W. Linking intonation units in spoken English. // Clause

Combining in Grammar and Discourse. — Amsterdam and Philadelphia:

Benjamins, 1988. — P. 1–27 .

101. Chouliaraki L., Fairclough N. Discourse in Late Modernity. — Edinburgh: Edinburgh University Press, 1999. — 176 p .

102. Clayman S., Heritage J. The News Interview. — Cambridge: Cambridge University Press, 2002. — 372 p .

103. Crystal D. The Cambridge Encyclopedia of the English Language. — Cambridge University Press, 1995. — 489 p .

104. Denton, R. E. Jr., Woodward G.C. Political Communication in America .

— New York: Praeger, 1985. — 366 p .

105. Dieckmann W. Politische Sprache, politische Kommunikation: Vortrge, Aufstze, Entwrfe. — Heidelberg: Winter, 1981. — 279 p .

106. Dijk T. A. van. Discourse Semantics and Ideology // Discourse and Society, Vol.6. No.2, 1995. — P. 243–285 .

107. Dijk T. A. Van. Discourse, Opinion and Ideologies // Discourse and Ideologies. — Clevedon: Multilingual Matters LTD, 1996. — P. 7–37 .

108. Dijk T. A. van. Political Discourse and Racism: Describing Others in Western Parliaments // The Language and Politics of Exclusion: Others in Discourse. — Thousand Oaks: Sage Publications, 1997. — P. 31–64 .

109. Dijk T. A. van. Ideology and discourse: A multidisciplinary introduction .

// The Linguistic Journal. 1(2), 2000. — P. 29–87 .

110. Dijk T. A. Van. Discourse and manipulation // Discourse and Society .

17(3), 2006. — P. 359–383 .

111. Ducrot O. Les echelles argumentatives. — Paris: Minuit, 1980. — 96 p .

112. Ducrot O. Le dire et le dit. — Paris: Minuit, 1984. — 370 p .

113. Eemeren F. H. van, Grootendorst R., Snoeck Henkemans A. F., Blair J .

A., Johnson R. H., Krabbe E. C. W., Plantin C., Walton D. N., Willard C. A., Woods J., Zarefsky D. Fundamentals of argumentation theory. Handbook of historical backgrounds and contemporary developments. — Mawhah: Lawrence Erlbaum, 1996. — 988 p .

114. Eemeren F. H. van. Strategic maneuvering in argumentative discourse .

Extending the pragma-dialectical theory of argumentation. — Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins, 2010. — 308 p .

115. Eemeren F. H. van, Grootendorst R., Jackson S., Jacobs S. Reconstructing Argumentative Discourse. — Tuscaloosa: University of Alabama Press, 1993 .

— 197 p .

116. Eemeren F. H. van, Houtlosser P., Snoeck Henkemans F. A .

Argumentative Indicators in Discourse. A Pragma-Dialectical Study. — Dordrecht: Springer, 2007. — 234 p .

117. Eemeren F. H. van, Grootendorst R. Speech acts in argumentative discussions. A theoretical model for the analysis of discussions directed towards solving conflicts of opinion. — Dordrecht-Cinnaminson: Foris, Berlin: de Gruyter, 1984. — 215 p .

118. Eemeren F.H. van, Grootendorst R: Argumentation, Communication and Fallacies. A Pragma-Dialectical Perspective. — Hillsdale: Lawrence Erlbaum Associates, 1992. — 236 p .

119. Eggins S., J. R. Martin. Genres and registers of discourse. // Discourse as Structure and Process. — London: Sage, 1977. — P. 230–256 .

120. Fairclough N. Discourse and Social Change. — Cambridge: Polity Press, 1992. — 272 p .

121. Fairclough N. Media Discourse. — London: Edward Arnold, 1995. — 214 p .

122. Fairclough N. Language and power. — Harlow: Longman, 2001. — 226 p .

123. Fairclough N. Analysing Discourse: Textual Analysis for Social Research .

— London: Routledge. 2003. — 288 p .

124. Fairclough N. Language and globalisation. — London: Routledge, 2006 .

— 186 p .

125. Fairclough N. Critica; discourse analysis // The Routledge handbook of discourse analysis. — London: Routledge, 2012. — P. 9–20 .

126. Fairclough I., Fairclough N. Political Discourse Analysis: A Method for Advanced Students. — London: Routledge, 2012. — 266 p .

127. Fairclough N. Language and Power. — London: Longman, 1989. — 259 p .

128. Fetzer A. Well if that had been true, that would have been perfectly reasonable: Appeals to reasonableness in political interviews. // Journal of Pragmatics. 39, 2007. — P. 1342-1359 .

129. Fetzer A., Weizman E. Political discourse as mediated and public discourse. // Journal of Pragmatics. 38(2), 2006. — P. 143-153 .

130. Fetzer A., Weizman E., Berlin L.N. The Dynamics of Political Discourse:

Forms and functions of follow-ups. — Amsterdam: John Benjamins Publishing, 2015. — 278 p .

131. Finlayson A. From Beliefs to Arguments: Interpretive Methodology and Rhetorical Political Analysis. // British Journal of Politics and International Relations. 9, 2007. — P. 545–563 .

132. Fischer F., Forester J. The argumentative turn in policy analysis and planning. — Durham: Duke University Press, 1993. — 327 p .

133. Foucault M. The Order of Discourse. // Untying the Text: A Post Structuralist Reader. — Boston: Routledge, Kegan Paul, 1981. — P. 48–78 .

134. Fraser В. Types of English discourse markers // Journal of pragmatics .

Acta Linguistica Hungarica. Vol. 38, 1988. — P. 19-33 .

135. Fraser B. An approach to discourse markers. // Journal of Pragmatics 14, 1990. — P. 383–395 .

136. Fraser B. Pragmatic Markers. // Pragmatics, 6, 1996. — P. 167–190 .

137. Freeman J. B. Dialectics and the macrostructure of arguments. — Berlin:

de Gruyter, 1991. — 273 p .

138. Freeman J. Argument structure and disciplinary perspective // Proceedings of the 4-th International Conference on Argumentation. — Amsterdam: Foris, 1999. — P. 208–211 .

139. Gamson W. A. Talking Politics. — Cambridge: Cambridge University Press, 1992. — 292 p .

140. Gough J., Tindale Chr. "Hidden" or "Missing" Premises // Informal Logic .

Vol. 7. Nos. 2-3, 1985. — P. 99–106 .

141. Goffman E Forms of Talk. — Philadelphia: niversity of Pennsylvania. U Press, 981. — 335 p .

142. Govier T. Problems in argument analysis and evaluation. — Dordrecht:

Foris, 1987. — 302 p .

143. Graber D. Political Languages // Handbook of Political Communication .

— Beverly Hills, London: Sage Publications, 1981. — P. 195–224 .

144. Grieswelle D. Rhetorik und Politik: Kulturwissenschaftliche Studien. — Mnchen: Minerva, 1978. — 155 p .

145. Halliday M. A. K., Hasan R. Cohesion in English. — London: Routledge, 2014. — 392 p .

146. Halliday M. A. K., Hasan. R. Language, Context, and Text: Aspects of Language in a Social-semiotic Perspective. — Geelong, Vic.: Deakin University Press, 1985. — 126 p .

147. Hastings A. C. A reformulation of the modes of reasoning in argumentation. Unpublished doctoral dissertation, Northwestern University, Evanston, 1962 .

148. Hitchcock D. Deduction, induction and conduction. Informal Logic Newsletter 3(2), 1980. — P. 7–15 .

149. Hitchcock D. Enthymematic Arguments. // Informal Logic 7, 1985. — P .

83-97 .

150. Hodge R., Kress G.R. Language as Ideology. — London: Routledge, 1993. — 230 p .

151. Holly W. Credibility and Political Language. // Language Power and Ideology. — Amsterdam: John Benjamins, 1989. — P. 115–135 .

152. Huckin T. Textual silence and the discourse of homelessness. // Discourse & Society 13, 2002. — P. 347–372 .

153. Johnson R. H. Manifest rationality. A pragmatic theory of argument. — Mahwah: Routledge, 2000. — 408 p .

154. Johnson R., Blair J.A. Logical Self-Defense. — NY: McGraw- Hill, 1994 .

— 312 p .

155. Jucker A. News interviews. A pragmalinguistc analysis. — Amsterdam, Philadelphia: John Benjamins, 1986 — 195 p .

156. Kienpointner M. Alltagslogik. Struktur und Funktion vom Argumentationsmustern. — Stuttgart-Bad Cannstatt: Frommann-Holzboog, 1992. — 447 p .

157. Kusse H. Argumentation im Politikerinterview. // Slavische Sprachwissenschaft und Interdisziplinaritaet 3 — Mnchen: Schindler, 1996. — P. 123–154 .

158. Laclau E., Mouffe C. Hegemony and Socialist Strategy. — London:

Verso, 1985. — 197 p .

159. Lakoff G. Hedges A study of Meaning Criteria and the Logic of Fuzzy Concepts // Journal of Philosophical Logic 2, 1973. — P. 458– 508 .

160. Lauerbach G. Argumentation in political talk show interviews. // Journal of Pragmatics 39(8), 2007. — P. 1388–1419 .

161. Martin J.R. Process and text: two aspects of human semiosis. // Systemic Perspectives on Discourse. Vol. 1. — Norwood: Ablex, 1985. — P. 248–274 .

162. Maslennikova A., Tretyakova T. The Rhetorical Shift in Interviews: New Features in Russian Political Discourse. // Proceedings of the Fifth International Conference of the International Society for the Study of Argumentation. — Amsterdam: Sic Sat, 2004. — P. 741–745 .

163. Miller C. R. Genre as Social Action. // Quarterly Journal of Speech 70, 1984. — P. 151–176 .

164. stman J. «You Know»: A Discourse-Functional Approach. — Amsterdam: John Benjamins, 1981. — 91 p .

165. Owen M. Conversational units and the use of ‘well‘. // Conversation and Discourse. — London: Croom Helm, 1981. — P. 99–116 .

166. Perelman Ch., Olbrechts-Tyteca L. The New Rhetoric. A Treatise on Argumentation. — L: University of Notre Dame Press, 1969. — 566 p .

167. Quasthoff U. M. Social Prejudice as a Resource of Power // Language,

Power and Ideology: Studies in Political Discourse. — Amsterdam/Philadelphia:

John Benjamins Publishing, 1989. — P. 182–194 .

168. Reisigl M., Wodak R. Discourse and Discrimination. — London:

Routledge, 2001. — 298 p .

169. Reisigl M., Wodak R. The discourse-historical approach. // Methods of Critical Discourse Analysis. — Los Angeles: Sage, 2009. — P. 87–121 .

170. Rescher N. Plausible Reasoning. — Assen, Amsterdam, Van Gorcum:

Brill, 1976. — 124 p .

171. Scannel P. Broadcast Talk. — London: SAGE Publications, 1991. — 224 p .

172. Schiffrin D. The functions of nd in discourse. // Journal of Pragmatics a 10(1), 1986. — P. 41–66 .

173. Schiffrin D. Discourse Markers. — Cambridge: Cambridge University Press, 1987. — 364 p .

174. Schiffrin D. Approaches to Discourse. — Oxford and Cambridge:

Blackwell, 1994. — 470 p .

175. Schourup L. C. Common discourse particles in English conversation. — London, New York: Routledge, 2016. — 188 p .

176. Schudson M. Sending a Political Message: Lessons from the American 1790s // Media, Culture and Society. Vol. 19, #3. — London, 1997. — P .

311–330 .

177. Snoeck Henkemans A. F. Analysing complex argumentation. The reconstruction of multiple and coordinatively compound argumentation in a critical discussion. — Amsterdam: Sic Sat, 1992. — 200 p .

178. Svartvik J. “Well” in conversation. // Studies in English Linguistics for Randolph Quirk. — London: Longman, 1980. — P. 167–177 .

179. Swales J. M. Genre Analysis: English in Academic and Research Settings .

— Cambridge: Cambridge University Press, 1990. — 260 p .

180. Swanson D.L. Constructivist Approach // Handbook of Political Communication. — Beverly Hills, London: Sage Publications, 1981. — P .

169–194 .

181. Swanson D.L., Nimmo D. New directions in political communication: a resource rook. — Newbury Park: Sage, 1990. — 413 p .

182. Thomas S. Practical reasoning in natural language. — Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall, 1981. — 334 p .

183. Thompson J.B. Language and ideology: a framework for analysis. // Sociological Review 35, no. 3, 1987. — P. 516–536 .

184. Walton D.N. Question–reply argumentation. — New York: Greenwood Press, 1989. — 408 p .

185. Walton D. N. Slippery slope arguments. — Oxford: Oxford University Press, 1992. — 312 p .

186. Walton D.N. A Pragmatic Theory of Fallacy. — London, Tuscaloosa: the University of Alabama Press, 1995. — 324 p .

187. Walton D. Argument Structure: A Pragmatic Theory. — Toronto:

University of Toronto Press, 1996. — 304 p .

188. Walton D. Argumentation Schemes for Presumptive Reasoning. — Mahwah: Lawrence Erlbaum Associates, 1996. — xiv + 218 p .

189. Walton D.N., Krabbe E.C.W. Commitment in dialogue. Basic concepts of interpersonal reasoning. — Albany, New York: State University of New York Press, 1995. — 236 p .

190. Wellman E. Challenge and response: justification in ethics. — Carbondale: Southern lllinois University Press, 1971. — 312 p .

191. Wierzbicka A. Genry mowy // Tekst i zdanie. Zbir studiw. Wrocaw itd., 1983. — P. 125–137 .

192. Wilson J. Politically speaking. — Cambridge: Blackwell, 1990. — 256 p .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ОДЕССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ И. И. МЕЧНИКОВА Н. П. Башкирова, И. Л . Мазурок ТЕКСТЫ ДЛЯ АУДИРОВАНИЯ часть II “ДУМАЯ О БУДУЩЕМ” ОДЕССА ОНУ УДК 811.161.1:378(477.74-21)-054.6(076.6) ББК 81.411.2р30я73 Б 334 Рекомендовано к печати Учебнометодической комиссией Управления м...»

«Ю.И. Микаэлян Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России УДК 81’255.2 "ЗАПОВЕДНИК" СЕРГЕЯ ДОВЛАТОВА: СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ И ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА (на примере испанского, португа...»

«ВСЕРОССИЙСКАЯ ОЛИМПИАДА ШКОЛЬНИКОВ ПО ГЕОГРАФИИ. 2018–2019 уч. г. МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ЭТАП. 11 КЛАСС Часть 1 1. Выберите правильное соответствие: наука – объект её изучения.а) демография – языковой состав населения б) этнография – г...»

«И. Т. ВЕПРЕВА Н. А. КУПИНА ЭКСПЕРТНЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СПОРНОГО ТЕКСТА Учебно-методическое пособие МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УРАЛЬСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ПЕРВОГО ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ Б. Н. ЕЛЬЦИНА...»

«[CC BY 4.0] [НАУЧНЫЙ ДИАЛОГ. 2018. № 8] Баженова Е. А. Видовые различия русских глаголов повелительного наклонения в лингводидактическом аспекте / Е. А. Баженова, Ч . Челоне // Научный диалог. — 2018. — № 8. — С. 224—235. — DOI: 10.24224/2227-1295-2018-8-224-235. Bazhenova, E. A., Celone, C. (2018). Species Differences of Imperative Mood of...»

«Медникова Юлия Ивановна РОЛЬ ПРИЕМА НАВЯЗЫВАНИЕ ПРЕСУППОЗИЦИИ В ПРОЦЕССЕ ВОЗДЕЙСТВИЯ, ОПОСРЕДОВАННОГО ТЕКСТАМИ СМИ В статье рассматриваются возможности реализации одного из приемов, повышающих воздейственность публицистических текстов и нацеленных на скрытое манипулирование сознанием адресата, что способств...»

«THE COLLEGE BOARD PSAT™ 8/9 Test Directions Translated into RUSSIAN for Students 2018-2019 Only Notes to the Proctor: This document should be printed and distributed once students are seated. Students may use this document to read translations of the directions that are...»

«465 ПОДХОДЫ К ИССЛЕДОВАНИЮ КОНЦЕПТОВ А.А. Габриелян (Москва, Россия) Разнообразие подходов может способствовать более тщательному и глубокому анализу концептов, которые являются ключевыми для носителей языка. В статье будут рассмотрены различные способы вербализации концептов "...»

«Ронкина Наталья Михайловна ИРОНИЧЕСКИЕ ПОЭМЫ М. Ю. ЛЕРМОНТОВА И ПУШКИНСКАЯ ТРАДИЦИЯ ("САШКА", "ТАМБОВСКАЯ КАЗНАЧЕЙША", "СКАЗКА ДЛЯ ДЕТЕЙ") Специальность 10.01.01. Русская литература Автореферат диссер...»

«Ф орма 2 РУП разработана-_ препопячятрпрм гуманитарных_дисциплин Сергалиевой Динарой Талгатовной Рассмотрен на заседании учебно-методического совета П(Ц)К "19" июня 2018 г. Протокол № Ц Сведения о преподавателе составителе (преподавателях): Сергалиева Д.Т., преподаватель первой категории высшей квалиф...»

«ДОНИШГОЊИ МИЛЛИИ ТОЉИКИСТОН ТАДЖИКСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЊАФТАИ ИЛМ МАВОДИ Конференсияи љумњуриявии илмї-назариявии њайати устодону кормандони ДМТ бахшида ба "20-солагии Рўзи вањдати миллї" ва "Соли љавонон" НЕДЕЛЯ НАУКИ МАТЕРИАЛЫ Республиканской научно-...»

«Е.Л. Тирон Институт филологии СО РАН, Новосибирск Особенности стихосложения песен тувинцев-тоджинцев Аннотация: В статье впервые характеризуется система стихосложения жанров ыр и кожамык тувинцев-тоджинцев. Материалом для исследования послужили образцы тоджинской песенной лирики,...»

«ISSN 2074-1847 ПАЁМИ ДОНИШГОЊИ МИЛЛИИ ТОЉИКИСТОН 2018. № 8. ВЕСТНИК ТАДЖИКСКОГО НАЦИОНАЛЬНОГО УНИВЕРСИТЕТА 2018. № 8. BULLETIN OF THE TAJIK NATIONAL UNIVERSITY 2018. No. 8. МАРКАЗИ ТАБЪУ НАШР, БАРГАРДОН ВА ТАРЉУМА ДУШАНБЕ – 2018 ПАЁМИ ДО...»

«СКОЛЬКО ЦВЕТОВ В РАДУГЕ? Кошкарева Наталья Борисовна доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник Сектора языков народов Сибири Института филологии СО РАН, зав. кафедрой общего и русского языкознания Новос...»

«Контрольная работа. Класс -5. Предмет: Английский язык по УМК: Rainbow English О.В. Афанасьева, И.В. Михеева, К.М. Баранова . — М.: Дрофа, 2015 Unit 4. After School (максимальный балл 53) ПРОВЕРЯЕМЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ № Проверяемые результаты задания Предметные Метапредметны...»

«Люй Цзинвэй ТРАНСФОРМАЦИИ КИТАЙСКИХ ПАРЕМИЙ В РОССИЙСКОМ МАСС-МЕДИЙНОМ ДИСКУРСЕ Статья посвящена выявлению прототипов пословиц и поговорок, заявленных как китайские в российских СМИ, анализу трансформаций китайских пословиц при вхожден...»

«В монографии представлены наблюде­ ния над русскими обозначениями социаль­ ных характеристик человека. Содержание книги составляют исследовательские очерки, посвященные нескольким группам номинаций, характеризующих человека в его социальных ролях и статусах, а именно называющих взр...»

«Вестник ПСТГУ Попова Татьяна Георгиевна, III: Филология д-р филол. наук, доцент 2016. Вып. 1 (46). С. 93–101 Филиал Северного (Арктического) федерального университета им . М. В. Ломоносова в г. Северодвинске lestvic@mail.ru РУССКИЕ РУКОПИСИ "ЛЕСТВИЦЫ" ИОАННА СИНАЙСКОГО Т. Г. ПОПОВА По предварительным подсчетам, всего славянских рукописей, сохранивших текст "Лествицы" (полностью или во фрагментах), созданных в...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Никитина Ирина Владимировна Лексико-семантическая группа глаголов приведения в эмоциональное состояние в современном русском языке Выпускная квалификационная работа Научный руководитель...»

«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЙ ЦЕНТР ECL МЕЖДУНАРОДНОГО УНИВЕРСИТЕТА "МИТСО" ЕВРОПЕЙСКИЙ КОНСОРЦИУМ ПО СЕРТИФИКАЦИИ ЗНАНИЙ СОВРЕМЕННЫХ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ Секретариат Консорциума ECL: Центр иностранных языков Университета г.Печ (...»

«Вестник ТвГУ. Серия Филология. 2017. № 4. С. 193–196. Вестник ТвГУ. Серия Филология. 2017. № 4. УДК 81'26 НАУЧНЫЙ СТИЛЬ КАК ОБЪЕКТ ПРЕДПЕРЕВОДЧЕСКОГО АНАЛИЗА М.С. Иванова Военная академия воздушно-космической обороны им. Марш...»

«В лаборатории ученого 1. Документы внешней политики СССР. Т. 3. Док. № 229, доп. 2. М.: Госполитздат, 1959.2. Документы внешней политики СССР. Т. 3 . Док. № 229. М.: Госполитздат, 1959....»

«№5 май 2011 года Новости, информация и сообщения от Главного Офиса Центра Обслуживания Содружества АА Беларуси. Адрес: 220 121, г . Минск, ул. Притыцкого, 60/1, комн. 331, тел/факс 206-79-14, e-mail oo_csaa@tut.by ® Репортажи о структурах АА стран...»

«Статья опубликована в журнале “Промышленные АСУ и контроллеры”. 2005. №11, с. 49– 52. И.З. Альтерман, А.А. Шалыто Формальные методы программирования логических контроллеров Предлагаются методы непосред...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.