WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«Главный редактор Editor-in-Chief д-р филол. наук, проф. Prof. O.S. Issers О.С. Иссерс (Омск, Россия) (Omsk, Russia) д-р философии, проф. Ph.D. R. Anderson Р. Андерсон (Лос-Анджелес, США) ...»

-- [ Страница 1 ] --

КОММУНИКАТИВНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ * 2018 * № 3 (17)

Редакционная коллегия Editorial Staff

Главный редактор Editor-in-Chief

д-р филол. наук, проф. Prof. O.S. Issers

О.С. Иссерс (Омск, Россия) (Omsk, Russia)

д-р философии, проф. Ph.D. R. Anderson

Р. Андерсон (Лос-Анджелес, США) (Los Angeles, USA)

д-р филол. наук, проф. Prof. A.N. Baranov

А.Н. Баранов (Москва, Россия) (Moscow, Russia), д-р филол. наук, проф. Prof. N.V. Bogdanova-Beglaryan Н.В. Богданова-Бегларян (St. Petersburg, Russia) (Санкт-Петербург, Россия) Prof. V.E. Chernyavskaya д-р философии, проф. (St. Petersburg, Russia) Д. Вайс (Цюрих, Швейцария) Prof. A.P. Chudinov д-р филол. наук, проф. (Yekaterinburg, Russia) М.А. Кронгауз (Москва, Россия) Prof. M.A. Kronhaus д-р филол. наук, проф. (Moscow, Russia) Л.П. Крысин (Москва, Россия) Prof. L.P. Krysin д-р филол. наук, проф. (Moscow, Russia) Л.А. Кудрявцева (Киев, Украина) Prof. L.A. Kudryavtseva д-р филол. наук, проф. (Kyiv, Ukraine) Э. Лассан (Вильнюс, Литва) Prof. E. Lassan д-р филол. наук, проф. (Vilnius, Lithuania) Б.Ю. Норман (Минск, Беларусь) Prof. B.Yu. Norman д-р филологии, проф. (Minsk, Belarus) Р. Ратмайр (Вена, Австрия) Ph.D. R. Rathmayr д-р филологии, проф. (Vienna, Austria) Л. Рязанова (Эдинбург, Великобри- Ph.D. L. Ryazanova тания) (Edinburgh, UK) д-р филол. наук, проф. Prof. I.A. Sternin И.А. Стернин (Воронеж, Россия) (Voronezh, Russia) д-р филол. наук, проф. Prof. A.D. Shmelev В.Е. Чернявская (Санкт-Петербург, (Moscow, Russia) Россия) Ph.D. D. Weiss д-р филол. наук, проф. (Zurich, Switzerland) А.П. Чудинов (Екатеринбург, Россия) д-р филол. наук, проф .

А.Д. Шмелев (Москва, Россия) Ответственный секретарь Executive secretary of the journal канд. филол. наук, доц. Dr. M.V. Terskikh М.В. Терских (Омск, Россия) (Omsk, Russia) КОММУНИКАТИВНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ * 2018 * № 3 (17) Основан в 2014 г. Founded in 2014 Выходит 4 раза в год Published four times a year Учредитель – Омский государственный Founded by Dostoevsky Omsk State университет им. Ф.М. Достоевского University Издается в рамках научного сотрудниче- The journal is published within the fram

–  –  –

В последние два десятилетия проблема описания семиотически неоднородных текстов вошла в ряд наиболее актуальных исследовательских задач междисциплинарных исследований. Понимание специфичности «не до конца опознанного семиотического объекта» стимулирует поиски и в сфере его терминологического обозначения и типологизации, и в изучении особенностей функционирования, и в интерпретации причинно-следственных связей между условиями порождения подобных текстов и их социокультурным бытованием .

Проблема поликодовых (гибридных, комбинированных, полимодальных, мультимодальных, креолизованных и т. д.) текстов обнаруживает свою актуальность как в теоретическом, так и в прикладном аспекте. В частности, дискуссионным остается вопрос о терминологической квалификации подобных текстов. Трудно не согласиться с мнением, что в той области лингвистики, которая занимается текстами неоднородной природы, «справедливо будет отметить неоправданную свободу в использовании терминов» (С.В. Лихачев). Отмечается необходимость выработки метаязыка для описания их невербальной составляющей. Возможные подходы к решению этой задачи обсуждаются в статьях А.Н. Баранова, С.В. Лихачева, Е.Н. Ремчуковой и В.А. Омельяненко, К.В. Киуру и А.Д. Кривоносова, Т.В. Шмелевой .

Поскольку невербальный компонент может иметь различные формы, например форму динамических и статических изображений, музыкальных фрагментов, графических символов искусственных знаковых систем, в метаязыке для описания поликодовых текстов по необходимости возникают заимствования из метаязыка изобразительного и музыкального искусства, кино и других областей семиотики .





Влиятельным фактором распространения гибридных текстов стала городская культура. В аспекте культурного и лингвистического семиозиса Э. Лассан рассматривает один из интереснейших феноменов современной молодежной культуры – рэп-баттлы .

Различные средства визуализации текста с использованием возможностей вариативного представления знака на письме создают еще одно измерение для анализа невербальной составляющей комбинированного текста. Эта специфика может описываться на языке метаграфемики, как это представлено в статье А.В. Чепкасова применительно к практике спичрайтинга .

В поликодовом тексте означающее иногда существенно влияет на означаемое. Звуковая реализация речи в любом случае оформляется интонационно, что создает множество дополнительных разнообразных смыслов. Письменная речь передается графемами, организованными в гарнитуры (шрифты), начертание и художественное оформление которых также оказывается весьма значимым для сообщаемой семантической информации. Например, в китайской культуре взаимодействие визуальной части иероглифики с пропозициональной семантикой настолько значительно, что формирует особый слой семантики текста, требующий нетривиальных правил реконструкции смысла (эти аспекты рассматриваются в статье Т.С. Хрипли на примере китайской социальной рекламы) .

В современных дискурсивных практиках обнаруживается ярко выраженная тенденция к связи поликодового текста с внетекстовой объективной действительностью. В целях выражения указанных связей используются специальные неэтнические знаки – эмотиконы, пиктограммы, интерактивные ссылки и т. д. По меткому замечанию С.В. Лихачева, если ранее гибридный текст был экспериментом, то теперь стал ожидаемым узуальным явлением .

Сферами, активно продуцирующими поликодовые тексты в силу специфики технологий, стали современные медиа и реклама. Вопросы соотношения вербальной и невербальной составляющих в медиадискурсе обсуждаются в статьях М.Е. Лисицина и Т.В. Шмелевой. В исследовании М.В. Терских и Ю.И. Шабан сделана попытка выявить поликодовые инструменты интертекстуальности в социальной рекламе. Коммуникативные стратегии и тактики, использующие ресурсы визуального и вербального кодов, демонстрируются на примере французской политической рекламы (статья А.В. Дмитриевой) .

Расширение представлений о взаимодействии кодов на сферу метафорического притяжения демонстрирует подход Р.В. Белютина, анализирующего эротические метафоры в спортивной коммуникации .

Иллюстрацией нового осмысления гетерогенности дискурсивных практик служит материал, представленный в статье А.В. Занадворовой, где с позиций поликодовости рассматривается воспроизведение письменного текста в разговорной речи в ситуации чтения детям вслух .

Предметом анализа О.В. Соколовой является вербально-перформативная поликодовость, представленная в художественных текстах, включающих вербальный, визуальный, аудиальный и кинетический коды .

Представленный в тематическом выпуске спектр подходов, методологических решений и конкретных методик описания поликодовых текстов подтверждает мысль о том, что поликодовые дискурсивные практики становятся устойчивой тенденцией современной коммуникативной культуры и побуждают современного человека к освоению всё большего числа семиотических систем. Логично предположить, что в перспективе мы станем свидетелями того, как новые коммуникативные практики, совмещая возможности различных семиозисов, сформируют новые типы поликодовых дискурсов и текстов .

В зависимости от характера изучаемого объекта для их анализа потребуется привлечение, помимо лингвистов, представителей других научных дисциплин – культурологов, психологов, социологов, политологов, религиоведов, историков и пр., что вполне соответствует современным тенденциям развития гуманитарного знания .

Раздел I. Теория коммуникации УДК 81’33 DOI 10.25513/2413-6182.2018.3.9-36

–  –  –

Аннотация: Предлагается метаязык для описания невербальной составляющей комбинированных текстов для целей лингвистической экспертизы. Комбинированный текст понимается как текст, состоящий из собственно вербального и невербального компонента. Невербальный компонент может иметь различные формы, в особенности форму динамических и статичных изображений. Для динамических изображений предлагается использовать метаязык направления «грамматики сюжетов», который включает такие элементы, как ‘нарратив / рассказ’, ‘экспозиция’, ‘событие’, ‘эпизод’, ‘сцена’, ‘конец / резюме / завершение’. Статичные изображения описываются на языке композиции, предполагающем различение ‘открытой’ и ‘закрытой’ композиции, ‘статичной’ и ‘динамической’ композиции, ‘фона’ и ‘фигуры’ и других категорий. Некоторые объекты исследования лингвистической экспертизы, совмещающие характеристики динамических и статичных изображений, где означающее знака (план выражения) создает еще одно измерение анализа невербальной составляющей комбинированного текста, предлагается описывать на языке метаграфемики – научной дисциплины, изучающей различные средства визуализации текста с использованием возможностей вариативного представления знака на письме, – в рамках которой выделяются субстанциональная метаграфемика (исследование материальных субстанций, передающих графемы на письме), хромографемика (варьирование цветового оформления графем), супраграфемика (варьирование гарнитур и графических выделений внутри гарнитур), топографемика (способы расположения графем на носителе письменного текста), синграфемика (варьирование пунктуации), кинемографемика (способы анимации письменного текста), иконическая супраграфемика (трансформация графем в стилизованное изображение, рисунок). Проводится анализ реальных случаев исследования комбинированного текста в рамках лингвистической экспертизы .

Ключевые слова: лингвистическая экспертиза, комбинированный текст, визуальная семиотика, метаграфемика, метаязык, визуализация текста .

© А.Н. Баранов, 2018 Раздел I. Теория коммуникации

Для цитирования:

Баранов А.Н. Метаязыки описания невербальной составляющей комбинированных текстов для целей лингвистической экспертизы // Коммуникативные исследования. 2018. № 3 (17). С. 9–36. DOI: 10.25513/2413-6182.2018.3.9-36 .

Сведения об авторе:

Баранов Анатолий Николаевич, доктор филологических наук, 1 главный научный сотрудник, заведующий отделом экспериментальной лексикографии, 2 профессор школы филологии

Контактная информация:

Почтовый адрес: 119019, Россия, Москва, ул. Волхонка, 16 Почтовый адрес: 101000, Россия, Москва, ул. Мясницкая, 20 E-mail: Baranov_anatoly@hotmail.com Дата поступления статьи: 29.06.2018

1. Введение Изображение как таковое не попадает в число типичных объектов исследования лингвистики. Действительно, система языка в лингвистической теории предстает как дискретная сущность, состоящая из множества уровней, связанных между собой различными отношениями [Бенвенист 1974]1. В случае изображения объектом исследования оказывается недискретный феномен, для которого в лингвистике нет соответствующего концептуального аппарата – метаязыка. Между тем, в лингвистической экспертизе изображение – как статическое (рисунки, фотографии, постеры и пр.), так и динамическое (видеоролики, кинофильмы, их фрагменты) – присутствует. Причем в целом ряде случаев изображение выступает частью текста в целом, т. е. текст оказывается комбинированным или, как иногда говорят, – «креолизованным» [Сорокин, Тарасов 1990]. Изображение, если оно содержит знаковую составляющую (как вербальную, так и невербальную – например, жестовую), также оказывается комбинированным текстом (в широком понимании). Из этого можно сделать вывод, что непроходимой грани между собственно вербальным текстом и изображением нет .

В лингвистической экспертизе анализ такого рода феноменов необходим по целому ряду статей гражданского, уголовного и административного законодательства. Во-первых, это комплекс законов, связанных с противодействием экстремистской деятельности (КоАП РФ, ст. 280 и 282 УК РФ, а также Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114 «О противодействии экстремистской деятельности» и некоторые иные законо

<

1 Отвлечемся от дискуссий о диффузности семантики слова [Вайнрих 1987], о не-

дискретности метафоры [Налимов 1974; Баранов 2014] и прочих феноменов, также присущих естественному языку. Все-таки система языка в основном рассматривается как совокупность дискретных элементов .

А.Н. Баранов 11 дательные акты). Как правило, материалы по экстремистским делам так или иначе включают изображение: это постеры, фотографии, листовки, элементы наглядной агитации, видеоролики и пр.) .

Во-вторых, комбинированные тексты часто встречаются в лингвистической экспертизе товарных знаков на предмет установления сходства до степени смешения. Как известно, в соответствии с действующим законодательством не могут регистрироваться товарные знаки, сходные до степени смешения с уже зарегистрированными товарными знаками .

Аналогично, и здесь необходим соответствующий концептуальный аппарат, который позволяет эксплицировать интуицию эксперта относительно сходства до степени смешения или, наоборот, визуального различия исследуемых комбинированных или полностью изобразительных товарных знаков. Отметим, что аналогичная проблема возникает при анализе случаев демонстрации нацистской символики или символики, сходной с нацистской до степени смешения (ср. ст. 20.3 КоАП РФ) .

В-третьих, статичные изображения и видеоматериалы с собственно вербальной составляющей и без оной обнаруживаются в экспертизах по порнографии (в том числе детской) .

В-четвертых, видеоматериалы часто присутствуют в делах о взятках и вымогательстве.

В последнем случае дискурс априори оказывается противоречив: реплики участников могут не содержать речевых актов с коммуникативными намерениями, характерными для дачи взятки (ее вымогательства), поскольку участники таких ситуаций хорошо осведомлены о санкциях, однако необходимость дать понять собеседнику свои истинные намерения переводит часть семантики в невербальную сферу:

жесты, демонстрация картинок и прочее позволяют представить адресату свои цели почти исчерпывающим образом .

В-пятых, дела о защите чести, достоинства и деловой репутации (ст. 152 ГК РФ) в целом ряде случаев включают компонент, связанный с изображением. Довольно часто текст не содержит прямых номинаций лица, о котором сообщается негативная информация (сведения), однако изображение (фотография, карикатура и т. п.) недвусмысленно указывает, кто имеется в виду .

Материалы с изображением, комбинированные тексты присутствуют в лингвистических и психолого-лингвистических экспертизах по другим составам дел (вандализм, осквернение – ст. 214, 354.1 УК РФ, надругательство – ст. 244 УК РФ и др.) .

Возникает вопрос, насколько лингвисты, обладающие «специальными познаниями» (так сказано в законе), вправе и в состоянии заниматься анализом материалов указанных типов. Далее попробуем найти возможные основания .

2. Лингвистические основания анализа изображения Как известно, лингвистика – это часть более общей науки – семиотики. Последняя чаще всего определяется как «...научная дисциплина, Раздел I. Теория коммуникации изучающая общее в строении и функционировании различных знаковых (семиотических) систем» [Лингвистический энциклопедический словарь 1990: 440]. Естественный язык – это одна из семиотических систем, что позволяет рассматривать лингвистику в ряду дисциплин, изучающих семиотические системы, т. е. как раздел семиотики1 .

Изображение (и видеоряд) часто формируют свой особый семиозис, которые и являются объектом исследования в семиотике. Например, кино традиционно рассматривается в семиотике как язык, реализующийся в тексте-видеоряде, знаки которого подлежат истолкованию по семиотическим принципам. Ю.М. Лотман писал по этому поводу: «Режиссер, киноактеры, авторы сценария, все создатели фильма что-то нам хотят сказать своим произведением. Их лента – это как бы письмо, послание зрителям .

Но для того, чтобы понять послание, надо знать его язык» [Лотман 1973:

8]. Разбирая в своей книге житийные иконы, Ю.М. Лотман обращает внимание на то, что им присуща единая композиция, которая позволяет зрителю прочитывать их как единый текст. Так, на иконе Дионисия «Митрополит Петр» жизнь святого представлена в виде последовательности пространственных сегментов, расположенных по краям иконы, каждый из которых отражает важные этапы его жизненного пути. Единство персонажа маркируется специальным знаком – сиянием вокруг головы, каждый сегмент сопровождается, кроме того, кратким вербальным комментарием. «Нетрудно заметить, что построенный таким образом текст удивительно напоминает построение ленты кино с его разделением повествования на кадры» [Лотман 1973: 20]. Таким образом, как статичное изображение, так и изображение в динамике (видеоряд) представляют собой текст в семиотическом понимании, что дает некоторые права лингвисту как периферийному представителю этой почтенной науки исследовать изображение, не выходя, конечно, за некоторые разумные рамки (подробнее см. ниже) .

В традиционном структурализме соотношение между означающим знака и его означаемым объявляется произвольным и признается результатом общественного договора. Между тем, позднейшие исследования показывают, что этот тезис существенно упрощает реальное положение дел .

Означающее влияет на означаемое, причем иногда весьма существенно .

Звуковая реализация речи в любом случае оформляется интонационно, что создает множество дополнительных разнообразных смыслов (см., напр.: [Кодзасов 2009]). Письменная речь передается графемами, органи

<

1 При этом лингвисты, как правило, не считают себя специалистами по семиотике,

а последние – не рассматриваются как лингвисты. Например, Умберто Эко все-таки воспринимается как представитель семиотики и культурологии (хотя и занимался переводом, ср.: [Эко 2006]), а исследования Ю.М. Лотмана посвящены семиотике и истории культуры. При этом Ф. де Соссюр представлен прежде всего в истории языкознания – как один из основателей структурной лингвистики, хотя его вклад в семиотическую традицию не менее очевиден .

А.Н. Баранов 13 зованными системно в гарнитуры (шрифты), начертание и художественное оформление которых также оказывается весьма значимым для сообщаемой семантической информации. Характерный пример такого рода приводится ниже: выбор гарнитуры при оформлении лозунга Свободу узникам режима! в одних случаях способствует тому, чтобы тот хорошо читался и воспринимался, в других – создает дискомфорт и препятствует пониманию (рис. 1) .

Рис. 1

Из приведенных варианты написания (vii)–(x) плохо сочетаются с передаваемым содержанием, а из вариантов (i)–(iv) более приемлемы написания гарнитурами без засечек, т. е. (i) и (ii) .

Для иероглифического письма содержательный аспект графической визуализации еще более значим, а в китайской культуре взаимодействие визуальной части иероглифики с пропозициональной семантикой настолько значительно, что формирует особый слой семантики текста, требующий нетривиальных правил реконструкции смысла .

Лингвистическая теория даже в период структурализма не оставалась в стороне от исследования семантики означающего текста, хотя это и не находилось в центре внимания лингвистов. В отечественной традиции существенный вклад в изучение «материальных» воплощений речевых форм внесла теория «защит», предложенная в начале 1930-х гг. А.А. Реформатским для описания содержательной стороны макроструктуры текста [Реформатский 1933]. Термин «защиты» был позаимствован из шахматной терминологии. Суть теории защит состоит в том, что смыслы, существующие на уровне макроструктуры текста, должны последовательно маркироваться («защищаться») шрифтовыми выделениями – курсивом, разрядкой, полужирным шрифтом, подчеркиванием и пр. Например, если названия разделов книги выделяются полужирным шрифтом, то этот тип выделения нежелательно использовать, например, для маркировки названия глав, поскольку сила выделения («защиты») в этом случае ослабляется. Важное следствие из этой теории состоит в том, что защит не должРаздел I. Теория коммуникации но быть слишком много, поскольку и это осложняет восприятие письменной формы текста. Так, приведенные выше варианты письменной передачи лозунга Свободу узникам режима! (vii)–(x) неудачны именно потому, что выбранные типы гарнитур и соответствующие выделения чрезмерны (излишни) для выражения данного смысла. В сущности для лозунговой коммуникации гарнитуры с засечками в принципе непригодны из-за чрезмерной концентрации смыслоразличительных визуальных элементов у каждой графемы .

В так называемой фигурной поэзии форма также оказывается важнейшим элементом передачи семантики. В стихотворении А. Вознесенского «Барнаульская булла» строфы выстроены в виде стилизованной арки (рис. 2) .

Рис. 2 Такая же идея заложена в визуальную составляющую письменной реализации текста стихотворения «Крылья пасхи» британского поэта XVI в. Джорджа Герберта (рис. 3) .

Рис. 3 А.Н. Баранов 15 Изобразительные (визуальные) элементы в поэзии широко обсуждаются в соответствующей литературе (см., напр.: [Лотман 1996; Степанов 2009]) .

Еще одна область, привлекшая внимание лингвистов и литературоведов, связанная с формой сообщения содержания, – семантический ореол стихотворного метра. М.Л. Гаспаров отмечает: «Каждую из этих определяющих тем [выделенных для группы стихотворений] можно назвать семантической (т. е. смысловой) окраской этого размера, а совокупность этих окрасок – семантическим ореолом этого размера» [Гаспаров 1984: 269] .

Так, семантический ореол хорея – путь / дорога, природа, трехстопного хорея – «смерть – пейзаж – быт» [Гаспаров 1976]. Разумеется, семантика стихотворного размера не является столь определенной, как лексическая или синтаксическая семантика. Тот же М.Л. Гаспаров предостерегает: «Соотношение между формой и содержанием стиха – сложный предмет, и наука только начинает подступать к его исследованию» [Гаспаров 1984: 269] .

Аналогично многие семантические эффекты визуальных феноменов также весьма неопределенны. Тем не менее, какая-то часть семантики комбинированного текста и динамического изображения вербализуема на семантическом метаязыке – в той мере, в которой изображение прочитывается как текст в семиотическом понимании .

Метаязык такого рода разрабатывается, в частности, в рамках метаграфемики. Термин «метаграфемика» в несколько иной форме («метаграфия») был введен И.Е. Гельбом [Гельб 1982: 321]), ссылавшимся также на Э. Хэмпа и Дж. Трейджера. Этот термин был использован автором в давней публикации с П.Б. Паршиным [Баранов, Паршин 1989], где обсуждалась проблема отображения текста в письменной форме – как графической (с помощью гарнитур и выделений различного типа), так и визуальной .

Любое конкретное естественноязыковое сообщение не просто фиксируется на письме некоторой последовательностью графем. Эта последовательность, кроме всего прочего, реализуется на некотором носителе с использованием того или иного инструмента, позволяющего визуально выделять графемы. Совокупность вариантов такой реализации задает субстанциональую метаграфемику текста. Последовательность графем обладает некоторым цветом – хромографемикой. Далее, эта последовательность отображается с помощью того или иного шрифта. Здесь имеется широчайший репертуар формальных средств презентации: множество разнообразных гарнитур, из которых, правда, на практике используется лишь малая часть. Выбор типа гарнитуры (например, с засечками и без них), варианты начертания, насыщенности, кегль, сочетание прописных и строчных букв и т. д. – всё это в совокупности формирует супраграфемику, т. е .

парадигматические возможности выделения той или иной последовательности графем. Графемы располагаются в некотором пространстве – на газетной или журнальной полосе, на плоскости рекламного щита, моРаздел I. Теория коммуникации нитора и пр. Законы пространственного расположения последовательности графем исследуются в топографемике .

Визуальная презентация естественноязыкового сообщения может быть формально размечена с помощью различных пунктуационных знаков, варьирование которых тоже достаточно значительно (синграфемика). В современных технологиях презентации письменный текст может анимироваться, т. е. возникать в динамике – появляться постепенно или сразу, двигаться, мерцать и т. п. – кинемографемика. Графемы могут выстраиваться в изображение – стилизованный рисунок, или текст может иллюстрироваться изображением. Это область иконической супраграфемики (см. выше примеры из «фигурной» поэзии)1 .

3. Параметры анализа комбинированного текста и изображения со знаковыми компонентами Комбинированный текст, как уже отмечалось выше, представляет собой сочетание собственно вербальных элементов и изображений (в том числе изображений, сформированных вербальными элементами). Видеоматериал является сообщением, предполагающим его восприятие через визуальный канал и другие сенсорные каналы, в частности слуховой. В определенном смысле визуальным оказывается и восприятие комбинированного текста. Именно поэтому диагностическим для видеоматериалов оказывается не визуальное восприятие, а наличие видеоряда – последовательности изображений, сменяющих друг друга .

Первый важный параметр классификации видеоматериалов – это разделение их на статичные и динамические. Видеоряд, состоящий из последовательности статичных изображений, напоминает презентацию, смена слайдов которой изначально задается автором соответствующего видеоматериала. Динамические видеоматериалы формируются не последовательностью статичных изображений, а сменой эпизодов и составляющих их сцен, в которых непрерывно в течение определенного промежутка времени отображаются действия участников соответствующих ситуаций и событий2. По большей части видеоматериалы – особенно экстремистского характера – являются смешанными, сочетая статичные и динамические элементы в разных комбинациях .

Квалификация видеоматериала как динамического, статичного или смешанного существенна для выбора элементов метаязыка описания, поскольку динамическое видеоизображение характеризуется в терминах сюжета: «экспозиция – события – эпизоды – сцены – резюме (завершение)», – а статичное изображение характеризуется в терминах испольПодробнее типологию феноменов метаграфемики см.: [Баранов, Паршин 2018] .

Отвлечемся от того факта, что кадровая частота кинофильма в стандартном случае составляет 24 кадра в секунду. Иными словами, и чисто динамическое изображение состоит из последовательности статичных картинок – кадров. Другое дело, что смена статичных изображений в этом случае происходит очень быстро, и человек не в состоянии это осознать .

А.Н. Баранов 17 зуемых знаков, их стилистических модификаций, а также в терминах композиции (см. ниже) .

3.1. Знаковая составляющая («словарь») видеоматериала Видеоматериалы, изучаемые в рамках психолого-лингвистической экспертизы, с семиотической точки зрения в подавляющем большинстве случаев являются поликодовыми, а очень часто еще и полимодальными (или мультимодальными). Поликодовость указывает на присутствие в видеоматериале нескольких семиотических (знаковых) систем. Параметр полимодальности говорит о том, что в видеоматериале, наряду с визуальным, используется также звуковой канал передачи информации (речь, музыка, разнообразные шумы). Любое полимодальное сообщение по определению является также и поликодовым – для передачи информации в нем используются различные знаковые системы: поведение персонажей, их внешний вид, их взаимное расположение, используемые ими артефакты – всё это может иметь свое специфическое значение. Не всякое поликодовое сообщение, однако, является полимодальным – существует, например, множество визуальных сообщений (например, вся печатная продукция), построенных с помощью различных знаковых систем, но передаваемых только по одному сенсорному каналу – например, по визуальному .

Среди визуальных образов, которые присутствуют в видеоматериалах любых типов, выделяются визуальные знаки1. Это семиотические объекты, визуальная часть которых является внутренней формой для некоторого содержания, смысла, который передается адресату с их помощью .

Например, в интерфейсах многих компьютерных программ условное изображение мусорного ведра означает особую папку (место расположения файлов), которые более не нужны пользователю и могут по его указанию или по истечении некоторого времени быть удалены окончательно. Аналогия с мусорным ведром очевидна. В этом случае внутренняя форма мотивирует актуальное значение визуального знака .

Визуальные знаки чрезвычайно разнообразны, что не удивительно, если учитывать, что бо льшую часть получаемой информации человек воспринимает визуально. Знаки образуют системы, которые, взятые в совокупности с правилами их использования, называются семиозисами, или кодами. К телесным кодам относятся визуальные знаки, связанные с телесным контактом, расстоянием между людьми, ориентацией участников ситуации общения, их внешним видом, выражением лица, жестами, позами и пр. Так, нацистское приветствие относится именно к телесным кодам .

Коды материальных артефактов не только удовлетворяют утилитарные потребности человека, но и несут разнообразную информацию о его вкусах, намерениях, образе жизни, финансовых возможностях и т. д .

К визуальным знакам рассматриваемого типа относится одежда, аксессуары, украшения, автомобили, гаджеты, инструменты и пр .

Классификация визуальных знаков и кодов дается по П.Б. Паршину .

Раздел I. Теория коммуникации Модификации человеческого тела – макияж, боевая раскраска, татуировки, пирсинг и пр. – также являются видом семиозиса, кодом, типичным для некоторых социальных групп. Как форма, так и содержание модификаций могут носить экстремистский характер: таковы, например, весьма распространенные нацистские и расистские татуировки; борода без усов легко связывается с радикальным исламом .

Широка сфера поведенческих кодов: ритуалы, игры, парады, марши, акции физического действия (насильственные убийства, символические казни, унижающие воздействия и пр.). Поведенческие коды обычно являются динамическими, но демонстрация даже отдельных их элементов позволяет успешно истолковать знак. Особенно легко идентифицируются различные виды поведения, отклоняющегося от нормы и в силу этого часто носящего вызывающий характер. Собственно, на это и рассчитывает актор, выполняя соответствующие действия1 .

Как визуальный динамический знак поведенческого кода можно рассматривать движение группы людей, фронтально надвигающихся на наблюдателя, часто держащих в руках оружие или предметы, которые могут рассматриваться как оружие (бейсбольные биты, палки, камни и под.) .

Ср. характерный пример из кинофильма С. Кубрика «Заводной апельсин»

(рис. 4) .

–  –  –

Такой визуальный знак передает семантику мощи и угрозы физической расправы – разумеется, в соответствующем контексте .

К числу знаков идентификационных кодов относятся, прежде всего, флаги (государственные и флаги различных территорий, корпоративСр. анализ Ю.М. Лотманом особенностей поведения А.В. Суворова при дворе Екатерины II: «Суворов “заигрывался”: зрелище фельдмаршала и пьяного Прошки, гоняющихся за capдинским дипломатом и вместе с ним чуть ли не падающих в свалке детской игры, конечно, выходило за пределы любого замысла» [Лотман 1994: 274] .

А.Н. Баранов 19 ные флаги, флаги общественных организаций и движений), гербы, территориальные и корпоративные логотипы и другие символы различных организационных структур, в том числе и экстремистских организаций. Таково, например, черное знамя запрещенного в России «Исламского государства». К идентификационным кодам можно отнести гарнитуры с сильным семантическим ореолом, т. е. отсылающие к определенному времени, месту, обстоятельствам и т. п. Так, в России готические шрифты прямо ассоциируются с нацизмом, хотя рассматривать их использование вне соответствующего прагматического контекста как признак экстремизма недопустимо1 – так же, как и использование стилизаций под древнерусское начертание кириллического шрифта вне материалов русских националистов или арабского письма – вне материалов радикальных исламистов .

Некоторые визуальные знаки легко прочитываются и без поддерживающего контекста. Это сингулярные культурные знаки – перо как знак легкости, решетка или цепь как знак несвободы, лабиринт как знак сложной задачи. Некоторые материальные артефакты также обладают серьезным символьным потенциалом. Например, граната Ф-1 – «лимонка» – как элемент символики запрещенной Национал-большевистской партии. В этом случае присутствует и языковая игра – аллюзия на псевдоним бессменного лидера НБП Э. Лимонова .

Визуальными кодами – элементами семиозиса – часто выступают и цвета (хроматические, или цветовые, коды), художественные приемы киноискусства, дискурсивные признаки жанра и др .

Современное российское законодательство в явном виде ограничивает публичную демонстрацию нацистской символики и символики, связанной с ней до степени смешения, а также айдентику2 Национал-большевистской партии и «Русского национального единства» (РНЕ). Запрещены также визуальные знаки украинской организации «Правый сектор», «Украинской повстанческой армии», «Меджлиса крымско-татарского народа», ИГИЛ и др. Отметим, что в некоторых странах Восточной Европы запрещена советская символика .

Основная сложность анализа визуальных знаков состоит в их правильном опознании как таковых и привязке к определенному контексту .

Довольно часто негативное отношение эксперта (и просто неравнодушного гражданина) к той или иной идеологии приводит к ложной идентификации. Так, характерная свастика на затылке бритоголового человека, поднимающего правую руку в фашистском приветствии, не оставляет сомнений в принадлежности данного визуального знака к нацистской симНапример, готические шрифты в названиях американских газет The New York Times и The Washington Post или леволиберальной французской Le Monde никак не связаны с фашизмом. Это просто элементы логотипа соответствующих изданий .

2 Под «айдентикой» имеется в виду комплекс визуальных знаков, связанных между собой в рамках семиозиса и определяющих формальную или идеологическую отнесенность носителя этих знаков к определенному политическому субъекту .

Раздел I. Теория коммуникации волике. Совершенно иная ситуация со свастикой как элементом декора (рис. 5)1 .

–  –  –

Бдительный гражданин усмотрел в декоративном оформлении лестницы нацистскую свастику. При кажущейся очевидности данной ситуации формальное доказательство отсутствия сходства между свастичным элементом декора лестницы и немецко-фашистской свастики далеко от тривиальности, поскольку экспертиза – и лингвистическая экспертиза в частности – требует доказательности, точности и воспроизводимости.

Основная проблема заключается в использовании адекватного метаязыка описания данного статического изображения, предполагающего наличие, как минимум, следующих подмножеств единиц:

• стандартизованного описания геометрических фигур и их комбинаций;

• стандартизованного описания шрифтовых выделений;

• стандартизованного описания локусов расположения текста на плоскости носителя текста;

• стандартизованного описания часто встречающихся объектов – визуальных фреймов, опирающегося на толкования соответствующих слов;

• стандартизованного описания ракурсов изображения (передний и задний план, фокусирование, проекции – фронтальная, боковые, задняя, верхняя, нижняя);

• стандартизованного описания масштабирования объектов .

Case study из архива Московского исследовательского центра .

А.Н. Баранов 21 Разумеется, к настоящему времени унифицированных элементов словаря метаязыка метаграфемики нет, однако такое описание (и, соответственно, анализ) можно сделать, ориентируясь на уже имеющиеся возможности, дополняя лакуны на основе здравого смысла. Методически необходимо сравнить данный случай с классической немецко-фашистской свастикой, выявив общие и дифференциальные визуальные характеристики, что и позволит сделать окончательный вывод в пользу наличия или отсутствия сходства до степени смешения .

Визуально решетка обрамления лестницы выполнена из соединенных между собой фрагментов – отрезков из металла. Отрезки соединены между собой попарно таким образом, что конец одного отрезка под прямым углом соединен с концом или с серединой другого отрезка. Декоративный узор на решетке образует квадраты, в центре которых угадывается лево- или правосторонний (в зависимости от местонахождения наблюдателя) свастичный элемент. Данный элемент не вычленяется точно как символ свастики в силу того, что конечные отрезки свастики не обрублены, а продолжаются, образуя части других металлических отрезков .

Свастичный элемент в рассматриваемом контексте – как часть декоративного оформления ограждения лестницы – не может интерпретироваться как нацистская свастика, для которой характерно четкое вычленение из контекста и характерное цветовое оформление. Нацистская свастика в стандартном случае представляет собой сочетание прямых и ломаных отрезков одинаковой длины и толщины. Центральная часть свастики образована крестом из прямых отрезков. Конец каждого из отрезков продолжается направо под прямым углом к основному отрезку, составляя, приблизительно, половину длины основного отрезка (так называемый «мотыгообразный» крест). Толщина основных отрезков и продолжений одинакова. Цвет свастики – черный, фон – белая окружность .

На флаге НСДАП белая окружность со свастикой помещена в центр красного прямоугольника. Очевидно, что различий между стандартной нацистской свастикой и данным свастичным элементом декора существенно больше, чем характеристик сходства .

Обратим внимание также на то, что существенную роль в анализе играет и контекст: лестница, декор которой привлек внимание бдительного гражданина, ведет вовсе не в бункер Гитлера, не в рейхсканцелярию, не в штаб-квартиру неонацистов, а в обычный московский доходный дом постройки конца XIX в .

3.2. Аудиознаки Звуковое сопровождение видеоматериала – существенная часть информации, передаваемой видеороликом, однако точная вербализация этой информации по понятным причинам затруднена, если только слова песни не передают в явном виде коммуникативное намерение автора. Например, часто видеоматериалы неофашистского толка включают военную Раздел I. Теория коммуникации музыку времен Третьего рейха, что с определенностью должно учитываться в экспертизе .

У. Эко, занимавшийся семиотикой музыки [Eco 1972]1, отмечал как несомненное эмоциональное воздействие музыки, так и очевидное наличие у музыки идеологических коннотаций – ср., например, марши и джаз .

Некоторые музыкальные произведения являются знаками (звуковыми индексами) городов, стран, периодов истории и т. д. – ср., например, канкан Ж. Оффенбаха как музыкальный символ Парижа, «Москву майскую» как музыкальный символ сталинской Москвы или немецкий марш Wenn die Soldaten durch die Stadt marschieren, известный как минимум с середины XIX в., который в СССР стал одним из символов фашистской агрессии – притом, что никакого нацистского содержания в нем никогда не было, см .

открытку кайзеровских времен с начальной строфой песни марша (рис. 6) .

Рис. 6

Этот пример наглядно показывает дистанцию не только между семантикой и прагматикой сообщений, но и различной прагматикой одного и того же сообщения (если таковым считать марш в совокупности музыки и текста маршевой песни) .

По аналогичным причинам не следует однозначно рассматривать как признак экстремистского содержания озвучивание видеоматериала «Полетом валькирий» Рихарда Вагнера. При этом следует иметь в виду, что это музыкальное произведение, как отмечается исследователями, являлось неофициальным гимном Luftwaffe и в силу этого в некоторых визуальных контекстах оно может отмечаться как психологический прием воздействия при передаче экстремистского содержания (см. некоторые выпуски известного немецкого пропагандистского журнала времен Третьего рейха Die Deutsche Wochenschau) .

См. также: [Мечковская 2007: 313–340] .

А.Н. Баранов 23 Однако «Песня Хорста Весселя», являвшаяся гимном CA и практически вторым гимном фашистской Германии, должна рассматриваться в контексте передачи экстремистского содержания в том же смысле, как и соответствующие нацистские символы .

4. Параметры описания статичных и динамических изображений Концентрируясь на статичных и динамических изображениях (видеоматериалах), можно выделить следующие существенные параметры их описания для целей лингвистической экспертизы:

• изображение vs. речь vs. музыка vs. звуки-шумы;

• жанр;

• сюжет или композиция .

Первый параметр частично обсуждался выше, а второй – жанр видеоматериалов и статичных изображений – либо рассматривался в существующей литературе, либо требует особого и весьма подробного изучения. Отметим лишь, что квалификация в экспертизе материалов такого рода, несомненно, должна учитывать речевые практики, принятые в соответствующем дискурсе и его жанре. Так, в религиозном дискурсе противопоставление по признаку истинной и ложной религии, правильной веры и «сатанинских» верований и подобного нельзя рассматривать как признак экстремистской семантики, поскольку такое противопоставление в том или ином виде заложено в религиозной идеологии и легко прослеживается как во внутриконфессиональных конфликтах, так и в конфликтах между религиями. Разумеется, это не касается прямых призывов к физическим расправам над оппонентами .

Сосредоточимся на третьем параметре, т. е. на описании сюжета (для динамических видеоматериалов) и анализе композиции (для статичных изображений).

Анализ сюжета проводится по следующим основным составляющим:

• экспозиция;

• событие;

• эпизод;

• сцена;

• резюме (завершение) .

Приведенные категории выделяются как части метаязыка так называемых «грамматик сюжетов», используемых для формального описания сюжета волшебной сказки и нарративов других типов (подробнее по этому поводу см.: [Arijon 1991; Prince 1973; Rumelhart 1975; Эко 1984; Олкер 1987; Баранов, Паршин 1990]) .

Приведем определения важных компонентов сюжета .

ЭКСПОЗИЦИЯ – это предварительное введение участников описываемых событий, места и времени действия. Иногда в экспозиции вводится общая тема видеоролика. Кроме того, к экспозиции относится также указание на создателя видеоматериала и автора представляемой информации .

Раздел I. Теория коммуникации СОБЫТИЕ – это законченная ситуация, являющаяся результатом деятельности некоторых акторов (одушевленных и неодушевленных) в сочетании с самой этой деятельностью, рассматриваемая как новое состояние мира .

ЭПИЗОД – это часть деятельности акторов, приведшая к событию, которая является промежуточным этапом в переходе от старого состояния мира к новому, и соответствует одной теме .

СЦЕНА – это часть эпизода, в которой сохраняется единство акторов, места, времени, действия и ракурса изображения в процессе осуществления деятельности, приводящей к переходу от старого состояния мира к новому в контексте события .

Несмотря на сформулированные определения, членение видеоряда на события, эпизоды и сцены во многом опирается на интуицию, хотя при этом учитываются такие факторы, как единство акторов, места, времени, действия, а также соответствие одной теме. Чаще всего даже такой довольной простой и не всегда четко алгоритмизированный метаязык описания видеоизображения оказывается достаточным для видеоматериалов экстремистского толка, сюжетная структура которых по большей части рудиментарна .

Композиция в изобразительном искусстве – это визуальное распределение элементов (предметов, фигур) в пространстве плоскости картины или в трехмерном пространстве (в скульптуре и архитектуре), которое подчиняется общим задачам автора (художника, скульптора, архитектора) и определяет восприятие художественного произведения [Алпатов 1940;

Популярная художественная энциклопедия 1986: 352–353; Kuhn 1980] .

Устойчивая, или статичная, композиция характеризуется тем, что основные композиционные оси пересекаются под прямым углом в геометрическом центре произведения, как пример – «Озеро Тан» Ф. Ходлера (рис. 7) .

–  –  –

Для динамических композиций характерны также круги и овалы .

Семантика динамической композиции очевидна – отражение художественными средствами идеи движения, конфликта, противоборства и т. п .

В открытых композициях преобладают центробежные разнонаправленные линии симметрии, ср. картину И. Шишкина «Рожь» (рис. 9) .

–  –  –

Для закрытых композиций характерны центростремительные «силы», притягивающие внимание зрителя к центру изображения, как на картине Рафаэля Санти «Снятие с креста» (рис. 10) .

Раздел I. Теория коммуникации

–  –  –

В статичном изображении выделяются также фигура и фон. Фигура образована объектом, на который обращается внимание зрителя, а фон – то, что обрамляет фигуру и находится на периферии внимания. Фигура, как правило, выделяется специальными изобразительными средствами: она помещается на передний план, выделяется цветом или величиной, образует центр изображения и пр .

В видеоматериалах экстремистской направленности чаще всего обнаруживаются статичные изображения (постеры, плакаты, коллажи и пр.) с устойчивой или динамической композицией. При анализе композиции таких изображений необходимо вербально описать расположение объектов на плоскости, сопоставить их с передним и задним планом, центральной частью изображения, охарактеризовать перспективу и дать содержательную (семантическую) интерпретацию выявленным особенностям композиции .

Если изображение претендует на реалистичность, то естественным (и в силу этого обычно не осознаваемым) принципом организации является прямая перспектива, при которой более удаленные объекты отображаются на плоскости более мелкими, а более близкие – более крупными и при этом заслоняющими удаленные, если они находятся на линии, соединяющей их с точкой смотрения. В фото- и киноизображениях прямая перспектива обеспечивается естественным путем, в силу законов оптики, а вот в художественном изображении может нарушаться, что является отчетливо воспринимаемым (маркированным) визуальным знаком и, как правило, предполагает некоторую интерпретацию .

Важными топографическими параметрами, взаимодействующими с перспективой или функционирующими самостоятельно, являются:

• взаимное расстояние между элементами изображения,

• противопоставление центра и периферии общего изображения, А.Н. Баранов 27

• расположение элементов относительно вертикальной и горизонтальной осей симметрии (верх обычно ассоциируется с позитивом и доминированием, а низ – с негативом и подчинением; левая часть изображения ассоциируется с прошлым и с исходной точкой, а правая – с будущим и с результатом; диагонали также оказываются семиотически значимыми: вверх направо – взлет, подъем, уход, удаление; влево вниз – приход, появление; вправо вниз – деградация)1 .

5. Case study Для иллюстрации возможностей использования предложенных метаязыков описания статичного и динамического изображения рассмотрим видеоматериал «Казнь за принятие христианства в исламской среде, как умирает настоящий христианин!», который совмещает особенности динамического и статичного изображения, поскольку представляет собой слайд-шоу, состоящее из фотографий2 .

Приведем анализ данного материала с некоторыми несущественными сокращениями .

По жанровым характеристикам видеоматериал относится к репортажу или отчету о событии – казни человека, принявшего христианство, вероятно, в какой-то из мусульманских стран. Таким образом, представленная в видеоряде последовательность статичных изображений – фотографий – сюжетно организована и передает нарратив. Сюжет видеоматериала состоит из события – казни – и нескольких эпизодов, разделенных на сцены: 1) конвоирование приговоренного к месту казни; 2) подготовка казни; 3) проведение казни .

Эпизод 1, сцена 1. Приговоренный под конвоем (рис. 11) .

Рис. 11 1 Знаковая трактовка горизонталей и, отчасти, диагоналей, вероятно, связана с наиболее распространенным направлением письма, а противопоставление верха и низа, скорее всего, носит более универсальный общекультурный характер. По этому поводу см., напр.: [Kress, van Leeuwen 2006] .

2 Данный материал легко найти в Интернете, правда, с комментариями, указывающими на различные обстоятельства и ситуацию: видеоряд привязывается то к Ирану, то к Ираку; варьирует и конфессиональная принадлежность жертвы .

Раздел I. Теория коммуникации Композиция сцены 1 эпизода 1 – устойчивая, закрытая. В центральной части изображения (фигура) – улыбающееся лицо жертвы. Фон – охранники .

Эпизод 2, сцена 1. Палач, рассматривающий пистолет (рис. 12) .

–  –  –

Композиция сцены 1 эпизода 2 – устойчивая, открытая. В центральной части изображения (фигура) – палач, стоящий рядом с петлей синего цвета, привязанной к крюку крана, что-то делает с пистолетом. Фон – толпа людей .

Эпизод 2, сцена 2. Проверка петли (рис. 13) .

–  –  –

Композиция сцены 1 эпизода 3 – устойчивая, закрытая. В центральной части изображения (фигура) – приговоренный с петлей на шее, он улыбается. Фон – угол здания на заднем плане .

Эпизод 3, сцена 2. Двойное изображение (рис. 15) .

–  –  –

Композиция сцены 2 эпизода 3 – динамическая, открытая. Эпизод состоит из двух изображений: сцены 1 эпизода 1 и фотографии с динамической композицией, в центре которой приговоренный с натянутой петлей на шее пытается выполнить какой-то жест, обращаясь к кому-то, находящемуся за пределами изображения. Помещение изображения сцены 1 эпизода 1 вместе со сценой 2 эпизода 3, судя по всему, преследует цель дополнительно указать на силу духа приговоренного .

Раздел I. Теория коммуникации Эпизод 3, сцена 3. Приговоренный на табурете (рис. 16) .

Рис. 16

Композиция сцены 3 эпизода 3 – динамическая, закрытая. В центральной части изображения (фигура) – приговоренный с петлей на шее, стоящий на высоком табурете. По обеим сторонам от табурета находятся два человека: первый, в армейской форме, готовится выбить табурет изпод ног приговоренного, а второй что-то кричит зрителям. За табуретом, согнувшись, на корточках сидит палач, схватив двумя руками ножки табурета .

Эпизод 3, сцена 4. Выбивание табурета (рис. 17) .

Рис. 17

Композиция сцены 4 эпизода 3 – динамическая, закрытая. В центральной части изображения (фигура) – приговоренный с петлей на шее, он теряет опору.

По обеим сторонам от табурета находятся два человека:

первый, в армейской форме, раскинув руки, смотрит на происходящее, а второй обращается к зрителям. За табуретом – палач, опрокидывающий его. На заднем фоне находится еще один палач, образуя вместе с углом дома фон .

А.Н. Баранов 31 В последующем видеоряде фотографии повторяются .

Анализ изображений показывает, что в центре видеоряда почти во всех случаях находится приговоренный, который не теряет силу духа ни перед казнью, ни во время ее.

На это указывают телесные визуальные знаки, которые легко опознаются зрителем по крупному плану фотографий:

улыбка на лице приговоренного, прямая осанка, развернутые плечи, с одной стороны, и черный цвет одежды, закрытые лица палачей. Приговоренный визуально противопоставлен палачам и людям, которые им ассистируют. С учетом названия видеоматериала («Казнь за принятие христианства в исламской среде, как умирает настоящий христианин!») коммуникативная направленность исследуемого видеоизображения заключается в том, чтобы показать, что христиане духовно превосходят своих гонителей и готовы умереть за свою веру .

В качестве антагониста в видеоролике выступают приверженцы ислама, на что указывает словосочетание в исламской среде, содержащееся в названии. В видеоролике визуализирована одобряемая модель поведения христианина в ситуации угрозы жизни – быть мужественным, сильным духом (на что указывает также словосочетание как умирает настоящий христианин) .

Текст в арабской графике и песня на иностранном языке не анализировались. Не принимались во внимание и подозрения о постановочном характере видеоролика, поскольку это выходит за рамки собственно лингвистического (точнее, семиотического) подхода .

Использование метаязыка описания сюжета и анализа композиции дает возможность выделить все существенные характеристики объекта исследования, необходимые как для специалиста по лингвистике, так и по психологии (по большей части экспертизы указанного типа являются психолого-лингвистическими) .

6. Заключение Расширение сферы компетенции лингвистов в связи с исследованием комбинированных текстов, динамических и статичных изображений возможно только на семиотическую составляющую соответствующих феноменов. В этом случае лингвист выступает как специалист по семиотике. Такое расширение вполне правомерно. В то же время понятно, что лингвистический (точнее, семиотический) анализ таких объектов является заведомо неполным. Полное исследование предполагает привлечение представителей других научных дисциплин в зависимости от характера самого объекта – психологов, социологов, политологов, религиоведов, специалистов по культуре, историков и пр. Разумеется, многое здесь зависит от постановки вопросов, которые, как известно, задаются извне .

Второе соображение касается метаязыков описания изображения .

Они принципиально неоднородны, поскольку динамическое и статичное изображения, комбинированный текст являются феноменами различной Раздел I. Теория коммуникации природы, хотя и зачастую совмещают разные – иногда противоречащие друг другу – свойства. Иными словами, популярный тезис лингвистической семантики о необходимости универсального семантического языка, обсуждаемый в работах А. Вежбицкой и представителей московской семантической школы, прежде всего Ю.Д. Апресяна, в данном случае вряд ли правомерен хотя бы потому, что сам исследуемый феномен не в полной мере находится в компетенции лингвистов и даже специалистов по семиотике. Тем не менее расширение сферы лингвистического (семиотического) исследования позволит по-новому взглянуть на результаты деятельности языка как системы, а точнее совокупности различных систем – вербальной, визуально-знаковой, жестовой и пр., – что вполне соответствует современным тенденциям развития лингвистики .

Список литературы Алпатов М.В. Композиция в живописи. М.; Л.: Искусство, 1940. 132 с .

Баранов А.Н. Дескрипторная теория метафоры. М.: Языки славянской культуры, 2014. 632 с .

Баранов А.Н., Паршин П.Б. О метаязыке визуализаций текста // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 2. Языкознание. 2018. Т. 17 .

№ 3. (В печати) .

Баранов А.Н., Паршин П.Б. Варианты и инварианты текстовых макроструктур (к формированию когнитивной теории текста) // Языки мира. Проблемы языковой вариативности / отв. ред. В.Н. Ярцева. М.: Наука, 1990. С. 135–168 .

Баранов А.Н., Паршин П.Б. Воздействующий потенциал варьирования в сфере метаграфемики // Проблемы эффективности речевой коммуникации: сборник научно-аналитических обзоров. М.: Ин-т науч. информ. по обществ. наукам СССР, 1989. С. 41–115 .

Бенвенист Э. Общая лингвистика. М.: Прогресс, 1974. 448 с .

Вайнрих Х. Лингвистика лжи // Язык и моделирование социального взаимодействия:

сборник статей / вступ. ст. В.М. Сергеева; сост. В.М. Сергеева и П.Б. Паршина; общ. ред. В.В. Петрова. М.: Прогресс, 1987. С. 44–87 .

Гаспаров М.Л. Очерк истории русского стиха: Метрика, ритмика, рифма, строфика. М.: Наука, 1984. 319 с .

Гаспаров М.Л. Метр и смысл. К семантике русского трехстопного хорея // Известия АН СССР. Серия литературы и языка. 1976. Т. 35. № 4. С. 357–366 .

Гельб И.Е. Опыт изучения письма (основы грамматологии). М.: Радуга, 1982. 376 с .

Кодзасов С.В. Исследования в области русской просодии. М.: Языки славянских культур, 2009. 496 с .

Лингвистический энциклопедический словарь / гл. ред. В.Н. Ярцева. М.: Советская энциклопедия, 1990. 688 с .

Лотман Ю.М. О поэтах и поэзии. СПб.: Искусство-СПБ, 1996. 846 c .

Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века). СПб.: Искусство-СПБ, 1994. 484 с .

Лотман Ю.М. Семиотика кино и проблемы киноэстетики. Таллин: Ээсти Раамат,

1973. 92 с .

А.Н. Баранов 33 Мечковская Н.Б. Семиотика: Язык, природа, культура. 2-е изд., испр. М.: Академия, 2007. 432 с .

Налимов В.В. Вероятностная модель языка. М.: Наука, 1974. 272 с .

Олкер Х.Р. Волшебные сказки, трагедии и способы изложения мировой истории // Язык и моделирование социального взаимодействия: сборник статей / вступ .

ст. В.М. Сергеева; сост. В.М. Сергеева и П.Б. Паршина; общ. ред. В.В. Петрова. М.: Прогресс, 1987. С. 408–440 .

Популярная художественная энциклопедия: в 2 кн. / глав. ред. В.М. Полевой. М.:

Советская энциклопедия, 1986. Кн. 1: А–М. 447 с .

Реформатский А.А. Техническая редакция книги / при участии М.М. Каушанского. М.: Гизлегпром, 1933. 414 с .

Сорокин Ю.А., Тарасов Е.Ф. Креолизованные тексты и их коммуникативная функция // Оптимизация речевого воздействия / отв. ред. Р.Г. Котов. М.: Наука,

1990. С. 180–186 .

Степанов Е. Визуальная поэзия в современной России // Дети Ра. 2009. № 6 (56) .

URL: http://magazines.russ.ru/ra/2009/6/st26.html .

Эко У. Сказать почти то же самое: Опыты о переводе. СПб.: Symposium, 2006 .

574 с .

Эко У. О членениях кинематографического кода // Строение фильма: сборник статей / сост. К. Разлогов. М.: Радуга, 1984. С. 79–101 .

Arijon D. Grammar of the Film Language. Los Angeles: Silman-James Press, 1991 .

624 p .

Eco U. Towards a Semiotic Inquiry into the Television Message // Working Papers in Cultural Studies. 1972. № 2. P. 103–121 .

Kress G., van Leeuwen Th. Reading Images: The grammar of Visual Design. 2nd ed .

London; New York: Routledge, 2006. 312 p .

Kuhn R. Komposition und Rhythmus: Beitrge zur Neubegrndung einer Historischen Kompositionslehre. Berlin; New York: Walte de Gruyter, 1980. XIV, 173 s .

Prince G. A Grammar for Stories. The Hague; Paris: Mouton, 1973. 106 p .

Rumelhart D.E. Notes on a schema for stories // Representation and Understanding:

Studies in Cognitive Science / eds. D.G. Bobrow, A. Collins. New York: Academic Press, Inc., 1975. P. 211–236 .

References

Alker Jr., H.R. (1987), Fairy Tales, Tragedies and World Histories: Towards Interpretive Story Grammars of Possibilities World Models. Sergeev, V.M., Parshin, P.B .

(Comps.) Yazyk i modelirovanie sotsial'nogo vzaimodeistviya [Language and modelling of social interactions], collected articles, Moscow, Progress Publ., pp. 408-440. (in Russian) Alpatov, M.V. (1940), Kompozitsiya v zhivopisi [Composition in painting], Moscow, Leningrad, Iskusstvo Publ., 132 p. (in Russian) Arijon, D. (1981), Grammar of the Film Language, Los Angeles, Silman-James Press, 1991, 624 p .

Baranov, A.N. (2014), Deskriptornaya teoriya metafory [Descriptive theory of metaphors], Moscow, Yazyki slavyanskoi kul'tury Publ., 632 p. (in Russian) Раздел I. Теория коммуникации Baranov, A.N., Parshin, P.B. (2018), O metayazyke vizualizatsii teksta [On the metalanguage of visualizations of the text]. Science Journal of Volgograd State University. Linguistics, Vol. 17, No. 3. (in print). (in Russian) Baranov, A.N., Parshin, P.B. (1990), Varianty i invarianty tekstovykh makrostruktur (k formirovaniyu kognitivnoi teorii teksta) [Variants and invariants of text macrostructures (to the formation of cognitive theory of text)] .

Yartseva, V.N. (Ed.) Yazyki mira. Problemy yazykovoi variativnosti [World languages. Problems of language variability], Moscow, Nauka Publ., pp. 135-168. (in Russian) Baranov, A.N., Parshin, P.B. (1989), Vozdeistvuyushchii potentsial var'irovaniya v sfere metagrafemiki [The Effective Potential of Variation in the Metagrafemic Sphere]. Problemy effektivnosti rechevoi kommunikatsii [Problems in the Efficiency of Speech Communication], collection of scientific and analytical reviews, Moscow, Institute of scientific information on social sciences of the USSR Publ., pp. 41-115. (in Russian) Benveniste,. (1974), General Linguistics, Moscow, Progress Publ., 448 p. (in Russian) Eco, U. (2006), Experiences in Translation, St. Petersburg, Symposium Publ., 574 p. (in Russian) Eco, U. (1984), Articulations of The Cinematic Code. Razlogov, K. (Comp.) Stroenie fil'ma [The structure of the film], collected articles, Moscow, Raduga Publ., pp. 79-101. (in Russian) Eco, U. (1972), Towards a Semiotic Inquiry into the Television Message. Working Papers in Cultural Studies, No. 2, pp. 103-121 .

Gasparov, M.L. (1984), Ocherk istorii russkogo stikha: Metrika, ritmika, rifma, strofika [Essay on the history of Russian verses: Metric, rhythm, rhyme, and stanzas], Moscow, Nauka Publ., 319 p. (in Russian) Gasparov, M.L. (1976), Metr i smysl. K semantike russkogo trekhstopnogo khoreya [Meter and meaning. To the semantics of the Russian trimeter trochee]. Izvestiya AN SSSR. Seriya literatury i yazyka [Proceedings of the USSR Academy of Sciences. Series of Literature and Language], Vol. 35, No. 4, pp. 357-366. (in Russian) Gelb, I. (1982), A Study of Writing: The Foundations of Grammatology, Moscow, Raduga Publ., 376 p. (in Russian) Kodzasov, S.V. (2009), Issledovaniya v oblasti russkoi prosodii [Study in the field of Russian prosody], Moscow, Yazyki slavyanskikh kul'tur Publ., 496 p. (in Russian) Kress, G., van Leeuwen, Th. (2006), Reading Images: The grammar of Visual Design, 2nd ed., London, New York, Routledge Publ., 2006, 312 p .

Kuhn, R. (1980), Composition and rhythm: Contributions to the new grounds of a historical theory of composition, Berlin, New York, Walte de Gruyter Publ., 1980, XIV + 173 p. (in German) Lotman, Yu.M. (1996), O poetakh i poezii [About poets and poetry], St. Petersburg, Iskusstvo-SPB Publ., 846 p. (in Russian) Lotman, Yu.M. (1994), Besedy o russkoi kul'ture. Byt i traditsii russkogo dvoryanstva (18 - nachalo 19 veka) [Conversations about Russian culture. Life and traditions of the Russian nobility (18th century, early 19th century)], Moscow, IskusstvoSPB Publ., 484 p. (in Russian) А.Н. Баранов 35 Lotman, Yu.M. (1973), Semiotika kino i problemy kinoestetiki [Semiotics of cinema and problems of cinema aesthetics], Tallinn, Eesti Raamat Publ., 92 p. (in Russian) Mechkovskaya, N.B. (2007), Semiotika: Yazyk, priroda, kul'tura [Semiotics: Language, nature, and culture], 2nd ed., Moscow, Akademiya Publ., 432 p. (in Russian) Nalimov, V.V. (1974), Veroyatnostnaya model' yazyka [Probable model of language], Moscow, Nauka Publ., 272 p. (in Russian) Polevoi, V.M. (Ed.) (1986), Popular art encyclopedia, in 2 books, Moscow, Sovetskaya entsiklopediya Publ., Bk. 1, 447 p. (in Russian) Prince, G. (1973), A Grammar for Stories, The Hague, Paris, Mouton Publ., 106 p .

Reformatskii, A.A. (1933), Tekhnicheskaya redaktsiya knigi [Technical edition of a book], with the participation of M.M. Kaushanskii, Moscow, Gizlegprom Publ., 414 p. (in Russian) Rumelhart, D.E. (1975), Notes on a schema for stories. Bobrow, D.G., Collins, A .

(Eds.) Representation and Understanding, Studies in Cognitive Science, New York, Academic Press, Inc., pp. 211-236 .

Sorokin, Yu.A., Tarasov, E.F. (1990), Kreolizovannye teksty i ikh kommunikativnaya funktsiya [Creolized texts and their communicative function]. Kotov, R.G. (Ed.) Optimizatsiya rechevogo vozdeistviya [Optimization of speech influence], Moscow, Nauka Publ., pp. 180-186. (in Russian) Stepanov, E. (2009), Vizual'naya poeziya v sovremennoi Rossii [Visual poetry in modern Russia]. Deti Ra, No. 6 (56), available at: http://magazines.russ.ru/ra/2009/ 6/st26.html. (in Russian) Weinrich, H. (1987), The Linguistics of Lying. Sergeev, V.M., Parshin, P.B. (Comps.) Yazyk i modelirovanie sotsial'nogo vzaimodeistviya [Language and modelling of social interactions], collected articles, Moscow, Progress Publ., pp. 44-87. (in Russian) Yartseva, V.N. (Ed.) (1990), Linguistic Encyclopaedic Dictionary, Moscow, Sovetskaya entsiklopediya Publ., 688 p. (in Russian)

–  –  –

Abstract: The paper deals with metalanguages for describing of nonverbal component of combined texts for purposes of forensic linguistics. Combined texts are defined as texts consisting of verbal and nonverbal components. Nonverbal components can have various forms and, in particular, the form of dynamic and static images. For dynamic images it is suggested to use the metalanguage of “story grammars”, which includes such elements as ‘story’, ‘exposition’, ‘event’, ‘episode’, ‘scene’, and ‘end’. Static images can be described in terms of composition using such elements as ‘open vs. closed composition’, ‘static vs. dynamic composition’, ‘background and the figure’ etc. Some objects of analysis in the field Раздел I. Теория коммуникации of forensic linguistics combine features of both dynamic and static images. Signifier of a sign (plane of expression) forms another dimension of the analysis of the nonverbal component of the combined text. This phenomenon of the combined text can be described in terms of metagraphic science, a scientific discipline that studies various means of visual transformation of a text using resources of variability of broadly understood writing signs. Within metagraphic science, the following phenomena should be distinguished: substantial metagraphic science, i.e. the study of material substance of a text; chromographic science (variability of colors of graphemes within a text); supragraphic science (variability of typefaces and fonts, as well as other graphic modifications within them); topographic science (spatial models of configuration of graphemes on plane or in space); syngraphic science (variability of punctuation); cinemographic science (animation of a visual text); iconic graphic science (transformation of graphemes into a stylized image, drawing). The analysis of real cases of the study of the combined text within the framework of the forensic linguistic is carried out .

Key words: forensic linguistics, combined text, visual semiotics, metagraphic science, metalanguage, text visualization .

For citation:

Baranov, A.N. (2018), Metalanguages for describing of nonverbal component of combined texts for purposes of forensic linguistics. Communication Studies, No. 3 (17), pp. 9-36. DOI: 10.25513/2413-6182.2018.3.9-36. (in Russian)

About the author:

Baranov Anatoly Nikolaevich, Prof., 1 Chief Researcher, Head of Department of Experimental Lexicography, 2 Professor of School of Philology

Corresponding author:

Postal address: 16, Volkhonka ul., Moscow, 119019, Russia Postal address: 20, Myasnitskaya ul., Moscow, 101000, Russia E-mail: Baranov_anatoly@hotmail.com Received: June 29, 2018 УДК 80 DOI 10.25513/2413-6182.2018.3.37-46

–  –  –

Аннотация: Рассматриваются некоторые динамические процессы в терминологии такой отрасли знания, как пиарология, поскольку вопросы формирования терминосистемы связей с общественностью – как открытой системы – были в центре внимания различных социогуманитарных наук: филологии, социологии, философии, рекламоведения, теории массовых коммуникаций и журналистики. Доказывается, что появление новых медиа ведет к формированию новых терминов, обозначающих акторов современных публичных онлайн-коммуникаций, носителей и текстовых результатов их деятельности .

Вводятся в научный оборот новые термины – «коммуникационный продукт», «медиапродукт», «коммуникационный поликодовый продукт». Так как развитие терминосистемы пиарологии обусловлено прежде всего экстралингвистическими факторами, утверждается, что среди них нужно выделить профессиональную педагогическую коммуникацию, становящуюся изначально форсайтом терминологической практики, а затем и ее драйвером .

Ключевые слова: терминосистема, массовые коммуникации, медиапродукт, коммуникационный продукт, поликодовый текст .

Для цитирования:

Киуру К.В., Кривоносов А.Д. Поликодовый коммуникационный продукт: проблемы терминологии // Коммуникативные исследования. 2018. № 3 (17) .

С. 37–46. DOI: 10.25513/2413-6182.2018.3.37-46 .

Сведения об авторах:

Киуру Константин Валерьевич, профессор, доктор филологических наук Кривоносов Алексей Дмитриевич, профессор, доктор филологических наук

Публикация является пересмотренным и дополненным переводом статьи: Киу- *

ру К.В., Кривоносов А.Д. Окказионализмы как форсайты и драйверы терминологии новых научных дисциплин // Russian Linguistic Bulletin. 2017. № 3 (11). С. 43–46. DOI:

10.18454/RULB.11.04. (На англ. яз.) .

__________________________________________

© К.В. Киуру, А.Д. Кривоносов, 2018 Раздел I. Теория коммуникации

Контактная информация:

Почтовый адрес: 454001, Россия, Челябинск, ул. Братьев Кашириных, 129 Почтовый адрес: 191023, Россия, Санкт-Петербург, ул. Садовая, 21 E-mail: kkiuru@mail.ru E-mail: Krivonosov.a@unecon.ru Дата поступления статьи: 05.06.2018 Введение Терминосистемы складывающихся (новых) научных дисциплин – традиционный предмет лингвистических исследований. Терминосистема не является тождественной терминологии, которая обычно не рассматривается как системное целое, поскольку представляет собой совокупность не только собственно терминов, но и терминоидов, терминологических окказионализмов. Термин как таковой, как это принято считать, не вступает в отношения синонимии, полисемии и омонимии, однозначен, сознательно регулируем, стилистически нейтрален. Термин как элемент терминосистемы также фиксируется лексикографически определенной пометой .

Терминология в современных условиях играет важнейшую функцию – коммуникативную, поскольку обеспечивает специалиста (прежде всего) технологией аккумуляции, фиксации и развития профессионального мышления, стимуляции научного познания .

Термин как динамическая языковая единица является продуктом когнитивной деятельности человека; однако концептуализация и категоризация человеком окружающей его действительности в последние десятилетия становится радикально иной .

В данной статье мы рассмотрим некоторые динамические процессы в терминологии такого знания, как пиарология, или наука о связях с общественностью. История зарубежной и российской науки о PR в целом уже была предметом специального монографического изучения [Кривоносов 2011] .

В силу прикладного характера данной научной дисциплины, базирующейся изначально на привнесенном извне (зарубежном) профессиональном узусе, собственно российских технологических разработках и развивающейся публичной практике, терминология научной рефлексии PRдеятельности за практически двадцатилетие своего существования находится постоянно в состоянии бифуркации. Терминосистема связей с общественностью, несомненно, является открытой системой. И если в 1990-х гг .

сам термин «паблик рилейшнз» активно обсуждался и осуждался, то довольно скоро он перестал быть окказионализмом и элементом профессионального жаргона .

Изначально, в силу междисциплинарности самого социального феномена, вопросы формирования терминосистемы связей с общественноК.В. Киуру, А.Д.

Кривоносов 39 стью были в центре внимания различных социально-гуманитарных наук:

филологии, социологии, философии, рекламоведения, теории массовых коммуникаций и журналистики. И.П. Кужелева-Саган, рассматривающая социальный институт связей с общественностью с позиции философии, отмечает, что данное научное знание «инкорпорирует и отчасти содержательно (концептуально) трансформирует понятия не только из социологии, но и из научных направлений междисциплинарного характера... Источниками собственно пиарологических терминов являются дисциплины, на стыке которых образовалась наука о PR» [Кужелева-Саган 2011: 261] .

Здесь же автор приводит гносеологические характеристики «словников» – источников терминологии науки о PR – общенаучные, общесоциальные и специфические понятия, при этом доля каждого из типов понятий может быть разной. Общесоциальные понятия – это понятия, входящие в словники всех социальных наук. Специфические понятия разделяют на три вида:

1) заимствованные из какой-либо научной дисциплины и не имеющие при этом широкого употребления в других социальных науках;

2) терминосистемы, пришедшие из аналогичной сферы научного познания, существующей за рубежом;

3) новые понятия (неологизмы), возникшие непосредственно в формирующейся научной дисциплине [Кужелева-Саган 2011: 261] .

О некоторых особенностях терминообразования в пиарологии мы уже писали, в частности указывали на особенности формирования терминологии науки о PR, зависящей от специфики изменяющейся сегодня коммуникационной среды, где ключевыми характеристиками стали активное функционирование новых каналов коммуникации (Интернет, мобильная телефония), эмерджентность новых показателей производства (ключевая компетенция сотрудника, интеллектуальный капитал), ценность нематериальных активов, роль человеческого фактора [Руберт, Кривоносов 2015] .

Целью данной статьи является обоснование того, что появление новых медиа ведет к формированию новых терминов, обозначающих акторов современных публичных онлайн-коммуникаций, носителей и текстовых результатов их деятельности .

Описание материала Несомненно, новые технологии и реалии должны быть предметом профессионального обсуждения и внедрения в дидактические практики .

В проекте Примерной основной образовательной программы по направлению «Реклама и связи с общественностью» (2016), разработчиком которого выступил Санкт-Петербургский государственный университет, были представлены компетенции и их формулировки, что далее, естественно, должно найти свою реализацию в индикаторах достижений компетенций на уровне отдельных учебных дисциплин .

В ходе обсуждения основной компетенции с Федеральным учебнометодическим объединением «Средства массовой информации и инфорРаздел I. Теория коммуникации мационно-библиотечное дело» (МГУ) была сформулирована такая основная общепрофессиональная компетенция, как «медиатекст / медиапродукт / коммуникационный продукт». В проекте Примерной основной образовательной программы по направлению «Реклама и связи с общественностью» формулировка компетенции звучит следующим образом: обучающийся «способен создавать востребованные работодателем коммуникационные продукты в сфере связей с общественностью и рекламы в соответствии с нормами русского языка, иностранных языков, особенностями иных знаковых систем». Фактически в прежде всего дидактический операционализируемый оборот вводятся термины, не получившие еще однозначной трактовки (медиатекст) и – назовем их так – дидактические окказионализмы (медиапродукт / коммуникационный продукт) .

И если медиапродукт предполагает гипотетические результаты деятельности современного журналиста, умеющего работать в конвергентной среде, то результатом деятельности PR-специалиста и рекламиста медиапродукт быть не может. Было предложено понятие «коммуникационный продукт». После обсуждения экспертами Учебно-методического объединения по направлению «Связи с общественностью» (профессора В.А. Ачкасова, Э.М. Глинтерник, А.Д. Кривоносов, доцент Л.В. Азарова) было предложено следующее понимание данного термина: «Коммуникационный продукт – результат профессиональной деятельности в сфере публичных и массовых коммуникаций по производству медиа-продукта, ивент-продукта, рекламного и PR-продукта» .

Обсуждение Традиционно «человек осуществляет выбор языковых средств выражения, принятых языковым коллективом, будучи участником коммуникации, наблюдателем и носителем опыта и знаний» [Киселева, Росянова 2017: 5]. Однако сегодня мы имеем такую ситуацию, когда ввод в дидактическую практику термина становится форсайтом в практике коммуникационной деятельности .

Проблема поликодового текста нашла отражение в исследованиях зарубежных ученых. В работах романских коммуникативистов проблемы поликодовых текстов изучаются собственно лингвистами, однако есть и работы междисциплинарного характера [Ladogana 2006; Adam 2011;

Vaillant 1999]. Известны методики изучения поликодовых текстов [Kress, van Leeuwen 2006; van Leeuwen, Jewitt 2001]. Новые форматы и жанры поликодовой продукции анализируются в исследованиях многих европейских авторов [Dijck 2009; Bredehoft 2014; Hoffmann 2001, 2004] .

Для трактовки термина «поликодовый коммуникационный продукт», как нам представляется, важным является указание на то, что продукт есть результат профессиональной деятельности, которая реализуется, разумеется, в определенной профессиональной среде. Логичным становится пояснить, что медиапродукт является результатом деятельности специалиста, работающего в медиасреде .

К.В. Киуру, А.Д. Кривоносов 41 В настоящее время мы имеем новое содержание феномена медиасреды: «Сегодняшняя медиасреда – это интенсивность информационного потока (прежде всего аудиовизуального: ТВ, кино, видео, компьютерная графика, Интернет), это система комплексного освоения человеком окружающего мира в его социальных, нравственных, психологических, художественных, интеллектуальных аспектах» [Кириллова 2015: 19] .

Медиасреда формирует определенную медиасистему и предполагает функционирование в ней специалистов (прежде всего), а затем «обычных» акторов, вступающих в коммуникации. В связи с активным изменением медиасреды, само понятие медиасистемы также получает новую, расширенную трактовку. Здесь приведем мнение профессора Е.Л. Вартановой: «По мере развития СМИ, появления новых для своего времени технологических платформ – радио, телевидения – вещательные СМИ начали интегрировать и нежурналистский контент – музыкальные произведения, театральные спектакли, кинофильмы и т. д. В медиасистему интегрировались и те области, которые раньше входили в сферу культурного (зачастую и масскультурного) производства. И со второй половины ХХ в.

многие исследователи стали рассматривать как новые следующие сегменты медиасистемы:

1) систему популярной музыки и звукозапись; кинематограф;

2) производящие радио- и телекомпании, или продакшн-компании .

Наравне с развитием основных сегментов, производящих новостное и развлекательное содержание СМИ, развивались и предприятия, обеспечивавшие взаимные интересы рынка и массмедиа, – рекламные и коммуникационные агентства. Приобрела самостоятельный статус в рамках стратегических коммуникаций бизнеса и общества и система связей с общественностью, которая также начала сближаться со средствами массовой информации. В конце ХХ в. начинается интеграция медиа- и книгоиздательского бизнеса» [Медиасистема России 2015: 10–11] .

Как уже указывалось, результаты деятельности целого корпуса специалистов в области массовых и публичных коммуникаций интегрируются в медиасреду. Тогда понятие коммуникационного продукта агрегируется с понятием медиапродукта, поскольку специалисты по коммуникациям могут использовать одинаковые медианосители. Медиасреда обусловливает специфику медиакоммуникаций. М.Г. Шилина определяет медиакоммуникации как «процесс создания, трансляции, обмена информацией медиа в индивидуальном, групповом, массовом формате по различным каналам при помощи различных коммуникативных средств (вербальных, невербальных, аудиальных, визуальных, проч.)» [Шилина 2009]. Под медиакоммуникациями мы понимаем процесс создания, обработки и трансляции, а также обмена информацией в индивидуальном, групповом, массовом формате по различным каналам массовых коммуникаций (преимущественно онлайн) с помощью различных коммуникативных средств – вербальных / невербальных; аудиальных, аудиовизуальных, визуальных .

Раздел I. Теория коммуникации Отметим: термин «медиакоммуникации» еще не получил общепризнанной трактовки [Стратегические коммуникации 2016: 10] .

Однако, на наш взгляд, термин «коммуникационный продукт» имеет свои коннотации, поскольку результатом деятельности рекламиста и PRспециалиста зачастую становятся феномены, не предполагающие их массовое (но не публичное) опосредование. Напомним, что средства массовой информации рассматриваются как технические средства по поиску, обработке и распространению информации массовидным субъектам .

Несомненно, определенные трудности в разграничении понятий «медиапродукт» и «коммуникационный продукт» вносят активно функционирующие digital-инструменты: СМИ сейчас не главенствуют в публичной сфере как организатор, катализатор и проводник общественного мнения, ими становятся пользователи Интернета. Новые медиа изменяют количество и качество коммуникаций между его членами. Всё это ведет к формированию новых терминов, обозначающих, например, как акторов современных публичных онлайн-коммуникаций [Руберт, Кривоносов 2015], так и носители и текстовые результаты их деятельности .

Развитие новых медиа привело к появлению новых коммуникационных продуктов, новых типов текста, функционирующих в Сети. Формирование новых жанров интернет-текста вызывает оформление как научного направления новой исследовательской области – интернет-жанрологии. В научный оборот введены Insta и Pin как жанры поликодового медиатекста в интернет-коммуникации, описаны их дискурсивные характеристики [Киуру 2015]. В частности, если мы перенесем систему жанрообразующих признаков на контент Instagram и Pinterest, то можем рассматривать Insta и Pin как жанры поликодового медиатекста в группе новостных жанров, жанров рациональной и эмоциональной публицистики. Новостными жанрами Insta и Pin являются, поскольку они фиксируют событие (предмет), в изображении и в текстовом описании отвечают на вопросы, объективизирующие событие (метод), рассказывают о событии, представляя его подробности (функция). Жанрами рациональной публицистики Insta и Pin будут являться в том случае, если содержат в себе инфографику. Тем самым они указывают на связь события с другими событиями, на его причины и возможные последствия (предмет), осуществляют анализ события или явления (метод), вписывают известное событие в контекст (функция). В качестве жанров эмоциональной публицистики Insta и Pin выступают, поскольку могут содержать изображение человека (предмет), это изображение может фиксировать какой-либо эмоционально окрашенный момент жизни человека (метод), вызывать эмоциональную реакцию пользователя социальной сети (функция) .

Еще один поликодовый коммуникационный продукт, активно использующийся в социальных сетях, – селфи. Мы рассматриваем селфи как разновидность такого жанра медиатекста, как Insta. Субъектом, запечатК.В. Киуру, А.Д. Кривоносов 43 левшим себя на селфи, выступает индивид – как публичная персона, так и обычный человек. Как базисный имиджевый текст селфи можно определить следующим образом: селфи – имиджевый медиатекст, служащий цели формирования или приращения паблицитного капитала базисного субъекта PR (публичной персоны), распространяемый в социальных сетях. В качестве смежного имиджевого текста под селфи мы будем понимать медиатекст, обладающий признаком паблицитности, но не служащий цели формирования или приращения паблицитного капитала базисного субъекта, поскольку данный индивид не является публичной персоной [Киуру 2016] .

Рассмотренные тенденции массовой коммуникации обусловливают потребность введения нового понятия. Поликодовый коммуникационный продукт – это результат профессиональной деятельности в сфере публичных и массовых коммуникаций по производству медиа-продукта, ивентпродукта, рекламного и PR-продукта, в котором сообщение закодировано семиотически разнородными средствами .

Заключение Складывающаяся и постоянно развивающаяся терминосистема научного знания о PR состоит из субсистем, элементы которых формируют области внутри системы. Данная система обладает свойствами эмерджентности, синергичности и мультипликативности. Ее развитие обусловлено прежде всего экстралингвистическими факторами, среди которых, как было показано выше, даже для практикоориентированной научной дисциплины источником может быть и профессиональная педагогическая коммуникация, становящаяся изначально форсайтом терминологической практики, а затем и ее драйвером .

Список литературы Кириллова Н.Н. Медиалогия. М.: Академический проект, 2015. 424 с .

Киселева С.В., Росянова Т.С. Английская терминология маркетинга: становление, состав и когнитивно-семантические свойства. СПб.: Изд-во СПбГЭУ, 2017 .

149 с .

Киуру К.В. Селфи как имиджевый медиатекст // Российская пиарология-2: тренды и драйверы: сборник научных трудов в честь профессора А.Д. Кривоносова / под ред. С.М. Емельянова и К.В. Киуру. СПб.: Изд-во СПбГЭУ, 2016 .

С. 51–53 .

Киуру К.В. PIN как жанр текста в социальных медиа и его дискурсивные характеристики // Вестник Челябинского государственного университета. 2015 .

№ 5 (360). Филология. Искусствоведение. Вып. 94. С. 224–229 .

Кривоносов А.Д. Очерки истории и дидактики паблик рилейшнз. Владимир: ВИБ, 2011. 164 с .

Кужелева-Саган И.П. Научное знание о связях с общественностью (PR): Философский анализ. М.: Либроком, 2011. 464 с .

Раздел I. Теория коммуникации Медиасистема России: учебное пособие / под ред. Е.Л. Вартановой. М.: Аспект Пресс, 2015. 384 с .

Руберт И.Б., Кривоносов А.Д. Социопрагматические и лингвистические аспекты терминообразования (на примере терминов, отражающих субъектно-объектную сферу PR) // Известия Санкт-Петербургского государственного экономического университета. 2015. № 1 (91). С. 108–113 .

Стратегические коммуникации: учебное пособие / под ред. А.Д. Кривоносова. СПб.:

Изд-во СПбГЭУ, 2016. 127 с .

Шилина М.Г. Медиакоммуникация: тенденции трансформации. Новые парадигмы массовой коммуникации // Медиаскоп. 2009. Вып. 3. URL: http://www.mediascope.ru/медиакоммуникация-тенденции-трансформации-новые-парадигмыисследований-массовых-коммуникаций (дата обращения: 24.05.2018) .

Adam J.-M. Genres de rcits. Narrativit et gnrativit des textes. Louvrain-la-Neuve:

Academia, 2011. 324 p .

Bredehoft T.A. The visible text: textual production and reproduction from Beowulf to Maus. Oxford: Oxford University Press, 2014. 184 р .

Dijck J. van. Users like you? Theorizing agency in user-generated content // Media, Culture & Society. 2009. Vol. 31. Iss. 1. P. 41–58 .

Hoffmann M. Zeichenklassen und Zeichenrelationen bei der Verknpfung von Text und Bild: ein Beitrag zur semiotischen Semantik // Stabilitt und Flexibilitt in der Semantik / Hrsg.: I. Pohl, K.-P. Konerding. Frankfurt am Main: Lang, 2004 .

S. 357–386. (Sprache - System und Ttigkeit ; 52) .

Hoffmann M. Der gezeichnete Witz und der sthetische Code. ber Text- Bild- und

andere Beziehungen in der Scherzkommunikation // Perspektiven auf Stil / Hrsg.:

E.-M. Jakobs, A. Rothkegel. Tbingen: Niemeyer, 2001. S. 126–143. (Reihe Germanistische Linguistik ; 226) .

Kress G., van Leeuwen Th. Reading Images: The Grammar of Visual Design. 2nd ed .

London; New York: Routledge, 2006. 312 p .

Ladogana S. Lo specchio delle brame. Mass media, immagine corporea e disturbi alimentari. Milano: Franco Angeli, 2006. 176 p. (Cultura della Comunicazione. 10) .

Vaillant P. Smiotique des langages d'icnes. Paris: Honor Champion, 1999. 302 p .

(Bibliothque de grammaire et de linguistique, n 8) .

van Leeuwen Th., Jewitt C. Handbook of Visual Analysis. London: SAGE Publications Ltd., 2001. 224 p .

References Adam, J.-M. (2011), Genres of stories. Narrative and generality of texts, Louvrain-laNeuve, Academia Publ., 324 p. (in French) Bredehoft, T.A. (2014), The visible text: textual production and reproduction from Beowulf to Maus, Oxford, Oxford University Press, 184 р .

Hoffmann, M. (2004), Character classes and character relations about the link between text and image: a contribution to semiotic semantics. Pohl, I., Konerding, K.-P .

(Eds.) Stability and flexibility in semantics, Language - System, and activity, Vol. 52, Frankfurt am Main, Lang Publ., pp. 357-382. (in German) Hoffmann, M. (2001), The drawn joke and the aesthetic code. Text -, image -, and other relationships in the hoax communication. Jakobs, E.-M., Rothkegel, A. (Eds.) К.В. Киуру, А.Д. Кривоносов 45 Perspectives on style, Series Of Germanic Linguistics, Vol. 226, Tbingen, Niemeyer Publ., pp. 126-143. (in German) Kirillova, N.N. (2015), Medialogiya [Mediology], Moscow, Akademicheskii proekt Publ., 424 p. (in Russian) Kisileva, S.V., Rosyanova, T.S. (2017), Angliiskaya terminologiya marketinga: stanovlenie, sostav i kognitivno-semanticheskie svoistva [English marketing terminology: formation, content, and cognitive and semantic properties], St. Petersburg, St. Petersburg State University of Economics Publ., 149 p. (in Russian) Kiuru, K. (2016), Selfie as a image media texts. Emel'yanov, S.M., Kiuru, K.V. (Eds.) Russian Piarology-2: Trends and Drivers, the collection of scientific works in honor of professor A.D. Krivonosov, St. Petersburg, St. Petersburg State University of Economics Publ., pp. 51-53. (in Russian) Kiuru, K.V. (2015), PIN as a genre of social media text and its discursive characteristics .

Bulletin of Chelyabinsk State University, No. 5 (360), pp. 224-229. (in Russian) Kress, G., van Leeuwen, Th. (2008), Reading Images: The Grammar of Visual Design, 2nd ed., London, New York, Routledge publ., 312 p .

Krivonosov, A.D. (Ed.) (2016), Strategicheskie kommunikatsii [Strategic communications], St. Petersburg, St. Petersburg State University of Economics Publ., 127 p .

(in Russian) Krivonosov, A.D. (2011), Ocherki istorii i didaktiki pablik rileishnz [Essays on the history and didactics of public relations], Vladimir, VIB Publ., 164 p. (in Russian)

Kuzheleva-Sagan, I.P. (2011), Nauchnoe znanie o svyazyakh s obshchestvennost'yu (PR):

Filosofskii analiz [Scientific knowledge of public relations (PR): Philosophical analysis], Moscow, Librokom Publ., 464 p. (in Russian) Ladogana, S. (2006), The mirror on the wall. The Mass media, body image and eating disorders, The Culture of Communication, Vol. 10, Milano, Franco Angeli Publ., 176 p. (in Italian) Rubert, I.B., Krivonosov, A.D. (2015), Socio-pragmatic and linguistic aspects of term formation (illustrated term denoting the subject-object sphere of PR). Izvesti Sankt-Peterburgskogo gosudarstvennogo konomieskogo universiteta, No. 1 (91), pp. 108-113. (in Russian) Shilina, M.G. (2009), Media communication: trends of transformation. New paradigms in mass communication studies. Mediascope, Vol. 3, available at: http://www .

mediascope.ru/медиакоммуникация-тенденции-трансформации-новые-парадигмы-исследований-массовых-коммуникаций (accessed date: May 24, 2017) .

(in Russian) Vaillant, P. (1999), Semiotics of icon languages, Library of grammar and linguistics, Vol. 8, Paris, Honor Champion Publ., 302 p. (in French) van Dijck, J. (2009), Users like you? Theorizing agency in user-generated content. Media, Culture & Society, Vol. 31, Iss. 1, pp. 41-58 .

van Leeuwen, Th., Jewitt, C. (2001), Handbook of Visual Analysis, London, SAGE Publ., 224 p .

Vartanova, E.L. (Ed.) (2015), Mediasistema Rossii [Mediasystem of Russia], Moscow, Aspekt Press Publ., 384 p. (in Russian) Раздел I. Теория коммуникации

–  –  –

Abstract: The article deals with some dynamic processes in the terminology of such knowledge, as public relations, or the science of public relations. The terminology system of public relations is an open system. The formation of a public relations terminology system was at the center of attention of various social sciences and the humanities: philology, sociology, philosophy, advertising studies, the theory of mass communications and journalism. The article aims to prove that the emergence of new media leads to the formation of new terms that denote the actors of modern public online communications, carriers and textual results of their activities. New terms “communication product”, “media product”, “communication polycode product” are introduced into scientific circulation. The development of the terminology of PR is due primarily to extra-linguistic factors, among which it is necessary to single out professional pedagogical communication, which initially became a foresight of terminological practice, and then its driver. The publication is a revised and supplemented translation of the article: Kiuru, K.V., Krivonosov, A.D. (2017), Nonce words as forsights and drivers of the terminology for new scientific disciplines. Russian Linguistic Bulletin, No. 3 (11), pp. 43DOI: 10.18454/RULB.11.04 .

Key words: terminology system, mass communications, mediaproduct, communication product, polycode text .

For citation:

Kiuru, K.V., Krivonosov, A.D. (2018), Polycode communication product: problems of terminology. Communication Studies, No. 3 (17), pp. 37-46. DOI:

10.25513/2413-6182.2018.3.37-46. (in Russian)

About the authors:

Kiuru Konstantin Valerievich, Prof .

Krivonosov Alexey Dmitrievich, Prof .

Corresponding authors:

Postal address: 129, Brat’ev Kashirinykh ul., Chelyabinsk, 454001, Russia Postal address: 21, Sadovaya ul., St. Petersburg, 191023, Russia E-mail: kkiuru@mail.ru E-mail: Krivonosov.a@unecon.ru Received: June 5, 2018 УДК 81.38.81 DOI 10.25513/2413-6182.2018.3.47-65

КОММУНИКАТИВНЫЕ АСПЕКТЫ

ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ГИБРИДНЫХ ТЕКСТОВ

–  –  –

Аннотация: Изучаются современные гибридные тексты. Рассматриваются тексты из знаков разной природы: 1) иконических и конвенциональных этнических (буквенных), 2) этнических и метаязыковых, 3) этнических и дискурсивных,

4) двух различных этнических языков. Обосновывается отличие гибридного текста от иллюстрированного монокодового текста, для обозначения иллюстративного материала вводится понятие сотекста. В качестве примеров исследуется корпус распространенных гибридных текстов: научных, рекламных, инструктивных и др. Особое внимание уделяется новым типам семиотических систем, в том числе специально создаваемых для гибридных текстов. Многократной гибридизации дается обозначение гибридной рекурсии. На основании анализа перечисленных явлений и рассмотренных примеров делается вывод, что гибридные тексты являются отличительной чертой нашего времени, причиной активизации которых становится не произвол авторов, но мировоззрение всего общества .

Ключевые слова: гибрид, гибридный текст, поликодовый текст, сотекст, гибридная рекурсия, иконический, дейктический, конвенциональный знак .

Для цитирования:

Лихачев С.В. Коммуникативные аспекты функционирования гибридных текстов // Коммуникативные исследования. 2018. № 3 (17). С. 47–65.

DOI:

10.25513/2413-6182.2018.3.47-65 .

Сведения об авторе:

Лихачев Сергей Владимирович, доктор филологических наук, профессор

Контактная информация:

Почтовый адрес: 123022, Россия, Москва, Столярный пер., 16 E-mail: LikhachevSV@mgpu.ru Дата поступления статьи: 28.05.2018

–  –  –

Обращение к гибридному тексту как достаточно новому объекту лингвистики обязывает прежде всего определиться с пониманием многих базовых понятий хотя бы потому, что существуют весьма различные точки зрения на них. Не претендуя в рамках отдельной статьи на решение фундаментального вопроса об определении понятия «текст», укажем на два необходимых признака .

Во-первых, текст является фактом письменной речи или письменной фиксации устной речи, т. е. в тексте развертывание речи во времени преобразовано в представление речи в пространстве. Текст изображает время в пространственном измерении, независимо от материала: зарубки на дереве, ракушки и т. д .

Во-вторых, текст может быть только продуктом коммуникации. То есть любой текст создан кем-то для кого-то с некоторой коммуникативной задачей и представляет собой высказывание, понимаемое соответственно теории М.М. Бахтина [Бахтин 1997] .

Использование термина гибридный требует объяснения в свете первоначального сходства с термином поликодовый. Обозначаемые этими терминами явления существенно различаются, ибо относятся к плоскости диахронии и синхронии. При гибридизации соединяются в одно целое несходные, несоединенные ранее явления. Полученный продукт (текст) становится мастерской, в которой автор изобретает способы соединения ранее несовместимых материй. Но когда все способы уже изобретены и стали общепринятыми (узуальными), дальнейшие тексты, созданные с их помощью, уже не являются гибридами. (Так же и в биологии, где гибридом считается первое поколение потомков особей разных видов.) Таким образом, гибридный текст историчен, возникает и существует в определенную культурную эпоху, что неплохо укладывается в представлении о внутренней процессуальности текста, в котором время разворачивается в пространстве .

Термин поликодовый состоит из двух частей: греческой приставки поли – «много», и французского корня код – система условных знаков .

По сумме значений частей этот термин называет явление, взятое одномоментно. То есть факт использования более чем одного кода фиксируется отвлеченно от коммуникантов и ситуации – в таком понимании любой текст будет поликодовым. К примеру, текст настоящей статьи от начала до текущего момента содержит буквы и слова, т. е. знаки фонографического алфавита и этнического русского языка, и является поликодовым в смысле суммы значений словообразовательных частей термина .

В том же тексте имеется и третий код – пунктуация. Все три названные коС.В. Лихачев 49 да соединились в текстах давно, хотя и появились в разное время. К настоящему моменту детально разработаны правила их взаимодействия – орфографические, пунктуационные. Таким образом, три системы более или менее успешно соединились. Текст, образованный из их материала, не является гибридным. Понятно, что поликодовым его тоже никто из исследователей не назовет, поскольку понятие не ограничено суммой значений словообразовательных частей термина. То есть в понятие поликодовости имплицитно вкладывается исторический, процессуальный компонент. Если бы экспликация этого компонента стала академической нормой, то потребность в термине гибридный отпала бы .

Пестрота терминов, обозначающих неоднородные тексты, уже отмечалась: «изовербальные», «музовербальные», «контаминированные», «интерсемиотические», «интерлингвальные» тексты, «синкретические сообщения» и «лингвовизуальный комплекс» [Сковородников 2006: 43–45] .

В целом в той области лингвистики, которая занимается текстами неоднородной природы, справедливо будет отметить неоправданную свободу в использовании терминов. «Рисунки (иконические знаки) намного древнее знаков вербальных, достаточно вспомнить наскальную живопись, более поздние пиктограммы, впоследствии превратившиеся, в частности, в иероглифы» [Максименко 2012: 93]. В соответствии с мнением цитированного автора под вербальными знаками не следует понимать слова устной речи, вопреки довольно устойчивой традиции. Выражение «семантическое значение знаков» [Вольская 2016: 60] тоже предполагает нестандартное использование терминов, если не тавтологию. Расхожим стало противопоставление иконических и вербальных знаков. Но ведь иконические – не всегда изобразительные и вполне могут быть вербальными: хлюпать, кукушка, звонкий… В учении о знаках Ч.С. Пирса, откуда и пошел термин иконические, этим знакам были противопоставлены конвенциональные (символические) и дейктические [Пирс 2000: 58–59]. Приведенную терминологию использовали и в лингвистических работах на русском языке, например Р.О. Якобсон [Якобсон 1985]. В настоящей статье она остается актуальной. Интересное дополнение к этой системе – вещь как знак самой себя (остенсивный знак) – сделал чешский семиотик Иво Осолсобе: «zprvy m svou ostensivni sloku: ukazuje sebe samo»1 [Osolsob 2002: 34] .

В формулировке темы настоящей статьи обозначены коммуникативные аспекты функционирования, что тоже требует разъяснения. Анализируя коммуникацию, мы будем в первую очередь рассматривать языки, которые она использует, но с учетом характеристик участников и ситуации общения .

Итак, мы исходим из утверждения, что при самом зарождении письменности созданные с ее помощью тексты были гибридными, так как 1 «Вещи имеют свою остенсивную составляющую: указывают на себя самих» .

Здесь и далее перевод автора статьи .

Раздел I. Теория коммуникации сама графическая знаковая система нетождественна этническому языку .

Вероятно, еще до письменности существовало пение, где совмещались слова и музыка, однако собственно текстом (гибридным) будем считать только записанные слова с нотами, а это явление довольно позднее .

Со временем к письменности прибавилась пунктуация, противопоставление строчных и прописных букв, цифры (в том или ином виде) .

Эти знаки разнообразных систем объединялись в тексты. То есть стремление к гибридизации текста исконно, было всегда, особенно если вспомнить о рисунчатой письменности – пиктографии. Но реализация идеи гибридизации требует ресурсов. Во-первых, коммуниканты должны запомнить знаки, что трудоемко, во-вторых, необходимо развить в коммуникантах достаточно высокий уровень абстрактного мышления, чтобы соединять знаки разных систем, в-третьих, надо затрачивать материалы письма, время и труд на физическое создание знаков .

Неслучайно письмо стремилось избавиться от рисунчатой формы – это было вызвано естественной экономией материалов и усилий. Когда на смену камню и зубилу, глине и стилусу пришли пергамент, перо и краски, а переписчик стал профессионалом в результате углубления разделения труда, идея рисунков в тексте сразу возродилась. В средневековых памятниках письменности книжная миниатюра не менее характерное явление, чем иллюстрации в современных книгах. Похожее изменение произошло в современности: пока печатающие гаджеты работали «в режиме печатной машинки», располагая малым количеством готовых символов, эмотиконы (смайлы) состояли из знаков препинания: :-). С расширением возможностей текстовых программ интегрировать рисунки в буквенный ряд эмотиконы стали рисованными .

Расширение возможностей и ресурсов письма привело к появлению текстов, которые в современном смысле могут быть названы поликодовыми. Однако они не были полноценными гибридами, поскольку буквенная и изобразительная части текста оставались в отношениях соседства, рисунок повторял часть написанного содержания, как это и сейчас делают иллюстрации. Книгопечатание и гравюры увеличили объем того же явления, но не изменили его качественно .

К следующему шагу в развитии гибридных текстов привел культурный рост. В XIX в. химия, физика, биология и другие науки развили свои отраслевые графические системы (языки науки). В то же время развитие науки и образования привело к появлению круга образованных людей, которых не затрудняло чтение научных гибридных текстов. В современной науке рекурсия гибридных текстов дошла до четвертой и пятой степени. То есть созданный гибрид становится материалом для нового гибрида и так далее. Например, в естественно-научных текстах химические термины гибридизируются с другими знаковыми системами уже биологами, например, с греческим алфавитом, буквы которого выполняют уже С.В. Лихачев 51 не фонографическую, а идеографическую функцию: в биосинтезе цитокининов для дальнейшего превращения 2-изопентинильного остатка через зеатинрибозит в зеатин необходим аденозинмонофосфат (Агрохимия .

2000. № 4). Полученный гибридный текст соединяет в себе не два алфавита – греческий и кириллицу, а два научных кода – химическую терминологию и биологические условные обозначения, каждый из которых в свое время образовался путем гибридизации этнических языков, математических символов и алфавитов, а выраженное в тексте содержание практически не поддается передаче в этническом монокодовом тексте, если считать его вообще возможным. На этом гибридизация не останавливается:

в современный научный текст по той же, например, биологии инфографика и фотографии вводятся с завидной долей необходимости. «It is reasonable to use original photographs to illustrate theses, as a proof of the existence of some regularities in natural phenomena and in uncovering new areas of knowledge»1 [Dmitrichenkova, Dolzhich 2017: 586] .

Фактором распространения гибридных текстов стала городская культура. «Реализуя стыковку различных национальных, социальных, стилевых кодов и текстов, город осуществляет разнообразные гибридизации, перекодировки, семиотические переводы, которые превращают его в мощный генератор новой информации» [Лотман 2000: 325]. Затем использование гибридов отраслевых научных языков проникло в официальные документы производственного направления: проекты, сметы, инструкции, правила безопасности. Сейчас использование знаков отраслевых научных языков, к примеру формул, в научных и производственных текстах приобретает уже привычный характер, хотя еще и может быть оценено как гибрид .

В наше время владение большинством коммуникантов значительным количеством знаковых систем, творческий подход к созданию и оформлению текстов, опора на возможности электронного оформления и развитие новых знаковых систем привели к появлению многообразия новых типов гибридов. Тому же способствует и привычка современного человека – пользователя многих знаковых систем – создавать новые знаковые системы по ходу деятельности. В качестве примера можно привести систему иероглифов (логограмм), используемую для обозначения эмических единиц в микросоциуме студентов-филологов: – «фонема» (по обозначению МФШ), М – «морфема». Система может быть расширена и другими лигатурами буквы и угловой скобки: из Л может быть получена лигатура «лексема», С – «синтаксема». То есть знаковая система имеет перспективу роста .

Отметим, что знаковые системы создают не только лингвисты или узкие специалисты-профессионалы в какой-либо области. Примером этоРазумно использовать оригинальные фотографии для иллюстрации тезисов, как доказательство существования некоторых закономерностей в явлениях природы и раскрытия новых областей знаний» .

Раздел I. Теория коммуникации му служит относительно спонтанно созданная непрофессионалами для своего хобби гитарная табулатура, которая проще нот и менее абстрактна (рис. 1) .

<

Рис. 1. Гитарная табулатура

Уже известно, что в современном гибридном тексте могут смешиваться разные типы знаков:

1) фонографические и идеографические;

2) условные, иконические (рисунки) и дейктические знаки в различных сочетаниях: рисунок из букв, буквы из рисунков, рисунок рядом с буквами, буквы на рисунке;

3) знаки различных этнических языков;

4) знаки разных систем письма (алфавитов);

5) знаки этнического и отраслевого научного или технического языка .

Типология этих гибридов с точки зрения многообразия знаков и знаковых систем нами уже подробно описана [Лихачев 2012]. В настоящей статье преследуется цель изучить не многообразие теоретически возможных сочетаний, некоторые из которых встречаются в единичных случаях, а проанализировать распространенную практику гибридизации текстов, т. е. узус .

1. Продуктивное направление текстовой гибридизации в наше время это визуальные (иконические) тексты с буквенным или звуковым конвенциональным сопровождением на этническом языке. Сюда относятся игровые и анимационные фильмы с речевым звукорядом, комиксы, карикатуры, телепередачи, видеоблоги, коллажи с буквами, клипы, демотиваторы, где могут быть сопроводительные тексты: титры, субтитры, подписи. Визуальный (иконический) текст в перечисленных случаях объединяющий (сплошной), а буквенный (конвенциональный) совмещенный текст (сотекст) является сопровождающим, потому он и дискретен. То есть буквенная часть выполняет, в некотором смысле, роль иллюстрации .

Особенно видно это в комиксах, где буквенную часть заключают в рамку, так называемый «диалоговый шар», или «пузырь» (balloon). Интересно, что форма «пузыря» из незначащей границы иконической и конвенциональной части превращается в различные знаки, которые имеют тенденцию образовывать систему. Например, плавная граница – эксплицитная реплика, волнистая («облачко») – имплицитная (мысли), как на рис. 2 .

«На странице иллюстрированной книги мы не привыкли обращать внимание на это маленькое белое пространство, бегущее над словами и под С.В. Лихачев 53 рисунками, служа им общей границей для непрестанных переходов: так как именно здесь, на этих нескольких миллиметрах белизны, на стихшем песке страницы, завязываются между словами и формами все отношения означивания» [Фуко 1999: 31–32] .

Рис. 2. Виды диалоговых шаров в комиксах (http://flatonika.ru/pravila-postroeniya-komiksov/) Во всех перечисленных случаях иконический и конвенциональный тексты параллельны. Они воспринимаются в сочетании, но лежат в разных реальностях. В вымышленной реальности текста существует звуковая речь, а буквы присутствуют в объективной реальности как знак этой звуковой речи .

В обратных отношениях находятся тексты, где иконические (художественно-изобразительные) иллюстрации образуют сотекст для основного буквенного (конвенционального) текста («книжка с картинками») .

«Однако вербальный текст произведения, сопровождаемый иллюстрациями, совершенно самостоятелен и является лишь источником вдохновения для художников, которые создают свои работы, существующие безотносительно к тексту» [Кузнецова 2017]. Сотекст в данном случае является неосновным по многим причинам: этнический текст может тиражироваться и восприниматься и без иконического сопровождения, созданы они в разное время (сотекст позже) и разными авторами .

То, что изображено, относится к реальности текста, но самого изображения в этой реальности нет. На иллюстрации, как на картине Р. Магритта «Это не трубка», не предмет, а его изображение, а в рассказе не изображение, а сам предмет, разумеется, с учетом того, что вся действительность рассказа существует условно .

«Visual information is studied in scientific works devoted to the linguistics of a text, but not the text in its traditional reading but a semiotically complicated, compound, polycoded, creolized text»1 [Titlova 2015: 229]. Встречаются 1 «Визуальная информация изучается в научных работах, посвященных лингвистике текста, но не в тексте в его традиционном чтении, а в семиотически сложном, комплексном, поликодированном, креолизованном тексте» .

Раздел I. Теория коммуникации и всё чаще используются и более тесные формы взаимодействия иконических и конвенциональных знаков в тексте, когда существует полноценный гибридный текст в одной реальности, а не текст и сотекст. Например, если на картине изображена вывеска с буквами, в кинокадре видна записка, которую читает герой, или запись на экране, которую герой создает .

Тогда сами конвенциональные знаки (буквы) существуют в реальности, изображенной в тексте. Хотя и такое включение букв в изобразительный ряд может быть неорганичным и восприниматься как нечто чужеродное, оно намного органичнее субтитров, а самое главное, образует не параллельное, а единое представление. Именно поэтому титры все чаще вписывают в действительность фильма, например, на вывески и щиты рекламы, как в «Дневном дозоре» Т. Бекмамбетова. «И взгляд, казалось бы перенесенный в вещную среду, встречает заблудившиеся среди вещей слова, указывающие ему путь, которым надо следовать» [Фуко 1999: 39]. Подобное явление происходит в коллажах, которые зародились в искусстве модерна: «Futurist artists appropriated the collage techniques, presenting cut-andpasted text fragments and illustrations in one artwork»1 [Берест 2016: 125] .

Обратное включение – словесного изображения картины или иного изобразительного объекта в конвенциональный текст – суть описание предмета словами. Оно не воспринимается как гибрид и вряд ли когданибудь воспринималось, настолько оно органично. Тем не менее, два способа обозначения объектов мира: конвенциональный и иконический – там присутствуют .

Рассмотрим пример из «Станционного смотрителя» А.С. Пушкина:

…я занялся рассматриванием картинок, украшавших его смиренную, но опрятную обитель. Они изображали историю блудного сына. В первой почтенный старик в колпаке и шлафорке отпускает беспокойного юношу, который поспешно принимает его благословение и мешок с деньгами. В другой яркими чертами изображено развратное поведение молодого человека: он сидит за столом, окруженный ложными друзьями и бесстыдными женщинами. Далее промотавшийся юноша в рубище и в треугольной шляпе, пасет свиней и разделяет с ними трапезу; в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние. Наконец представлено возвращение его к отцу;

добрый старик в том же колпаке и шлафорке выбегает к нему навстречу:

блудный сын стоит на коленях; в перспективе повар убивает упитанного тельца, а старший брат вопрошает слуг о причине такой радости. Под каждой картинкой прочел я приличные немецкие стихи. В отрывке передано именно изображение, наложенное на библейскую притчу непритязательным лубочным художником: в колпаке и шлафорке; в рубище и в треугольной шляпе; в перспективе повар убивает упитанного тельца .

1 «Художники-футуристы осваивали методы коллажа, представляя вырезанные и вставленные текстовые фрагменты и иллюстрации в одном изобразительном произведении» .

С.В. Лихачев 55 Интересно, что само изображение сопровождается «приличными немецкими стихами», т. е. представляет собой текст и сотекст. И всё это помещено уже в текст на русском языке. Гибридный текст в гибридном тексте – наложение или гибридная (поликодовая) рекурсия. Она может и продолжиться, например в экранизации пушкинской повести – еще одна ступень, в рецензии на эту экранизацию – следующая .

Не будет голословным замечание о том, что А.С.

Пушкин очень остро чувствовал приближение эпохи гибридных текстов, о чем свидетельствуют не только многочисленные и общеизвестные маргинальные рисунки в рукописях поэта, но и первый (пусть и за рамками приличий) опыт использования знаков препинания как графических частей иконического изображения:

Сравнение Не хочешь ли узнать, моя драгая, Какая разница меж Буало и мной?

У Депрео была лишь, А у меня : с, В известной мере процитированное произведение позволяет считать А.С. Пушкина предтечей технического решения систем эмотиконов (смайлов) .

Включение в художестенный текст метаязыкового сотекста также можно обнаружить уже у А.С.

Пушкина, например в «Евгении Онегине»:

панталоны, фрак, жилет, Всех этих слов на русском нет… Приведенными примерами возможности создания гибридных текстов иконических (изобразительных) и конвенциональных (например, букв) знаков отнюдь не ограничиваются. Существуют и более тесные единства, причем такие, где указанные знаки могут быть равноправными или подвергаться контаминации. Но важнее всего, что выражаемая информация не дублируется и не может быть продублирована – каждый тип знаков отвечает за свое содержание, непередаваемое другими знаками. «Die hier etablierten heterogenen kommunikativen Rume von Sprache und Visuellem zeigen exemplarisch auf, wie diese semiotischen Systeme als Sttze und Ergnzung zu einander eingesetzt werden, um das „andere“ zu vermitteln»1 [Биберштайн, Карпенко 2012: 50]. В таких текстах (так же, как и в научных) выражается содержание, непередаваемое монокодовым построением .

Примерами распространенных равноправных соединений могут служить географические карты, интерфейс пользовательских приложений в электронных устройствах, бытовые технические инструкции с описанием и изображением деятельности .

1 «Разнообразные коммуникативные пространства языка и визуальных образов, представленные здесь, показывают, как эти семиотические системы были соединены для поддержки и дополнения друг друга, чтобы опосредовать “другого”» .

Раздел I. Теория коммуникации Карты – иконически-фонографический текст, в котором иконические знаки, описанные в легенде карты (рис. 3), изображают объекты на земле, а буквенная часть передает топонимы. При этом протяженность надписи стремится по размерам приблизиться к изображению объекта, так что буквенные знаки занимают всю карту фактически без перерывов. В современной культуре карта часто попадает в гибридную рекурсию, т. е. вторично помещается в текст рекламы или письма, если необходимо указать путь до объекта. Так возникает интересное новообразование: ведущий текст на этническом языке и гибридный иконически-конвенциональный гибрид .

Рис. 3. Пример легенды географической карты

Интерфейс пользовательских приложений свободно включает и пиктограммы, например изображение ножниц для команды «вырезать», и буквенные надписи, например слово «файл» для перехода в соответствующее меню, в едином пространстве, выбирая конкретный вариант в зависимости от удобства понимания (рис. 4). Все они образуют единый гибридный текст .

Рис. 4. Пример интерфейса приложения

Бытовые технические инструкции с описанием и изображением деятельности, например сборки мебели, могут свободно переключать пользователя с рисунков на буквенные разъяснения и назад. Рисунок не является сотекстом, но и вести весь текст не может. К примеру, заголовки и назваС.В. Лихачев 57 ния неизбежно буквенные (рис. 5). То есть единство обеспечено конвенциональными знаками .

Контаминациями являются рисунки из букв, буквы из рисунков. Они менее распространены, чем карты, программные интерфейсы или инструкции, и встречаются как языковая игра в рекламе и логотипах. К ним относится прежний логотип Московской чаеразвесочной фабрики – чайник из букв М, Ч, Р, Ф (рис. 6) .

<

–  –  –

Рисунком может стать одна буква, что сделано на вывеске Трактир Сено ал, где перевернутая буква «в» изображает стога. Вместе с тем таВ кой древний жанр гибридных текстов, как каллиграмма (рисунок из стихотворных строк), если еще и остается живым, то лишь в рафинированной поэзии для узкого круга читателей .

Раздел I. Теория коммуникации Уходят на периферию коммуникативного процесса (в область развлечений детей младшего возраста) шарады – иконографически-фонографически-цифровые гибридные тексты, где цифры, например, перестают быть идеограммами и приобретают звуковое значение. В шараде По2л знак «2» является слогограммой (силлабограммой) [два] .

Активно используются в блогах фотографии с нанесенными индексными знаками: стрелками, овалами, укрупненными фрагментами, – которые служат для привлечения внимания и детализации (рис. 7). Если подобное изображение сопровождается буквенным комментарием, получается гибридный текст из знаков трех типов: иконических, дейктических и индексных .

Рис. 7. Примеры использования индексных знаков на фотографиях (http://chert-poberi.ru/interestnoe/nlo-glazami-ochevidcev-32-foto.html)

2. Активно используются гибридные знаки в области профессионального и непрофессионального изучения языка. Сам метаязык представляет собой отдельную от этнического языка отраслевую знаковую систему. При включении в метаязыковой текст примеров на этническом языке возникает гибридный этнически-отраслевой текст. В метаязыке есть специальные графические средства оформления гибридного текста: курсив как форма знака используется для примеров, кавычки – для значений. Таким образом возникает еще одна (третья в гибридном тексте) знаковая система, которая изолированно не используется, поскольку предназначена для оформления гибридного текста. Этим новая система сходна с пунктуацией .

Существует и обратный гибрид, когда в текст на этническом языке включается метаязыковой сотекст, как в эпиграфе к настоящей статье .

Особо интересен тот факт, что до возникновения технических возможностей использовать курсив в индивидуальном наборе была выработана замена курсива на волнистую линию от руки в машинописном тексте. В метаязыковых гибридных текстах содержательные потребности обозначения идут впереди технических возможностей создания формы знаков .

С.В. Лихачев 59 Лингвистические (школьные) схематические знаки – квадратные скобки для звуков частей слова, членов предложения, однородных членов, частей предложения и т. д. – предназначены тоже только для гибридного использования в этническом тексте с графическим метаязыковым сотекстом. Некоторые из этих знаковых систем до сих пор не обеспечены техническими программными возможностями, в частности в текстовых редакторах нет знаков частей слова. Но в деятельности профессионалов эти системы постоянно обновляются и пополняются, в обозримом прошлом появился знак для постфикса. Заглавную букву используют для обозначения ударения, в том числе в контрольно-измерительных материалах ЕГЭ по русскому языку. Рост и обновление таких систем, стремление к полному охвату ими анализа языка указывает на тенденцию образования полной комплексной системы графического обозначения языковых единиц в гибридном этнически метаязыковом тексте .

Подобные знаковые системы только для гибридного соединения с этническим языком возникают и в других видах деятельности, связанных с изучением и обработкой языков и текстов, например учительская система обозначения ошибок: | – орфографическая, V – пунктуационная и т. д. – существует для вторичного наложения на этнический текст и преобразования его в методический гибридный текст со следами деятельности двух авторов. Такие системы, отражающие вторичную деятельность с текстом и самостоятельно не используемые (применимые в гибридном тексте), можно назвать субтекстовыми .

К субтекстовым системам можно также отнести редакторские и корректорские знаки, подчеркивания ошибок красным и синим (раньше – зеленым) в текстовых редакторах Word, Openword и др. К этим же системам примыкает использование знака Z для обозначения конца текста. Имеются и уникальные субтекстовые метаязыковые системы, например транскрипция устного дискурса (ТРУД) М. Макарова [Макаров 2003: 117], а также разнообразные системы маркировки слогов и звуков в звуковом анализе в начальной школе. Унификация этих систем для общего использования – дело будущего .

3. Современные тексты внутренне стремятся к дискурсивности – т. е .

связи с внетекстовой объективной действительностью. Дискурсивность монокодового текста на этническом языке (если допустить его существование) выражается вводными словами: источник сообщения, эмоциональная оценка, порядок и оформление мыслей, уверенность, призыв к адресату – вот их значения .

В гибридных текстах в целях выражения тех же внетекстовых связей используются специальные неэтнические знаки. К ним относятся эмотиконы (смайлы), выражающие эмоциональное состояние автора и отношение к содержанию текста, пиктограммы в учебниках – обращение к адресату (рис. 8), непечатаемые символы в текстовом редакторе и типоРаздел I. Теория коммуникации графское расположение текста, отражающие композиционное оформление мыслей, интерактивные ссылки (синие и подчеркнутые), которые обозначают гипертекстовые связи. Последние существовали в литературе уже давно, только иначе оформлялись – с помощью цифр-сносок, квадратных скобок и т. д. Можно предположить, что в современном научном тексте, публикуемом в электронном виде, традиционные ссылки (особенно на электронные источники) сохраняются по традиции и скоро будут вытеснены гиперссылками. Еще отметим, что гипертекст оказывается неизбежно гибридным .

Рис. 8. Пример дискурсивных знаков в учебнике (Л.Ф. Климанова, Т.В. Бабушкина. Русский язык. 2 класс) Приведенные на рис. 8 условные обозначения являются знаками дискурсивной системы, а сам список обозначений – переводным словарем .

Использование в учебниках иконических знаков (пиктограмм) объясняется стремлением авторов сделать текст доступнее для адресата. «Часто первыми печатными изданиями для современного ребенка оказываются книжки с комиксами, которые по определению являются креолизованными текстами, где, кстати, зрительный (изобразительный) ряд может преобладать над вербальным» [Сильченкова 2017: 293] .

4. Макаронизмы представляют собой гибридное образование, чаще именно текст, из материала двух этнических языков. Они представляют собой игровое явление и нечасто встречаются и поэтому их изучение не соответствует целям настоящей статьи. Существуют также тексты, наполненные экзотизмами и варваризмами, однако они перестали восприниматься как нечто непривычное, поэтому вряд ли следует считать гибридным текст из-за присутствия такой лексики .

Привлекают внимание явления, смежные с макаронизмами, которые используются активно, возможно потому, что не требуют знания двух языков ни от автора, ни от адресата .

Акустические макаронизмы изображают звуковое подобие одному языку материалом другого языка. В качестве игры такие макаронические С.В. Лихачев 61 тексты известны давно: «Пип силь трэ, Мари лэн трэ, Семен тэля пасэ», – но примеры их единичны. В наше время акустические макаронизмы используются для создания рекламных эргонимов: японский ресторан ТО ДА СЁ, индийская закусочная Ширехари, японский паб Харасё, саморекламы в никнейме блогеров ШУ ЧУ, ЛИ СИ ЦИН .

Графические макаронизмы используют стилизацию графики письма одного языка под письмо другого языка, например кириллица может быть стилизована под готический шрифт, арабское или японское письмо, чему есть множество примеров (рис. 9) .

Рис. 9. Примеры стилизованного письма кириллицей

Фонографические макаронизмы сочетают материал двух алфавитов и чрезвычайно распространены. В научной речи они устойчиво вошли в названия текстов1 .

В известной степени гибридным текстом можно считать название Коммерсантъ – орфографический гибрид, соединяющий старую и новую орфографические системы .

AC/DC – фонография, с изображением молнии становится гибридным текстом фонографически-идеографическим, – готическим шрифтом – это уже название рок-группы. Усложнение гибрида элементами еще одной знаковой системы (еще одна форма гибридной рекурсии) порождает новый текст с новым значением .

Ранее гибридный текст был экспериментом, теперь стал ожидаемым узуальным явлением. Название KAPTUR написали для российского рынка через «К», а не «С», как в других странах, чтобы избежать чтения по-русски, созвучного с «сортир». Но ведь буква «R» показывает в достаточной мере, что перед нами не кириллица. Значит, ожидается, что читатель готов

1 См., напр., название цитировавшейся выше публикации [Максименко 2012]: По-

ликодовый vs. креолизованный текст: проблема терминологии .

Раздел I. Теория коммуникации увидеть смешение алфавитов там, где его нет. Гибридный текст – примета эпохи, его читатель ожидает увидеть повсюду .

Выводы

Стремление соединять в тексте знаковые системы разной природы:

естественные и искусственные, фонографические и идеографические, этнические и отраслевые – настолько распространено, что квалифицируется не как творчество автора текста, а как проявление коллективного стремления всего общества. «Sprachliche und nicht-sprachliche Praktiken knnen als Materialisierung von kollektivem, sozial erzeugtem und bereitgestelltem Wissen verstanden werden»1 [Keller 2011: 63] .

Поликодовыми в той или иной форме являются доступные лингвистам тексты в подавляющем большинстве, что уже отмечено для устного дискурса: «Так, существует мнение о том, что “подлинная” коммуникация между автором и адресатом осуществляется в устном дискурсе, когда реципиент сообщения получает информацию в ее поликодовости: наряду с восприятием речи он видит мимику, жесты, позу адресанта и т. п.» [Чернявская 2013: 124]. Не все из них являются гибридными, однако гибридизация текстов является устойчивой тенденцией современной культуры и происходит благодаря увеличению количества знаковых систем как таковых и освоенных каждым пользователем .

Стремление соединить в гибриде как можно больше элементов максимального количества знаковых систем стало тенденцией речевой деятельности людей нашей эпохи .

Список литературы Бахтин М.М. Проблема речевых жанров // Бахтин М.М. Собрание сочинений: в 6 т. М.: Русские словари, 1997–2010. Т. 5. 1997. С. 119–206 .

Берест В.А. Произведение концептуального искусства как поликодовый текст // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Вопросы образования: Язык и специальность. 2016. № 3. С. 124–129. (На англ. яз.) .

Биберштайн Р., Карпенко Е.И. “Das Mdchen mit der Eidechse” (Text-Bild-Analyse zwischen Sprach- und Bildwissenschaft) // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки. 2012 .

Вып. 19 (652). С. 41–51. (На нем. яз.) .

Вольская Н.Н. Поликодовый медиатекст: пути исследования // Русская речь. 2016 .

№ 2. С. 58–63 .

Кузнецова Е.Г. Синтез текста и изображения в художественной литературе // Гуманитарные научные исследования. 2017. № 1 (65). URL: http://human.snauka.ru/2017/01/18802 .

Лихачев С.В. Семиотические гибриды // Неклассические письменные практики современности: монография / под ред. Т.В. Шмелевой. Великий Новгород,

2012. С. 58–87 .

1 «Лингвистические и нелингвистические практики могут рассматриваться как материализация коллективных, созданных и подготовленных в обществе знаний» .

С.В. Лихачев 63 Лотман Ю.М. Семиосфера. СПб.: Искусство-СПБ, 2000. 704 с .

Макаров М.Л. Основы теории дискурса. М.: Гнозис, 2003. 280 c .

Максименко О.И. Поликодовый vs. креолизованный текст: проблема терминологии // Вестник РУДН. Серия: Теория языка. Семиотика. Семантика. 2012 .

№ 2. С. 93–102 .

Пирс Ч.С. Начала прагматизма. СПб.: Лаб. метафиз. исслед. филос. фак. СПбГУ:

Алетейя, 2000. 352 с .

Сильченкова Л.С. Креолизованные тексты в практике обучения грамоте // Человек и язык в коммуникативном пространстве: сборник научных статей / отв. и науч. ред. Б.Я. Шарифуллин. Красноярск; Лесосибирск: Сиб. федер. ун-т, 2017 .

Вып. 8 (17). С. 291–297. URL: http://lpi.sfu-kras.ru/images/stories/library/Сб_ Гриб_2017_последний.pdf .

Сковородников А.П. О типологии контаминированных текстов. К проблеме терминообозначения // Русский язык за рубежом. 2006. № 5. С. 43–48 .

Фуко М. Это не трубка. М.: Художественный журнал, 1999. 150 с .

Чернявская В.Е. Медиальный поворот в лингвистике: поликодовые и гибридные тексты // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. 2013. № 2 (23). С. 122–127 .

Якобсон Р.О. Язык в отношении к другим системам коммуникации // Якобсон Р.О .

Избранные работы. М.: Прогресс, 1985. С. 319–330 .

Dmitrichenkova S.V., Dolzhich E.A. Visual components of scientific-technical text // Procedia Computer Science. 2017. Vol. 103: XIIth International Symposium «Intelligent Systems», INTELS’16, 5-7 October 2016, Moscow, Russia. P. 584–

588. DOI: 10.1016/j.procs.2017.01.071 .

Keller R. Diskursforschung. Eine Einfrung fr SozialwissenschaftlerInnen. 4 Aufl .

Wiesbaden: VS Verlag fr Sozialwissenschaften, 2011. 136 s .

Osolsob I. Ostenze, hra, jazyk: Smiotick studie. Brno: Host, 2002. 398 s .

Titlova A.S. Microblog as an Example of a Creolized Text // Педагогический журнал Башкортостана. 2015. № 1 (56). С. 228–233. (На англ. яз.) .

References

Bakhtin, M.M. (1997), Problema rechevykh zhanrov [The problem of speech genres] .

Bakhtin, M.M. Collected Works, Vol. 5, Moscow, Russkie slovari Publ., pp. 119in Russian) Berest, V.A. (2016), Conceptual Artwork as a Polycode Text. RUDN Journal of Language Education and Translingual Practices, No. 3, pp. 124-129 .

Bieberstein, R., Karpenko, E. (2012), “The girl with the lizard” (Text and picture analysis between language and picture science). Vestnik of Moscow State Linguistic University. Humanitarian Sciences, Iss. 19 (652), pp. 41-51. (in German) Dmitrichenkova, S.V., Dolzhich, E.A. (2017), Visual components of scientific-technical text. Procedia Computer Science, Vol. 103, XIIth International Symposium «Intelligent Systems», INTELS’16, 5-7 October 2016, Moscow, Russia, pp. 584DOI: 10.1016/j.procs.2017.01.071 .

Foucault, M. (1999), This is not a pipe, Moscow, Khudozhestvennyi zhurnal Publ., 150 p. (in Russian) Keller, R. (2011), Discourse research. An introduction for social scientists, 4th ed., Wiesbaden, VS Verlag fr Sozialwissenschaften Publ., 136 p. (in German) Раздел I. Теория коммуникации Kuznetsova, E.G. (2017), Synthesis of Verbal Text and Image in Literature. Humanities scientific researches, No. 1 (65), available at: http://human.snauka.ru/en/2017/ 01/18802. (in Russian) Likhachev, S.V. (2012), Semioticheskie gibridy [Semiotic hybrids]. Shmeleva, T.V. (Ed.) Neklassicheskie pis'mennye praktiki sovremennosti [Unconventional written practices of modern times], Collective monograph, Veliky Novgorod, pp. 58-87 .

(in Russian) Lotman, Yu.M. (2000), Semiosfera [Semiosphere], St. Petersburg, Iskusstvo-SPB Publ., 704 p. (in Russian) Makarov, M.L. (2003), Osnovy teorii diskursa [Fundamentals of Discourse Theory], Moscow, Gnozis Publ., 280 p. (in Russian) Maksimenko, O.I. (2012), Polycode vs. creolized text: terminology problems. RUDN Journal of Language Studies, Semiotics and Semantics, No. 2, pp. 93-102. (in Russian) Osolsob, I. (2002), Ostension, game, language, the Semiotic study, Brno, Host Publ., 398 p. (in Czech) Peirce, Ch.S. (2000), Issues of Pragmatism, St. Petersburg, Laboratory of metaphysical researches of philosophical faculty of St. Petersburg State University Publ., Aleteiya Publ., 352 p. (in Russian) Silchenkova, L.S. (2017), Creolised texts in practice of training in the diploma. Sharifullin, B.Ya. (Ed.) Chelovek i yazyk v kommunikativnom prostranstve [A man and language in communicative space], Collection of scientific articles, Iss. 8 (17), Krasnoyarsk, Lesosibirsk, Siberian Federal University Publ., pp. 291-297, available at: http://lpi.sfu-kras.ru/images/stories/library/Сб_Гриб_2017_последний.pdf .

(in Russian) Skovorodnikov, A.P. (2006), O tipologii kontaminirovannykh tekstov. K probleme terminooboznacheniya [On the typology of contaminated texts. To the problem of formation of terms]. Russian Language Abroad, No. 5, pp. 43-48. (in Russian) Tcherniavskaia, V.E. (2013), Medial turn in linguistic: text hybridity. Vestnik Irkutskogo gosudarstvennogo lingvisticheskogo universiteta, No. 2 (23), pp. 122-127. (in Russian) Titlova, A.S. (2015), Microblog as an Example of a Creolized Text. Pedagogicheskii zhurnal Bashkortostana, No. 1 (56), pp. 228-233 .

Vol'skaya, N.N. (2016), Polikodovyi mediatekst: puti issledovaniya [Polycode mediatext: ways of research]. Russkaya rech', No. 2, pp. 58-63. (in Russian) Yacobson, R.O. (1985), Language in relation to other communication systems. Yacobson, R.O. Selected works, Moscow, Progress Publ., pp. 319-330. (in Russian)

COMMUNICATIVE ASPECTS

OF THE HYBRID TEXTS FUNCTIONING

S.V. Likhachev Moscow City Pedagogical University (Moscow, Russia) Abstract: The article is devoted to the study of modern hybrid texts. The author considers texts from signs of different nature: 1) iconic and conventional ethnic (alphabetic), 2) ethnic and metalanguage, 3) ethnic and discursive, 4) two different ethС.В. Лихачев 65 nic languages. The author distinguishes the hybrid text from the illustrated

monocode text and introduces the concept of parallel text for the illustrative material. The main body of the studied examples consists of popular hybrid texts:

scientific, promotional, instructive, etc. Attention is drawn to new types of semiotic systems, including those specially created for hybrid texts. Multiple hybridization in the text is called hybrid recursion. All listed phenomena and studied examples allow us to state that hybrid texts are the hallmark of our time. The reason for the mainstreaming of hybrid texts is not the arbitrariness of the authors, but the mentality of the whole society .

Key words: hybrid, hybrid text, polycode text, parallel text, hybrid recursion, iconic, deictic, conventional sign .

For citation:

Likhachev, S.V. (2018), Communicative aspects of the hybrid texts functioning .

Communication Studies, No. 3 (17), pp. 47-65. DOI: 10.25513/2413in Russian)

About the author:

Likhachev Sergey Vladimirovich, Prof .

Corresponding author:

Postal address: 16, Stolyarnyi per., Moscow, 123022, Russia E-mail: LikhachevSV@mgpu.ru Received: May 28, 2018 УДК 81’42 DOI 10.25513/2413-6182.2018.3.66-78

ПОЛИКОДОВЫЕ ТЕКСТЫ

В АСПЕКТЕ ТЕОРИИ МУЛЬТИМОДАЛЬНОСТИ

–  –  –

Аннотация: Рассматривается поликодовость коммуникации, обусловленная появлением новых мультимедийных информационно-коммуникативных технологий, массовой компьютеризацией и глобализацией, влияющих на способы кодирования информации. Гетерогенная природа поликодовых текстов анализируется сквозь призму мультимодальных исследований в рамках социальной семиотики, в связи с чем выявляются основные подходы к анализу мультимодального дискурса и его базовые характеристики. Дается обзор мультимодальных исследований, появившихся на рубеже XX и XXI вв., показывающий изменение самого способа восприятия мира: речь и письмо теряют свои центральные позиции, их заменяют другие средства конструирования смыслов. Отмечается, что такие изменения происходят в жанрах не только массовой, но и высокой культуры, что приводит к их смешению. Фиксируется характеризующийся приоритетом визуального кода иконический поворот мультимодальных исследований, сменяющий лингвистический подход. Отмечается вариативность именования рассматриваемых феноменов в зарубежных и отечественных исследованиях: если в первых, поскольку семиотические коды обладают разной модальностью, смешанные тексты, как правило, называют мультимодальными и для их анализа применяется специально разработанный мультимодальный дискурс-анализ, то во вторых, по-прежнему придерживаясь традиции приоритета языкового семиотического кода, чаще говорят о поликодовых текстах .

Ключевые слова: поликодовый текст, мультимодальность, социальная семиотика, мультимодальный дискурс-анализ, мультимодальное обучение .

Для цитирования:

Омельяненко В.А., Ремчукова Е.Н. Поликодовые тексты в аспекте теории мультимодальности // Коммуникативные исследования. 2018. № 3 (17) .

С. 66–78. DOI: 10.25513/2413-6182.2018.3.66-78 .

Сведения об авторах:

Омельяненко Виктория Александровна, ассистент кафедры русского языка № 2, аспирант кафедры общего и русского языкознания © В.А. Омельяненко, Е.Н. Ремчукова, 2018 В.А. Омельяненко, Е.Н. Ремчукова 67 Ремчукова Елена Николаевна, доктор филологических наук, профессор кафедры общего и русского языкознания

Контактная информация:

1,2 Почтовый адрес: 117198, Россия, Москва, ул. Миклухо-Маклая, 6 E-mail: omelianenko_va@rudn.university E-mail: remchukova_en@rudn.university Дата поступления статьи: 18.06.2018

1. Введение В современной науке принято говорить о трех разновидностях текста – лингвистическом (вербальном), экстралингвистическом (невербальном) и смешанном. Внимание ученых всё чаще привлекают именно смешанные, гетерогенные тексты (рекламные сообщения, карикатуры, плакаты, граффити и т. д.). Это связано, во-первых, с преобладанием телевидения и Интернета и активным внедрением цифровых технологий в нашу жизнь; во-вторых, с тем, что «современный стиль мышления часто проявляется в различных поликодовых комбинациях», а взаимодействие вербальных и визуальных знаков «определяется ментальными операциональными усилиями создающего или воспринимающего сознания»

[Ариас 2015: 9] .

Для определения смешанного текста существует несколько терминов. В русистике наиболее употребительным сегодня является термин поликодовый (В.Е. Чернявская, А.-М. Ариас, Н.Г. Комиссарова, А.Г. Сонин, О.И. Максименко и др.), сменивший в научной парадигме термин креолизованный (Ю.А. Сорокин, Е.Ф. Тараcов и др.). В зарубежной лингвистике доминирующим является термин мультимодальный текст (G. Kress, T. van Leeuwen, C. Jewitt, M. Bednarek, J.R. Martin, E. Ventola, E. Adami, F. Serafini, M. Walsh и др.). Стоит также отметить функционирующие в отечественной лингвистике термины контаминированный (Ю.А. Бельчиков, А.П. Сковородников), полимодальный (Е.Д. Некрасова, О.С. Иссерс), лингво-визуальный (Л.Н. Большиянова и др.), видео-вербальный (Т.Г. Добросклонская) и т. д. В области нарратологии употребляют терминологические словосочетания мультимодальный нарратив, визуальный нарратив (visual narrative) (M. Bal) или графический нарратив (graphic narrative) (L. Dong), что позволяет учитывать визуальное оформление (шрифтовое, иллюстративное и т. д.) и актуализирует привлечение одновременно различных каналов восприятия информации .

Такое обилие терминов, обозначающих смешанные тексты, позволяет понять их широкую востребованность в качестве объекта изучения, в том числе и в образовательном пространстве .

Раздел I. Теория коммуникации

2. Социальная семиотика и теории мультимодальности Анализ поликодовых текстов связан с определенными методологическими трудностями, так как он требует от исследователя обширного круга знаний и компетенций, которые редко ограничены рамками одной дисциплины. Поэтому постепенное решение этой задачи проводилось с учетом научных результатов различных дисциплин .

Так, в конце 1980-х гг. начала оформляться социальная семиотика, основная задача которой – изучение функционирования языкового знака в обществе, и именно здесь зародились мультимодальные исследования, которые сразу приняли междисциплинарный характер. Ученые, которые стоят у истоков развития теории мультимодальности, критикуя своих предшественников, обратили внимание на то, что большинство исследований, связанных с лингвистикой, сосредоточиваются исключительно на языке, игнорируя или преуменьшая вклад других научных ресурсов. Выделяя главное, отметим, что с появлением теории мультимодальности разрушается представление о центральном положении речи и письма в социально-семиотическом мире (A.P. Baldry, J. Callaghan, E. McDonald, R. Iedema, C. Jewitt, M. Bednarek, J.R. Martin, G. Kress, T. van Leeuwen, J.L. Lemke, K. O'Halloran, F. Serafini, T. Royce, P.J. Thibault, L. Unsworth, M. Walsh и др.) .

Предпосылками возникновения междисциплинарных исследований на стыке семиотики, лингвистики, философии языка и социологии стали работы «Язык как социальная семиотика: социальная интерпретация языка и значения» М. Халлидея, где доминирующим является тезис о реализации языковой функции в контексте, и «Язык как идеология» Р. Ходжа и Г. Кресса, где рассматриваются вопросы отношений языка и общества [Гаврилова 2016]. Идеи последних позже были развиты Тео ван Лиувеном [van Leeuwen 2005]. С точки зрения социальной семиотики невозможно передать значение с помощью только одного ресурса семиотической системы: «words conjure images, images are verbally mediated, writing is a visual form, algebra shares much of the syntax and semantics of natural language…»1 [Lemke 2002a]. На первый план выходят другие средства конструирования смыслов, другие средства формирования идентичности. Соответствующий «вызов» известен под названием мультимодальности [Кресс 2016] .

Таким образом, с появлением фокуса мультимодальности изменился сам способ восприятия мира. Доминирующее ранее в качестве основного носителя информации слово заменяется образом, что выражается и в приоритете визуального ряда над вербальным. О тенденции к визуализации в зарубежной философии говорится начиная с конца XX в. Явление, когда изобразительные единицы проникают в социальные сферы бытия человека и признаются самостоятельными носителями реальности, обоСлова вызывают озвучиваемые образы, письмо есть их изображение; алгебра более похожа на синтаксис и семантику естественного языка». Здесь и далее перевод авторов статьи .

В.А. Омельяненко, Е.Н. Ремчукова 69 значено как pictorial turn, imagic turn или iconic turn – иконический поворот [Boehm, Mitchell 2009] .

С развитием теории мультимодальности связан и тот факт, что изменения начинают происходить не только в средствах массовой информации, на страницах журналов и комиксов, но и в документации различных корпораций, университетов, правительственных ведомств и т. д.:

они приобретают цветные иллюстрации и сложный макет. Начали преобразовываться не только массовые жанры (кино и популярная музыка), но и искусство «высокой культуры» приобрело всё большее разнообразие форм и материалов, что приводит к подвижности обозначенных ранее границ между различными видами искусства .

3. Определение мультимодальности Итак, мультимодальность можно рассматривать как сферу изучения дискурса. Сами термины «мультимодальность» и «мультимодальный текст» и основные положения теории мультимодальности впервые были введены в научный обиход и разработаны Гюнтером Крессом и Тео ван

Лиувеном [Kress, van Leeuwen 2001]. Ученые выделяют следующие основные теоретические положения мультимодальности:

1. Мультимодальность допускает, что репрезентация и содержание высказывания всегда основывается на взаимодействии модусов. Это конструируется с помощью анализа и описания полного спектра средств для создания значений, которыми люди пользуются (визуальный, разговорный, жестикуляционный, письменный, 3D и др.) в различных контекстах .

2. Мультимодальность предполагает, что существуют определенные экстралингвистические, семиотически неоднородные ресурсы для достижения определенной цели .

3. Мультимодальность допускает, что именно нормы и правила, действующие в момент создания значения, являются базисом при отборе и конфигурации модусов для создания этого значения [Kress, van Leeuwen 2001: 77] .

Как утверждает Кери Джуит, мультимодальность может пониматься как теория, перспектива, область исследования (field of enquiry) или методологическое применение (methodological application) [Jewitt 2009: 12] .

По мнению А.А. Кибрика, понятие мультимодальности относится к разграничению между человеческими органами чувств, в первую очередь – зрительным и слуховым каналами. «В рамках каждого из этих каналов есть дальнейшие, более мелкие различия, которые также охватываются понятием мультимодальных. Так, в речи присутствует сегментный (вербальный) компонент и множество несегментных (просодических) параметров. Визуальный канал включает жестикуляцию, взгляд, мимику и другие аспекты “языка тела”. Письменный дискурс также воспринимается визуально и, кроме вербального компонента, включает целый набор графических параметров, таких как шрифт, цвет, формат и т. д. СовременРаздел I. Теория коммуникации ное понятие мультимодальности включает всё это многообразие» [Кибрик 2010: 148] .

Ученые, которые следуют теории социальной семиотики (Г. Кресс, Т. ван Лиувен, Р. Ходж, К. Джуит, Р. Айдема и др.), определяют мультимодальность через понятие семиотического модуса – набора ресурсов из нескольких знаковых систем, не ограниченных только вербальными, сугубо языковыми, знаками [Adami, Kress 2014]. Применяясь как известное выразительное средство дискурса, семиотический модус производит определенное культурное значение. Г. Кресс определил семиотический модус (mode) как «socially shaped and culturally given semiotic recourse for making image»1 [Kress 2010: 79] .

Примерами модусов являются изображение, письмо, схемы, макеты, жесты, мимика, речь, музыка, 3D-объекты и т. п. [Kress 2010: 79]. Особенностью визуальных модусов является то, что они могут предлагать несколько интерпретаций. Поэтому при толковании текста вербальные знаки становятся вторичными и используются для уточнения визуальной информации. Вербальные элементы смешанных текстов выступают в роли сигналов (cues) и таким образом ограничивают возможные интерпретации визуальных элементов [Koller 2009: 47] .

Джей Лемке вводит понятие гипермодальности (hypermodality) для обозначения одного из способов синтеза вербальных, визуальных и звуковых значений в гипермедиа. Гипермодальность представляет собой не просто комбинацию картинки, текста и звука, а комплекс имплицитных и эксплицитных взаимосвязей между ними [Lemke 2002b: 300] .

4. Исследования в области мультимодальности Уже почти 40 лет в Великобритании издательством Taylor & Francis выпускается посвященный мультимодальным исследованиям журнал, который был создан группой таких ученых, как Гюнтер Кресс, Тео ван Лиувен, Энн Крэнни Фрэнсис и Терри Нитголд. В настоящее время он называется Social Semiotics («Социальная семиотика»). По мнению нынешних редакторов журнала (D. Machin, P. Cobley, T. Threadgold), социальная семиотика не является ни отраслью, ни конкретной теорией, а формой исследования, применяемой к конкретным случаям и проблемам. Социальная семиотика – это изучение слов, образов, поведения, настроек, звуков, дизайна и т. д., а также их связь с организацией нашего общества и повседневностью. Исследования в рамках этого направления проводятся с помощью таких методов, как лингвистический и визуальный анализ, контент-анализ, этнография, интервью, политико-экономический анализ (https://semioticon.com/semiotix/2010/07/social-semiotics-the-journal/) .

Материалом социосемиотического исследования становятся самые разные мультимодальные тексты: иллюстрированные журнальные и гаСоциально сформированные и культурно установленные семиотические ресурсы производства значения» .

В.А. Омельяненко, Е.Н. Ремчукова 71 зетные материалы, рекламные тексты, произведения искусства (театральные постановки, музыкальные композиции и т. п.), видеоматериалы, компьютерные программы и игры, различные сайты и т. д .

Так, Инной Семецки предлагается семиотический анализ карт таро [Semetsky 2010]. Шароном Локьером некоторые маргинальные бедные слои британского общества рассматриваются на материале телевизионных развлекательных программ [Lockyer 2010]. Также следует отметить работу Сергея Крюка, рассматривающего семиотические ресурсы пропаганды в Советской Латвии [Kruk 2008] .

Сегодня крупнейшими центрами мультимодальных исследований являются Лондон и скандинавские страны (Э. Вентола, К. Джуит, Г. Кресс, Т. ван Лиувен, М. О’Тул др.), а также Semiotics Research Group (SRG) в Национальном университете Сингапура под руководством К.Л. О’Халлоран .

В России исследования мультимодальной лингвистики как отдельного направления проводились в рамках проекта «Язык как он есть: русский мультимодальный дискурс» в МГУ им. М.В. Ломоносова под руководством А.А. Кибрика (http://www.philol.msu.ru/~ccs/ru/research/multimodal/) .

5. Дискурсивный подход к анализу мультимодальных текстов Большинство ученых придерживается дискурсивного подхода к анализу мультимодальных текстов, «адаптируя широкую трактовку дискурса как социально обусловленной когнитивной структуры, находящей свое материальное воплощение в текстах-репрезентациях» [Вдовина 2012: 5] .

О.С. Иссерс говорит об актуальности изучения различных дискурсивных феноменов, в которых используется несколько семиотических кодов разных модальностей [Иссерс 2012: 247], в связи с чем обращается к таким жанрам, как политический оппозиционный плакат [Иссерс 2012, 2013], интернет-коллекции, надписи на автомобилях, демотивационные постеры и т. п., называя их «“лингвообъектами”, которые можно считать периферией речевой жизни современного общества» [Иссерс 2015: 10] .

Для анализа мультимодальных текстов применяется мультимодальный дискурс-анализ, разработанный как междисциплинарный теоретикометодологический подход, опирающийся на социальную семиотику. В качестве примера можно привести сборник исследовательских работ «Мультимодальный дискурс-анализ» под редакцией К.Л. О'Халлоран [Multimodal Discourse Analysis… 2004]. Статьи посвящены разработке теории и практики анализа дискурсов, которые используют комплекс разнообразных семиотических ресурсов. В качестве объекта анализа выступают такие жанры, как печатные СМИ, динамические и статические электронные медиа, фильмы и трехмерные объекты. Отмечается, что теоретический подход исследований в сборнике опирается на системно-функциональное направление в лингвистике Майкла Халлидея, а также на идеи Майкла О'Тула (Michael O'Toole), изложенные в работе «Язык изобразительного искусстРаздел I. Теория коммуникации ва», где анализируется смысл, возникающий в результате комплексного использования семиотических ресурсов [Multimodal Discourse Analysis… 2004: 1] .

Данные исследования представляют собой ранние этапы сдвига фокуса в современной лингвистике: использование языка больше не рассматривается как изолированное. Так, Кей О'Халлоран в статье «Визуальный семиозис фильма» проводит семиотический анализ динамических изображений с применением компьютерных технологий. Используя программное обеспечение для редактирования видео Adobe Premiere 6.0, исследовательница представляет системно-функциональную модель, которая объединяет визуальные образы и саундтрек при анализе двух коротких выдержек из фильма Романа Полански «Китайский квартал» [Multimodal Discourse Analysis… 2004: 109–130] .

К.Л. О'Халлоран отмечает, что цифровые технологии приводят к появлению новых теорий и практик в области математики и точных наук, и для этого целесообразно использовать мультимодальный дискурс-анализ (SFMDA). В качестве примера она приводит систему Энтони Болдри и Мишеля Бельтрами «Мультимодальный корпус» (MCA; http://mca.unipv.it), которая является единственным программным приложением для мультимодального анализа видеотекстов [Multimodal Discourse Analysis… 2004: 4] .

Другой пример использования мультимодального дискурс-анализа предлагает Фил Бенсон при изучении YouTube-контента.

Такой анализ учитывает:

• multiple semioticе mode – комплекс семиотических модусов YouTube:

меняющиеся картинки, устная и письменная коммуникация, музыка, различные активные ссылки, иконки и т. п.;

• multiple authorship – многообразие участников и способов участия в производстве и воспроизводстве дискурсов: не только комментарии пользователей-подписчиков, но и реклама, возможность передавать информацию через liking и disliking и т. д.;

• highly dynamic – высокая динамичность дискурса (постоянно меняющийся контент) [Discourse and digital practices... 2015: 83–84] .

6. Мультимодальные тексты в образовании С развитием цифровых технологий появляются и новые формы коммуникации в образовательном процессе. Этот принципиально новый (третий после устной и письменной) вид коммуникации, сетевая коммуникация, обладает большим дидактическим потенциалом, и наиболее очевидным ее признаком являются тексты принципиально нового строения, которые В.Г. Костомаров определил как дисплейные тексты [Костомаров 2010], или «тексты новой природы», ставшие объектом исследования на VIII международной научно-практической конференции «Педагогика текста» (Санкт-Петербург, 21 октября 2016 г.) [Тексты новой природы… 2016] .

В.А. Омельяненко, Е.Н. Ремчукова 73 Природа подобных текстов была раскрыта заведующей Проектной научно-исследовательской лабораторией инновационных средств обучения русскому языку Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина, кандидатом филологических наук М.Ю. Лебедевой на лекции «Мультимодальность как новая грамотность» 27 июля 2016 г. в культурном центре ЗИЛ (Москва). «Мультимодальный (цифровой, мультимедийный) текст принципиально отличается от печатных книг, даже если они снабжены красочными картинками. Его смысловой диапазон чрезвычайно широк и изменчив; его отдельные составляющие (картинка, звук, видео) могут дополнять и усиливать написанное буквами сообщение. Но могут и конкурировать с ним вплоть до придания всему “посланию” противоположного значения. …По своей природе мультимодальный текст ближе не к письменным источникам, а к устной коммуникации, когда на человека воздействуют не только разговорная речь, но и жесты, мимика, физические особенности, положение собеседника в пространстве»1 .

С этой точки зрения особый интерес в практике преподавания русского языка как иностранного представляет обращение к аутентичным текстам массовой коммуникации, которые по своей природе являются мультимодальными. Например, тексты национально-ориентированной рекламы, которые обладают ярко выраженным социокультурным компонентом, можно использовать как в качестве иллюстративного материала на уроках, так и в процессе подготовки к ТРКИ [Омельяненко 2017]. Такие тексты обладают большим лингводидактическим потенциалом, так как «они являются интересными и доступными, а также имитируют межперсональный акт общения элементами разговорного диалога, приметами интимности, непринужденности, доверительности» [Костомаров 2010: 142] .

7. Заключение Таким образом, в российской лингвистике наиболее обоснованным термином для обозначения текста как когерентного целого, состоящего из нескольких семиотических кодов, считается поликодовый текст. Однако в русистике сохраняется традиция центральной позиции речи и письма. Русскоязычные ученые, исследуя вербальную и невербальную составляющие текста, в большинстве своем говорят о приоритете языкового семиотического кода. Зарубежные исследователи на первый план выдвигают другие средства конструирования смыслов и называют это «вызовом мультимодальности». В качестве примера можно привести исследования значимости информационных каналов. Российский ученый А.А. Кибрик говорит о приоритете вербального канала (39 %) в сравнении с визуальным (33 %) и просодическим (28 %), в то время как резульНовая грамотность»: что такое мультимодальные тексты // Государственный институт русского языка им. А.С. Пушкина: офиц. сайт. 2016. 28 июля. URL: http:// www.pushkin.institute/news/detail.php?ID=5203 .

Раздел I. Теория коммуникации таты исследования, проведенного в конце XX в. зарубежными учеными, свидетельствуют в пользу визуального (55 %) канала передачи информации [Кибрик 2010: 142] .

Список литературы Ариас А.-М. Поликодовый текст: теоретические и прикладные аспекты: учебное пособие. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та управления и экономики, 2015. 126 с .

Вдовина Т.В. Дискурс-анализ: методологические основания и перспективы применения в социологических исследованиях: автореф. дис. … канд. социол .

наук. М., 2012. 23 с .

Гаврилова М.В. Социальная семиотика: Теоретические основания и принципы анализа мультимодальных текстов // Политическая наука. 2016. № 3. С. 101–117 .

Иссерс О.С. Дискурсивные практики нашего времени. 2-е изд., испр. М.: ЛЕАНД, 2015. 272 с .

Иссерс О.С. Приемы языковой игры в новых дискурсивных практиках (на примере оппозиционного плаката) // Лексико-грамматические инновации в современных славянских языках: материалы VI Международной научной конференции (Днепропетровск, 22–23 апреля 2013 г.) / сост. Т.С. Пристайко .

Дніпропетровськ: Нова ідеологія, 2013. С. 113–115 .

Иссерс О.С. Оппозиционный плакат как жанр полимодального дискурса // Вестник Омского университета. 2012. № 3. С. 247–252 .

Кибрик А.А. Мультимодальная лингвистика // Когнитивные исследования: сборник научных трудов. Вып. 4 / отв. ред. Ю.И. Александров, В.Д. Соловьев .

М.: Ин-т психологии РАН, 2010. С. 134–152 .

Костомаров В.Г. Дисплейный текст как форма сетевого общения // Russian Language Journal. 2010. Iss. 60. С. 141–147 .

Кресс Г. Социальная семиотика и вызовы мультимодальности / пер. с англ .

Т.Ш. Адильбаев, И.В. Фомин // Политическая наука. 2016. № 3. С. 77–100 .

Омельяненко В.А. Лингводидактическая ценность рекламных текстов в практике преподавания РКИ // Довузовский этап обучения в России и мире: язык, адаптация, социум, специальность: сборник статей I Международного конгресса преподавателей и руководителей подготовительных факультетов (Москва, РУДН, 19–21 октября 2017 г.): в 2 ч. М.: Рос. ун-т дружбы народов, 2017. Ч. 2. С. 113–116 .

Тексты новой природы в образовательном пространстве современной школы: сборник материалов VIII международной научно-практической конференции «Педагогика текста» (Санкт-Петербург, 21 октября 2016 г.) / под ред. Т.Г. Галактионовой, Е.И. Казаковой. СПб.: Лема, 2016. 118 с .

Adami E., Kress G. Introduction: Multimodality, meaning making, and the issue of “text” // Text & Talk. 2014. Vol. 34(3). P. 233–237 .

Boehm G., Mitchell W.J.T. Pictorial versus Iconic Turn: Two Letters // Culture, Theory and Critique. 2009. Vol. 50. P. 103–121 .

Discourse and digital practices: Doing Discourse Analysis in the Digital Era / Ed. by R.H. Jones, A. Chik, C.A. Hafner. London; NewYork: Routledge, 2015. 262 p .

Jewitt C. Handbook of Multimodal Analysis. London: Routledge, 2009. 340 p .

В.А. Омельяненко, Е.Н. Ремчукова 75

Koller V. Brand images: Multimodal metaphor in corporate branding messages // Multimodal Metaphor / Ed. by Ch.J. Forceville, E. Urios-Aparisi. New York; Berlin:

De Gruyter Mouton, 2009. P. 45–71. (Applications of Cognitive Linguistics 11) .

Kress G. Multimodality. A Social Semiotic Approach to Contemporary Communication. London: Routledge, 2010. 212 p .

Kress G.R., van Leeuwen T. Multimodal Discourse: The modes and media of contemporary communication. London: Edward Arnold, 2001. 152 p .

Kruk S. Semiotics of visual iconicity in Leninist “monumental” propaganda // Visual Communication. 2008. Vol. 7(1). P. 27–56 .

Lemke J.L. Multimedia Genres for Science Education and Scientific Literacy // Developing Advanced Literacy in First and Second Languages / Ed. by M.J. Schleppegrell, M.C. Colombi. 2002а. URL: http://www.jaylemke.com/storage/MultimediaGenres-Science-2002.pdf (дата обращения: 03.06.2018) .

Lemke J.L. Travels in Hypermodality // Visual Communication. 2002b. Vol. 1, № 3 .

P. 299–325. DOI: 10.1177/147035720200100303 .

Lockyer S. Dynamics of social class contempt in contemporary British television comedy // Social Semiotics. 2010. Vol. 20(2). P. 121–138 .

Multimodal Discourse Analysis. Systemic-Functional Perspectives / Ed. by K.L. O'Halloran. New York; London: Continuum, 2004. 252 p .

Semetsky I. Interpreting the Signs of the Times: beyond Jung // Social Semiotics. 2010 .

Vol. 20(2). P. 103–120 .

van Leeuwen T. Introducing Social Semiotics. London: Routledge, 2005. 297 p .

References

Adami, E., Kress, G. (2014), Introduction: Multimodality, meaning making, and the issue of “text”. Text & Talk, Vol. 34 (3), pp. 233-237 .

Arias, A.-M. (2015), Polikodovyi tekst: teoreticheskie i prikladnye aspekty [Polycode text: theoretical and applied aspects], St. Petersburg, 126 p. (in Russian) Boehm, G., Mitchell, W.J.T. (2009), Pictorial versus Iconic Turn: Two Letters. Culture, Theory and Critique, Vol. 50, pp. 103-121 .

Galaktionova, T.G., Kazakova, E.I. (Eds.) (2016), Teksty novoi prirody v obrazovatel'nom prostranstve sovremennoi shkoly [Texts of “new nature” in the educational space of a modern school], collection of materials of the VIII international scientific and practical conference “Text Pedagogics” (St. Petersburg, October 21, 2016), St. Petersburg, Lema Publ., 118 p. (in Russian) Gavrilova, M. (2016), Social semiotics: Theoretical foundations and principles of analysis of multimodal texts. Political science (RU), No. 3, pp. 101-117. (in Russian) Issers, O.S. (2015), Diskursivnye praktiki nashego vremeni [Discursive practices of our time], 2nd ed., Moscow, LEAND Publ., 272 p. (in Russian) Issers, O.S. (2013), Priemy yazykovoi igry v novykh diskursivnykh praktikakh (na primere oppozitsionnogo plakata) [The methods of the language game in new discursive practices (based on the example of the opposition poster)]. Pristaiko, T.S .

(Comp.) Leksiko-grammaticheskie innovatsii v sovremennykh slavyanskikh yazykakh [Lexical and grammatical innovations in modern Slavic languages], Materials of VI International Scientific Conference (Dnipropetrovsk, April 22Dnipropetrovsk, Nova іdeologіya Publ., pp. 113-115. (in Russian) Раздел I. Теория коммуникации Issers, O.S. (2012), Poster of opposition in the aspect of the genre features of polymodal discourse. Herald of Omsk University, No. 3, pp. 247-252. (in Russian) Jewitt, C. (2009), Handbook of Multimodal Analysis, London, Routledge Publ., 340 p .

Jones, R.H., Chik, A., Hafner, C.A. (2015), Discourse and digital practices: Doing Discourse Analysis in the Digital Era, London, New York, Routledge Publ., 262 p .

Kibrik, A.A. (2010), Mul'timodal'naya lingvistika [Multimodal libguistics]. Aleksandrov, Yu.I., Solov'ev, V.D. (Eds.) Kognitivnye issledovaniya [Cognitive research], collection of scientific works, Iss. 4, Moscow, Institute of psychology of RAS Publ., pp. 134-152. (in Russian) Koller, V. (2009), Brand images: Multimodal metaphor in corporate branding messages. Forceville, Ch.J., Urios-Aparisi, E. (Eds.) Multimodal Metaphor, Applications of Cognitive Linguistics 11, New York, Berlin, De Gruyter Mouton Publ., pp. 45-71 .

Kostomarov, V.G. (2010), Displeinyi tekst kak forma setevogo obshcheniya [Display text as a form of social networking]. Russian Language Journal, Iss. 60, pp. 141in Russian) Kress, G. (2016), Social semiotics and the challenge of multimodality. Political science (RU), No. 3, pp. 77-100. (in Russian) Kress, G. (2010), Multimodality. A Social Semiotic Approach to Contemporary Communication, London, Routledge Publ., 212 p .

Kress, G.R., van Leeuwen, T. (2001), Multimodal Discourse: The modes and media of contemporary communication, London, Edward Arnold Publ., 152 p .

Kruk, S. (2008), Semiotics of visual iconicity in Leninist “monumental” propaganda, Visual Communication, Vol. 7(1), pp. 27-56 .

Lemke, J.L. (2002а), Multimedia Genres for Science Education and Scientific Literacy .

Schleppegrell, M.J., Colombi, M.C. (Eds.) Developing Advanced Literacy in First and Second Languages, available at: http://www.jaylemke.com/storage/ MultimediaGenres-Science-2002.pdf (accessed date: June 3, 2018) .

Lemke, J.L. (2002b), Travels in Hypermodality. Visual Communication, Vol. 1, No. 3, pp. 299-325. DOI: 10.1177/147035720200100303 .

Lockyer, S. (2010), Dynamics of social class contempt in contemporary British television comedy. Social Semiotics, Vol. 20(2), pp. 121-138 .

O'Halloran, K.L. (Ed.) (2004), Multimodal Discourse Analysis. Systemic-Functional Perspectives, New York, London, Continuum Publ., 252 p .

Omelianenko, V.A. (2017), The linguodidactic value of advertising texts in the practice of teaching Russian as a foreign language. Dovuzovskii etap obucheniya v Rossii i mire: yazyk, adaptatsiya, sotsium, spetsial'nost' [Pre-university stage of education in Russia and the world: language, adaptation, society, major], Proceedings of 1st International congress of teachers and heads of preparatory faculties (Moscow, RUDN University, October 19-21, 2017), in 2 parts, Moscow, Peoples' Friendship University of Russia Publ., Pt. 2, pp. 113-116. (in Russian) Semetsky, I. (2010), Interpreting the Signs of the Times: beyond Jung. Social Semiotics, Vol. 20(2), pp. 103-120 .

van Leeuwen, T. (2005), Introducing Social Semiotics, London, Routledge Publ., 297 p .

В.А. Омельяненко, Е.Н. Ремчукова 77

Vdovina, T.V. (2012), Diskurs-analiz: metodologicheskie osnovaniya i perspektivy primeneniya v sotsiologicheskikh issledovaniyakh [Discourse Analysis in Sociology:

Theoretical Grounds and Prospects of Use in Sociological Studies], Author’s abstract, Moscow, 23 p. (in Russian)

–  –  –

Abstract: The article studies the polycode of communication, caused by the occurrence of new multimedia information and communication technologies, as well as mass computerization and globalization affecting the ways of information encoding. The heterogeneous nature of polycode texts is analyzed in terms of multimodal research within the framework of social semiotics, therefore, the main approaches to the analysis of multimodal discourse and its basic characteristics are revealed. The authors give an overview of multimodal research appeared at the turn of the 20th and 21st centuries showing the change in the way of the world perception: speech and writing lose their main positions, and they are replaced by other means of constructing meanings. Furthermore, it is noted that such changes occur not only in mass genres but also in high culture, which leads to their mixing. The iconic turn of multimodal research, characterized by the priority of the visual code, becomes fixed and it replaces the linguistic approach. The variability of the naming of the studied phenomena in foreign and Russian studies is noted: if in foreign studies, since the semiotic codes have different modalities, mixed texts are usually called multimodal, and a specially developed multimodal discourse-analysis is used for their analysis, then in the Russian studies, still holding onto the tradition of priority of the linguistic semiotic code, it is more often referred to polycode texts .

Key words: polycode text, multimodality, social semiotics, multimodal discourse analysis, multimodal learning .

For citation:

Omelianenko, V.A., Remchukova, E.N. (2018), Polycode texts in the aspect of

the multimodality theory. Communication Studies, No. 3 (17), pp. 66-78. DOI:

10.25513/2413-6182.2018.3.66-78. (in Russian)

About the authors:

Omelianenko Viktoria Alexandrovna, Assistant at the Russian Language Department No. 2, postgraduate student at the Department of General and Russian Linguistics Remchukova Elena Nikolaevna, Prof., Professor of the Department of General and Russian Linguistics Раздел I. Теория коммуникации

Corresponding authors:

1,2 Postal address: 6, Miklukho-Maklaya ul., Moscow, 117198, Russia E-mail: omelianenko_va@rudn.university E-mail: remchukova_en@rudn.university Received: June 18, 2018 Раздел II. Современные дискурсивные практики УДК 81’27 DOI 10.25513/2413-6182.2018.3.81-95

ЭРОТИЧЕСКИЕ МЕТАФОРЫ

В СПОРТИВНОЙ КОММУНИКАЦИИ

–  –  –

Аннотация: Рассматривается потенциал эротической метафоры в спортивном дискурсивном пространстве. На примерах, репрезентирующих различные фреймовые ситуации коммуникативного домена «Спорт» (характеристика спортивного результата, эмоции участников дискурса, взаимоотношения между болельщиками, отношение болельщиков к родному клубу и сопернику, отношение мужчин к женщинам-спортсменкам и др.), выявляются наиболее частотные лексические единицы, способные к метафоризации и последующей «миграции» в концептуальную область «Спорт». По результатам проведенного исследования предпринимается попытка объяснения возможных причин частой интеграции двух концептуальных сфер, которая, как показали лингвистические наблюдения, имеет двунаправленный характер: когнитивные и языковые ресурсы самого спортивного дискурса нередко оказываются востребованными для эвфемистического представления сексуальной тематики. Весьма перспективным для прояснения степени универсальности «сцепления» двух понятийных сфер – «Спорта» и «Эротики» – представляется изучение данной темы в контексте межкультурной коммуникации, с привлечением данных из одного или нескольких языков. Обращение к эмпирическому материалу, заимствованному из русской языковой картины мира, позволило выявить определенные сходства в метафорических проекциях, направленных на эротизацию спортивной сферы в немецком и русском узусах .

Ключевые слова: дискурс, спортивная коммуникация, метафора, эротизация, фрейм .

Для цитирования:

Белютин Р.В. Эротические метафоры в спортивной коммуникации // Коммуникативные исследования. 2018. № 3 (17). С. 81–95. DOI: 10.25513/2413Сведения об авторе:

Белютин Роман Вячеславович, кандидат филологических наук, доцент кафедры немецкого языка, начальник международного отдела © Р.В. Белютин, 2018 Раздел II. Поликодовый текст: современные дискурсивные практики

Контактная информация:

Почтовый адрес: 214019, Россия, Смоленск, ул. Пржевальского, 4 E-mail: ryubelyutins@rambler.ru Дата поступления статьи: 19.03.2018

1. Введение Эротизация дискурсов, равно как и «политизация», «маркетизация»

и т. п., происходит под влиянием трансформационных процессов, происходящих в обществе и накладывающих отпечаток на коллективное и индивидуальное сознание (в том числе и языковое). Несмотря на то, что изучение данного феномена в научной сфере стремительно набирает обороты (см.: [Radtke 1979; Neuhaus 2002; Sauerteig 2007; Stegbauerov 2008;

Чернявская 2009; Радченко 2010; Meuser 2010; Белютин 2011; Oberlehner 2011; Алексеева 2015; Можейко 2015]), существует еще достаточно много не до конца проясненных участков в тех коммуникативных пространствах, которые в силу тех или иных лингвистических, а также экстралингвистических причин «притягивают» эротические концепты .

Говоря об эротизации (сексуализации), следует обратить внимание на двуплановость понимания данного явления .

С одной стороны, речь может идти о гендере, который рассматривается специалистами как «система репрезентаций, придающая особое значение различиям между полами и являющаяся способом символической организации мира в бинарных оппозициях, ассоциируемых с мужским или женским полом» [Рябова, Рябов 2010: 49] .

С другой стороны, понимание эротического сводится к «чувственному» представлению о взаимоотношениях полов, за которым скрывается тема интимных связей, личностных симпатий и антипатий, сексуального влечения и т. п .

Немецкий ученый К. Канцог предпринимает попытку развести понятия Erotik и Sexualitt, опираясь на их словарные дефиниции в авторитетных немецких лексикографических источниках, и в итоге признает, что хотя «эротика» представляет собой термин более высокого порядка, «im Kern der Sache sind “Erotik” und “Sexualitt” nicht zu trennen… Die “Erotik” kann eine Begleiterscheinung der sexuellen Handlung selbst sein, sie kann andererseits durch Verweigerung der Partnerschaft, durch das Sich-Versagen der Wunscherfllung und die beiderseitige Entsagung zu einem ausgeprgten erotischen Diskurs fhren»1 [Kanzog 1989: 12] .

1 «По сути, понятия “эротика” и “сексуальность” не разделимы. С одной стороны, эротика может “сопровождать” сексуальное действие, с другой – откровенно “провоцировать” на эротический дискурс из-за отказа от отношений, отказа от интимной близости со стороны кого-то одного из партнеров или по обоюдной договоренности» .

Здесь и далее перевод автора статьи .

Р.В. Белютин 83 Вообще, метафорика желания является для постмодерна практически универсальной. Исходя из этого становится понятной интенция постмодерна к своего рода «эротизации процесса означивания текста» [Постмодернизм 2001: 992]. Достаточно упомянуть Р. Барта, провозгласившего идею смыслопорождения с референцией к текстуальному эротическому телу (ср.: «Текст – это анаграмма человеческого тела, но речь идет именно о нашем эротическом теле» [Постмодернизм 2001: 992]) .

Процесс эротизации дискурсов в ходе осуществления коммуникации широко распространен и, следовательно, четко «отработан» в психологических тренингах. Как отмечает Н.В. Лукьянченко, «сексуальная тематика, введенная в обиход профессионалов психоаналитиками, сделала именно психологов особенно смелыми и открытыми в ее обсуждении»

[Лукьянченко 2011]. Если изначально данный аспект «профилировался»

исключительно в тех зонах обсуждений, где проблема касалась сексуальной сферы, то с течением времени пришло понимание «модельного» характера данной понятийной области: психологи пришли к выводу, что эротические истории могут использоваться как аналогии других проблем, облегчая клиентам путь к пониманию и придавая дополнительной эмоциональности и некоторой доверительности, почти домашности процессу взаимодействия психолога с клиентом» [Лукьянченко 2011] .

Объяснение активной «эксплуатации» эротической метафорики для объяснения других фактов, явлений и событий действительности можно найти у многих специалистов, как отечественных, так и зарубежных .

Одно из начал, объединяющих людей в многомерную совместную жизнь, видит в сексуальности В.Е. Житловский [Житловский 2007] .

Б. Тренкле возводит эротику в ранг «темы номер один», поскольку она «вызывает эмоциональный отклик, понятна для абсолютного большинства людей» (цит. по: [Лукьянченко 2011]) .

Присутствие эротической метафоры в спортивной сфере обусловлено поведенческой моделью человека, складывающейся из целого набора составляющих. Весьма убедительны аргументы В.Е. Житловского:

«В биологическом смысле половую связь следует рассматривать как реализацию человеческого стремления к выходу за пределы своей индивидуальности и к объединению с окружающим миром, что, в свою очередь, сближает сексуальные проявления со спортом» [Житловский 2007] .

Похожее суждение находим у Н.Б. Маньковской: «Если модернистский спорт все еще развивался в русле дисциплинарных стратегий М. Фуко, то постмодернистский спорт нацелен на телесное освобождение. Свидетельством последнего является эротизация спорта, противостоящая прежнему видению спорта как аскезы» [Маньковская 2002: 19] .

Поскольку, как замечает К. Канцог, «…sind die Erscheinungsformen der Erotik vielgestaltig; Sexualitt manifestiert sich in Diskursformen, die sich nicht nur auf das unmittelbar Geschlechtliche beziehen, sondern den Krper, Раздел II. Поликодовый текст: современные дискурсивные практики die Kleidung usw. insgesamt betreffen»1 [Kanzog 1989: 12], мы вправе ожидать, что метафорические репрезентации концепта «Эротика» в спортивной коммуникации будут выделяться множественностью фреймовых ситуаций и сценарных структур .

2. Описание материалов и методов исследования Материалом исследования послужили письменные тексты о спорте (комментарии, аналитические обзоры, интервью, фрагменты текстовых онлайн-трансляций и др.), размещенные на сайтах ведущих немецких спортивных изданий и СМИ, в которых регулярно представлены спортивные или околоспортивные события. Помимо этого, часть примеров была отобрана из текстов, репрезентирующих научный дискурс – ту его часть, в которой обсуждается заявленная проблематика. Анализируются также тексты, относящиеся к дискурсу спортивных фанатов (фанзины, чат-коммуникация, автобиографические произведения и др.) .

В качестве методов исследования используются дискурсивный, компонентный, концептуальный и фреймовый анализ, моделирование, классификация, лексикографический метод. В работе также применяются дистрибутивный метод, посредством которого анализируются сочетаемостные свойства конкретной лексемы, сравнительный и сопоставительный методы. Обратимся к примерам .

3. Представление результатов Среди наиболее часто встречающихся концептуальных сфер коммуникативного пространства «Спорт», «инфицированных» эротической метафорой, отметим следующие:

1. Оценка спортивного результата (со стороны игроков, тренеров, экспертов, журналистов, болельщиков):

(1) Футболист и колумнист К. Николс: Wo befinden wir uns denn gerade?

Auf dem Weg zur Besserung, wrde ein Arzt wohl sagen. Ich finde es, nennt mich Christian Grey, schon gerade 'n bisschen geil. Diese Ungewissheit. Wird es eher ein Hin- und Hergeschiebe mit viel Aufwand, ohne einen zu versenken, oder ein (Fuball-)Orgasmus mit knappen 80 Minuten Vorspiel und drei aufeinanderfolgenden Hhepunkten wie gegen die Blauen? – Как оценить нынешнее положение команды? Говоря языком врачей, мы на пути к выздоровлению .

Как по мне (называйте меня как хотите, хоть Кристианом Грейем), так я от такой неопределенности просто кайфую. Какой будет следующая игра? Будут ли наши игроки просто перекатывать мяч и попусту тратить силы, так и не забив ни одного гола, или же наш ожидает тройной оргазм после 80 минут предварительных ласк, как это уже было в матче против Штутгарта? (WestLine) .

(2) Комментарий текстовой онлайн-трансляции: Wre dieses Spiel eine Beziehung, die Verknalltheitsphase wre gerade beendet. Mal schauen, 1 «…Формы проявления эротического достаточно разнообразны, а сексуальность воплощается в дискурсивных контекстах, которые, помимо непосредственно гендерных отношений, могут “профилировать” и другие концепты – “тело”, “одежда” и т. д.» .

Р.В. Белютин 85 wo das endet. Der Videobeweis hat sich bereits als Trauzeuge zur Verfgung gestellt. – Если считать, что эта игра – отношения, то фаза влюбленности завершилась. Посмотрим, что будет дальше. О своей роли свидетеля на свадьбе уже «заявила» система видеоповторов (11 Freunde) .

(3) Бывший тренер «Боруссии» из Менхенгладбаха Х. Майер после потери двух важных очков в матче против «Фрайбурга»: Wir haben in der einen oder anderen Situation unsere Impotenz bewiesen. – В некоторых эпизодах игры мы были похожи на импотентов (Spiegel Online) .

2. Действия спортсменов во время соревнований:

(4) Бывший футболист М. Меркель: Es ist wie bei der Liebe. Was vorher ist, kann auch sehr schn sein, aber es ist nur Hndchenhalten. Der Ball muss hinein. – В футболе, как и в отношениях. Ходить вместе и держаться за руки – это, конечно, всё прекрасно. Но когда-то надо уже и «гол забить»

(Transfermarkt) .

(5) Wer dem Gegner leichtfertig erlaubt, in den Defensivbereich einzudringen, riskiert eine Wrgeattacke seitens des Torhters, denn die Jungfrulichkeit des Tores ist ein unumstliches Dogma. – Если защитник играет легкомысленно и позволяет сопернику проникнуть в интимную зону вратаря – штрафную площадь, – то он рискует быть задушенным своим собственным вратарем, поскольку защитник в этом случае нарушает непоколебимую догму – ворота должны оставаться девственными (G. Delling. FuballDeutsch / Deutsch-Fuball) .

3. Эмоциональное состояние спортсменов, тренеров, болельщиков:

(6) Нападающий дортмундской «Боруссии» П.-Э. Обамеянг: DerbySiege sind fast wie ein Orgasmus. Ich liebe solche Spiele. – Победы в дерби – это почти как оргазм. Я люблю такие матчи (Stern) .

(7) Бывший игрок, ныне футбольный тренер Ю. Клинсманн: Der Druck entldt sich beim Torschuss – ein Wahnsinns-Feeling. So hnlich wie beim Sex. – Разрядка наступает, когда ты бьешь по воротам. Обалденное чувство, похожее на то, когда занимаешься сексом (ZITATE-ONLINE.DE) .

(8) Фанат ФК «Боруссия» (Менхенгладбах) Хalatan о возвращении П. Германна: Aber pass auf dich auf, …….., genauso wichtig ist es – wenn nicht gar noch wichtiger – dass Du in den BuLi -Spielen wieder auflufst und uns in Extase bringst. – Но пожалуйста, не рискуй – важнее даже то, чтобы ты как можно скорее заиграл в бундеслиге и снова доводил нас до экстаза (RP Online) .

4. Взаимоотношения между болельщиками и «родным» клубом:

(9) Ода футбольной болельщицы своему кумиру – вратарю известной немецкой команды: Ich hab mich im Leben nie fr Fuball int’ressiert, aber im April – da ist es passiert / Da hat mich im Mondenschein ein junger Mann geksst, und nun wei ich, was sein Hobby ist. – Я никогда не интересовалась футболом, апрель все изменил / При лунном свете я целовалась с одним парнем, и теперь я точно знаю, какое у него хобби (Festgestaltung) .

Раздел II. Поликодовый текст: современные дискурсивные практики (10) Представление феномена «Болельщик» в научном дискурсе: In der Masse der Fans wird die libidinse Beziehung zu den Spielern… kultiviert und organisiert. – В фанатской среде культивируется и особым образом выстраивается либидинозное отношение фанатов к игрокам любимой команды (G. Gebauer, S. Rcker. Masse und Emotionen im Fuball) .

(11) У. Дене об отношении болельщиков к тренеру сборной Германии по футболу Й. Леву: Nun mssen die Zuschauer eine neue Beziehung zu ihrem Bundestrainer aufbauen. Aber eine beiderseitige Liebe auf den ersten Blick war nach Amour fou zum Vorgnger und angesichts der Persnlichkeitsstruktur des Nachfolgers nicht zu erwarten. – Теперь болельщики должны выстраивать с новым тренером новые отношения. Но после той страстной любви, которая царила между фанатами и предыдущим тренером, а еще и в силу особенностей характера нового наставника, говорить о взаимной любви с первого взгляда пока не приходится (Zeit Online) .

5. Отношение болельщиков к «Чужим» (игрокам, тренерам команды-соперника, судьям):

(12) Кричалки в адрес игроков «неродной» команды: Schlampenficker, schlampenficker, hey, hey. – Вы только и можете, что ублажать шлюх, эй, эй! (Iserlohn Roosters Forum) .

Кричалки в адрес отдельных игроков команды-противника и их родственников:

(13) Wiese knie nieder, dein Vater brauchts mal wieder… – Эй, Визе, нука, наклонись, кажется, у твоего папашки опять пробудилось желание (Eintracht Frankfurt) .

(14) Ganz Frankfurt hat sie schon gefickt, Lolita Matthus … Ganz Lautern war schon auf ihr drauf, Lolita Matthus. – Эй, Маттеус, с твоей женой Лолитой переспал уже весь Франкфурт. Да и весь Кайзерслаутерн уже «потренировался» на ней (Der Betze brennt) .

Отдельно следует рассмотреть случаи, когда объектом представления в проекциях эротических метафор становятся женщины-спортсменки. Как показывают примеры, недостатка в двусмысленных высказываниях по отношению к представительницам слабого пола нет:

(15) Die schlimmste aller Geschlechtskrankheiten ist Frauenfuball. – Самая ужасная половая болезнь – женский футбол (Eintracht Frankfurt) .

(16) Christa (К. Кинсхофер – немецкая горнолыжница. – Р. Б.) – ihre Kurven sind die schnsten. – Ах уж эта Криста: ее виражи (двойной смысл, подразумеваются «пышные формы». – Р. Б.) самые прелестные (M.-L. Klein .

Frauensport in der Tagespresse) .

Своеобразным итогом «войны полов» в привязке к спортивной коммуникации можно считать набравшие огромную популярность на форумах немецких футбольных болельщиков и вышедшие далеко за границы футбольного дискурса «житейские» мудрости, сконструированные за счет смешения спортивного и эротического дискурсов.

Ср.:

Р.В. Белютин 87 (17) Warum Mnner Fuball besser finden als Sex. – Почему мужчины любят футбол больше, чем секс .

Weil man sicher sein kann, dass die Blle echt sind. – Потому что в футболе можно быть уверенным, что «мячики» настоящие .

Weil es fr Meckern die gelbe Karte gibt. – Потому что за «хандру» и «разговорчики» в футболе показывают желтую карточку .

Weil es leichter ist, das Leder ins Tor als die Frau ins Bett zu kriegen. – Потому что забить мяч в ворота легче, чем затащить женщину в постель .

Weil niemand ein endlos langes Vorspiel und Nachspiel fordert. – Потому что в футболе никто не требует прелюдий и продолжения .

Weil ein Volltreffer nicht gleich Alimente nach sich zieht. – Потому что «точное попадание» в футболе не грозит алиментами .

Warum Frauen Fuball besser finden als Sex. – Почему женщины любят футбол больше, чем секс .

Weil es 90 Minuten dauert. – Потому что в футболе всё длится 90 минут .

Weil die Latte 7,32 Meter (!) lang ist. – Потому что перекладина ворот имеет длину 7,32 (!) метра .

Weil es 22 Mnner zur Auswahl gibt. – Потому что в футболе можно выбирать из 22 игроков .

Weil Mnner sich hinterher fr schlechte Kondition entschuldigen mssen .

– Потому что в футболе мужчины извиняются за «плохие кондиции»

(Eintracht Frankfurt) .

Юмористическая составляющая проблематики пересечения двух дискурсов может быть дополнена карикатурами (18), (19) .

(18) Когда Карин вернулась домой раньше обычного, она застукала мужа за изменой (B. „Gnna“ Knust. Htte, htte, Viererkette Fuballerisch – Deutsch) Раздел II. Поликодовый текст: современные дискурсивные практики (19) Камасутра для футболистов: Может, попробуем «разорвавшуюся четырехзвенную цепочку»?

(B. „Gnna“ Knust. Htte, htte, Viererkette Fuballerisch – Deutsch) Стоит отметить, что взаимодействие спортивного и эротического дискурсов происходит не только по одной модели, где спорт выступает сферой-мишенью, а эротика – сферой-донором. Как показывают наши наблюдения, возможна и обратная проекция, при которой спортивный код используется для представления «деликатных» гендерных аспектов коммуникативного поведения, актуализирующих различные дискурсивные практики [Белютин 2009, 2011; Belyutin 2013; Beljutin 2016]. Ср.:

(20) Брачное объявление: Der Ball muss ins Tor! Jugendliche Sie, 35J., 1,68m, normale Figur, o.Kind, sucht charmanten, humorvollen, spannenden Ihn .

Leidenschaft und Lust erforderlich. Raum D'dorf. Es liegt an Dir, den Elfmeter zu verwandeln. – Забей мяч в ворота! Молодая женщина, 35 лет, рост 1,68 м, с хорошей фигурой, без детей, ищет обаятельного, интересного мужчину с чувством юмора. От тебя требуются страсть и желание быть со мной .

Только от тебя зависит, сможешь ли ты реализовать пенальти. Пиши .

(KleinanZeigen.de) .

Заключение Итак, приведенные примеры показывают, что «диалог» дискурсов является сложным многосторонним процессом и затрагивает многие важные вопросы дискурсологии и теории текста: неисчерпаемость, открытость, динамичность, гетерогенность и поликодовость дискурсивных практик, столкновение различных картин мира и их отдельных участков, поиск стратегий фасцинативного внешнего и внутреннего обрамления коммуникативного сообщения, правильную дешифровку и интерпретацию новой ментально-языковой реальности и пр .

Р.В. Белютин 89 То, что в данном процессе активно участвует эротика в качестве области-источника и области-цели, говорит еще об одной тенденции: данная концептосфера утверждается в качестве самостоятельной категории коммуникации, которая определенным образом влияет на организацию других дискурсов, наделяя их дополнительной антропоцентричностью, интегральностью, риторичностью, интенциональностью, интердискурсивностью и др .

Перспективным представляется изучение репрезентаций концепта «Эротика» в интеркультурных проекциях, через призму одного или нескольких «других» языков. Это позволит более точно определить статус данного концепта в транснациональном дискурсе, поможет значительно лучше понять собственную и «иную» ментальность, семантические прагматические механизмы построения высказываний, оформленных в сравниваемых языках .

Наши первые наблюдения относительно «эротизации» русского спортивного коммуникативного пространства показывают, что недостатка в эмпирическом материале для сопоставительных исследований в данной области определенно не будет, ср.:

(21) Жеребьевка Лиги чемпионов – почти что секс. 10 минут осталось до звонка в дверь «такой внезапной, такой неожиданной» (SPARTAK.MSK.RU) .

(22) Локомотив мертвущий, команда-импотент! (SPARTAK.MSK.RU) .

(23) Его недавнее высказывание в адрес Ростова: Созин: «Ростову»

нужно расслабиться и получать удовольствие. Против «Баварии» у них нет шансов» (Бомбардир) .

(24) Этот гол – чистейший оргазм, не хуже, чем в прошлом году Амкару. И забил опять Дэн. Команду с победой! (SPARTAK.MSK.RU) .

(25) Лиза, за что ты дала пощечину Максу? – Игра рукой в штрафной площади (Анекдотов) .

(26) Cидят два страстных болельщика футбола. Один другому: Вот я давеча женский футбол смотрел, ну нет концовки, и все. – Я тоже целых два тайма как дурак прождал, думал, как обычно, майками будут обмениваться (Анекдотов) .

Список литературы Алексеева А.В. Юмористический потенциал в эротизации профессионального дискурса (на материале немецкого языка) // Известия Смоленского государственного университета. 2015. № 4 (32). С. 154–163 .

Белютин Р.В. Эротизация дискурсов через спортивный код (на материале немецкого языка) // Коммуникация в поликодовом пространстве: языковые, культурологические и дидактические аспекты (КПП’11): тезисы докладов Международной научно-практической конференции, 11–13 мая 2011 г., СанктПетербург / под общ. ред. А.И. Рудского. СПб.: Изд-во Политехн. ун-та,

2011. С. 52–55 .

Раздел II. Поликодовый текст: современные дискурсивные практики Белютин Р.В. Футбол как национально-прецедентная модель коммуникации (на материале немецкого языка) // Вестник Московского государственного лингвистического университета. 2009. Вып. 570. C. 49–61 .

Житловский В.Е. Сексология. Сексопатология. Основные вопросы реабилитации: руководство. М.: Литтерра, 2007. URL: http://www.rosmedlib.ru/book/ ISBN5982160636.html (дата обращения: 14.01.2018) .

Лукьянченко Н.В. Эротическая метафора в работе психолога // Журнал практической психологии и психоанализа. 2011. № 3. URL: http://psyjournal.ru/articles/eroticheskaya-metafora-v-rabote-psihologa (дата обращения: 14.01.2018) .

Маньковская Н.Б. Саморефлексия неклассической эстетики // Эстетика на переломе культурных традиций / отв. ред. Н.Б. Маньковская. М., 2002. С. 5–24 .

Можейко М.А. «Эротика текста»: нелинейная методология анализа текстуальной креативности в постмодернизме // Известия Смоленского государственного университета. 2015. № 3 (31). С. 481–492 .

Постмодернизм: Энциклопедия / сост. А.А. Грицанов, М.А. Можейко. Минск:

Интерпрессервис: Книжный Дом, 2001. 1040 с .

Радченко О.А. Эротический дискурс в парадигме стигматизированной поэзии // Вестник Московского городского педагогического университета. Серия: Филология. Теория языка. Языковое образование. 2010. № 2. С. 61–68 .

Рябова Т.Б., Рябов О.В. Настоящий мужчина российской политики? (К вопросу о гендерном дискурсе как ресурсе власти) // Полис. Политические исследования. 2010. № 5. С. 48–63 .

Чернявская В.Е. Лингвистика текста: Поликодовость, интертекстуальность, интердискурсивность: учебное пособие. М.: Либроком, 2009. 248 c .

Beljutin R. “Ich habe fertig!” Fehlpsse im Fuballdiskurs // Muttersprache: Hrsg. von der Gesellschaft fr deutsche Sprache. 2016. 126. Jg. S. 333–349 .

Belyutin R. Metaphorische Projektionen rund um den Ball // Deutsch als Fremdsprache:

Zeitschrift fr Theorie und Praxis des Faches Deutsch als Fremdsprache. 2013 .

50. Jg. 2. H. S. 102–108 .

Kanzog K. Der erotische Diskurs. Begriff, Geschichte, Phnomen // Der erotische Diskurs: filmische Zeichen und Argumente / Hrsg. K. Kanzog. Mnchen: Schaudig, Bauer, Ledig, 1989. S. 9–38 .

Meuser M. Geschlecht und Mnnlichkeit. Soziologische Theorie und kulturelle Deutungsmuster. Wiesbaden: VS Verlag fr Sozialwissenschaften, 2010. 352 s .

Neuhaus S. Sexualitt im Diskurs der Literatur. Tbingen: Franke A., 2002. 207 s .

Oberlehner F. Sexualitt und Bindung im Sptkapitalismus: Von der Normalneurose zur Normalperversion // Wurzeln und Barrieren von Bezogenheit / Hrsg. U. Langendorf, W. Kurth, H.J. Rei, G. Egloff. Heidelberg: Mattes Verlag, 2011. S. 275– 291. (Jahrbuch fr psychohistorische Forschung. Band 12) .

Radtke E. Typologie des sexuell-erotischen Vokabulars des heutigen Italienisch .

Studien zur Bestimmung der Wortfelder Prostituta und Membro virile unter besonderer Bercksichtigung der brigen romanischen Sprachen. Tbingen: Gunter Narr Verlag, 1979. 316 s .

Sauerteig L. Die Herstellung des sexuellen und erotischen Krpers in der westdeutschen Jugendzeitschrift "BRAVO" in den 1960er und 1970er Jahren // MedizinhistoР.В. Белютин 91 risches Journal. 2007. 42 Bd. 2 H. (Sonderthema: Kulturgeschichte der Medizin) .

S. 142–179 .

Stegbauerov S. Funktionen von Krperlichkeit und Erotik in der Literatur der Postmoderne: Elfriede Jelinek, Ingomar Kieseritzky und Thomas Brussig: Diplomov prce / Univerzita Karlova, Filozofick fakulta, stav germnskch studi .

Praha, 2008. 130 s. URL: https://dspace.cuni.cz/handle/20.500.11956/14989 (дата обращения: 17.02.2018) .

Источники 11 Freunde: Magazin fr Fuballkultur. URL: https://www.11freunde.de/liveticker/bvbschalke-im-liveticker .

Анекдотов. URL: http://anekdotov.me/muzhchiny-i-zhenshhiny/ .

Бомбардир. URL: https://bombardir.ru/news/483386 .

Delling G. Fuball-Deutsch / Deutsch-Fuball: Fr Fans und solche, die es werden wollen. Berlin; Mnchen; Wien; Zrich; New York: Langenscheidt, 2006. 128 s .

Der Betze brennt. URL: https://www.der-betze-brennt.de/forum/viewtopic.php?f=11& t=9568&start=75 .

Eintracht Frankfurt. URL: http://community.eintracht.de/forum/diskussionen .

Festgestaltung. URL: https://www.festgestaltung.de/fangesaenge/allgemein1/#er_steht_ im_tor .

Gebauer G., Rcker S. Masse und Emotionen im Fuball // Vom Konflikt zur Konkurrenz .

Deutsch-polnisch-ukrainische Fuballgeschichte / Hrsg. D. Blecking, L. Peiffer, R. Traba. Gttingen: Verlag die Werkstatt, 2014. S. 45–55 .

Iserlohn Roosters Forum: Das offizielle Forum der Iserlohn Roosters. URL: http://forum.iserlohn-roosters.de/viewtopic.php?p=29148&sid=77f3a9ccfaa9293bfc43d 1915c542873#p29148 .

Klein M.-L. Frauensport in der Tagespresse: Eine Untersuchung zur sprachlichen und bildlichen Prsentation von Frauen in der Sportberichterstattung. Bochum: Studienverlag Brockmeyer, 1986. 366 s .

KleinanZeigen.de. URL: https://www.kleinanzeigen.de/Kontakte-Freizeitangebote/Partnerschaft .

Knust B. "Gnna". Htte, htte, Viererkette: Fuballerisch – Deutsch. Mnchen: Langenscheidt, 2016. 128 s .

RP Online. URL: http://www.rp-online.de/sport/fussball/borussia/blitzcomebackherrmann-ist-wieder-da-aid-1.2757409 .

SPARTAK.MSK.RU: официальный сайт болельщиков ФК «Спартак» Москва. URL:

http://spartak.msk.ru .

Spiegel Online. URL: http://www.spiegel.de/sport/fussball/bundesliga-fazit-habenunsere-impotenz-bewiesen-a-194887.html .

Stern. URL: https://www.stern.de/sport/fussball/revierderby---borussia-dortmundempfaengt-schalke--wie-ein-orgasmus-5942348.html .

Transfermarkt. URL: https://www.transfermarkt.de/lustige-fussballspruche/thread/forum/212/thread_id/23/page/9 .

WestLine: Das Fuball-Magazin fr Westfalen. URL: https://www.westline.de/fussball/ borussia-dortmund/Die-BVB-Kolumne-201-Zwischen-Sekt-und-Selters%3Bart 3730%2C2201523 .

Zeit Online. URL: http://www.zeit.de/online/2006/34/Fuball-Deutschland-Schweden .

Раздел II. Поликодовый текст: современные дискурсивные практики ZITATE-ONLINE.DE. URL: https://www.zitate-online.de/sprueche/sportler/17623/derdruck-entlaedt-sich-beim-torschuss---ein.html .

References

Alekseeva, A.V. (2015), Humorous Potential of Erotic Elements in Professional Discourse (on the Database of the German Language). Izvestiya Smolenskogo gosudarstvennogo universiteta, No. 4, pp. 154-163. (in Russian) Beljutin, R. (2016), “Ich habe fertig!” Fehlpsse im Fuballdiskurs [“I'm done!” Mispasses in the football discourse]. Muttersprache, Edition of the German language society, Vol. 126, pp. 333-349. (in German) Belyutin, R. (2013), Metaphorische Projektionen rund um den Ball [Metaphorical Projections around the Ball]. Deutsch als Fremdsprache, Journal of theory and practice of German as a foreign language, Vol. 50, iss. 2, pp. 102-108. (in German) Belyutin, R.V. (2011), Erotizatsiya diskursov cherez sportivnyi kod (na materiale nemetskogo yazyka) [Discourses Erotization through Sports Code (on the example of the German language)]. Rudskoi, A.I. (Ed.) Kommunikatsiya v polikodovom prostranstve: yazykovye, kul'turologicheskie i didakticheskie aspekty (KPP’11) [Communication in Polycode Space: Linguistic, Cultural and Didactic Aspects], theses of reports of the International scientific and practical conference, May 11St. Petersburg, St. Petersburg, Polytechnic University Publ., pp. 52-55. (in Russian) Belyutin, R.V. (2009), Futbol kak natsional'no-pretsedentnaya model' kommunikatsii (na materiale nemetskogo yazyka) [Football as a National Precedent Model of Communication (by the example of the German language)]. Moscow State Linguistic University Bulletin, No. 570, pp. 49-61. (in Russian) Chernyavskaya, V.E. (2009), Lingvistika teksta: Polikodovost', intertekstual'nost', interdiskursivnost' [Linguistics of Text: Polycode and Interdiscoursivity, Intertextuality], Moscow, Librokom Publ., 248 p. (in Russian) Gritsanov, A.A., Mozheiko, M.A. (Comps.) (2001), Postmodernism, Encyclopedia, Minsk, Interpresservis Publ., Knizhnyi Dom Publ., 1040 p. (in Russian)

Kanzog, K. (1989), Der erotische Diskurs. Begriff, Geschichte, Phnomen [The erotic discourse. Concept, History, Phenomenon]. Kanzog, K. (Ed.) Der erotische Diskurs:

filmische Zeichen und Argumente [The erotic discourse of the film, characters and arguments], Mnchen, Schaudig, Bauer, Ledig Publ., pp. 9-38. (in German) Luk'yanchenko, N.V. (2011), Eroticheskaya metafora v rabote psikhologa [Erotic Metaphor in Psychologist’s Work]. Zhurnal prakticheskoi psikhologii i psikhoanaliza, No. 3, available at: http://psyjournal.ru/articles/eroticheskaya-metafora-v-rabotepsihologa (accessed date: January 14, 2018). (in Russian) Man'kovskaya, N.B. (2002), Samorefleksiya neklassicheskoi estetiki [Self-reflection of a non-classical aesthetics]. Man'kovskaya, N.B. (Ed.) Estetika na perelome kul'turnykh traditsii [Aesthetics at a Tipping Point of Cultural traditions], Moscow, pp. 5-24 (in Russian) Meuser, M. (2010), Geschlecht und Mnnlichkeit. Soziologische Theorie und kulturelle Deutungsmuster [Gender and masculinity. Sociological theory and cultural interpretation patterns], Wiesbaden, Verlag fr Sozialwissenschaften Publ., 352 p .

(in German) Р.В. Белютин 93 Mojeiko, M.A. (2015), “Erotics of Text”: Nonlinear Methodology of Analysis of Textual Creativity in Postmodernism. Izvestiya Smolenskogo gosudarstvennogo universiteta, No. 3, pp. 481-492. (in Russian) Neuhaus, S. (2002), Sexualitt im Diskurs der Literatur [Sexuality in the discourse of literature], Tbingen, Franke A. Publ., 207 p. (in German) Oberlehner, F. (2011), Sexualitt und Bindung im Sptkapitalismus: Von der Normalneurose zur Normalperversion [Sexuality and attachment in late capitalism: the normal neurosis to normal perversion]. Langendorf, U., Kurth, W., Rei, H.J., Egloff, G. (Eds.) Wurzeln und Barrieren von Bezogenheit [Roots and barriers of relationship], Yearbook of psycho-historical research, Vol. 12, Heidelberg, Mattes Publ., pp. 275-291. (in German) Radchenko, O.A. (2010), Erotic Discourse in the Paradigm of Stigmatized Poetry. Vestnik Moscow City University. Series Philology. Theory of Linguistics. Linguistic Education, No. 2, pp. 61-68. (in Russian) Radtke, E. (1979), Typologie des sexuell-erotischen Vokabulars des heutigen Italienisch .

Studien zur Bestimmung der Wortfelder ‘Prostituta’ und ‘Membro virile’ unter besonderer Bercksichtigung der brigen romanischen Sprachen [Typology of the sexual-erotic vocabulary of today's Italian. Studies on the determination of the words ‘Prostituta’ and ‘Membro virile’, with particular reference to the other Romance languages], Tbingen, Gunter Narr Publ., 316 p. (in German) Ryabova, T.B., Ryabov, O.V. (2010), The real man of Russia’s politics? (to the question of gender discourse as power resource). Polis. Political Studies, No. 5, pp. 48-63 .

(in Russian) Sauerteig, L. (2007), Die Herstellung des sexuellen und erotischen Krpers in der westdeutschen Jugendzeitschrift "BRAVO" in den 1960er und 1970er Jahren [The production of the sexual and the erotic body in the West German youth magazine "BRAVO" in the 1960s and 1970s]. Medizinhistorisches Journal, Vol. 42, iss. 2, pp. 142-179. (in German) Stegbauerov, S. (2008), Functions of sexuality and eroticism in the postmodern literature: Elfriede Jelinek, Ingomar Kieseritzky and Thomas Brussig, Thesis, Praha, Charles University, 130 p., available at: https://dspace.cuni.cz/handle/20.500 .

11956/14989 (accessed date: February 17, 2018). (in German) Zhitlovskii, V.E. (2007), Seksologiya. Seksopatologiya. Osnovnye voprosy reabilitatsii [Sexology. Sexual pathology. Main questions of rehabilitation], guidance, Moscow, Litterra Publ., available at: http://www.rosmedlib.ru/book/ISBN5982160636.html (accessed date: January 14, 2018). (in Russian) Sourses 11 Freunde, Magazine for football culture, available at: https://www.11freunde.de/liveticker/bvb-schalke-im-liveticker. (in German) Anekdotov, available at: http://anekdotov.me/muzhchiny-i-zhenshhiny/. (in Russian) Bombardir, available at: https://bombardir.ru/news/483386. (in Russian) Delling, G. (2006), Fuball-Deutsch / Deutsch-Fuball [Football-German / GermanFootball], for fans and those who want to become, Berlin, Munich, Wien, Zrich, New York, Langenscheidt Publ., 128 p. (in German) Раздел II. Поликодовый текст: современные дискурсивные практики Der Betze brennt, available at: https://www.der-betze-brennt.de/forum/viewtopic.php?f =11&t=9568&start=75. (in German) Eintracht Frankfurt, available at: http://community.eintracht.de/forum/diskussionen. (in German) Festgestaltung, available at: https://www.festgestaltung.de/fangesaenge/allgemein1/#er_ steht_im_tor. (in German) Gebauer, G., Rcker, S. (2014), Masse und Emotionen im Fuball [Mass and emotions in football]. Blecking, D., Peiffer, L., Traba, R. (Eds.) Vom Konflikt zur Konkurrenz. Deutsch-polnisch-ukrainische Fuballgeschichte [From conflict to competition. German-Polish-Ukrainian football history], Gttingen, Werkstatt Publ., pp. 45-55. (in German) Iserlohn Roosters Forum, The official forum of Iserlohn Roosters, available at: http:// forum.iserlohn-roosters.de/viewtopic.php?p=29148&sid=77f3a9ccfaa9293bfc43 d1915c542873#p29148. (in German) Klein, M.-L. (1986), Frauensport in der Tagespresse: Eine Untersuchung zur sprachlichen und bildlichen Prsentation von Frauen in der Sportberichterstattung [Women's sports in the daily press: an investigation into the linguistic and visual presentation of women in sports reporting], Bochum, Studienverlag Brockmeyer Publ., 366 p. (in German) KleinanZeigen.de, available at: https://www.kleinanzeigen.de/Kontakte-Freizeitangebote/Partnerschaft. (in German) Knust, B. "Gnna" (2016), Htte, htte, Viererkette: Fuballerisch – Deutsch [Had, would, four-legged: Football-German], Mnchen, Langenscheidt Publ., 128 p .

(in German) RP Online, available at: http://www.rp-online.de/sport/fussball/borussia/blitzcomebackherrmann-ist-wieder-da-aid-1.2757409. (in German)

SPARTAK.MSK.RU, the official site of fans of FC "Spartak" Moscow, available at:

http://spartak.msk.ru. (in Russian) Spiegel Online, available at: http://www.spiegel.de/sport/fussball/bundesliga-fazithaben-unsere-impotenz-bewiesen-a-194887.html. (in German) Stern, available at: https://www.stern.de/sport/fussball/revierderby---borussia-dortmundempfaengt-schalke--wie-ein-orgasmus-5942348.html. (in German) Transfermarkt, available at: https://www.transfermarkt.de/lustige-fussballspruche/ thread/forum/212/thread_id/23/page/9. (in German) WestLine, the footbal magazine for Westphalia, available at: https://www.westline.de/ fussball/borussia-dortmund/Die-BVB-Kolumne-201-Zwischen-Sekt-und-Selters %3Bart3730%2C2201523. (in German) Zeit Online, available at: http://www.zeit.de/online/2006/34/Fuball-DeutschlandSchweden. (in German) ZITATE-ONLINE.DE, available at: https://www.zitate-online.de/sprueche/sportler/ 17623/der-druck-entlaedt-sich-beim-torschuss---ein.html. (in German) Р.В. Белютин 95

EROTIC METAPHORS IN SPORTS COMMUNICATION

–  –  –

Abstract: The article considers the potential of erotic metaphor in sports discourse space .

The examples represent different frames of the communicative domain ‘Sport’ (sports result description, emotions of discourse participants, relations between fans, fans’ attitude to their club and competitors, men’s attitude to female athletes and so on) to reveal the most frequent lexemes capable of metaphorization and their further ‘migration’ to the conceptual domain ‘Sport’. On the basis of the results of the survey an attempt is made to explain the possible reasons for the frequent integration of both domains, which, as linguistic observations show, has bidirectional nature: cognitive and linguistic resources of sports discourse itself are often employed for euphemistic representation of sexual subjects. The study of this problem in the light of cross-cultural communication involving data from one or several other languages is viewed as quite promising to clarify the degree of flexibility in cohesion of the two conceptual spheres – ‘Sport’ and ‘Erotic’. Applying empiric material borrowed from the Russian world view allowed to identify certain similarities in metaphoric projections focused on erotization of sports sphere in the German and Russian usage .

Key words: discourse, sports communication, metaphor, erotization, frame .

For citation:

Belyutin, R.V. (2018), Erotic metaphors in sports communication. Communication Studies, No. 3 (17), pp. 81-95. DOI: 10.25513/2413-6182.2018.3.81-95. (in Russian)

About the author:

Belyutin Roman Vyacheslavovich, Dr., Associate Professor at the Chair of the German Language, the Head of the Department for International Affairs

Corresponding author:

Postal address: 4, Przheval’skogo ul., Smolensk, 214019, Russia E-mail: ryubelyutins@rambler.ru Received: March 19, 2018 УДК 81’42:811.133.1 DOI 10.25513/2413-6182.2018.3.96-113

–  –  –

Аннотация: Рассматриваются основные коммуникативные стратегии и тактики, которые нашли отражение в политических рекламных видеотекстах. Материалом для исследования послужили предвыборные видеоролики кандидатов на пост президента Франции, выпущенные в первом туре выборов в 2017 г. Выявляются тенденции в использовании коммуникативных стратегий и тактик в текстах данных политических видеоклипов, а также анализируются особенности реализации этих стратегий на вербальном и невербальном уровнях. Материал исследуется в русле коммуникативно-прагматического подхода к речевой деятельности. В результате устанавливается, что кандидаты в своих видеоклипах использовали главным образом стратегии самопрезентации и манипуляции, в несколько меньшей степени была реализована стратегия дискредитации. Данная тенденция объясняется особенностями рекламного жанра политических видеороликов, а также конкретными прагматическими целями политиков. Стратегия самопрезентации в исследованных видеоклипах представлена в первую очередь тактиками моделирования имиджа и обозначения «своего круга». Для осуществления манипулятивной стратегии кандидаты использовали в основном эмоционально настраивающие тактики, тактику привлечения внимания и тактику обещания. Отмечается, что невербальные компоненты видеороликов дополняют и усиливают вербальные, в большей степени способствуя реализации указанных стратегий и тактик, а также усиливая общий воздействующий эффект .

Ключевые слова: коммуникативные стратегии, коммуникативные тактики, политический видеоклип, французская политическая реклама, креолизованный текст .

Для цитирования:

Дмитриева А.В. Коммуникативные стратегии и тактики в видеотекстах французской политической рекламы // Коммуникативные исследования .

2018. № 3 (17). С. 96–113. DOI: 10.25513/2413-6182.2018.3.96-113 .

Сведения об авторе:

Дмитриева Анастасия Валерьевна, преподаватель, аспирант кафедры иностранных языков

–  –  –

1. Введение Коммуникативные стратегии и тактики в настоящее время находятся в фокусе внимания многих исследователей. В первую очередь следует упомянуть работы О.Н. Паршиной, О.С. Иссерс, О.Л. Михалевой [Паршина 2007; Иссерс 2008; Михалева 2009]. Среди зарубежных исследователей вопросами коммуникативных стратегий и тактик занимались Дж. Миллер, Р. Лакофф, Дж.П. Диллард, Дж.С. Трент и Р.В. Фриденберг, Дж.Н. Дракман, Д. Лиллекер и К. Кок-Михальска, Дж. Штрембак и С. Киоусис [Miller et al .

1977; Lakoff 1982; Dillard 1993; Trent, Friedenberg 2000; Druckman et al .

2010; Lilleker, Koc-Michalska 2013; Strmbck, Kiousis 2014]. Анализу речевых стратегий и тактик в политическом дискурсе посвящены работы О.Н. Паршиной, В.А. Мишланова, Е.Р. Левенковой, А.Н. Кренделевой, Ю.В. Бец и В.А. Корсаковой [Паршина 2007; Мишланов, Нецветаева 2009;

Левенкова 2011; Левенкова, Коновалова 2015; Кренделева 2013; Бец, Корсакова 2016] .

Под речевой стратегией О.С. Иссерс понимает «комплекс речевых действий, направленных на достижение коммуникативной цели» [Иссерс 2008: 54], О.Н. Паршина – «определенную направленность речевого поведения в данной ситуации в интересах достижения цели коммуникации»

[Паршина 2007: 10–11]. О.Л. Михалева дает более развернутое определение коммуникативной стратегии как «плана оптимальной реализации коммуникативных намерений, учитывающего объективные и субъективные факторы и условия, в которых протекает акт коммуникации и которые в свою очередь обусловливают не только внешнюю и внутреннюю структуру текста, но и использование определенных языковых средств»

[Михалева 2009: 45]. Что касается коммуникативных тактик, то исследователи в основном сходятся на том, что это конкретные действия или этапы достижения коммуникативной цели, заложенной в стратегии .

Для политической рекламы построение действенной речевой стратегии и правильный выбор тактики ее реализации это залог необходимого воздействующего эффекта на электоральную аудиторию. Наиболее интересный текстовый материал в этом отношении предоставляет видеореклама. Она передает динамически разворачивающийся речевой поток и одновременно вовлекает в коммуникацию многочисленные невербальные знаки, приобретая таким образом свойства креолизованного текста .

В случае политических видеороликов к невербальным компонентам относятся визуальный и аудиальный коды. Креолизованность видеотекстов, Раздел II. Поликодовый текст: современные дискурсивные практики в свою очередь, обусловливает необходимость проработки комплексного подхода к анализу речевых стратегий и тактик с учетом взаимосвязи вербальных и невербальных компонентов. Тексты политических рекламных видеороликов на сегодняшний день практически не исследованы с этой точки зрения, что определяет актуальность настоящей статьи .

В рамках данной статьи будет предпринята попытка выполнить комплексное описание речевых стратегий и тактик на материале видеороликов предвыборной рекламы кандидатов на пост президента Франции, выпущенных во время первого тура избирательной кампании в 2017 г .

2. Описание материала и методов исследования Материалом для данного исследования послужили 40 видеоклипов общей продолжительностью около часа. Каждый из 11 кандидатов на президентский пост (Э. Макрон, М. Ле Пен, Ф. Фийон, Ж.-Л. Меланшон, Б. Амон, Н. Дюпон-Энян, Н. Арто, Ф. Асселино, Ж. Лассаль, Ж. Шеминад и Ф. Путу) представил не менее двух роликов продолжительностью от 1 мин 20 сек до 4 мин каждый. Большинство претендентов остановилось на 2–3 клипах, исключением стал Филипп Путу, выпустивший по меньшей мере десять. Некоторые кандидаты, например Жан-Люк Меланшон, помимо официальных клипов опубликовали также неофициальные версии .

Текстовый материал рассматривается в русле коммуникативного подхода к речевой деятельности, с учетом реализации в ней типовых социальных целей и прагматических задач. Кроме того, при анализе видеороликов принимаются во внимание особенности коммуникативной ситуации, социально-культурный контекст и другие факторы, влияющие на речевое поведение говорящего .

3. Обсуждение В научной литературе существует несколько классификаций речевых стратегий и тактик, в частности – предложенные О.Н. Паршиной [Паршина 2007], О.С. Иссерс [Иссерс 2008], О.Л. Михалевой [Михалева 2009] .

В нашей статье коммуникативные стратегии и тактики выделяются на основании конкретных прагматических целей и задач говорящего в рамках жанра политических рекламных видеороликов. При этом речевые тактики мы относим к определенным стратегиям на основании их соответствия тем или иным целям кандидатов .

3.1. Стратегия и тактики самопрезентации Одной из самых распространенных коммуникативных стратегий, выявленных в исследуемых политических видеороликах, является стратегия самопрезентации. Она подразумевает создание образа политика, представление его взглядов, а также позиционирование кандидата на политической арене. В рамках небольшого по продолжительности видеоклипа кандидатам необходимо донести до избирателей основную информацию о своих идеях и программе. Следовательно, стратегия самопрезентации становится для них основной .

А.В. Дмитриева 99 В исследованных видеоклипах данная стратегия наблюдается абсолютно у всех кандидатов, но реализована с помощью различного набора тактик и коммуникативных ходов. Наиболее часто в видеоклипах встречается тактика моделирования имиджа, одним из распространенных приемов которой является некая «ролевая игра»: политик предстает перед избирателями в той или иной роли, которую он сознательно выбрал для себя. При этом ролей у одного кандидата может быть несколько даже в рамках одного клипа .

Весьма распространенной оказалась роль Борца, которая используется в видеороликах всеми кандидатами, кроме Ф. Асселино. Имидж создается в первую очередь с помощью лексическо-грамматических средств, иногда тропов, а также посредством невербальных компонентов видеоролика. К первым следует отнести так называемые слова-маркеры с семантикой борьбы: Je me bats... pour que ce soit mieux demain / Я борюсь… за то, чтобы завтра было лучше (Ж. Шеминад). Кроме того, интенция «борьбы» может транслироваться с помощью безличных грамматических конструкций, обозначающих отношения долженствования: Il faudra l’imposer / Надо будет это насаждать (Н. Арто). Использование языковых средств выразительности, особенно метафоры, делает образ политика-борца более ярким: Le temps est venu de nous dlivrer des chanes de l’oppression financire / Пришло время освободиться от оков финансового гнета (Ж. Лассаль). Наконец, наибольшей экспрессии удается достичь посредством сочетания вербальных и невербальных компонентов метафор. Например, Э. Макрон, говоря о наличии в стране множества привилегий для избранных, говорит: je veux m’attaquer cela / я хочу взяться за это (дословно: я хочу обрушиться, напасть на это). Одновременно на экране показывается спортсмен, ожесточенно ударяющий по боксерской груше. Таким образом, семантика «нападение» визуализируется в конкретном физическом действии, и зритель способен представить атакующую силу «удара», обещанного Э. Макроном .

В некоторых случаях роль Борца может сочетаться с ролью Возмутителя спокойствия. Этот имидж особенно характерен для Ф. Путу, о чем свидетельствует жанровое своеобразие его видеоклипов. Все они представляют собой связанные друг с другом эпизоды борьбы Ф. Путу за справедливость во французском обществе. В целом, видеоролики данного кандидата очень напоминают серии «мыльной оперы». Таким способом Ф. Путу выражает свой протест не только против социальных несправедливостей, но и против правил и формата самой предвыборной кампании. В связи с этим имеет смысл говорить о применении им тактики эпатирования .

Еще одной часто выбираемой кандидатами (Ф. Асселино, Э. Макроном, Ж. Лассалем, Ж. Шеминадом, М. Ле Пен, Ф. Амоном) стала роль Реформатора. На нее в основном указывает лексическое наполнение текстов видеороликов, т. е. случаи, когда политики говорят о планируемых реформах .

Раздел II. Поликодовый текст: современные дискурсивные практики Весьма распространенной является роль Патриота или Избранника народа. Это связано с желанием кандидатов показать, что они отстаивают интересы простых людей (Quel que soit le probmme, la solution est le peuple / Какова бы ни была проблема, решение – это народ (Ж.-Л. Меланшон)), имеют общие с ними ценности (J’aime la France / Я люблю Францию (Н. Дюпон-Энян, М. Ле Пен)) или сами являются выходцами из народа (Je m’appelle Philippe Poutou, ouvrier anticapitaliste / Меня зовут Филипп Путу, я рабочий-антикапиталист (Ф. Путу)). Данная тактика нацелена на то, чтобы расположить к себе избирателей, вызвать доверие и, как следствие, настроить их на определенное электоральное поведение .



Pages:   || 2 | 3 | 4 |



Похожие работы:

«СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ..2 ГЛАВА 1. Теоретические основы изучения фразеологизмов в терминоведении..5 1.1. Понятие фразеологизма..5 1.2 . Фразеологическая номинация в терминологии. 1.3. Термин и его определения..13 1.4. Системность термина..15 ГЛАВА 2. Источники анатомических терминов во французском язы...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.