WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«70 v a vilg trtnetben nem nagy id, szinte rzkelhetetlen. Annl jelentsebb idszak a mi letnkben. Az emberi let, az egy csodlatos adomny, az a mi legnagyobb kincsnk. Semmi ms, se pnz, se hrnv – az mind ...»

-- [ Страница 4 ] --

Pa 'zj 'ie 'pY:t – 'Yst 'utonon 'leko 'nRtras'ta:nemo, 'ie bi 'tk 'dielo bi'l: pa vi 'luovYk smo 'nRtra'znati, 'tY bi 'leko 'pY:t – 'Yst 'luovYkof t 'dielalo 't:. Dapa

nab'rRdYn, ka vi 'za:to 'teko 'diela bi'l: z'dj, 'd 'lstvo 'pY:naza 'j 'mlo 'ma:,

't: 'leko po'v:n, 'k na ban'zY:n pa 'k za 'utonon tar'b: p'la:ati .

Intervjuvanca iz tevanovcev – stareja generacija:

'T: 't'iemo na 'pa:l'a 'et'ek nap'rjt 'ku panco, ka 'n:mamo 'et'a 'ku panco 't:. Pa 'rdi vi bi'l :, 'ie vi s't j 'et'e 'ta:en, ka vi nas 'mlo po'ma:go, 'et'ek vi t'r :s't:u 'd'iezaro tar'bielo, ka vi 'rendeko 'muogli nap'rjt .

G'nies'dY:n 'n:ga 'pY:nas, 'za:to ka 'lstvo po'muorajo 'sm, 'ie vi 'pe:naze 'dier 'leko sp'rjli, ka vi 'leko 'znili. B'riezi 'pY:nas 'zniti na'muora, na. 'Etak pa 'zj, 'zj 'za:tok nas t el g'duosta 'd'iesta. Dapa 'lekka 'ltz pa 'itak na'muoremo 'z :dati. 'T: 'sn en 'ma:li 'p 'd'iesta, ka 'm•zla 'v da ta' :, pa 't: 'tkka 'ra:n nado'p :stijo po't:n 't ga. Sa'm : smo 'tk, 'dier sa na'muorajo 'ja:t kot'a s'k:pati. Ka 'sieposedik sa 'leko s'k:pajo, la'p: 'diejo do'm:, 't: pa sto'kuoli 'zj 'siep'r :de, ka 'zj ja nas t s'ra:n. 'T : do 'zj 'tk, 'ie sa s'tieri 'g raz'rvna, 'g raz'rvna, 'ie 'n:, 't 'tk 'o do 'd:umi. 'T: 'miena sa 'p jep t 'b•sa 't:, 'tk 'diejo do'm: s 'kuoinon, pa sa 't do'ma: s'k:pa .

Intervjuvanec z Gornjega Senika – stareja generacija:

'To: sa 'ge 'zj va'Yr k'va:s na'rYdo, pa sa dor'Y: 'ntrY 'd' 'mlo, pa sa 'dRjzg'ro:o, pa sa je 'to: 'gibalo, 'zj 'ce:lo 'no: 'gibalo. No pa 'tY z'dj, z'dj 'tY oso'li:n, pam' 'tY 'me:sYlY. Pa 'vpo'va:lamo, pa n f kar'blo 'dejemo, pa 'd da se f

kar'blY 'gibalo, 'tY mo 'pY: 'krYlY. 'Zj mo 'tY so'l. 'En k'r:, d'va:,'ne:, t'ri:,

'tirY, 'tirY 'venak 'bo:de. 'Na:j'p•va se 'pa: f'kpero'me:sY, no pa 'tY sa 'vRda vla'gY: 'nuv 'melo, 'keko 'mela 'gRr'zeme.'To:, 'to: 'tk 'mRre 'Y paj'la:fY z'ntY, 'keko k'r:, 'mela 'gRr'zeme. Na 'en k'r: d've: 'kilY 'mele tar'be:, 'ne: sp'lRj, depa 'teko, 'teko de 'za:t tar'bYlo. 'To: je 'po: ro'Yna, pa je 'po: pe'nina. Depa 'ti:stoga 'rY:da so pe'nino 'ne: 'zj'de:valY, 'sn ro'Yno, z'dj pa pe'nino t 'zj'de:vamo, 'tk 'po:

- 'po:. 'To: k'r: 'dRsta 'dYla p'rRsY. 'To: 'zj 'mlo 'melo k'rj'zemen, ka 'tY 'd mo 'va:lalY, ka 'tY 'pa: 'mela 'bo:de f'sYk 'gRtova. Na, 'zj 'tY pa 'dle, 'dRjde, 'no:k o'me:sY, 'fe:s 'mRre f'kpo'me:sYtY. 'RY:tae 'me:sY, 'tY t 'bo:ke, 'Y 'vekrat o'me:sY .

'D sa dva'na:jsat 'le:t s'tr 'b, sa par 'pYkY s'lo 'Y, pa 'ta:n sa 'Y 'se 'mRgo 'dYlatY, pa 'tY se d've: 'lYtY 't: s'lo, pa sa 'tY 'o ta'dRj v m'li:n s'lYt. V m'li:nY

se s'lo, pa sa 'ta:n 'mRgo 'me:sYt, pa se 'ne: z'no:, pa se t 'mRgo 'me:sYtY, 't:

'dRj v m'li:nY. Ta'a:s se 'me:so, ka sa se 'mRgo naf'itY. Z'dj 'd se pa ta'gRr na 'NYnko s'lYt o'di:o, 'ta:n smo pa 'skY 'keden dva'na:jsat ko'la:of 'peklY, 'skY 'keden dva'na:jsat ko'la:of, ka smo 'ta:n f kar'me:, pa f kar'me: so 'gYlY. 'Ta:n se 'ge 'Y 'se 'me:so, pa se 'ge 'dYlo. No pa 'tk sa se 'ge 'tY 'zj 'na:fo, pa 'tk 'ge z'na:n .

Intervjuvanec z Gornjega Senika – srednja generacija:

Do'ma: 'za:to 've napop'ra:vlan 're:vle, ka 'lRvYk 'ta:n 'ntrY 'va:raY 'tk 'ce:lY 'dY:n 'ti:ste 're:vle pop'ra:vla, pa do'mo: p'ri:den, 've 'neman 'ra:n vo'lo:

'dYlatY, pa 'lRvYk na'mRre 'tek p'rRstY, 'kk bY 'lek p'rRso. 'MRj 'Ra je 'o:tar 'b, 't: v 'vYsY, pa 'tY se 'ma:lY 'b, 'to: se 'sir g'lY:do, 'kk 'tY: 're:vle 'rYdo, pa 're:vle pop'ra:vlo. 'TY se b'rRdo, kam' ge t 'ti:sto 'gY: .





Se 'tY 'o:lo s'kRno, pa sa 'tY 'Rdo f Krma'din (f) 'o:lo, s'redno 'o:lo. 'ta:n sa se

naf', 'kk tar'be: 're:vle pop'ra:vlatY, 're:vle 'rYttY. 'Tk sa 'znYlo 'to: .

'MRj 'Ra je 'tk 'ta:'gu:o, ka so 'p•va s've:ta 're:vle 'eke 'bRle po'tvalY, 'kk 'zj. 'P•va so 'eke 'bo:ke 're:vle 'rYdlY, 'lYdarna, 'lYdarna pop'lte, pa 'ti:sto so 'lek pop'ra:vlalY. 'P•va v 'vYsY bi'lo: d'va: 'o:tara, ka so 're:vle 'rYdlY, sta d'va:dva 'leko Y'vYla, 'dRbro Y'vYla s 'ti:stoga .

'Na:jve 'enske 're:vle pop'ra:vlan, ka 'enske pa'tY: so 'bRle 'vo:ske 'gY:, pa 'ti:ste 'bRle 'ta:sk'reejo, 'kk 'mRkY. Pa 'enske se 'bRle 'tk b'rRdYjo, da 'mlo 'ta: 'gY:

sk'resano, 'tY 'Y 'd 'Y 'ml k'ri:vY sto'gi: 'pY:ta, 'tY 'Y 'da:jo pop'ra:vtY, 'ne: 'kk 'mRkY. 'MRkY ta'a:s 'nRsYjo, ka 'po: 'pY:ta fa'li:, pa 'tY parna'sY: pop'ra:vlatY .

'Na:jve je 'NYncof 'gY:, 'Vo:grY 'nRsYo t, Slo'venge en 'pa:r 'gesteo t 'Y 'za:tok, 'eke na'vejo, 'to: je 'no:vo 'gY:. 'Se 'no:vo 'gY:, ka 'lovek 'ta:parna'sY: 're:vle, pa 'tY za 'po: 'vre 'gRtovo 'ma:. 'P•va 'to: 'ne: 'tk bi'lo:, 'ta:s par'neslY, pa za 'en 'keden je 'gRtovo bY'lo:. 'To: 'se 'no:vo 'gY: .

G'nes'dY:n 'lRvYkY 'ta:e 're:vle kY'pvajo, ka 'tk 'kpYo, ka 'tk b'rRdYjo, ka de do'a:s 'dRber 'gY:, ta'a:s do 'nRslY, pa 'd 'tk b'rRdYjo, ka 'to: 've 'tk na'mRre pop'rvt(Y), 'tY 'bRle 'ta:lY'ijo, pa d'r:ge 'kpYjo. S'terY 'ta:Y 'bo:kY 'lRvYkY 'gesteo, ka 'za:tok 'kpYo 'bRle d'rke 're:vle, 'ti:ste 'za:tok 'da:jo pop'ra:vlatY .

5 Zakljuek Analiza prinaa oblikoslovne znailnosti porabskega govora pri intervjuvancih TV oddaje Slovenski utrinki, ki se predvajajo na madarski TV. Kae, da so se vse oblike in kategorije porabine do danes dobro ohranile, kljub temu da nekateri izmed intervjuvancev delajo oz. ivijo v madarskem jezikovnem okolju .

Oblikoslovne znailnosti v govoru intervjuvancev z Gornjega Senika in iz tevanovcev so v glavnem podobne. Razlike obstajajo predvsem med generacijami. Mlaja generacija uporablja pri svojem govoru ve sposojenk iz madarine, ki jih bolj ali manj prilagajajo svojemu nareju. »ista porabina« se dandanes vse manj govori med porabskimi Slovenci, govorci sposojajo besede oz. izraze bodisi iz slovenskega knjinega jezika bodisi iz veinskega madarskega jezika, ki jih na neki nain vgradijo v svoje nareje. Prav zaradi tega je potrebno, da nastane im ve analiz na vseh jezikovnih ravninah .

Literatura

Marija BAJZEK LUKA, 2009: Slovar Gornjega Senika A-L. Bilesko-Biala, Budapest, Kansas, Maribor, Praha .

Ibolya DONCSECZ, 1996: Vloga medijev pri ohranitvi maternega jezika in narodnostne kulture pri porabskih Slovencih. Nyelvi tudat, identitstudat, nyelvhasznlat. Szombathely: 67-70 .

– – 2011: Govorna podoba intervjuvancev TV oddaje Slovenski utrinki. Zora 80, Globinska mo besede. Bilesko-Biala, Budapest, Kansas, Maribor, Praha: 314-324 .

Erzsbet EMBERSICS SKAPER, 2002: Tvorjenke v rokopisu z Gornjega Senika .

Gadnyi Kroly (szerk.): Studia Slavica Savariensia 1-2. VII. Nemzetkzi Szlavisztikai Napok. Szombathely: 174-186 .

– – 1999: Pisna raba porabine ob koncu 19. stoletja na primeru odlomka Sibiline

knjige. Bokor Jzsef (szerk.): Az anyanyelv a ktnyelvsgben. Maribor-Lendva:

106-111 .

– – 2011: Govorna podoba intervjuvancev TV oddaje Slovenski utrinki. Zora 80, Globinska mo besede. Bilesko-Biala, Budapest, Kansas, Maribor, Praha: 314-324 .

Marija KOZAR MUKI, 1984: Slovensko Porabje. Ljubljana, Szombathely Martina OROEN, 1988: Stari obredni jezik v Prekmurju in Porabju. Gadnyi Kroly (szerk.): Nemzetkzi Szlavisztikai Napok III. Szombathely: 93-106 .

– – 1989: Prekmurski knjini jezik. XXV. seminar slovenskega jezika, literature in kulture. Zbornik predavanj. Ljubljana: 37-60 .

Prispevki MTV oddaje Slovenski utrinki, 1997, 1998, 2007 .

Slovar slovenskega knjinega jezika I-V, 1970, 1975, 1979, 1985, 1991:Ljubljana:

Slovenska akademija znanosti in umetnosti in Znanstvenoraziskovalni center SAZU in DZS .

Joe TOPORII, 2000: Slovenska slovnica. Maribor: Zaloba Obzorja .

AlenkaVALH LOPERT, 2005: Besedje v pogovornih oddajah Radia Maribor. Knjino in nareno besedoslovja slovenskega jezika. Maribor: 261-277 .

– – 2007: Mariborski pokrajinski pogovorni jezik na komercialnem radiu (Radio City) .

Besedje slovenskega jezika. Maribor: 261 – 273 .

Zinka ZORKO, 1989: Prekmursko nareje v Porabju na Madarskem. XXV. seminar slovenskega jezika, literature in kulture. Zbornik predavanj. Ljubljana: 23-35 .

– – 2003: Prekmursko nareje v Porabju na Madarskem. Drubenogeografska in narodnostna problematika slovenske manjine v Porabju na Madarskem. Maribor:

17-33 .

САБО ТЮНДЭ

Фикция и действительность в повести Л. Улицкой «Сонечка»

This study examines the “play” of fictional and real elements in Ulitskaya’s short story employing W. Iser’s theory. The instances of crossing the boundary between fiction and reality on various levels of the work may be the explanation of the designation of this short story, as well as Ulitskaya’s other works in general, as either Neorealist or Postmodern in contemporary criticism .

Keywords: fiction and reality, life and literature, W. Iser, L. Ulitskaya, Sonechka Восприятие творчества Л. Улицкой в критической литературе довольно противоречиво. В интерпретациях ее произведений выделяются две главных тенденции. Как представительницу так называемой «женской литературы», Л. Улицкую, с одной стороны, причисляют к «неореалистам», продолжающим традиционную для русской литературы 19 века тему «маленького человека» (с акцентом на женских образах и семьи) и рисующим при этом конкретную общественно-историческую среду.1 С другой стороны, ее произведения разбирают в категориях постмодернистской парадигмы и подчеркивают их «литературность».2 Эти два противоположных подхода коренятся, скорее всего, в двойственном характере произведений Л. Улицкой – в сильной ориентации на внетекстовую действительность, с одной стороны, и в глубокой связи с литературной традицией, с другой. Но эта двойственность не должна вести к противоположным толкованиям. С помощью некоторых литературных теорий, предлагающих снять резкое противопоставление фикции и действительности, оказывается возможным воспринимать и описывать ее как единое явление, как основной прием в творчестве Л. Улицкой .

Одна из наиболее глубоких работ о взаимосвязи действительного, фиктивного и имагинарного в художественной литературе, принадлежит

См. например: V. gilbert Edit: A magtl rtetd elbeszls. In: let s irodalom,

XLVII. vf. 38. szm, 2003. szeptember 9.; Э.В. Лариева: Концепция семейственности и средства ее художественного воплощения в прозе Л. Улицкой. Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата филологических наук .

Петрозаводск, 2009 .

См. например: Goretity Jzsef: A kortrs orosz irodalom. Irnyzatok s szerzk .

http://www.litera.hu/hirek/goretity-jozsef-a-kortars-orosz-irodalom; Он же: Ulickaja rk vndorai. In: Szombat, 2009. augusztus 20.; Парнель К.: К вопросу о «другом»

в женской прозе. http://www.a-z.ru/women_cd1/html В. Изеру.3 Автор подходит к литературе с антропологической точки зрения. Он утверждает, что художественная литература удовлетворяет антропологические потребности, потребность человека быть для самого себя наглядным (присутствующим в бытии) и хотя бы временно приобретать определенность в своей вечной диффузности .

«Неопределимость человека литература проецирует на целый ряд литературных образов, каждый из которых проявляет встречу и разлад человека с самим собой».4 По представлениям В. Изера это проявление осуществляется с помощью фиктивного и имагинарного, взаимная игра которых рождает литературное произведение. Фиктивное в теории немецкого ученого – это не нечто готовое, статичное, а то, что формируется в результате следующих друг за другом фикциообразующих приемов – селекции, комбинации и самораскрытия. Эти три образующих фикцию приема характерны не только для художественной литературы .

Согласно мнению В. Изера, художественная литература отличается от других дискурсов только тем, что фиктивное в ней проявляется открыто .

Селекция, как первый фикциообразующий прием – это отбор некоторых элементов из разных общественных или смысловых систем эмпирического мира. Благодаря этому отбору исходная система распадается, а отобранные элементы удваиваются и становятся более ощутимыми. Если воспринимать селекцию как фикциообразующий прием, становится очевидным, что литературное произведение немыслимо вне связи с действительностью, находящейся за его пределами. Из выбранных элементов эмпирического мира образуется действительность», которая в пределах «репродуцированная произведения предстает как реальность. С помощью комбинации, второго фикциообразующего приема, смешанные внутри произведения элементы

– от отдельных лексических единиц до поступков героев – приобретают фигуративный характер, и их функция заключается уже не в указании на эмпирический мир, а в раскрытии и проявлении скрытого или неявного раньше смысла в этом же мире. Наконец, самораскрытие – это все те знаки и сигналы в произведении, которые указывают на фиктивный характер этого же произведения: благодаря им, становится очевидным, что «как бы мир» произведения направлен на нечто иное .

Согласно концепции В. Изера, все три фикциообразующих приема пересекают определенные границы. «Селекция нарушает границы между системами внетекстовой действительности и также границы самого текста тем, что указывает на те фоновые системы, через которые текст связан с действительностью. Комбинация нарушает созданные в тексте семантические единицы... [...] А «как бы конструкция» раскрывает фиктивность W. Iser: A fiktv s az imaginrius. Az irodalmi antropolgia svnyein. Budapest, Osiris, 2001 .

W. Iser: цит. произв. 11. (в моем переводе) фикции, и тем самым выходит за пределы созданного приемами селекции и комбинации мира. [...] она указывает на то, что изображенный мир должен быть воспринят «как бы» мир, чтобы сообразить, что целое произведения направлено на что-то, находящееся за его пределами».5 Упомянутый выше двойственный характер произведений Улицкой по всей вероятности является результатом особого использования фикциообразующих приемов. Оказывается, что в ее романах и повестях селекция, первый прием по системе В. Изера, имеет намного более весомый и многоплановый характер, чем в чисто постмодернистской литературе .

В. Изер в своей концепции сосредоточивается на общих предпосылках и возможностях порождения фиктивного и не обращает внимания на разнообразие литературной фикции. Однако, придерживаясь трех выделенных им фикциообразующих приемов, легко убедиться в том, что каждый из них может быть использован по-разному, и что в результате получаются фикции разного типа. Например, все находящиеся в эмпирическом мире и служащие фоном для произведения системы организованы по особым принципам, представляют собой сложную и многоплановую конструкцию реалий и текстов.6 С точки зрения рождающейся фикции не безразлично, в системе какого типа и уровня происходит селекция. П. Рикер, утверждающий тождество, или, по крайней мере «пересечение» исторического и литературного дискурсов, главную разницу между ними видит в их референциальной ориентации .

«Только историография имеет право на референцию, направленную на эмпирический мир, поскольку историческая установка направлена на такие события, которые на самом деле происходили. [...] Референция исторического дискурса проявляется через следы минувшей действительности». В отличие от этого, «художественные произведения указывают на мир через особую референциальную систему, метафорическую референцию».7 Тут П. Рикер как будто противоречит концепции В. Изера. Но это только мнимое противоречие, так как метафорическая референция – это продукт фикции (у В. Изера – результат трех фикциообразующих приемов и имагинарного). Таким образом, она не исключает исходную ориентацию элементов Там же. 41-42 .

В этом плане необходимо вспомнить определение культуры, данное Ю .

Лотманом, согласно которому культура – это пространство непрерывных и дискретных систем, динамика которой обеспечивается асимметрией центра и периферии, непрерывного развития и взрыва. В. Изер сам полагался на концепцию Лотмана: говоря о фоновых системах действительности, он ссылается на раннюю работу русского ученого «Структура художественного текста» .

P. Ricoeur: A hrmas mimzis. In: Vlogatott irodalomelmleti tanulmnyok. Budapest, Osiris,1999. 301. 298. В моем переводе. Курсивы в оригинале .

произведения на эмпирический мир (которой не каждый тип фикции пользуется в равной мере). Тем не менее, теория П. Рикера указывает на то, что два крайних типа систем внетекстовой действительности – это системы чистых реалий (следов, по Рикеру) и системы, состоящие из одних литературных текстов. Если селекция направлена на последние, то фикциообразующий прием становится вторичным (даже множественным), ведь он основывается на уже фиктивном. В таком случае референциальные связи крайне ослаблены, и новая фикция рождается на базе предполагаемой метафорической референции других фикций. Но если селекция направлена в первую очередь на реалии (исторические следы), то референциальные связи фикции оказываются сильнее, произведение более четко хранит связь с действительностью и одновременно приближается к историческому дискурсу .

Все те интерпретации, которые определяют произведения Л .

Улицкой как продолжение реалистической традиции, делают акцент именно на этом фикциообразующем приеме. В то же время они упускают из виду, что – согласно теории В. Изера – репродуцированная в произведении действительность с помощью комбинации и самораскрытия подвергается существенным трансформациям, в результате которых референциальная функция может значительно ослабеть, даже исчезнуть. Интерпретации работ Л. Улицкой в постмодернистском ключе, сосредоточиваются на последствиях именно этих двух приемов, отрицая при этом возможности какой-либо референциальной связи произведений с действительностью. Однако на основе концепции В. Изера оказывается возможным проследить «работу»

всех трех образующих фикцию приемов как единого механизма, порождающего особый двойственный характер произведений писательницы. Ведь эти произведения, с одной стороны, – в отличие от чисто постмодернистской литературы – сильно ориентированы на действительность, но, с другой стороны, так же как и в произведениях постмодерна, в них остро ставится вопрос о взаимоотношениях фикции и действительности, о возможностях перехода одной в другую, или о стирании границы между ними. Это особенно наглядно в повести «Сонечка», в которой Л. Улицкая в создании своих героев явно демонстрирует разные возможности фикциообразующих приемов .

Проблема взаимоотношений фикции и действительности – искусства и жизни – проявляется на всех возможных уровнях, благодаря чему повесть превращается в саморефлективное, метапоэтическое, раскрывающее процесс своего рождения произведение .

В повести рассказывается история одного брака, в начале счастливого, а потом распадающегося, и судьбы четырех героев. В создании каждого образа героев преобладают элементы из разных систем действительности, и их комбинация создает «репродуцированный мир»

произведения .

Главная героиня повести Сонечка читающая девушка, которая «пасла свою душу на просторах великой русской литературы»,8 для которой чтение является особой формой «наркоза».

Погруженную в мир книг героиню нарратор представляет читателю следующим образом:

«Был у нее незаурядный читательский талант, а может, и своего рода гениальность. Отзывчивость ее к печатному слову была столь велика, что вымышленные герои стояли в одном ряду с живыми, близкими людьми...». Значит, уже при первой характеристике персонажа ставится проблема взаимоотношений между фикцией и действительностью .

Оказывается, что Сонечка не только неспособна различать фиктивных героев от настоящих людей, но она сама «выдуманная», то есть сам ее образ коренится в литературной традиции в большей мере, чем в эмпирии. Она определена всего одним именем ласкательной формы и с ней не связана ни одна реалия, имеющая конкретную референцию. В то же время, за ее образом стоит ряд героинь знаменитых произведений русской литературы 19 века, начиная с «Барышни-крестьянки» Пушкина, через великие романы Толстого и Достоевского (Наташа Ростова и Соня Мармеладова) до «Душечки» Чехова. Значит, пересечение границы в «Сонечке» происходит в первую очередь между литературными произведениями, образ героини можно адекватно интерпретировать только в интертекстуальном поле указанных произведений.9 Через образ Сонечки из литературной традиции выделены только определенные персонажи и связанный с ними более-менее явный семантический потенциал (метафорическая референция – по терминологии П.

Рикера):

дом, брак и питание мужа и семьи как в конкретном, так и в переносном смысле. В наррации повести Сонечка этот семантический потенциал тематизируется в женской стихии, которая «столь парадоксально щедра к берущим от нее и истребительно-жестока к дающим» .

Сонечку из мира книг извлекает и в конкретном, и в переносном смысле ее будущий муж Роберт Викторович. В отличие от образа Сонечки, его образ тесно связан с миром эмпирии. Биография Роберта Викторовича сконструирована из многочисленных, на первый взгляд реальных данных. На основе некоторых из них можно прийти к выводу, что фоном для создания героя служила реальная биография знаменитого художника первой половины 20 века, Р.Р. Фалька.10 Р. Фальк принадлежал предыдущему поколению, поэтому Л .

Улицкая встретиться с ним лично не могла. Тем не менее, их биографии Цитаты здесь и далее взяты из следующего источника: http://www.bestlibrary.ru Подробный анализ интертекстуальных связей повести с точки зрения литературных прототипов Сонечки см. Szab Tnde: Сонечки и душечки .

Литературные прототипы «Сонечки» Л. Улицкой. In: Studia Slavica Savariensia, Szombathely, 2010/1-2. 395-401 .

Роберт (Роман) Рафаилович Фальк (1886-1958) имеют нечто общее. Л. Улицкая родилась в Башкирии приблизительно в ту пору, когда Р. Фальк находился там в эвакуации. Оба они работали в театре: Улицкая завлитом Камерного еврейского музыкального театра, а Р. Фальк художником Московского государственного еврейского театра .

Таким образом, размышляя над образом Роберта Викторовича, писательница могла непосредственно пользоваться эмпирическим материалом, работать на основе исторических следов (П. Рикер). Итак, в оформлении персонажа в этом случае пересечение границы при селекции происходит между текстом повести и реальной биографией. Но к выбранным реальным моментам из биографии Р. Фалька добавляются и фиктивные и полуфиктивные элементы.11 Эти три категории можно выделить уже в названии персонажа. Имя Роберт совпадает с именем прототипа, что укрепляет референциальную сторону в образе героя. На его фиктивность указывает отсутствие фамилии, а измененное отчество представляет собой переходную, полуфиктивную форму .

Главные моменты жизненного пути Роберта Викторовича таким же образом делятся на эти категории.12 В его досюжетной жизни преобладают реальные элементы, имеющие референциальную связь с биографией прототипа. Например, внезапное возвращение из Парижа на родину знаменитого художника основано на реальной биографии Р .

Фалька. Будучи деканом живописного факультета во ВХУТЕИНе, в 1928 году Р. Фальк уехал в командировку в Париж, где оставался почти десять лет. Он искал новые пути художественного самовыражения, при этом достиг значительных успехов и возвратился в СССР в 1937 году.13 Что касается данных о происхождении и юности Роберта Викторовича, они отчасти тоже основаны на реальных жизненных фактах прототипа, а отчасти являются полуфиктивными. В частности, Р. Фальк родился не сыном мельника, а в семье московского адвоката. О том, знал ли он Л .

Шестова с детства – нет информации, но остается факт, что в Париже он Полуфиктивными называем те элементы, которые каким-то образом связаны с биографией прототипа, но в повести появляются в измененном виде. А фиктивными – те, которые не имеют никакого отношения к биографическим данным прототипа .

То, что этот прием в оформлении персонажа нельзя считать случайным и единичным в творчестве Улицкой, подтверждает ее роман «Даниэль Штайн, переводчик». В этом романе главный герой оформлен точно по такому же принципу: на основе реальной биографии исторического лица с добавлением фиктивных или полуфиктивных элементов и персонажей. Значит, с точки зрения основного приема повесть «Сонечка» можно считать предшественником большого «исторического романа» Улицкой .

Биографические данные Р. Фалька, там, где отдельно не указано, взяты из книги Р.Р. Фальк: Беседы об искусстве. Письма. Воспоминания о художнике .

(Сост. А.В. Щекин-Кротова) Москва, Советский Художник, 1981 .

написал портрет знаменитого философа.14 Из воспоминаний друзей и родственников известно, что Р. Фальк – как на это указано в наррации повести – не оправдал надежд родителей, поскольку стал художником, а не врачом или юристом, как предполагали они. Он также «изменил вере предков», поскольку в 1909 году, перед первым браком принял крещение.15 Однако обет безбрачия и поздний брак Роберта Викторовича можно считать полуфиктивным моментом, поскольку Р. Фальк был женат четыре раза, и у него родились сын от первого и дочь от второго брака .

Приближаясь к сюжетному времени, в образе Роберта Викторовича занимают все большее место фиктивные элементы .

Например, после возвращения в СССР Р. Фальк не подвергался репрессиям. Он с семьей был эвакуирован сначала в Башкирию, потом в Самарканд, где продолжал свою художественную и преподавательскую деятельность. Таким же фиктивным моментом можно считать многократные переезды в разные российские города перед тем, как семья поселилась в Москве. Р. Фальк с семьей вернулся в Москву уже в 1942 году, где они жили в доме художников на Масловке. Тем не менее, своеобразный «клуб» в московском доме Роберта Викторовича близок к реальным фактам, так как вечера в мастерской Р. Фалька являлись событиями культурной жизни тогдашней Москвы .

Информация о художественных исканиях Роберта Викторовича принадлежит отчасти фиктивной, отчасти полуфиктивной категориям .

Первый этап по пути возвращения героя к художественной деятельности

– это детские игрушки. Роберт Викторович делает фантастические игрушки для своей дочери Тани и для башкирских детей. Переписка Р .

Фалька подтверждает пристрастие художника-прототипа к детским игрушкам. Делал ли он такие игрушки, мы не знаем, но его карьера художника-постановщика – жизненный факт. Р. Фальк сотрудничал в постановках не только в Москве, в Государственном еврейском театре, но и за рубежом .

Роберт Викторович, так же как и его прототип, пишет в основном натюрморты и портреты. Но художественные искания Р. Фалька – несмотря на важную роль цветовой пластики в его картинах – не касались «В 1936 или 1937 году художник Роберт Фальк (1886–1958) написал портрет Л .

Шестова. Вскоре Р. Фальк переехал из Парижа в Москву и увез туда свои картины. В Москве была организована выставка Р. Фалька, на которой экспонировался и портрет Шестова. В настоящее время он находится в частной коллекции в Москве.» Наталья Баранова-Шестова: Жизнь Льва Шестова. По переписке и воспоминаниям современников. Том 1. http://lib.rus.ec/b/297300/read Православие. Москва в начале 20 века: сборник документов и материалов .

(авт.-сост. А.Н. Казакевич, А.М. Шапиров) Москва, Мосгорархив, 2001. 341. 625 .

«тайны белого»16. Серия белых портретов Яси – это фиктивный элемент в биографии Роберта Викторовича, а посмертная выставка – полуфиктивный. Последняя персональная выставка Р. Фалька была организована в МОСХе за несколько недель до смерти художника .

Организатором выставки была его жена, а на центральном месте висел ее портрет, картина «Женщина в белых кружевах» .

Все вышесказанное подтверждает предположение, что в оформлении двух главных героев повести Л. Улицкой селекция направлена на разные системы действительности. Образ Сонечки создан почти исключительно литературной традицией. Пересечение границы в этом случае происходит между мирами литературных произведений .

Выбирается и становится ощутимым определенный семантический потенциал русской литературы 19 века, который в произведении Л .

Улицкой дальше варьируется, развивается. Образ и биография Роберта Викторовича тесно связаны с реальным прототипом. В его оформлении пересечение границы происходит между текстом повести и биографическими фактами Р. Фалька. Но только в такой мере, чтобы обладающий достаточными культурными знаниями читатель мог узнать стоящий за персонажем прототип. А фиктивные и полуфиктивные элементы биографии героя служат уже созданию нового семантического потенциала повести .

Две девушки, Таня и Яся, – «продукт» общего мира Сонечки и Роберта Викторовича. Поэтому в этих образах референциальные связи едва ощутимы. Но прием их оформления не отличается от приемов оформления родителей. Таня, которая по своему характеру более похожа на отца, с точки зрения референциальности тоже ближе к герою, созданному на основе реальной биографии. В образе Тани присутствуют некоторые реальные элементы, связанные с биографией прототипа отца, Р. Фалька. Жизненный факт, что от второго брака художника родилась дочь, которая с раннего возраста жила отдельно от отца. Кирилла Фальк владела несколькими языками на очень высоком уровне и работала профессиональной переводчицей – хотя, конечно не в ООН, как Таня в повести.17 Остальные моменты Таниной жизни и ее общие черты определены скорее приемом комбинации и самораскрытия так же, как и основные характерные черты другой девушки, Яси. По своим атрибутам (чтение, шитье и питание) образ Яси представляет собой параллель

О художественных особенностях картин Р. Фалька см. Д.В. Сарабьянов

Русская живопись. Пробуждение памяти. Поэтика Фалька. http://independentacademy.net/sience/library/sarabjaniv/index.html Искания «тайны белого» ведут скорее к эстетике К. Малевича и В.Г. Вейсберга .

Вопрос требует дальнейших исследований .

См. Кирилла Фальк: "Я всегда считала перевод поэзии своим призванием" .

Интервью Елены Калашниковой. http://www.langinfo.ru/index.php?sect_id=1552 образу Сонечки.

Эта параллель проявляется и в способе их оформления:

Яся связана в большей мере с литературной традицией, чем с действительностью .

Отчасти потому, что некоторые атрибуты женских персонажей, стоящих за образом Сонечки, перенесены на нее.18 Отчасти потому, что она тоже имеет непосредственную связь с некоторыми героинями русской литературы 19 века.19 И отчасти потому, что через ее образ активизируется в повести жанровый код волшебной сказки. С одной стороны, в поворотах ее судьбы: «Яся уехала в Польшу, где вскоре и завершился канонически сказочный сюжет: вышла замуж за француза, красивого, молодого и богатого». А, с другой стороны, через образ Яси становится ощутимой метафорическая референция знаменитой сказки Андерсена «Снежная королева», основной семантический комплекс которой: зрение-любовь-вечность .

Значит, за героями повести Л. Улицкой как референциальный фон стоят разные, и не в равной мере ощутимые системы эмпирического мира .

В созданном из элементов различных систем «репродуцированном мире»

пересекаются границы уже на другом уровне, путем комбинации .

Особенность этих пересечений в данной повести заключается в том, что они всегда связаны с проблемой «искусство и жизнь», то есть «фикция и действительность» .

Уже основная структура произведения, его хронотоп организуется по принципу передвижения из одного мира в другой. С точки зрения жизненного пути главных героев, Сонечки и Роберта Викторовича сюжет делится на три фазы – добрачной жизни обоих, семнадцать лет брака и послебрачный период. Границы между этими фазами одновременно обозначают и грань между фикцией и действительностью (вторичной, «репродуцированной», конечно, по сравнению с внетекстовым эмпирическим миром). Роберт Викторович и Сонечка первый раз встречаются в библиотеке – в конкретном месте, с одной стороны, но в метафорическом плане они встречаются в хранилище «драгоценных плодов духа». Входя в библиотеку, Роберт Викторович тем самым входит в личное пространство Сонечки, так как до его появления героиня живет только в мире книг. Брак, а потом беременность и рождение ребенка полностью переносят Сонечку из мира литературной фикции в телесноматериальную действительность. «Все у Сонечки изменилось так полно и глубоко, как будто прежняя жизнь отвернулась и увела с собой все книжное, столь любимое Соней содержание и взамен оставила См. например угловатость комнаты Сони Мармеладовой и угловую комнату, которую занимает Яся в доме. Об остальных общих атрибутах Яси и Сонечки см .

Szab Tnde: цит. работа .

Имеются в виду повести И. Тургенева «Ася» и «Вешние воды». Их интертекстуальная связь с повестью Л. Улицкой требует дальнейших исследований .

немыслимые тяготы неустроенности, нищеты, холода и каждодневных беспокойных мыслей о маленькой Тане и Роберте Викторовиче» .

Досюжетная жизнь Роберта Викторовича также принадлежит миру фикции. Он появляется в жизни Сонечки как человек, отделенный от легенды, в которую превращалась его личная жизнь за рубежом .

Неожиданная и для него самого женитьба представляется настолько нереальной, что в поезде, по пути в Башкирию он отрицает существования реальности вообще: «Да я ли был там? Я ли теперь здесь?

Нет, нет никакой реальности вообще...». Тем не менее, первый период их совместной жизни он тоже проводит в «мудром мире муравья». Для него брак служит генератором трансформации, которая ведет через телесноматериальный мир к искусству, возвращая его к живописи. Значит, вступая в брак, оба героя перемещаются в мир «действительности»; их совместная жизнь составляет «реальный» мир сюжета .

Их брак распадается тогда, когда Сонечка входит в – запретную для нее – мастерскую, в личное пространство Роберта Викторовича. Она узнает о настоящем положении дел, об измене мужа смотря на его картины – то есть через произведения искусства. Сразу соображая, что «семнадцать лет ее счастливого замужества окончились», она вернется в фиктивный мир литературы, который не покинет до конца жизни. Роберт Викторович уже раньше, немного парадоксально, через телесную, сексуальную связь с Ясей возвращается в мир фикции, в сферу художественного творчества.

Тем не менее, в процессе творчества телесная реальность уже не нужна, как это подчеркивается в наррации:

«И хотя она была рядом с ним и это было важно для художника, это не была работа с натуры. Он словно впитал ее в себя и теперь только заглядывал в свой тайник» .

Яся появляется во второй фазе сюжета, в последнем периоде брачной жизни Сонечки и Роберта Викторовича. Ее жизненный путь тоже делится на три фазы, границы между которыми также обозначают передвижение из одного мира в другой. В противовес главным героям, досюжетная история Яси начинается в телесно-материальной реальности (детский дом, голод, проституция). Из этого мира переходит она в другой, в существующую для нее только в мечтах семью в символический момент, в новогоднюю ночь. Связь с этим миром, парадоксально, с самого начала создается через телесный контакт: с Сонечкой через питание, а с Робертом Викторовичем в буквальном смысле. Тем не менее, художник первый раз входит во сны Яси: «вмешательство его рук в Ясин сон не оборвало его, ничего не испортило», а потом заменяет собой для нее мир театра и кино: по представлениям Яси «он здорово был похож на того актеpa, американского, знаменитого». С другой стороны, сами сексуальные отношения приобретают метафорический смысл, поскольку для Роберта Викторовича они представляют собой возможность овладеть чистой, совершенной красотой. Таким образом, через телесный контакт Яся входит в мастерскую, в пространство художественного творчества, чтобы там превратиться в произведение искусства. Из мира искусства она возвращается в мир действительности, к своим польским корням после символического события – после смерти Роберта Викторовича .

Встреча с Ясей предоставит возможность пересечения границы между двумя мирами не только Роберту Викторовичу, но и женским членам семьи. Образ Яси – это особое «нулевое место», которое каждый персонаж наполняет своим содержанием. Таня ищет в Ясе идеальную подругу: «она выворачивала перед ней все завитушки своей растрепанной души». Сонечка, с принятием в дом Яси удовлетворяет свое желание иметь большую семью: «Ясино присутствие за столом создавало Соне иллюзию увеличения семьи». А Роберт Викторович, со своей стороны, хочет открыть тайну белого с помощью прозрачной белизны ее тела. Но его старания терпят поражение: «Открытия, как ему казалось, не состоялось. Он вскопал ту почву, что подалась, и это было немало, но сама тайна, обещавшая вот-вот открыться, ускользнула». Таким же образом должны разочароваться и остальные: Яся оказывается не поверенной подругой, как ее представляет Таня, и, вопреки желаниям Сонечки, не только не укрепляет семью, но, наоборот, служит причиной ее распада. Таким образом, отношение трех героев к Ясе ведет к пересечению границы в двух направлениях. Сначала из реального мира в мир идей и мечты, который впоследствии оказывается иллюзорным. А после того, как эта иллюзорность становится очевидной, к переходу в обратную сторону, в действительность. Языковым воплощением этого двойного передвижения является имя-палиндром героини, ЯСЯ, которое читается одинаково с обоих концов .

Среди четырех героев повести одна Танина судьба делится не на три, а только на две фазы, границы между которыми не столь четко обозначены, как в случае остальных персонажей. Жизнь Тани начинается в мире Сонечки и Роберта Викторовича. Но этот мир для нее является не миром действительности, а миром игры: «С самого рождения она была окружена чудесными игрушками, и игра, самостоятельная, не требующая иных участников, была главным содержанием ее жизни». Игра реализуется в ее жизни в двух направлениях: в эротических исканиях и в музыке. Их взаимосвязь и противостояние материальному миру понимает только Роберт Викторович, кто в Таниных играх узнает ту творческую стихию, которая была свойственна и ему в молодости. После распада брака родителей Таня выходит из мира игр, что подтверждается и топографическим передвижением, ее переселением из Москвы в Петербург .

Суммируя механизм селекции, второго фикциообразующего приема, можно сказать, что взаимные отношения элементов в сюжетном мире повести основаны на пересечении границы между фикцией и действительностью так же, как и в конструировании героев из разных систем эмпирического мира. Сюжет – и жизненный путь героев – делится на три фазы. Благодаря метафоризации пространственных и временных элементов хронотопа переход из одного места в другое обозначает и пересечение границы между фиктивными и реальными мирами .

Пересечение (комбинация) происходит и на более высоком уровне, когда одна и та же среда имеет другой статус для разных героев. Брачная жизнь для Сонечки и Роберта Викторовича представляет собой реальность по сравнению с фиктивным миром литературы и живописи, откуда они вышли, чтобы вступить в брак, и куда они возвращаются после его распада. В то же время, общий мир родителей для девушек представляет собой мир фикции – игры и мечты, откуда они переступают в действительность .

Механизм комбинации кроме хронотопа и взаимоотношений героев дает о себе знать и на других уровнях произведения. Среди них, благодаря общей тематике повести, является одним из наиболее значительных пересечение границы на уровне норм и ценностей. Не случайно, что читательские и критические оценки поведения Сонечки столь противоречивы. В своем поведении она не один раз переступает через неписаные, но широко принятые поведенческие нормы или штампы. Самое яркое – это ее отношение к молодой сопернице Ясе .

Сонечка не только не осудит и не возненавидит ее, а она наоборот, считает счастьем и справедливостью ее присутствие рядом со стареющим художником: «как мудро устроила жизнь, что привела ему под старость такое чудо...». Но таким же нарушением границы можно считать отрытое «двоеженство» Роберта Викторовича, или гомоэротическое влечение Тани к Ясе. Эти пересечения на уровне норм и ценностей активизируют комбинацию и на уровне семантики. Благодаря им, в пространстве повести перекодируется традиционное понимание «брака» и «любви», то есть формируется новая метафорическая референция .

Один из самых значительных семантических сдвигов в произведении связан с «игрой». Пересекая границы, семантическое поле слова «игра» значительно расширяется и перекодируется, а эти процессы ведут к самораскрытию, последнему фикциообразующему приему .

По хронологическому порядку фабулы, «игра» впервые появляется в довольно узком значении, как игра с детскими игрушками .

Роберт Викторович из дерева и бумаги строит фантастические игрушки для дочери Тани и башкирских детей. Ранее было отмечено, что отношение героя к детским игрушкам – это один из направленных на референциальный фон эмпирического мира моментов сюжета. Таким образом, письмо с развернутым в нем мнением Р. Фалька о важной роли детских игрушек служит внетекстовой базой для расширения семантического потенциала игрушки и «игры».20 Построенные Робертом Викторовичем детские игрушки со временем перерастают в своеобразный пространственный эксперимент .

«Свои художественные фантазии он удовлетворял на белоснежных планшетах, сооружая третье поколение бумажно-щепочных строений, которыми когда-то занимал дочь». Через эту связь значительно расширяется семантическое поле «игры». Особенно если принять во внимание вышеописанные пространственные особенности повести, в том числе и метафоризацию таких мест, как «подвал», «изба», «дом», «девичья», «угловая комната», «мастерская», на которые таким образом тоже распространяется семантика «игры» .

В дальнейшем из экспериментов в пространстве родятся театральные декорации. Этим к кругу значений «игры» добавляется и широкое, многоплановое семантическое поле «театра». Сами герои наделены связанными с театром атрибутами: Роберт Викторович для Яси предстает как знаменитый американский актер, а она сама готовится в театральное училище. Названные в повести авторы, пьесы которых читает Яся, намекают на новые возможности внетекстовых семантических потенциалов, также как и пьеса Ф. Шиллера, которую читает Сонечка .

Особое значение приобретает «театр» тем, что он связан с вышеупомянутой «нулевой позицией» Яси. Все герои связаны с определенным видом искусства: Роберт Викторович с изобразительным искусством, Сонечка с литературой, Таня с музыкой, а Яся с театром. С одной стороны, через свои атрибуты Яся «примыкает» к каждому герою с точки зрения связанного с ним вида искусства. С музыкальным миром Тани ее сближает «женская музыка» ее тела и движений, с Сонечкой – пристрастие к чтению. А в руках Роберта Викторовича она заменяет собой рулон холста. С другой стороны, именно связанный с ней вид искусства, театр, синтетизирует все остальные – музыку, литературу и живопись. Таким образом, «нулевая позиция» Яси, и через нее взаимоотношения между героями тоже вовлечены в семантическое поле «игры» .

После первого появления по хронологическому порядку фабулы, «игра» приобретает еще одно специфическое значение. В первые дни их совместной жизни, на Сонечкино замечание по поводу войны Роберт Викторович реагирует цитатой из Марка Аврелия. Исходный образ цитаты представляет собой особый вид игры – соревнование конных экипажей.21 Но он использован метафорически и этим значение «игры»

Письмо Р. Фалька к Р.В. Идельсон, 1930, Берлин. In: Р.Р. Фальк: Цит. произв .

105 .

В теориях «игры» встречаются разные типологии игр. Изер, в своей работе полагается на типологию Р. Кайуа (R. Caillois), который различает четыре распространяется также на проблему взаимоотношений между общественным порядком и личной жизнью. Роберт Викторович решительно отказывается от этой разновидности игры, чем выражается установка всего произведения – оно, несмотря на «реальный»

исторический фон, не касается ни общественных, ни исторических и политических проблем эпохи .

Следующий сдвиг в семантике «игры» происходит через образ Тани. Ее играющие без перерыва руки активизируют значения женской привлекательности и креативности. Оба значения оказываются основными в судьбе героини: в ее любовных экспериментах сначала с Бориской, а потом с многочисленными молодыми людьми, а позже, в легкости обладания языками и вообще всем, «на что только не упадет ее рассеянный глаз» .

Из всего этого видно, что, благодаря сдвигам комбинации, семантическое поле «игры» в значительной мере расширяется, охватывая практически все уровни сюжета, от простых лексических единиц через сложное переплетение судеб героев до иерархической взаимосвязи разных видов искусства. При этом сдвиги «игры» таким же образом связаны с проблемой фикции и действительности, как и все остальные пересечения в сюжете. Но, на уровне самораскрытия, в противовес приему комбинации, в семантическом поле «игры» фикция и действительность не разделены, а наоборот, сосуществуют, «сотрудничают». Построенные Робертом Викторовичем игрушки открывают два пути в сюжете – художественного творчества и жизненного пути Тани. Таким образом, «игра» предстает как общий источник искусства и жизни, фикции и действительности. И в этом самораскрытие повести полностью совпадает с концепцией В. Изера, по представлениям которого фиктивное и имагинарное (которое всегда остается неуловимым, неподдающимся описанию) активизируются и проникают друг в друга с помощью игры. «Фиктивное и имагинарное не только порождают игру, но одновременно являются ее основными частями».22 Однако все четыре героя повести относятся к «игре» по-разному .

Для Роберта Викторовича и Тани «игра» – это одновременно предпосылка и выражение креативного отношения к жизни. Расширение семантического поля игры происходит в первую очередь в связи с ними .

Отношение Сонечки и Яси к «игре» оказывается пассивным. Несмотря на то, что Яся готовится в театральное училище, она легко отказывается от основных типа игры: agn, alea, mimikri, ilinx. R. Caillois: Man, Play and Games .

Glencoe III. 1958. Об особенностях игры в театре см. работу М. Эпштейна «Игра в жизни и в искусстве». М.Н. Эпштейн: «Постмодерн в русской литературе» .

Москва, Высшая школа 2005. 299-328 .

W. Iser: цит. произв. 328 .

этого плана став любовницей Роберта Викторовича. А отношение Сонечки к искусству с самого начала повести оказывается проблематичным. Чтобы уяснить ее читательскую манеру, которая не способна отличать вымышленных героев от живых лиц, нарратор предлагает несколько объяснений. «Что это было – полное непонимание игры, заложенной в любом художестве, умопомрачительная доверчивость не выросшего ребенка, отсутствие воображения, приводящее к разрушению границы между вымышленным и реальным, или, напротив, столь самозабвенный уход в область фантастического, что все, остающееся вне его пределов, теряло смысл и содержание?...». Поскольку главной проблемой в читательской манере Сонечки является взаимоотношение между искусством и жизнью (фикцией) (действительностью), а «игра» определяется как главный и постоянный атрибут искусства – круг завершен. Раскрывается фиктивный характер самой повести, ведь в ней задается вопрос именно о своем механизме и особенностях, о предпосылках восприятия читателем. Вместе с тем, предлагая разные ответы, повесть вовлекает в игру и читателя. Он попадет в параллельную Сонечкиной ситуацию, поскольку должен выбрать читательскую стратегию на основе предложенных ему разных референциальных фонов, сдвигов комбинации на уровне норм и ценностей, а также в семантике определенных единиц. А это, как последний акт образования фикции, «вызывает передвижение через границы в читательском опыте: формирует установку на несуществующий мир, а это временно сдвинет с места и собственный мир читателя».23 Подводя итоги, можно сказать, что противоречивость подходов к произведениям Л. Улицкой, объясняется – по крайней мере в повести «Сонечка» – особенностями строения фиктивного мира. Л. Улицкая явно играет возможностями селекции, первого фикциообразующего приема, создавая героев из разных систем эмпирического мира – реальной биографии и семантического потенциала литературных героев. Этим она сразу активизирует две возможные, но противоположные читательские стратегии: с одной стороны, «реалистическую», референциальную, а, с другой стороны, направленную на интертекстуальность постмодернистскую стратегию. Приемом комбинации, на втором уровне образования фикции, не стирается, а, наоборот, многократно (см .

хронотоп, семантика) подтверждается пересечение границы между фикцией и действительностью. И, наконец, проблема фикции и действительности с помощью сдвигов в семантическом поле «игры»

становится местом самораскрытия произведения. Созданное с помощью взаимной игры трех фикциообразующих приемов и имагинарного, произведение изображает несуществующий мир, который, наряду со

–  –  –

The article posed the problem of compliance with the requirements of the language of modern television speech standard, analyzed perceptions of change for a rhetorical ideal under the influence of modern media .

Considered as an abstract pattern language personality type presenter, analyzed with different kinds of TV shows relation of language and style presenter and his interlocutors .

Keywords: speech standard, codified norm, rhetorical ideal, presenter, moderator .

Влияние риторики СМИ в современных демократических обществах переоценить невозможно. Широко известно метафорическое обозначение СМИ как четвертой власти, однако далеко не в каждом историческом периоде существования государства эта функция СМИ проявляется в соответствии с прямым значением исходного словосочетания. «Властные полномочия» современных средств массовой информации осуществляются прежде всего через формирование общественного мнения, пропаганду актуальной для общества системы ценностей, создание информационного фона, благоприятного для дальнейшего социального развития .

СМИ обладают неистощимым риторическим потенциалом, который общество стремится использовать в своих целях. Несмотря на то, что в современной России имеется огромное количество частных газет, радиостанций и телестудий, все-таки по количественным характеристикам аудитории и техническим возможностям звуко- и видеопередающих устройств государственные СМИ занимают несомненно лидирующее положение. Влияние на общественное сознание СМИ № 1 – телевидения - не вызывает сомнений ни у кого. Только возможная конкуренция Интернета может поколебать неограниченную власть телевидения, но в силу большого количественного отставания интернет-аудитории реальная конкуренция между этими двумя средствами информирования населения еще впереди .

Одной из важнейших функций СМИ в ХХ веке признавалась просветительская функция, в частности, в советский период истории России СМИ традиционно рассматривались как средство распространения и пропаганды кодифицированной нормы русского языка. По речи ведущих всесоюзного радио и телевидения многомиллионные массы усваивали образцовые орфоэпические нормы, по блестящему стилю журналистов центральных газет читатели знакомились со всеми остальными языковыми нормами. Чтение лучших образцов классической литературы развивало языковое чутье, формировало систему языковых предпочтений. Понятие культуры речи было понятием, наполненным реальным содержанием, поскольку не было необходимости в специальных поисках эталонов и образцов – они были в живой жизни. Современная языковая действительность дает нам совершенно другую картину .

Ни радио, ни телевидение, ни печатные издания уже не рассматриваются как носители образцовой нормы языкового употребления. Экспансия разговорности и размывание границ литературного языка, проникновение лексики сниженных пластов в полуофициальную и даже официальную речь, падение общего уровня образованности и профессиональной подготовленности молодых журналистов, которое наблюдалось в российских СМИ на рубеже XXXXI веков, привели к печальным результатам, которые сказались и на риторике СМИ. Исследователи отмечают новые проблемы, возникшие в функционировании языка СМИ: «К основным чертам, характерным для языка СМИ сегодня, относят: 1) количественное и качественное усложнение сфер речевой коммуникации в СМИ (прежде всего Интернет….); 2) разнообразие норм речевого поведения отдельных социальных групп, свойственное современной речевой коммуникации, которое находит отражение в языковой действительности СМИ;

3)демократизацию публицистического стиля и расширение нормативных границ языка массовой коммуникации; 4) следование речевой моде; 5) «американизацию» языка СМИ» (Володина 2008: 22) .

Эти основные черты языка СМИ сформировались в течение последнего десятилетия, когда СМИ «сошли с трибуны», когда практически исчез публицистический монолог, диалогичность стала господствовать даже в ведении новостных программ, а ведущим жанром на телевидении стало ток-шоу. Строгая языковая норма осталась в словарях, в школьном преподавании и в вузовских курсах культуры речи, которыми, конечно же, не охватывается все население. «Разнообразие норм речевого поведения отдельных социальных групп, свойственное современной речевой коммуникации, которое находит отражение в языковой действительности СМИ», привело к размыванию представлений о литературной норме, поскольку представители различных социальных групп со своими социолектами стали равноправными героями телепрограмм. В этом есть свои как плюсы, так и минусы, и самым большим минусом стала утрата электронными СМИ, и прежде всего телевидением, значения речевого эталона. Речевой эталон исчез вместе с эталоном гражданского поведения, который на протяжении всего ХХ века распространялся не только через СМИ, но и через художественную литературу и искусство в целом .

В период риторического ренессанса рубежа XX-XXI вв. в отечественной лингвистике, после появления известной работы Ю.Н .

Караулова (Караулов 1987), стало актуальным понятия языковой личности, которое естественным образом соотносится с понятием риторического идеала. Это было время большой потребности в ярких ораторах-публицистах, широко образованных и глубоко мыслящих людях. Последовавшие десятилетия изменили представления о риторическом идеале. В связи с этим М.Р. Львов отмечает: «Однако некоторые тенденции вызывают тревогу….. Какой идеал языковой личности, специалиста-профессионала будет созвучен эпохе: будет он характеризоваться творческим потенциалом, креативностью, широтой фундаментальной образованности или стандартами, алгоритмическим мышлением и технологиями исполнения операций?» (Львов 2003: 137) .

Образ ведущего электронных СМИ привлек внимание лингвистов-исследователей в связи с развитием учения о типах языковой личности. Казалось, что введенное О.Б. Сиротининой понятие элитарной языковой личности как нельзя больше соответствует образу телеведущего, который «отличается высокой степенью интеллекта, образован, его речь безупречна, он свободно владеет иностранным языком, нормами этикета, склонен к тонкому юмору и иронии .

Телеведущий является элитарной языковой личностью (по О.Б .

Сиротининой), языковым экспертом и в этом наследует определенные характеристики модельной личности русского интеллигента» (Карасик 2004:13). Однако, как справедливо замечает Н.А. Кузьмина, «с этой характеристикой можно бы было согласиться, если бы автор описывал не «прототипный образ», «типичного представителя определенной этносоциальной группы», а некий эталон. Недостижимый, но желаемый»

(Кузьмина 2010: 354). По мнению Н.А. Кузьминой, реальная практика телевещания не дает нам примеров носителей речевого эталона среди ведущих, однако «при всеобщем господстве «среднего» типа письма, «средней» речевой культуры существуют и высокие ее образцы: хороший телеведущий, элитарный стиль и элитарная языковая личность журналиста (Кузьмина 2010: 355). Образцами таких журналистов в работе Н.А. Кузьминой называются Максим Соколов и Александр Минкин, которые «представляют собой элитарных носителей языка с богатым интертекстуальным тезаурусом» (Кузьмина 2010: 356). К представителям элитарной языковой личности автор статьи относит также Дм. Быкова, Л .

Парфенова, А. Колесникова, В Познера, О Кучкину, Л. Радзиховского, С .

Сорокину, Д. Диброва, А. Максимова, А. Гордона и других .

Однако, как в очередной раз справедливо отмечает исследователь, наиболее высокие рейтинги в социальных сетях имеют совсем другие участники телеэфира – Ксения Собчак, Лолита, резиденты «Соmedy Club», бывшие участники КВНов из «Прожекторперисхилтон», которые никак не могут претендовать на сколько-нибудь высокий речевой статус .

В статье Н.А. Кузминой приведено мнение, высказанное на одном из сайтов в Интернете: «Было проведено исследование, согласно которому дикторы ТВ в России используют в своих информационных сообщениях всего 650 слов… Убогость нынешней прессы ужасающая. До уровня легендарной Эллочки-людоедки осталось совсем немного!» (Кузьмина 2010: 353). Хотелось бы добавить, что, по нашим наблюдениям, на нефилологических факультетах студенты практически не знают, кто такая «легендарная Эллочка-людоедка». Плоды телевизионного воспитания налицо .

Как уже отмечалось, ведущим жанром современного телевидения является ток-шоу. Появившись на нашем телевидении вместе с легендарным «Взглядом», за двадцать лет своего существования ток-шоу прочно вошло в программные сетки практически всех TV-каналов и обрело своего верного и преданного зрителя. Одно из ток-шоу – «Пусть говорят» на Первом канале – устойчиво удерживает самый высокий рейтинг среди телепередач .

Интерес зрителя ток-шоу привлекает многими своими жанровымиособенностями .

«Продукция ток-шоу как бы вписана в обыденную жизнь.… Ток-шоу ориентированы на показ по центральным и кабельным каналам телевидения с определенными интервалами (обычно раз в сутки или несколько раз в неделю), в определенное время. Просмотр дает разрядку после рабочего дня, некоторым позволяет восполнить недостаток разнообразия в собственной жизни, а кому-то и разрешить какую-либо проблему. Они рассчитаны на разную возрастную аудиторию»

(Кондратьева, Мордовина 2008) .

Несомненной привлекательной чертой жанра ток-шоу является попытка сделать телезрителей создателями телевидения. Именно телевидение, по всеобщему убеждению, производит звезд, является главным посредником между знаменитостями и «простыми людьми», и своим участием в ток-шоу «простой человек» уже приравнивается к звезде .

Ток-шоу привлекает зрителя и своими четко обозначенными нравственными ориентирами, из которых самое важное значение имеет обязательная победа добра над злом, торжество добродетели и наказание порока. Особым авторитетом в российских ток-шоу наделен «народ» — т.е. зрители - участники ток-шоу, к которым апеллируют почти все ведущие («послушаем мнение народа», «народ, как известно, самый точный арбитр»). «Народ» мыслится как источник наиболее взвешенных суждений и адекватных решений проблем. Положительными значениями по-прежнему наделяется прагматизм же часто «простота», интерпретируется как знак современности .

Особое место в ток-шоу, безусловно, принадлежит ведущему. Как правило, это известный «медийный» человек, индивидуальный стиль которого во многом определяет имидж программы. От него зависит драматургия шоу — психологическая атмосфера, нагнетание и разрядка обстановки, контроль эмоций аудитории. Он задает рамки, в которых проходит беседа: будет ли это доверительный разговор, провокативное шоу или интеллектуальная дискуссия.

Отсюда и маски ведущих:

«шоумен», «интеллектуал» или «сопереживающий» .

Чрезвычайно велика социальная значимость и риторический потенциал ток- шоу, «так как они позволяют проводить определенные мировоззренческие ориентиры и тем самым воздействовать на сознание телезрителей. Ток-шоу позволяют донести до зрителей коммуникационные ценности, а модели поведения, визуальные образы переносятся в обыденную жизнь» (Кондратьева, Мордовина 2008) .

Как видим, жанровая специфика ток-шоу предполагает активное взаимодействие ведущего с участниками программы. Ведущий выступает в данном случае как модератор, как организатор речевого общения .

Основная тональность передачи определяется личностью ведущего, его речевыми навыками, но общая картина речевого оформления складывается из хора голосов ведущего и его гостей. И здесь возможны как случаи совпадения тональностей и речевых навыков, так и случаи резкого диссонанса .

Примерами передач, в которых общение выдержано в единой тональности, являются программы канала «Культура» - «Тем временем»

Александра Архангельского и «Власть факта» Сергея Медведева, а также программа «Открытая студия» на 5 канале. Рассмотрим анонсы передач, размещенные на портале @Mail.ru .

Судьбы, факты, явления – взгляд сквозь время глазами историков наших дней. История, какой мы ее помним, и история с точки зрения тех, кто знает все ее детали .

Неизвестные штрихи и забытые подробности минувшего - в сюжетах историко-публицистической программы "Власть факта" .

–  –  –

Журналист, публицист Александр Архангельский ведет программу с 21 апреля 2002 года. Это итоговая информационно-аналитическая программа, посвященная ключевым культурным событиям недели, а также политическим и экономическим темам - в той мере, в какой они затрагивают интересы культуры. Программа с выраженным авторским началом, с правом на субъективную оценку, но с обязательным правилом: давать разные точки зрения на любую проблему, сталкивать разные подходы .

В финале передачи - обязательная дискуссия в студии. В качестве экспертов в программе принимают участие ведущие журналисты и ньюсмейкеры .

Авторы: Александр Архангельский

"Открытая студия" – программа для тех, кто хочет быть грамотным в современном обществе и не теряться среди социальных проблем. Открытые окна студии, уличный микрофон, прямые телефонные звонки со всей России, прямые включения из регионов и Интернет – позволяют телезрителям в режиме прямого эфира высказать свое мнение и получить ответ на наболевшие вопросы .

Цель программы – обозначить проблемы, актуальные для всех регионов России, показать положительный опыт их решения на примере отдельно взятых областей и обсудить с представителями других регионов возможности применения этого опыта на местах .

Ведущие: Ника Стрижак, Роман Герасимов

Все три передачи отличаются высоким речевым статусом ведущих, которые, безусловно, принадлежат к типу элитарной языковой личности. Тематика передач требует рассмотрения серьезных проблем – или научных, как у Сергея Медведева, или культурных, политических, экономических, как у Александра Архангельского, или социальных, как программа 5 канала «Открытая студия». Все программы объединяет высокие требования к подбору гостей – экспертов, досконально знакомых с обсуждаемыми сложными проблемами. Беседа ведется с соблюдением всех требований, предъявляемых к дискуссии: происходит обмен мнениями, не предполагающий выработки единого заключительного решения, ведущий дает высказаться всем присутствующим, подводит итоги и благодарит всех за участие. Примечательно, что в передачах не проводится никаких голосований, отсутствует апелляция к зрителям или слушателям, гости, если они присутствуют в передаче А.Архангельского, играют пассивную роль «присутствующих». Темп беседы и динамические характеристики голоса беседующих находятся в зоне слухового комфорта .

Примерами передач, в которых не всегда достигается единство тональности ведущего и гостей, являются программы «НТВшники»

(НТВ), «Прямой эфир» (Россия 1), «Пусть говорят» (Первый) .

НТВ НТВшник — это не просто профессия или запись в трудовой книжке .

НТВшник — это образ мыслей, образ жизни, позиция, диагноз .

Сегодня у нас появилась собственная площадка для дискуссий — новый интеллектуальный клуб. Мы дали ему свое название — "НТВшники". Приходить в этот клуб будут те, кто работает сейчас, и те, кто когда-то создавал образ единственного в стране независимого телеканала. Ведь бывших НТВшников, как известно, не бывает!

Актуальные репортажи, журналистские расследования, острые дискуссии. Созданный в формате ток-шоу проект "НТВшники" впитал в себя все лучшее, что было создано каналом за время его существования .

Каждую неделю лучшие репортеры и ведущие НТВ будут вместе с гостями обсуждать самые насущные проблемы нашего общества. А нам, поверьте, всегда есть что сказать!

Россия 1 Полемическое ток-шоу с Михаилом Зеленским .

Ток-шоу с Михаилом Зеленским .

Ежедневно в 18.55 с понедельника по четверг в прямом эфире .

Об этих проблемах пока не написано ни в одной газете, о них не кричит мировая паутина. Но они существуют! Это реальные проблемы обычных людей, оказавшихся в сложных жизненных ситуациях .

Это касается каждого! "Прямой эфир" - хроника нашей жизни .

Ведущие: Михаил Зеленский Первый Говорят: "Словом делу не поможешь", но программа "Пусть говорят" эту поговорку опровергает .

Настоящие, невыдуманные истории людей задевают больше, чем пафосные рассуждения на общие темы, потому что, вынося на обсуждение частную проблему отдельного человека, отдельной семьи, мы говорим о том, что волнует всех без исключения.. .

Права ли директор школы, которая исключила учительницу за то, что та работает стриптизершей в ночном клубе? Должны ли такие учителя воспитывать наших детей?

Можно ли оправдать отца, убившего насильника своей дочери? Имеем ли мы право на самосуд?

Кто может отобрать ребенка у родной матери и за что? Как не лишиться собственных детей.. .

Конфликты сторон, споры, столкновение мнений - все это происходит в студии на глазах у всей страны .

Говорят все - очевидцы, соседи, дальние и близкие родственники, противники и сторонники.. .

Говорят известные политики, лучшие психологи, знаменитости, "звезды" шоу-бизнеса, журналисты.. .

Говорят простые зрители, присутствующие в зале. Говорят люди с большим житейским опытом. И все это делает обсуждение в студии максимально объективным .

Ведущие: Андрей Малахов

Если передача «НТВшники» сравнительно недавно появилась на экране и ее авторы еще находятся в поисках собственной стилистики, то программы Михаила Зеленского и Андрея Малахова, тематически близкие, выходят в эфир уже давно. «Пусть говорят» Андрея Малахова вызывает интерес у всех категорий зрителей в том случае, если темой ее является громкое событие, имеющее большой общественный резонанс, однако таким темам посвящены не все передачи. У телеведущего есть своя аудитория, которая практически каждый вечер, кроме субботы и воскресенья, стремится быть у телевизора. Основу этой аудитории составляют «простые зрители», однако в студии с гостями Андрея Малахова беседуют высокообразованные эксперты, многие их которых являются носителями элитарного типа речевой культуры, тогда как среди гостей такие люди встречаются редко. Тем не менее взаимопонимание находится практически всегда благодаря мастерству ведущего, его умению найти общий язык с каждым. Общение в студии во время съемок передачи «Пусть говорят» трудно назвать беседой, обычно это разговор (часто на повышенных тонах) людей, выясняющих отношения, поэтому шумовой фон во время передачи, как правило, повышен. Андрей Малахов за долгие годы ведения передачи выработал свой стиль устного общения

– динамичный, иногда несколько агрессивный, в какой-то степени авторитарный; он дает советы, он подводит итог, он может дать моральную оценку своему собеседнику, однако все его гости всегда достойны его внимания и понимания. Передача «Пусть говорят»

показывает нам прекрасные образцы бытовой риторики и демонстрирует разные типы языковой личности ее участников .

Таким образом, как мы попытались показать на примере наиболее популярных передач современных российских телеканалов, риторический потенциал СМИ находится в тесном взаимодействии с проблемой речевого эталона, размывание которого, будучи следствием появления на телеэкране большого количества «немедийных» лиц, приводит к обытовлению риторики, к трансформации риторического идеала .

Литература

Володина М.И. Язык СМИ – основное средство воздействия на массовое сознание // Язык средств массовой информации. Учебное пособие / под ред .

М.И. Володиной. – М., 2008. – С. 6- 22 .

Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – М., 2004 .

Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. – М., 1987 .

Кондратьева Н.Е., Мордовина Л.В. Ток-шоу как жанр современной массовой культуры // Аналитика культурологии: электронное научное издание. Вып. 3 (12), 2008. http:// analikulturolog.ru ISSN 1990- 4045 http://www.analiculturolog.ru/archive/item/457-article_40.html

Кузьмина Н.А. Элитарная языковая личность как субъект современных медиа:

интертекстуальный компонент // Русский язык культура в пространстве Русского мира. Материалы II Конгресса Российского общества преподавателей русского языка и литературы. Санкт-Петербург 26-28 октября 2010 г. / Под ред. Е.Е. Юркова, Т.И. Поповой, И.И. Вознесенской, А.С. Шатилова.- В двух частях. – Т. 1. – СПб.: Издательский дом «МИРС», 2010. – С. 351-357 .

Львов М.Р. Риторика. Культура речи: Учеб. пособие для студентов гуманитарных факультетов вузов. – М., 2003 .

Хорошая речь / О.Б. Сиротинина, Н.И. Кузнецова, Е.В. Дзякович и др.; под ред.Н.И Кузнецовой и О.Б. Сиротининой. – Саратов, 2001 .

–  –  –

On the bases of the authors field research and literature, the author attempts to establish the place of local speech of Gornji Hraan within the division of kajkavian dialect of Medimurje into three subcategories based on the reflex of jat and the semitone in the stressed position and the relationship between the reflex of the syllabic and the back nasal (), i.e. its place within the category of middle subdialect based on the masculine singular of the adjective participle in the allomorph -o .

Keywords: kajkavian dialect, the dialect of Meimurje, middle subdialect, local speech Graa koritena u radu je zabiljeena tijekom istraivanja provedenih od 2005. i 2010. godine. Istraivanje je provedeno s izvornim govornicima preteito starije generacije. Podatke dobivene ispunjavanjem upitnika Hrvatskog jezinog atlasa i slobodnog razgovora o njihovoj svakodnevici, dogaajima koji su obiljeili njihov ivot, radovima u polju, biljeim diktafonom. U obzir je uzeta starija generacija kako bi se dobila to tonija materinska kajkavtina, bez promjena kojima je govor podlijegao posljednjih pedesetak godina .

Gornji Hraan nalazi se na regionalnoj cesti 6 kilometara od akovca prema slovenskoj granici. Jedno je od jedanaest naselja koja ine Opinu Nedelie. Pripada upnoj crkvi Pohoda Blaene Djevice Marije u Macincu .

Govor Gornjeg Hraana spada u meimurski kajkavski dijalekt (Lonari, 1996), obzirom na gubitak opreke po kvantiteti te vokalnom sustavu od pet stupnjeva otvora. Na osnovi dvaju kriterija, odnosa jata i poluglasa u naglaenoj poziciji i odnosa slogotvornoga i stranjeg nazala р, Lonari predlae da se meimurski dijalekt podijeli na tri poddijalekta – gornji, srednji i donji poddijalekt. Prema pronaenom na terenu Gornji Hraan pripada srednjem poddijalektu s obzirom da su izjednaeni jat i poluglas, to nije sluaj kod slogotvornoga i stranjeg nazala р. Utvreno stanje izgleda ovako Т =  р .

Takvu podjelu na poddijalekte prihvaa i Blaeka koji do sada daje najdetaljnije istraivanje meimurskog dijalekta (Blaeka, 2008.). U svom istraivanju poddijalekte dijeli na skupine i podskupine na osnovi zastupljenih fonolokih i morfolokih osobina koje svrstava u trideset kriterija. Relevantni mjesni govor nalazi se u srednjem poddijalektu koji je podijeljen na pet skupina: podturensku, subotiku, akoveku, lapatineku i vratiineku, te macineku podskupinu. Ne u navesti sve skupine, ve samo akoveku i macineku budui da se one dotiu predmeta ovog rada .

Podjela koju daje Blaeka glasi:

akoveka skupina (akovec, Dunjkovec, G. Hraan, G. Kuranec, Kuranec, Makovec, Mihovljan, Nedelie, Novo Selo na Dravi, Novo Selo Rok, Pretetinec, Puine, Savska Ves, Strahoninec, andorovec, enkovec, Totovec) macineka podskupina (rean, Macinec, Trnovec) – prijelazni govori izmeu stanetineke i akoveke skupine govora (Blaeka, 2008:15) Vidljivo je da Gornji Hraan svrstava u akoveku skupinu na koju se, geografski gledano, nastavlja prijelazna macineka podskupina koju smatra vanom odvojiti. „Macineka podskupina prijelazna je podskupina izmeu STS i AS. Iako su u MAP izjednaeni jat i poluglas u naglaenoj poziciji pa se formalno ne moe ubrojiti u GP. Ta je podskupina po veini fonolokih karakteristika blia STS i TS, naroito po nastavku -o za m.r.jd. gl.p.r. i otvorenijim e-samoglasnicima u primjerima gdje su u DP i SP zatvoreniji e-samoglasnici. U toj podskupini nema diftonga. Morfoloke osobine takoer su mnogo blie gornjem poddijalektu.“ (Blaeka, 2008:99) .

Povijesno gledano Gornji Hraan je oduvijek pripadao macinekoj upi i njegovo je stanovnitvo oduvijek gravitiralo prema Macincu, vie nego prema akovcu, odnosno Nedeliu kao njegovom najbliem veem mjestu. I danas mjesno stanovnitvo odlazi na misu u Macinec, to je i razlog ueg jezinog kontakta .

Osobine koje su karakteristine za srednji poddijalekt, a zastupljene su u obje skupine: refleks samo je j, nema alternacije o || e u I jd. imenica srednjeg roda, u suglasnikom inventaru postoji u prid. rad. m.r., u nenaglaenoj poziciji Т e, uva se opreka izmeu i l, sinkretizam DLI mn. na -aj u svim imenikim deklinacijama, osim I-deklinacije, -o i -e samoglasnici zatvaraju se pod utjecajem nazala, je periferni fonem .

Najoitija morfoloka osobina na osnovi ega je Blaeka odvojio macineku skupinu je alomorf morfema -l- koji je ovdje realiziran kao -o, osim u nekih jednoslonih glagola gdje stoji. Takav morfem ne nalazim ni u jednom govoru na cijelom podruju srednjeg poddijalekta, osim u navedenoj macinekoj skupini, odnosno u Gornjem Hraanu kao jedinom predstavniku akoveke skupine .

Primjeri koje nalazim u Gornjem Hraanu su:

F'ra d'ojo je d'oma. Juer je doao doma .

N'eje si m'ogo zak'urt. Nije si mogao zapaliti vatru .

N'ajo si je tak l'epo p'uco. Naao si je tako lijepu curu .

Fkr'o nam je se p'neze. Ukrao nam je sve novce .

Zak'aj si n'ano nov'љga kr'uxa? Zato si zapoeo novi kruh?

Dn'Жso mi se k'aj sem t'ela. Donio mi je sve to sam htjela .

T'po se p c'elem sv'et. Skitao se po cijelom svijetu .

bl'Жko si je st'rgane g'ae. Obukao si je potrgane gae .

Vl'Жko je d'Жske pљ c'elљm dv'oru. Vukao je daske po cijelom dvoritu .

L'go si je k'aj se m'alo pљ'ine. Legao je da se malo odmori .

P'ko je r'akiju na gr'untu. Pekao je rakiju na gazdinstvu .

V'idjo sam k'ak je x'udi. Vidio sam kako je loe .

yvj'o je v Hraani. ivio je u Hraanu .

Pgl'dno me tak x'udo.Tako me je ljuto pogledao .

V'upro se v d'rvљ. Upro se u drvo .

Skr'ijo mi je se p'Жneze. Sakrio mi je sav novac .

Spl'Жjzo je na d'revљ kak m'aka. Popeo se na drvo kao maka .

Na ostalom podruju srednjeg poddijalekta gl. prid. rad. m.r. 3. l. jd .

odnosno na njegovom najveem dijelu zavrava na ё, u akovcu na -l, dok u Puinama na -ev, pa primjeri gore navedeni glase d'oeё,, m'ogeё, n'aёl, fkr'aё, dљn'Жseё, kl'eё, pљ'tepaё, l'geё, p'keё, v'ideё, i'veё, pogl'dnё; u akovcu d'oel,, m'ogel, n'ael, fkr'al, dљn'Жsel, kl'el, pљ'tepal, l'gel, p'kel, v'idel, i'vel, pogl'dnl; u Puinama d'oev, i'ev, n'aev, k'lev m'ogev, n'aev, fkr'av, dљn'Жsev, pљ'tepav, l'gev, p'kev, v'idev, i'vev, pogl'dnv .

Obzirom da Blaeka uzima nastavak -o za m.r.jd. gl.p.r. kao jedan od glavnih kriterija za odvajanje macineke podskupine kao jedinstvene cjeline unutar srednjeg poddijalekta, a ne navodi da je dolo do iste promjene i u relevantnom mjesnom govoru, smatram da bi se na osnovi istog kriterija govor Gornji Hraan trebao izdvojiti kao prijelazni govor izmeu tih skupina. Prema tom morfemu je blii macinekoj podskupini nego akovekoj skupini u koju je svrstan. Izgovor -e ipak je neto zatvoreniji, isto kao i u akovekoj skupini, to je ujedno i razlog zato smatram da ga se ne moe uvrstiti u macineku skupinu. Ostale karakteristike gore navedene zajednike su objema skupinama kao i cijelom podruju srednjeg poddijalekta .

Literatura

BLAEKA 2008. =. Blaeka, Odnos dijalekta i susjednih slovenskih dijalekata, Radovi zavoda za znanstveni rad HAZU, Varadin, br. 18, str. 151-166 .

BLAEKA 2008. =. Blaeka, Meimurski dijalekt hrvatski kajkavski govori Meimurja. Matica hrvatska, akovec .

LONARI 1996. = M. Lonari, Kajkavsko narjeje. kolska knjiga, Zagreb .

НАТАЛИЯ ВИДМАРОВИЧ, ДУБРАВКА ПЛЕШЕ

–  –  –

Medieval orthodox church is the highest achievement of man’s creative thought: architecture, arts and crafts etc. All these elements are combined into unbreakable unity, through which the idea of the celebration of God is expressed. At the same time, every branch of art managed to keep its unique individuality. In such intertwining, the art of word became strongly expressed visually. The article dwells on the examples of visual verbalism in metropolitan Hillarion’s Sermon on Law and Grace .

Keywords: visual, Sermon on Law and Grace, icon, theocentricity .

Слово о Законе и Благодати митрополита Илариона по предположениям было впервые произнесено в храме Святой Софии в Киеве на Пасху или в канун Пасхи в 1049 году. Значение этого факта в полной мере можно оценить, если учесть два важнейших обстоятельства .

Во-первых, это уникальное творение, как пасхальная праздничная проповедь, явился «одновременно и истоком русской словесности как таковой» (Есаулов: 8), а во-вторых храм, в котором Слово прозвучало, как и любой православный храм вообще, в сознании верующего реально выступал (и выступает) местом соприкосновения двух планов бытия – земного и запредельного, инобытия .

Религия была основой гармоничного целостного единства, в котором переплетались и связывались все стороны духовной и материальной жизни византийской цивилизации, - что в полной мере было воспринято и Древней Русью. В храме, как средоточии высших достижений творческой мысли – от зодчества, прикладного искусства до живописи, песнопений и искусства слова - это единство наиболее интенсивно переживалось во время Богослужений: тогда каждый вид творчества становился еще и умопостигаемым знаком умонепостигаемого мира, выражая глубиной смысла одну общую идею – прославление Творца. Вместе с тем, взаимно дополняя и усиливая друг друга, каждый из видов этих искусств оставался единственным в своем роде и распознаваемым в совокупном гармоничном «многоголосии» .

Ораторское искусство являлось неотъемлемой частью этой соборной красоты благодаря выразительности и эстетизму языковой формы. В соответствии же с теоцентричностью как типом сознания, средневековый художник собственное творчество осмыслял как процесс фиксирования сакрального; в синергии Бога и человека проявлялась Истина, которую каждый стремился как можно точнее передать в своем творении: изограф в иконе и фресках, книжник – в письменном или устном слове. Однако лишь в едином литургическом пространстве и времени каждое из этих творений могло полностью раскрыть свое содержание, и, таким образом, способствовать более глубокому пониманию и восприятию Истины. Из неразрывного единства всех форм церковного искусства и проистекает вербальность живописных творений, с одной стороны, и визуальность и пластичность словесного искусства – с другой. Как и остальные виды искусств, словесное являло эстетическую мистическую картину, в которой отражалась красота потустороннего .

Воздействие его было особым, ибо оно выходило за пределы одного лишь эстетического наслаждения, буквально пронизывая все человеческое существо и возбуждая радостные чувства в ожидании преображения и воскресения, неизмеримого блаженства в вечности. Визуальность была направлена именно на достижение такого эффекта .

Наиболее отчетливо это проявилось как раз в Слове о Законе и Благодати. Мы укажем лишь на несколько примеров подобной визуализации, самым ярким из которых является воссоздание автором, киевским митрополитом Иларионом, картины воплощения Иисуса Христа в описании Его Богочеловеческой природы. Эту мистическую догму, смысл которой исключительно тяжело постигался путем логических схем, поскольку речь идет о изначально непостижимом и невидимом Творце, Илариону удалось донести до слушателя/читателя с помощью блистательных поэтических выражений, употребляемых им вместо логических построений и доказательств.

Описание нераздельной и неслиянной Троицы посредством длинного ряда антитетических конструкций, считается подлинной жемчужиной ораторского искусства:

«Яко чьловекъ бо утробу матерьню ростяаше, и яко Богъ изиде, девьства не врежь .

Яко чьловекъ матерьне млеко приятъ, и яко Богъ пристави ангелы съ пастухы пети: Слава въ вышьниихъ Богу!

яко чьловекъ повиться въ пелены, и яко Богъ вълхвы звездою ведяше .

яко чьловекъ възлеже в ясльхъ, и яко Богъ отъ вълхвъ дары и поклонение приятъ Яко чьловекъ бежааше въ Египетъ, и яко Богу рукотворения египетьская поклонишася .

яко чьловекъ прииде на крьщение, и яко Бога Иорданъ, устрашивъся, възвратися .

яко чьловекъ, обънаживъся, възлезе въ воду, и яко Богъ отъ Отьца послушьство приятъ: Се есть сынъ мои възлюбленыи, яко чьловекъ постися 40 дьнии, възаалка, и яко Богъ победи искушающаго .

яко чьловекъ иде на бракъ Кана Галилеи, и яко Богъ воду въ вино преложи .

яко чьловекъ въ корабли съпааше, и яко Богъ запрети ветромъ и морю и послушаша его .

яко чьловекъ по Лазари просльзися, и яко Богъ въскреси и отъ мьртвыихъ .

яко чьловекъ на осьля въседе, и яко Богу зъвааху: Благословленъ грядыи въ имя Господьне!

яко чьловекъ роспятъ бысть, и яко Богъ своею властию съпропятааго съ нимъ въпусти въ раи .

яко чьловекъ, оцьта въкушь, испусти духъ, и яко Богъ сълньце помрачи и землю потрясе .

яко чьловекъ въ гробе положенъ бысть, и яко Богъ ада роздруши и душе свободи .

яко чьловека печатьлеша въ гробе, и яко Богъ изиде печати целы съхрань .

яко чьловека тъщаахуся иудеи утаити въскрьсение, мьздяще стражи, нъ яко Богъ уведеся, и познанъ бысть вьсеми коньци земле .

По истине, къто Богъ велии, яко Богъ нашь! Тъ есть Богъ творяи чюдеса» .

(Слово: 50-52) Эти стройные антиномичные формулы послужили Илариону «бесспорным доказательством и выражением истинности догмата»

(Бычков: 97): посредством великолепных, ритмически построенных антиномий Илариону удалось не только емко представить все эпизоды из жизни Христа, содержащиеся в Новом завете, но и в доступной всем форме изложить вопрос, «несколько веков будораживший умы византийских отцов церкви, - как возможно (и возможно ли) неслитное соединение двух природ, двух воль, двух действий в Христе» (Бычков:

97). Другими словами, Слово явилось поистине идеальным сплавом языковой формы и глубочайшего содержания .

Примечательно, что время возникновения Слова о Законе и Благодати совпало с временем строительства и расписывания храма Святой Софии в Киеве, - ее мозаика и фрески, помещенные в центральном кресте, трансепте и хорах, согласно исследованиям В.Н .

Лазарева, выполнены в 1043-1046 гг. Поскольку фрески писали византийские мастера, которые «одушевлены были теми же идеями, вращались в круге тех же мыслей и понятий, что и современные им религиозные мыслители» (Покровский: 19), они следуют совершенно четкой и ясной богословской логике, так что их можно сравнить с памятниками древней письменности и «точно определить внутренннее содержание иконографических композиций» (Покровский: 19). Очевидно, что источник антиномий Илариона и христологического цикла росписей тот же: это священные Евангелия. «Зрительные (иконографические) аналоги практически всех перечисленных Иларионом антиномических действий Христа верующие могли видеть на стенах храма, в котором они слушали эту проповедь» (Бычков: 97-98) .

И все же, 17 антиномичных пар не полностью сопадают с 16 фресковыми изображениями1. Слово перечисляет, например, ряд эпизодов (чудес), иконографические аналоги которых встречаются сравнительно редко; с другой стороны, фрески не имеют словесных параллелей в тех случаях, когда соединение и соподчинение Божественной и человеческой природы Христа выражены неявно. Таким образом, шестнадцать фресок христологического цикла, образующих единое законченное целое, во время чтения Слова выполняли отнюдь не иллюстративную или дополняющую функцию. Скорее, они предлагали иную перспективу видения того же события: изображение усиливало впечатление от услышанного, слово же обогащало и углубляло воздействие изображения .

Подобная синергия способствовала тому, что a priori необъяснимые или же трудные для восприятия богословские понятия усваивались как некая данность, запечатлеваясь в сознании. Изображение и слово становились эманацией веры, так что во время чтения антиномичных пар Слова, следуя взглядом за фресками цикла, располагавшимися по часовой стрелке, верующий мог реально ощутить истинность передаваемого звуком и кистью, повторяя вслед за Иларионом заключительные слова его вдохновенного гимна Богочеловеку: «По истине, къто Богъ велии, яко Богъ нашь! Тъ есть Богъ творяи чюдеса» .

Слово в целом отличается поразительной открытостью содержания. Противопоставление Закона и Благодати (в случае же крестившихся русских – язычества и Благодатной веры Христовой) – это еще и противопоставление замкнутого пространства – принципиальной его разомкнутости. С одной стороны, оно предполагает раздвижение пространственных границ по горизонтали: Благодать (дающаяся в прекрасных образах полноводного источника, противопоставленного высохшему озеру прежнего греховного состояния) исполняет все земли и доходит до русского языка, который, приобщившись к христианству, вместе и наравне с остальными народами славит Христа. Вырвавшись из замкнутого тесного круга язычества, русские получают еще и душевное исцеление, ибо слепота, глухота, косноязычие и хромота, выступающие результатом поклонения бесам – идолам, сменяются обретением духовной силы и телесной полноты: «Бывъшемъ намъ слепомъ/ и истиньнааго света не видящемъ,/ нъ въ льсти идольстии блудящемъ,/ къ сему же и глухомъ/ отъ съпасенааго учения, /... И потыкающемъся намъ

Полное или частичное соответствие отмечается лишь в следующих случаях

изображений: Рождество Христово, Крещение, Воскрешение Лазаря, Вход Господень в Иерусалим, Распятие, Снятие с креста либо Положение во гроб и Сошествие во ад .

въ путьхъ погыбели,/ еже бесомъ въследовати/...къ сему же и гугнахомъ языкы нашими, /моляше идолы, а не Бога своего и творьца.» (Слово: 64) .

С другой же стороны – что самое важное – приобщение к Благодати восстанавливает изначальную, но некогда утраченную вертикаль Небо – земля. Прежнее обращение Бога к людям – «Людие Мои вы!», восполненное после крещения восклицанием «Господь Богъ нашь еси Ты!» свидетельствует о синергии Божественной и человеческой воль, которая для всего человечества явится спасительным восстановлением прерванной связи с Творцом. Эта устремленность ввысь, к Небу, неожиданно открывшемуся после прозрения во Благодати, Иларион мастерски подчеркивает перечислением целого ряда человеческих действий и усилий, направленных навстречу Богу - вперед и ввысь: мы, заявляет Иларион от имени всех крещенных русичей, в стремлении «роспятому полнонитися», не распинаем Его, но «рукы къ Нему въздеваемъ»; не пронзаем его ребер копьем, но от них «пиемъ источьникъ нетления», не продаем Его за тридцать сребреников, но «друг друга и вьсь животъ нашь Тому предаемъ». Этот радостный клич о Христе, который воскрес, вознесся и поминает людей в Своем Царствии на небесех, буквально возносит людей на крыльях радости и надежды. Он проносится по всему пространству, разрывая его прежнюю ограниченность: во всех домах говорится о Его воскресении, везде звучит мольба к Богу наставить людей на путь Его заповедей. Эта новая норма человеческих отношений, которая, обращая людей в рабов Божиих, одновременно освобождает их от рабства миру, наглядно и ощутимо демонстрирует, что Закон (для Руси

– язычество) есть тот груз, то тяжкое бремя, которое всегда будет приковывать людей к земле в противоположность Христову бремени, которое легко, но лишь для обновленного, новозаветного человека .

Визуальность в смысле духовного видения обретал не только текст, опирающийся на Священное Писание. Храмовое пространство в целом способствовало созданию эффекта визуальности слова, движущегося в заданном философско-богословском контексте. Илариону удается в заключительной части Слова – похвале князю Владимиру, создать еще дополнительный эффект визуализации посредством установления связи между событиями и фактами из непосредственного окружения средневекового человека.

Он делает это дважды: первый раз, вербально воскрешая святого Владимира, к которому обращается как к живому:

«Въстани, о чьстьная главо, отъ гроба твоего!

Въстани, отътряси сънъ, неси бо умерлъ, нъ съпиши до обьщааго вьсемъ въстания .

Въстани, неси умерлъ, неси бо ти лепо умьрети веровавъшу вх Христа» .

(Слово: 94), что подчеркивает реальную возможность воскресения во Христе в будущей жизни. Впечатление было тем большим, что Слово, как уже говорилось выше, было произнесено накануне Пасхи или на саму Пасху .

В другом месте Иларион достигает визуализации посредством создания картины результата распространения христианства на Руси:

«Вижь градъ, иконами святыихъ освещаемъ и блистающься, и тимиянъмь обухаемъ, и хвалами, и Божьствьнами, и пении святыими оглашаемъ» .

(Слово: 96) Проведение прямой параллели между городом как храмом Божьим и храмом как «иконой будущего преображенного космоса» (Лепахин: 52), Иларион раздвигает границы литургического пространства. Храмом в конечном итоге становится вся земля, облистанная светом «трисълньчьнаго Божьства» (Слово: 98) - и именно в таком, в этом мире отражается запредельное. Принятие этого факта зависит от сознательного волевого усилия каждого человека, который должен обрести способность в любом факте действительности узреть и распознать знаки инобытия. В этом и состоит глубокий смысл Слова .

Литература

Иларион. Слово о Законе и Благодати Столица. Скрипторий. Москва 1994 .

Бычков В.В. Русская средневековая эстетика XI-XVII века. «Мысль». Москва 1995 .

Древняя Русь в свете зарубежных источников. Под редакцией Е.А.Мельниковой .

«Логос». Москва 1999 .

Лазарев В.Н. Древнерусские мозаики и фрески XI—XV вв. — М.: Искусство, 1973 .

Лепахин В. Значение и предназначение иконы. Паломник. Москва 2003 .

Маркелов Г.Книга иконных образцов. Т. I, II. Санкт-Петербург 2006 .

Павленко Ю. В. История мировой цивилизации. «Феникс». Киев 2004 .

Покровский Н.В. Евангелие в памятниках иконографии. Прогресс-Традиция .

Москва 2001 .

Трубецкой Е. Умозрение в красках // Трубецкой Е. Избранные произведения .

«Феникс». Ростов-на-Дону. 1998. С. 339-371 .

Трубецкой Н.С. История. культура. Язык. Москва 1995 .

Флоренский, Павел, свящ. Храмовое действо как синтез искусств. // Флоренский, Павел, свящ. У водоразделов мысли. Собрание сочинений. I. Статьи по искусству. YMCA-PRESS. Paris 1985. С. 41-55 .

Флоренский, Павел, свящ. Троице-Сергиева Лавра и Россия. // Флоренский, Павел, свящ. У водоразделов мысли. Собрание сочинений. I. Статьи по искусству .

YMCA-PRESS. Paris 1985. С. 63-84 .

ЗАДРОВИЧ БЕРНАДЕТТ

Ломоносовский период в изучении управления в русском языке (с середины XVIII-го века до 20-ых годов XIX-го века) A subject of article is connected with one of the most complicated problems of contemporary Russian language science. The historical aspect of treating syntax structure of Russian phrases and word combinations is written on the basis of linguistic points of view by M. Lomonosov, the greatest Russian scientist, and by N .

Khoshansky, famous Russian rhetoric professor of Tzarskoselsky lyce, the A.Pushkin teacher. The necessity of using of classical science works for contemporary purposes of Russian language teaching is being proved in article .

Keywords: word combination, phrase, government, prеposition, syntax structure

1. Пристальное изучение законов управления имеет значение не только при практическом усвоении русского языка иностранцами, но управление часто вызывает затруднения и у носителей русского языка при овладении синтаксическими нормами книжной речи. Eщё Л.В.Щерба подчёркивал, что на изучение управления как вида синтаксической связи слов должно быть обращено особое внимание / В. Щерба 1974:100 / .

1.1. М.В. Ломоносов в своих трудах по грамматике стремится к абстрактно грамматической характеристике правил согласования и управления слов. Законы согласования оказываются более обобщёнными и свободными от лексических ограничений, чем правила управления в составе словосочетаний. Укрепившийся в грамматической традиции XVII.- го, начала XVIII. – го веков приём лексикологического конкретно указательного связывания приёмов управления с отдельными словами или небольшими группами слов не удовлетворял М.В. Ломоносова .

Поэтому он в принципе отказывается от ввода в свой синтаксис узколексикографических или узко-лексикологических правил управления. Для того чтобы уяснить характер того смешения синтаксиса с семантическими группировками лексики, от которого отказывается Ломоносов, необходимо привести несколько таких правил из грамматики М .

Смотрицкого : «Глаголы послушания, преслушания, желания, чаяния, требования, прощения, обилия, лишения, искания, стыдения и прочая и сих отрицательнии родительному сочиняются яко слушай сыне рождьшаго тя, требую твоего крещения, желаю небесного царствования, чаю воскресения мертвых, лишаются премудрости, ищу целомудрия, прошу милосердия, стыжюся дел моих, держюся благочестия, исполнюся любве, насыщаюся хлеба, не ищу воли моея, не требую привременных, и прочая» /Смотрицкий 1648:301/ .

Особенно многочислен и лишен внутреннего семантического единства список глаголов, сочетающихся с винительным беспредложным падежом / Смотрицкий 1648 : 302-304 / .

Подчас же, напротив, такое правило управления охватывает лишь два-три слова с их синонинами или очень близкими по смыслу выражениями. Например : «Глаголи купования и продавания, овы и прочия цены сказательныя со предлогом на приемлют : на колице, на толице, на мале, на велице, на мнозе, на вяише, на множайше, яко на тридесяти сребреницех и на лобзании льстивном предаце Июла господа» / Смотрицкий 1648:306/. Те же правила и почти в тех же формулировках (есть замены слов, например, вместо нищета - скудость, и изменения примеров) повторяются в «Грамматике» или «Письменнице»

Ф.Максимова .

М.В. Ломоносов в своей «Российской грамматике» в отношении глаголов ограничился общими указаниями на зависимость характера управления. « Кроме винительного падежа, которого обыкновенно действительные глаголы требуют, принимают они другие падежи с предлогами и бес предлогов: часто почитает народ несмысленных разумными, беззаконных добродетельными, роскошь погружает землю в злоключении» /Ломоносов 1952 : VII. 561 / .

Точно так же общее правило формулируется Ломоносовым относительно «сочинения» наречий, прилагательных, числительных .

Наконец, немногие синтаксические правила, устанавливающие зависимость приёмов синтаксической сочетаемости отдельных групп слов от различия их лексических значений, принимаются и утверждаются Ломоносовым .

Вообще же Ломоносов избегает простого перечисления слов, характеризующихся однотипностью синтаксической конструкции .

Следовательно, он не отрицает важности самого принципа связи форм синтаксической сочетаемости у тех или иных групп и серий слов с их принадлежностью к одной лексико – семантической системе, с единством или близостью их смыслового содержания. Но Ломоносов и тут стремится к обобщению правила. Простой и притом неполный перечень конкретно – индивидуальных значений слов, связанных однородностью синтаксического управления, в представлении Ломоносова противоречил самому существу грамматических абстракций, внутренней природе правил и законов синтаксического построения .

Лишь в статье Н.Ф. Кошанского о русском синтаксисе /1819/ намечены более отчётливо пути и перспективы дальнейшего исследования этой большой проблемы .

1.2. Российская грамматика, изданная Российской Академией в 1802 году, положив в основу синтаксиса учение о сочинении разных частей речи, поставила своей главной задачей в области «словосочетания» расширить и детально разработать вопрос о связи и взаимодействии синтаксиса словосочетаний и лексической системы русского языка. Словосочетание «научает правильному расположению частей речи и взаимному оных соединению». Различается с о г л а с о в а н и е и у п р а в л е н и е .

Правила, написанные в Грамматике Академии Российской, продолжают традиции Смотрицкого, Ломоносова, Курганова,Барсова .

В V. главе «Об употреблении глаголов» описываются обстоятельственные конструкции с пространственным и временным значением. Сначала выделено одно общее правило, касащееся глаголов с префиксальными основами : «Глаголы сложные с предлогами : во, до, из, пре, на, с или со, по большей части требуют имён с теми же самыми предлогами, например: Дойти до крайности. Предстать пред суд .

Отпереться от слов и проч. Сюда же относятся некоторые из глаголов имеющих пред собою в сложении 1. предлог при, кои требуют имени с предлогом к, например: Пристать к берегу. Приготовиться к отпору и проч. 2. сложенные с частицею вы требуют имени с предлогом из, например: Выйти из дому. Вырваться из рук и проч. 3.

сложенные с частицею вз, а иногда воз требуют имени с предлогом на, например:

Взлезть на дерево. Воздеть руки на небо.» / Российская грамматика 1802 : 284 / .

Указываются единичные глаголы с двойным управлением – дательного лица и творительного вещи: претить кому чем, стужать кому просьбою /Российская грамматика 1802:289 / .

В отдельных случаях правила синтаксического управления глаголов охватывают два – три слова, а иногда даже одно единственное. »

Глаголы поборать и поборствовать требуют падежа дательного с предлогом по» (Российская грамматика 1802 : 290) .

Там же описывается несколько правил, касающихся единичных глаголов: «Глагол проницать, кроме винительного без предлога иногда принимает винительный с предлогом в, напр.: Но взор твой в бездну проницает (Российская грамматика 1802 : 290) .

«Таким образом, вместо дифференциации разных типов словосочетаний задачи описания нередко сводились к механическому составлению перечней слов с одинаковымы падежными или падежнопредложными связами безо всякой попытки общей грамматической или синтаксической характеристики их, без изучения соотношений и взаимоотношений между разными словесными группами» (В.Виноградов 1958 : 99) .

1. 3. Новые взгляды на «синтаксис управления» появляются в статье Н.Ф. Кошанского «О русском синтаксисе», которая представляет собой критические «замечания на русский синтаксис», применительно к его изложению в Академической грамматике /1818/, в особенности на ту часть его, которую автор называет «синтаксисом управления» в отличие от «синтаксиса согласованиия» .

Н.Ф. Кошанский обращает внимание на неполноту перечней слов при изложении правил синтаксической сочетаемости в системе разных частей речи, - недостаток, типичный для Грамматики Академии Российской. То, что здесь относится к правилам, по форме изложения скорее напоминает исключения, - заявляет Кошанский В «правиле», охватывающем семь имён сушествительных, которые требуют винительного с предлогом на, не упомянуты упование, досада, злоба, нашествие,покушение, нападение, негодование и т.п. « За такою шумную толпою непременно вторглись бы ещё очень многие другие» / Кошанский 1820: 90 / Вместе с тем, проф. Н. Кошанский утверждает, что «попольнить сии правила и сделать их удовлитворительными» - ещё не значит решить задачу построения « синтаксиса управления» .

В отличие, например, от классических языков, характерное свойство русского языка - сочетаемость существительных с разными падежами без предлогов и при посредстве предлогов. В качестве предварительной догадки Н.Ф. Кошанский выдвигает такой «закон»

управления сушествительных в русском языке : «Так как разных падежей у нас требуют те только существительные, которые происходят от глаголов, требующих тех же разных падежей, тo между ними есть постоянно сходство в требовании : т.е. какого падежа требует глагол, тот же самый падеж нужен и сушествительному, имеющему с ним общий корень / кроме винительного при глаголе, который постоянно переходит в родительный при существительном /» напр., шутка и шутить над чем;

надежда и надеяться на кого; решимость и решаться на что и т.п. То же невнимание к духу или «гению» русского языка или к его «свойству», та же неполнота перечней и неудовлетворительность правил характеризуют и академическое изложение «сочинения» прилагательных .

Проф. Н. Ф. Кошанский выделяет среди имён прилагательных семантические разряды, прежде всего, слов, означающих качество или свойство. Их много, и все они требуют тех или иных падежей. Так же и прилагательные, обозначающие действие. Прилагательные же, обозначающие количество или число, лишь «могут требовать падежей» .

Напротив, прилагательные, означающие место, время и материю, ни в каком языке не требуют падежей .

Итак, перед исследователем русского синтаксиса стоит задача – устанавить законы и правила синтаксической сочетаемости, присущие разным грамматико – семантическим разрядам имён прилагательных .

На основе осмысления и обобщения фактов Кошанский делает вывод об огромной роли семантических категорий в организации форм и типов русских словосочетаний: «....в русском синтаксисе так важно значение, что, кажется, не слово, а значение слова определяет требование падежа. Например, суров наружностью и суров к подчиненным ;

полезен знанием и полезен ближним» /Кошанский 1819 : 101/. Тут, по мнению Кошанского, связывается различие значений качества и свойства, присущих одним и тем же прилагательным. Особенно важно определить законы и правила сочинения, свойственные глаголам, так как глаголы влияют на формы сочетаемости производных от них существительных и прилагательных .

И тут, в сфере глагола, есть общие правила. «Одно из коренных, общих и постоянных правил, по которому всякой легко узнать может, какого падежа требует какой сложный глагол, - это правило «о управлении глаголов, по их сложению с предлогами» /напр., сойти со сцены, присоединиться к чему и т.п./Кошанский 1809,105 /. Н. Кошанский резко отрицательно относится к тем формулам управления глаголов, которые были помещены в Академической грамматике и опирались на неполные и недостаточные каталоги слов с одинаковым управлением. Он пишет о том, что надо хорошо обдумать, со всех сторон осмотреть и допольнить исключениями правила управления глаголов в зависимости от распределения их по семантическим группам или системам .

В широте словопроизводственных связей и в общности форм синтаксической сочетаемости у всех слов одного живого словообразовательного гнезда Н.Ф. Кошанский готов видеть своеобразное свойство русского языка. Отсюда и типичные для него приёмы управления, свойственные не только глаголам, но и существительным и наречиям .

«Основываясь на этом свойстве языка нашего, можно сократить, сделать легче и полнее весь синтаксис управления; ибо – вместо того, чтобы говорить в одном месте: существительное вред требует дательного ; в другом – прилагательное вредный требует дательного, в третьем – глагол вредить и в четвёртом наречие вредно требуют дательного – несравненно легче и короче можно сказать в одном месте. Напр., глаголы значающие пользу и вред, требуют дательного, и все существительные, прилагательные и наречия, от них происходящие, требуют того же дательного» /Кошанский 1819:117/ .

Статья Н.Ф. Кошанского внесла много нового в изучение русского синтаксиса. Но все же его концепция местами недостаточно проработана .

С одной стороны, неясность и недифференцированность понятия «управление», а с другой – недостаточное внимание к разным видам отношений между словами, выражаемым предлогами, в третьих, отсутствие внимания ко второму – «определяющему» члену двусоставного словосочетания. Все это – проблемы, получившие своё раскрытие гораздо позже в работах русских синтаксистов. От статьи Кошанского идёт прямая линия к Русской грамматике акад. А.Х .

Востокова, хотя и в грамматике Н.И. Греча были использованы материалы не только статьи Кошанского, но и его рукописных записок .

Некоторые из мыслей Н. Кошанского возрождаются в работах А. В .

Добиаша, М.Н. Петерсона и отчасти А. М. Пешковского .

2. В настоящей работе была предпринята попытка по возможности многосторонне охарактеризовать разные теоретические подходы к понятию управления в русском языке и разграничению его видов в русском языкознании, в определённый, Ломоносовский, период .

Обращение к данной теме вызвано желанием поздравить коллегу В. Е .

Моисейенко с его юбилеем и напомнить ему те годы, когда автор этой статьи как ассистент проф. Моисейенко вместе с ним вела занятия по синтаксису с русистами Института славянской филологии в Сомбатхее. И кроме того, хотелось связать этот юбилей с годовщиной великого русского учёного М. В. Ломоносова, 300-летие со дня рождения которого в 2011 году отмечает весь мир .

Литература

Виноградов В. В. Из истории изучения русского синтаксиса. Москва, 1958 .

Кошанский Н.И. О русском синтаксисе. Труды Общества любителей российской словесности при императорском Московском университете. Ч.15. Москва, 1819 .

Ломоносов М.В. Российская грамматика. Под ред. акад. М.И. Сухомлинова. 1755 .

Ломоносов М.В. Российская грамматика. Ленинград, 1952 .

Максимов Ф. Грамматика. Письменница .

Российская грамматика, сочинённая Российской Академией 1802 .

Смотрицкий М. Синтаксис. 1648 .

Щерба Л.В. Преподование иностранных языков в средней школе. Москва, 1974 .

TARTALOMJEGYZK

ELSZ

MOISZEJENKO VIKTOR RSAINAK VLOGATOTT BIBLIOGRFIJA.................. 7 JANUSZ BACZEROWSKI: Nekoliko primjedaba o jezinospecifinoj kategorizaciji i konceptualizaciji stvarnosti

ЕRNEST BARI: Habsburka Monarhija i viejezinost lanova obitelji Zrinskih

ELIZABETA BERNJAK: Slovenski, madarski in nemki pregovori v protistavi

URO BLAEKA: Neke osobine akcentuacije u meimurskom dijalektu......... 41 ИВАН А. БОЙЦОВ: Сертификационное тестирование в курсовом обучении русскому языку как иностранному вне языковой среды

IRENA STRAMLJI BREZNIK: Tvorbeni potencial afiksoidne zloenke v slovenini

JOICA EH STEGER: Vloga ivali v slovenski zgodnji ekspresionistini kratki prozi

ЭРЖЕБЕТ Ч. ЙОНАШ: Сопоставительная семиотика культуры в преподавании русского языка как иностранного (Дед Мороз).................. 77 ВАЛЕНТИНА Д. ЧЕРНЯК: Славянский мир в ассоциативном тезаурусе русских

ЛЮДМИЛА Г. ДОРОФЕЕВА: К вопросу о роли переводных текстов в литературе Древней Руси

DZIEWOSKA-KISS DOROTA: A «szem» fogalmnak nyelvi kpe a lengyel s a magyar frazeolgiai kapcsolatokban s kzmondsokban

ВИКТОР А. ФЕДОСОВ: Слово как единица в преподавании иностранного языка

ФРЕШЛИ МИХАЙ, ФРЕШЛИ ДОРА: Син-ани-ма – личность и письменные документы. Видимое и тайное лицо Андрея Тарковского в отражении периода съемок "Андрея Рублева"

ХАЙНАДИ ЗОЛТАН: Земная и небесная любовь: Венера и Мадонна .

О метафизике любви в лирике Пушкина

ЯНКОВИЧ МАРИЯ: У истоков переводоведения

ЯСАИ ЛАСЛО: О статусе видовой соотносительности глаголов искать и найти

MARKO JESENEK: Funkcijske in identifikacijske prvine slovenskega jezika v 20. stoletju

АННА П. КЛИМЕНКО, Т.А. ЯЧНАЯ: Влияние возраста испытуемых на ассоциативные процессы

KOCSIS MIHLY: Mychajlo Maksymovy helyesrsrl

ИВАНОВ КРАСИМИР, ЛИДИЯ СУПРУН-БЕЛЕВИЧ: Лингвокультурные особенности систем русского и болгарского речевого этикета и поведени

КРОО КАТАЛИН: О свойстве динамичности и когерентности интертекстуальной системы в классическом романе

ЛЕНДВАИ ЭНДРЕ : Модели изучения русского анекдота

ВАЛЕРИЙ ЛЕПАХИН: Ой зiйшла зоря вечоровая…Думка об иконе Почаевской Богородицы в повести А. Куприна «Олеся»................ 217 STJEPAN LUKA: Lszl Hadrovics kao knjievni povjesniar Cantilena u kontinuitetu pasija

UA MERI, TOMISLAV KREKI: Prilog kontrastivnoj analizi hrvatskih i maarskih frazema

МОЛНАР АНГЕЛИКА: Истоки старого света у Гончарова

NATAA MOGON: Pomorsko nazivlje u romanu „Vjebanje ivota“ Nedjeljka Fabrija

БОРИС Ю. НОРМАН: Словоформа как элемент языковой системы и речевой среды

НИРИ МАРТА, ЕВГЕНИЯ Г. РОСТОВА: «Русский мир в зеркале венгерского языка, венгерский – в зеркале русского»

NYOMRKAY ISTVN: „Darum sollt ihr vollkommen sein…” (Mt 5:48)...... 273 ПОЖГАИ ИШТВАН : Заметки о лексике Синайского патерика.................. 279 ПУСТАИ ЯНОШ: Как выжить языку в многонациональном государстве?

RDULY ZSUZSANNA: Eponimk a magyar s a lengyel divatterminolgiban

ANTONIO DONATO SCIACOVELLI: La mia Russia (hommage Viktor)......... 305 ELIZABETA EMBERI KAPER, IBOLYA DONEC MERKLI: Oblikoslovne znailnosti narenih prispevkov TV oddaje Slovenski utrinki............. 311 САБО ТЮНДЭ: Фикция и действительность в повести Л. Улицкой «Сонечка»

ГАЛИНА И. СТРЕПЕТОВА: Риторика СМИ и проблема речевого эталона

IVONA VEGH: Mjesto Gornjeg Hraana u meimurskom dijalektu.............. 349 НАТАЛИЯ ВИДМАРОВИЧ, ДУБРАВКА ПЛЕШЕ: Образ и текст в «Слове о Законе и Благодати» митрополита Илариона.................. 353 ЗАДРОВИЧ БЕРНАДЕТТ: Ломоносовский период в изучении управления в русском языке (с середины XVIII-го века до 20-ых годов XIX-го века)



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



Похожие работы:

«СТЕНОГРАММА № 1 заседания диссертационного совета Д212.088.01 при федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего образования "Кемеровский государственный университет" от "21" декабря 2018 г. На заседании диссертационного совета присутствовали 16 членов совета из 21, в том чис...»

«Электронный научно-образовательный журнал ВГСПУ "Грани познания". №5(19). Декабрь 2012 www.grani.vspu.ru и.В. БуйЛенКо (Волгоград) лексико-семаНтические объедиНеНия слов Излагаются основы теории поле...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА на т...»

«Мусаева Елена Георгиевна ФОНЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РЕЧЕВОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ В БРИТАНСКОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ РЕЧИ Статья посвящена проблемам речевого воздействия в британском политическом дискурсе и его реализации на фонетическом уровне. Автор затрагивает вопрос о соотнесении значения и звуковой оболочки лексических единиц....»

«Раевская Марина Михайловна У^Т\ О ИСПАНСКИЙ ЯЗЫК XVI XVII ВВ. И ИСПАНСКОЕ ЯЗЫКОВОЕ СОЗНАНИЕ: ВЗАИМОСВЯЗЬ И ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ Специальность 10.02.05 романские языки Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Москва 200? Диссе...»

«Котова Анастасия Викторовна СРАВНЕНИЯ В РИМСКОМ ГЕРОИЧЕСКОМ ЭПОСЕ I В. ДО Н. Э. – I В. Н. Э. Специальность 10.02.14 – Классическая филология, византийская и новогреческая филология АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Санкт-Петербург Работа выполнена на кафедре классической филологи...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ОДЕССКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ И. И. МЕЧНИКОВА Н. П. Башкирова, Ю. Г. Шахина Русский язык Сборник заданий для текущих и итоговых контролей. Филологический профиль ОДЕССА ОНУ УДК 811.161.1’36(076.1) ББК 81.411.2-2я73 Б 334 Рекомендовано к пе...»

«СТРАТЕГИЯ ПРИМЕНЕНИЯ СОВРЕМЕННЫХ ДИСТАНЦИОННЫХ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В ПРОЦЕССЕ ПОДГОТОВКИ СПЕЦИАЛИСТОВ В ОБЛАСТИ ФИЛОЛОГИИ Хрущева О.А. Оренбургский государственный университет, г. Оренбург В современной образовательной...»

«2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..3 ГЛАВА I Фоновая лексика русского языка.7 1.1. Понятие о фоновой лексике русского языка.7 1.2. Роль фоновой лексики в понимании художественного текста.13 ГЛАВА II Фоновая лексика ранних рассказов А.П. Чехова: опи...»

«Раздел 8. ДИСКУРСИВНЫЕ ПРАКТИКИ РЕКЛАМЫ И PR К. В. Борисова1 ЯЗЫКОВЫЕ ОСОБЕННОСТИ ОДНОЙ ТОВАРНОЙ КАТЕГОРИИ ДЛЯ РАЗНЫХ ЦЕЛЕВЫХ ГРУПП Аннотация Статья посвящена выявлению и анализу языковых особенностей в ре...»

«Ниже по сравнению с другими показателями оценен вклад института в формирование способности эффективно представлять себя и результаты своего труда (6,6 балла – выпускники; 7,0 – работодатели), а также владение иностранным язык...»

«Волков Виктор Валерьевич ВНУТРЕННЯЯ ФОРМА ТОПОНИМОВ КАК ОСНОВА МИКРОСИСТЕМЫ (НА МАТЕРИАЛЕ ТОПОНИМИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА ВЛАДИМИРСКОЙ ОБЛАСТИ Статья посвящена внутренней форме топонимов. Материалом служат топонимы Вл...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.