WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 


«ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА СОВЕТСКИЙ КОМИТЕТ ТЮРКОЛОГОВ ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ TURCOLOGICA К семидесятилетию академика А. Н. КОНОНОВА ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» ...»

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ОТДЕЛЕНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ И ЯЗЫКА

СОВЕТСКИЙ КОМИТЕТ ТЮРКОЛОГОВ

ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ

ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

TURCOLOGICA

К семидесятилетию

академика

А. Н. КОНОНОВА

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

ЛЕНИНГРАД • 19 7 6 Л. А. П окровская

К ВОПРОСУ О ЛИЧНЫХ

И НЕЛИЧНЫХ ФОРМАХ ГЛАГОЛА

В ТЮРКСКИХ ЯЗЫКАХ

Одной из наиболее сложных и дискуссионных проблем в тюрк­ ском языкознании продолжает оставаться определение грамма­ тической сущности и синтаксических функций причастных, дее­ причастных и отглагольно-именных (масдарных) конструкций, характерных для тюркских языков. Как справедливо отметил А. Н. Кононов, «едва ли можно назвать другую тюркологическую проблему, где бы расхождения во взглядах были столь разительны .

Существуют три основные точки зрения на синтаксические функции упомянутых форм:

1. Причастные, деепричастные, отглагольно-именные кон­ струкции выступают в функциях придаточных предложений .

2. Причастные, деепричастные, отглагольно-именные кон­ струкции входят в состав простого предложения на правах его развернутых членов, так как, по мнению сторонников этой точки зрения, основной признак любого предложения (главного и при­ даточного) — наличие именного или глагольного сказуемого .

3. Причастные, деепричастные, отглагольно-именные кон­ струкции становятся сказуемым придаточного предложения только в том случае, если при них есть подлежащее, отличное от подлежащего главного предложения. Эту точку зрения впервые (в отношении причастий и деепричастий) сформулировал П. М. Мелиоранский; затем ее развил включением формы на -мак А. Н. Самойлович; позднее этой идеей воспользовались Н. К. Дмитриев и многие другие тюркологи».1 В последние годы Н. 3. Гаджиевой была высказана своя точка зрения по данному вопросу, согласно которой причастные, дее­ причастные и отглагольно-именные конструкции с самостоятель­ ным субъектом действия представляют собой особую структурную единицу — зависимые трансформы, образовавшиеся в процессе развития сложноподчиненного предложения в тюркских языках.2 Проблема разграничения в тюркских языках придаточных пред­ ложений и причастных, деепричастных и отглагольно-именных оборотов в общей сложности сводится к вопросу о том, могут ли н е л и ч н ы е формы глагола выполнять функцию сказуемого .

зависимого предложения. При этом исследователи большей частью исходят из того представления, что в тюркских языках (современ­ ных и древних) личные и неличные формы глагола четко разгра­ ничены. Поскольку причастия и деепричастия в их общелинг­ вистическом понимании относятся к неличным формам глагола, не обладающим предикативностью, постольку многие тюркологи вполне правомерно отрицают возможность существования при­ даточных предложений с причастными и деепричастными фор­ мами в функции сказуемого. Однако тот факт, что эти формы употребляются с самостоятельным субъектом действия, дает воз­ можность другой группе тюркологов рассматривать их как ска­ зуемые особого типа, выражающие подчинительную связь в при­ даточных предложениях .





Отмечая полифункциональность тюркских глагольных форм на -apj-up, -мыт, -^anf-an, -дык, -ащак, -а\-е, -ып и некоторых других, большинство исследователей все же считает, что каждая из этих форм первоначально имела только одну синтаксическую функцию, а все остальные функции возникли в процессе даль­ нейшего грамматического развития данной формы. По мнению одних, такой первичной функцией является предикативная (со­ ответствующая личной форме глагола),3другие считают исходной атрибутивную функцию (соответствующую причастию),4 третьи признают для одних форм первичной атрибутивную функцию, а для других — адвербиальную (соответствующую деепричастию).5 Таким образом, одни тюркологи считают наиболее древними лич­ ные формы глагола, а другие — неличные (причастия, деепри­ частия), т. е. и те и другие исходят из допущения дифференци­ рованных глагольных форм .

Между тем, в тюркских языках имеются явные приз­ наки недостаточной дифференцированности личных и нелич­ ных форм глагола. Так, известно, что глагольные формы на

-ар, -ащак, -мыт выполняют в огузских языках и атрибутивную, и предикативную функции, на основании чего они обычно счита­ ются в грамматиках этих языков и причастиями, и основами со­ ответствующих времен изъявительного наклонения. Однако А. Н. Кононов в своей грамматике турецкого языка не выделяет причастие как неизменяемую по лицам форму глагола: «Прича­ стие в турецком языке (за одним исключением: причастие на

-(у)ап/-(у)еп) не представляет собой особой морфологической ка­ тегории; турецкое причастие это только одна из синтаксических функций некоторых временных основ изъявительного наклоне­ ния».6 В грамматике А. Н. Кононова убедительно показано, что глагольные формы на-аг/-ег, -mi?.., -(y)acak/-(y)ecek не являются причастиями в строго терминологическом значении этого слова и лишь по своим синтаксическим функциям совпадают с этой гла­ гольной категорией языков других семей. Укажем также, что форма на -ан/-эн, -ен, которая в турецком, азербайджанском и гагаузском языках выступает только как причастие, в туркменсном языке служит, кроме того, и основой повествовательно-не­ определенного прошедшего времени, например: гврен 'он увидел (когда-то)’, гвренлер 'они увидели (когда-то)’.7 Примерно то же самое наблюдается и в функционировании так называемых первичных деепричастий на -а/-э, -е и на -шг .

Форма на -а/-э, -е в турецком, азербайджанском и туркменском литературных языках не принимает личных аффиксов и считается деепричастием. Однако в туркменских диалектах форма на -а/-ег

-й (подобно форме на -ып) активно участвует в оформлении вре­ менных форм изъявительного наклонения, например, в човдурском диалекте ал-а-дыр 'он берет’, гел-е-дир 'он идет’ (сюда); в нохурском диалекте ал-а-мт 'я беру’, гел-э-мт 'я иду (сюда)’ и т. п .

Подобные формы встречаются также в туркменском фольклоре и в литературном (письменном) языке X V III—XIX вв .

Во многих азербайджанских диалектах также употребляется форма настоящего времени на -а-ду, -e-dyj-a-ды, -э-ди, образо­ ванная путем присоединения к «деепричастию» на -а/-э, -е аффикса сказуемости -ды(р) в различных фонетических вариантах. Та­ кой же формой выражалось настоящее время глагола в азербайд­ жанском литературном языке XIV —XV вв.8 Если для огузских литературных языков использование формы на -а/-э, -е в качестве основы настоящего времени является достоянием прошлого и сохранилось лишь в диалектах, то в баш­ кирском и татарском литературных языках деепричастие на -а/-з,

-й и теперь, как известно, служит основой настоящего времени, например, ал-а 'берет’, кил-э 'приходит’, 'идет (сюда)’, и прошед­ шего незаконченного времени, например, башк. ала ине, тат. ала иде 'он брал (тогда)’.9 Форма на -ып в турецком и гагаузском языках не изменяется по лицам и считается деепричастием. Однако в азербайджанском языке форма на -ыб, -иб, -уб, -уб выполняет функции не только деепричастия, но и личной формы глагола, являясь основой про­ шедшего повествовательного времени. Деепричастие и прошед­ шее время на -ыб считаются омонимичными формами.10 В турк­ менском языке форма на -ып относится к деепричастиям, но вместе с тем образует давнопрошедшее время на -ыпды и прошедшее субъек-* тивное время на -ыпдыр и -ыпмыш.11 В карачаево-балкарском языке У. Б. Алиев выделял сказуе­ мые, выраженные причастиями и деепричастиями. Так, например, «сказуемое предложения Мен Москвагъа письмо джазгъанма может быть и глаголом прошедшего времени изъявительного на­ клонения, и причастием прошедшего времени с предикативным аффиксом. В первом случае данная фраза будет означать: 'Я на­ писал в Москву письмо’, во втором случае — 'Я есть тот, который написал в Москву письмо’».12 Различие в грамматическом выра­ жении сказуемого — формы на -гъан определяется, по мнению У. Б. Алиева, интонационными средствами: если логическое ударе­ ние падает на сказуемое, то оно представляет собой личную форму глагола, а если на предшествующее ему дополнение, то сказуе­ мое в той же форме на -гъан является причастием .

Сказуемые, выраженные деепричастиями, «образуются при помощи предикативных аффиксов, присоединяемых к дееприча­ стию».1 В данном случае имеется в виду форма на -ыб, например:

Осман Москвагъа письмо джазыбды букв. 'Осман в Москву письмо написавши есть’. Там же У. Б. Алиев указывает, что «деепричастие как сказуемое без предикативного аффикса встречается только в сказуемых придаточных предложений времени и образа действия» .

Таким образом, в карачаево-балкарском языке формы на

-гъан и на -ыб функционируют и как личные, и как неличные, причем считается, что причастия и деепричастия могут выступать в функции сказуемого простого и сложного предложения .

Приведенные факты говорят о том, что границы между личными и неличными формами глагола в тюркских языках очень зыбкие .

Те глагольные формы, которые в одних тюркских языках счита­ ются личными, в других выступают как неличные, и наоборот .

Целый ряд глагольных форм трактуется как грамматические омо­ нимы в одних и тех же языках, так как эти формы функционируют в предложении и как сказуемые, и как определения или обстоя­ тельства. На наш взгляд, многофункциональные глагольные формы в тюркских языках не являются в собственном смысле слова ни личными, ни неличными, т. е. к ним не подходят общелингвисти­ ческие определения личных форм глагола, причастий и деепри­ частий. Поэтому утверждение о том, что в тюркских языках неличные формы глагола (причастия и деепричастия) могут высту­ пать в функции сказуемого придаточного предложения (не го­ воря уж о простом предложении), представляется в принципе бес­ почвенным, так же как и противоположное утверждение — что личные формы глагола могут употребляться в атрибутивной и адвербиальной функциях, «превращаясь» при этом в причастия и деепричастия. Очевидно, следует говорить о морфологически и синтаксически недифференцированных формах глагола, которые исторически могли равно употребляться в различных функциях в предложении и отчасти сохранили это свойство и до настоящего времени. Первичная полифункциональность и морфологическая нерасчлененность тюркского глагола была обусловлена специ­ фикой агглютинативного строя тюркских языков, а именно, воз­ можностью употребления чистых корней и основ в качестве само­ стоятельных слов. При этом конкретизация грамматического значения слова осуществлялась, главным образом, его синтакси­ ческой позицией и контекстом. Историческая недифференцированность тюркского глагола на причастия, деепричастия и личные формы, конечно, с трудом совмещается с современным представле­ нием о глаголе, например, в русском языке, так же как недоста­ точная морфологическая дифференцированность тюркского имени на имена существительные, прилагательные и наречия противо­ речит привычному представлению об именных частях речи.9 9 Turcologica 129 Тем не менее эти особенности исторически свойственны строю тюркских языков, и объясняются они не какой-либо «ущербностью»

или «неразвитостью» тюркских языков, а принципиальным от­ личием их грамматической структуры от структуры языков дру­ гих семей, в частности, индоевропейской .

Исходя из предложенной рабочей гипотезы, согласно которой глагол в тюркских языках являлся формально и функционально недифференцированным на личные и неличные формы, можно пред­ положить, что последующая эволюция глагола происходила путвхМ функциональной специализации отдельных форм; в одних языках данные формы стали употребляться лишь в функции сказуемого (т. е. с предикативными аффиксами), в других — в функции опре­ деления или обстоятельства, утратив предикативную функцию .

Форма на -ды во всех тюркских языках, как известно, выступает только в функции сказуемого, образуя основу прошедшего (за­ конченного или категорического) времени глагола, хотя можно предполагать, исходя из различных гипотез об именном происхож­ дении этой формы,14 что она в древности выполняла и другие синтаксические функции. Процесс функциональной дифферен­ циации целого ряда глагольных форм продолжается и в настоящее время, о чем можно судить по функциональному распределению форм на -р, -zanj-an, -мыт, -аэщак, -ып, -а/-э, -е и некоторых дру­ гих в современных тюркских языках .

Что касается зависимых конструкции с «неличными» формами глагола в функции сказуемого, по поводу которых тюркологи еще не пришли к единому мнению, то представляется наиболее целесо­ образным считать их особой структурной единицей, как предлагает Н. 3. Гаджиева, не идентичной ни придаточному предложению, ни деепричастному или причастному обороту. Однако основанием для такого выделения этих конструкций, с нашей точки зрения, служит не то, что исторически г л а г о л ь н о е предложение, находясь в препозиции, подвергалось трансформации путем «пре­ вращения» его сказуемого — личной формы глагола в причастие, деепричастие или отглагольное имя,15 а то, что в основе этих кон­ струкций исторически лежат особые глагольные формы, не диф­ ференцированные на личные и неличные. В самом деле, различие между сказуемым зависимой и главной части предложения в тюрк­ ских языках в принципе заключается в том, что сказуемое глав­ ной части принимает специальные предикативные показатели (так называемые аффиксы сказуемости). Эти аффиксы являются показателем з а к о н ч е н н о с т и простого или сложного пред­ ложения и присоединяются равно и к глагольному, и к именному сказуемому, занимающему в предложении конечную позицию .

Естественно, что сказуемое зависимой, подчиненной части пред­ ложения, предшествующей главной части, не может принимать аффиксов сказуемости, т. е. показателей лица. В противном слу­ чае зависимая часть превратилась бы в самостоятельное пред­ ложение и утратила бы подчиненное положение по отношению к главной части. Таким образом, употребление сказуемого за­ висимой части предложения без личных показателей обусловлено самой структурой подчинительных конструкций бессоюзного типа в тюркских языках. Для конкретизации подчинительных отно­ шений между главной и зависимой частями предложения к под­ чиненному сказуемому, выраженному «общей» глагольной фор­ мой, присоединяются различные грамматические показатели, частицы и т. п., образуя разнообразные производные формы, употребительные в тюркских языках. Так, например, в турецком языке А. Н. Кононов рассматривает так называемые деепричастия только в аспекте синтаксиса, указывая, что «под этим термином в грамматиках турецкого языка объединяется довольно много­ численная группа различных по своему происхождению отгла­ гольных форм; в большинстве случаев это — отглагольные имена в косвенном падеже».1 Такие отглагольные образования вполне естественны для тюркских языков, если исходить из понятия ос­ новных, не дифференцированных на личные и неличные, глаголь­ ных форм, обладающих определенными модальновременными значениями. Поэтому говорить об историческом процессе транс­ формации можно, на наш взгляд, только в отношении образования из двух независимых простых предложений одного сложного це­ лого — подчинительной конструкции, т. е. новой синтаксической единицы, возникшей на каком-то древнем этапе развития син­ таксического строя тюркских языков. Но относить процесс транс­ формации к самому сказуемому зависимой конструкции, считать, что личные формы глагола в данном случае превращались в не­ личные — причастия, деепричастия, а также отглагольные имена, едва ли есть достаточные основания .

При квалификации придаточных предложений в тюркских языках, как нам представляется, следует исходить из их обще­ лингвистических моделей (с союзной, относительной и бессоюзной связью), широко представленных в современных тюркских язы­ ках.17 Подчинительные же конструкции с различными отглаголь­ ными образованиями, имеющими самостоятельный субъект дей­ ствия, являются особой структурной единицей, для которой нужно ввести и специальное терминологическое обозначение (абсолютные конструкции или какой-либо другой термин) .

ПРИМЕЧАНИЯ

1 К о н о н о в А. Н. Тюркская филология в СССР, 1917—1967. М., 1968, с. 12. Здесь же указана основная библиография по данному вопросу .

2 Г а д ж и е в а Н. 3. Основные пути развития синтаксической струк­ туры тюркских языков. М., 1973, с. 236 .

3 К у з н е ц о в П. И. Форма на -дык и придаточные предложения тюрк­ ского типа. — В кн.: Иностранные языки, № 1. М., 1965, с. 112; Г а д ж и ­ е в а Н. 3. Основные пути развития..., с. 212 и сл .

4 Г о р д л е в с к и й В. А. Грамматика турецкого языка. М., 1961, с. 47. — В кн.: Г о р д л е в с к и й В. А. Избранные сочинения, т. 1—4 .

М., 1960—1968; Б а с к а к о в Н. А. Каракалпакский язык, т. II, Фоне­ 9* 131 тика и морфология, ч. 2. М., 1952, с. 414; А б д у р а х м а н о в Г. А. Иссле­ дование по старотюркскому синтаксису (XI век). М., 1967, с. 47, 52—54 .

5 Д м и т р и е в Н. К. Грамматика башкирского языка. М.—Л., 1948, с. 140 .

6 К о н о н о в А. Н. Грамматика современного турецкого литератур­ ного языка. М.—Л., 1956, с. 251 .

7 Грамматика туркменского языка, ч. I. Фонетика и морфология. Ашха­ бад, 1970, с. 268 .

8 Р у с т э м о в Р. A3ep6aj4aH дили диалект ва шивэлэриндэ ф’ел .

Бакы, 1965, с. 58 .

9 Д м и т р и е в Н. К. 1) Грамматика башкирского языка, с. 145, 147;

2) Современный татарский литературный язык. М., 1969, с. 219, 224 .

1 Грамматика азербайджанского языка. Баку, 1971, с. 143 .

1 Грамматика туркменского языка, с. 266, 270, 272 .

1 А л и е в У. Б. Синтаксис карачаево-балкарского языка. М., 1972, с. 133 .

1 Там же, с. 135 .

1 См.: К о н о н о в А. Н. Происхождение прошедшего категорического времени в тюркских языках. ТС, М.—Л., 1951, с. 112 .

1 См.: Г а д ж и е в а Н. 3. Основные пути развития..., с. 213 .

1 К о н о н о в А. Н. Грамматика современного турецкого..., с. 474 .

1 См.: Ш и р а л и е в М. Ш. Сложноподчиненные предложения в азер­ байджанском языке. — ВЯ, 1956, № 1; А б д у л л а е в А. 3. Сложно­ подчиненное предложение в современном азербайджанском языке. Баку, 1963; Г а й д а р ж и Г. А. Типы придаточных предложений в современном гагаузском языке. М., 1 9 7 1 ; А с к а р о в а М. А. Способы подчинения и типы придаточных предложений в современном узбекском языке. Ташкент, 1963;

3 а к и е в М. 3. Синтаксический строй татарского языка. Казань, 1963, с. 3 0 4 -3 3 5 .






Похожие работы:

«qualification characteristic of the specialists, and also the accounting of individual abilities and pre-university level of training of students. The technology of training assumes integration of the forms of educatio...»

«Вестник ТвГУ. Серия Филология. 2017. № 4. С. 193–196. Вестник ТвГУ. Серия Филология. 2017. № 4. УДК 81'26 НАУЧНЫЙ СТИЛЬ КАК ОБЪЕКТ ПРЕДПЕРЕВОДЧЕСКОГО АНАЛИЗА М.С. Иванова Военная академия воздушно-космической обороны им. Маршала Советского Союза Г.К. Жукова, Тверь Признаки научного стиля рассм...»

«Капустина Юлия Александровна ОСОБЕННОСТИ КОМПОЗИЦИОННОЙ РАМКИ ЛИРИЧЕСКОГО ЦИКЛА В статье изучаются особенности вступительных и заключительных стихотворений лирических циклов. Представлены основные разновидности вступительных и заключительных частей лирических циклов, обобщаются их отличительные че...»

«Паутова Ульяна Владимировна КОНЦЕПТЫ "МУШКАРАЦ" ‘МУЖЧИНА’ И "ЖЕНА" ‘ЖЕНЩИНА’ В СЕРБОХОРВАТСКОМ ЯЗЫКЕ Специальность 10.02.03 – Славянские языки АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологич...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт лингвистических исследований Русское географическое общество г. Санкт-Петербург ПРОГРАММА XXХ Всероссийского диалектологического совещания Лексический атлас русских народн...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ УЧЕРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА на тему: Функционально-семиотический анализ идиом с компонентом...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА на тему: Разработка учебного пособия по русскому языку д...»

«Хасанова Алсу Минвалиевна ТВОРЧЕСТВО АХНАФА ТАНГАТАРОВА: ЖАНРОВЫЕ И ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ 10.01.02 Литература народов Российской Федерации (татарская литература) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филоло...»

«БОРОДИНА Лали Васильевна АНТРОПОЦЕНТРИЗМ ЮМОРИСТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА (НА МАТЕРИАЛЕ РУССКОГО И ФРАНЦУЗСКОГО АНЕКДОТА) 10.02.19 – теория языка АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Волгоград – 2015 Работа выполнена в федеральном государственном автономн...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.