WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:     | 1 || 3 |

«Ирина Вепрева Метаязыковой привкус эпохи Избранные работы последнего десятилетия Palmarium Academic Publishing Impressum / В ы х о д н ы е д а н н ы е Bibliografische Inform ation der ...»

-- [ Страница 2 ] --

Знакомство с новым словом перерастает в стремление познать его, возни­ кает интерес к инновации, который реализуется в рефлексивах чаще всего как дескрипция, как описание основных семантических компонентов: Слово «пи­ ар» - это деятельность, направленная прежде всего на установление и под­ держание общения и сотрудничества между организацией или лицом и обще­ ственностью (Рабочий край, 2000, ноябрь); Словом «пиар» называется дея­ тельность профессионалов, работающих над созданием образа, положитель­ но воспринимающегося обществом (Регион-Информ, 2000, март); Слово «пиар»

означает сплошную пропаганду власти (Кубань сегодня, 2004, май); Ныне словом «пиар» обозначают действия, порой довольно бесцеремонные, по не­ заслуженному улучшению своего имиджа или дискредитации конкурента (Эксперт, 2005, окт.). Материал демонстрирует, что носитель языка, с одной стороны, придерживается терминологического определения понятия пиар, чет­ ко очерчивает границы данного понятия, не добавляя при этом индивидуальных смыслов. В этом случае базовый семантический компонент индивидуальных толкований полностью совпадает с общеязыковым. С другой стороны, при ос­ мыслении слово получает индивидуальную интерпретацию. При этом говоря­ щий нагружает слово отрицательными смыслами: ‘пропаганда в л а с т и ‘бесце­ ремонные д е й с т в и я ‘н е за сл уж ен н ы й ‘дискредитация к о н к у р е н т а Разъяс­ няя, делая неизвестное собеседнику понятным, говорящий вместо толкования лексемы пиар ограничивается иллюстрацией, наглядно демонстрирующей суть понятия: Можно долго объяснять, что такое слово «пиар». Проще напом­ нить, как из никому неизвестного шефа ФСБ сделали кумира россиян, о его ошеломительной победе на президентских выборах (Хронометр (Кострома), 2000, окт.) .

В большинстве аналитических высказываний (не всегда метаязыкового характера) индивид, обращаясь к определению слова пиар, использует оппози­ цию российский - американский / мы - американцы / Россия - Запад: Больше всего наши пиарщики любят (в отличие от американцев) негатив («черный»

PR). Компромат «сливают» в газеты, при этом информация не обязательно должна быть правдивой. Поэтому слово «пиар» стало почти ругательным (Хронометр (Кострома), 2000, дек.); На Западе под пиаром понимают комплекс методов, позволяющих бизнесменам вести цивилизованный диалог с властями и обществом (Бизнес-класс (Архангельск), 2000, янв.); Слово «пиар» пришло из английского и означает совсем невинное понятие. У нас под понятие «черный пиар» можно подогнать любую ставшую известной негативную информацию (Орловский меридиан, 2003, авг.) .

Материал показывает, что в обыденном сознании носителя языка четко закреплено два понимания пиара - западное и российское. Причем западное понимание пиара (несмотря на то, что американцы также используют противо­ законные технологии) языковая личность ставит в противовес пониманию рос­ сийскому, нагружая последнее отрицательной оценочной семантикой: Амери­ канские пиарщики чистюли во всем. Правильные очень. Не в пример россий­ ским (Хронометр (Кострома), 2000, ноябрь); Только в России словом «пиар»

именуют рынок противозаконных манипуляций. Public relations - это нор­ мальная солидная деятельность, но к тому, что у нас называют пиаром, ника­ кого отношения не имеет (Время новостей, 2003, янв.); У нас PRдеятельность известна в русифицированном переводе - «пиар». Очень досадно, что звучит в нашей среде слово «пиар» отнюдь не гордо, а чаще всего пренеб­ реж ительно-уничижительно, а на Западе пользуется большим уважением (Гудок, 2004, март); В том, что стоит за русским словом «пиар» (в отличие от западного), нет ни идеи продолжительных усилий, ни идеи доброжелатель­ ных отношений (Знамя, 2006, июль); Слово «пиар» по-русски звучит как «вра­ нье» (Молодежный курьер, 2003, авт.); У нас слово «пиар» стало символом не­ чистоплотности (Вечерний клуб, 2004, ноябрь) .





Отрицательный коннотативный ореол концепту пиар придают конкрет­ ные негативные смыслы, такие, как ‘негатив ‘компромат ‘противозаконные манипуляции’, ‘вранье) ‘нечист оплот ност ьНабор отрицательных характери­ стик увязывается с манипулятивным характером деятельности, обозначаемой данной лексической единицей .

Неэтичные приемы, используемые в период предвыборных мероприятий (организованное распространение лживых, оскорбительных и дискредитирую­ щих слухов, распространение клеветнического компромата), а также отрица­ тельный характер манипуляции в целом объясняет причину добавления к лек­ семе пиар эпитета черный: После выборов слово «пиар» приобрело цвет, к со­ жалению, черный и особый смысл науки манипулирования общественным сознанием (Советник, 2006, авт.); Словосочетание «черный пиар» - это не­ достоверная, компрометирующая информация о политических конкурентах (Владимирские Ведомости, 2007, март); Популярное ныне словосочетание «черный пиар». Появились первые пострадавшие от черных пиартехнологий. газета «Патриоты России заполнена компроматом на КПРФ (Вятский наблюдатель, 2007, окт.); Слова «черный пиар» - это поливание друг друга помоями (Дело, 2007, окт.) .

Интересно отметить, что данное словосочетание вернулось в языкисточник как русское по своему происхождению. Данный процесс фиксирует база данных англоязычной прессы Factiva.com, например: In a recent interview with the Russian business daily Vedomosti, Mr. Deripaska claimed that allegations o f criminal activity against him made by business rivals in U.S. and U.K. courts were «a lot o f black PR» - a Russian term fo r false propaganda («черный PR» - русский термин ложной, фальшивой пропаганды) (The Wall Street Jounal 19.04.2007). В

США возникли названия организаций, включающих словосочетание Black PR:

Black PR Wire and the Asian American Journalists Association, The National Black Public Relations Society (NBPRS) .

В словаре финской исследовательницы О. Парикка «Азбука матушки Рос­ сии» букву «л» манифестирует слово ложь, содержательная суть которого рас­ крывается с помощью двух номинаций, как указывает автор, типичных для Рос­ сии: musta PR и kompromat (черный пиар и компромат) [Parikka 2007: 189-194] .

Итак, метаязыковое сознание носителя языка, вербально выраженное в рефлексивных высказываниях, демонстрирует отношение языковой личности к новому концепту пиар. В значительной части рефлексивных высказываний го­ ворящий противопоставляет российский пиар западному, нагружая понятие не­ гативными идеологическими добавками, превращая его в идеологему. Набор конкретных идеологических смыслов указывает на манипулятивный характер политической деятельности, обозначаемой словом пиар. В метаязыковом созна­ нии лексема отождествляется, прещде всего, с использованием ее в сфере поли­ тики, уже - в системе предвыборных технологий, нарушающих принятые в об­ ществе нравственно-этический нормы, и на этой почве слово приобретает эпи­ тет черный .

Мы рассмотрели метаязыковые высказывания, которые являются рече­ выми сигналами развития и пополнения концептосферы современной языковой личности. Подводя итоги наблюдениям, мы можем сделать некоторые выводы о поведении обыденного сознания при интенсивном обновлении концептуаль­ ной сферы .

При переходе от одной исторической парадигмы к другой обыденное сознание проявляет себя как важнейшая составляющая языкового сознания, участвующая в ментально-вербальном процессе обновления культурной семан­ тики. Когнитивной мотивировкой этого процесса является стремление объяс­ нить наблюдаемые социальные и культурные явления экстралингвистической сферы. Обыденное освоение новых концептов опирается на житейский опыт и повседневную практику, поэтому не имеет системного характера, не охватыва­ ет рефлексивно полно, исчерпывающе новые и актуализированные концепту­ альные смыслы. При этом для обыденного сознания характерна личностная пристрастность. Рефлексивы точечно, штрихами обозначают наиболее актуаль­ ные зоны концептуального напряжения, позволяют увидеть то, что важно для концептуального осмысления в ходе живого контакта с миром и что доступно обыденному сознанию, тем самым подтверждая подлинность и достоверность теоретического систематизированного сознания .

При этом сами рефлексивы являются суждениями, формирующими кон­ цепт. Обсуждая слово в различных аспектах, рефлексив добавляет новые зна­ ния либо закрепляет смысловые изменения, вербализует то, что усваивается другими невербализованно. Формируемый запас смыслов в ходе коллективной интеллектуальной деятельности субъектов и представляет совокупный соци­ альный опыт людей в период перемен .

Литература Булыгина Т. В., Шмелев А. Д. Человек о языке (метаязыковая рефлексия в нелингвистических текстах) // Логический анализ языка: Образ человека в куль­ туре и языке. М., 1999 .

Вепрева И.Т. Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху. Екатеринбург, 2002 .

Вепрева И.Т., Купина Н.А. Гламур // Русский язык за рубежом. 2006, №4 .

Гофман А. Б. Мода и люди. Новая теория моды и модного поведения. М., 2000 .

Ермакова О. П. Новые слова русского языка (в аспекте фразеологической семантики) //Русистика. 1989. № 1 .

Заславская Т. И. Социальная структура современного российского обще­ ства II Общественные науки и современность. 1997. № 2 .

Козлова Л. А. Информационно-аналитические еженедельники как новая типологическая группа журнальной периодики постсоветской России II Вести .

МГУ Сер. 10, Журналистика. 2000. № 6 .

Комлев Н. Г. Слово в речи. Денотативные аспекты. М., 1992 .

Костомаров В. Г. Языковой вкус эпохи: Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. СПб., 1999 .

КСКТ — Краткий словарь когнитивных терминов / Кубрякова Е. С., Демьянков В. 3., Панкрац Ю. Г. и др. М., 1996 .

Кронгауз М. Русский язык на грани нервного срыва. М., 2007 .

Новиков Вл. Новый словарь модных слов. М., 2008 .

Попова 3. Д .

, Стернин И. А. Очерки по когнитивной лингвистике. Воро­ неж, 2001 .

Почепцов О. Г. Языковая ментальность: способ представления мира // Вопросы языкознания. 1990. № 6 .

Русский язык конца XX века (1985— 1995) / Отв. ред. Е. А. Земская. М., 1996 .

Руткевич М. Какие же классы теперь существуют в нашей стране? // Рос­ сийский обозреватель. 1996. № 4 .

Сальников Н. М. Новое в лексике современного русского языка // Zielsprache Russisch. Munchen. 1992 .

Сафонова Ю. А. Новые русские: (Заметки об одном новом фразеологиз­ ме) //Русистика. 1998. № 1—2 .

Свободное слово: Интеллектуальная хроника десятилетия, 1985— 1995 .

М., 1996 .

Скляревская Г. Н. Слово в меняющемся мире: Русский язык начала XXI столетия: состояние, проблемы, перспективы II Исследования по славянским языкам: Корейская ассоциация славистов. № 6. Сеул, 2001 .

Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. 2-е изд., испр. и доп. М., 2001 .

Стернин И. А. Что происходит с русским языком?: Очерк изменений в русском языке конца XX века. Туапсе, 2000 .

Шапошников В. Русская речь 1990-х: Современная Россия в языковом отображении. М., 1998 .

Устимова О. В. Пресса о «новых русских» и «новых бедных» в составе средних слоев II Вести. МГУ. Сер. 10, Журналистика. 1996. № 1 .

Parikka О. Aiti-venajan aapinen. Atena/ Jyvaskyla. 2007 .

Метаязыковые высказывания как сигналы стилистических сдвигов: к проблеме новых методов исследования13 Русский язык современной России в 21 веке переживает новое состояние, чутко реагируя на изменения в социуме. Если говорить о нормативно­ 1 Stylistika XX 2011 / Polish Academy of Sciences, Opole university, Opole Learned society. Opole, 2011 .

стилистической системе современного русского языка, то ученые отмечают в ней явные стилистические сдвиги. С одной стороны, отмечается общий про­ цесс, ведущий к стилистической сниженности речи, проявляющийся в отказе от прежней официозности, усилении разговорной струи и экспрессивной состав­ ляющей текста. Либерализация стилистических норм литературного языка при­ вела к чрезмерному и часто неумеренному употреблению сниженной лексики:

просторечной, жаргонной и арготической, грубо вульгарной .

С другой стороны, стилистическое понижение сопровождается центро­ бежным процессом, следствием которого является вымывание высокого стили­ стического яруса. Пропорциональные стилистические отношения мещду разно­ родными языковыми стихиями разграничивались в соответствии со знаменитой ломоносовской теорией «трех штилей». Система трехстилевых уровней языка способствовала постоянному созданию новых средств «среднего» стиля .

Экс­ пансия разговорности в литературном языке привела фактически к утрате вы­ сокого стиля, в результате которой трехстилевая система сократилась до двух­ мерной (см.: Колесов 1999: 142). Ироническое отношение к высокому стилю поднимает средний стиль до высокого, а средний, включающий нейтральные языковые средства, которые составляют основу кодифицированного литера­ турного языка, стал заполняться сниженной лексикой. Так произошел, по мне­ нию В. В. Колесова, процесс смещения стилистических уровней языка .

Лингвисты в своих работах активно обращаются к описанию данного процесса. Но кроме ученых эти подвижки ощущает и рядовой образованный носитель языка. Нормативно-стилистическая система языка — это та его об­ ласть, которая непосредственно связана с сознательно-культурным началом в языке. Стабильность системы должна обеспечиваться движением в оптималь­ ных пределах. Резкие отступления от норм, нарушающие относительно под­ вижное равновесие, активизируют отрицательную оценочную деятельность со­ временных носителей языка по поводу этих нарушений .

Рефлексивная деятельность языкового общества, проявляющаяся как ак­ сиологическая реакция носителя языка на ненормативное вхождение в литера­ турный язык сниженной лексики, как боязнь употребления высоких слов, сви­ детельствует о динамике нормы в рамках синхронной системы языка. Метаязыковая способность языковой личности вербально реагировать на стилистически маркированную единицу, включаемую в текст, интенсивно проявляет себя в со­ временной публицистике. Корпус метаязыковых высказываний представляет собой естественно складывающуюся диагностическую базу данных, опреде­ ленный набор речевых сигналов, которые свидетельствуют о тех или иных ак­ тивных языковых процессах в современном русском языке, а также фиксируют направление этих процессов. Рефлексивные высказывания в изоляции от тек­ стов, в которых они употребляются, образуют особого рода дискурс, отражаю­ щий формирование стилистических норм нового времени. Именно в этом ви­ дится вспомогательная методологическая роль метаязыковых оценок .

Объектом нашего исследования являются метаязыковые высказывания, которые относятся к стилистической критике уместности / неуместности упот­ ребления слова, свидетельствующей о размывании границ функциональных стилей и расшатывании литературной нормы .

Дифференциация современного социума по культурно-речевой эрудиции позволяет выделить носителей элитарной и среднелитературной речевой куль­ туры, для которых слово является «поступком в личной жизни» (Г. О. Вино­ кур). Безусловно, именно в речи этих людей отражаются живые стилистические процессы современного языка. Этому способствует свобода образованного че­ ловека к творчеству выражения, которое обнаруживается «в стремлении не быть вполне нормативным и не быть неправильным» (Степанов 1997: 718). И здесь на первое место выступает такой фактор языковой нормы, как языковой вкус (целесообразность, мера), проявляющийся, кроме всего прочего, в осто­ рожном вводе «сильной» лексики, в постоянном ощущении тонкости границ допустимого диапазона, в стремлении не выйти за пределы «зоны безопасно­ сти» .

«Избыток чуткости к священному достоинству» языковой нормы (С .

Аверинцев) усиливает метаязыковую деятельность говорящего/пишущего, по­ скольку в предпочтении одного языкового средства другому, в степени осоз­ нанности выбора предстает автор рефлексивного высказывания, переживаю­ щий степень соответствия/несоответствия определенным нормативно­ ценностным представлениям. Смена стилистических стереотипов, изменения в стилистических нормах заставляет говорящего мотивировать свой выбор .

Отметим типы эксплицированных оценок речи, комментирующих стили­ стический выбор говорящим сниженного слова .

1 группа метавысказы ваний. Предпочитая сниженное слово нейтраль­ ному, носитель нормативного литературного языка испытывает культурно речевой дискомфорт. Ему приходится виниться. Говорящий делает попытку из­ гладить нравственную вину (Верещагин, Костомаров 1999: 9), совершаемую в слове. Выбор грубого (по оценке производителя речи) слова (выражения) в си­ туации предполагаемого нормой нейтрального варианта сопровождается фор­ мулами извинения: Например: Потому что нужно ж будет чем-то прикрыть оставшуюся после покупки квартиры в Москве голую, извините, задницу (Ар­ гументы и факты; 30.11.2005); Про чьи-то, извините, жопы на первой полосе, про светские тусовки или абстрактные аналитические статьи, из которых трудно будет что-либо понять? (Независимая Газета; 03.02.2009); Когда жи­ вешь и думаешь: «Вот у нас, извините, говно, а там...» (Журнал ТВ Парк, Москва; 21.05.2001); Уверен, эти два народа смогут решить возникшие про­ блемы, главное, чтобы между ними не было, извините за грубое слово, говнюков-провокаторов, шепчущих гадости на ухо (Александр Карелин, Трехкрат­ ный олимпийский чемпион, доктор педагогических наук; член-корреспондент Петровской Академии наук; Советский спорт; 01.08.2008) .

Иногда говорящий винится не за грубое, а за ощущаемое как не вполне позволительное в данной официальной ситуации слово: Жильцы аварийного дома с надеждой ждали окончания строительства, но и здесь нас попросту пытаются, извините за грубое слово, «кинуть» (Граница России; 28.06.2006);

Я буду гнобить, извините за это слово, всех, кто вносит дестабилизацию в обстановку в городе! (Сергей Азаров, глава администрации Игарки; Краснояр­ ский рабочий;12.03.2009); Зато они в совершенстве овладели искусством рек­ ламировать и впаривать, извините за это слово, доверчивым пациентам свое лечение, после которого болезни только прогрессируют (Сергей Алексеенко, руководитель департамента здравоохранения Краснодарского края; Кубань Се­ годня (Краснодар); 24.01.2008) .

Чаще всего метаоператоры представляют собой этикетные клише, гото­ вые формулы (извините, простите за...), вводимые в текст при употреблении табуированной лексики .

Парадокс заключается в том, что, извиняясь, говоря­ щий тем не менее употребляет ненормативную лексику. Метавысказывание при этом сигнализирует о выборе эмоционально-экспрессивного варианта как пред­ почтительного, прямо выражающего отношение автора речи к обозначаемому, о начале процесса детабуизации сниженного слова. Поддерживает процесс ак­ тивного вхождения в язык сниженной лексики употребление данного пласта лексики без метаязыковых поддержек. Например: Конечно, прямое назначение женщины - дети. Карьера по сравнению с этим, извините за грубое слово, фигня. Карьера пудрит мозги многим женщинам (Надежда Викторовна Шотт, магистр народной медицины, академик энергоинформационных наук; Москов­ ская правда / Зазеркалье N 03.03.2007); В прошлом месте мы «накрыли» (изви­ ните за это слово) ночлежку граждан, незаконно проживающих на террито­ рии области. И ни где-нибудь, а в Переделкине. Четыреста иностранных рабо­ чих вкалывали на объектах города Москвы, а в Подмосковье жили (Борис Все­ володович Громов, губернатор Московской области; Волхонка (Ногинск);

01.08.2002) .

О вытеснении среднего стиля низким, вульгарным как о процессе, прак­ тически завершившимся, свидетельствуют количественные данные, собранные с помощью поисковой системы Интегрум. На базе 2766 источников русскоя­ зычных СМИ (центральных и региональных) был подведен подсчет употребле­ ний ряда грубых слов, таких как говно, жопа, задница и др. за последнее деся­ тилетие: с 2001 по 2010 г. Выборка материала дала следующие результаты: гов­ но - 5085 употреблений, из них с метаязыковым вводом извините... - 11 упот­ реблений; жопа - 4689 употреблений, из них с метаязыковым вводом извини­ те... - 19 употреблений; задница - 19 070 употреблений, из них с метаязыко­ вым вводом извините... - 99 употреблений .

В стилистическом общении образованных людей усилилась тенденция употреблять слова низкого стиля в неуместной для этих слов ситуации. Приве­ дем два ярких примера. Один - цитата из речи президента России на Мировом политическом форуме «Современное государство: стандарты демократии и критерии эффективности». 10 сентября 2010 г., на второй день работы форума, Дмитрий Медведев обозначил свое отношение ко многим важнейшим пробле­ мам России и задачам, стоящим перед страной: Тот, кто говорит, что мы на­ ходимся в тоталитарной системе, тот или лукавит, или у него хреновая па­ мять .

Вторая цитата из статьи известного критика, обозревателя «Литературной газеты» Льва Васильевича Пирогова «Постмодернизм и национальная идентич­ ность», опубликованная в литературно-философском журнале «Топос»

(15.05.02). Обратите внимание на манеру изложения его критических сообра­ жений по поводу научной публикации литературоведа Марка Липовецкого. Мы приводим два отрывка из его статьи:

Возвратившись в так называемое «домой», с нечеловеческим удовольст­ вием прочел статью Липовецкого в майском «Знамени».... Липовецкий там гениально предугадал батальную шнягу с Упромыслами и Петюками - гениаль­ но предугадал и гениально же подытожил. Одно лишь режет печалью глаз: он окончательно утвердился в поле немодных академических штудий: верность постмодернизму его подвела. Будет теперь постмодернизм вроде куры с яйками: сверху на живом жопой. Я-то бы, конечно, хотел, чтобы всякое слово о новых тенденциях грелось от иных брендов... Ну да фигня. Постмодернизмов было два, пишет Липовецкий пополам со своим голландским подельником. Ран­ ний представлял собою «бурю и натиск». Это когда хуй проссышъ и все мате­ рятся, потому что «мир как текст». Поздний постмодернизм, наученный горьким опытом пиздюлей, научился допускать наличие вне текста некоей «референциальной реальности», которая, может, и ноуменальна, но изредка сигнализирует о себе .

... Понятно, что для того, чтобы обрасти ракушками мирового опы­ та, надобно включиться в мировой же контекст. А туда не берут на шару, как в НАТО. Туда можно вступить, только изумив мировой контекст какойнибудь национально-культурной идентичностью. То, что в свое время не уда­ лось Пушкину (хоть он и был хороший), - удалось Лермонтову, одному из пер­ вых протопостмодернистов. Именно он заразил европейцев идеей насчет то­ го, что все говно, кроме пчел, и пчелы говно. Она и так в европейских мозгах бродила, но вот дистиллировать смог только он - в образе «лишнего человека» .

Ведь весь постмодернизм был последовательной и упорной разработка мысли о том, что человек - лишний .

Подобный «отвязный стиль» внутри интеллигентской среды существует давно, в советское время он представлял собой своеобразное языковое сопро­ тивление существующему официозу, а сегодня эта эпатажная форма языкового существования смыкается с общей тенденцией к стилистической сниженности речи .

2 группа метавысказы ваний. Говорящий, сопротивляясь бурной стихии просторечной и жаргонной лексики, чаще всего мотивирует выбор единицы со­ циально ограниченного употребления отсылкой к коллективной точке зрения, «прячется» за чужую речь. Чтобы не стать жертвой дурновкусия, носитель ли­ тературного языка свою свободу в стилистическом аспекте реализует в совме­ щении своей и чужой речи. Например: Меня, как сейчас говорят, подставили, поручив исполнить этот портрет (Аргументы и факты; 08.05.2001); К тому же наша страна стоит на перепутье: что-то мы берём от Запада, а что-то

- как сейчас говорят, дикий беспредел - от Азии (Аргументы и факты;

11.04.2007); Даже когда они сочиняли развлекательную музыку, у каждого была задача сделать так, чтобы слушатель развивался, а не просто получал сиюми­ нутное удовольствие, как сейчас говорят, «оттянулся», «поколбасился» (Ар­ гументы и Факты; 24.03.2010); И дяденька, как сейчас говорят, «попал на баб­ ки» (Вечерняя Москва; 24.05.2005); Их могли бы, как сейчас говорят, отма­ зать, но они отправились добровольцами и почти все погибли (Вечерняя Моск­ ва; 13.11.2009); После чего, как теперь выражаются, «завязал», к картам не прикасался (МК; 23.10.2008) .

Ориентация на чужое слово, выраженная в метавысказывании, имеет оп­ ределенный подтекст, говорящий как бы говорит: «Я прекрасно знаю, что, при­ меняя данное языковое средство, я рискую подвергнуться осуждению за то, что употребил нелитературное выражение .

Учитывая это, я принимаю меры пре­ досторожности, предупреждаю критику по моему адресу, ввожу формулу: “как говорят...”. Теперь всем ясно, что это выражение не свойственно моему лекси­ кону, а если я и употребляю его, то только потому, что оно весьма выразитель­ но и подходит к тому, что я хотел сказать; но при этом я отдаю себе полный от­ чет в характере данного выражения, если хотите, я его цитирую» (Шварцкопф 1970: 293) .

К этой же группе можно присоединить метаязыковые высказывания, ко­ торые комментируют слова с функционально-стилевой окрашенностью ссыл­ кой на чужое авторитетное слово: Для другого, к примеру, психотерапевта, «деньги - говно» - это я Фрейда цитирую (Комсомольская правда; 02. 2009);

Как в жизни: полоса говна - полоса повидла. Так говорит Табаков (МК; 12 .

2008) .

Аргументацией употребления сниженного слова, представленной в рефлексиве, может быть ссылка на частотность употребления единицы («все так говорят»), ссылка на языковую моду. Адресант через рефлексив «все так гово­ рят» реализует позицию активного носителя языка - «такого, как все», речевой опыт которого свидетельствует о высокой употребительности нелитературного варианта. Подобные рефлексивы демонстрируют готовность говорящего ус­ мотреть возможность разных взглядов людей на одну и ту же ситуацию, на од­ но и то же слово, подчеркивают свободу говорящего в стилистическом выборе .

Они свидетельствуют о взгляде на обычное, привычное как хорошее и пра­ вильное .

Стилистическое понижение сопровождается центробежным процессом, следствием которого является вымывание высокого стилистического яруса. Со­ временный речевой быт обнаруживает двойственное отношение к высокому стилю.

«В бытовой речи нам присуща боязнь громких слов» (Колесов 1998:

216). Мы избегаем их, так как хотим сохранить высокие слова для тех момен­ тов, когда они окажутся уместными в речи. Отсюда все метаязыковые высказы­ вания, в которых комментируется употребление высоких, с точки зрения автора речи, слов, отмечают необходимость осторожного обращения с ними: Не хо­ чется произносить громких слов в адрес фигуристки, хотя они более чем уместны (Время новостей; 21.03.2005); Не хочется говорить пафосных слов, но Борис Владимирович был рыцарь театра (Газета (Москва); 04.12.2002);

Впрочем, я боюсь пафосных слов, говоря о ней (Газета (Москва); 18.09.2007); Я изучил период биографии своего героя, о котором мало известно широкому кругу, и, простите за пафосные слова, взял боль героя на себя (Гудок;

24.04.2007); Мне не хочется произносить здесь пафосные слова. Скажу так:

это просто большая часть моей жизни и творческая работа, которую я очень люблю (Н.Сванидзе, Журналист; 16.04.2002); Не побоюсь высоких слов и ска­ жу: словно свежая струя кислорода влилась в мою кровь после прочтения пер­ вых же номеров (Ветеран; 16.05.2006); Простите меня за это высокое слово (Аргументы и факты; 07.11.2001); Высокие слова у нас обесценены, но тем не менее есть среди нас люди, которым не чужды такие понятия, как «долг», «верность», «совесть» (Ветеран; 06.11.2007) .

Неприятию пафосной лексики способствует предшествующий лингво­ культурный период, который характеризовался расхождением между официаль­ ным и неофициальным языком. Официальный язык советской эпохи со своим набором речевых стереотипов, использующих высокую лексику, занял нишу высокого стиля: он звал в бой, трубил о небывалых достижениях народа, куль­ тивировал путь к сияющему идеалу. Носитель русского языка советского вре­ мени был двуличен. В рамках делового официального общения он оперировал набором принятых выражений и в то же время в дружеском общении он вы­ смеивал свои слова и речевые поступки (Руденко 1995: 26). Отторжение офици­ ального языка как языка лжи автоматически отторгает и пафосную лексику .

Вымывание высокого стиля - это своеобразная реакция на советский официоз, лжевысокий стиль тоталитарного времени .

Высокие слова приобретают характеристику тривиальных слов, лишен­ ных оригинальности, в качестве иллюстрации приведем типовую сочетаемость со словосочетаниями пафосное/высокое слово: банальные и пафосные слова;

пустые пафосные слова; общие пафосные слова; инфантильно-пафосные сло­ ва. Одним из оснований для негативно окрашенного эмоционально-оценочного фона высоких слов является противоречие между высоким статусом слова и его лживым содержанием: фальшивое пафосное слово; льстивые и пафосные сло­ ва; сплошная фальшь, сплошная ложь, все эти высокие слова; доходчивые, простые, а не высокие слова; не пустые пафосные слова, это истина. За мас­ кой высокого слова могут скрываться неблаговидные поступки: Прикрываясь высокими словами о науке, коммерческие кладоискатели все энергичнее ищут подводные сокровища (Время новостей; 26.06.2008) .

Анализируемый массив метаязыковых высказываний позволяет говорить о противопоставлении семантической опустошенного высокого слова реально­ му действенному поступку, например: Здесь помогают людям без пафосных слов, ведь выход из затруднительной ситуации начинается не с пафосных слов о переустройстве вселенной, а как раз с бытовых мелочей, которых в данной конкретной ситуации, быть может, и не хватает для простого семейного уюта и человеческого счастья (Вечерняя Москва; 29.07.2010); Несовпадение пафосных слов из телевизора с реальностью, которое пока раздражает толъко интеллектуалов, может взбесить и широкие слои населения (Московский Комсомолец; 27.08.2009); Наши программы - не набор пафосных слов, а кон­ кретные решения (Русский курьер; 05.12.2003); Проект «Восточного партнер­ ства» не ограничивается высокими словами об общих ценностях, а предпола­ гает также увеличение финансовой помощи шести постсоветским странам (Время новостей; 11.12.2008); В России дело идет, когда уходишь от высоких слов и начинаешь работать практически (Журналист; 16.08.2004) .

Альтернативой употреблению слов высокого стиля может быть ситуация умолчания: Для капитана 1 ранга Владимира Завгороднего это не пафосные слова, а смысл службы и жизни, о которых не принято говорить (Граница России; 22.10.2008); Сегодня мне много людей говорили о героизме, подвиге. Не стоит произносить такие пафосные слова (Гудок; 18.12.2003); В канун Дня Победы эта компания задумала красочной открыткой поздравить ветеранов с волнующим их праздником. Обошлись без пафосных слов и излишних деталей на открытке изображены три ветерана, в парадных кителях, сверкающих ор­ денами и медалями. Слова лаконичны: «9 Мая День Победы!» (Деловой втор­ ник; 08.05.2007) .

Часто говорящий подчеркивает преимущество нейтральной лексики перед высокой: Но мне очень нравятся стихи Танича: они написаны доходчивыми, простыми, а не пафосными словами (Русский курьер; 21.10.2004). Ирониче­ ское отношение к высокому стилю, существующее у носителей языка, заставля­ ет авторов при употреблении высоких слов комментировать свой выбор: Его работу по восстановлению преданных забвению фактов как-то неловко назы­ вать пафосным словом «подвиг», но ведь и в самом деле ничем иным его мно­ голетний труд (изучение архивов Красного Креста, встречи с оставшимися в живых, записи бесед) не назовешь (Итоги; 30.01.2006); Да, творчество - это пафосное слово. Не убоимся этого слова! Именно за счет пафоса и существу­ ет все настоящее. Без греющего пламени пафоса нет хорошей литературы, нет искусства, нет социальных побед, даже нет скачков в экономике. Творче­ ство всегда согрето пафосом (Независимая газета; 22.12.2005); У Розова была, в числе прочих, особая миссия (боюсь его насмешки над этим пафосным сло­ вом, но как скажешь иначе?): соединять берега (Экран и сцена; 03.09.2003) .

Отрицательная оценка высокого слова возможна в рефлексивном выска­ зывании тогда, когда говорящий чувствует, что они неуместны в данной ситуа­ ции или «не соответствуют тому явлению, которое они обозначают в данном контексте» (Чернейко 1990: 78): Вы сейчас собой гордитесь? - Д а нет, это слишком пафосное слово. Рада, удовлетворена...

Знаете, я вот сейчас думаю:

а может, мне просто повезло? (Новые известия (Москва); 11.08.2006) .

Характерно, что слова, воспринимаемые как высокие, часто оказываются стилистически нейтральными. Они приобретают в речи коммуниканта признаки высокого слова по разным, чаще всего фоновым, критериям. Во-первых, ощу­ щение высокого стиля задано канонами советской идеологии, предполагающей сакрализацию известных, социально значимых понятий из сферы высоких чувств и принципов, обозначающих такие ценностные категории абстрактного характера, как свобода, равенство, долг, любовь к родине, патриотизм, творче­ ство. Во-вторых, ощущение высокого задано традицией, в соответствии с кото­ рой сферы эмоций и морали относятся к высоким духовным ценностям {добро­ та, любовь, счастье, гениальность, добро, зло, трудолюбие, меценатство). Втретьих, ощущение высокого задано культурной традицией, в соответствии с которой творческий труд оценивается как высокое достижение «чистого» духа (творчество, искусство, талант, творческая индивидуальность). Это относит­ ся также к характеристикам человека, высоко оценивающим его с личностной или профессиональной точки зрения: патриот, гений, революционер, компози­ тор, поэт, звезда, мастер, герой, деятель. Обсуждение данных престижных понятий в обыденной речи приобретает особый характер в силу своей неорди­ нарности: с одной стороны, в качестве общих абстрактных слов они восприни­ маются как нейтральные; с другой стороны — как пафосные, поэтому в контек­ сте повседневной речи они могут приобретать окказионально высокую стили­ стическую окраску: Я побаиваюсь таких пафосных слов и понятий, как пат­ риотизм (Аргументы и Факты; 22.10.2008); И даже стеснялись пафосного слова «поэт» (Арион; 15.01.2006); Современных писателей знают плохо или не знают вообще, поэтому считаю передачу вполне просветительской. Нравится кому-то это пафосное слово или нет, меня не волнует (Известия; 28.08.2002);

Затем необходимо отметить - не могу подобрать менее пафосного слова мудрость Зингера (Иностранная литература; 15.06.2009); И целью своей дея­ тельности (не хочу пафосного слова «миссия») сделал содействие инноваци­ онному развитию (Комсомольская правда; 28.03.2008); В общем, было сказано много пафосных слов, среди которых первое место занимало «предательст­ во» (Континент; 15.07.2006) .

Анализ метаязыковых высказываний показывает, что для современной речи характерна усиленная модализация сообщения: речь изобилует большим количеством метаязыковых оценок в связи с нормативно-стилистическим вы­ бором единиц, поскольку нормативно-стилистические качества речи — это то, на что люди обращают внимание в первую очередь. Покушение на стилистиче­ ский узус носители языка воспринимают как событие, меняющее весь язык .

Метаязыковые высказывания отражают сдвиги в общей стилистической струк­ туре русского языка новейшего времени: изменение стилистической принад­ лежности единиц, развитие стилевой диффузии, изменение вкусового отноше­ ния к стилистическим сферам сниженной и высокой лексики. Они, маркируя естественно складывающийся, меняющийся стилистический узус, являются ос­ новой новой методики анализа стилистического материала, дополняющей тра­ диционные методы .

Литература Верещагин Е.М., Костомаров В.Г., 1999, В поисках новых путей развития лингвострановедения: концепция рече-поведенческих тактик, Москва .

Колесов В.В., 1999, «Жизнь происходит от слова...», Санкт-Петербург .

Колесов В.В., 1998, Русская речь: Вчера. Сегодня. Завтра, СанктПетербург .

Руденко В.Н., 1995, Мертвые термины: язык периода «застоя» как средст­ во идеологической техники и социальной терапии - Социемы, № 4, Екатерин­ бург .

Степанов Ю.С., 1997, Константы: Словарь русской культуры, Москва .

Чернейко Л.О., 1990, Оценка в знаке и знак в оценке, «Филологические науки», № 2 .

Шварцкопф Б. С, 1970, Проблема индивидуальных и общественно­ групповых оценок речи - Актуальные проблемы культуры речи, Москва .

Метаязыковые стратегии в стилистически неоднородных текстах современных СМИ14 Главная задача, которая стоит перед говорящим / пишущим, - создать та­ кой текст, который был бы понятен слушающему / читающему. Все, кто занима­ ется проблемами понимания, по большому счету, так или иначе задаются во­ просом - каковы стратегии говорящего, способствующие пониманию. Одной из универсальных стратегий эффективного коммуникативного поведения является вербализация метаязыкового сознания [Вепрева 2002] .

Обычно языковая рефлексия носителя языка проявляется как внутреннее качество. Рефлексия как универсальный признак мыследействования течет не­ прерывно, выполняет контролирующую функцию при порождении речи и обес­ печивает автоматизм речевой деятельности .

В основе автоматизма лежит стан­ дарт, соответствие норме. Сигналом к растормаживанию автоматизма речи яв­ ляется отступление от стандарта. Прорыв в сознание бессознательной метаязыковой деятельности может обусловливаться различными очагами речевого на­ пряжения, которым соответствуют разные метаязыковые стратегии речевого по­ ведения говорящего. Цель данной работы - проанализировать метаязыковую стратегию речевого поведения, обусловленную стилистическим выбором гово­ рящего, выявить набор конкретных речевых тактик в рамках выделенной стра­ тегии .

Одна из ярких примет современного публицистического дискурса - ши­ рокое использование метаязыковой стратегии, связанной с комментированием, интерпретацией, обсуждением стилистической характеристики той или иной лексической единицы, например:

(1) Именно из уст Дмитрия Медведева казавшееся до этого момента жаргонным словом «кошмаритъ» прозвучало в публичной речи с экрана ТВ (Санкт-Петербургские ведомости; 11.12.2008);

(2) В 90-е годы, как и все в ту пору, был политически сознатель­ ным человеком, а сейчас, когда всё, извините за грубое выражение, 14 Современная речевая коммуникация: стратегии и жанры. Сб. науч. ст. Вы п.1.0м ск: Изд-во Ом. гос. ун-та. 2009 .

устаканилось, когда всё встало прочно и основательно, я осознал, что и мое отношение к политике изменилось (Собеседник;

18.06.2008);

(3) Хотя, если говорить по-простому, они, конечно, подстави­ ли почти всех (Аргументы и Факты; 17.09.2008) .

Большое количество метаязыковых высказываний в связи с нормативно­ стилистическим выбором единиц, в первую очередь, свидетельствует о сдвигах в общей стилистической структуре русского языка новейшего периода - изме­ нении стилистической принадлежности единиц, развитии стилевой диффузии, изменении вкусового отношения к стилистическим сферам сниженной и высо­ кой лексики. Поскольку речь всегда развивается на ходу, использование гово­ рящим исследуемой метаязыковой стратегии является своеобразным показате­ лем естественно складывающегося, меняющегося стилистического узуса .

Метаязыковая стратегия стилистической маркированности демонстриру­ ет, что стилистически отмеченная единица всегда в фокусе внимания говоряще­ го и находится под особым контролем сознания, стратегия выступает как мар­ кер речевого взаимодействия, речевой координации говорящего и слушающего .

Игра стилистически маркированной единицей ориентирована на коммуника­ тивного партнера, который должен понять, что адресант остается в общей для обоих социально-культурной общности, хотя и использует специфические эле­ менты другого субъязыка и субкультуры .

Отметим конкретные типы речевых тактик, реализующих метаязыковую стратегию стилистической маркированности .

1. Речевая тактика извинения. Данная тактика реализуется при исполь­ зовании говорящим различных групп лексики, претерпевающих стилистические трансформации .

а) При 'употреблении сниженного слова. Предпочитая сниженное слово нейтральному, носитель нормативного литературного языка испытывает языко­ вой дискомфорт. Ему приходится виниться. Говорящий делает попытку изгла­ дить деликт, или нравственную вину [Верещагин, Костомаров 1999: 9], совер­ шаемую в слове. Об этом сигнализируют речевые формулы извинения. Напри­ мер (4-7):

(4) Это понты, извините за сленг (Вечерняя Москва; 05.06.2008);

(5) Оказалось, что популярная певица из-за наркоты «попала на боль­ ничку» (извините за жаргон, но от канцелярского «проходит курс лечения в реабилитационной клинике» уже зубы сводит) (Время новостей; 12.02.2008);

(6) А сейчас, помимо периодических набросков о былом, душа лежит. В общем, из меня, извините за просторечие, так и прут пьесы (Литератур­ ная газета; 12.11.2008);

(7) И всего отвратительнее, что снова актуализируют себя какие-то старые, извините за выражение, пердуны с пафосом борьбы (Независимая га­ зета - НГ Ex Libris; 28.02.2008) .

б) При употреблении единиц высокого стиля. Процесс стилистического понижения взаимодействует с еще одним процессом в области стилистических норм - вымыванием высокого стилистического яруса. Пропорциональные сти­ листические отношения мещду разнородными языковыми стихиями в прошлом разграничивались знаменитой ломоносовской теорией «трех штилей». Усиление разговорности в литературном языке, по мнению В.В.Колесова, связано прежде всего с утратой высокого стиля, в результате которой трехстилевая система со­ кратилась до двухмерной. Ироническое отношение к высокому стилю поднима­ ло средний стиль до высокого, а средний, включающий нейтральные языковые средства, которые составляют основу кодифицированного литературного языка, стал заполняться сниженной лексикой. Так произошел, считает В.В.Колесов, процесс смещения стилистических уровней языка [Колесов 1999]. Кажущаяся неуместность употребления высоких слов заставляет говорящего виниться (8­ 10):

(8) И поэтому на нас - профессионалов в сфере коммуникации - возложе­ на особая миссия (уж извините за высокое слово, но оно отражает суть) (Литературная газета; 03.12.2008);

(9) Вот только немного досадно, что людей, которых именуют легенда­ ми, вспоминают только по поводу круглых дат, забывая о том, что они про­ должают работать на благо, извините за высокопарность, здоровья нации (Вечерний Новосибирск; 19.12.2008);

(10) Уж извините за высокий слог: лирику позаимствовала у делаваров, пока читаешь книжку, невольно перенимаешь их язык (Комсомольская правда;

06.06.2008) .

в) При употреблении языковых единиц советского времени. Предшест­ вующий лингвокультурный период, который характеризовался отстоянием и расхождением между официальным языком советской власти и бытовым рус­ ским языком, привел к отторжению официально-канцелярского языка, назван­ ного исследователями тоталитарным [Купина 1999] или языком лжи [Гусейнов 1989]. Официальный язык советской власти занял нишу высокого стиля, по­ скольку активно использовал пафосную лексику. Вымывание высокого стиля в современной речи спровоцировано отчасти неприятием лжевысокого стиля то­ талитарного времени. Своеобразной реакцией на советский официоз служит извинение говорящего при употреблении единиц советского лексикона (11- 13):

(11) Не пора ли укрепить, извините за пафос, дружбу народов, ведь на сцене Зимнего театра танцевали представители Армении, Украины, Белорус­ сии? (Литературная газета; 08.10.2008);

(12) Я бы даже сказал, стабильности на почве процветания, уж изви­ ните за «правдинский» стиль (Время новостей; 22.08.2008);

(13) Нужны техники монолога, те, кто оформит так, чтобы он был до­ несен в неискаженном виде до самых широких народных масс, извините за это советское клише (Радио Свобода - Программы; 05.05.2008) .

г) При употреблении иностилевого слова терминологического харак­ тера. Современные процессы насыщения русского языка терминологическими заимствованиями отчасти вызваны потребностью заполнения лакун в соответ­ ствующих терминосистемах .

Целесообразность в условиях мировой глобализа­ ции пользоваться иноязычным словом, а не создавать новую номинацию на базе своего языка приводит к тому, что журналисты все чаще включают в свои тек­ сты новую заимствованную терминологию политического и экономического лексикона. Излишняя терминологизация современного публицистического дис­ курса, стилевая отчужденность профессиональных форм выражения является причиной извинения за употребление подобных единиц (14-16):

(14) Но сегодня его, извините за термин, «актуальность» куда как воз­ росла по сравнению с ситуацией двадцати-тридцатилетней давности (Лите­ ратурная газета; 19.03.2008);

(15) Важно, что история страны, преподнесенная через историю теат­ ра, выглядит системнее, строже, извините за выражение, концептуалънее, чем все нынешние экскурсы на других каналах (Независимая Газета; 07.03.2008);

(16) Вот роль телевидения в том, чтобы такой дискурс (извините за научное слово) в обществе возник, чтобы вот это понимание того, что вы прочитали, оно завладело умами (Радио С вобода- Программы; 21.07.2008) .

2. Речевая тактика ссылки на чужую речь .

Говорящий, сопротивляясь стилевой чересполосице, чаще всего прячется за чужую речь. Носитель литературного языка свою свободу в стилистическом аспекте реализует в совмещении своей и чужой речи. Ориентация на чужое сло­ во имеет определенный подтекст: «Я прекрасно знаю, что применяя данное языковое средство, я рискую подвергнуться осуждению за то, что употребил данное выражение. Учитывая это, я принимаю меры предосторожности, преду­ преждаю критику по моему адресу, ввожу формулу: «как говорят...». Теперь всем ясно, что это выражение не свойственно моему лексикону, а если я и упот­ ребляю его, то только потому, что оно весьма выразительно и подходит к тому, что я хотел сказать; но при этом я отдаю себе полный отчет в характере данного выражения, если хотите, я его цитирую» [Шварцкопф 1970: 293].

Данная рече­ вая тактика используется говорящим при употреблении всех выделенных выше стилистически разнородных единиц: просторечной и жаргонной лексики (17­ 19), терминов и профессионализмов (20-23), лексики советского периода (24­ 25), территориально закрепленных выражений (26-27):

(17) «Говоря народным языком: поматросили и бросили», - заключил постпред Рогозин (РИА «Новости». Горячая линия; 02.12.2008);

(18) Хотя, если говорить по-простому, они, конечно, «подставили» поч­ ти всех,—пояснил Дмитрий Медведев (Известия; 11.09.2008);

(19) Еще один навык, блестяще освоенный Путиным как публичным по­ литиком, - это умение, выражаясь жаргонным языком, «переводить стрелки»

(Известия; 15.02.2008);

(20) Хочется, не отходя от кассы, услышать его комментарий, как гово­ рят в органах, по горячим следам (Газета (Москва); 30.01.2008);

(21) Элемент соревновательности пошел на пользу, Дмитрий и Виктор в тот вечер, как говорят в цирке, поймали кураж (Итоги; 06.10.2008);

(22) Поэтому театр Советской Армии стал первым, куда я пришла «по­ казываться», как говорят в актерской среде, и, к счастью, сразу была зачис­ лена в его штат (Красная звезда; 24.07.2008);

(23) Потенциал гидроавиации очевиден, но, чтобы его реализовать, необ­ ходимо преодолеть, как говорят в физике, очень высокий потенциальный барь­ ер (Авиатранспортное обозрение; 15.07.2008);

(24) Многочисленные лавочки, магазинчики, как говорили в советские времена, учреждения общепита - вроде как малый бизнес (Время новостей;

28.03.2008);

(25) Как говорили в старые советские времена, задачи определены, цели поставлены, в том числе и вами самим (КоммерсантЪ; 05.07.2008);

(26) «Будем посмотреть», как говорят в Одессе (Газета (Москва);

15.10.2008);

(27) Хотя попасть в список кандидатов и выступить на самом Матче всех звезд - это, как говорят в Одессе, две большие разницы (Известия;

01.12.2008) .

3. Речевая тактика ссылки на частотность употребления .

Аргументацией употребления, прежде всего, сниженного слова в тексте может быть тактика ссылки на частотность употребления единицы в современ­ ном языке («все так говорят»). На этапе вхождения сниженной единицы в об­ щий лексикон необходима фоновая поддержка в виде данной разновидности метаязыковой стратегии: говорящий через метавысказывание «все так говорят»

распространяет степень вины за ненормативное употребление лексемы на все общество в целом. Частотность употребления позволяет воспринять единицу в качестве нормы, поскольку массовая и регулярная воспроизводимость - при­ знак, характерный для всех норм «второго порядка» (М.М.Маковский). Обыч­ ное говорение устраняет личностные особенности нашей речи в пользу массо­ вого, принятого всеми. Применяемая тактика речевого поведения позволяет включать нелитературные единицы в литературный язык (28- 31):

(28) После чего, как теперь выражаются, «завязал», к картам не прика­ сался (Московский комсомолец; 23.10.2008);

(29) Смотрите, вот у меня, как сейчас все говорят, навороченный теле­ фон (Собеседник; 04.06.2008);

(30) Ну, мне, как сейчас говорят, по кайфу (Эхо Москвы; 24.12.2008);

(31) Женщина я хоть и пожилая, но, как теперь все выражаются, про­ двинутая (Санкт-Петербургские ведомости; 13.11.2008) .

4. Т актика речевой «смелости» .

Название данной речевой тактике дало метаязыковое клишированное со­ четание «не побоюсь этого слова». Данное выражение усиливает внимание слушающего к единице, употребление которой требует от говорящего, носителя литературного языка, определенной смелости, для которого слово всегда явля­ ется «поступком в личной жизни» (Г.О.Винокур). Для образованного человека свобода к творчеству выражения обнаруживается «в стремлении не быть вполне нормативным и не быть неправильным» [Степанов 1997: 718].

И здесь на пер­ вое место выступает такой субъективный фактор стилистической нормы, как языковой вкус (целесообразность, мера), который проявляется, кроме всего прочего, в постоянном ощущении тонкости границ допустимого диапазона, в наличии речевой смелости для ввода «сильной» лексики в текст - советизмов (32-34), высоких слов (35-37), сниженной лексики (38-40):

(32) Наши социальные работники, не побоюсь этого слова, агитировали население принять в ней участие (Вечерняя Москва; 05.11.2008);

(33) Этот закон, если это можно так сказать, - диверсия, не побоюсь этого слова «эпохи борьбы с врагами народа» (Независимая газета - НВО;

01.02.2008);

(34) Вот звонил еще один, не побоюсь этого слова, товарищ, он пра­ вильно понимает (Радио Свобода - Программы; 14.02.2008);

(35) Не побоюсь этого слова, но он великий политик, который сумел мобилизовать свой народ на созидание, на достижение согласия внутри чечен­ ского общества (Парламентская газета; 07.05.2008);

(36) Каждый наряд, созданный, не побоюсь этого слова, гением Майи Будуевны, неповторим по своему дизайнерскому замыслу, по качеству исполне­ ния (Ежедневные новости-Подмосковье; 07.05.2008);

(37) Мы живем просто в капсуле, пока еще пытаемся создать вокруг себя такую некую иллюзию мира порядочности, каких-то нормальных отношений, добра, и не побоюсь этого слова, любви к ближнему (ЦРПИ. Мониторинг те­ леэфира. Ren TV; 30.11.2008);

(38) Как замечательно тусовались, отрывались и, не побоюсь этого сло­ ва, оттопыривались тинейджеры в лагерях страны и за ее пределами! (Ком­ сомольская правда; 28.08.2008);

(39) И виновата, конечно, в этом наша политическая власть 90-х годов, которая опустила офицера, в том числе и по материальному положению, не побоюсь этого слова, ниже плинтуса (ЦРПИ. Мониторинг телеэфира. 3 канал;

05.04.2008);

(40) Ведут какие-то переговоры и, не побоюсь этого слова, что-то трут между собой (КоммерсантЪ; 07.03.2008) .

Подведем итоги нашим наблюдениям. Метаязыковая стратегия стилисти­ ческой маркированности, реализующаяся в речи в целом ряде конкретных рече­ вых тактик, свидетельствует о стилистической неоднородности современных СМИ, о формировании новой стилистической нормы, о динамике нормы в рам­ ках синхронной системы языка .

В то же время стабильность системы должна обеспечиваться движением в оптимальных пределах. Поэтому отступления от стилистических норм, нарушающие относительно подвижное равновесие со­ временного русского языка, активизируют проявление таких метаязыковых так­ тик речевого поведения современных носителей языка, которые объясняют воз­ можность этих нарушений .

Литература Вепрева И.Т. Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху. Екатеринбург, 2002 .

Верещагин Е.М., Костомаров B.F. В поисках новых путей развития лингвострановедения: концепция рече-поведенческих тактик. М., 1999 .

Еусейнов Г.Ч. Ложь как состояние сознания // Вопросы философии. 1989, № 11 .

Колесов В.В. «Жизнь происходит от слова...». СПб, 1999 .

Купина Н. Языковое сопротивление в контексте тоталитарной культуры .

Екатеринбург, 1999 .

Степанов Ю.С. Константы. Словарь русской культуры. М., 1997 .

Шварцкопф Б.С. Проблема индивидуальных и общественно-групповых оценок речи // Актуальные проблемы культуры речи. М., 1970 .

Метаязыковой привкус эпохи15

Перекличка названия доклада с известной монографической работой В.Е.Костомарова «Языковой вкус эпохи» [1999] не случайна, она задана основ­ ной целью сообщения: указать на одну из ярких примет современного публици­ стического дискурса - широкую включенность в языковой контекст эпохи мета­ языковых высказываний, которые комментируют, интерпретируют, обсуждают употребление той или иной лексической единицы, например: Сегодня у боль­ шинства людей на Западе слово «Россия» вызывает негативную реакцию (ОРТ, Времена, 9.11.2002); Сладкое слово «халява». Русская народная привычка «брать натурой», если предлагают (АИФ, аир., 02); Я работаю сотрудником частной охраны, в просторечии телохранителем, а по-нашему, прикреплен­ ным (ОТР, Слабое звено, 9.04.2002); Хотелось как-то... (глупое слово) осве­ жить отношения (РТР, Моя семья, 23.03.2002); Слово «чеченец» уж е стало синонимом слова «террорист» и намертво связано со словом «уничтожать»

(МК-Урал, окт., 2002) и др .

Обилие метаязыковых высказываний, или рефлексивов [см. мотивировку выбора термина: Вепрева 2002], в современной речи придает ей особый прив­ 15 Русское слово в мировой культуре. Концептосфера русского языка: константы и динамика изменений. М атериалы X Конгресса М еждународной ассоциации преподавателей русского языка и литературы. Санкт-Петербург, 3 0 -5 ию ля 2003 г. СПб, 2003 .

кус: как щепотка соли, метавысказывания помогают выявить антропоцентриче­ ский характер современного языкового существования, подчеркнуть значимость личности в языке, осознающей себя в свободном выражении своей оценочной позиции. Вербализованные формы метаязыкового сознания позволяют сделать лингвоментальный срез эпохи, наблюдаемый через призму обыденной языковой рефлексии .

Изучение феномена метаязыкового комментирования позволило сформу­ лировать причины, влияющие на вербализацию скрытой работы «языка мыс­ лей», протекающей обычно на бессознательном уровне. В основе базовой функции метаязыкового сознания лежит механизм языкового контроля, обеспе­ чивающий автоматизм мыслительной и речевой деятельности коммуникантов .

Коммуникативно-когнитивное напряжение, возникающее в речемыслительной деятельности, вызывает метаязыковую вербализацию .

Спецификой метаязыковых знаний является их одновременная принад­ лежность к языковым и когнитивным знаниям индивида. Поэтому нами выде­ лено два функциональных типа рефлексивов: 1) коммуникативные рефлексивы, реагирующие на коммуникативное напряжение и осуществляющие контроль на речепорождающем уровне; 2) концептуальные рефлексивы, реагирующие на концептуальное напряжение и возникающие на уровне мыслительной деятель­ ности человека .

В нашем докладе обратимся ко второму типу рефлексивов, которые отра­ жают процессы, происходящие в концептосфере языковой личности в переход­ ный для российского общества период. Динамическое развитие современного когнитивного сознания во многом спровоцировано радикальными экономиче­ скими, политическими и социальными преобразованиями в России и позволяет выделить следующие зоны когнитивного напряжения .

Первая зона напряжения - зона ликвидации лакунарности. Лакунарность связана с проблемой именования концепта в языке .

Метаязыковому комментированию в современной речи подвергаются сло­ ва, называющие реалии, до настоящего времени существовавшие лишь в поня­ тии. Отмеченное словом становится фактом сознания, а сама лексическая еди­ ница - окончательным свидетельством включения явления в мир, полностью сформированным концептом (данные рефлексивы подтверждают существова­ ние концепта автономно от слова и являются одним из способов обнаружения невербализованных концептов): Свою школьную страсть к фотографии он тренировал повсюду - на репетициях студенческих отрывков, дружеских по­ пойках, на халтурах в городах и весях. Наверное, потому, что никто не знал слова «папарацци», никто и не прятался от его объектива (МК-Урал, сент.,1999) .

Слово должно заполнять те пустоты в словарном составе языка, которые обнаруживаются при концептуальном освоении мира, вербализует те компо­ ненты концептосферы, которые обладают коммуникативной релевантностью в силу экстралингвистических причин. Активно вербализуются концепты, свя­ занные с экономической и политической сферами общественной жизни. Воз­ никшая необходимость языковой репрезентации многих экономических и по­ литических невербализованных концептов в русском сознании связана с откры­ тостью современного российского общества внешнему миру, с осознанием ин­ тернациональности процессов и явлений, типичных для многих стран, в том числе и для России. Носители языка проводят своеобразный контрастивный анализ на уровне обыденного сознания, сравнивая наборы семантических при­ знаков русского невербализованного концепта с набором семантических при­ знаков эквивалентного вербализованного концепта другого языка. В результате такого сравнения русский концепт приобретает имя, чаще всего в виде ино­ язычной лексемы: У меня была программа «Молодежный дискуссионный клуб», что-то вроде ток-шоу. Правда, мы тогда даже слова такого не знали, инстинктивно пытались что-то делать, приглашать людей, стравливать мнения (4 канал + все ТВ, апр.,2000); В какой-то момент, - говорит известный тренер Тамара Москвина, - меня заинтересовало, что же такое маркетинг? Я нашла книгу по бизнесу известного американского автора, начала читать. И вдруг поняла, что маркетинг - это то, чем мы, тренеры, всю жизнь занима­ лись, но не знали, как это называется. А спорт - это самый настоящий биз­ нес. Я, тренер, создаю товар высокого качества, занимаюсь его промоушном на «рынке», чтобы он достойно конкурировал, созиционирую его, нахожу ры н­ ки сбыта, меняю, снова создаю... Да, людей нельзя называть товаром. Но что делать, если на рынке спорта действуют те же понятия, что и на коммерче­ ском (МК -Урал, май, 2001); А я был долго негром, работал на других. Я зани­ мался по сути дела аранжировкой. Тогда не было этого слова (Е.Дога, ОРТ, Пока все дома, 17.03.2002) .

Вторая зона концептуального напряжения - формирование новых кон­ цептов в русском общественном сознании .

Появление новой лексемы - сигнал к началу формирования нового кон цепта. Так случилось с именем В.В.Путина. Один из излюбленных политиче­ ских ходов экспрезидента России Б.Н.Ельцина - выдвижение на высшие руко­ водящие посты кандидатов, неизвестных широкой российской общественности .

Так было с С.В.Кириенко, так произошло и с В.В.Путиным, занявшим пост премьер-министра, а позже ставшим президентом России. Неожиданное появ­ ление на политической арене малоизвестных политических фигур создает сложную ситуацию в общественной жизни страны. Общество получает руково­ дителя, личность которого сравнивают с белым листом бумаги и с черным ящи­ ком. В начале политической карьеры В.В.Путина самым частотным высказыва­ нием о преемнике Б.Н.Ельцина являлась фраза «Мы ничего не знаем о Путине» .

Приведем в качестве примера типичный рефлексив по поводу нового имени: В образе Путина по-прежнему слишком много «не»: «непроницаемый», «непо­ нятный», «необъясняющий», «не торопящийся». Но, возможно, все эти «не»

вместе - и есть Президент. «Черный ящик», в котором пустота. А уж эту пустоту окружение заполняет кто во что горазд. Кто больше других сумеет напихать своих мыслей, указов, программ (МК-Урал, май 2000). Путь социали­ зации политика, формирование имиджа президента проходил и продолжает проходить на наших глазах. В настоящее время рейтинг В.В.Путина необычай­ но высок, что свидетельствует не только о политическом, но и харизматическом лидерстве президента среди населения. Динамику развития концепта в течение последних лет, эволюцию как осознаваемого, так и неосознаваемого восприятия В.В.Путина общественным сознанием социологи выявляют с помощью социо­ логических опросов [Брим, Косова 2000; Делинская 2001] .

Процесс формирования нового концепта может идти и обратным путем .

Сначала возникает новая реалия, которая позже приобретает свою номинацию, например: 11 марта 1985 года, на следующий день после кончины престарело­ го Генсека Черненко, собрался внеочередной Пленум ЦК КПСС. По предложе­ нию А.Громыко Генеральным секретарем избран Михаил Сергеевич Горбачев .

Ему - 54. Пройдена длинная карьерная лестница, увенчавшаяся высшим госу­ дарственным постом. Цель достигнута? Нет, все только начинается. Позже это «все» назовут перестройкой и демократическими реформами (АИФ, авг.,2001) .

Процесс социально-экономических изменений 1990-х гг, получивший на­ звание перестройки и постперестройки и затронувший все стороны жизни общества, в последние годы стал определяться исследователями табуирован­ ным в современном российском политическом лексиконе термином революция .

Современные социальные преобразования в России определялись по-разному .

Вначале говорили об ускорении темпов экономического развития, затем речь пошла о перестройке. После выхода России из СССР наиболее употребитель­ ной номинацией стали реформы (чаще в составе словосочетания радикальные реформы). В последнее время на первое место выходят номинации трансфор­ мация или переход от посттоталитаризма к демократии, от плановой экономи­ ки к рынку. Номинации в какой-то мере отражают этапы происходящего про­ цесса .

Причина табуирования термина «революция» в ходе радикальных изме­ нений существующих экономических, политических и социальных институтов, на наш взгляд, кроется в общих причинах эвфемизации политической лексики [Шейгал 2000: 196-218], в дискредитации лексемы «революция» в обществен­ ном сознании России, поскольку романтический идол Революции исчерпал свои возможности в социальной памяти: От слова «революция» сегодня всех тош­ нит (ОТР, Однако, 9.06.2001). Тем не менее, термин публично артикулируется высшей политической элитой: Любая революция, даже такая бархатная, как у нас, связана с разрушением (В.Путин, ОРТ, Время, 8.10.2002) .

Если концепт важен и актуален для общественной жизни страны, форми­ рование концепта происходит интенсивно. Так случилось с появлением нового концепта для современной России - концептом новые русские. К сегодняшне­ му дню сформирован социальный стереотип «нового русского». Концепт дина­ мичен, он дополняется новыми признаками, потенциален к созданию новых смыслов. Полному формированию концепта способствовало теоретическое ос­ мысление нового понятия, к которому присоединились и лингвисты [Руткевич 1996; Заславская 1997; Сафонова 1998; Козлова 1999 и др.] .

Третья зона концептуального напряжения - актуализация сложившихся в русском языковом сознании концептов. Динамизм современного концептуаль­ ного сознания предполагает наполнение новым содержанием концептов, суще­ ствующих в русском общественном сознании .

Смысловая модификация произошла, например, с концептом реформа .

Данный концепт оказался ключевым в определении тех преобразующих про­ цессов, которые начались с попытки изменить партийно-советскую систему .

Состояние существенных изменений в экономической, политической и нацио­ нальной сферах инициаторы назвали достаточно обобщенно реформами. Если мы обратимся к прототипической структуре данного концепта, то увидим, что в ее основе лежит признак «преобразование, изменение чего-л., не затрагивающее основ существующего государственного строя». Поскольку изменения в стра­ не носят радикальный характер, касающийся всех существующих институтов государства - экономических, политических и социальных, то в данном случае нельзя говорить о реформе в традиционном ее понимании. В современной трак­ товке концепт приобретает признак «интенсивного изменения» - глубоких, ко­ ренных преобразований, требующих иногда конституционного оформления .

Массовое сознание отмечает смысловую модификацию концепта: На Государ­ ственном Совете специально отказались от слова «реформа», чтобы у обще­ (АИФ, ственности не сформировалось ощущение, что все будет сломано март, 2001);...если те не из числа новых устроителей светлого будущего, тех, кто рушил СССР, тех, кто грабил каждого из нас, прикрываясь словом «ре­ форма» (Отечество, авг.,2000); Системе образования ни в коем случае нельзя называть это реформой образования, поскольку слово «реформа» искажает смысл намеченных преобразований (РТР, Новости, 27.04.2002); Мы должны забыть слова реформа, революция, переворот в образовании (Учительская га­ зета, июнь,2000) .

В ходе реформ страна решает сложнейшие вопросы трансформации эко­ номической системы советского типа. Трудности реформирования российской экономики являются основной причиной появления негативной окраски у лек­ семы, номинирующей данный концепт. Устойчивость коннотативного компонента «неодобр.» подтверждается большим массивом метавысказываний: Гай­ даровские реформы - это чан с дерьмом, в который нас бросили; на исходе 90-х у народа и у его элиты сформировалась стойкая идеосинкразия на слово «ре­ форма»; произнести слово «реформа» - это все равно что ругнуться матом;

сегодня слово «реформа» в массовом сознании превратилось в страшилку;

страх народа перед словом «реформа»; стойкая аллергия на слово «реформа»;

испуг от слова «реформа» у россиян не проходит; сейчас слово «реформа» в устах многих звучит ругательством; прошедшее десятилетие выработало стойкий, практически не дающий осечек рефлекс: заслышал слово «реформа» хватайся за кошелек; люди вообще боятся слова «реформа», потому что после нее всегда становилось хуже и т.д. Социологи, проводящие анализ разнона­ правленных перемен в России 90-х гг., считают, что одной из причин негатив­ ных оценок проводящихся реформ является «сама новизна, непривычность многих позитивных явлений в противоположность привычной традиционности того, что теряется» [Гордон, Клопов 2000: 34] .

Контекстные материалы последнего времени фиксируют стремление ини­ циаторов преобразований в любой области деятельности уйти от номинации, дискредитирующей положительный смысл изменений: Авторы условились не употреблять слова «реформа», мол, надо говорить не о коренном реформиро­ вании образования, а о его модернизации; Правда, само слово «реформа» упот­ ребляется не всегда, иногда его заменяют более мягким выражением «модер­ низация»; Слово «реформа» изгнано из словаря Центра стратегических разра­ боток Германа Грефа; Предшествующий опыт научил россиян бояться слова «реформа», поэтому имеет смысл говорить о «качестве продуктов и услуг»;

Собрали в Подмосковье представителей регионов, и они голосованием решали, применять ли в тексте доклада слово «реформа» или писать «модернизация» .

Решили, что слово «реформа» писать не следует; если хочешь провести ре­ форму, никогда не говори слово «реформа» (Электронные СМИ, 2002) .

Кардинальные преобразования в концептуальной картине мира связаны с идеологической переориентацией концептов политической и экономической сфер. Мена аксиологических оценок в смысловой структуре идеологических концептов может быть представлена в виде оценочной нейтрализации, поляри­ зации или оценочного размывания [Купина 1997: 138]. В современных условиях наблюдаются попытки адаптироваться к изменившейся социальной реальности, сформулировать для себя новые ценностные идеалы. Границы мещду поляри­ зованными, контрастными явлениями, сведенными в едином пространстве, ста­ новятся размытыми, нередко идеологически амбивалентными. Различное отно­ шение к идеологическим концептам проявляется не только на уровне разных социальных групп, но и в сознании отдельной личности: Мы произносим слово «капитализм» часто с таким же вдохновением, с каким раньше произносили «коммунизм». Но сами по себе слова «капитализм» или «рынок» меня не оболь­ щают (АИФ, сент .

, 2001); В то время слово «капитализм» было таким страш­ ным, что чуть ли не с фашизмом его рядом ставили. Поэтому в слове «капита­ лизм» для меня всегда будет оттенок предательства (КП, авт., 1999); Честно говоря, мне не особенно нравится само слово «капитализм». Я пытался в себе раскопать: почему меня так режут эти слова - буржуазия, капитализм (КП, июнь,2001). Слово «карьера», когда я был в школе, при Сталине, считалось не­ приличным. Карьера, мошенник, спекулянт, частник, стиляга - это были от­ рицательные слова. Сейчас эта область совершенно другая - область пред­ принимательства, свободного выбора. Но для меня слово «карьера» попрежнему окрашено тем оттенком, о котором я говорил. Хотя без карьеры нет ничего (А.Битов, АИФ, окт.,1999) .

Столкновение прототалитарных и антитоталитарных тенденций в обы­ денном сознании постсоветского человека придает современной эпохе драмати­ ческий характер. Современная реальность по-прежнему свидетельствует о дис­ сонансе «ме^ду официально проповедуемой ценностной системой и разнообра­ зием приватных, личностных ценностей и нравственных императивов» [Korzeniewska-Berczynska 2001: 29]. Чертой современной речи является подвижность оценочного идеологического компонента: Конкуренция - слово здоровое (ОРТ, Час пик, 26.05.1998); Ой, ну я ненавижу это слово - конкуренция (МК-Урал, дек., 1999); У нас аллергия на слово «социализм» (КП, май, 2001); Коммунизм слово нестрашное, сказал А.Брежнев, внук Леонида Ильича (Новости, 4 канал, 14.01.1999); У нас, бизнесменов, особенно после августовского кризиса, начи­ нает возникать, я бы выразил это в марксистских терминах, классовое капи­ талистическое самосознание (МК-Урал, июль,2000); Я представляю абориге­ нов - я советский человек. Или, как называют нас демократы, - совок. Союз нерушимых республик свободных. Это невозможно отнять. Я всегда буду чтить мой гимн, мой флаг, мой герб - так сказала актриса Жанна Болотова (АИФ, дек., 1998) .

Четвертая зона концептуального напряжения - идентификация современ­ ного российского общества .

В эпоху радикальных социально-экономических изменений происходит разрушение социальной идентичности, «потеря тождественности», загубленная «в процессе тотального отречения от своего советского прошлого» [Korzeniewska-Berczynska 2001: 17]. Границы социальных групп, выделяемых по разным основаниям, - локальным, этническим, национально-государственным, религи­ озным, профессиональным и др. - размываются или просто исчезают, «в кате­ гориальной системе идентификационных матриц освободилось главное место исчезла стержневая, собирательная категория “советский человек”» [Солдатова 1996: 305] .

Новая социальная реальность рождает концептуальное напряжение, осно­ ванное на необходимости самоутверждения личности, определения ее принад­ лежности к той или иной социальной группе. Принимая новое, меняясь, инди­ вид должен оставаться тождественным самому себе. Механизмы неосознанного саморегулирования недостаточны в услових повышенного «напора» новых эле­ ментов. Поэтому в реформирование социального бытия подключается челове­ ческий разум. Процесс поисков идентификации, отраженный в концептуальных рефлексивах («кто мы такие?»), позволяет проследить, как большие или малые социальные группы строят образ социального мира в условиях нестабильности .

Социальная идентификация - сложный комплексный феномен, включаю­ щий разные основания для классификации, но в инвариантной основе иденти­ фикации человека с определенным социальным объектом лежит базовая дихо­ томия свои - чужой. Кризис государственной идентичности явился мощным толчком для бывшего советского человека к выбору способа поведения, отно­ шения к происходящему, к поискам «своей» или «близкой» позиции .

В ситуации всеобщего и вынужденного приспособления человека к из­ менившейся среде существования можно выделить два наиболее крупных иден­ тификационных процесса, в рамках которых происходит взаимодействие раз­ личных типов социокультурного менталитета: идейно-политическая и нацио­ нально-государственная идентификации. Рассмотрим каждый из названных процессов .

Первую сложившуюся дихотомию современного общества мы можем на­ звать социально-идеологическим расслоением общества, которое в первом при­ ближении двухчастно: 1) часть общества, признающая господствующие ценно­ сти государственной системы, в России эта часть общества относит себя к де­ мократической; 2) часть общества, критически относящаяся к господствующим ценностям, так называемые оппозиции, имеющие свою оппозиционную прессу и теле-, радиотрибуну .

Вербализованная метаязыковая деятельность позволяет выявить социаль­ но-ценностные ориентации носителей языка, их мировоззренческую неодно­ родность. В первую очередь политическая и экономическая лексика, обозна­ чающая идеологически маркированные концепты, по-разному понимается по­ литическими и экономическими оппонентами и формирует разные тезаурусы у носителей языка. В связи с идейной дифференциацией общества происходит «расщепление коннотаций»: одни и те же концепты приобретают «разные оце­ ночные коннотации» [Савицкий 1996: 155] .

С опорой на оппозиционную прессу покажем негативное отношение к концептам новой России. Ключевые экономические концепты получают только негативную характеристику: Звучным словом «приватизация» прикрыто уничтожение государственной собственности (Отечество, авг.,1992); Прикры­ вают инородным словечком «ваучер» пустые бумажки, поэтому создается ил­ люзия участия к этому грабежу всего населения страны (Отечество, сент., 1992); И в наше сознание денно и нощно вбивают это скользкое словцо - инве­ стиция. Это его термин, его идея - открытое общество. Открытое прежде всего для Сороса, его мессы. Открываемое, взламываемое им с помощью золо­ того тельца (Завтра, май, 1997) .

Следующим наиболее важным идентификационным процессом, находя­ щим свое выражение в концептуальных рефлексивах, видится изменение на­ ционально-государственных рамок идентификации: русское вытесняет совет­ ское. Если в спокойной общественной ситуации «этническое самосознание ча­ ще всего не актуализировано, “размыто”» [Дробижева 1998: 165], то в «смутные времена» роль этничности возрастает. Она выполняет защитную функцию, яв­ ляясь своеобразной реакцией на нестабильность общества .

Метаязыковые высказывания помогают проследить динамику самоутвер­ ждения «русскости», гипертрофию функций национальной идентичности. Осо­ бенно остро потерю национальной идентичности ощущает себя оппозиционно настроенная часть общества.. Центральной единицей оппозиционного метаязыкового корпуса рефлексивов является концепт русский, в котором, на наш взгляд, как в базовом компоненте национального самосознания происходит от­ стаивание, утверждение категории «своего» и непринятие «чужого». Оценочные контексты носят обычно тревожный характер, подчеркивают опасность сего­ дняшней жизни для русского человека: Опасное слово по нынешним временам русский». В стане демократов слова «русский патриот» запрещенные, нена­ вистные, чуть ли нецензурные (Воля России, №6,1991); Кто это мы? Скорее всего, мы - это труднопроизносимое слово «русские». Неужели русские обре­ чены надевать маску вечных интернационалистов, прятать свое национальное лицо за безликое «мы» (Воля России, июнь,1991); У нас нынче всякий произно­ сящий громко слово «русский» объявляется черносотенцем и фашистом (Наше отечество,ноябрь, 1993); Нависла угроза новой «культурной революции», ста­ вящей главной целью духовное уничтожение страны, вытравливание самих по­ нятий «русское», «русский народ», «русская культурно-историческая тради­ ция» (Русский вестник, №17,1993) .

Подведем итоги. Анализ зон когнитивного напряжения позволяет сделать вывод о том, что динамика концептуальной картины мира носит особый харак­ тер в рамках нестабильного общества. Это проявляется в кардинальной пере­ стройке базовых концептов, составляющих мировоззренческую основу челове­ ка, в амбивалентности массового сознания, в обновлении концептосферы со­ временной языковой личности. При этом метаязыковые высказывания высту­ пают как чуткие индикаторы социальных и когнитивных процессов, происхо­ дящих в современной России, придавая особый колорит языку эпохи перемен .

Литература Брим Р., Косова Л. Феномен В.Путина: морфология и семантика массовой популярности // Мониторинг общественного мнения: Экономические и соци­ альные перемены. 2000, №3 .

Вепрева И.Т. Метаязыковой комментарий в современной публицистике:

типология и причины вербализации языкового сознания // Известия РАН СЛЯ, 2002, № 6 .

Гордон Л., Клопов Э.

Динамика условий и уровня жизни населения (раз­ нонаправленные тенденции 90-х годов) // Мониторинг общественного мнения:

Экономические и социальные перемены. 2000, №5 .

Делинская В. Динамика отношения к В.Путину за последний год // Мони­ торинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. 2001, № 2 .

Дробижева Л.М. Глава 9. Этническое самосознание: идеология и поведе­ ние // Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М.. Сусоколов А.А. Этносоциология. М., 1998 .

Заславская Т.П. Социальная структура современного российского общест­ ва // Общественные науки и современность, 1997, №2 .

Козлова Т.В. «Новые русские»: понятие и дискурс // Фразеология в кон­ тексте культуры. М., 1999 .

Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой прак­ тикой масс-медиа. СПб, 1999 .

Купина Н.А. Идеологическое состояние лексики русского языка // Рус­ ское слово в языке, тексте и культурной среде. Екатеринбург, 1997 .

Руткевич М. Какие же классы теперь существуют в нашей стране? // Рос­ сийский обозреватель, 1996, №4 .

Савицкий Н.П. Позитивное и негативное отражение общества в языке // Словарь. Грамматика. Текст. М., 1996 .

Сафонова Ю.А. Новые русские (Заметки об одном новом фразеологизме) //Русистика, 1998, №1-2 .

Солдатова Г.У Гл.7. Этническая идентичность и этнополитическая моби­ лизация II Дробижева Л.М., Аклаев А.Р., Коротеева В.В., Солдатова Г.У Демо­ кратизация и образы национализма в Российской Федерации 90-х годов.М., 1996 .

Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. М. - Волгоград, 2000 .

Korzeniewska-Berczynska J. Obraz czlowieka w kontinuum publicistyki. Об­ раз человека в континууме публицистики. Olszyn, 2001 .

Метаязыковые измерения многоречия16 Общим местом в современной лингвистике является мысль о том, что единый национальный язык - это величина в известном смысле абстрактная, ибо реально он функционирует в многочисленных вариантах (формах сущест­ вования, разновидностях, сферах бытования), см., например: [Караулов 1991, Крысин 2003, Мустайоки 2013]. Эти варианты обусловлены тем, что нация со­ стоит из социальных объединений, более или менее крупных (например, жите­ ли одного региона, люди одной профессии, одного возраста, члены объедине­ ний по интересам и т.д.). Если это коллективы большие, имеющие свою специ­ фику, то национальный язык дифференцируется в рамках этих коллективов, об­ разуя своеобразные подъязыки (субъязыки) со своим лексиконом и правилами его употребления. Единая совокупность подъязыков имеет динамический ха­ рактер, в силу которого кащдый член языкового сообщества владеет множест­ вом речевых ролей, в зависимости от ситуации коммуникации, типа адресата, стилевой тональности и речевого жанра, в рамках которого осуществляется вы­ сказывание .

Вербализированная метаязыковая деятельность говорящего / пишущего позволяет выявить поликодовый набор языковых средств в рамках одного язы­ ка, необходимых говорящему при порождении речевого произведения. Индиви­ дуум предстает в своей речедеятельности как полиглотическая личность, умело пользующаяся возможностями родного языка .

Корпус метаязыковых высказываний, включающих ссылки на тот или иной субъязык в рамках единого национального русского языка, представляет собой естественно складывающуюся диагностическую базу данных, опреде­ ленный набор речевых сигналов, которые свидетельствуют о количественных параметрах сложившихся разновидностей 7, постоянном контакте их между со­

-1 бой, об обогащении и влиянии субъязыков друг на друга, о статусе, который они имеют среди говорящих по-русски, о тех или иных активных языковых процессах в современном русском языке, связанных с популярностью той или 16 Русский язы к в многоречном социокультурном пространстве: колл.монография /отв. ред .

Б.М. Гаспаров, Н.А. Купина. Екатеринбург : Изд-во Урал.ун-та, 2014 17 См., например, указанную выше работу Ю.Н. Караулова, который в 1991 году выделил 8 сфер бы ­ тования языка, А.М устайоки в работе 2013 года говорит о 15 разновидностях русского языка .

иной разновидности, фиксируется также направление этих процессов. Рефлек­ сивные высказывания в изоляции от текстов, в которых они употребляются, об­ разуют особого рода дискурс, отражающий взаимодействие субъязыков новей­ шего времени. Именно в этом видится вспомогательная методологическая роль метаязыковых оценок .

Объектом нашего исследования являются метаязыковые высказывания, которые свидетельствуют о присутствии в обыденном сознании рядового носи­ теля языка знания многих разновидностей русского национального языка. Цель данного аспекта монографической работы - очертить хотя бы в эскизной форме набор субъязыков русского языка, к которым прибегает говорящий в своей ре­ чевой деятельности, выделив продуктивные разновидности языка, определить функциональную нагрузку «чужой речи» при текстопрождении. Исследова­ тельский материал был извлечен с помощью базы данных Интегрум. Выборка показательных иллюстраций с включенными метаоператорами проводилась из публицистических текстов российских средств массовой информации XXI века

- с 2000 по 2013 г. (включительно) .

Анализируя корпус метавысказываний, мы пришли к определенному вы­ воду: ввод в контекст высказывания фрагментов другого субъязыка связан с двумя основными функциями, которые выполняют эти вводы в рамках литера­ турной разновидности языка: во-первых, с идентифицирующей функцией, когда метаязыковые высказывания погружены в конкретно-ситуативный профессио­ нальный контекст и описывают некоторое положение дел в этой сфере деятель­ ности, и, во-вторых, с эстетической функцией, когда единицы какого-либо субъ­ языка метафоризируются в литературном варианте в силу своей особой вырази­ тельности, являясь источником дополнительных экспрессивных средств. Кроме того, количественное преобладание ссылок на тот или иной субъязык определя­ ет еще одну, прогностическую, функцию ввода чужой речи: предпочтение од­ ной разновидности перед другой свидетельствует об активных процессах, про­ исходящих в современном русском языке. Обратимся к конкретному материалу, отражающему последнюю из отмеченных функций .

Одной из тенденций языкового развития на современном этапе является демократизация русского литературного языка, которая, в частности, проявляет­ ся в коллоквиализации письменной речи, активном внедрении устной разно­ видности языка в письменную. Эта тенденция в границах лингвистической кри­ тики речи связывается с вульгаризацией языка, семантическим примитивизмом, языковой смутой, агрессией. Широкий набор метаоператоров, измеряющих со­ временное многоречие, позволяет подтвердить данную тенденцию: современ­ ный говорящий активно пользуется сниженной лексикой устной речи. Проил­ люстрируем данное положение: Если от дополнительной покупки зависит ваша зарплата, сам бог велел, говоря по-простому, «впаривать лишнее» (Метро (г .

Москва); 27.03.2012); Как правило, одна отдельно взятая компания его не по­ тянет, поэтому, если говорить по-простому, приходиться сбрасываться (Ежедневные новости. Подмосковье; 24.03.2006); Все мы знаем, что прави­ тельство России ведёт политику искоренения музеев путём перевода их в ре­ жим самоокупаемости или, говоря по-простому, заставляет их выживать на подножном корму (Завтра; 16.03.2011); В его итогах можно было не сомне­ ваться: говоря по-простому, по-народному, фигово у нас с культурой и духов­ ностью (Известия; 28.08.2002); В том бою Чизора, говоря по-простому, набил морду финну, однако победу ему так и не дали (Известия; 17.02.2012); Берлуско­ ни ответил тогда оппоненту словами о том, что это «технический» премьер возомнил себя спасителем Отечества, отчего у него, вульгарно выражаясь, «крыша поехала» (Московские новости; 22.01.2013); Начало нового тысячеле­ тия в России ознаменовано, выражаясь жаргонным языком, беспределом в сфере строительства жилых домов на средства соинвесторов (Ежедневные новости. Подмосковье; 02.11.2007); Ведут какие-то переговоры, выражаясь жаргонным языком, что-то трут между собой (КоммерсантЪ Daily;

07.03.2008); Дошло до того, что один из кандидатов, выражаясь понародному, пообещал каждой бабе по мужику, и для исполнения этого посула предложил в час окончания выборов выйти на площадь (Правда-КПРФ (Моск­ ва); 07.12.2010); Общаясь с ними, казалось бы, я должен был все больше убеж­ даться, что все они, выражаясь по-народному, с очень большим приветом Ростов (Ростов-на-Дону);

(Вечерний 26.08.2011); И тут начинают­ ся, выражаясь по-народному, непонятки (Еородские новости (Ярославль);

19.03.2003) .

К жаргонной разновидности языка, существующей, как известно, только в устном варианте, примыкают метаоператоры, которые вводят уголовный субъязык, включающий грубо ненормативную лексику: Карманники начинают «ра­ ботать» еще во время посадки, выбирая будущую жертву, и иногда соверша­ ют попытку украсть еще во время захода - как говорят воры, «сработать на подсаде» (Караван + Я (Тверь); 16.05.2001); А сам Тагир, будучи в Петропавлов­ ской пересыльной тюрьме, увидев, как воры снимают бурки с ингушского по­ жилого человека, «сорвался» и, как говорят воры, «замочил» воровского «паха­ на» (Сердало (Назрань); 23.02.2013); Они с Жуком сделали свою работу, за ко­ торую было обещано хорошее вознаграждение, и, говоря бандитским языком, крупно «фраернулись» (Московская правда / Столичный криминал N4;

04.03.2007); «Злые языки» говорят, что после поражения Самошина на губер­ наторских выборах 2001 года вас просто поставили, как говорят бандиты, «на счетчик», и вложенные в вашу кампанию громадные деньги в случае вашей победы вас просто заставят «выкачивать» из Тулы (Новотульский металлург (Тула);08.11.2005) .

Метаоператоры, вводящие элементы ненормативного субъязыка в литера­ турную речевую среду, подчеркивают активное заимствование уголовного лек­ сикона современными политиками: Тогда они будут на виду, их авторитет­ ность проверяется просто и, как говорят бандиты вкупе с политиками, они будут «отвечать за базар» своим именем (Книжное обозрение; 23.10.2006);

Как говорили бандиты и АЛившиц, «делиться надо»! (Советская Россия (Мо­ сква); 27.03.2004). «Активная «интервенция» тюремно-лагерного жаргона и различных его разновидностей во все сферы русской речи - одна из характер­ ных примет современной языковой ситуации» [Крысин 2003: 76]. Эту тенден­ цию манифестируют и контексты с включенным метаоператором говоря совре­ менным языком, например: Говоря современным языком, здесь была этакая «восточная тусовка» (Известия (Москва); 18.11.2005); Думаю, «крышееание», говоря современным языком, возникло не вчера (Известия (Москва);

11.03.2011); Говоря современным языком, сексом теперь не занимаются, его зажигают» (Комсомольская правда; 29.03.2003); Я надеюсь, что те люди, ко­ торых мы в этом фильме сыграли, не были, говоря современным языком, зама­ заны в политиканских разборках (Комсомольская правда; 26.01.2012) и др .

Ввод средств той или иной разновидности языка предполагает или акцен­ тирует противопоставление: в оппозиционную пару к метаоператорам говоря по-народному / по-простому, выражаясь жаргонным / бандитским языком можно поставить метаоператор выражаясь интеллигентно. Включение в кон­ текст высказывания единиц разного стилистического регистра выполняет эсте­ тическую функцию, поскольку понижение или повышение стилистической планки на фоне нейтральной лексики помогает проследить установку говоря­ щего на речемыслительное творчество. Рефлексивные высказывания этого типа включаются в метаязыковое дискурсивное пространство сознательных поисков путей самовыражения. Например: Лиле по-своему льстило, что та­ кой, выражаясь интеллигентно, неординарный человек вновь и вновь возвра­ щается к ее порогу (Милиция; 27.01.2004); Люди совершенно потеря­ ли, выражаясь интеллигентно, критерии оценки творчества (Московская правда / Новый взгляд N11; 15.11.2003); А суть заключается в феномене, кото­ рый можно назвать бабьим бунтом или, выражаясь интеллигент­ ным языком, женским саботажем: женщины внезапно (по историческим масштабам, конечно) и в массовом порядке перестали выполнять свою природ­ ную функцию — рожать детей (Звезда; 15.10.2008). В контексте обращает на себя внимание синонимическая пара бабий бунт - женский саботаж, в кото­ рой второе словосочетание воспринимается как элемент «интеллигентского»

языка: будучи эвфемизмом, оно смягчает резкость первого .

Современная речевая практика дает возможность увидеть, что стремление говорящего называть вещи своими именами приводит к эффекту сильной экс­ прессивной подачи информации. Поэтому острой для современных СМИ явля­ ется проблема толерантности, которая требует регулировать коммуникативные отношения в границах этической позволительности. Толерантность повседнев­ ного общения ориентирована на создание положительной эмоциональной атмо­ сферы. Для успешного взаимодействия коммуниканты используют целый набор тактик толерантного поведения. Среди гармонизирующих тактик одна из ос­ новных - употребление эвфемизмов. Ср.: Есть еще одна «симпатичная» под­ робность в работе «Мурманскоблэнерго». Она называется экономические по­ тери. Это если выражаться интеллигентно, а если по-простому, называя вещи своими именами - то воровство (Полярная правда (Мурманск);

15.03.2002); Золотой сон о светлом будущем человечества был всегда идеа­ лом, выражаясь интеллигентным языком, безумца, а говоря попросту, дура­ ка (Звезда; 15.03.2006) .

Общий взгляд на включение элементов профессиональных субъязыков в современную речь позволяет выделить две причины переключения говорящего на «чужой» язык. Как мы писали выше, необходимость употребления профес­ сионального варианта обусловлена идентифицирующей функцией: структура коммуникативного акта предусматривает идентичность информации, общность содержания знаний как говорящего, так и слушающего. Активной фигурой в коммуникации является говорящий / пишущий, а адресат пассивен и находится на более низком информационном уровне. Поэтому семантическое правило «равнения вниз» требует «содержательного ориентирования сообщения на са­ мый низкий по уровню контингент реципиентов» [Комлев 1992: 198]. Требова­ ние подробной и избыточной информации слушающим диктует говорящему / пишущему необходимость метаязыкового комментирования элементов субъязыка той профессии, о которой он говорит / пишет, например: У новорожденно­ го резко, как говорят медики, «падает сахар» и, если не предпринять экстрен­ ных мер, ребенок может погибнуть (Вечерняя Москва; 13.02.2003); Причем женщины молодые, как говорят медики, «в наиболее активном репродуктив­ ном возрасте» - от 25 до 30 лет (Вечерняя Москва; 14.08.2003); За этим про­ цессом наблюдает высококачественный лазер, луч которого, как говорят фи­ зики, не «гуляет по углу» - не колеблется и не дрожит (Итоги; 16.04.2007); Ан­ дрюша рос умненьким, как говорят учителя, «беспроблемным» ребенком (Ком­ сомольская правда; 01.06.2000); Таким образом, администрацию не только за­ чистили от людей прежнего губернатора, но и, как говорят чиновники, «структурно сжали» (Коммерсантъ; 08.08.2002); Там ему предложили, как го­ ворят военные кадровики, «чёрную должность» - командира роты (Аргумен­ ты и факты; 10.01.2007); Исследование подтвердило, что мышцы у мышек пе­ рестроились или, как говорят учёные, перепрограммировались, как после серь­ ёзных тренировок (Аргументы и Факты; 08.10.2008); Полученные клетки не требуют культивации в условиях лаборатории - их можно пускать в дело, как говорит профессор, fresh, то есть свеженькими (Мир новостей; 04.09.2012);

Для настоящего конструктора это очень важно - увидеть итог своего твор­ чества, когда воплощение инженерной идеи имеет конечный, вполне осязаемый результат в готовом изделии, как говорят инженеры, в «железе» (Учитель­ ская газета; 11.05.2010); Это крепкая капуста, как говорят агрономы, - «леж­ кая», она хранится чуть ли не до лета (Неделя. Подмосковье; 12.10.2011) и др .

Профессиональные варианты национального языка - неиссякаемый ис­ точник пополнения выразительных средств литературного языка. Нетерминоло­ гическое (часто метафорическое) употребление терминологических единиц раз­ личных профессиональных субъязыков опирается на достаточно прочный багаж знаний, полученных в средней школе.

Частотно обращение к точным наукам:

То, о чем вы сказали, это скорее, как говорят математики, необходимое, но недостаточное условие (Завтра (Москва); 08.08.2013); Все остальное, включая и реформу образования, дает, как говорят математики, лишь эффекты вто­ рого порядка (Известия; 05.10.2002); Как говорят математики - что и тре­ бовалось доказать! (Московский комсомолец; 19.10.2003); Вся эта история вспомнилась мне недавно по какой-то ассоциации, но не прямой, а, как говорят математики, «от противного» (Московский комсомолец; 21.09.2005); В 99-м Путину надо было решать уравнение, говоря математическим языком, с пя­ тью неизвестными, и решать в самые сжатые сроки (Российская газета;

22.02.2012); Это, как говорят компьютерщики, системный кризис (Москов­ ский комсомолец; 06.10.2005); Волжане выглядят сейчас, как говорят компь­ ютерщики, саморазвиваюшейся системой (Спорт-Экспресс; 16.08.2004); Лишь один раз в году ему выпадает шанс обновить свое сознание, поднять его на бо­ лее высокую ступень - как говорят компьютерщики, сделать апгрейд (Мос­ ковский комсомолец; 05.02.2007) .

Используются и субъязыки гуманитарных наук: Они меня прельщают только одним: там можно, как говорят филологи, сиепитъся языками (Ком­ сомольская правда; 21.07.2005); А насчёт различных писательских членских би­ летов, дипломов об окончании литкурсов и так далее, то, знаете, как говорили филологи, «падежов не надо путать» (Литературная Россия; 17.09.2004); Они уверены, что страна развивается в правильном направлении, и имеют осмыс­ ленные планы на жизнь, или, как говорят социологи, достижительные стра­ тегии (Известия (Россия); 10.07.2008); Все эти вещи - политические расклады, повседневные состояния - даны из переживающего их сознания, или, как гово­ рят философы, - «интениионально» (Новый мир; 15.07.2007) .

Образные приращения получают лексические единицы и выражения, вышедшие из профессиональные сфер, знакомых широкому кругу носителей язы­ ка: Так сказать, и фарс и шоу в одном флаконе, говоря языком рекламы (Комсомольская правда; 19.11.2004); Теперь они, говоря языком рекламы, «ждут до первой звезды» - удастся смягчить приговор или нет (Петровка, 38, Москва;

20.09.2000); Я две недели не пил, писал по 8-10 часов в сутки, закончил большой «иикл работ», как говорят строители, - и очень устал (Знамя; 15.11.2011); Я все люблю делать «под ключ», как говорят строители (Новые известия (Мо­ сква); 16.03.2007); По поводу своей формы Кузнецова выражает, говоря поли­ тическим языком, сдержанный оптимизм (Российская газета; 15.03.2007); По­ хоже, в мире нет такого закона, который не научились бы обходить предпри­ имчивые и весёлые русские люди (или, как говорят политики, «дорогие россия­ не») (Московский Комсомолец; 03.03.2012); При этом бюджет, как говорят чиновники, остается соииально ориентированным (Независимая Газета;

03.10.2007) .

К профессиональным вариантам примыкают достаточно популярные субъязыки, на которых говорят люди, объединенные в сообщества по опреде­ ленным интересам: коллекционеры, рыбаки, автомобилисты и др. В текстах СМИ активно используются вкрапления из этих языков: Но это была разминка, как говорят кавээнщики (Магнитогорский Рабочий; 27.10.2000); В июле этого года военнослужащий продал «убитую», как говорят автомобили­ сты, машину неизвестному кавказской внешности (Вече Твери; 20.10.2006); Да, для многих жителей вверяемой ему территории Никита Белых может стать, как говорят автомобилисты, помехой справа (Новая газета;

15.12.2008); Одним словом, гребу себе помаленьку, по-«собачъи», в «своем»

ряду, как говорят автомобилисты, никому вроде не мешаю (Вечерняя Москва;

09.03.2007); Хотел бы пожелать вам, Михаил, осуществления ваших идей и, как говорят рыбаки: «Ни хвоста, ни чешуи!» (Архангельск; 03.09.2003); Во время разливов в воду попадает разная живность, и у пираний просыпает­ ся, как говорят рыбаки, «жор» (Комсомольская правда; 25.02.2000); В коллек­ ции Сергея Белова недостает не более 250, самых редких, или «тяжелых» ме­ далей, как говорят коллекционеры (Карелия (Петрозаводск); 25.04.2002) .

Особой разновидностью национального языка является субъязык детей [Цейтлин 2000]. Ребенок как языковая личность пользуется автономной детской речью, отличной от взрослого языкового существования. Дети выступают как самостоятельные субъекты речевой деятельности. Длительное, повседневное, регулярное наблюдение взрослых за речью детей в естественных условиях (в семье, в общении с другими детьми) открывает возможности использования детского контекста в дискурсивном пространстве взрослых. Переход на язык детства соотносится с функцией усиления выразительности и изобразительно­ сти речи, так как детская речь придает тексту ту непосредственность, которая характерна для ребенка, она (наряду с речью поэтической) характеризуется сво­ бодным и широким творческим подходом к языку [Купина 2013].

Например:

Но, как говорят дети, «почти не считается» (Ежедневные новости. Подмос­ ковье; 25.06.2005); Как говорят дети, кто как обзывается, тот так называ­ ется (Завтра; 05.10.2005); Тот, да не тот, как говорят дети (Комсомольская правда; 14.02.2003); Это сопереживающих и что-то делающих всегда есть за что притянуть, а молчаливое большинство, как говорят дети, «в домике»

(Комсомольская правда; 08.11.2010) .

Детские вкрапления в текст высказывания требуют поиска оппозитивной пары дети - старики. Удивительно, но цитирования «стариковской» речи в со­ временном медиадискурсе значительно меньше детской, например: Главное, как говорят старики, чтобы не было войны (Трибуна, Москва; 16.12.2000).

Демо­ графическая маркированность в данном случае акцентируется отсылкой к авто­ ру: Как говорил старик Конфуций, «если тебе плюют в спину, то это значит, что ты идешь впереди» (Ветеран; 04.10.2011); Твардовский так характеризо­ вал вялые стихи: «Как говорит старик Маршак:

- Голубчик, мало тяги...»

(Вечерняя Москва; 07.06.2007); Как говорил старик Маркс, крот истории не знает усталости (Обозреватель; 15.09.2003). Третий член возрастной парадиг­ мы - молодежь, ссылками на речь которой изобилуют современные СМИ. Про­ дуктивное обращение к молодежной речи объясняется демократизацией совре­ менного русского языка, активно поддерживаемой данной возрастной группой россиян. Формирование общего жаргона, новейшего образования современной эпохи [Ермакова, Земская, Розина 1999], единицы которого не принадлежат к какой-либо определенной социальной среде, связано с молодежным субъязыком. С помощью молодежного жаргона, в частности, восполняется лакунар­ ность многих тематических сфер (например, сферы интимных отношений) .

Проиллюстрируем данное положение: Как говорит молодёжь, «респект и уважуха» автору за профессионализм (Аргументы и Факты; 17.02.2010);

Смешно, весело, прикольно, как говорит молодежь (Итоги; 19.07.2005); Я нико­ гда не заморачивался, как говорит молодежь, на этой теме (Комсомольская правда; 16.01.2013); И мне, как говорит молодежь, глубоко фиолетово, по чье­ му недосмотру это не делается (Московская правда; 25.12.2012); Сегодня му­ зыка больше воспринимается как фон, или ее используют, чтобы, как говорит молодежь, «поколбаситься» (Московский комсомолец; 23.12.2011); Главная оппозиционная сила, как говорит молодежь, тоже «жжет» (Независимая Га­ зета; 01.03.2011); Увы, но авторитет этой правоохранительной структуры се­ годня опустился, как говорит молодежь, ниже плинтуса (Сельская жизнь;

28.05.2009) и др .

Следующая трехчленная парадигма субъязыков может быть выделена по хронологическому основанию: говоря старинным языком / по-старинному / как говорили в старину - говоря советским языком - говоря современным языком .

Ю.М. Лотман критически относился к модели коммуникативного акта Р. Якоб­ сона, считая ее «технизированной». Он пишет: «Фактически подмена термина «язык» термином «код» совсем не так безопасна, как кажется. Термин «код»

несет представление о структуре только что созданной, искусственной и вве­ денной мгновенной договоренностью. Код не подразумевает истории» [Лотман 1992: 13]. Трудно не согласиться с утверждением Ю.М. Лотмана об исторично­ сти языка. Безусловно, слово в языке обладает культурной памятью, поэтому оно в сознании говорящего всегда хронологически маркировано. Скоротечность жизни слова часто объясняется эстетической потребностью говорящего к об­ новлению речи. Эта потребность реализуется в смене формы языкового знака при тождестве содержания. Смена номинации постоянно фиксируется носите­ лем языка, и языковое сознание выполняет в этом случае функцию идентифика­ ции, восстанавливая связь времен, через новую лексическую единицу осущест­ вляет привязку реальных фактов истории к общественному опыту современно­ сти. Помещенные в один контекст метаязыкового комментирования временные синонимы способствуют новой интерпретации фактов истории, новому аксио­ логическому ракурсу. Акт нового называния отождествляется с актом познания, например: Учредителями этой некоммерческой организаиии, или, говоря постаринному, благотворителями, стали люди далеко неслучайные в нашем культурном пространстве (Литературная газета; 16.01.2008); А тут вдруг вы­ яснила, что любовь - это когда, говоря по-старинному, занимается дух (Урал (Екатеринбург); 15.03.2007); «Аппаратчик» - неологизм, обозначающий со­ трудника государственного аппарата, говоря по-старинному - человека слу­ живого (Тверская 13; 11.11.2008); История Ирана, или, говоря по-старинному, Персии, - это история бесконечных взлетов и падений (Книжное обозрение;

24.05.2004). С другой стороны, многие исторические факты могут быть объяс­ нены современным языком: Говоря современным языком, Пётр I был первым в России инноватором и модернизатором (Аргументы и Факты; 17.11.2010); В 1886 году Перхин открыл свою собственную мастерскую, которая, говоря со­ временным языком, работала под брендом «Фаберже» (Гудок; 22.10.2004);

Конечно, язык у Тургенева, а Тургенев, говоря современным языком, деревен­ ский писатель, и у Льва Николаевича Толстого, и у Бунина, совсем другой, чем у Достоевского (Завтра; 14.03.2007); Вронский тоже «попал», говоря современ­ ным языком (Гудок; 12.08.2011); Все хитроумные, смертельно опасные, риско­ ванные комбинации князь Пожарский-Михалков выстраивает, чтобы опасные революционеры и, говоря современным языком, коррумпированные и неэффек­ тивные чиновники уничтожали друг друга (Завтра; 22.06.2005); Политик уровня Сталина (.кризисный управляющий, говоря современным языком) поневоле ру­ ководствуется здравым смыслом и другими вполне обыденными вещами — ина­ че ничего не защитишь и не построишь (Завтра; 13.05.2003) .

Постоянная сопоставительная оценка советского и постсоветского време­ ни типична для современной России. Она спровоцирована концептуальным на­ пряжением, возникающим при перестройке мировоззренческих ценностных ус­ тановок, переходным состоянием общественного сознания постсоветского че­ ловека. Современная речевая реальность регистрирует эти попытки перестрой­ ки сознания в виде ссылок на язык советской эпохи: И все-таки, говоря совет­ ским языком, точек общепита меньше не становится (Литературная газета;

11.07.2001); А хор ее поддержки, звучащий сегодня на Кавказе, это, говоря со­ ветским языком, попросту «одобрямс» (Новые известия (Москва); 22.11.2004);

Михаил Юрьевич, не кажется ли вам, что средства массовой информа­ ции, говоря советским языком, в большом долгу перед трудящимися? (Эксперт;

09.02.2004); Без него, видимо, нельзя - страна должна знать своих геро­ ев, говоря советским языком - «знатных рыбаков», и защищать свои интере­ сы на море (Известия (Москва); 23.08.2001) .

Особо выделяется круг метаоператоров, с помощью которых носитель ли­ тературного языка обращается к территориальным вариантам национального языка. Привязка к тому или иному диалекту укрупняется: территориальная локализованность определяется ориентацией по сторонам света, но не четырех­ сторонней (юг - север - запад - восток), а двусторонней как говорят на юге / как говорят на севере, например: «Тенденция, однако», - как говорят на Севе­ р е (Известия; 19.05.2000); На материк, как говорят на Севере (Литературная газета; 23.01.2008); Обещать легко, бумага стерпит, а добиться реализации обещанного - это, как говорят на юге страны, две большие разнииы (Совет­ ская Россия; 17.10.2000); При этом желательно выбирать, как говорят на юге, «кавунииу» - «арбузную девочку» (Тамбовская жизнь (Тамбов); 03.09.2003) .

Метаоператоры как говорят на Западе / как говорят на Востоке коммен­ тируют «чужую речь» за пределами России. Ср.: Ноу комментс, как говорят на Западе (без комментариев) (Завтра; 18.02.2003); Для такого - освобождающе­ гося - человека важен и бесценен сам путь («дао», как говорят на Востоке) (Независимая Газета; 25.03.2008) .

Дальнейшая территориальная субъязыковая детализация проходит по крупным географическим привязкам России: как говорят на Урале / в Сибири / на Волге и т.д. Например: С августа, когда щука, как говорят на Волге, отра­ щивает зубы, любители заготавливают живых карасиков для живцов (Золотое кольцо (Ярославль) 15.08.2008); «Всяко-разно», как говорят на Урале (Урал (Екатеринбург); 15.05.2004); «Канули», как говорят на Урале, - это движение от Земли к Солнцу, радостное движение (Вечерний Екатеринбург; 30.04.2005);

Медведь может идти, как говорят сибиряки, шоркатно (шумно), но может приблизиться тихо и осторожно (Комсомольская правда; 16.03.2001) .

Как показывают примеры, абсолютно специфические единицы нередко привязываются к конкретному локусу. Так, носитель литературного языка часто в своей речи обращается к региональному варианту, получившему название «одесский язык». Лингвистический статус речи коренных жителей Одессы об­ суждается в кругу специалистов, но для носителей обыденного сознания бес­ спорен факт, что ссылка на этот субъязык - это поддержка контекста аурой не­ повторимого одесского юмора, например: Как говорят в Одессе, «их есть у Ле­ онида» (Бизнес-журнал; 07.09.2002); Как говорят в Одессе: будем посмотреть (Бизнес-журнал; 20.08.2003); Ну а насчет того, что «с улиц Замоскворечья бу­ дут изгонять автомобили», как заявлено на сайте управы в Интернете, то, как говорят в Одессе, не смешите мои ботинки (Вечерняя Москва;

09.02.2007); И когда мне какой-нибудь актер заявляет: «У меня 120ролей», то я, как говорят в Одессе, смеюсь вам в лиио (Аргументы и факты; 20.03.2002) .

Особую группу составляет набор метаоператоров, которые указывают на заимствованные афористические выражения, пополнившие состав русского языка, но не утратившие своего иноязычного облика. Несмотря на то, что эти выражения не порывают со своим этимологическим прошлым (благодаря от­ части метаязыковым сопроводителям), они давно и систематически употребля­ ются в русском языке, являясь его составной частью. Такую группу заимство­ ванных слов и выражений можно отнести к своеобразному интернационально­ му субъязыку русского языка. Зачастую эти афоризмы становятся метафорами, «которыми мы живем», определенным образом влияя на мировоззрение и пове­ дение членов социума. Вытекающие из этих выражений стереотипные пред­ ставления о других народах могут сказать нечто об особенностях восприятия русскими страны, из которой пришел тот или иной афоризм. Приведем выраже­ ния из французского языка: Как говорят французы - миль пардон! (Ветеран;

10.06.2000); Как говорят французы: « C ’est la vie» - такова жизнь (Вечерняя Москва; 12.05.2009); Пятьдесят лет протанцевала гениальная балерина в Большом и нынче отмечает свой юбилей - как говорят французы, четыре раза по 20! (Вечерняя Москва (Москва); 21.09.2005); Как говорят французы, вы имеете ту любовь, какая есть (Дружба народов; 15.12.2011); Когда возникают проблемы, шерше ля фам - советуют французы (Музыкальная правда;

21.09.2012) .

Увлечение русского дворянства французской культурой способствовало формированию стереотипных представлений о Франции и французах.

Соответ­ ствующие афористические выражения формируют определенные стереотипы:

французы - утонченные, галантные мужчины, обожающие женщин; францу­ женки - элегантные, очаровательные женщины, благоухающие изысканными ароматами; Париж - романтическая мекка для влюбленных. Афористические выражения адаптируются в русском контексте - от четко прописанных ролевых позиций крылатой фразы, когда тексту требуется афористическая поддержка, ср.: Шерше ля фам. Известно, что все великие открытия делаются либо ради женщины, либо для женщины (Известия (Россия); 17.03.2009); Присказка «шерше ля фам» не на ровном месте появилась: женщины всегда стоят за движениями мужчин (Московский комсомолец; 23.01.2009) до трансформаций афоризма на русской почве, например: Не шерше ля фам, а шерше мужик (Дружба народов; 11.09.2004) .

Афоризмы на основе английского создают образ безупречного джентль­ мена: Как говорят англичане: «Разведка настолько грязное дело, что ею мо­ гут заниматься только джентльмены» (Завтра; 21.07.2004), любящего поря­ док и чистоту немца: Как говорят немцы: «Was wissen zwei, wisst Schwein»

(«Что знают д в о е - знает свинья») (Известия (Россия); 14.12.2006) .

Особое место в афористической картине мира занимает восточная муд­ рость с образными параллелями, нетипичными для славянской культуры, на­ пример: Я смолоду не боялся, как говорят японцы, потерять лицо, потому что опыт, приобретенный даже путем потери лица, важен (Собеседник;

10.11.2004); Как говорят китайцы, наркотик умеет ждать, и мальчишек с ис­ калеченными судьбами ему ждать приходится недолго (Медицинская газета, Москва; 21.09.2001); Как говорят китайцы, власть - «дракон в тумане» (Не­ зависимая Газета; 04.09.2009) и др .

Подведем итоги. Корпус высказываний с метаязыковыми сопроводителя­ ми позволил подтвердить положение о том, что современное языковое сущест­ вование демонстрирует динамическое многообразие проявлений единого языка с присущей ему социальной и функциональной дифференциацией. Границы между подсистемами языка становятся проницаемыми: полиглоссия является типичной приметой современной речи. В естественных коммуникативных ус­ ловиях мы встречаемся с языковой гетерогенностью носителей литературного языка, которые свободно используют средства разных субъязыков. Расширение границ языковой свободы позволяет создавать тексты, в которых причудливо соединяются социальные, территориальные, этносоциальные и демографиче­ ские разновидности. При этом корпус рефлексивов, фиксирующих ссылки на данные сферы бытования языка, является точным диагностирующим инстру­ ментом, позволяющим описать особенности функционирования средств разных субъязыков в границах единого национального языка .

Литература Караулов Ю.Н. О состоянии русского языка современности (Доклад на конф .

«Русский язык и современность. Проблемы и перспективы развития руси­ стики» и материалы почтовой дискуссии). М.: Наука, 1991 .

Комлев Н.В. Слово в речи. Денотативные аспекты. М.: Изд-во МГУ, 1992 .

Крысин Л.П. Формы существования (подсистемы) русского национальногог языка // Современный русский язык: Социальная и функциональная диффе­ ренциация. М. : Языки славянской культуры, 2008. - С. 33 - 77 .

Купина Н.А., Матвеева Т.В. Стилистика русского языка: учебник для ба­ калавров. М. : Юрайт, 2013 .

Мустайоки А. Разновидности русского языка: анализ и классификация // Вопросы языкознания, 2013, № 5. - С.З - 27 .

Цейтлин С.Н. Язык и ребенок. Лингвистика детской речи. М. : Гуманит .

Изд. Центр ВЛАДОС, 2000 .

Актуальные слова в свете языковой рефлексии

–  –  –

Любовь к слову и отдельно к слову русскому, свобода мысли и живой, гибкий ум, энергичность и наблюдательность, незашоренность и развитое во­ ображение - эти и многие другие качества характеризуют Арто Мустайоки. Они помогают ему выйти победителем из многих жизненных и научных сражений .

Я всегда нахожусь в ожидании новых идей и открытий юбиляра. И пусть судьба и близкие берегут его талант, силы и душевное равновесие!

Любовь и ненависть - эти сильные чувства говорящий может испытывать по отношению к слову. Оценочное отношение говорящего или адресата сооб­ щения к описываемой знаком действительности входит в прагматическую ин­ формацию о слове, которая в семасиологической практике рассматривается как коннотативный макрокомпонент лексической семантики, как субъективно­ модальное приращение к объективному значению слова (Арутюнова 1988; Ап­ ресян 1995; Кобозева 2000; Матвеева 2003; Скляревская 2001; Телия 1996 и др.) .

В работах по лексической семантике выделяют два типа прагматической ин­ формации: 1) прагматические компоненты, которые дополняют понятийную информацию; 2) прагматическая информация, которая «впрессована в лексиче­ ское значение слова» (Апресян 1988, 21) и не может быть изъята из толкования .

18 С любовью к слову. Festschrift in honour of Professor Arto M ustajoki on the Occasion of his 60th Birthday: Сб.ст. / П од ред. И.Линдстедта и др. Helsinki:Yliopistopaino, 2008. (Slavica Helsingiesia,vol. 35) Своеобразными маркерами прагматической информации в речи могут являться метакомментарии различного типа, см. об этом: (Вепрева 2002, 179-186) .

Разнонаправленное (положительное или отрицательное) оценочное отно­ шение может проявляться по отношению к одному и тому же слову. Цель на­ шей работы - определить, что скрывается за полярностью оценки семантики слова. От любви до ненависти и наоборот один шаг - эту пословичную истину мы хотим подтвердить нашими наблюдениями за лексическими единицами, ко­ торые в современной речи сопровождаются метаязыковыми комментариями, включающими операторы в хорошем (лучшем, не плохом) смысле (значении) слова. С помощью данных метаоператоров говорящий пытается кардинально изменить оценочную составляющую прагматически заряженного слова: от не­ гативной характеристики слова к хорошему отношению к нему .

Попытка говорящего выявить положительный потенциал у отрицательно окрашенной единицы созвучна с мыслью А. Мустайоки о необходимости раз­ граничения понятий «ситуация» и «положение дел». Главным в функциональ­ ном синтаксисе, по его мнению, является не описываемая ситуация, а «ПОЛО­ ЖЕНИЕ ДЕЛ, представляющее то, что говорящий хочет сказать о данной си­ туации. Иными словами, положение дел отражает точку зрения говорящего на данную внеязыковую ситуацию» (Мустайоки 2006, 33). Перефразируя автора, мы можем сказать так: главным при употреблении слова является не его узуаль­ ное значение, закрепленное в языковой практике, а та коммуникативная роль, которую говорящий «навязывает» данному слову. Материалом исследования послужила выборка контекстов из СМИ за 2007 год, которая проводилась на ос­ нове базы данных Интегрума .

Охарактеризуем полученные типы на основании функциональной нагруз­ ки, выполняемой метаоператорами .

1. Функция метавысказывания - освободить слово от негативных идео­ логических наращений .

1.1. В первую подгруппу вошли единицы, называющие советские реалии .

Появление негативной оценочной семантики у «советских» слов закономерно .

Отрицательная коннотация лексем длительное время накапливалась в недрах общественного сознания советской эпохи. За годы советской власти коннотация приобрела устойчивый характер, что позволило зафиксировать ее в «Толковом словаре конца XX века. Языковые изменения» под редакцией Г.Н. Скляревской (1998), ср.: советский — 3. (неодобр.) «Свойственное чему-либо в СССР или кому-л. живущему в СССР». Присвоение всему советскому пейоративной кон­ нотации демонстрирует тип мышления языковой личности в эпоху социальных перемен, получившего в социальной психологии название блокадного, которое основано на голом отрицании, резком переполюсировании оценок и противо­ поставленности старого новому (Широканов 1993, 11). Если для 1990-х годов были характерны прямые идеологические, языковые и поведенческие конфрон­ тации с советским опытом, то в 2000-х гг. происходит более органичное скла­ дывание новых общественных и идеологических структур. Складывающаяся российская культура формируется из рефлексивного переосмысления традици­ онной культуры, советского наследия и нового опыта.

В новейших обществен­ но-политических условиях современной России наблюдается тенденция к нейтрально-безоценочному употреблению лексем, мы наблюдаем явление «реаби­ литации» «скомпрометированных» слов:

(1) Однако сложившийся за вчерашние смотрины в Думе имидж Зубкова как советского человека в лучшем смысле слова имеет и обо­ ротную сторону (Граница России; 24.01.2007; 003);

(2) «Мы возвращаемся к плановости в хорошем смысле слова», подчеркнул депутат (Единая Россия; 09.07.2007; 026);

(3) Скажу вам больше, мы проигрываем большинство информаци­ онных войн в нашей внешней политике, потому что мы крайне мало уде­ ляем внимания информационному пропагандистскому в хорошем смысле слова сопровождению наших внешнеполитических акций (Радио Свобода

- Программы; 06.08.2007);

(4) И обрусевшие представители местных наций, воспитанные на советских, в хорошем смысле слова, ценностях и русской культуре (Московские новости; 03.08.2007; 30) .

1.2. В данную подгруппу мы включили высказывания, в которых с помо­ щью метаоператора снимается негативная окраска, которую единицы получили в официальном советском дискурсе. Манипулятивное воздействие на язык, ти­ пичное для советской идеологической системы, привело к маркированию ранее нейтральной лексики и помещению последней на аксиологической шкале. Лек­ сика, номинирующая все «чужое», непролетарское, относящееся к зоне «буржу­ азное», наделяется отрицательными коннотациями. В условиях постсоветской

России происходит очищение слов от прежних идеологических наслоений:

(5) Страна воспринимается как советская, а вот люди какие-то «капиталистические» (в хорошем смысле слова) - улыбаются, спокой­ ные, везде чисто и, главное, по уму (Автобизнес - Weekly (Минск);

25.11.1999; 45 (192));

(6) Как любовно они ухаживают за своими садами, как умеют ор­ ганизовать в доме тот мещанский - в хорошем смысле слова - быт, который и дает человеку настоящее чувство защищенности и покоя (Аргументы и факты / Суперзвёзды; 12.02.2007; 03 (105));

(7) Вы производите впечатление строгого, рафинированного, в хо­ рошем смысле слова, интеллигента (Журналист; 21.06.2007; 006) .

1.3. В данную подгруппу вошли единицы, получившие негативные идео­ логические наращения в новейшее время. Так, резко негативное отношение к коррумпированности российских чиновников, восприятие их как наделенных властью аморальных государственных служащих, представление о кастовости привилегированной прослойки чиновников создает условия для употребления слова чиновник как негативно-оценочного. Освобождение значения этого слова от оценочности требует специального комментария:

(8) Люди, которые идут в бюджетную сферу, - это, включая такие важнейшие отрасли, как здравоохранение, значит, просвещение, культура, да и чиновники, слово чиновники, я употребляю в хорошем смысле слова (Телека­ нал «1 канал», Ночное время, 21.01.2007, 21:00) .

Негативно-оценочным в новейшее время стало и заимствованное слово пиар. Лексема, попав в русский язык, претерпела семантические преобразова­ ния, унаследовала негативную семантику советской пропагандистской системы, и в обыденном сознании закрепилась как единица с размытой семантикой, ко­ торая обозначает информационно-пропагандистскую деятельность манипулятивного характера, направленную на формирование общественного мнения о ком, чем-л., чаще всего отрицательного, основанного на ложных фактах .

М.А.Кронгауз, подчеркивая отношения преемственности советских и постсо­ ветских идеологем, пишет: «Популярность данного слова, по-видимому, означа­ ет осознание всеобщности манипулирования всех всеми, что, впрочем, было характерно для нашего общества и в далекие «допиаровские» (то есть совет­ ские) времена» (Кронгауз 2007, 55).

Поэтому для употребления лексемы пиар в безоценочном значении говорящий вынужден сопровождать единицу положи­ тельным метаоператором:

(9) Но проблемы инвестиций - это еще и тема конкурентоспособ­ ности, и, в хорошем смысле слова, пиара (Телеканал «Россия». Телека­ нал «Россия», Вести, 11.10.2007, 20:00);

(10) Скорее это часть пиара - в лучшем смысле слова (Музыкаль­ ное обозрение; 20.09.2007; 009) .

2. Функция метавысказываний - создание нового выразительного упот­ ребления слова. В современном русском языке активно используются метаком­ ментарии при лексических единицах с понятийно-прагматической семантикой, обладающих сильной энергетикой отрицательно заряженного слова. Использо­ вание метакомментария при таком слове приводит к аксиологической переори­ ентации слова. Регистрируя переход от отрицания к утверждению, следует ска­ зать, что он происходит на фоне постоянных поисков выразительных речевых средств. Приспособление структуры отдельного значения слова к условиям конкретного коммуникативного акта, к той или иной коммуникативной задаче высказывания приводит к тому, что прагматический компонент значения слова в структуре высказывания выполняет важную функцию, являясь более значимым, чем его понятийное ядро. Метатексто вые ориентиры направляют сознание ад­ ресата по нужному пути, определяя информативную ценность слова, указыва­ ют, как следует оценивать ту или иную информацию. Своим метакомментарием говорящий сообщает читателю: «Знай, что это слово имеет семантические ком­ поненты, которые оцениваются как плохие. Отметай в слове то, что плохо, и ищи то, что хорошо». Метакомментарий является своеобразной инструкцией, предписывающей, как должно быть распределено внимание адресата при вос­ приятии лексемы. При этом сохраняется сильная энергетика негативно заря­ женной лексемы, которая парадоксальным образом воспринимается как поло­ жительная. Например:

(11) Когда она поехала в Петербург, тоже учиться в Академию, она в письме родным написала: «Надо эту Академию обобрать поско­ рей»! Вы понимаете? В хорошем смысле слова! Что там столько зна­ ний, столько богатства, что надо это делать быстро (Эхо Москвы: Со­ брание Третьяковки; 04.02.2007) Словарное значение глагола обобрать - «отнять все, что есть, ограбить, разорить» (разг.) (Толковый словарь русского языка 1999, 433). Ср.: До нитки обобрал (т.е. совершенно, совсем). Синонимичные глаголу обобрать глаголы отнять, ограбить, разорить имеют общий семантический компонент ‘ насиль­ ственное приобщение чужого, не принадлежащего субъекту’. Метаоператор в хорошем смысле слова нейтрализует отрицательные смыслы насильственного отнятия чужого, разорения, доведения до нищеты, оставляя при этом у глагола признак ‘ интенсивное проявление процесса приобщения’. Контекстные условия помогают реализовать положительное значение глагола обобрать. В позиции объекта приобщения находится не материальное богатство или какое-либо имущество, а метафорическое богатство в виде знаний. Интенсивное приобще­ ние к знаниям может только поощряться в обществе, поскольку свидетельствует о сильном желании личности учиться, получать максимально возможный объем знаний .

Собранный материал позволяет выделить несколько продуктивных групп, в рамках которых проявляется эффект подобного переполюсирования .

2.1. В данную подгруппу включены агентивные имена, носители призна­ ков, определяющихся свойствами, наклонностями человека .

(12) Писать им было о чем - прекрасный турнир, море звезд, сума­ сшедшие (в лучшем смысле слова) болельщики (Родная газета;

01.11.2007; 37-38);

(13) Наши ученые немножко «с придурью», в хорошем смысле сло­ ва (Мониторинг телеэфира. 3 канал; 04.11.2007);

(14) Я думаю, что дело даже не в том, что молодой человек, а Ин­ женерно-физический институт - это такой специальный институт, где учатся повернутые на голову, в хорошем смысле слова (Эхо Москвы:

Контрудар; 25.02.2007) .

Лексемы сумасшедший, с придурью и словосочетание повернутый на го­ лову в прямом значении номинируют людей безумных, для которых свойствен­ но крайне неуравновешенное поведение, отличающее их от людей с нормаль­ ной психикой, поступающих в соответствии с общепринятыми нормами. Эти единицы объединяются также общим переносным значением, которое форму­ лируется как «крайний, исключительный (по величине, степени)» (Толковый словарь русского языка 1999, 779). Нейтрализация с помощью метаоператора прямого отрицательного значения этих единиц актуализирует значение интен­ сивного проявления положительных признаков, характерных для поведения бо­ лельщиков, ученых, студентов .

(15) Значит, он для кого-то заноза в хорошем смысле слова (ЦРПИ. Мониторинг телеэфира. НТВ; 21.04.2007) .

Заноза - задиристый, придирчивый человек (отрицательная оценка) настойчивый, тщательно выполняющий свою работу человек энергичный, (положительная оценка) .

–  –  –

Зануда - надоедливый, навязчивый человек (отрицательная оценка) - до­ тошный (любознательный, во все вникающий) человек (положительная оценка) .

(17) Лгун - в хорошем смысле слова (Комсомольская правда; 23.04.2007) .

Лгун - обманщик, клеветник (отрицательная оценка) - фантазер, выдум­ щик (положительная оценка) .

(18) Зиборова в хорошем смысле слова великий скопидом (Комму­ на, Воронеж; 07.03.2000);

(19) У вас превосходный лидер, прагматик, практик, хозяин, жлоб в хорошем смысле слова, когда речь идет об интересах города и горожан, жителей столицы (Тверская 13, Москва; 22.04.1999) .

Лексемы скипидом и жлоб являются синонимами и обозначают лиц по негативным личностно-характеризующим качествам, таким, как скупость, кото­ рая осуждается общественной моралью: скопидом - человек, бережливый до скупости; жлоб - скряга, скупец. Скупой - «1. Чрезмерно, до жадности бе­ режливый, избегающий расходов» (Толковый словарь русского языка 1999, 727). Оценочно антонимичными, положительно окрашенными являются при­ знаковые лексемы бережливый, практичный (человек) .

Подобная противопоставленность лексем по характеру оценки при нали­ чии общего денотата была предметом специального исследования (Эпштейн 1991, Бацевич, Космеда 1999). Отношения между прагмемами, по Эпштейну, не исчерпываются дихотомическими связями. Автор моделирует четырехэлемент­ ные структуры (тетрады), которые позволяют структурировать оценочное ис­ пользование лексики. Так, если взять в качестве архитемы «трата средств», то преобразование ее по правилам тетрады даст четыре оценочных лексемы. В них «будет выражено как положительное, так и отрицательное отношение к обиль­ ной трате средств {щедрость, бескорыстие - расточительность, разбазарива­ ние), так и положительное и отрицательное отношение к отказу от траты средств (бережливость, экономность - собственничество, накопительство)»

(Эпштейн 1991, 24) .

2.2. К группе агентивных имен тесно примыкает класс негативно­ оценочных прилагательных, при употреблении которых с метаоператором в хо­ рошем смысле слова работает та же модель переполюсирования оценочной со­ ставляющей при сходстве предметного значения. В современном русском языке в новом положительном значении активно употребляются лексемы агрессив­ ный, амбициозный, получившие подробное описание в (Левонтина 2006, Никипорец-Такигава 2006, Пшеничникова 2003). Наш материал также фиксирует частотное употребление этих лексем с положительным метакомментарием. В качестве иллюстрации приведем контексты с другими оценочными прилага­ тельными:

(20) Впрочем, «Балда» представляет собой почти час сплошного удовольствия - музыки удивительно самобытной, легкой и в хорошем смысле слова нахальной (Газета (Москва); 25.01.2007) .

Оценочная антонимия: нахальный (бесцеремонный, беззастенчивый) дерзкий, смелый .

–  –  –

Оценочная антонимия: Наглый (дерзко беззастенчивый, бесстыдный) дерзкий, смелый .

(22) Он всего в жизни добился патологическим (в хорошем смысле слова) стремлением к учебе и самосовершенствованию (Вечерний Ново­ сибирск; 01.06.2000) .

Оценочная антонимия: патологический (болезненно-ненормальный) - на­ стойчивый .

(23) Разговаривая с ним, обсуждая что-то, а иногда и полемизируя (он, как я уже говорил, человек острый и даже конфликтный в хорошем смысле слова), ты всегда ощущаешь в нем не сухого догматикатеатроведа, а человека театра (Экран и сцена; 20.09.2007) .

Оценочная антонимия: конфликтный - смелый .

2.3. В качестве самостоятельной выделяется подгруппа единиц, вклю­ чающих в свою семантику компоненты, имеющие неоднозначную оценку. На­ пример, противоположную оценку могут иметь лексемы, связанные оппозицией «новое - старое», «новаторство - традиционность». Семантика новизны носит двойственный характер. С одной стороны, новизна обладает признаком совре­ менности. Современность вызывает в нашем сознании положительные эмоции и ассоциируется с прогрессивностью, указывает на перемену к лучшему. Новое всегда имеет преимущество перед старым, вчерашним, негодным, устарелым .

С другой стороны, старое имеет значение «давний, существующий с давнего времени», а потому надежный и испытанный, ср.: Старый друг лучше новых двух. В контексте противопоставления данному значению новое - незнакомое, малоизвестное. Последнее значение сопровождается чувством тревоги, неуве­ ренности в новом будущем.

В зависимости от целей говорящего метакоммента­ рий может акцентировать положительную семантику каждого члена оппозиции:

(24) По словам Тосуняна, он прекрасно понимал интересы коммер­ ческого банка и в то же время был человеком с государственным мышле­ нием, консерватором в хорошем значении слова (Российская газета;

09.10.2007; 224);

(25) И свадьба получилась очень трогательная и в хорошем смысле слова несовременная (Московская правда / Кнопка; 09.02.2007; 029);

(26) Татьяна Виноградова, новатор в лучшем смысле слова (Еже­ дневные новости. Подмосковье; 17.11.2007; 214);

(27) Любовь, полноценная, современная в хорошем смысле слова, это и есть альтернатива «бездне» (Литературная Россия; 28.12.2007;

52) .

Подведем итоги нашим наблюдениям. Лексемы, содержащие семы отри­ цательной оценки в ядре лексического значения, обладают особой силой воз­ действия. Поэтому говорящие стремятся использовать их в своих коммуника­ тивных целях, актуализируя прагматическую информацию с помощью метавы­ сказывания, меняющего пейоративную окраску слова на мелиоративную. Ак­ туализация и мена оценочного компонента в структуре значения необходима го­ ворящему для очищения слова от негативных идеологических наслоений, для создания мощного стилистического эффекта - контекстного приращения поло­ жительного характера при нейтрализации негативной составляющей лексиче­ ской единицы либо для дифференциации положительного и отрицательного признаков, в совокупности присутствующих в семантике слова .

Литература Апресян, Ю.Д. 1988. Прагматическая информация для толкового словаря .

Прагматика и проблемы интенсиональности. Москва. 7-44 .

Апресян, Ю.Д. 1995. Коннотации как часть прагматики. Избр.тр. Т.2 .

Интегральное описание языка и системная лексикография. Москва. 156-177 .

Арутюнова, Н.Д. 1988. Типы языковых значений. Оценка. Событие. Факт .

Москва .

Бацевич, Ф.С., Космеда, Т.А. 1997. Очерки по функциональной лексиколо­ гии. Львов .

Вепрева, И.Т. 2002. Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху. Екате­ ринбург .

Кобозева, И.М. 2000. Лингвистическая семантика. Москва .

Кронгауз, М. А. 2007. Русский язык на грани нервного срыва. Москва .

Левонтина, И. 2006. Шум словаря. Знамя. 8. 197-207 .

Матвеева, Т.В. 2003. Учебный словарь: русский язык, культура речи, сти­ листика, риторика. Москва .

Мустайоки, А. 2006. Теория функционального синтаксиса: от семантиче­ ских структур к языковым средствам. Москва .

Никипорец-Такигава, Г. 2006. Вторичные заимствования в русском языке XXI века. Integrum: точные методы и гуманитарные науки. Москва. 87-106 .

Ожегов С.И., Шведова, Н.Ю. 1999. Толковый словарь русского языка. Мо­ сква .

Пшеничникова, И.И. 2003. Барьеры в межкультурной коммуникации:

межъязыковые лексические параллели. Русский язык как иностранный: Теория .

Исследования. Практика. Вып. VI. Санкт-Петербург. 231-237 .

Скляревская, Г.Н. 2001. Слово в меняющемся мире: Русский язык начала XXI столетия: состояние, проблемы, перспективы. Исследования по славянским языкам: Корейская ассоциация славистов. Сеул. 6. 177-202 .

Телия, В.Н. 1996. Русская фразеология: Семантический, прагматический, и лингвокультурологический аспекты. Москва .

Толковый словарь русского языка конца X X века: Языковые изменения, 1998: Под ред. Г.Н.Скляревской. Санкт-Петербург .

Широканов, Д.И. 1993. Ситуация современного мышления: В тисках сте­ реотипов. Стереотипы и динамика мышления. Минск. 8-54 .

Эпштейн, М.Н. 1991. Идеология и язык (построение модели и осмысле­ ние дискурса). Вопросы языкознания. 6. 19-33 .

«Я ненавижу это слово», или о конфликте между словом и человеком Когда лингвист задает себе вопрос, что происходит в современном русском языке, то общим местом в его ответе будет констатация факта о высокодинамиче­ ском развитии языка, об обусловленности языковых изменений экстралингвистической реальностью, а именно, демократическими преобразованиями в жизни российского общества. При этом у исследователей XXI века, отметит лингвист, есть уникальная возможность наблюдать фактуру быстротекущей жизни языка на основе данных языковых корпусов, позволяющих с невероятной долей достовер­ ности описать эту динамику и особенности современного состояния языка .

Демократизация российского общества, кроме того, стала фактором «кон­ цептуальной, оценочной и языковой свободы» (Стернин 2000: 16). Она стимулиро­ вала усиление личностного начала, особенно в публичной речи (Земская 1996), утвердила коммуникативные права говорящего на открытое самовыражение, на «возможность подвергать индивидуально-субъективным оценкам любой предмет речи» (Матвеева 2000: 50). Инфантилизм сознания советского человека, порож­ давший «инфантилизм высказывания» (Капанадзе 1997: 48), сменился особой экспрессивностью публицистического текста .

Искусительная вседозволенность, желание разрушить стереотипы, отверг­ нуть статику и созерцательность, желание шокировать провоцируют передачу 19 Инструментарий русистики: корпусные подходы. SLAVICA H ELSINGIENSIA 34. Helsinki 2008 .

жизненных фактов в их грубом приземленном проявлении, формируют образы, рожденные повседневно-обыденной практикой, обнажающей жизнь без прикрас с ее жесткими законами и острейшими конфликтами. Эпатаж и агрессивность газет­ ного языка служат огрублению и упрощению языкового вкуса, происходит отступ­ ление от моральных и эстетических норм. Нарушение этичного коммуникативного стиля приводит к «унижению адресатов информацией», происходит «унижение языком в коммуникативном пространстве современной России» (Шаховский 2007:

31-32). Негативный энергетический потенциал современного публицистического текста отчасти формирует отрицательное отношение коммуниканта к языку, мы наблюдаем, что слово становится предметом антипатии говорящего. Оценочная интерпретация языкового знака проявляется в феномене метаязыкового комменти­ рования, обостренной рефлексии носителя языка (Вепрева 2005). Одной из ярких примет современного дискурса является широкая включенность в языковой кон текст метаязыковых высказываний, которые комментируют, интерпретируют, оценивают употребление той или иной лексической единицы, Цель нашего исследования - выяснить, какая лексика вызывает отрицатель­ ную реакцию современного говорящего, с какими словами носитель языка нахо­ дится в конфликтных отношениях. Единицей исследования является метавысказы­ вание, в котором говорящий крайне отрицательно оценивает употребляемую еди­ ницу. Операторами оценки в метакомментарии являются глаголы ненавижу, тер­ петь не могу, не люблю (слово), а также атрибутивные единицы при лексеме «сло­ во»: ужасное, мерзкое, отвратительное, жуткое и др. Подобная сенсорно­ вкусовая оценка является наиболее индивидуализированной, она «имеет статус неопровержимой субъективной истины» (Арутюнова 1988: 191), не требуя никаких мотивировок. Исследовательский материал был извлечен с помощью базы данных Интегрум. Выборка интересуемых фрагментов текста с включенными метаопера­ торами проводилась за последний 2007 год. На данный период массив источников материала составляет свыше пяти тысяч различных русскоязычных СМИ .

Прежде всего, наш материал дает возможность выделить две группы мета­ высказываний с опорой на основание оценки. В первой группе основанием оцен­ ки оказывается предметно-логическое содержание слова. Слово ненавидят, если явление, им обозначенное, представляет собой угрозу для человека и способно вызвать у него состояние страха или тревоги. Поскольку современная журналисти­ ка акцентирует свое внимание на негативной информации, то таких контекстов достаточно много.

Например (1-9):

(1) Детская преступность, разврат, алкоголизм, наркомания, массовые аборты, суицид - эти ужасные слова стопи уже привычны нашему слуху (Православие.Ру; 17.01.2007 13:42);

(2) Кстати, девочка от нее и услышала впервые ужасное слово наркоманка. (Кабардино-Балкарская правда (Нальчик); 26.05.2007; 155);

(3) Многие люди не любят слово «больница». Все очень просто:

болеть не хочет никто (Холмогорская жизнь; 21.09.2007; 38);

(4) Жуткое слово «перелет» пугает даже самых отважных роди­ телей. (Московская правда, N25; 09.07.2007; 147), (5) Я терпеть не могу слово «скандал». Если кто-либо предпочел завоевать популярность таким образом, то это его личное дело», - ска­ зала певица. (Все новости Азербайджана, Армении и Грузии; 17.05.2007 23:59);

(6) Я не люблю слово «диктатор». И не думаю, что Караяна мож­ но назвать таковым. Он был требовательным дирижером, и для дости­ жения тех великих результатов, к которым он шел, была необходима максимальная организация оркестра. Я не считаю это диктатурой. Это творческая требовательность (Итоги.Ру; 29.09.2007; 40) .

(7) Кстати, до ужаса не люблю слова «диабетик» и все производ­ ные, поэтому стараюсь использовать его как можно реже. Пустое, се­ рое и старчески унылое. Застревает в горле, будто бы не могу его про­ глотить (ДиаНовости; 15.09.2007; 9 (132 ) (8) Жуткое слово «радиоактивность» — со дня Чернобыля минуло столько лет! (OLO.Ru; 20.02.2007);

(9) Маша Косарева из Галича написала в своей работе: Война очень страшное, жуткое слово, олицетворяющее разлуку, боль, смерть .

(Северная правда (Кострома); 09.05.2007; 050) .

Говорящий в приведенных контекстах переносит на слово те чувства и настроения, которые данный предмет или явление называет: слово больница (3) не любят, потому что никто не любит болеть, слово перелет (4) жуткое, потому что говорящему жутко оставлять своих детей в воздухе на борту самолета, сло­ во война (9) - страшное, так как явление, с ним связанное, негативно по своей сути и связано с болью, смертью и т.д .

Оценка слова, отражающая его восприятие говорящим, может быть дос­ таточно индивидуальной, присущей только конкретному адресанту, поскольку связана с его мироощущением, событиями в его жизни, особым взглядом на жизнь, например (10-12):

(10) Не люблю слово «сделать». У нас многие что-то слишком ув­ лекаются прагматикой. А надо по-другому. Все начинается с духовного, с конструктивного отношения каждого человека и к самому себе, и к ок­ ружающим, с его желания совершить что-то хорошее, в чем-то помочь людям (МК на Дону (Ростов-на-Дону); 07.11.2007; 045);

(11) Так масками розыгрыши не ограничиваются - как-то я подсу­ нул ему в бутсы настоящего рака! С тех пор Баффур ненавидит слово «рак». (Советский спорт; 06.11.2007);

(12) Вообще я не люблю слово «надо». Счастливый человек, на мой взгляд, - тот, которому все в кайф. Это положительный, веселый чело­ век, который все, что ни делает, приносит духовное и материальное удовольствие. (Молодежь Якутии (Якутск); 23.01.2007; 2) .

Во второй группе метавысказываний основанием оценки оказывается коммуникативная характеристика языкового знака. Рефлексивно пристрастную помеченность получают лексемы, разноплановые по своей сути. Единственное, что объединяет их вместе, - негативное отношение носителя языка к этим сло­ вам. Дальнейшая классификация метатекстов, характеризующих данные лекси­ ческие единицы, показывает, что причины отрицательной оценки слова лежат в русле общих проблем понимания и общения и являются вневременными либо отражают болевые точки современного состояния русского языка. Рефлексив­ ное осмысление последних помогает диагностировать это состояние и сформу­ лировать насущные проблемы языковой экологии. Обратимся к конкретной ха­ рактеристике выделенных типов .

1. Негативное отношение к неточному употреблению слова

Понимание речи является продуктом нескольких когнитивных подсистем:

помимо знаний, активную роль играют мнения, установки, эмоции, человече­ ские навыки. Оценки речи в аспекте точности употребления - это своеобразный консенсус производителя и получателя речи, позволяющий им взаимодейство­ вать, и в этом видится своеобразная стихийная конвенциональность и субъек­ тивность нормы на уровне речи: что нормативно с точки зрения одного носителя языка, неуместно с точки зрения другого .

Данный тип рефлексивных высказываний представляет собой метаязыковое текстовое пространство сознательных поисков путей самовыражения, что подчеркивает, что спонтанное речепроизводство - «процесс гораздо более твор­ ческий, чем это обычно считается» (Чейф 2001: 30).

Носитель языка, выступая в роли адресата, достаточно критично оценивает речь отправителя, обращая вни­ мание на неточность в употреблении слов:

(13) По картинке и по языку «Изгнание» - абсолютно европейская продукция. Вы сознательно ориентировались на мирового зрителя? - Я не люблю слово «продукция». «Продукт» - это что-то, не имеющее от­ ношения к искусству, творчеству, художественной образности. И ника­ кой «ориентации» с моей стороны тоже не было. Я делал кино так, как считал нужным. Таким, каким, по-моему, оно должно быть (MassMedia News ; 18.05.2007 13:12);

Рефлексивные высказывания, возникающие в ситуации, связанной с выбо­ ром точного слова, включают обсуждение близких по семантике слов. Разграни­ чение равнозначных слов связано не только с тем, что они выражают, но и с фактами несодержательного языкового варьирования, с различием индивиду­ ально-вкусовым (14), социальным, территориальным (15), профессиональным (16-19) и т.д.

Рефлексивные реплики содержат семантическую характеристику слова, актуализацию семной структуры слова, указывают на причины выбора иного слова (14-19):

(14) Кстати, Владимир Слуцкер не любит слово «терпимость»

применительно к межнациональным отношениям, потому что это озна­ чает, что ты «терпишь» то, что тебе не нравится. (Парламентская га­ зета, 08.06.2007);

(15) Терпеть не могу слово «дача». Что-то в нем барское, этакое безделье. И когда сосед, увидев меня, обвешанного сумками, интересует­ ся: На дачу собрался? Раздраженно парирую: Да нет. В сад еду. Дача представляется чуть ли не Канарами — лежи себе в гамаке, прихлебывай пиво и радио слушай... А еду туда, где работы прорва, — там что-то пе­ рекосилось, емкость для воды течет, опрыскивать деревья пора... Какой тут уж к черту гамак и нега соответственно? (Военный вестник Юга России (Ростов-на-Дону); 30.04.2007; 018);

(16) Есть более 200 видов вирусов, вызывающих респираторный синдром. Я вообще не люблю слова «грипп», потому что у нас часто происходит подмена понятий. Мы говорим: «грипп и ОРВИ». Первый тоже острая респираторная инфекция, только одна из наиболее тяжело протекающих (Комсомольская правда в Украине (Киев); 30.10.2007);

(17) Авиаторы не любят слово «последний». Предпочитают гово­ рить и слышать «крайний». (Красная Звезда; 04.07.2007);

(18) Наши самолеты не просто должны летать, а корабли ходить (.моряки не любят слова «плавать»), (Известия. Ру; 19.02.2007);

(19) Например, если вы сейчас возьмете справочник по разрешен­ ным химическим и биологическим препаратам для применения в России (по контролю за численностью насекомых). / Иначе говоря, для борьбы с ними? / Мы, биологи, не любим слово «борьба», - поморщился директор института. - Практически всех насекомых уничтожить невозможно .

Да и борьба с ними сплошь и рядом приносит не пользу, а вред. Впрочем, как и другая борьба. В истории России борьба заканчивалась не раз пла­ чевно. (Советская Сибирь (Новосибирск); 02.02.2007; 19) .

Индивидуальная реакция на предмет порождает субъективное значение сло-ва. Говорящий может вкладывать личностные смыслы в толкование слова. Разгра-ничение авторского значения и того языкового, которое представлено в словарях, может не совпадать, поскольку психологическое значение носит индивидуальный характер. Объективное языковое значение отражает лишь наиболее устойчивую часть составляющих лексическое значение семантических признаков. Конфликт между значением, конвенциально закрепленным за определенным знаком в систе­ ме языка, и субъективным значением служит естественным объяснением того факта, что говорящий негативно оценивает то или иное слово.

Происходит проти­ вопоставление личностного содержания слова его абстрактному языковому содер­ жанию (20-24):

(20) Отреагировал Яншин бурно: Терпеть не могу слова «болель­ щик»! Я любитель спорта, поклонник общества «Спартак», а «болеть»

оставляю итальянским тиффози. Меня занимает спортивная психоло­ гия. (Невское время (Санкт-Петербург);02.11.2007; 194);

(21) С этого года в театре начинает работать трехлетняя про­ грамма рождения спектаклей - я не люблю слово «детских», правильнее сказать, для семейного просмотра. (Вечерний Петербург (СанктПетербург); 20.09.2007; 167);

(22) Михаил Златковский не любит слово «карикатура», а опреде­ ляет жанр своих работ как «смысловая графика». (Казанские ведомости (Казань); 25.01.2007; 15-16);

(23) Я не люблю слово «публика», потому что публика ходит в те­ атр коммерческий, в серьезный театр ходит народ. (Республика Татар­ стан (Казань); 02.06.2007);

(24) Еще вчера декоративно-прикладное искусство было в забве­ нии. Я не люблю слово «промыслы» - произведения искусства выстав­ лены в стенах Госдумы. (Парламентская газета, 25.01.2007) .

2. Негативная эстетическая оценка слова Нормативное оценивание словоупотребления зачастую связано с эстети­ ческой позицией говорящего, с понятием эстетического идеала, поскольку от­ клонение от нормы часто оценивается как некрасивое, а соответствие норме как эстетически приемлемое, соответствующее представлению о хорошей речи .

На первое место выступает такой субъективный фактор языковой нормы, как языковой вкус (целесообразность, мера). Он проявляется в ценностном отноше­ нии человека к тому или иному языковому факту, его уместности, в осторожном употреблении той или иной лексической единицы, в постоянном ощущении тонкости границ допустимого диапазона, в стремлении не выйти за пределы зо­ ны эстетической целесообразности .

Эстетическая оценка может четко проявляться как показатель меры эмо­ циональной реакции на звуковой облик слова. Работы А.П. Журавлева показы­ вают, что субъективное впечатление от звуков имеют объективную основу, проявляющуюся в общности языковых реакций на звуки-символы (Журавлев 1974). Содержание не безразлично к форме его передачи, она является спосо­ бом его представления, поэтому форма оказывает значимое влияние на харак­ тер восприятия человеком языковой информации.

В оценке выражается то впе­ чатление, которое производит на говорящего звуковой комплекс слова, напри­ мер (25-28):

(25) Аэропорт, который входит в десятку крупнейших в России, предстоит превратить в региональный хаб (хаб — это мощный пасса­ жирский, грузовой и транспортный узел.) С появлением хабов (все-таки это ужасное слово, на русском звучит плохо!) растет известность го­ родов. (Советская Сибирь (Новосибирск); 05.06.2007; 105-106);

(26) Говорят, сам Ельцин терпеть не мог слова «ваучер», даже запретил использовать его в своем присутствии. Употреблять следовало лишь более благозвучный для президентского уха синоним - «приватиза­ ционный чек». (Красный Север (Салехард); 21.07.2007; 139);

(27) Было время, когда Александр Ибрагимов писал свободным сти­ хом (он не любит слово «верлибр», как говорит в «Белом квадрате», оно произошло в результате кровосмешения верблюда и либерала (Кузбасс;

25.05.2007; 91);

(28) И всё же, музыка Вагнера - не вагнерианство, как музыка Ба­ ха - не бахианство, а музыка Моцарта - не моцартианство... Какие жуткие слова, как уродливо их звучание!.. (Дуэль; 25.10.2007; 43) .

Уродливость звучания данных слов объясняется разными причинами: ок­ казиональной, эстетически неприемлемой внутренней формой (27), фонетиче­ ски неудачным морфемным швом, объединяющим длинную суффиксальную часть, включающую скопление гласных, с короткой корневой основой (28), фо­ носемантической сочетаемостью звукокомплексов хаб и ваучер в (25, 26), соз­ дающей неприемлемое восприятие звукобукв (Прокофьева 1998: 331-333) .

В основе эстетического переживания могут лежать индивидуальные ассо­ циации, вызываемые образом слова, который хранится в языковом сознании ин­ дивида, например (29- 35):

(29) Я не люблю слово «авангардизм», для меня это что-то сродни военному. (РИА Новости - Поволжье; 11.04.2007 09:38);

(30) Кстати, я очень не люблю слово «тусовка», ибо оно имеет ка­ кой-то приблатнённый привкус. (Молодежь Дагестана (Махачкала);

07.09.2007; 035);

(31) От себя добавлю, что по воспоминаниям современников Анна Ахматова (а потом и Марина Цветаева) ненавидели слово «поэтесса», считая синонимом пошлости. Анна Ахматова именовала себя «поэт» .

(Независимый литературный портал «Решето»; 12.09.2007 17:59);

(32) Если честно, я всегда подчеркивал, что не люблю слово «оппо­ зиция», оно как-то унизительно звучит, и тем более не считаю наших борцов за идею о создании гражданского общества - оппозиционерами .

(Центр экстремальной журналистики; 30.01.2007);

(33) Однажды я тоже ляпнула: «красивое стихотворение», на что получила его протест: «Красивых или некрасивых стихов нет, есть пло­ хие или хорошие». И еще - не люблю слово «прекрасно». Прекрасные женщины, прекрасные стихи... приторно, как неразбавленный сироп. Там русский дух. Там Русью пахнет (Вельск-инфо; 02.07.2007; 53);

(34) Я еще в предвыборную кампанию обещала им клуб для обще­ ния. Мы назвали его «Мечта». Сами ветераны сперва назвали его «На­ дежда», но я переубедила их, переориентировала на «Мечту» Почему?

Вообще не люблю слово «надежда»... Оно звучит слабо, безыниииативно. Причем связывается со словом «последняя». (Костромские ведомости (Кострома); 08.05.2007; 019);

(35) И. Губерман: Я не люблю слова «ментальность»./ К. Ларина:

А чем Вы его заменяете? / И.Губерман: Оно происходите от слова «мент», неужели Вы этого не слышите?/ К. Ларина: Чудо какое. А чем Вы его заменяете? Давайте по-русски скажем. / И. Губерман: Я его ни­ чем не заменяю. / К. Ларина: Ну, как это? / И. Губерман: Слово «духовностъ» еще хуже. Моя покойная теща, Лидия Борисовна Лебединская, необыкновенный человек...

Так вот она про слово «духовность», говорила:

лучше я пять раз услышу слово «ж*па», чем один раз «духовность». А v нее был вкус на слова, на звучание. (Стенограммы пресс-конференций ра­ дио "Эхо Москвы"; 21.05.2007) .

Мы можем сказать, что эстетическая позиция говорящего проходит сквозным мерилом через все текстовое пространство, составляя оценочное при­ ращение, которое трудно обособить и выделить в качестве отдельного, по­ скольку сознание всегда имеет нравственно-эстетическую природу, не исчер­ пываясь «абстрактно-рациональной целесообразностью предмета» (ПетровСтромский 2000: 158) .

Следующие типы метаязыковые высказывания выступают как чуткие ин­ дикаторы когнитивных и языковых процессов, происходящих в современной России .

3. Н егативная оценка прямы х номинаций В данном типе метавысказываний раскрывается осознание говорящим не­ соответствия имени называемому явлению. Речь идет об эвфемистических за­ менах. Условия общественной жизни могут накладывать запрет на употребле­ ние прямых наименований, употребление которых представляется говорящему неприличным, грубым или нетактичным в данной конкретной ситуации. Про­ блема коммуникативной толерантности лежит в русле вопросов, связанных с категорией вежливости, регулирующей отношения в цивилизованном обществе .

Толерантность повседневного общения ориентирована на создание положи­ тельной эмоциональной атмосферы. Для успешного взаимодействия коммуни­ канты используют целый набор тактик вежливости, следуют правилам комму­ никативного поведения (Стернин 2003). Среди гармонизирующих тактик толе­ рантного поведения одна из основных - употребление эвфемизмов .

Механизм эвфемистических замен состоит в поиске и актуализации лек­ сических коррелятов, «смягченных» единиц, маскирующих суть явления по са­ мым разным причинам. В литературе, посвященной этому вопросу, эвфемия по­ лучает многостороннее теоретическое осмысление (Ларин 1977; Виндлак 1967;

Варбот 1979; Шмелев 1979; Крысин 1994, 1996; Шейгал 2000; Москвин 1999, 2001) .

В то же время необходимо отметить, что эвфемизмы в силу смягченного наименования табуированных слов искажают или маскируют сущность обозна­ чаемого объекта действительности. В эвфемизмах, особенно политической сфе­ ры, часто находит свое проявление ложь политической выгоды. Поэтому эзопов язык советской эпохи в силу своей информативной двуплановости (завышения имени по сравнению с понятием) приводил к искажению информации о денота­ те, скрывал остроту социальных проблем и воспринимался носителями языка характерным проявлением тоталитарной системы. Гласность 1980-х помогла открыть запретные темы, убрать советские эвфемизмы, перейти на политиче­ ский и экономический язык, принятый во всем мире .

Общий взгляд на современную культурно-речевую ситуацию дает воз­ можность увидеть, что стремление говорящего называть вещи своими именами привело к эффекту сильной экспрессивной подачи информации. Стремление га­ зетных изданий говорить много и открыто о пугающе запретном создало в СМИ тональность тревожности и страха. Процесс детабуизации приводит к росту употребления пласта «запретной» лексики, включающей в свою семантику се­ мы «опасности», «жестокости», «враждебности», которые несут в себе заряд агрессивности.

Эту лексику мы назвали тревожной (Вепрева, Мустайоки 2006:

141-150), поскольку ее употребление вызывает у людей чувства тревоги, стра­ ха, ожидание опасности, приводит к подавленности и социальной пассивности .

Анализ метавысказываний данного типа показал, что говорящий осуждает употребление «слов-разоблачителей», связанных с традиционным сокрытием .

Обычно в современных языках не принято говорить прямо о смерти (43, 44), тяжелой болезни (36-39), возрасте (41), интимных сторонах жизни (40), необхо­ димо избегать напоминаний о тяжелых, неприятных вещах (42):

–  –  –

ив ное слово, и доктор ответил мне резко и грубо, как хирург. Итак, я нико­ гда не вылечусь. (Топос ; 15.09.2007);

(37) Александр Жариков терпеть не может слова «инвалид» и не стесняется одергивать людей, когда они пытаются так его назвать (Первая Крымская; 22.06.2007; (179);

(38) Осталось только для колясочников (не люблю слово инвалид) подъездные пути сделать до остановок! (Калининград); 01.11.2007; 062);

(39) Лечим любые психические расстройства, — успокаивает про­ фессор. Бухановский не любит слово «маньяк». В психиатрии «маниа­ кальное состояние» - это состояние крайнего возбуждения, эйфории, повышенной деятельности. Это слово отпугивает психически больных людей. Они чувствуют себя еще большими изгоями. (Московский комсо­ молец в Томске; 16.05.2007; 20);

(40) При всем при том резко обостряются чувства. Любовь стано­ вится мучительно напряженной, причем это касается всех ее сфер. Не люблю слова «секс» или словосочетания «половые отношения». В рус­ ском языке нет эквивалента этим дурацким словам. Любовь, и все тут .

(Новый мир; 15.05.2007; 5) (41) С интересом слушала рассказ самой пожилой (не люблю слово «старый») адыгейки о её прошлом, о незабываемых событиях и её жиз­ ни, и истории всей Адыгеи. (Майкопские новости (Майкоп); 21.04.2007;

086-088);

(42) Здесь не любят слов «неблагополучная семья». Здесь никогда не назовут неудачником человека, на которого неумолимая судьба обру­ шивает удар за ударом (Люберецкая газета; 22.06.2007 HP: 23);

(43) Я заметила, вы не любите слово «смерть», называя это «пе­ реходом»

(Новый Петербург (Санкт-Петербург); 05.04.2007; 15 (829);

(44) Ради забавы я ни одно животное не убил. Стоп, не люблю сло­ во «убил». Не добыл - так мы, охотники, говорим. Все, что добываем, съедаем. Не понимаю людей, которые охотятся ради забавы. Стреляют тысячами! (Все новости Санкт-Петербурга (CitySpb.ru); 04.04.2007 06:28) .

Кроме традиционно запретных слов, в список табуированной лексики по­ падают единицы нового времени, оскорбляющие прямым наименованием. Они позволяют выделить темы, которые тревожат сегодняшнего говорящего.

Это могут быть темы, связанные с новыми военными конфликтами (45), с экономи­ ческими преобразованиями в стране (46) и с новыми типами отношений, воз­ никших в постсоветской России (47-51):

(45) Наши миротворцы просто удерживают ситуацию в статусекво в зоне пока что неурегулированных конфликтов! (Я не люблю слово «замороженный» конфликт. Это - неурегулированные конфликты, сло­ во «замороженный» оскорбляет как абхазцев, так и грузин, ведь это человеческие трагедии, и применение силы в решении этих вопросов должно быть исключено! (ИА Новости - Грузия; 22.05.2007 12:45);

(46) Один подчиненный министра мне как-то объяснял, почему Сер­ гей Борисович так не любит слово «реформа». По его, Иванова, убежде­ нию, слово это вызывает у человека военного депрессию и чувство тре­ воги. Как, скажем, у коров падают надои, если при них произносить слово «мясокомбинат». Тонкое наблюдение. Вот так, щадя психику офицеров, Иванов и радовал их разовыми подарками, не касаясь ржавых основ сис­ темы. (Грани.Ру; 16.02.2007);

(47) Адаптируем женский вариант отдыха: совместный шопинг .

Он может быть приятным не только для женщины, но и для мужчины, если при нем не произносить это ужасное слово и назвать все происхо­ дящее, например, воскресной прогулкой. Вы просто прогуляетесь, а по ходу движения зайдете в пару магазинов. (Курьер Карелии (Петроза­ водск); 21.06.2007; 96);

(48) Кто был вашим первым известным клиентом? - Не люблю слово «клиент», даже ставлю двойки студентам за это. У меня нет клиентов. Только доверители. Со многими мы стали друзьями. Никаких усилий для того, чтобы заключить договоры с известными людьми, я не предпринимал. Это как-то само собой вышло. Я практикую с 1991 года .

И если говорить о випдоверителях, то первым был Сергей Лисовский в 1996 году (знаменитое «дело о коробке из-под ксерокса», которую выне­ сли из Белого дома, набитую долларами) (Собеседник; 12.02.2007; 151);

(49) Не люблю слово «конкуренты», предпочитаю говорить «кол­ леги по бизнесу», ведь в Санкт-Петербурге сформировался цивилизован­ ный рынок продаж запасных частей, и уже нет борьбы, скорее взаимо­ выгодное сотрудничество (Бизнес сегодня (Санкт-Петербург);

01.10.2007);

(50) Я не люблю слово «спонсор», - говорит Тамара Александров­ на. - У нас всегда были и есть хорошие и преданные друзья. Кто-то оп­ латит трехдневную экскурсию для наших воспитанников, кто-то помо­ жет с ремонтом, кто-то - с подпиской на журналы и газеты. Мы бла­ годарны за любую помощь. И очень ценим наших друзей, которые идут с нами по жизни уже много лет. Есть такая профессия помогать людям .

(Вести (Санкт-Петербург); 09.03.2007; 046);

(51) Алексей не любит слово «домохозяйка». Предпочитает слово­ сочетание «домашний менеджер». Любовь к бизнес-терминологии не случайна, Алексей в прошлом предприниматель, владелец мебельного за­ водика в Сергиевом посаде. (ЦРПИ. Мониторинг телеэфира. Ren TV;

10.06.2007 19:00:00) .

Острых и злободневных социальных проблем в современной России не­ мало, что свидетельствует, что рост новых эвфемизмов неизбежен и, получается, необходим .

4.Негативная оценка идеологически окрашенной лексики Наиболее активно оценочные акценты расставляются у номинации тех поня­ тий, которые не принимаются современным говорящим. Главной приметой нашего времени, творческой стратегией пишущего / говорящего является глобальное недо­ верие к советскому прошлому (52-56):

(52) В нашей Нижегородской области показали колхоз, полностью обновивший молочное стадо, оборудование фермы ныне соответствует европейским стандартам, компьютеры, корма, проверяемые аж по 29 параметрам. Живи - радуйся, крестьянин. Нынешние журналисты терпеть не могут слов «товарищ», «колхозник». Поэтому я колхозников назвал крестьянами, хотя ежу понятно: фермеру все это было бы не поднять, кишка тонка. (Советская Россия (Москва); 02.08.2007; 105);

(53) Я не люблю слово «революция», потому что в этот термин вкладывается смысл крови, переворотов, потрясений. (Политическая жизнь Северо-Западного региона; 13.04.2007 18:21);

(54) Организаторы не любят слово «лагерь», предпочитают назы­ вать двухнедельное действо «форум». (ТВ Центр; 17.07.2007 18:1)3;

(55) Насколько церковь в принципе нуждается в кинопропаганде? Я не люблю слово «пропаганда», тем более, когда это вонючее слово ока­ зывается в связи с любимым мною православием. (Профиль; 08.04.2007;

13);

(56) И. Губерман: Я не люблю слова «патриотизм», Ксения. / К.Ларина: Ну а что это? Это проявление патриотизма. Если человек хо­ чет отдать жизнь за свою родину.../ И. Губерман: Преданность. Пре­ данность стране. Слово «патриотизм», слово «романтика» настолько испахаблены комсомольскими деятелями, что слово скомпроментировано. Должно пройти некоторое время, оно оживет снова. Оно прекрасное слово «патриотизм». Но сегодня вот просто меня лично оно режет. Это некая преданность стране... (Стенограммы пресс-конференций радио "Эхо Москвы"; 21.05.2007) .

Идеологическая переориентация концептов политической и экономической сфер происходит непросто. Мена аксиологических оценок в смысловой структуре слов-идеологем часто представляется в виде оценочного размывания (Купина 1997: 138). Границы между поляризованными явлениями, сведенными в едином про-странстве, нередко становятся идеологически амбивалентными. Различное отно-шение к идеологическим концептам проявляется не только на уровне разных соци­ альных групп, но и в сознании отдельной личности. Столкновение прототалитар-ных и антитоталитарных тенденций в обыденном сознании постсоветского челове-ка придает современной эпохе драматический характер. Современная реальность по-прежнему свидетельствует о диссонансе «между официально проповедуемой ценностной системой и разнообразием приватных, личностных ценностей и нрав­ ственных императивов» (Korzeniewska-Berczynska 2001: 29).

Чертой современной речи является подвижность оценочного идеологического компонента (56-60):

(56) Может быть, секрет неудач в том, что у нас полстраны не­ навидит слово «социализм», а другая половина - понятие «демокра­ тия»? (Гудок; 23.04.2007);

(57) Ранний Мамлеев, написавший, кстати, предисловие к книгеальбому. А из этого - «Я ненавижу слово «мы». / Я слышу в нем мычанье стада, / Безмолвъе жуткое тюрьмы / И гром военного парада» - вышли и все остальные. (Московские новости; 07.09.2007; 35);

(58) Мне со всеми интересно работать, кто не поднимает планку звездности, кто не является, не начинает: «Я, я, я...». Я не люблю слово «я». Как меня в детстве мама учила, "я" - последняя буква в алфавите .

Для меня важен партнер на площадке, и все мои коллеги, они замеча­ тельные люди, я ни о ком не могу сказать никакого плохого слова, потому что у нас единая семья. (ЦРПИ. Мониторинг телеэфира. Ren TV;

01.09.2007 12:30:00);

(59) Я вообще ненавижу слово «карьера»! (Клевсюй телеграфЪ (Киев); 04.05.2007; 18 ( 364 );

(60) Левикин не любит слово «фермер». Бизнесменом мелким тоже именоваться не хочет. Нашел для себя особое звание - белорусский кре­ стьянин. Старается с честью его нести. Не посрамить память пред­ ков, рода своего, который с Браславщиной крепко-накрепко повязан. (Бе­ лорусская нива (Минск); 20.01.2007; 015-016) .

5. Негативная характеристика стилистически неуместного слова Современная речь изобилует большим количеством метаязыковых оце­ нок, связанных с нормативно-стилистическим выбором единиц, поскольку нор­ мативно-стилистические качества речи - это то, на что люди обращают внима­ ние в первую очередь, то, что вызывает оценочную реакцию .

Живые стилистические процессы, происходящие в современном русском языке, связаны с двумя взаимосвязанными явлениями: процесс стилистического понижения взаимодействует с вымыванием высокого стилистического яруса .

Пропорциональные стилистические отношения между разнородными языковыми стихиями в прошлом разграничивались знаменитой ломоносовской теорией «трех штилей». Система трех стилевых уровней языка способствовала постоян­ ному созданию новых слов среднего стиля. По мнению В.В.Колесова, произо­ шел процесс смещения стилистических уровней языка (Колесов 1998). Усиление разговорности в литературном языке связано прежде всего с утратой высо­ кого стиля, в результате которой трехстилевая система сократилась до двухмер­ ной. Ироническое, негативное отношение к высокому стилю поднимает средний стиль до высокого. Средний стиль, включающий нейтральные языковые средст­ ва, которые составляют основу кодифицированного литературного языка, за­ полняется сниженной лексикой. При этом утрата высокого стиля связывается с реакцией на советский официоз, на лжевысокий стиль тоталитарного времени, а активное пополнение литературного языка сниженной лексикой объясняется его демократизацией .

Рефлексивные высказывания отмечают сдвиги в общей стилистической структуре современного русского языка, изменение вкусового отношения к стилистическим сферам сниженной и высокой лексики. Резкие отступления от норм, нарушающие относительно подвижное равновесие, активизируют отри­ цательную оценочную деятельность современных носителей языка по поводу этих нарушений .

Употребление в речи образованного носителя языка сниженной лексики обязательно получает отрицательный метаязыковой комментарий:

(61) К. Ларина: Может быть. Но сиськи они не клали себе в за пазу­ ху и юбки не надевали // И.Петровская: Ненавиж у слово, которое ты сейчас употребила // К.Ларина: Сиськи? И.Петровская: Да, в публичной речи. К.Ларина: Сиськи есть, а слова нет? // И.Петровская: Просто не люблю. Лучше «грудь». Я, правда, не люблю употребление т аких совсем сниж енных слов. (Эхо Москвы: Человек из телевизора; 13.01.2007);

(62) Я не лю блю слово «отвали». Это очень не хорошо. Можно сказать, идите дальше ребята. (ЦРПИ. Мониторинг телеэфира. 3 канал;

11.09.2007 18:15:00) Стилистическим диссонансом воспринимается употребление в тексте слов высокого стиля (63-66), а также негативно оценивается стилистический контраст, возникающий в результате немотивированного соединения разностилевых слов в условиях одного контекста (67):

(63) Ненавижу слова «забота о братьях наших меньших». (Сме­ на (Санкт-Петербург); 12.02.2007; 024);

(64) Мы оба с ним не любим слова «гений», но, думаю, с определе­ нием «великий» он согласится... со временем. (НГ - Ex Libris";

14.06.2007);

(65) Цирк Юрия Никулина сделал подарок Курску - его артисты по­ участвуют в праздновании Дня города. Также в планах благотворитель­ ные спектакли. Но сам Максим Никулин не любит слово «благотвори­ тельность». «Затиражировано оно», — говорит, считая, что давать возможность посмотреть настоящий цирк тем, у кого ее нет, - его обязанность. И подарок - 2000 билетов детям-сиротам и ветеранам - не пафос. «Люди, далекие от столицы, тоже должны видеть все самое лучшее. Поэтому мы и здесь», - говорит Максим Никулин. (Хорошие но­ вости (Курск); 18.09.2007; 038);

(66) Я не люблю слово «аура», просто чувствую страдания людей, особенно когда здесь прохожу. (Молодой Дальневосточник (Хабаровск);

31.10.2007; 44);

(67) М. Г анапольский: Значит, мы вас позиционируем - употреб­ лю такое жуткое слово - как домохозяйку. (Эхо Москвы: Ищем выход;

07.03.2007) .

Таким образом, рефлексия реализуется и как способ функционирования нормативно-стилистического контроля. Отрицательное восприятие письменных и устных текстов, содержащих отступления от стилистических норм литератур­ ного языка, свидетельствует о динамике нормы в рамках синхронной системы языка .

6. Негативная оценка модного слова Под модным словом носитель языка обычно понимает актуализирован­ ную высокочастотную единицу, обладающую яркостью формы, престижностью употребления, экспрессивностью новизны, достаточно широким и часто неоп­ ределенным значением, имеющую временный характер популярности .

Употребление модного слова может быть обусловлено обычными комму­ никативными потребностями: данное слово - лучший способ для выражения определенного смысла. Частотное употребление метаязыковых высказываний по поводу модной единицы говорит, однако, о том, что модное слово выделяется из основной массы слов. При анализе интересуемых нас контекстов обращает на себя внимание негативная аура, которая окружает модное слово. В нашем предыдущем исследовании (Мустайоки, Вепрева 2006) удалось выявить не­ сколько причин пейоративной оценки данного класса единиц: новизна модной единицы говорит о семантической неусвоенности значения слова носителями языка (72), отчужденность, яркость модного слова может определяться его ино­ язычным происхождением (рефлексивные высказывания текущего момента от­ ражают приоритетный характер русского слова перед иностранным) (73, 74) .

Массовое подражание какому-либо модному образцу часто осознается как не­ достаток, говорящий, желая противостоять большинству, выбирает традицион­ ный способ номинации (68-71):

(68) Сотрудники Института проблем регистрации информации (ИПРИ) НАН Украины взялись за решение проблемы по переносу записей (не люблю модного слова «оцифровка») на современные носители. (Зер­ кало недели (Киев); 23.02.2007; 8 (637) (69) Не люблю модное слово «тусовка», просто люблю проводить свободное время со своими друзьями, если оно есть. (TUT.BY; 31.05.2007 16:01) (70) В конце концов, и вчера, и сегодня "Чёрный кот" - это не толь­ ко фестиваль танца, но и тусовка...- Я не люблю слово «тусовка». Ска­ жу так: «Кот» - это хороший повод для того, чтобы старые друзья со­ брались в одном месте в одно время. (Совет директоров (Рязань);

19.03.2007; 012) (71) Впрочем, предваряя это событие, председатель областной Д у­ мы А.Я.Зеликов сказал, что не любит модное слово «презентация», и призвал провести теплую встречу друзей, знакомых и почитателей та­ ланта Николая Стефановича, которых собралось немало в зале. (Смена (Белгород); 28.02.2007; 16);

(72) Но с другой стороны, в нашей стране, наверное, без системы квот мы женщинам широкую дорогу не откроем. У нас еще психология .

Я не люблю модное слово «менталитет». Оно малопонятное для мно­ гих людей. (Эхо Москвы: Без дураков; 18.01.2007);

(73) Мы не любим модное слово «спонсор». Есть такое хорошее старое русское слово «меиенат». Так вот у нас есть меценаты. Это и крупные бизнесмены, и депутаты. Нам помогают не обязательно день­ гами. Кто-то автобус организует для команды, кто-то ещё что-то .

(Вечерний Челябинск; 08.11.2007; 211);

(74) Михаил Алдашин, режиссер-мультипликатор: Гэги... Гэги - я слово это модное не люблю, слово американское - «шутка». Но шутка­ ми это не назовешь, это именно гэги, да, такой цирковой, клоунадный мультипликат. Он встречался, может быть, у Диснея. (ЦРПИ. Монито­ ринг телеэфира. Россия; 23.07.2007 20:00) .

Модное слово является ярким социальным сигналом своего времени. В языковом сознании современных носителей языка модное слово приобретает коннотативный оценочный фон. Признак семантической неясности при броско­ сти формы превращает модную лексическую единицу в сознании говорящего в такое слово, которое может сопровождаться отрицательной оценкой .

Подведем итоги нашим наблюдениям. Отрицательная маркировка целого ряда языковых фактов (наряду с положительной, не рассмотренной нами в дан­ ной работе) говорит об амбивалентном отношении говорящего к современному состоянию языка. Стоит заметить, данная амбивалентность не противоречит отношению традиционной русской культуры к языку, находящему свое отраже­ ние в пословичном фонде: с одной стороны, Язык мой - враг мой. Язык до доб­ ра не доведет, с другой стороны, Язык - стяг, дружину водит. Язык царства­ ми ворочает (Даль 1993: 185). Рефлексия по поводу употребленного слова ри­ сует портрет современного говорящего. Его небеспристрастное отношение к слову интерпретирует его как заинтересованного субъекта, для которого важно, что происходит с его родным языком. Существующий конфликт между словом и человеком напрямую связан с межличностными отношениями, этическими нормами, с динамикой социальных процессов, происходящих в современной России, с сознательно-культурным началом в языке .

Литература Арутюнова, Н.Д.: 1988, Типы языковых значении. Оценка. Событие .

Факт, Москва .

Варбот, Ж.Ж.: 1979, Табу, Русский язык: Энциклопедия, Москва .

Вепрева, И.Т.: 2005, Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху, Москва .

Вепрева, И.Т., Мустайоки, А.: 2006, Детабуизация в современном русском языке и тревожная лексика, Язык вражды и язык согласия в социокультурном контексте современности, Екатеринбург, 141-155 .

Виндлак, С.: 1967, Проблема эвфемизма на фоне теории языкового поля, Этимология 1965. Москва .

Даль, В.И.: 1993, Пословицы русского народа, Т.2, Москва .

Журавлев, А.П.: 1974, Фонетическое значение. Ленинград .

Земская, Е.А.: 1996, Активные процессы современного словопроизводст­ ва, Ел.3, Русский язык конца XXстолетия (1985 - 1995), Москва, 90-141 .

Капанадзе, Л.А.: 1997, Развитие речевых жанров в русском языке, Ел.2, Русский язык, Opole, 45-60 .

Колесов, В.В.: 1998, Русская речь. Вчера. Сегодня. Завтра. СанктПетербург .

Крысин, Л.П.: 1996, Эвфемизмы в современной русской речи, Ел. X, Рус­ ский язык конца X X столетия (1985-1995), Москва, 384-408 .

Крысин, Л.П.: 1994, Эвфемистические способы выражения в современ­ ном русском языке, Русский язык в школе, 5, 76-82 .

Купина, Н.А.: 1997, Идеологическое состояние лексики русского языка, Русское слово в языке, тексте и культурной среде, Екатеринбург, 134-145 .

Ларин, Б.А.: 1977, Об эвфемизмах, Б.А.Ларин, История русского языка и общее языкознание. Избранные работы, Москва, 101-114 .

Матвеева, Т.В.: 2000, Нормы речевого общения как личностные права и обязанности, Юрислингвистика - 2: Русский язык в его естественном и юриди­ ческом бытии, Барнаул, 46-55 .

Москвин, В.П.: 1999, Эвфемизмы в лексической системе современного русского языка, Волгоград .

Москвин, В.П.: 2001, Эвфемизмы: системные связи, функции и способы образования, Вопросы языкознания, 3, 58-70 .

Мустайоки, А., Вепрева, И.Т.: 2006, Какое оно, модное слово: к вопросу о параметрах языковой моды, Русский язык за рубежом, 3, 45-62 .

Петров-Стромский, В.Ф.: 2000, Три эстетики европейского искусства .

Проблема эстетического, Вопросы философии, 10, 155-170 .

Прокофьева, Л.П.: 1998, Понятие позиции звукобуквы в аспекте звуко­ цветовой ассоциативности, Семантика языковых единиц. Доклады У1 Между­ народной конференции. Т.2., Москва, 331-333 .

Стернин, И.А.: 2003, Толерантность и коммуникация, Философские и лин­ гвокультурологические проблемы толерантности, Екатеринбург, 331-344 .

Стернин, И.А.: 2000, Что происходит с русским языком? Очерк измене­ ний в русском языке конца X X века, Туапсе .

Чейф, УЛ.: 2001, Память и вербализация прошлого опыта, Текст: аспек­ ты изучения семантики, прагматики и поэтики, Москва, 3-41 .

Шаховский, В.П.: 2007, Какими словами «оплодотворяют» людей россий­ ские СМИ?, Русистика, Вып.7, Киев, 29-32 .

Шейгал, Е.И.: 2000, Семиотика политического дискурса, Москва - Волго­ град .

Шмелев, Д.Н.: 1979, Эвфемизм, Русский язык: Энциклопедия, Москва, 402 .

Korzeniewska-Berczynska, J.: 2001, Obraz czlowieka w kontinuum publicistyki. Образ человека в континууме публицистики, Olszyn .

Лексема мигрант: о формировании негативного стереотипа20

Формирование представления о новой социальной реальности происходит обычно в рамках стереотипов, т.е. в границах упрощенного представления «о социальном объекте, субъекте, процессе или явлении» [4, 83]. Главной функци­ ей стереотипа является, прежде всего, поддержание идентификации личности .

Важными процессами, происходящими в современной России, являются иденJ^zyk. Czlowiek. Dyskurs / Red. M.Hordy, W.M okienko, H.W alter. Szczecin, 2007 .

тификационные процессы современного российского общества. Наряду с гло­ бальными идентификациями (идеологическими, гражданскими, этническими), в России возрастает значимость более конкретных, индивидуальных - беженец, безработный, бомж и др. Эти процессы идут в направлении освоения новых ценностных установок, большей артикулированности оценок. В новых услови­ ях постсоветский человек вынужден в какой-то степени самостоятельно ориен­ тироваться в изменившихся условиях, определять свое отношение к ряду новых реалий, появившихся в нашей жизни. Безусловно, на формирование его ценно­ стной картины оказывают влияние СМИ, которые в подаче материала тоже не свободны от стереотипизации явлений. Стереотипный подход СМИ к формиро­ ванию обновленной картины мира важно осознать, так как одной из функций стереотипа является нацеленность стереотипа на «оправдание возможных нега­ тивных установок по отношению к другим социальным группам (личностям»

[4,: 87]. Свою роль сыграли средства массовой информации в формировании новых смыслов лексемы мигрант. Рассмотрим специфику семантической мо­ дификации этого слова в постсоветских условиях .

Современные толковые словари определяют лексическую единицу слова мигрант и однокоренные с ним единицы как лексемы с нулевой коннотацией:

мигрант - тот, кто совершает миграцию; миграция - переселение, перемещение (напр., населения внутри страны или из одной страны в другую) [2, 436]. В со­ временной речевой практике закрепляется негативный оценочный смысл этого слова. Приведем типичные для современной речи метаязыковые высказывания, интерпретирующие это слово: Я неодобрительно отношусь к слову «ми­ грант»; все негативно воспринимают слово «мигрант»; для меня звучит уни­ зительно слово «мигрант»; зачем превращать слово «мигрант» в синоним слова «преступник»; «мигрант» - гнусное слово и т.д. Возникает закономер­ ный вопрос - что способствовало формированию отрицательного отношения к актуальному в последние годы слову .

Активные миграционные процессы внутри страны становятся новым для постсоветской России явлением. Распад СССР спровоцировал вынужденное переселение многих русских из национальных республик в Россию. На психо­ логическом уровне «миграция - это, прежде всего, стремление покинуть “зону неуважения”» [3, 27]. Тяжелая экономическая ситуация в бывших республиках СССР побудила жителей этих новых государств искать лучшей доли в России .

Этот «переселенческий бум» поддерживается напряжением, существующим в современной общественной системе России: слабостью внутренних связей, де­ фицитом национального самоуважения, разорванной коллективной идентично­ стью. Усиление национально-государственного комплекса идентификации при­ водит общество к инкарнации внешнего врага. Это могут быть и террористы, и Запад, и американцы, и НАТО, и кавказцы, и прочие инородцы .

Образ врага как один из атрибутов политической мифологии активно ис­ пользуется для национального самоопределения, чтобы носителем вины непре­ менно оказывался кто-то чужой. Чужое всегда воспринимается как угроза сво­ ему. Отсюда возникают прагматические категории оценки, эмоциональности, экспрессивности. Выявление чужого в период тотальной неопределенности способствует сплочению вокруг «антивражеской» идеи .

Образу врага свойственно меняться. Внутренними врагами, теми, кто по­ винен в бедствиях и страданиях русского народа, могут разные объекты власть, Горбачев, Ельцин, мафия, олигархи, демократия и др. Одним из таких врагов становится мигрант. В формировании отрицательного социального портрета мигранта СМИ играют немалую роль. Суждения о мигрантах и ми­ грации передаются разноаспектно. Отметим некоторые из аспектов .

1. В средствах массовой информации миграция обсущдается как явление, которому дается оценка с точки зрения полезности или вреда для принимающе­ го общества, взгляд самих мигрантов обычно не представлен. У вынужденных переселенцев возникает кризис идентичности, осознание собственной ненуж­ ности и невостребованности в той стране, которую считали Родиной. Возник­ ший у русских переселенцев на прежнем месте жительства кризис социальной и этнической идентичности, выраженный в переживании чувства «чужой среди чужих», трансформируется в новый кризис - «чужой среди своих» [1, 125]. Пе­ реселенцы пишут в газеты о переживаемом сложном процессе с чувством горе­ чи: Я не могу никак привыкнуть к слову «мигрант», для меня унизительно хо­ дить по кабинетам за бумажками, очень дорого обходится заверять их у но­ тариуса (АИФ, 2003, янв.) .

2. Мигранты - это люди, чаще всего противопоставленные требованиям закона. О них журналисты упоминают обычно в криминальных хрониках, на­ пример: 23-летний нелегальный мигрант имел при себе газовый пистолет и при задержании оказал злостное сопротивление (КП, 2004, март). Языковая репре­ зентация поддерживает напряженность и негативный характер этого слова в га­ зетных текстах: слово мигрант появляется в одном ряду со словами бомж, пре­ ступник, безработный, спекулянт: Слово мигрант стало ассоциироваться чуть ли не со словом преступник (ИА Фергана (г. Москва); 07.12.2006); Для большинства обывателей слово мигрант звучит тревожно (Новотульский ме­ таллург (Тула); 02.11.2006) .

3. Газетные публикации обсуждают поведенческие стереотипы мигран­ тов, соотнося их с принципами общества и часто приписывая негативные черты их речеповеденческому типу. В результате переезда у большинства из них моде­ ли поведения и сложившиеся представления являются неадекватными условиям и требованиям новой среды. Миграция со страниц газет предстает как источник проблем для российского общества, несущий угрозу. Типично характеризующие предикаты этого явления - стихийность, неуправляемость, бесконтрольность

- формируют в обыденном сознании массовую неприязнь, в противопоставлен­ ную пару к своему выстраивают оппозицию чужого, мигранта-врага .

4. Мигранты обычно привязаны к этнической характеристике: это могут быть не только русские переселенцы, но и таджики, кавказцы, дагестанцы и т.д .

Им приписываются определенные национальные стереотипы как положитель­ ные, так и отрицательные. В массовом сознании сформирован этнический сте­ реотип, согласно которому именно инородцы заметно влияют на криминоген­ ную обстановку, несмотря на уверения органов МВД, указывающих на интер­ национальность преступных группировок .

Глухое чувство собственной ущемленности было благодатной почвой для рождения нового концепта «лицо кавказской национальности». К его появле­ нию относятся с осуждением, как к неудачному канцеляризму, который, обезли­ чивая национальную принадлежность, настраивает людей на негативное отно­ шение к выходцам с Кавказа, к миграции как таковой. В печати мы встречаем попытки объяснить появление новой номинации: Мы часто пишем о правона­ рушениях, совершаемых русскими, украинцами... Но когда речь заходит о вы­ ходцах с Кавказа, очень трудно определить — кто он: осетин, грузин, армянин или абхазец. К сожалению, когда совершается преступление, у нас имеется только описание преступника. И мы, работая над материалами, осторожно указываем: «лица кавказской национальности с такими-то приметами». А ко­ гда правонарушение совершают русские, мы пишем: «лица славянского типа»

(МК-Урал, 2004, дек.) Обсуждение концепта с канцелярско-уголовным уклоном проходит чаще всего в той аудитории, где собеседниками оказываются эти самые «лица» — грузины, армяне, азербайджанцы, которые являются известными и уважаемыми людьми в России, и отнесение их к категории преступных «лиц» воспринимает­ ся особенно остро: Мне глубоко неприятно произносить «лицо кавказской национальности» (ОРТ, Тема, 22.10.98); Нормальные человеческие лица пре­ вратились в оскорбительную советскую кличку — лица кавказской националь­ ности (Лит. газета, 1994, май); — Как вы относитесь к понятию «лицо кавказ­ ской национальности»? —Я уже говорил: когда есть лицо, это хорошо (А. Раз­ баш — Р. Абдулатипову, ОРТ, Час пик, 13.05.98); —Испытывали ли Вы на себе термин «лицо кавказской национальности»? —Я никогда себя не ощущал лицом кавказской национальности (А. Разбаш — Р. Балаяну, ОРТ, Час пик, 12.05.98);

—Армен Борисович, вы вообще встречались с таким выражением — «лицо кав­ казской национальности»? —Конечно. Но как к нему можно серьезно отно­ ситься? —В какой степени сильна ваша связь с армянской культурой? —Я всетаки причисляю себя к культуре русской (беседа корреспондента с А. Джигар­ ханяном, АИФ, 1996, март) .

Семантически устойчивое, сложившееся негативное представление о ми­ гранте как человеке нерусском, переехавшим жить в русский регион, подтвер­ ждается на примере антигрузинской кампании, которая проходила осенью 2006 года. Все началось с того, что 27 сентября в Тбилиси по обвинению в шпионаже были задержаны российские офицеры. 2 октября они были освобождены и вер­ нулись в Россию, однако конфликт не только не закончился, но и распростра­ нился на повседневную жизнь тысяч людей: Россия прекратила выдачу виз гру­ зинским гражданам, транспортное и даже почтовое сообщение с Грузией. Нача­ лись массовые депортации грузинских «нелегальных иммигрантов», среди ко­ торых было множество беженцев из зоны конфликта в Абхазии и Южной Осе­ тии, много лет живущих в России по советским паспортам. Жертвами антигру­ зинской истерии стали и российские граждане — этнические грузины. Нача­ лись массовые демонстративные проверки коммерческих предприятий, руково­ димых этническими грузинами, выявление школьников и студентов «с грузин­ скими фамилиями» .

Громадный вклад в нагнетание антигрузинской истерии внесли россий­ ские масс-медиа. Уже на следующий день после задержания офицеров начали появляться материалы, направленные не только против Грузии как внешнеполи­ тического оппонента, но и против этнических грузин. При этом печатные СМИ сразу же разделились на два лагеря - принявших «заказ» на антигрузинскую пропаганду («Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Твой день»

и другие) и не принявших его. Одним из важнейших рычагов антигрузинской пропаганды стало упоминание этноса в криминальных сводках. К примеру, га­ зета «Твой день» опубликовала в одном номере четыре заметки на «криминаль­ но-грузинскую тему», в которых фигурировали «грузинская диаспора», «грузин­ ские криминальные авторитеты» и «грузино-абхазские головорезы». Таким об­ разом, продолжает действовать один из важнейших механизмов формирования негативного этнического стереотипа мигранта - это упоминание этничности в криминальных сводках. Гонения на этнических грузин стали знаковыми, как первая в истории современной России дискриминационная кампания, открыто санкционированная на самом высоком уровне. Надо сказать, что значительная часть печатных изданий не только не приняла антигрузинской пропаганды, но и выступила против нее. Последнее наиболее удачно было сделано журналом «Власть», опубликовавшим под рубрикой «Националистические страницы» ва­ рианты того, как еще можно «бороться» с соседями. Например, при конфронта­ ции с Японией рекомендовалось «разъяснить населению, что президент Рос­ сии в первую очередь мастер глубоко национального самбо, а дзюдо было вре­ менным увлечением», при напряженности в российско-норвежских отношениях

- «запретить въезд в Россию всем лауреатам Нобелевской премии мира», а в случае трений с Казахстаном - «провести неудачное испытание ракетыносителя на Байконуре» (Власть. 2006. 23 октября) .

Массовое сознание, осваивая новую проблему современной России - ми­ грацию, демонстрирует расщепленность коннотаций актуальной лексемы ми­ грант, амбивалентное отношение к этому понятию, например, Я неодобритель­ но отношусь к слову «мигрант», будь то грузин, азербайджанец, казах, узбек (отрицательная коннотация); Надо снять отрицательный привкус у слова «ми­ грант», заменить его нейтральным. На мой взгляд, «антропоток» - понятие славное уже тем, что снимает эту гнусность. Ведь сейчас каждый тридца­ тый житель России и каждый десятый житель Москвы - мигрант, которого нужда заставила уехать со своей родины в поисках лучшей жизни (КП, 2002, февр.) (положительная коннотация) .

Абсолютизация «своего» приводит к отверганию всего инородного, при­ водит к бездушию современного общества по отношению к тем, кого мы назы­ ваем мигрантами, за плечами которых (особенно мигрантов постсоветского пространства) стоит личная трагедия, социальное бесправие и психическая уяз­ вимость, тяжелое бремя материальных проблем. Задача сегодняшних СМИ вырабатывать и осуществлять на практике толерантное отношение к нашей ми­ грации. Успешное преодоление кризиса социальной идентичности переселен­ цами возможно только при сохранении позитивного отношения к людям иной этно-социокультурной принадлежности со стороны коренного населения, при доминировании «неоценочного» подхода к миграции .

Литература:

1. Гриценко В.В. Анализ кризиса идентичности вынужденных переселен­ цев из ближнего зарубежья в России, [в:] Идентичность и толерантность. М., 2002, s. 120-132 .

2. Крысин Л.П. Толковый словарь иноязычных слов. М., 2001 .

3. Лебедева Н.М. Новая русская диаспора: Социально-психологический анализ. М., 1997 .

4. Тощенко Ж.Т. Парадоксальный человек. М., 2001 .

–  –  –

В течение XX века в России дважды менялся тип государственного устрой­ ства: в 1917 году после победы Октябрьской революции и в 1991 году после распада Советского Союза. В языке государственные перевороты, которые лик­ 21 И звестия Уральского государственного университета. Сер.2. Гуманитарные науки. Вып.13 .

2007, №49 .

видируют предшествующий общественно-политический строй и устанавливают новую власть, называются революцией (СОШ, 1999, 672). Но если в 1917 году революция была названа Великой, то во втором случае революция, по мнению экспертов, «чрезвычайно не хотела не только называть себя революцией, но да­ же осознавать себя революцией. Более того, может быть, если бы она так осоз­ нала и назвала себя, она бы не произошла» (Итоги и перспективы..., 2002, 20) .

В чем причина неприятия данного слова в 1990-х?

Идеологемы, к числу которых относится слово революция, представляют со­ бой законченные суждения, субъективно характеризующие денотат. Идеологи­ ческое отражение действительности на уровне языкового знака проявляется в наличии прагматического компонента, оценочного по своей природе. При этом «предметные и оценочные значения предстают как бы склеенными, жестко впа­ янными» (Эпштейн 1991, 19) в структуре слова. Семантика лексемы революция обладает сильной энергетикой, имеющей амбивалентный характер. С одной стороны, революция утверждает новую отнологию (полностью обновленный мир), отвергая отжившее, мешающее развитию нового. С другой стороны, слово революция ассоциируется с кровавыми боями, смертью за «идею» и поэтому на­ ходится в одном ряду с такими негативно заряженными единицами, как смута, мятеж, заговор, вражда, переворот. И только романтизация революции в по­ литическом дискурсе позволяет нейтрализовать негативную семантику слова .

Причина табуирования слова революция в ходе радикальных изменений су­ ществующих экономических, политических и социальных институтов в 1990-х, на наш взгляд, кроется, во-первых, в общих причинах эвфемизации политиче­ ской лексики (Шейгал, 2000, 196-218), а во-вторых, в дискредитации лексемы революция в общественном сознании. Об этом свидетельствуют, например, реф­ лексивные высказывания по поводу слова революция в средствах массовой ин­ формации: От слова «революция» сегодня всех тошнит (ОРТ, Однако, 9.06.2001); Долгое время слово «революция» воспринималось как ругательное (Полит.Ру: Публичные лекции; 08.05.2006); Само слово «революция» очень опасное (Наследие отечества; 09.01.2007); Ценности революции (радикальных и быстрых изменений) в настоящее время в молодежной среде непопулярны, на­ против, у 60% респондентов само слово «революция» вызывает отрицатель­ ные эмоции (Независимая Газета; 21.03.2006) .

Причин негативной оценки данной идеологемы несколько .

Будучи главной идеологемой-событием советского идеологического сверх­ текста, слово революция обладало коннотацией высокого, входя в словосочета­ ние Великая Октябрьская социалистическая революция. Идеологема револю­ ция использовалась как символ свободы. Вокруг «Октября-события» комбинировались «многочисленные факты, мотивированные революционной целесооб­ разностью» и связанные так или иначе с идеями насильственного уничтожения и созидания (Купина, 1995, 61).

При этом факты разрушения регулярно пред­ ставлялись в сверхтексте как условие созидания, например, в речи Сталина:

«XVI съезд есть съезд развернутого наступления социализма по всему фронту, ликвидации кулачества как класса и проведения в жизнь сплошной коллективи­ зации» (цит. по: Купина, 1995, 62). Факты утверждения «твердынь социализма»

целенаправленно внедрялись в общественное сознание и мифологизировались .

Официальный язык советской эпохи со своим набором речевых стереотипов, использующих высокую лексику, занял нишу высокого стиля и чаще всего вос­ хвалял не только реальные, но и мнимые достижения социалистического обще­ ства. Языковая ситуация советского времени может быть определена как «идео­ логическая диглоссия» (Ворожбитова, 2000, 25). Советские люди являлись по существу двуязычными: наряду с официальным - советским языком (см.: Се­ дов, 1993) существовал обыденный - человеческий язык, который отражал раз­ двоенное сознание советского человека. Ложь, двоемыслие была привычным состоянием общественного сознания (см.: Гусейнов, 1998), поскольку одной из важнейших особенностей советской нормативно-ценностной системы была принципиальная невыполнимость предъявляемых к человеку и обществу тре­ бований. Лишенный возможности сопротивляться, человек молчаливо согла­ шался с императивными предписаниями и настойчиво искал лазейки, чтобы их обойти. Так шло формирование на советский манер не только «человека лукаво­ го» (Левада, 2000, 17), но и лицемерного общественного строя. Существовало два слоя общественного сознания: в первом действительность отражалась в свете официальной идеологии, т. е. в положительном ключе; второй слой пред­ ставлял собой «зеркальное» отражение, передающее отрицательное отношение к советской действительности (Савицкий, 1996, 156). К началу 90-х годов со­ ветский режим был дискредитирован, а слово революция было жестко привяза­ но к отвергаемому политическому строю. Оно было приватизировано советским дискурсом .

В период кардинальной смены социальных устоев произошла резкая идео­ логическая переориентация. Изменение идеологической оценки в конце 1980-х

- нач. 1990-х годов шло по линии линейной причинно-следственной связи: ста­ рое, уходящее оценивалось со знаком «минус», новое, развивающееся - со зна­ ком «плюс». Поэтому связанная с советской действительностью идеологема ре­ волюция тоже приобрела отрицательную коннотацию .

Социальные преобразования последней четверти XX века определялись поразному. Вначале говорили об ускорении темпов экономического развития, затем речь пошла о перестройке. После выхода России из СССР наиболее употребительной номинацией стали реформы (чаще в составе словосочетания радикальные реформы). Субъективная неосознанность объективно случившейся революции создала ту психологическую среду, в которой проводящиеся преоб­ разования в политической и экономические сферах инициаторы назвали доста­ точно обобщенно реформами. Данный концепт оказался ключевым в определе­ нии тех преобразующих процессов, которые начались с попытки изменить со­ ветскую государственную систему .

Если мы обратимся к словарному определению основного значения данной лексемы, то увидим, что в его основе лежит такое «преобразование, измене­ ние», которое не затрагивает основ существующего государственного строя»

(СОШ, 1999, 678). Однако, поскольку изменения, свершившиеся в стране, носят радикальный характер, касающийся всех существующих институтов государст­ ва, экономических, политических и социальных, то в данном случае нельзя го­ ворить о реформах в традиционном словарном понимании. В современной трактовке лексема приобретает новый смысловой признак «интенсивного, су­ щественного изменения» - глубоких, коренных преобразований, требующих иногда конституционного оформления. Массовое сознание отмечает данную смысловую модификацию концепта: На Государственном Совете специально отказались от слова «реформа», чтобы у общественности не сформировалось ощущение, что все будет сломано (АИФ, 6.03.2001);...если те не из числа но­ вых устроителей светлого будущего, тех, кто руш ил СССР, тех, кто грабил каждого из нас, прикрываясь словом «реформа» (Отечество, 19.08.2000); Мы должны забыть слова реформа, революция, переворот в образовании (Учи­ тельская газета, 27.06.2000); Если бы реформа здоровья имело место столетие спустя, то слово «реформа», наверное, было бы заменено словом «револю­ ция» (Здоровье, 25.10.1998) .

Трудности реформирования российской экономики, неудачи при проведении новых реформ являются основной причиной появления негативной окраски у лексемы реформа. Устойчивость коннотативного компонента «неодобр.» под­ тверждается большим массивом метавысказываний, встречающихся на страни­ цах периодической печати: Гайдаровские реформы - это чан с дерьмом, в ко­ торый нас бросили; на исходе 90-х у народа и у его элиты сформировалась стойкая идеосинкразия на слово «реформа»; произнести слово «реформа» это все равно что ругнуться матом; сегодня слово «реформа» в массовом сознании превратилось в страшилку; сейчас слово «реформа» в устах многих звучит ругательством и т.д. Социологи, проводящие анализ разнонаправлен­ ных перемен в России 90-х гг., считают, что одной из причин негативных оце­ нок проводящихся реформ является «сама новизна, непривычность многих по­ зитивных явлений в противоположность привычной традиционности того, что теряется» (Гордон, Клопов, 2000, 34) .

Один из возможных путей снятия негативной оценочности понятия - пере­ именование «старого». Контекстные материалы последнего времени фиксируют стремление инициаторов преобразований в любой области деятельности уйти от номинации реформа, дискредитирующей положительный смысл результата изменений: Авторы условились не употреблять слова «реформа», мол, надо говорить не о коренном реформировании образования, а о его модернизации;

Слово «реформа» изгнано из словаря Центра стратегических разработок Германа Грефа; Предшествующий опыт научил россиян бояться слова «ре­ форма», поэтому имеет смысл говорить о «качестве продуктов и услуг»; Со­ брали в Подмосковье представителей регионов, и они голосованием решали, применять ли в тексте доклада слово «реформа» или писать «модернизация» .

Решили, что слово «реформа» писать не следует; если хочешь провести ре­ форму, никогда не говори слово «реформа» (Электронные СМИ) .

Текущий политический момент дает новую единицу, номинирующую смысл ‘социальные и экономические преобразования’ - словосочетание национальный проект. Высказывания по поводу новообразования иллюстрируют осознание носителями языка преемственности номинаций: Говоря о том, как наши со­ граждане воспринимают суть национальных проектов, стоит отметить, что 44% опрошенных считают, что таковыми являются «обычные программы решения давно назревших социальных проблем, которым дали новое назва­ ние» (СМИ.Ру, 26.01.2006); Большинство людей даже в деревне воспринимают непривычное слуху словосочетание «национальный проект» как те же кури­ ные яйца, только «в профиль» (Трибуна (Сыктывкар, 3.02.2006). Показатель­ но, что контексты содержат типичную для россиян критичность и иронию по отношению к термину, введенному «сверху»: Следующее поколение россий­ ских людей будет жить при национальных проектах (Деловое Повольжье (Волгоград, 27.03.2006); Само словосочетание «национальный проект» зву­ чит как пропагандистский термин (Краснодарские известия, 25.07.2006); Сло­ восочетание «национальные проекты» действуют на многих россиян, как мулета на быка в корриде (Новости-online, 21.08.2006) .

В современный политический дискурс вернулась лексема революция. На по­ литической арене появился целый спектр «разноцветных» революций. В отли­ чие от радикальных русских революций с их девизом «до основанья...», новый тип революций политолог Г. Павловский назвал «эрзац-революциями». Идея но­ вой революции реализуется через лексему революция с атрибутивными опреде­ лителями (бархатная революция, оранжевая революция, тюльпановая рево­ люция, революции роз, гвоздик, кедров, каштанов и т. д.). Смысл атрибутивных слов заключается в нивелировании памяти о кровавом революционном насилии .

Новые революции репрезентируют себя как, в первую очередь, бескровные .

Данная модель образования новых номинаций обладает высокой продуктивно­ стью и порождает окказиональные образования, например: Гиоргадзе пообещал добиваться ухода со своих постов нынешнего руководства Грузии и проведения свободных выборов с помощью «революции крапив» (Кавказский узел;

08.01.2007); Галуст Саакян добавил: «Правда, в Грузии произошла «революция роз», но в Армении «революции картошки» не будет (Кавказский узел;

11.01.2007); И только грянувшие холода отодвинули на неопределенный срок революционные планы экс-министра внутренних дел пана Луценко, которые сильно охладевшие к «оранжевым» героям киевляне сразу же окрестили «рево­ люцией на брунъках» по аналогии с настоянной на весенних березовых почках водкой (Литературная газета; 07.02.2007) .

Новый тип «бархатных» революций не несет смену социально­ экономической формации и заключается в частичной смене элит на постсовет­ ском пространстве. Часто события, которые произошли в последние годы в Ук­ раине, Грузии и Киргизии, политологи называют «верхушечной революцией»

или правительственным переворотом. Такой механизм работает в странах с не­ развитыми демократическими институтами, концентрацией власти в руках не­ скольких элитных групп, которые не позволяют другим конкурирующим груп­ пам проводить ротацию правящих элит с использованием стандартных демо­ кратических процедур .

Российские политологи в последнее время заговорили о возможности «бар­ хатной» революции в России. Постоянное укрепление вертикали власти, факти­ ческая назначаемость губернаторов, совмещение в один день выборов разных уровней, формирование законодательных органов только по партийным спи­ скам и другие новации делают возможным российский вариант «бархатной» ре­ волюции как механизма смены властных элит. В оценках экспертов присутст­ вуют опасения о «коричневом» цвете будущей революции .

Возросшая активность слова революция в XX-XXI вв. поддерживается по­ стоянным функционированием этого слова во вторичном значении для обозна­ чения «коренных изменений в какой-либо области знании, в технике, искусстве и т. п.» (MAC. Т. 3, 1983, 693). Атрибутивные характеризаторы показывают сфе­ ру применения радикальных изменений: революция может быть цифровой, ин­ формационной, индустриальной, технологической, компьютерной, архитек­ турной, джинсовой, сексуальной, культурной, научно-технической, высокотех­ нологической, валютной, нефтяной, демографической, режиссерской, медий­ ной, зеленой, кадровой, в энергетике, в международных знакомствах, в телеви­ дении, в области использования мобильного Интернета и др .

Итак, семантика слова революция в течение XX века претерпела ряд измене­ ний. Во-первых, мы наблюдаем тенденцию к аксиологической неустойчивости, свидетельствующей об идеологической растерянности общественного созна­ ния, к «переполюсированию» положительной оценки лексемы на отрицатель­ ную. Во-вторых, текущий политический момент провоцирует процесс смысло­ вой деривации семантической структуры слова революция: появилось новое значение, сформированное на основе политических событий, происходящих в XXI веке на постсоветской пространстве: «смена руководящей власти без сме­ ны общественно-экономической формации» .

Обновленное слово революция снова стало частотным в русском политиче­ ском языке. Его используют представители разных политических сил. Если еще пять-шесть лет назад слово революция повсеместно имело негативный оттенок значения и считалось неполиткорректным, то сегодня российские интеллектуа­ лы говорят и спорят о революции. В России многие политические силы вновь объявляют себя революционными, откликаясь на модные тенденции .

Литература Гордой Л., Клопов Э.

Динамика условий и уровня жизни населения (разно­ направленные тенденции 90-х годов) // Мониторинг общественного мнения:

Экономические и социальные перемены. 2000. № 5 .

Ворожбитова А. А. «Официальный советский язык» периода Великой Оте­ чественной войны: лингвориторическая интерпретация // Теоретическая и при­ кладная лингвистика. Вып. 2. Язык и социальная среда. Воронеж, 2000 .

Гусейнов Г. Ч. Ложь как состояние сознания // Вопросы философии. 1989. № 11 .

Итоги и перспективы современной российской революции («круглый стол»

ученых) // Общественные науки и современность. 2002. № 2 .

Купина Н. А. Тоталитарный язык: Словарь и речевые реакции. Екатеринбург

- Пермь, 1995 .

Левада Ю. A. Homo Post-Soveticus // Общественные науки и современность .

2000. № 6 .

MAC - Словарь русского языка: В 4 т. М., 1981— 1984 .

Савицкий Н. П. Позитивное и негативное отражение общества в языке // Словарь. Грамматика. Текст. М., 1996 .

Седов К. Ф. «Новояз» и речевая культура личности (становление языковой личности) // Вопросы стилистики. Вып. 25. Проблемы культуры речи. Саратов, 1993 .

СОШ - Ожегов С. И. и Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка .

4-е изд. М., 1999 .

Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса. М., Волгоград, 2000 .

Эпштейн М. Н. Идеология и язык: (Построение модели и осмысление дис­ курса) // Вопросы языкознания. 1991. № 6 .

Список сокращений MAC - Словарь русского языка: В 4 т. М., 1981— 1984 .

СОШ - Ожегов С. И. и Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. 4-е изд. М., 1999 .

Креатив креатива, или о функционировании лексемы креатив в современном русском языке 22 Название конференции «Лингвистика креатива», тематика которой по­ служила основой создания данного сборника, спровоцировало обращение к ос­ мыслению места лексемы креатив в современном русском языке. Материалом для исследования послужила выборка из российских СМИ, собранная с помо­ щью поисковой базы данных Интегрум .

Заимствованное слово креативный и производное от него креатив явля­ ются новыми в современном русском языке, быстро вошедшими в активный оборот. Зафиксирован момент вхощдения слова креатив в русский лексикон .

Впервые лексема встретилась в начале 90-х в статье Натальи Кротовой «Группа “Менатеп”: Покупай все российское!»: Раньше упаковки для “Колосса” изго­ товляла финская компания.... Сейчас комбинат работает с российскими произ­ водителями упаковки, у которых креатив находится на весьма невысоком уровне. Спустя месяц слово креатив взяли на вооружение журналисты «Ком­ мерсанта» .

Слово креативный вошло в русский язык раньше, но употреблялось толь­ ко в качестве термина в научном обороте, например: Ученые пиш ут об «агони­ стическом» (т. е. состязательном) стиле жизни античного общества — сти­ ле, в котором ведущей и всепроникающей характеристикой является неукро­ тимая и высоко креативная по своему эффекту жажда самоутверждения ин­ дивида в соревновании с равными себе (Полис; 01.02.1991); В МОСКВЕ НАЧАЛ 22 Лингвистика креатива: колл, монография. Отв. ред. Т.А.

Гридина, Екатеринбург:

Урал.гос.пед.ун-т, 2009 РАБОТУ ВСЕМИРНЫЙ ФИЛОСОФСКИЙ КОНГРЕСС. Митрополит Питирим, выступление которого председательствующий Э. Агацци представил как свидетельство новых веяний и возможностей в современной России, говорил о необходимости синтеза, включающего науку, которая дошла до пределов ана­ литического, разлагающего подхода к миру и должна быть заменена креатив­ ным подходом, философию и религию (как выражение проявления человеческого духа. (Агентство PostFactum (Постфактум), Москва; 23.08.1993) .

Войдя в широкий речевой обиход наряду с массой других новых слов, единицы креативный, креатив приобрели статус модных, т.е. высокочастотных и престижных в своем употреблении, ср.: Из игры медленно и верно уходит то, что сегодня принято называть модным словом «креатив» (Итоги;

10.07.2006) .

Как всякие модные единицы, эти слова оказались окруженными, с одной стороны, аурой неодобрения, осуждения, неприятия, с другой стороны, они ха­ рактеризуются привлекательностью, помимовольной сверхупотребительностью [см. о модном слове: Мустайоки, Вепрева 2006]. Приведем ряд рефлексивных высказываний, которые иллюстрируют спектр оценочного восприятия носите­ лем языка данного слова .

1. Неприятие модного слова как иностранного: Да я не против того, чтобы языки взаимно обогащались! Просто у меня критерий такой: если есть нечто, для чего в русском языке обозначения не существует - надо использо­ вать иностранное слово. «Компьютер» же по-русски не скажешь? Но если что-то можно сказать по-русски - говори по-русски. «Креативный» - это «творческий». От слов «творение», «творить». А «креативный» - что-то от «кретина» слышится; Если поганым словом западным сказать: я креативил, занимался креативом; В русском языке есть хорошее слово. Такое русское слово, которое мы заменили не очень хорошим западным словом «креатив». А в русском есть «придумка» .

2. Неприятие престижно-прагматического характера модного слова:

Слова «интеллектуальный» и «креативный» вообще, кажется, выпол­ няют теперь ту же функцию, что «элитный» и «эксклюзивный» в 90-е: они помогают срубить бабла; Если к дизайну сделать маленькую приставку «креатив» - креативный графический дизайн, то цена поднимается много­ кратно .

3. Массовость употребления модного слова: «Креатив», «позиционирова­ ние» или слово «бренд», такие слова, которые омерзительные совершенно. Не нравится оккупация этого новояза; Мы придумываем и создаем оригинальные события и праздники «под ключ», занимаемся тем, что называется почти ус­ тавшим словом «креатив»; Вообще производных от слова «креатив» тут почему-то столько же, сколько от известного заборного слова в живом рус­ ском языке .

Массовое подражание какому-либо модному образцу часто осознается как недостаток: «мы и можем получать удовольствие, одновременно мы и глубоко страдаем от связанного с этим распада рациональности, когда разум попадает во власть простого, чистого чередования знаков» [Бодрийяр 2000: 170] .

4. Привлекательность модного слова: И скажу я честно, долго очень объ­ яснять, что я графический дизайнер, когда я это раз объяснял, понял, что не понимают люди, а вот креативный директор - это всем понятно, что это человек, который рулит креативом; Это сладкое, это загадочное модное слово «креатив» .

Притягательной силой модности обладают преимущественно новые заим­ ствованные слова, которые в соединении с субъективным ощущением новизны придают слову эстетическую модальность необычности слова. «Русская мен­ тальность воспринимает такие слова как слова высокого стиля речи - необыч­ ные, часто непонятные и почему-то важные - ритуально. Это тысячелетняя тра­ диция русского языка» [Колесов 2005: 245] .

Обратимся к английскому языку, который оказался источником заимство­ вания лексемы креативный. В языке-доноре словообразовательное гнездо с вершинным словом create [криейт] - творить, создавать - достаточно раз­ ветвленное: оно включает отвлеченное отглагольное существительное creation (создание, творение), прилагательные creative, creatural, существительное со значением лица creator и ряд отвлеченных существительных creature, creationism, creativity (в этом ряду мы не приводим термины и сложные слова с этим корнем) [Wesbster’s new universal unabridged dictionary 1996: 472-473] .

Из гнезда было заимствовано два слова: прилагательное creativeкреативный и creator - существительное со значением лица криэйтор. Но очень скоро в русском языке наряду с прилагательным креативный появилась усеченная форма прилагательного - существительное креатив, которое, пожа­ луй, становится употребительнее, чем исходное прилагательное. Модель, по ко­ торой образовано слово креатив, относится к продуктивным моделям образо­ вания отадъективных существительных с помощью нулевого суффикса, и про­ изводные единицы этого словообразовательного образца имеют, по мнению ав­ торов Русской грамматики-80, окраску разговорности и неофициальности. На­ пример: серьезный - серъез, интимный - интим, примитивный - примитив, по­ зитивный - позитив и др. Производные существительные имеют «значение от­ влеченного признака»: о чем-то серьезном, интимном, примитивном, позитив­ ном и т.д. [Русская грамматика 1980. Т.1.: 225]. Таким образом, слово креатив является отвлеченным существительным и имеет значение «творческое начало, творческий подход, творческая идея» .

По данному продуктивному образцу образованы многие актуальные еди­ ницы современного русского языка. При этом новообразования в речевом упот­ реблении могут реализовать разные значения. Например, существительное корпоратив закрепилось в языке в значении «корпоративное мероприятие развле­ кательного характера, обычно с целью отдыха», например: А звезды тем време­ нем здесь же, в Витебске, распевают по корпоративам (МК; 14.07.2008); Он так ей и объяснил: «На все мероприятия - презентации, банкеты, корпоративы, - чтобы достойно представлять меня, мне нужна молодая жена» (МК;

07.11.2008). Другие производные этого типа, помимо отвлеченного значения, могут вести себя как аналитические прилагательные, по терминологии М.В.Панова, являясь компонентом сложного слова, например: Стремление сильного пола к эксклюзиву сегодня распространяется на нижнее белье так же, как на видимые приметы стиля - часы или авто (Известия; 04.08.2006);

Есть массовые марки, парфюм для среднего класса, люксовые и эксклюзивы (Известия; 1.10.2008), ср.: Это игрушка-эксклюзив: сделана в одном экземпляре и обладает собственным номером (Известия; 01.09.2006). М.В.Панов отмечал, что «складывается новый разряд слов - аналитических прилагательных, кото­ рые, выполняя функцию определителей при существительном, не имеют обыч­ ной для прилагательных морфологической оформленности. Выражая признак в отвлечении от форм рода, числа и падежа, такие прилагательные свою соотне­ сенность к имени выражают простым примыканием. Для одних при этом харак­ терна постоянная препозиция, другие всегда постпозитивные [Русский язык и советское общество. Словообразование... 1968:105]. Или: Наоборот, случилась лишь душевная близость, а до интима так и не дошло (Комсомольская правда;

06.09.2008). Ср.: ряд сложных слов с первым компонентом интим-, выступаю­ щих в роли несклоняемых прилагательных: интим-клуб, интим-услуги, интимсалон, интим-служба, интим-девушки, интим-юноши и др .

Заканчивая разговор о словообразовательном потенциале слова креатив­ ный, можно сказать, что слово хорошо укоренилось на русской почве. Выборка материала позволила выявить целый ряд производных. Во-первых, группу су­ ществительных со значением лица: помимо указанного криейтора / креатора, зафиксированы креативщик, креативщица, креативист; глаголы креативить / скреативитъ, отвлеченное существительное креативизм, уменьшительная форма к креативу - креативчик, наречие креативно и целый ряд сложных су­ ществительных, в которых креатив может выступать как в качестве первого, так и второго компонента композита: креатив-шоу, креатив-массаж, креативгель, авангард-креатив, треш-креатив, креативИннтерьер (название магази­ на), КреативИзба (агентство). Производные единицы, входящие в словообразо­ вательное гнездо с вершинным словом креативный, пополняют все знамена­ тельные части речи: глаголы, существительные, наречия, напоминая словообра­ зовательную судьбу многих заимствованных единиц [см. о словообразователь­ ном потенциале лексемы пиар: Вепрева, Кутенева 2008]. В контексте языковой системы появление новых производных - это «своего рода восстановление на­ рушенного иноязычным влиянием равновесия мещду своим и чужим, произ­ водным и не производным» [Никитина, Казкенова 2003: 414] .

«Карнавализация» (В.Г.Костомаров) языка СМИ, являясь одной из примет современного состояния языка, способствует превращению речи в поле для словообразовательных экспериментов. Лексема креатив попала на сайт www.udaff.com и оказалась включенной в языковую игру с орфографическим обликом слова: в языке подонков креативом называют нарочито искаженный в орфографическом плане текст. В этом языке слово креатифф (через два эф в конце) означает литературное произведение. Суть существования подонков сво­ дится к написанию, чтению и обсуждению креативов. Аудитория после прочте­ ния организует критику написанного [см. об языковой игре в Интернете: Вепре­ ва 2007] .

Обратимся к содержательной стороне обсуждаемых языковых знаков. За­ имствованная лексема креативный и производное от нее креатив появились в языке, дублируя известные русские слова творческий, творчество, при этом выполняя эстетическую потребность носителя языка в обновлении языка, смене формы знака при тождестве содержания. Подтверждение этому мы находим в контекстах, в которых авторы осмысляют семантику заимствованного слова, например: Русский аналог слова «креативный» — «творческий» (БОСС;

15.10.2002); Творчество всегда присутствовало в человеческой деятельности .

Теперь его зачастую обозначают иностранным словом «креатив» (Вопросы экономики; 23.05.2007) .

Обычно контексты подтверждают синонимичность данных единиц. Мате­ риал подтверждает сходство и формальной сочетаемости сопоставляемых еди­ ниц, ср.: склонность к креативу (творчеству), заниматься креативом (творче­ ством), способность к креативу (творчеству), нет предела креативу (творче­ ству), возможности креатива (творчества), уровень креатива (творчества) и Т.д .

Мы обнаружили в нашем материале уникальный факт речевой избыточ­ ности, своеобразное лексическое приращение, которое усиливает смысловой эффект употребления данных единиц в речи, например: Творческий креатив;

Креативный она человечек все-таки, творческий; Роднянский в большей сте­ пени человек творческого и креативного плана; Его любимая - самая креа­ тивная и творческая девушка на свете; Вы креативный, общительный и творческий интеллектуал; Если у русских атмосфера душевно-домашняя, то у них - скорее креативно-творческая; Короче говоря, там живут абсолютно творческие и креативные люди и др .

Производные единицы с корнем твор- входят в словообразовательное гнездо с вершинным глаголом творить, основное значение которого ‘ ворчески т создавать’ [Ожегов и Шведова 1999: 791] имеет стилевую помету «высок» .

Ощущение высокого, заданное культурной традицией, в соответствии с которой творческий труд оценивается как высокое достижение «чистого» духа, отчасти распространяется не только на производную лексику с корнем твор-, являю­ щуюся стилистически нейтральной, но и на синонимичную заимствованную лексему креативный. В высказываниях и текстах с данной лексемой значение, связанное с ценностной категорией из сферы высокого, поддерживается лекси­ ческими партнерами, несущими положительную коннотацию: Радио в России самое креативное, самое яркое, самое масштабное, самое творческое; Дей­ ствует с размахом, на редкость изобретательно, или как нынче принято го­ ворить, креативно; Меня привлекают яркие, креативные личности; Самая ценная, креативная часть общества; Женщины, которые активны, креа­ тивны; Очень креативный и энергичный аспирант; Сейчас российская поли­ тика куда более креативная и гибкая; Самые креативные и одаренные школьники; Медаль Столыпина получат самые верные и креативные госчиновники; честная и креативная конкурентная борьба .

В то же время современный речевой быт обнаруживает неприятие пафос­ ной лексики. Отрицательная оценка высокого слова, вымывание высокого сти­ ля, возможно, одна из причин появления синонима-заимствования. «В бытовой речи нам присуща боязнь громких слов» [Колесов, 1998: 216]. Мы избегаем их, так как хотим сохранить высокие слова для тех моментов, когда они окажутся уместными в речи. При дальнейшем сопоставлении единиц креативный творческий, креатив - творчество видна стилевая дифференциация этих слов .

В слове творчество нет той семантики прагматизма, которая есть в слове креа­ тив. Высокое слово творчество требует осторожного употребления с ним, и по-настоящему творческие люди не любят говорить о своей деятельности как о творчестве, их коробит высокий стиль.

В качестве иллюстрации к высказанному положению приведем фрагмент диалога журналистов и дизайнера:

Елена Фанайлова: Я маленький комментарий себе позволю. Слово «креа­ тив» ведь означает всего-навсего слово «творчество». Но почему-то для русского уха слово «креатив» звучит примерно так же, как и слово «гла­ мур». В этом есть что-то такое новенькое, сладенькое и гламурненькое .

Сергей Серов: Из одного и того же исторического периода .

Аркадий Троянкер: Творчество - тоже какое-то плохое слово, потому что когда говорят «я в своем творчестве», я готов схватиться за писто­ лет. Работа, есть работа, есть процесс. Какое творчество, извините?

Сергей Серов: Это Аверинцев еще в свое время отрефлексировал, что у нас есть один Творец. Мы занимаемся в лучшем случае сотворчеством .

Елена Фанайлова: А он был дизайнером? Если следовать логике Аверин­ цева, главный Творец был дизайнером?

Сергей Серов: А как же .

Аркадий Троянкер: Да, таким тотальным .

Елена Фанайлова: Он сотворил свет и тьму (Радио Свобода 16.102005) .

Творческая личность часто отказывается как от высокого слова творчест­ во, так и от разговорного креатив.

Приведем еще один эпизод обсуждения этих слов (вопросы задаются дизайнеру Алексею Логвину, автору известного плаката «Жизнь удалась»: надпись черной икрой по фону из красной икры):

Алексей Логвин: Моя область называется модным словом «креатив», что в переводе на русский язык означает просто «творчество». Это все, что можно придумать. Вот я все и придумываю. В общем, мы занимаемся всем чем угодно .

- А ты себя считаешь дизайнером или скорее художником?

- Это для меня давно вопрос решенный. Очень смешно один мой приятель на меня наехал, когда мы обмывали премию. Он посмотрел медальку и говорит:

«То, что ты делаешь, это же нельзя назвать ни литературой, ни искусством» .

А мне все равно. В сущности, чем Леонардо да Винчи занимался? Такой же байдой, если разобраться. Он делал коммерческие заказы. А в перерывах какието сумасшедшие проекты .

- Но есть же традиционное восприятие. Дизайнер - это человек, который де­ лает функциональную вещь или функциональный плакат. То бишь вы - креа­ тивная личность .

- Слово «креатив» запрещено у нас в студии. Отвратительное слово «креатив», им, как правило, прикрывают кучку в лесу.. .

- А какое разрешено?

- Делаем, думаем... работаем (Коммерсант-Власть. 26.06.2001) .



Pages:     | 1 || 3 |



Похожие работы:

«АНДРИПОЛЬСКАЯ Анна Сергеевна Формирование общественных ценностных представлений в медиатекстах Профиль магистратуры – "Профессиональная речевая коммуникация в массмедиа" МАГИСТЕРСКАЯ ДИССЕРТАЦИЯ Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор кафедры медиа...»

«А. А. Потебня, какъ языновдъ-мыслитель. Покойный профессоръ Харьковскаго Университета, Александръ Аанасьевичъ Потебня ( + 2 9 ноября 1891 г.) принадлежалъ къ числу первоклассныхъ ученыхъ нашего вка. Его капитальные труды (по діалевтологіи, этимологіи, синтаксису русскаго языка и родственныхъ, а также по миологіи и наро...»

«Екатерина Р. Добрушина, Т. Ю. Иванова-Алленова Обучение студентов-филологов лингвистическому анализу русского текста Опубликовано в: Национальный корпус русского языка и проблемы гуманитарного образ...»

«ЖАПОВА Дол" СОПОСТАВИТЕЛЬНО-ТИПОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВА­ НИЕ СЛОЖНОПОДЧИНЕННЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЙ БУРЯТ­ СКОГО И РУССКОГО ЯЗЫКОВ Специальность 10.02.16 монго.ньские языки Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Улан-Удэ 1998 Работа выполнена в Бурятском филиале Института национальных проблем...»

«Ба укми дастнавис АФИЗОВ ТЕМУРАЛЇ САФАРАЛИЕВИЧ ХУСУСИЯТОИ МУНДАРИЉАВЇ ВА БАДЕИИ АШЪОРИ САФАРМУАММАД АЙЮБЇ Автореферати рисола барои дарёфти дараљаи илмии номзади илмои филология Ихтисос: I0.0I.03. – Адабиёти халои мамолики хориљї [адабиёти тољик] Душанбе – 20I9 Кор дар кафедраи назария ва таърихи адабиёти Донишгои давлатии омўзгории Тољики...»

«УДК 811.111(075.4) ББК 81.2Англ-9 К21 В оформлении обложки использована фотография: Roman Sigaev / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com Istockphoto / Thinkstock / Getty Images Караванова, Наталья Борисовна. К21 Начинаю учить английский / Н.Б. Карава...»

«А.А.Аминова КОНЦЕПТ КРАСОТЫ В СОПОСТАВИТЕЛЬНОМ РАССМОТРЕНИИ До последнего времени концепт красоты подвергался научному изучению в области эстетики и литературоведения, последнее связано с п...»

«178 У Д К 811 М ЕТА Ф ОРА В П О Л И Т И Ч ЕС К О М Д И СКУ РСЕ Н ЕМ ЕЦ К О ГО Я ЗЫ К А Мирузаева Екатерина Андреевна магистрант кафедры немецкого и французского языков Белгородский государственный...»

«EXT: LFEditor Ключ расширения: lfeditor Авторские права 2005-2006, Stefan Galinski, stefan.galinski@frm2.tum.de Этот документ публикуется в соответствии с Open Content License доступной на http:...»

«Rozprawy Komisji Jzykowej TN, t. LXVI, 2018 ISSN 0076-0390; e-ISSN 2450-9310 https://doi.org/10.26485/RKJ/2018/66/25 Елена Руденко* БЕЛОРУССКИЕ КАУЗАТИВЫ ПОНИМАНИЯ И ЗНАНИЯ НА РАЗНЫХ ЭТАПАХ РАЗВИТИЯ ЯЗЫКА BeLaRuSIaN cauSaTIVe VeRBS of KNowLed...»

«https://doi.org/10.30853/filnauki.2018-12-3.30 Наволока Юлия Сергеевна ХЭШТЕГ-ТЕКСТ КАК НОВЫЙ ФОРМАТ ТЕКСТА В ИНТЕРНЕТ-ПРОСТРАНСТВЕ (НА ПРИМЕРЕ СОЦИАЛЬНОЙ СЕТИ ИНСТАГРАМ) В статье рассматривается достаточно новое, но уже популярное языковое явление хэштег, на базе которого появился новый формат т...»

«7 Особенности и функции инвертированного порядка слов ЯЗЫКОЗНАНИЕ УДК 811.411.21 DOI: 10.17223/19996195/41/1 ОСОБЕННОСТИ И ФУНКЦИИ ИНВЕРТИРОВАННОГО ПОРЯДКА СЛОВ В БРАЗИЛЬСКОМ ВАРИАНТЕ ПОРТУГАЛЬСКОГО ЯЗЫКА А. Амарал де Оливейра, Л. Агиар Пардиньо Аннотация. Рассмотрены порядок слов в синтак...»

«МАХМАДУЛОЕВ ФАРИДУН САИДБЕГОВИЧ ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ САККО БУХАРАЙИ Специальность 10.01.03 – Литература народов стран зарубежья (таджикская литература) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель: Абдусатторов Абдушукур, доктор филоло...»

«Ш ЕПТУХИ НА  Елена  Михайловна ЭВОЛЮЦИЯ  ГЛАГОЛОВ  СО  СВЯЗАННЫМ И  ОСНОВАМ И В  ОБЩ ЕНАРОДНОМ   РУССКОМ   ЯЗЫКЕ 10.02.01 Русский язык АВТОРЕФЕРАТ диссертации  на соискание ученой  степени цоктора филологических  наук Вочгоград    2006 Работа выполн...»

«орыта келгенде, кне тркі жазба ескерткіштер тіліндегі антропонимдерді жалпы топтара арай жіктегенде осындай трлері байалады. Оларды бгінгі нсалары алуан трлі згерістерге тскені белгілі. Алайда лексикалы трыдан ілгерідегідей трлі тсілдерге сйене отырып, шыу тарихына ілу екі ортадаы байланысты анытауа ммкіндік береді. Ерте...»

«Код ВПР. Английский язык. 11 класс ПРОЕКТ Всероссийская проверочная работа по АНГЛИЙСКОМУ ЯЗЫКУ БАЗОВЫЙ УРОВЕНЬ для 11 класса ПИСЬМЕННАЯ И УСТНАЯ ЧАСТИ © 2019 Федеральная служба по надзору в сфере образования и науки Российской Федерации 1 Код ВПР. Английский язык....»

«А.А. Гимадеева М.Р. Гараева Практикум по переводу с английского языка учебно-методическое пособие Казань 2013 УДК ББК X Научный редактор: В.Н. Хисамова – доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой романо-германских языков ИВиМО К(П)ФУ Рецензенты: И.Г. Ахметзянов – кандидат филологических наук, доцент кафедры романогерманск...»

«© Современные исследования социальных проблем (электронный научный журнал), Modern Research of Social Problems, №2(46), 2015 www.sisp.nkras.ru Социально-лингвиСтичеСкие и филологичеСкие иССледования (Social-linguiStic & Philological ReSeaRch) DOI: 10.12731/2218-7405-2015-2-11 УДК 81-23 ЯВЛЕНИЕ ДВОЙНОГО ОТР...»

«Государственное автономное образовательное учреждение СМК МГИИТ высшего образования города Москвы ЕВЯ.0.30.08.2016 МОСКОВСКИЙ Г ОС У ДА Р СТ В Е Н НЫ Й И НС Т ИТ УТ И Н ДУ С Т Р И И Т У Р ИЗ М А ИМ Е Н И Ю.А. СЕНКЕВИЧА Лист1из 64 РАБОЧАЯ УЧЕБНАЯ ПРО...»

«А.А. Кретов, А.В. Рафаева Воронеж, Москва К СОЗДАНИЮ КОМПЬЮТЕРНОЙ СИСТЕМЫ СЕМАНТИЧЕСКОЙ КЛАССИФИКАЦИИ ЛЕКСИКИ Исходная идея описываемого проекта – проста и скромна: избавить лингвистаисследователя от необходимости повторять единожды выполненную работу по се...»

«Vestnik slavianskikh kul’tur. 2018. Vol. 49 УДК 398.8 ББК 82.3(2Рос=Рус)-6 This is an open access article distributed under the Creative Commons Attribution 4.0 International (CC BY 4.0) © 2018 г. Т. В. Топорова г. Москва, Россия ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ОБОЗНАЧЕНИЙ ДОРОГИ, ПУТИ В РУССКИХ БЫЛИН...»

«Nowa Polityka Wschodnia 2018, nr 1(16) ISSN 2084-3291 DOI: 10.15804/npw20181608 s. 125–138 www.czasopisma.marszalek.com.pl/pl/10-15804/npw И л ь а с Г. Га м И д о в Бакинский славянский университет O некоторых особенностях категории утверждения/отрицания в паремиологических единицах About Some Features of The Approva...»

«ДНБВНИБЪ КАММЕРЪ-ЮНКЕРА БЕРХГОЛЬЦА. Ч "т. к ДНЕВНИКЪ КАММЕРЪ-ЮНЕЕРА Б Ш Ш Ь Ц А, ВЕДЕННЫЙ ИМЪ ВЪ РОССШ ВЪ ЦАРСТВОВАШЕ ПЕТРА ВЕЛИКАГО, съ 1721-го по 1725-й годъ..ПЕРЕВЕДЪ СЪ НЪЫЕЦКАГО I. А М Н..,(;.я"Н М ОЪ V" ' -•, '• І. " ~~ • с ЧАСТЬЧЕТ...»

«30 иным языком, понимают настроение прочитанного им текста, ориентируясь только на ассоциативные впечатления, т. е. на перцепцию. В результате нашего исследования мы пришли к выводу, что шкала Отто Есперсена, возможно, и неясна с фонетической точки зрения, но для фоносемантического анализа она предста...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.